Фридрих Евсеевич Незнанский

«Убийственная» вдова, или Бумажные дела Кремнева

Глава первая

Цифровой ключ

1

Паоло Строцци забрался в припаркованный в тихом переулке неприметный «фиат» и, потеснив двух молодых агентов, устроился на заднем сиденье.

В кресле водителя восседал агент Звягин, которого на время операции именовали Первый, поскольку он был назначен старшим группы. Рядом с ним сидел Егор Кремнев, который на время операции также сменил имя. Теперь его звали Второй.

Первый повернул голову и, холодно глянув на итальянца, спросил:

— Ну, что?

Строцци чуть подался вперед и доложил:

— Цифровой ключ все еще в доме. Хранится в сейфе, за картиной. Картина висит над камином.

— Как долго он там будет? — осведомился Первый.

Строцци пожал плечами:

— Точно не знаю. Но думаю, утром его уже увезут из Милана. Ключ не держат в одном и том же месте больше суток.

Первый и Второй переглянулись.

— Удалось узнать, сколько человек будет в доме? — осведомился Первый.

Строцци сдвинул брови:

— Мои люди перехватили телефонный разговор. Судя по всему, Маринетти оставит в доме всего двух парней. Оба будут вооружены до зубов.

— Это само собой, — усмехнулся Егор.

— Ладно, парни, мне пора. — Строцци взглянул на Звягина. — Давайте рассчитаемся.

— Рассчитаемся завтра утром, — последовал ответ.

Строцци покачал темноволосой головой:

— Нет. Я предупреждал, что всегда беру деньги сразу. Информация в обмен на деньги — таков мой девиз. Неизвестно, что с вами будет зав…

— Утром, — холодно повторил Звягин. — Деньги получите утром.

Строцци нахмурился и покосился на Егора.

— Первый, — обратился к Звягину Егор по-русски. — Так дела не делаются. Я обещал Паоло, что мы заплатим.

— Это не обсуждается, — отрезал Звягин.

Кремнев нахмурился:

— Строцци много раз оказывал нам помощь, — негромко сказал он. — Не стоит его обижать.

— Все в порядке, Егор, — вмешался в их спор Строцци. — Завтра так завтра. Позвоните мне, как только готовы будете заплатить. Чао.

Строцци открыл дверцу машины и выбрался на тротуар.

Егор подождал, пока итальянец отойдет от машины, и сухо проговорил:

— В следующий раз он нам не поможет.

Звягин пожал плечами:

— Не он, так кто-нибудь другой. Мало ли стукачей на свете?

— Строцци — не стукач. Он частный детектив. Весьма уважаемая профессия, по здешним меркам.

— Плевать я хотел на здешние мерки. — Первый поднял руку и глянул на часы. — Через час начнет темнеть. Операцию проведем через два часа.

* * *

Егор Кремнев и Олег Звягин невзлюбили друг друга с первого взгляда. Во-первых, Звягин работал в управлении всего полтора года. То есть, по меркам Кремнева, — был желторотым новичком. Однако он пришел в управление из армии, в звании майора, а потому самомнение у новичка зашкаливало.

Во-вторых, Звягин приходился дальним родственником генералу Уколову. И с этим приходилось считаться. Вот и сейчас, несмотря на богатый опыт Кремнева, старшим группы Уколов назначил Звягина.

Начал Звягин неважно. Натурально «кинул» итальянца, хотя никаких причин, кроме нелюбви Звягина к «макаронникам», для этого не было. А ведь таких информаторов, как Строцци, нужно еще поискать. Неизвестно, согласится ли он сотрудничать с управлением в следующий раз.

Кроме того, Егор был убежден, что операция подготовлена плохо. Информации — минимум. А та что есть — балансирует на грани простых предположений. Внедрить своего человека в свиту отставного генерала, а ныне — оружейного барона Маринетти управлению не удалось. Поэтому действовать опербригаде приходилось на свой страх и риск.

Помимо прочего, агенты Третий и Четвертый были необстрелянными щенками, и это напрягало Егора больше всего. Свою голову он был готов сунуть в любое пекло, но рисковать головами парней ему очень не хотелось.

И все же старшим был назначен Звягин, и Егор обязан был беспрекословно подчиняться любым его приказам.

Ровно в девять часов вечера Звягин остановил машину неподалеку от особняка генерала Маринетти. Минут десять агенты вели наблюдение, и оно привело к неутешительным выводам.

— В доме полно охраны, — недовольно проговорил Звягин. — А Строцци утверждал, что будет всего два человека.

— Их там не меньше десятка, — сказал Егор, прищурив серые недобрые глаза.

На лбу у Звягина прорезались резкие морщины. Он долго молчал, обдумывая ситуацию, затем сказал:

— Без ключа мы уйти не можем. Придется рискнуть.

— Нас всего четверо, — возразил Егор. — Даже если дело выгорит, всем нам не уйти.

Звягин усмехнулся:

— А когда-то было иначе? Завтра ключ могут перевезти в другое место, и тогда мы потеряем его след.

— Их много, — тихо проговорил Егор. — Слишком много.

— Да. Но без ключа мы вернуться не можем. Надо рискнуть, Второй. План следующий, ребята. Мы с Вторым обойдем дом и атакуем с черного хода. Как только они отвлекутся на нас, Третий и Четвертый войдут в дом через главный вход. Действуем грубо. Главное — неожиданность и натиск. На все про все у нас есть три минуты.

Егор нахмурился и отрицательно качнул головой:

— Слишком просто. Они на это не купятся.

— Простой план — самый надежный, — возразил Звягин. — Все, парни, начинаем.

Кремнев был явно не согласен с Первым, но вынужден был подчиниться.

Из машины выбрались бесшумно. Под покровом темноты обошли дом, план которого успели отлично изучить за минувшие сутки, остановились перед черным ходом. Возле черного хода курил высокий охранник в темном костюме. В одной руке сигарета, в другой — большой автоматический пистолет.

Звягин дал знак Егору — тот кивнул и скользнул вперед.

Вырубить охранника было делом двух секунд. Подсечка, удар ногой в пах и удушение. Егор дождался, пока охранник потеряет сознание, и лишь затем убрал предплечье с его шеи.

Быстро поднялся на ноги. Звягин уже спешил к дому. Поравнявшись с поверженным охранником, он вынул нож и слегка отвел руку для удара, но Егор перехватил его руку.

— Ты что? — удивленно спросил Звягин одними губами.

— Он придет в себя через пять минут, — прошептал в ответ Кремнев. — Нам хватит времени.

Звягин нахмурился, но добивать охранника не стал и спрятал клинок обратно в ножны. Егор повернулся к двери, положил пальцы на ручку и слегка нажал. Дверь приоткрылась. Охранник сплоховал и оставил дверь открытой. Отлично!

Первым внутрь особняка скользнул Кремнев. Звягин — следом за ним. И почти тотчас на пути у них вырос плечистый охранник с автоматом «узи» в руке.

Звягин вскинул «кольт» с навинченным на ствол глушителем и нажал на спуск. Пуля попала охраннику точно в середину лба. Охранник ткнулся спиной в стену и медленно сполз на пол..

По губам Звягина скользнула самодовольная улыбка. Что и говорить, стрелок он был отменный.

Они двинулись дальше.

Однако пройти агентам удалось лишь пару шагов. Несколько охранников, отследив их продвижение по мониторам, вывернули из-за угла и открыли по ним огонь…

2

Спустя две минуты Звягин распахнул створку окна и выпрыгнул наружу. Кремнев последовал за ним. Пули ему вслед полетели градом. Одна из них оцарапала Егору щеку, но он этого даже не заметил.

Спрыгнув на землю, Егор не устоял на ногах, поскользнулся на снегу и упал. Всплеск боли в раненой ноги был настолько силен, что на несколько мгновений Кремнев потерял сознание.

Звягин помог ему подняться, и они вместе побежали к машине. Ослепленный болью Егор почти не сознавал, что делает.

Через минуту они были у «фиата». Звягин быстро уселся за руль и включил мотор. Егор замер у машины.

— Ну? — рявкнул на него Звягин. — Чего встал?

— А как же наши ребята? — угрюмо спросил Кремнев.

— Мы не можем рисковать, Второй. У нас ключ!

Кремнев быстро вынул из кармана пластиковую коробку с цифровым ключом и протянул ее Звягину.

— Держи. А я попробую вытащить наших пацанов.

Звягин помрачнел.

— Периметр может быть оцеплен. Я не выберусь без тебя, Кремнев.

— Жить захочешь — выберешься. Встретимся на «перевале».

Егор повернулся и зашагал обратно к особняку.

— Второй, отставить! — воскликнул Звягин. — Это приказ!

— Возьми свой приказ и засунь себе в задницу, — глухо проговорил Егор и свернул за угол бетонной стены.

По лестнице он поднимался, плотно вжимаясь спиной в стену. Он продвигался боком, стараясь не издавать шума. Пистолет Егор держал двумя руками, готовый нажать на спусковой крючок в любой момент. Он благополучно добрался до первой площадки. Когда прошел три ступени второго пролета, охранник возник на площадке второго этажа.

Оба выстрелили одновременно, охранник — один раз, а Егор — два.

Охранник вскрикнул, выронил оружие и бросился назад, в холл второго этажа. Егор рванул вверх, прыгая через две ступеньки.

Кремнев вбежал в холл в тот момент, когда охранники вталкивали плененных агентов в одну из комнат.

Открыв шквальный огонь из двух стволов, Егор уложил трех охранников, но остальным удалось укрыться в соседней комнате и затащить туда связанных агентов. Однако и Кремнев в накладе не остался, он успел сбить с ног пожилого генерала Маринетти, затем рывком поднял того на ноги и, прикрываясь им, как щитом, начал быстро отступать к двери черного хода.

— Не стрелять! — рявкнул на своих людей Маринетти.

Стрельба мгновенно утихла. Спустя несколько секунд Егор был у черного хода.

— Пойдете за нами — ему конец! — крикнул Егор по-итальянски. Затем повернулся к Маринетти и жестко проговорил: — Ключи! У тебя есть ключи от машины?

— Иди к черту, — огрызнулся генерал.

Егор быстро обшарил карманы Маринетти и в одном из них обнаружил связку ключей, на которой болтался и брелок-пульт.

Кремнев нажал на кнопку пульта и, крепко держа невысокого сухопарого генерала за шиворот, потащил его к черному «мерседесу».

* * *

От погони Егор ушел без особого труда. Он проехал по одной из центральных улиц до парка, сделал запрещенный разворот на перекрестке и опять направил машину к центру города.

По большей части дорога была пустынна. Всюду только снег. Снежный покров был небольшим, но начавшаяся метель не думала униматься. Дорожной разметки было уже не видно. Водители не обращали внимания ни на дорожные знаки, ни на светофоры, в большинстве своем залепленные снегом.

Вскоре «мерседес» выехал за город и понесся по широкому пустынному шоссе. Метель нарастала, и «дворники» усердно размазывали снег по лобовому стеклу.

— Куда ты меня везешь? — хрипло спросил Маринетти. — Эй! Ты понимаешь по-итальянски?

— Понимаю.

— Что ты хочешь сделать?

— Обменяю тебя на наших парней.

Машина подпрыгнула на ухабе, и под днищем ее что-то застучало. Егор посмотрел в зеркальце заднего вида. Заднее стекло было залеплено снежком, а из-под колес вылетали такие снопы снега, что из-за них мало что было видно.

Кремнев глянул на приборную доску: все в норме, все в порядке. Бензин, масло, аккумулятор — никаких признаков неполадок. Сигнальные лампочки спокойны, стрелки приборов на своих обычных местах. Машина продолжала резво двигаться сквозь метель.

— Я не знаю, кто ты… — хрипло проговорил Маринетти. — Но, кем бы ты ни был, ты не выберешься из города.

Егор хмыкнул, но ничего не ответил.

— Если отпустишь меня прямо сейчас, я позволю тебе уйти, — сказал тогда генерал.

Кремнев покосился на него и сухо проговорил:

— Это очень любезно с твоей стороны. Но еще любезней будет, если ты заткнешься.

— Идиот. Ты уже труп, понял? И ты, и твои люди — вы все уже трупы.

— Скажешь еще слово — и я дам тебе по зубам.

— Вы трупы!

Егор слегка отвел руку и хлестко ударил генерала локтем по физиономии. Голова Маринетти мотнулась в сторону.

Генерал выплюнул кровь.

— Ты не умрешь быстро, — с ненавистью проговорил он. — Я буду резать тебя по кусочку. Сутки напролет. А чтобы ты не сдох, буду колоть тебя всякой дрянью. Обещаю — ты успеешь увидеть в зеркале свой собственный скелет.

Егор ничего не ответил. Он гнал машину по заснеженному шоссе. Через полчаса быстрой езды он свернул с шоссе и покатил по асфальтовой дороге, ведущей к поселку таун-хаусов. Вскоре «мерседес» въехал на улицу, застроенную домами в псевдовик-торианском стиле. У третьего от начала улицы дома Кремнев остановил машину.

Двухэтажный кирпичный дом нуждался в легком ремонте, как, собственно, все дома на этой улице, это было видно даже в темноте. Дом был без единого огонька. Сквозь окна невозможно было что-нибудь рассмотреть.

— Приехали, — сказал Егор, обращаясь к Маринетти.

Он заглушил двигатель и выключил фары.

Место здесь безлюдное, — снова заговорил Егор. — Соседние дома выставлены на продажу, так что орать бесполезно. Но если вздумаешь — получишь пистолетом по загривку. А теперь — вытряхиваемся.

Егор выбрался из «мерседеса», открыл дверцу со стороны Маринетти, схватил отставного генерала за шиворот и выволок его из машины.

— Полегче! — рявкнул тот.

Егор, не отвечая, легонько толкнул Маринетти по направлению к дому.

Тот послушно заперебирал ногами. Егор заметил, как маленькие глазки генерала шныряют по сторонам. Лужайка, куст акации, старенький кирпичный сарай. Затем Маринетти скользнул взглядом по высокому забору, высматривая, в каком месте удобнее через него перебраться.

Егор усмехнулся. Генерал прикидывал пути для бегства. Похоже, старый лев никогда не теряет присутствия духа. Молодец.

— Даже не думай удрать, — предупредил Кремнев. — Поймаю — переломаю ноги.

— Может быть, — усмехнулся Маринетти. — А может быть, и нет. Послушай, сынок, я не знаю твоего звания, и не уверен, что оно у тебя есть. Но ты мог бы обращаться со мной повежливее.

Егор проигнорировал его слова. У двери он грубо схватил Маринетти за плечо и сухо проговорил:

— Стой, пришли.

Егор быстро открыл дверь и втолкнул Маринетти в дом. Только защелкнув за собой замок, он вздохнул с облегчением.

Войдя в комнату и усадив пленника в кресло, Кремнев сел на диван и закатал правую штанину брюк. На икре зияла рана. Она кровоточила, но ни артерии, ни вены задеты не были.

Пока Егор обрабатывал рану и накладывал повязку, генерал Маринетти презрительно разглядывал его. Сам генерал выглядел весьма импозантно. Это был мужчина сорока пяти — пятидесяти лет, невысокий, довольно худой, с черными, начинающими седеть усами и красивым смуглым лицом.

— Удивительно, — тихо проговорил он вдруг.

— Что тебя удивляет? — угрюмо отозвался Кремнев, укладывая бинт и перекись водорода в аптечку.

— Твоя наглость, — ответил Маринетти. — Ты вернулся в особняк один и застал нас врасплох. Мне бы парочку таких бойцов, как ты, я бы горя не знал. Слушай, а сколько тебе платят твои боссы?

— Не твое дело.

Генерал ухмыльнулся в усы.

— О таком телохранителе, как ты, можно только мечтать. Если ты согласишься работать на меня, я буду платить тебе по двадцать тысяч евро.

— В день?

Маринетти усмехнулся.

— В месяц. Но эта цифра не окончательная. Я щедро плачу моим людям и беру на себя часть их крупных расходов. Так что, если через полгода ты захочешь купить себе виллу где-нибудь на юге Италии, я…

— Утомил! — дернул щекой Кремнев. — Перевел дух? Сейчас будем звонить.

Егор достал из кармана телефон и включил громкую связь. Затем протянул телефон генералу:

— Звони своим.

— И что мне им сказать? — прищурился Маринетти.

— Правду.

— А точнее?

— Скажи, что если они покалечат моих бойцов, я спущу с тебя шкуру. Это во-первых. А во-вторых, пусть привезут моих бойцов к пиццерии Скарлатти через два часа. Звони!

Маринетти взял телефон, глянул на дисплей и стал неторопливо набирать номер.

— Шевели пальцами-то, — поторопил Егор.

Генерал ухмыльнулся:

— Торопишься на тот свет? — Набрав номер, он поднес трубку к уху.

Один гудок… Второй… Третий… Наконец, откликнулись:

— Алло.

— Франко, это я.

— Босс!

— Тихо. Слушай меня внимательно. Эти двое шпионов — где они?

— В соседней комнате. За ними присматривает Микелито.

— Они целы?

— Почти.

— Что значит «почти»?

— Микелито над ними немного поработал. Но ничего серьезного.

— Они могут ходить?

— Да.

— Хорошо. Привези их через два часа к пиццерии Скарлатти. Знаешь, где это?

— Конечно.

— Будь там с ними через два часа.

— Как скажете, шеф. Только… могу я узнать, зачем?

— Меня взяли в заложники. Как только мы вернем русским их парней, меня отпустят.

— Босс, я…

— Я говорю по громкой связи.

— Понял.

Егор вырвал телефон из пальцев генерала и холодно отчеканил:

— Эй, макаронник. Будешь валять дурака— я прикончу твоего босса, не раздумывая. Ты меня понял?

Франко молчал.

— Понял или нет? — жестко повторил Егор.

— Понял, — отозвался, наконец, итальянец.

Егор отключил связь.

Маринетти глянул на него холодными презрительными глазами.

— Думаешь, в людном месте ты будешь в безопасности?

— Заткнись.

— Как только обмен состоится, вас тут же поймают. Это мой город, Иван. И я не выпущу тебя отсюда. А теперь не мельтеши перед глазами — я хочу посмотреть телевизор.

Егор взял с тумбочки пульт и выключил телевизор.

Генерал усмехнулся:

— Отлично. За это я собственноручно вгоню тебе этот пульт в глотку. Клянусь Девой Марией!

Кремнев задумчиво нахмурился. Маринетти несколько секунд смотрел на него презрительным взглядом, после чего осведомился:

— О чем задумался, Иван?

Егор чуть прищурил холодные серые глаза:

— Ты подкинул мне хорошую идею.

— Какую?

— Скоро узнаешь.

3

Ровно через два часа Егор остановил «мерседес» возле пиццерии Скарлатти. Пиццерия работала круглосуточно, и, несмотря на поздний час, внутри было полно людей.

Егор выбрался из машины и огляделся. В нескольких метрах от себя он увидел темную БМВ, возле которой стояли двое крепких мужчин.

Завидев Егора, один из них, тот, что был повыше, быстро сунул руку за лацкан пиджака, но второй отрицательно качнул головой. Первый усмехнулся и опустил руку.

Егор неторопливо двинулся к ним. Подошел, остановился и холодно спросил:

— Который из вас Франко?

— Франко — это я, — ответил тот, что был пониже. — Где Маринетти?

— В машине.

Долговязый двинулся было к «мерседесу», но Егор положил ему руку на грудь и сказал:

— Не спеши, макаронник. Сперва я хочу увидеть своих бойцов.

Коренастый повернулся к машине, открыл дверцу и буркнул в темноту салона:

— Микелито, пусть они выйдут.

Агенты, избитые, изможденные, выбрались из БМВ. Коренастый бандит положил одному из них руку на плечо и взглянул на Егора.

— Твои парни пока живы, — сказал он. — Теперь выведи нашего босса.

Кремнев повернулся и зашагал к «мерседесу». Он знал, что в спину ему целятся, но был уверен, что никто не спустит курок до того момента, пока Маринетти не сядет в БМВ. Итальянцы знали, что он профессионал, и догадывались, что «в рукаве» у него припрятан какой-то козырь. А потому — терпеливо выжидали.

Открыв дверцу, Егор взглянул на Маринетти. Руки генерала были связаны за спиной, губы — склеены суперклеем.

— Вылазь, — коротко приказал Кремнев.

Генерал выбрался из «мерседеса», ни разу не глянув на Егора.

— Вот так, — усмехнулся Кремнев. — Эй! — окликнул он итальянцев. — Пустите моих бойцов и принимайте вашего поношенного генерала.

Агенты двинулись к «мерседесу», генерал Маринетти — к БМВ.

Как только парни сели в «мерседес», Егор сел за руль и захлопнул дверцу.

В руках у долговязого итальянца Кремнев увидел «узи». Сердце у него забилось учащенно, в горле пересохло. Однако Егор быстро взял себя в руки и невозмутимо проговорил:

— Спрячь игрушку, макаронник. Спрячь, если не хочешь неприятностей.

— Что нам помешает прикончить тебя, как только ты отъедешь? — спросил у него коренастый Франко.

Егор поднял руку и показал итальянцу пульт.

— Видишь это?

— Вижу. И что?

— Стоит мне нажать на кнопку — и генерал Маринетти разлетится на куски. И вы вместе с ним.

Франко посмотрел на Егора с сомнением.

— Я осмотрел генерала, — глухо проговорил он. — На нем нет взрывчатки.

— Может быть, ты плохо искал? Попробуй заглянуть ему в задницу.

Лицо Франко вытянулось от недоверчивого изумления.

— Врешь? — выдохнул он.

Кремнев насмешливо прищурил глаза.

— Загляни — и увидишь.

Франко повернулся к машине и коротко спросил:

— Босс, это правда?

Судя по всему, Маринетти в ответ кивнул.

Боевики переглянулись. Затем Франко глянул на Егора холодными, пылающими от гнева глазами и процедил сквозь зубы:

— А теперь слушай меня внимательно, Иван. Если ты мне когда-нибудь попадешься, я своими руками…

— Знаю-знаю, — небрежно кивнул Егор. — Срежешь с моих костей все мясо и дашь мне полюбоваться на собственный скелет.

Франко осклабил рот в ухмылке.

— Это самое малое, на что ты можешь рассчитывать, — проговорил он с такой ненавистью, что Егору стало немного не по себе.

Кремнев усмехнулся. А потом ответил — насмешливо, спокойно:

— Через десять минут после того, как мы уедем, можете заняться разминированием.

Егор отвернулся от итальянцев и мягко тронул машину с места.

4

На этот раз особняк не был пуст, о чем явственно говорили два горящих окна на первом этаже.

Попросив Третьего и Четвертого оставаться в машине, Егор достал пистолет и, держа его наизготовку, бесшумно двинулся к дому.

Тот, кто был в доме, наверняка услышал шум подъехавшей машины. Самым лучшим было бы убраться от «перевала-12» подальше, но Егор решил поступить иначе. Он всегда поступал иначе.

Егор был уже в прихожей, когда громкий голос из гостиной окликнул:

— Можешь опустить ствол!

Кремнев чуть прищурил холодные глаза, но пистолет не опустил. Прежде чем войти в гостиную, он быстро выглянул из-за угла и снова спрятался. Затем снова выглянул и, лишь убедившись, что Звягин в комнате один, вышел из-за угла.

Звягин отхлебнул виски и усмехнулся:

— Наконец-то. Я уж думал — никогда тебя не дождусь. Где ты, черт возьми, пропадал, Кремнев?

Егор сунул пистолет в кобуру и сел на диван.

— Я делал свою работу, — сказал он.

— Правда? Я доставил цифровой ключ по назначению. А что сделал ты?

Егор протянул руку и взял бутылку «Чивас Ригала». Вынул пробку и отхлебнул прямо из горлышка.

— Ты нарушил мой приказ, — сказал, холодно глядя на Кремнева, Звягин. — И тем самым подставил под удар всю операцию.

Егор поставил бутылку на стол и дернул щекой:

— Глупости. Я спас наших парней. Они ждут в машине.

— Ты должен был сопровождать меня, пока мы не покинули периметр поместья. Но ты не выполнил мой приказ.

Кремнев встал с дивана и двинулся к выходу, однако Звягин вскочил с кресла и преградил ему путь.

— Не смей уходить, когда я с тобой разговариваю! — рявкнул Звягин.

Егор оттолкнул его в сторону и зашагал дальше.

— Ты за это ответишь, — прошипел ему вслед Звягин.

— Отвечу, — подтвердил, остановившись, Кремнев. — Но это будет потом. А пока подготовь аптечку. Сейчас будем штопать Третьего и Четвертого.

Глава вторая

СЕРГЕЙ БЕГУНОВ

1

Три оперативника и девушка сидели в небольшом кафе на территории аэропорта и пережидали грозу. Сергей и Ольга — за одним столиком, мрачные оперативники — за другим. Как-то так само получилось.

Сергей чувствовал себя ужасно неловко, ведь сидеть с девушкой молча — это свинство, а говорить… О чем можно говорить с преступницей?

— Не бойтесь, — с улыбкой сказала Ольга, — я вас не съем.

Сергей потупил взгляд и спросил:

— Что вы будете?

— Если можно — кофе. Голова раскалывается.

Сергей подозвал официантку и заказал кофе.

Посмотрел на бледное лицо Ольги и спросил:

— Вы заболели?

Девушка покачала головой.

— Да нет. Просто от всех этих потрясений… Никогда бы не подумала, что мне придется пройти через такой ад. Сначала смерть мужа, потом… — Она рассеянно улыбнулась. — Вы знаете, я только после его смерти поняла, сколько он для меня значил. Он умер — и от меня словно кусок отрезали. Самый главный кусок. И теперь… — Она слегка коснулась пальцами лба. — Я даже не знаю, как мне жить дальше.

Бегунов откашлялся и, краснея, произнес:

— Мне не хочется вам напоминать, но кое-кто думает, что это вы его убили.

Зеленые глаза Ольги широко распахнулись. В них застыла такая нечеловеческая тоска, что Сергей поежился.

— Спасибо, что напомнили, — тихо сказала она. — Наши органы правосудия такие заботливые. Только мне теперь все равно. Пусть меня расстреляют, сожгут, повесят… Все равно я не смогу жить без Андрея.

Бегунов всмотрелся в бледное лицо девушки и неуверенно проговорил:

— Неужели он так много для вас значил?

— Он был моей жизнью, — просто и спокойно ответила Ольга.

Сергей почувствовал, как у него кольнуло в сердце. Как было бы здорово, если б такая девушка произнесла что-нибудь подобное о нем.

Сергей покосился на сидящих за соседним столиком оперов и нахмурился. Нужно было срочно менять линию поведения. Она думает, что перед ней сидит молодой, не знающий жизни пацан? Сергей закусил губу: «Что ж, посмотрим, какой я пацан».

— Знаете, — сказал он, холодно прищурившись, как это делал Егор Кремнев (Сергею ужасно нравилась эта кремневская привычка), — вот вы сидите передо мной — такая красивая, скромная, нежная, несчастная. Пытаетесь, наверное, меня разжалобить. Но ведь на самом деле вы не та, за кого себя выдаете.

Лицо Ольги окаменело. Длинные ресницы дрогнули.

— Вы правы, — сказала она. — На самом деле, мне семьдесят лет, я наемный убийца и зовут меня Ленька Пантелеев. Давайте оставим этот разговор. В конце концов, не я его начала.

Она откинулась на спинку кресла и прикрыла глаза.

— Господи, как я устала…

Пожилой оперативник Марат Рафикович поднялся с кресла и направился к выходу из зала. Проходя мимо Бегунова и Ольги, он с усмешкой обронил:

Я отойду на пару минут, а ты приглядывай за ней внимательней. Смотри, как бы она не подсыпала тебе в кофе яд.

И пожилой агент направился дальше.

Бегунову стало мучительно стыдно за своих товарищей. Он хотел извиниться перед девушкой, но не знал, как это сделать, чтобы не выглядеть смешным. Наконец, Сергей перегнулся через столик и легонько тронул Ольгу за руку.

— Простите, что я на вас набросился. Может быть, вы и в самом деле не виноваты. Но… — Он вымученно улыбнулся. — Но даже в этом случае не стоит расстраиваться прежде времени. Ну, сами подумайте, не могут же вас осудить просто так! Ведь должны же быть какие-то доказательства. Может быть, суд вас оправдает, а?

Ольга открыла глаза и посмотрела на Бегунова так, словно увидела его впервые. Потом тряхнула головой, как бы приходя в себя, и сказала севшим от усталости голосом:

— Если вы позволите, я хотела бы немного посидеть молча.

И вновь опустила веки.

В душе у Бегунова творились странные вещи. Он сознавал, что перед ним, возможно, опасная преступница, хитрая и коварная, как лиса, но, когда он смотрел на нее, он видел перед собой только хрупкую, беззащитную и бесконечно уставшую девушку.

Красивую и нежную, как цветок.

«В конце концов, — подумал Бегунов, — будь она на самом деле такой гадиной, как говорят, она бы попыталась перетянуть меня на свою сторону. А она даже разговаривать со мной не хочет».

Подумав об этом, Сергей тут же устыдился своих мыслей и, обозвал себя идиотом.

«Ты прочел слишком много авантюрных романов, парень», — сказал он себе.

К столику, на ходу вытирая руки платком, подошел Марат Рафикович. Подмигнул Бегунову.

— Дело дрянь, Серега. Над городом тучи. Торчать нам здесь не меньше полутора, часов. Можешь заказать себе еще кофе. — Он стрельнул глазами на спящую девушку и ухмыльнулся, обнажив прокуренные зубы. — Как наша принцесса? Хорошо себя ведет?

— Нормально, — ответил Сергей.

Пожилой агент прошел за свой столик. Бегунов перевел взгляд на спящую девушку. Господи, как она была хороша!

«А если она и в самом деле не виновата? — подумал Сергей. — Что с ней будет в тюрьме?»

Он представил себе Ольгу сидящей на нарах в грязной хламиде, в окружении беззубых, морщинистых, грязных теток и поежился.

Нет. Эта девушка не должна сидеть в тюрьме. Ну, то есть, если она виновата, то тогда конечно, а если нет…

Ольга открыла глаза — зеленые, огромные, глубокие — и с улыбкой посмотрела на Бегунова.

— Простите, — сказала она нежным и томным со сна голосом. — Я хотела просто посидеть, но, кажется, уснула.

— Ничего-ничего. Спите на здоровье. Над городом тучи, рейс отложили еще на полтора часа.

Она кивнула и вновь задремала.

— Извините, — окликнул ее Сергей. — А можно задать вам один личный вопрос?

Ольга открыла глаза.

— Вижу, вы решили заговорить меня до смерти, — сказала она с улыбкой. — Ну, что ж, задавайте ваш вопрос.

Сергей на мгновение замялся, а потом выпалил:

— А как вы познакомились со своим мужем?

Ольга чуть прищурила зеленые глаза.

— Если вам действительно интересно, я расскажу. Но это очень длинная история. Не знаю, хватит ли у вас терпения дослушать ее до конца.

— У нас целая куча времени, — заверил ее Бегунов. — И мы можем заказать еще кофе.

2

Бегунов повернулся к барной стойке и помахал рукой официантке. Снова повернулся к Ольге.

— Может, вы хотите есть? Я что-нибудь возьму.

Ольга улыбнулась:

— Честно говоря, я бы не отказалась от горячего бутерброда.

Подошла официантка.

— Что будете заказывать?

— Два кофе и… — Сергей нахмурился. — Что у вас есть перекусить?

— Круассаны, окорочка, салат-оливье, котлеты… — завела монотонным голосом официантка.

Бегунов посмотрел на Олыу.

— Круассаны, — сказала то, поймав его вопросительный взгляд.

Бегунов повернулся к официантке:

— Будьте добры, два капуччино и четыре круассана.

Официантка записала заказ и удалилась.

— У вас очень усталый вид, — мягко проговорила Ольга, разглядывая лицо Сергея. — И под глазами круги. Вы бы немного вздремнули. А насчет меня не беспокойтесь. Ваши коллеги за мной присмотрят.

Бегунову стало неловко под ее взглядом. Он поерзал на стуле и, опустив глаза, тихо сказал:

— Спасибо, отосплюсь в самолете. Вы, кажется, хотели мне что-то рассказать?

— А вам все еще интересно?

Бегунов кивнул:

— Очень.

— Ну что ж… Будем считать это небольшой исповедью. Кстати, вы немного похожи на молодого священника. Чистые глаза, сдержанная улыбка… Я вас не обидела?

— Нисколько, — сказал Бегунов.

Подошла официантка. Поставила перед ними чашечки с кофе и блюдце с круассанами. Когда она ушла, Ольга заговорила вновь.

— В Москву я приехала семнадцатилетней девчонкой, — начала она, сделав маленький глоточек из своей дымящейся чашки. — Было это ровно десять лет назад. Подала документы на филфак МГУ, но срезалась на сочинении. — Она мечтательно улыбнулась. — Как сейчас помню, тема была «Чичиков как зеркало русского общества». Сейчас смешно об этом вспоминать, но тогда, помню, расстроилась я страшно. Два дня ревела белугой. Домой возвращаться было стыдно. Я ведь по всем предметам была лучшей в классе. Гордость школы — и вдруг такое! Подумала-подумала и решила пойти работать. Сняла маленькую комнатку в Кузьминках, поступила на ткацкую фабрику…

— Неужели на ткацкой фабрике так много платили, что вы могли позволить себе снимать комнату? — усомнился Бегунов.

Она отрицательно покачала головой:

— Конечно же, нет. Дело в том, что я неплохо шью. На консультации перед экзаменом разговорилась с одной девчонкой. Она была москвичка. Речь зашла о модных тряпках. Знаете, в то время с этим делом было сложно. Ну, я ей и рассказала, что все, что на мне надето, я сшила сама. Девчонка передала наш разговор матери. Та заказала мне платье, обеспечила материалом. После этого заказы посыпались дождем.

Ольга взяла с блюдца круассан и с наслаждением откусила кусочек. Запила кофе и блаженно прикрыла глаза.

— Как вкусно! — выдохнула она.

Открыла глаза и посмотрела на Бегунова так, как на него еще не смотрела ни одна женщина в мире.

— Спасибо вам, — с мягкой улыбкой проговорила она. — Вы меня спасли от голодной смерти.

— Вы преувеличиваете, — стушевавшись, ответил Сергей.

Ольга медленно, с наслаждением съела круассан, сделала несколько глотков из чашки и продолжила рассказ:

— Однажды вечером мне позвонил неизвестный мужчина и спросил, смогу ли я сшить для его жены пальто, без всяких выкроек, по фотографии из журнала. Я ответила, что вначале нужно посмотреть на фотографию. На следующий день мужчина был у меня…

— Странный субъект, — заметил Бегунов. — Почему он сам ввязался в это дело, а просто не попросил жену? Ведь ходить по закройщикам — это, вроде бы, не совсем мужское дело.

— Если честно, мне это тоже показалось немного странным. Но вскоре все выяснилось. Оказывается, он собирался сделать жене сюрприз на день рождения. Он заметил, с каким удовольствием она разглядывала фотографию в журнале, вот и решился на такой… — Ольга на мгновение задумалась, подыскивая нужное слово. — На такой широкий жест. Пальто я ему сшила. Едва успела в срок.

Получилось — просто загляденье. И жена осталась довольна…

Ольга сделала паузу, чтобы отпить глоточек кофе, и продолжила:

— В общем, так я протянула год, а на следующее лето снова подала документы в университет. На этот раз — на факультет журналистики. Представьте мое удивление, когда среди членов приемной комиссии я увидела мужчину, который заказывал мне пальто! Он меня тоже узнал. После творческого конкурса подошел ко мне, улыбнулся и спросил: «Шить пальто, наверное, было легче?» Так мы и познакомились. А потом он предложил мне свою помощь. Я согласилась и через три недели стала студенткой факультета журналистики, а спустя еще полтора года этот мужчина стал моим мужем. Вот такая история.

Сергей озадаченно нахмурился:

— Я думал, ваш муж — бизнесмен.

— Был журналист, стал бизнесмен, — сказала Ольга. — Изменилось время, изменились и мы. Начинал он с маленькой газетки рекламы и кроссвордов. Через полтора года выпускал два иллюстрированных журнала. Ну, а там закрутилось.

Бегунов вгляделся в зеленые глаза девушки, и неожиданно на него накатила такая волна беспричинного счастья, что он разулыбался, как идиот.

— Вы знаете, Ольга, — сказал Сергей, — я хочу честно вам признаться. Я не верю в то, что вы совершили преступление.

— Почему? — спросила девушка с горькой улыбкой. — Все вокруг верят.

— Ну и пусть. В черта тоже многие верят, но это же не значит, что он существует на самом деле!

— Как знать, — тихо сказала Ольга. — В последнее время мне кажется, что я попала в настоящий ад, и вокруг — куда ни глянь — скачут бесы. Гримасничают, издеваются, тычут в меня пальцами и кричат: «Убийца! Убийца!»

Ольга провела пальцами по глазам — усталым, безнадежным жестом.

— Простите, я немного разволновалась, — тихо сказала она. — Как вас зовут?

— Сергей.

— Я вам очень благодарна, Сережа. Благодарна за то, что вы попытались отнестись ко мне по-человечески. Наверное, вы последний человек в моей жизни, который так поступил.

Она подняла руку и легонько дотронулась пальцами до предплечья Бегунова.

3

Воцарилось неловкое молчание. Сергею хотелось сказать девушке что-нибудь доброе и ободряющее, но он не знал, как это сделать. Наконец, после минутной паузы, он поднял на нее глаза и спросил:

— Как умер ваш муж?

Ресницы девушки дрогнули. Она быстро убрала руку от предплечья Сергея. По обе стороны ее небольшого алого рта пролегли две тонкие, едва заметные морщинки.

— Автомобильная катастрофа, — тихо ответила Ольга.

— Ничего не понимаю! — тряхнул головой Бегунов. — Тогда какого черта они шьют это дело вам?

— Видимо, у них есть на это свои причины, — с горькой усмешкой ответила Ольга.

Бегунов помолчал. Он видел, что этот разговор дается Ольге тяжело, но в нем появилась решимость все выяснить до конца.

— А у вас есть какие-нибудь подозрения? — поинтересовался Сергей. — Ну, может, кто-нибудь специально хочет вам насолить?

— Насолить? — Ольга грустно усмехнулась. — Сережа, меня обвиняют в убийстве собственного мужа. Чтобы выдвинуть такое обвинение, простого желания «насолить» как-то маловато, вы не находите? Нет, тут все гораздо серьезнее. Мой муж Андрей кому-то сильно мешал.

— Вы думаете, это политика?

Ольга на мгновение задумалась, потом пожала плечами:

— Возможно. Помните недавние выборы? Мне кажется, он сделал ставку не на тех людей.

— Вы хотите сказать — обливал грязью не тех людей?

Ольга потупила взгляд и с трудом проговорила:

— Да… Это грубо звучит, но, пожалуй, вы правы.

Зря он ввязался в политику. Из этого невозможно выйти чистым. И не важно, на чьей стороне ты выступаешь. И там, и там — грязь. Люди, против которых выступал Андрей, не из тех, кто прощает обиды. И, к сожалению, эти люди пришли к власти. А я… я просто пешка в большой политической игре, о которой не имею никакого представления. Вот и все.

Ольга замолчала. Бегунов задумчиво сдвинул брови.

— Н-да… — проговорил он. — Это похоже на правду. Но ведь было же следствие.

— Было, — согласилась Ольга. — Поэтому я и сижу сейчас перед вами. К счастью, пока без наручников. Но думаю, это ненадолго. Эти господа умеют заметать следы. — Ольга тяжело и прерывисто вздохнула. — Сережа, давайте больше не будем об этом говорить. Мне достаточно того, что я об этом постоянно думаю.

За соседним столиком зашевелились.

Молодой оперативник Сашок встал из-за столика и, сказав что-то Марату Рафиковичу, направился к Бегунову и Ольге. Подошел, выдвинул кресло и, усевшись на него, положил руки на стол. Руки у Сашка были большие, темные и мозолистые. Два сустава на правой кисти были сбиты в кровь.

— Слушай, Бегунов, — обратился Сашок к Сергею, — иди-ка ты присядь на мое место. Там Рафикович хочет с тобой поговорить.

— О чем?

Сашок пожал могучими плечами и улыбнулся.

— Понятия не имею. У него и спросишь. А за нашу принцессу не беспокойся. Я ее пока покараулю. Да, сестренка? — Сашок подмигнул Ольге и потянулся в карман за сигаретами.

— Я сейчас, — сказал Бегунов Ольге, вставая из-за стола.

Он пересел за столик к Марату Рафиковичу и спросил:

— Вы хотели со мной поговорить?

Пожилой оперативник кивнул:

— Да. Слушай, Серега, ты меня извини, может, я вмешиваюсь в чужое дело, но пока мы вместе, это нас всех касается.

— Ну? — нетерпеливо спросил Бегунов.

— Я заметил, как ты с этой девчонкой разговариваешь…

— Я просто пытаюсь быть вежливым, — сухо сказал Бегунов. — Вы же, кажется, сами об этом просили.

— Вежливость, Сережа, дело хорошее. Но не нужно перегибать палку. Помни, дружище, что ты на задании, а не на дискотеке. И что перед тобой не девочка, которую ты на шуры-муры разводишь, а опасная преступница.

Бегунов нетерпеливо повел плечами и усмехнулся.

— Ну и?

— Вот те и «ну». Посиди-ка ты рядом со мной, пока тучи не разойдутся. А за клиенткой твоей Сашок поухаживает. У него опыта побольше, чем у тебя.

— Марат Рафикович, — начал Сергей, нервно покусывая губы, — вы же сами сказали: это моя клиентка. Ну, а раз это моя клиентка, то и приглядывать за ней буду я.

Благостное выражение слетело с лица Марата Рафиковича. Взгляд его стал цепким и холодным. Он пристально посмотрел на Бегунова.

— Да ты никак на нее запал, а, студент?

— Чепуха, — отмахнулся Сергей.

— Да нет, не чепуха. Я же вижу, как на нее смотришь. А теперь послушай, что я тебе скажу. Во-первых, остынь. А во-вторых, запомни: мы — я, ты и Сашок — по одну сторону. Она — по другую. Другого расклада быть не может. Понимаешь?

Бегунов не выдержал пристального холодного взгляда оперативника и опустил глаза.

— Вот и хорошо, — кивнул Марат Рафикович. — Ты уж извини, что я на тебя так давлю. Просто я давно на свете живу и вижу, что у людей на душе творится. А на гадину эту не смотри. Знаешь, как ее называют близкие?

— Как?

— Колдунья!

За соседним столиком послышался какой-то шум. Бегунов быстро обернулся. Чашка, стоявшая перед Ольгой, упала со стола и покатилась по полу, оставляя за собой коричневый кофейный след.

Ольга вскочила с кресла. На бледном искаженном лице ее горели потемневшие, широко открытые глаза. Она смотрела на ухмыляющегося Сашка. Тот, не переставая ухмыляться, начал подниматься. Ольга размахнулась и влепила Сашку звонкую пощечину.

Глаза Сашка гневно сверкнули и он, коротко, без замаха, ударил девушку ладонью по лицу. Ольга покачнулась и глухо вскрикнула.

Сергей Бегунов выскочил из-за стола, опрокинув кресло, и подбежал к ним. Почти не соображая, что делает, он схватил Сашка за лацкан пиджака и ударил его кулаком в челюсть.

Второй удар провалился в пустоту. Сашок перехватил руку Сергея и вывернул ее, заставив Бегунова упасть на колени.

— Успокойся, — процедил Сашок сквозь стиснутые зубы. — Не пори горячку. Она специально провоцирует тебя.

Девушка упала в кресло, прижала ладони к лицу и зарыдала.

— Вы что, сдурели? — прикрикнул на драчунов запыхавшийся Марат Рафикович. — Что здесь произошло?

— Подожди, Рафикович, не лезь, — остановил его Сашок. — Мы сами разберемся, да, Сергей?

Бегунов, с трудом выговаривая слова, прошипел:

— Отпусти руку.

— Отпущу, если ты не будешь дергаться.

— Я не буду дергаться.

— Обещаешь?

— Обещаю, — прошелестел Бегунов побелевшими губами.

Сашок разжал пальцы. В то же мгновение Бегунов вскочил на ноги и с глухим ревом бросился на оперативника. Сильный хлесткий удар отшвырнул его на пол. Сергей потерял сознание.

4

Первое, что он увидел, открыв глаза, это широкое смуглое лицо Марата Рафиковича. Небольшие карие глаза пожилого оперативника смотрели осуждающе.

— Ну что, боец, выспался?

Сергей выпрямился в кресле и огляделся по сторонам.

— Мы в зале ожидания, — подсказал ему опер. — Притащили тебя сюда из кафе. Ну и заварил же ты кашу, дружище. Нас ведь чуть было в милицию не забрали. Насилу отбились.

— Не я эту кашу заваривал, — угрюмо пробурчал Сергей. Он прикоснулся ладонью к распухшей челюсти и поморщился от боли. — Где они?

— Кто — они?

— Ольга и… этот.

— В другом конце зала, — ответил Марат Рафикович.

Бегунов убрал руку с ушибленной челюсти и, вытянув шею, стал озираться по сторонам.

Ольга и Сашок сидели в креслах метрах в двадцати от них. Бегунов попытался вскочить, но Марат Рафикович положил ему на плечо широкую сильную ладонь и заставил его сесть обратно в кресло.

— Не спеши, дружище. Нам надо поговорить.

— Зачем вы оставили их наедине? — гневно спросил Сергей и сбросил руку оперативника со своего плеча.

— Остынь! — резко сказал Марат Рафикович. — Остынь и успокойся.

Бегунов покорно откинулся на спинку кресла.

— Вот и хорошо, — похвалил старый опер. — Теперь можешь спрашивать.

— Что между ними произошло? Почему она его ударила?

— Ничего. Они просто сидели и беседовали. Она спокойно слушала, спокойно отвечала. И вдруг, ни с того ни с сего, вскочила с места и дала ему по физиономии.

— Ни с того ни с сего? — не поверил Сергей. — Вы хотите сказать, что Ольга Антихович сумасшедшая?

— Она не сумасшедшая, — спокойно ответил Марат Рафикович. — Она очень хитрая. Ты имеешь дело с убийцей.

— Между прочим, суда еще не было, и приговор ей никто не выносил, — неприязненно проговорил Бегунов.

— Вынесут, — спокойно заверил его пожилой опер. — Можешь в этом не сомневаться. Но для начала нужно доставить ее в Москву. И я сделаю это, даже если мне придется связать тебя по рукам и ногам.

Марат Рафикович достал из кармана сигарету, посмотрел на табличку «Не курить» и со вздохом спрятал пачку обратно в карман.

* * *

В Москву прилетели вечером. Начинало смеркаться. Погода не радовала. Дождя, слава богу, не было, но под ногами, в тусклом свете желтых фонарей, поблескивали огромные лужи.

Сергей был бледен. Со своими напарниками он не общался.

Сашок вновь напялил на уши свой плеер. Марат Рафикович все время держался рядом с Ольгой, не давая Бегунову возможности заговорить с ней.

К машине их вел агент Егор Кремнев. Бегунов всегда уважал этого сильного и скупого на эмоции человека, но сейчас даже он показался Сергею обыкновенным грубияном.

«Какого черта мы все здесь делаем? — с горечью думал Сергей. — Четыре здоровых, сильных мужика ведут под конвоем хрупкую девушку».

Бегунов остановился чуть ли не посреди лужи и задумался. Егор Кремнев, шедший позади, налетел на него и едва не сбил с ног.

— Твою мать! — выругался Кремнев. — Ты что, птенец, остолбенел?

Сергей повернулся к Кремневу и произнес глухим клокочущим голосом:

— Егор Иванович, на этот раз я вас прощаю. Вы были не в себе. Но впредь я попросил бы вас воздержаться от подобного тона.

Кремнев усмехнулся своей неподражаемой холодной усмешкой и сказал:

— Топай вперед, умник. Потом поговорим.

Сергей, ни слова не говоря, забрался в машину.

Он сидел на заднем сиденье, рядом с Ольгой, смотрел на ее маленькую красивую руку, лежащую на колене, вдыхал аромат ее духов, прислушивался к ее дыханию, и в душе его происходила революция.

Глава третья

НАКАЗАНИЕ КРЕМНЕВА

Два месяца спустя

1

Некоторые люди рождаются чиновниками. Им доставляет удовольствие перекладывать бумажки с места на место и просиживать кресло в казенном кабинете. Егор Кремнев к таким людям не относился.

Глядя на ворох документов, которые ожидали его на столе, Егор каждый раз недобрым словом поминал начальника отдела спецопераций. Сердитый голос генерала Уколова звенящей дрелью жужжал у него в мозгу.

— Две недели бумажной работы.

— Товарищ генерал, я не…

— Три недели!

— Николай Георгиевич, вы не можете меня…

— Месяц! Кремнев, скажешь еще слово — и усажу тебя подшивать дела навечно!

Егор замолчал, угрюмо глядя на начальника.

— Это всего лишь воспитательная мера, — сурово проговорил тот. — И не слишком тяжелая. Я делаю тебе поблажку, Кремнев. Любого другого за нарушение субординации я бы выгнал из СВР к чертовой матери!

И вот Егор уже восьмой день корпит над бумагами, и огромной кипе документов не видно конца.

Сегодня день не задался с самого утра. Сначала Мария нашла у него в кармане листок с телефоном одной операционистки, с которой Егор связывался сугубо по делу, и вздумала ревновать.

Егор едва «отбился» от жены.

Потом, выходя из подъезда, он споткнулся о собачонку соседа, проклятая зверушка с перепугу цапнула его за ногу.

Но, конечно, дело было не в какой-то дурацкой собачонке. Кремнев весь день выглядел рассеянным. С невыразимой тоской разбирал он и приводил в порядок справки, запросы, факсы, циркуляры и прочую архивную лабуду, но было видно, что мысли его бродят где-то далеко.

И вдруг Егор сказал сам себе:

— Стоп!

Он быстро просмотрел несколько листков, лежащих сверху, затем задумчиво уставился на стену, обескураженно хмыкнул и пробормотал:

— Странно.

Вот он — запрос. Инстанция, дата, исходник — все, как полагается. Но где же ответ?

Кремнев еще раз пролистал документы. Все точно, одной бумаги не хватало.

«Начина-а-ется, — поморщился Егор. — Теперь возни будет на полдня. Кто, интересно, готовил этот отчет?» Он взглянул на разложенные по столу бумаги, покачал головой и тихо произнес:

— Расстреливать надо таких разгильдяев!

Затем снял телефонную трубку и набрал трехзначный номер.

— Слушаю, — ответил сухой голос младшего адъютант-секретаря.

— Это Кремнев. Мне нужна кое-какая информация.

— Слушаю вас.

— Кто готовил отчет под номером сто тридцать восемь? У меня тут фамилия затерта.

— Секунду. Сейчас посмотрю в компьютере…

Спустя минуту адъютант-секретарь сказал:

— Отчет готовил Сергей Бегунов.

— Бегунов… — задумчиво повторил Егор.

Кремнев прекрасно помнил Сергея Бегунова.

Это был высокий худощавый блондин с голубыми и ясными, как у девушки, глазами и румянцем в полщеки. Кремневу нравился этот парень. Он был интеллигентен, сдержан, всегда отвечал за свои слова. Короче говоря, если бы кому-то в голову взбрело провести конкурс на самого образцового молодого офицера, то Сергей Бегунов имел все шансы занять на этом конкурсе первое место.

— Если мне не изменяет память, Бегунов уволился из Управления два месяца назад?

— Если быть точным, то полтора, — последовал ответ. — Седьмого марта.

— У вас в компьютере остался номер его телефона?

— Да. Записывайте.

Егор записал.

— Спасибо, — поблагодарил он.

— Не за что.

Клацнув пальцами по рычагу телефона, Егор, поглядывая на шпаргалку, быстро набрал номер Бегунова.

Звонок… Второй… Третий… Трубку никто не брал. Кремнев клацнул пальцами по рычагу и набрал номер заново. Однако — с тем же результатом.

«Спокойствие, только спокойствие, — сказал себе Егор. — Нет худа без добра. Теперь у меня есть время выпить чашку кофе».

Выпив чашку кофе, он позвонил вновь. После пятого или шестого гудка трубку сняли.

— Да, — ответил тихий женский голос.

Яркий горячий луч солнца упал Кремневу на глаза. Он сощурился и прикрыл глаза ладонью.

— Добрый день. Могу я поговорить с Сергеем Бегуновым?

Повисла пауза.

— А кто его спрашивает?

— Его бывший коллега. Егор Кремнев.

На подоконник сел голубь. Постучал клювом о стекло.

Снова пауза и вслед за тем тот же тусклый женский голос тихо и как бы автоматически произнес:

— Сергея нет. Он погиб.

Женщина положила трубку.

2

Настроение у майора Кремнева было хуже некуда. На столе перед ним лежало раскрытое досье. Сергей Михайлович Бегунов. Двадцать пять лет. Закончил юридический факультет с отличием, стажировался за границей, имеет первый разряд по боксу, владеет тремя иностранными языками, отмечен руководством и т. д. и т. п.

А потом началась какая-то чертовщина. Еще полтора месяца назад жил на свете молодой, здоровый, умный парень. Работал в Управлении, подавал надежды, и работой своей, вроде бы, был доволен, и вдруг в одночасье все переменилось. Парень провалил два задания, разругался с начальством и в конце концов подал рапорт об увольнении.

И вот теперь он мертв. Как он умер? Когда? Черт, что-то здесь не так.

Кремнев вновь позвонил адъютант-секретарю.

— Слушаю вас.

— Это снова Кремнев. Дайте мне адрес Бегунова.

— Не кладите трубку. Сейчас продиктую… Записывайте. Дмитровское шоссе, дом тридцать семь, квартира…

Кремнев записал адрес Бегунова и положил трубку.

* * *

— А, Егор. Проходи, садись.

Кремнев вошел в кабинет и сел на стул.

Генерал Уколов откинулся на спинку кресла и оглядел Кремнева с ног до головы.

— Как работа? — насмешливо поинтересовался начальник отдела спецопераций, придавая своему лощеному лицу выражение отеческой заботы.

— Захватывающая, — невозмутимо ответил Егор.

— Рад, что тебе нравится. Что там у тебя случилось?

Генерал выслушал доклад Кремнева, откинувшись на спинку мягкого офисного кресла и барабаня пальцами по столу. Вид у него был задумчивый.

— По факту смерти Бегунова велось расследование, — произнес он после долгой паузы. — Ничего существенного раскопать не удалось. Обыкновенное самоубийство.

Уколов вынул из стаканчика карандаш и принялся вертеть его в пальцах. Пальцы у генерала были такие же ухоженные и лощеные, как и лицо.

— Почему я об этом не знал? — спросил Егор.

— Потому что к моменту смерти Бегунов у нас уже не работал. Да и мать его просила, чтобы я особенно об этом не распространялся. А что тебя насторожило-то?

Кремнев задумчиво посмотрел в окно. Потом перевел хмурый взгляд на начальника и сказал:

— В деле, которое он вел, не хватает одной справки.

— И что с того?

Егор вздохнул:

— Николай Георгиевич, вы не будете возражать, если я съезжу к матери Бегунова и поговорю с ней?

— Пожалуйста, — пожал плечами Уколов, удивленно глядя на Егора. — Только в нерабочее время. — Он сунул карандаш в стаканчик, вновь взглянул на Егора и сказал: — Честно говоря, мне эта история тоже не нравится. И вот что я тебе скажу: когда сомневается один человек — это его личное дело, когда сомневаются двое — это уже повод для размышлений. Поговори с его родителями, но с вопросами особенно не приставай. Выясни, что к чему, но сделай это ненавязчиво. Не забывай, что у людей горе.

— Само собой, — кивнул Кремнев.

— И вот еще что. Узнай там: может, нужно чем помочь? Они, конечно, люди обеспеченные, но все-таки…

— Узнаю, Николай Георгиевич. Я могу идти?

— Иди.

3

Семья Бегуновых жила в восьмиэтажном кирпичном доме недалеко от метро. Со стороны шоссе к дому был пристроен большой спортивный магазин. Кремнев свернул во дворик и остановил машину у углового подъезда. Открыл дверцу и выбрался из машины.

Подойдя к двери подъезда, Егор набрал на домофоне номер квартиры Бегуновых. Отозвались почти сразу же. Коротко и сухо:

— Кто?

— Егор Кремнев. Я звонил вам час назад.

Раздался тихий гудок, и дверь открылась.

Кремнев пешком поднялся на пятый этаж, остановился перед дверью квартиры и, немного помедлив, нажал на кнопку звонка.

Дверь Егору открыла высокая худощавая женщина с глазами цвета подтаявшего льда. Когда-то, лет десять или пятнадцать назад, эти глаза были голубыми.

Одета женщина была в длинное коричневое платье, на ее острые плечи была накинута белая шерстяная шаль. Лицо усталое и спокойное.

— Здравствуйте, — как можно доброжелательнее сказал майор. — Я Егор Кремнев, бывший коллега вашего Сергея.

Женщина равнодушно посмотрела на Кремнева и, не здороваясь, отошла в сторону, давая ему войти.

Бегуновы занимали две смежные квартиры. Стена между квартирами была сломана, объединив две маленькие прихожие в одну — огромную и шикарно обставленную. Зеленые с золотом обои, изящные дубовые двери с рифленым матовым стеклом, на стене — большая гравюра в строгом черном багете.

Егор вопросительно посмотрел на женщину.

— Проходите на кухню, — тихо сказала она. — Можете не разуваться.

— Спасибо.

Он прошел на кухню.

Здесь тоже было на что посмотреть, однако Егор посчитал неприличным пялиться по сторонам.

— Присаживайтесь, — сказала женщина, поплотнее закутываясь в шаль. — Вам приготовить кофе?

— Спасибо. Я не надолго.

— Неважно. — Женщина улыбнулась узкими сухими губами, отчего лицо ее сделалось еще более безжизненным. — Я приготовлю. Я мало что знала о Сережиной работе. Он был скрытный мальчик. Надеюсь, вы мне расскажете.

Пока женщина готовила кофе, Кремнев прикидывал, с чего бы начать разговор. Быть свидетелем чужого горя — испытание не из легких, тем более, когда ты обречен бередить свежую рану, доставляя человеку еще большую боль.

— Вам черный или со сливками? — спросила женщина.

— Черный.

Кофе оказался удивительно вкусным. Бегунова посмотрела, как Кремнев отхлебывает из чашки, и в лице ее наконец-то появилось что-то живое.

— Меня зовут Анна Александровна, — представилась она. — А вы Егор… Простите, как ваше отчество?

— Егор Иванович. Анна Александровна, Сергей был очень хорошим парнем. Примите мои соболезнования.

— Да, — задумчиво кивнула Анна Александровна. — Сережа был славным мальчиком. Правда, он любил держать дистанцию. Это многих отпугивало от него. Людям казалось, что он относится к ним неприязненно. Но я-то знаю, что это не так.

Кремнев кивнул и отхлебнул кофе.

— Сережа никогда не рассказывал мне о своей работе, — продолжила Анна Александровна. — И я… я никогда не знала, что творится у него в душе. Может, мне стоило быть более внимательной?

Анна Александровна достала откуда-то из-под шали платок и промокнула глаза.

— Анна Александровна, простите, что я лезу к вам с вопросами, но не могли бы вы мне рассказать: как он умер?

Взгляд Анны Александровны остановился.

— А вы не знаете?

Егор опустил взгляд в чашку.

— Я знаю, что произошло, но не знаю подробностей, — сказал он.

— Подробностей? А разве они важны? — Голос Анны Александровны дрогнул, но она сделала над собой усилие. — Хотя, раз вы спрашиваете, это, наверное, действительно важно для вас. — Анна Александровна вновь промокнула глаза. — Вы знаете, Егор, мне никогда не нравилось, что Сережа носит при себе пистолет.

— У него был пистолет? — тупо спросил Кремнев.

Анна Александровна кивнула:

— Да. Сережа работал в службе безопасности. У него было разрешение. — На глазах Анны Александровны вновь выступили слезы. — Церковь отказалась отпевать моего сына. Вы ведь знаете: самоубийство — тяжкий грех. Только какой же он был грешник? Я понимаю — убийца или насильник. Вот это грешники. А Сережа… Он ведь за всю жизнь слова дурного никому не сказал.

Анна Александровна промокнула глаза платком.

Кремнев не решился прерывать ее молчание.

— В тот вечер, — продолжила Анна Александровна, задумчиво глядя в окно, — Сережа пришел домой поздно. Он был страшно чем-то расстроен. Виду не подавал, но я-то видела. Я попробовала его расспросить, но он только отмахнулся. Сказал, что ужасно устал и хочет спать. Поцеловал меня в щеку и пошел к себе в комнату, но на полпути остановился и сказал: «Мама, не думай ни о чем. Все будет хорошо». Потом улыбнулся — грустно-грустно — и добавил: «Спокойной ночи». Господи, если б я только знала, что он задумал!

Анна Александровна прикрыла глаза, а когда открыла, они были почти сухими.

— Минут через десять раздался выстрел. Когда мы с отцом вбежали, Сережа был уже мертв.

Несколько минут они сидели в полном молчании. За окном начался дождь. Кремнев отодвинул от себя чашку.

— Скажите, Анна Александровна, а он не оставил предсмертной записки?

Женщина покачала головой:

— Нет.

— Вы сказали, что Сергей работал в службе безопасности?

— Да. Сережа не мог долго сидеть без работы. Это у него от отца. Через три дня после увольнения из Управления он поехал на какую-то встречу, а когда пришел домой — сказал, что с завтрашнего дня работает в службе безопасности. Фирма называется… дай Бог памяти… «Имярек Консалтинг».

— «Имярек Консалтинг», — повторил Егор, чтобы покрепче запомнить. — Анна Александровна, а вы не знаете, чем занимается эта фирма?

Женщина пожала плечами.

— Я не знаю. Сережа не рассказывал, а я не допытывалась. — Она показала глазами на чашку, которую сжимал в руках Егор. — Пейте кофе, а то остынет.

Кремнев покорно отхлебнул из чашки. Помолчал с полминуты и, чувствуя себя полным подонком, продолжил допрос:

— Анна Александровна, а на похороны кто-нибудь из них пришел? В смысле — из сотрудников этой фирмы?

— Нет. Только венок прислали.

— Понятно. Скажите, а как он жил в последние дни? Ну, знаете, может быть, он нервничал? Или как-то необычно себя вел?

— Необычно? — Анна Александровна задумалась. — Да нет. Ничего необычного не было. Он был немного рассеян, но я думала, что это из-за перемен в жизни. Ведь не каждый день меняешь работу, правда?

Егор кивнул:

— Вы правы. Кстати, а что он рассказывал про свое увольнение?

— Ничего не рассказывал. Сказал только, что ему там неинтересно. Что там все совсем не так, как он себе представлял.

— Анна Александровна, простите мне мою назойливость. Как вы думаете, почему Сергей сделал это? Почему он решил… уйти из жизни?

— Не знаю. Честно говоря, я надеялась, что вы мне поможете это понять.

— Увы, — вздохнул Егор. — Вы ведь сами сказали, что Сергей был скрытным. Мы с ним никогда не общались на личные темы.

Кремнев поднял со стола чашку, но так и не донес ее до рта. Внезапно он понял, что его так мучило. «Какой же я дурак», — с горечью подумал Егор. А вслух сказал:

— Анна Александровна, вспомните, пожалуйста. Несколько недель назад Сергей летал в Италию…

— Да, я помню, — кивнула женщина. — Он объяснил, что это было что-то вроде экстрадиции.

— Вы не помните, в каком настроении он тогда был?

Анна Александровна подумала, потом пожала плечами.

— Я помню, — произнес за спиной у Кремнева хрипловатый мужской голос.

Егор обернулся.

В дверях кухни стоял невысокий кряжистый мужчина лет пятидесяти. У него было слегка одутловатое красное лицо с большим обвисшим носом. Маленькие заплывшие глазки смотрели сердито.

— С кем имею честь? — спросил мужчина, сдвинув косматые брови.

— Мишенька, это коллега нашего Сережи! — сказала Анна Александровна.

— Егор Кремнев, — представился Кремнев, вставая и протягивая мужчине руку.

— Бегунов Михаил Сергеевич, — неохотно произнес мужчина.

Ладонь у Бегунова-старшего была мягкой и влажной. Он оглядел Кремнева презрительным взглядом и недовольно фыркнул.

— Явились, значит. Пьете кофе, выпытываете… А где вы раньше были?

— В каком смысле? — не понял Егор.

— В прямом, — рявкнул мужчина. — Где вы были, когда вашему коллеге Сергею Бегунову нужна была ваша помощь?

— В чем же должна была заключаться моя помощь? — недоуменно спросил Егор.

— В чем? — Мужчина оскалил крупные белые зубы. — Слыхала, мать? Он еще спрашивает, в чем. Это ведь, кажется, вы работали с Сергеем плечом к плечу? Во времена моей молодости…

— Миша, — укоризненно произнесла Анна Александровна.

— Да ладно тебе, мать! — Михаил Сергеевич горько вздохнул. — Нынешние люди толстокожи, их ничем не прошибешь. — Он вновь повернулся к Егору. — Не знаю, как сейчас, но во времена моей молодости у старших было принято присматривать за молодыми. Помогать советом, указывать на ошибки. А вы?..

Михаил Сергеевич вздохнул.

— Допивайте свой кофе и проваливайте отсюда ко всем чертям, — угрюмо договорил он. — И если я еще раз увижу здесь вас или кого-нибудь из ваших «коллег», я…

— Миша! — вскрикнула Анна Александровна. — Немедленно прекрати!

Михаил Сергеевич посмотрел на жену долгим усталым взглядом, затем резко развернулся и тяжелой поступью вышел из кухни.

На ладонь Кремневу легли сухие теплые пальцы.

— Не обращайте на него внимания, — тихо, с извиняющейся улыбкой на тонких губах, произнесла Анна Александровна. — После смерти Сережи он совсем не в себе. — Она вздохнула и произнесла, глядя куда-то мимо Егора: — Мы теперь оба не в себе.

Егору захотелось сказать женщине что-нибудь доброе и утешительное.

— Анна Александровна… — начал было он.

— Простите, — оборвала его женщина. — Я не могу больше об этом говорить. Я думала, что смогу, но это выше моих сил. — Она убрала ладонь с его руки и повторила: — Простите.

4

Забравшись в машину, Кремнев тут же позвонил генералу Уколову.

— Николай Георгиевич, я поговорил с матерью Сергея.

— Как она себя чувствует?

— Неважно.

— Ее можно понять. Что удалось узнать?

— Да ничего особенного. Пришел вечером с работы, поцеловал на прощание мать, заперся в комнате и всадил себе пулю в лоб.

— Как его поступок объясняют родители?

— Да в том-то и дело, что никак. Ни о чем не говорил, ни на что не жаловался.

— А ты как думаешь?

— Странно все это.

— А может, ничего странного? Молодой, горячий. Поссорился со своей девушкой, ну и…

— Не знаю, товарищ генерал. Но нутром чую, что что-то здесь не так.

— У тебя слишком чувствительное «нутро», Кремнев. Любишь разгадывать загадки? В кабинете засиделся, захотелось на пленэр? А время у тебя на это есть?

— Николай Георгиевич…

— Ты с «французскими отчетами» разобрался?

— Завтра утром они будут у вас на столе.

— Надеюсь. — Уколов помолчал и примирительно проговорил: — Ладно. Что собираешься делать?

— Хочу съездить на фирму, где работал перед смертью Бегунов. Может, что-нибудь выясню.

— Делай, как считаешь нужным. Если понадобится — помогу. Но считай это своим личным делом. И занимайся им только во внеслужебное время. А иначе…

— А иначе?

Генерал Уколов усмехнулся:

— Лучше тебе этого не знать. Все, отбой;.

Генерал отключил связь. Егор вздохнул и спрятал телефон в карман. Тучи сгустились. Мелкий моросящий дождь оставлял на стекле длинные косые полоски.

5

В глубине большого кабинета, за широким столом, уставленным компьютерами и факсами, сидел коренастый мужчина с бледным усталым лицом и гладко зализанными назад черными волосами.

— Присаживайтесь, — сказал он, сделав рукой приглашающий жест. — Возьмите стул.

Кремнев молча сел. Мужчина оглядел его с ног до головы и представился:

— Майор Пронин. Начальник службы безопасности фирмы.

— Майор Кремнев. Сотрудник Интерпола.

Егор протянул Пронину удостоверение, завизированное в секретариате Интерпола. (В кармане у него лежало пять удостоверений разных служб, но на этот раз он решил воспользоваться интерполовским.)

Пронин чуть прищурил насмешливые глаза.

— Чем же это мы могли заинтересовать таких серьезных людей? Фальшивые доллары не рисуем, международных преступников за шторками не прячем.

— Доллары нас не интересуют, а международных преступников мы и без вас переловим, — ответил Кремнев. — У меня есть к вам несколько вопросов.

Пронин достал из пачки, лежащей на столе, сигарету и вставил ее в рот. Предложил Егору, но тот покачал головой. Пронин прикурил от металлической зажигалки и, разогнав рукой дым, сказал:

— Я весь внимание.

— Полтора месяца назад, — начал Кремнев, — к вам на работу устроился парень. Звали его Сергей Бегунов. Припоминаете?

Пронин кивнул:

— Да, конечно.

— А две недели назад Бегунов застрелился.

Пронин сделал грустное лицо и кивнул:

— Да, я слышал. Толковый был парень, далеко бы пошел. — Майор чуть склонил голову набок и нахмурился. — Вы, наверное, хотите знать, что я обо всем этом думаю?

— Хотелось бы.

Пронин пожал плечами:

— Ничего не думаю. Бегунов проработал у нас не больше месяца. Я даже присмотреться к нему как следует не успел.

— У него не было проблем на работе?

— Да нет. Он был очень добросовестный парень. Ничего странного в его поведении я не замечал. Когда я узнал, что Бегунов покончил собой, я искренне удивился. Мне было по-человечески жаль парня. И потом… — Пронин поморщился. — Все эти проверки, допросы… Следователи несколько дней не вылезали из моего кабинета.

— Ясно. Значит, ничего…

— Хотите, я поговорю с его напарником? — неожиданно предложил Пронин. — Может, он что-нибудь знает.

— Если вам несложно.

— Несложно. — Пронин снял телефонную трубку, набрал номер и приложил трубку к уху. — Алло, Витя? Слушай, Валентин Гусев сейчас в Москве? Нет? А где?.. Ага… Ага… Понял. Сотовый у него с собой?.. Продиктуй мне номерочек, чтобы я не искал. — Пронин взял ручку и нацарапал в блокноте несколько цифр. — Спасибо. Пока.

Он нажал на рычаг телефона и, поглядывая на записанные в блокноте цифры, набрал новый номер.

— Алло… Валентин, это ты?.. Пронин говорит. Слушай, тут у меня сидит майор из Интерпола. Он интересуется Бегуновым. Будь добр, ответь на его вопросы… Вот ему и расскажешь… Передаю трубку.

Кремнев взял трубку.

— Здравствуйте, — поприветствовал он Гусева.

— Добрый день, — отозвался тот. — Чем могу помочь?

— Попробуйте вспомнить, вы не замечали ничего странного в поведении Сергея в последние дни? Может быть, он был на взводе, нервничал?

— М-м… Вообще-то был один случай. Но я уже рассказывал следователю.

— Будьте добры, повторите свой рассказ для меня.

— Ну… Мы с Сергеем сидели в кабаке. Он с самого начала был мрачен. Пропустили по паре кружек пива, то-се. А он вдруг говорит: женщины, — говорит, — враги рода человеческого. И верить им нельзя. Лучше наложить на себя руки, чем поверить женщине. А тем более — ее полюбить.

Валентин замолчал. Кремнев подождал несколько секунд и нетерпеливо спросил:

— Это все?

— Все.

— Ладно. Спасибо.

Егор вернул трубку Пронину. Тот брякнул трубку на рычаг и поинтересовался:

— Выяснили что-нибудь важное?

— Ничего особенного. — Егор провел ладонью по волосам. — Ладно, майор, спасибо за помощь.

6

ГИЦ — главный информационный центр МВД — занимал верхний этаж безликого, серого восемнадцатиэтажного здания.

Уголовное дело гражданки России Ольги Викторовны Вершининой было весьма объемным.

Егор взвесил его на руке и усмехнулся:

— Это ж надо. Я помру — обо мне и строчки никто не напишет. А тут — целая «Война и мир». Может, переквалифицироваться в уголовники?

Невысокий полный мужчина, сидящий за столом, насмешливо прищурился и сказал:

— Ну, на некролог в городской газете вы всегда сможете рассчитывать.

— Не каркай, капитан, — сухо осадил его Кремнев. — Где расписаться?

— Вот здесь. Где «галочка».

Егор поставил размашистую закорючку. Затем пожал капитану руку и направился к выходу, сжимая под мышкой папку с делом Ольги Антихович. Покинув ГИЦ, он направился к себе в кабинет и до ночи корпел над оформлением служебных бумаг, чтобы с утра представить их генералу Уколову.

Лишь покончив с «обязаловкой», Егор взялся, наконец, за дело Ольги Антихович. Он положил на стол папку и углубился в ее изучение. Через пару минут Егор оторвался от дела, взъерошил ладонью волосы и присвистнул.

— Осуждена на пятнадцать лет, а затем — оправдана. Бывают же такие чудеса!

7

Генерал Уколов выслушивал доклад Егора с невозмутимым лицом и чуточку скучающим лицом, словно речь шла о чем-то совершенно его не касающемся.

— Незадолго перед увольнением Сергей Бегунов конвоировал из Италии в Москву некую Ольгу Вершинину. Ее обвинили в убийстве мужа — главы медиа-холдинга «Мост-Плюс» Андрея Вершинина. Этот медиа-холдинг наполовину спонсировался западными общественными организациями. После гибели Вершинина «Мост-плюс» перешел в управление бывшему вице-президенту Кириллу Кирилловичу Кротову. Вершинину признали виновной и впаяли ей пятнадцать лет. Позже приговор был обжалован и отменен. После оправдания Ольга Вершинина укатила в Лондон. Где она сейчас — узнать не удалось.

— Как погиб Андрей Вершинин? — сухо осведомился генерал Уколов.

— В автомобильной аварии. Но с этой аварией все не так просто. Экспертиза показала, что Вершинин не был пристегнут. А водитель — был. Они неслись по кольцевой автостраде со скоростью сто тридцать километров в час. Шофер не справился с управлением и врезался в столб.

Егор снова глянул в раскрытое «дело» и продолжил:

— Имеются свидетельские показания одного бульдозериста. Вернее, водителя катка. Они там невдалеке чинили полотно, и этот малый все видел. По его показаниям, водитель сознательно съехал с полотна дороги и направил машину на столб.

— То есть, у суда были основания считать это столкновение умышленным?

— Да. В деле имелась экспертная оценка специалистов из НИИ автомобильной промышленности. Они подтвердили мнение о том, что столкновение могло быть умышленным.

— Чтобы так ударить машину и остаться в живых, шофер должен быть профессионалом экстракласса, — возразил Уколов. — Он должен быть или волшебником, или Шумахером.

Кремнев ухмыльнулся:

— У нашего водителя фамилия менее красивая — Свиньин. Но вы правы. Если бы он взял на пять сантиметров правее — живым ему из этой передряги не выбраться.

— Ну, вот видишь. Это лишний раз доказывает, что авария была чистой воды случайностью. А насчет купить… Где ты видел, чтобы люди шли на такой риск ради жалкой пачки долларов.

— Жалкой? — вскинул брови Кремнев.

— Это я образно, — сдвинул брови, пояснил генерал. — Пусть даже пачка эта была вполне увесистой. Он что, был гол как сокол, этот твой Шумахер-Свиньин? Уверен, что нет. Люди такого ранга, как Андрей Вершинин, платят своим водителям в десять раз больше, чем ты получаешь в Управлении. Кстати, что насчет медицинской экспертизы? Водитель был трезв?

— Эксперты констатировали повышенное содержание алкоголя в крови. Но…

— Ну вот, — развел руками генерал Уколов. — Что и требовалось доказать. Водитель Свиньин был пьян, только и всего. И Вершинину суд оправдал. Чего тебе еще нужно?

— Первый суд впаял Вершининой пятнадцать лет. Если бы не первоклассные адвокаты…

— Она могла себе их позволить, — сухо заметил генерал Уколов.

— Могла, — согласился Егор. — И сейчас может. На повторном слушании были все те же лица, за исключением одного.

— Это кого же?

— А того самого бульдозериста. Он отказался от своих показаний. Сказал, что дал их под принуждением.

— И этого не исключаю. Ты же сам знаешь, как менты борются за раскрываемость. А в этой борьбе, как они считают, все средства хороши. Ладно. Хватит этой лабуды. С отчетом ты успел в срок, но если мне не изменяет память, ты должен был закончить еще одно дельце. Как там у тебя с твоими французами?

Егор нахмурился.

— Сегодня вечером придет ответ из посольства. А дня через два я думаю закончить.

— Ну, вот и занимайся этим. А насчет Ольги Вершининой… Все твои выводы строятся лишь на том, что у нашего сотрудника Сергея Бегунова был слишком бледный вид. Да еще на той его фразе — насчет баб. Как он там сказал?

— «Черт бы их побрал, этих баб».

В серых глазах генерала Уколова запрыгали веселые чертики.

— Ты знаешь, Егор, а ведь с этим трудно не согласиться, правда? У тебя все? Или есть что-то еще?

— Есть кое-что, — ответил Егор. — После отбытия Ольги Вершининой в Москву за границей заговорили о том, что Андрея Вершинина ликвидировали российские спецслужбы. И что якобы имеются документы, подтверждающие это. Дескать, Вершинин узнал какие-то важные государственные секреты и задокументировал их. Итальянские и английские журналисты обещали в скором времени обнародовать эти документы.

— Да-да, я слышал эту историю, — кивнул генерал Уколов. — На мой взгляд, это обычная журналистская болтовня.

Егор мрачно блеснул глазами.

— А что, если эти документы существуют и попали в руки Ольги Вершининой? — спросил он.

— Тогда почему они до сих пор не обнародованы? Ведь Вершинина сейчас за границей. Что могло ей помешать?

— А что, если она просто выжидает? — предположил Егор. — Ждет подходящей политической конъюнктуры, чтобы продать документы подороже? Сейчас отношения России с Западной Европой, и в частности с Англией, неплохие. Но грядет скандал, связанный с проектом «Камчатка-3». Итальянцы и британцы крайне заинтересованы в реализации этого проекта, а мы, похоже, уже не очень. И вот когда российские власти пойдут в атаку — тут-то документы, которые хранит Вершинина, окажутся кстати. В информационной войне, которую, без сомнения, развяжут британцы, это станет грозным оружием. Если документы существуют, то нужно сделать все, чтобы они не покинули пределов страны. А если уже покинули, то нужно попытаться их вернуть.

— Ты рассуждаешь об этих документах так, словно видел их собственными глазами, — с легким раздражением проговорил генерал Уколов. — Но пока они существуют лишь в воображении нескольких журналистов и политических пустобрехов.

— Возможно, — согласился Егор. — Но что, если они правы?

Некоторое время Уколов раздумывал, постукивая по столу пальцами и исподлобья глядя на Егора. Затем сказал:

— Кремнев, тебе мало работы? Я могу подбросить.

— Товарищ генерал, я…

— Ну, хватит, — оборвал его Уколов. — Это дело не имеет к тебе никакого отношения. Если хочешь им заниматься — занимайся. Но только не в ущерб основной работе. В течение ближайших двух недель ты не оперативный агент, а простая канцелярская крыса.

— Я об этом помню, — сухо проговорил Егор.

— Ну, а помнишь, так иди и работай. И пока не найдешь настоящих доказательств, ко мне с делом Вершининой — Бегунова даже не суйся. Все, свободен!

8

После разговора с начальником Кремнев два с половиной часа сидел в своем кабинете и, проклиная все на свете, занимался бумажной работой.

— Ну, хватит, — сказал он наконец и откинулся на спинку вращающегося кресла. Затем закинул руки за голову и, потягиваясь, прорычал:

— Здоровый молодой мужик, а вынужден по нескольку часов в день сидеть за столом и корпеть над бумажками. Не агент-оперативник, а птица-секретарь! Будь оно все неладно.

Досадливо поморщившись, Кремнев встал с кресла и подошел к черной офисной тумбочке, на которой стояли банка растворимого кофе, чашка и электрический чайник. Взял банку, открыл крышку и заглянул в нее.

— Мать твою! И кофе кончается. Ну что за день, а!

Егор включил чайник, соскоблил ложечкой остатки кофейного порошка и высыпал их в чашку.

Когда несколько минут спустя майор снова уселся за стол, он уже не выглядел таким замученным. Глоток горячего черного кофе заставил Егора взглянуть на мир веселее.

Сделав еще несколько глотков, он поставил чашку на стол, достал из кармана листок с координатами нынешнего руководителя медиа-холдинга «Мост-плюс» Кротова и потянулся к телефону.

— Алло, здравствуйте… Могу я поговорить с Кириллом Кирилловичем Кротовым?.. Что?.. Кто я такой?.. Я сотрудник Интерпола… Нет… Да не путайтесь вы так, ничего страшного не произошло. Просто нужно поговорить… Да, хорошо, я подожду.

В трубке послышались шорохи, а спустя полминуты низкий мужской голос громко произнес:

— Кротов на проводе. Я вас слушаю.

— Кирилл Кириллович, здравствуйте. Меня зовут Егор Иванович Кремнев. Я оперуполномоченный из Интерпола.

— Очень приятно, — сухо ответил Кротов. — Чем могу быть полезен?

— Я сейчас занимаюсь… — Егор на мгновение задумался: «А в самом деле, чем же я сейчас занимаюсь?» — Занимаюсь оформлением годовых отчетов, — продолжил он. — Мне понадобилось кое-что уточнить. Вы не могли бы мне помочь?

— Странно, — пробасил Кротов. — Какое отношение я могу иметь к годовым отчетам Интерпола?

— Косвенное, — успокоил его Кремнев. — Видите ли, несколько месяцев назад мы занимались экстрадицией вашей… м-м… коллеги — Ольги Вершининой.

— Ольги Вершининой? — переспросил Кротов после паузы, и голос его дрогнул.

— Да. Вас что-то насторожило?

— Нет, извините. Просто я сейчас немного бо… болен.

— Сильно больны? Если вам трудно говорить, я могу перезвонить в другой раз.

— Нет-нет, продолжайте. Я в порядке.

— Видите ли, мы решили кое-что перепроверить. Простая формальность. Мы с вами не могли бы где-нибудь встретиться и поговорить?

— А почему со мной? Я-то какое отношение имею ко всему этому?

— Ну, как же. После гибели Андрея Вершинина вы возглавляете холдинг.

— Я всего лишь «исполняющий обязанности».

— Неважно. Так когда мы сможем с вами встретиться?

— Я… не знаю. Я сейчас болен.

— Да, вы говорили. Но у меня всего несколько вопросов. Не хотелось бы по телефону.

— Ну, хорошо. Подъезжайте завтра в наш головной офис. Часов в пять. Только позвоните предварительно, чтобы подтвердить встречу. А то мало ли что. Запишите адрес.

— Диктуйте, я запомню.

Кротов продиктовал.

— Хорошо, Кирилл Кириллович, — отозвался Кремнев, — завтра в пять часов буду у вас. Всего доброго.

Кремнев положил трубку на рычаг, откинулся на спинку кресла, заложил руки за голову и задумался, глядя на чисто выбеленный потолок.

При упоминании имени Ольги Вершининой Кротов явно занервничал. И эта его пауза… За валидолом он, что ли, полез?

Егор взял со стола чашку и вылил в рот остатки кофе.

9

Кирилл Кириллович Кротов, невысокий, полный, лысоватый человек, достал из кармана платок и промокнул вспотевшее лицо.

В дверь тихо постучали.

— Да! — крикнул Кротов напряженным подрагивающим голосом.

Дверь открылась, и в кабинет вошла молодая, элегантно одетая секретарша в строгих очках. Подошла к столу и положила перед Кротовым черную пластиковую папку.

— Вот то, что вы просили, Кирилл Кириллович.

— Черт, — поморщился Кротов. — Только не сейчас.

На его красном лбу вновь выступили капельки пота.

— Господи, — простонал он, вновь промакивая платком лоб, — у нас что, нет кондиционера?

— Кирилл Кириллович, вы же сами просили его выключить.

Кротов рванул на шее галстук.

— Включите! И поменяйте воду у цветов! Здесь воняет!

Секретарша, ни слова не говоря, взяла со стола вазу и вышла из кабинета.

Плотно прикрыв за собой дверь, она закатила глаза, надула щеки и передразнила:

— «Здесь воняет!» — Затем покачала головой и со вздохом добавила: — Вот кретин.

Как только секретарша вышла из кабинета, Кирилл Кириллович схватил со стола телефон и дрожащими пальцами, то и дело сбиваясь, принялся набирать номер. Получилось это у него только с третьей попытки.

— Алло. — Красное одутловатое лицо Кротова было мокрым. — Это я. Мне только что звонили из Интерпола… Какой-то Кремнев… Говорил, что у него есть ко мне несколько вопросов… Что?.. Нет, я согласился. А куда мне было деваться?.. Завтра вечером, в офисе… Так… Так… Ладно. А вот насчет этого — ничего обещать не могу… Нет. Ты же знаешь, если меня прижмут… Как скажешь… Хорошо… Хорошо… Это мне нравится. Только теперь условия диктовать буду я… Да… Да… Завтра? Хорошо, договорились.

Кротов отключил связь. Посидел, подумал, усмехнулся. Затем протянул руку и нажал на кнопку коммутатора.

— Да, Кирилл Кириллович, — отозвалась секретарша.

— Лариса! Кофе мне! И побыстрей!

Через несколько минут чашка горячего крепкого кофе стояла перед Кротовым. Он выдвинул нижний ящик письменного стола, достал маленькую бутылочку коньяка и плеснул себе немного в чашку с кофе. Попробовал, почмокал языком, удовлетворенно улыбнулся и спрятал бутылочку обратно в стол.

Затем взял чашку и произнес торжественным, хорошо поставленным голосом:

— Ну-с, Кирюша, за хорошее начало! Будь твердым, как кремень, и у тебя все получится.

Выпив пару чашек «крепленого» кофе, Кротов решил, что сидеть в офисе до конца рабочего дня не имеет смысла, и отправился домой, пребывая в самом прекрасном расположении духа.

Машину с шофером он отпустил. Решил пройтись пешочком — благо, до дома было всего полчаса пути неторопливым шагом. Сотовый телефон Кротов тоже отключил — никаких дел на сегодня!

По пути он зашел в магазин, чего не делал уже года два, купил цветы для жены и плюшевого льва для внучки. Настроение было прекрасное, хотелось улыбаться встречным людям и говорить им хорошие, добрые слова.

А после того как Кирилл Кириллович зашел в бар и пропустил «два раза по пятьдесят», он чуть не полез обниматься с барменом.

Когда Кротов наконец дошел до дома, было уже совсем темно. Он еще немного посидел на лавочке во дворе и, с удовольствием вдыхая запах листьев, выкурил две сигареты.

Войдя в подъезд, Кирилл Кириллович услышал рядом какой-то шорох. Резко обернулся. Возле почтовых ящиков стоял человек. Кротов близоруко сощурился и, вскинув брови, удивленно воскликнул:

— Ты? Что ты тут делаешь?!

— Жду тебя, — последовал ответ. — Ты не рад?

— М-м… — В душе у Кротова шевельнулось неприятное предчувствие. — Рад, конечно… Но… Мы ведь должны были встретиться завтра?

Ответом Кротову была белоснежная улыбка.

— А зачем откладывать? Мы можем все решить прямо сейчас.

— Сейчас? — У Кротова отвисла челюсть. — Но уже поздно… У меня…

— Если ты думаешь, что я набиваюсь к тебе в гости, ты глубоко ошибаешься. Столик в «Изумрудном Будде» уже заказан. Машина у подъезда.

— Но… — Кротов растерянно посмотрел на плюшевого льва и букет цветов, который уже успел немного поникнуть. — Но я должен занести это домой.

На плечо Кирилл Кириллычу легла рука в замшевой перчатке.

— Не обязательно. Цветы уже увяли, придется покупать новые. А за льва можешь быть спокоен. Никто его и пальцем не тронет. Ну, пошли!

Рука в перчатке обхватила Кротова за пухлую талию и повлекла к выходу.

— Мне нужно позвонить, — запротестовал было Кирилл Кириллович.

— Из машины позвонишь. Идем!

Кротов перестал упираться, отшвырнул букет в сторону, вздохнул и направился к выходу.

10

Следователь прокуратуры Шатров оказался невысоким крепким мужчиной с усталым желтоватым лицо.

— Я вас слушаю, — сказал он Кремневу хриплым прокуренным голосом.

— Я бы хотел поговорить с вами об одном деле, которое вы вели.

Шатров достал сигарету и закурил.

— Что за дело?

— Дело Ольги Вершининой. Помните? Ее обвиняли в убийстве мужа — главы медиа-холдинга «Мост-плюс».

Шатров кивнул:

— Да, помню. А что именно вас интересует?

— Я изучил материалы дела. Один из свидетелей отказался от своих показаний. Вам это не кажется странным?

— Странным? — Шатров усмехнулся. — Я припер Вершинину к стене. Я подготовил доказательную базу и передал дело в суд. Я спал по четыре часа в сутки и носился по городу, как голодный пес. И вы меня спрашиваете — не считаю ли я странным, что, несмотря на все мои усилия, этой суке удалось отвертеться?

Зрачки Егора сузились.

— Я понимаю ваши чувства, майор, — сказал он. — Но давайте без эмоций. В конце концов, вы просто делали свою работу. А я делаю свою.

Шатров почесал рукой небритый подбородок.

— Что ж, давайте поговорим. Насколько я помню, сразу после суда Вершинина улетела в Лондон. Что она натворила на этот раз? Ограбила английскую королеву?

— Возможно, но мне об этом ничего не известно, — ответил Кремнев. — Я бы хотел поговорить с вами о свидетеле Фролове. Он отказался от своих показаний. Вы не пробовали выяснить — почему?

— Пробовал, — хмуро ответил Шатров. — Да только что толку. Твердит, как попугай: ничего не видел, ничего не знаю. А то, что честных людей оговорил, так это, дескать, от страха. «Уж больно страшное у вас, товарищ следователь, лицо было». А сам через неделю после суда «мазду» себе купил, новую. На какие средства, спрашиваю? На сбережения, отвечает. Десять лет по копеечке откладывал, вот и накопилось. Поди теперь докажи, что это не так.

— Думаете, бульдозериста «купили»?

— Как пить дать.

— А что с шофером? С тем, который был за рулем машины?

— Вы про Свиньина? Да что с ним станется? Сидит. Кстати, на днях должны выпустить. Будет доматывать срок условно. Адвокаты выхлопотали.

— Хорошие адвокаты?

Шатров усмехнулся:

— Настоящие асы. Генрих Легат и Иосиф Скаблинский.

Егор присвистнул:

— Ого! Выходит, Вершинина не оставила товарища в беде.

— Выходит, что так.

Кремнев поднялся со стула.

— Мне пора, — сказал он. — Я позвоню, если что?

— Конечно, — кивнул Шатров. — Рад был помочь.

Он встал из-за стола и протянул Егору руку.

* * *

Остаток дня Егор занимался бумажной работой. Справки, выписки, отписки… В какой-то момент Кремнев поймал себя на том, что делает работу на полном автопилоте, в то время, как мысли его находятся далеко от этого кабинета.

Когда он в очередной раз взглянул на часы, те показывали девять часов вечера. Егор вскочил из-за стола и засуетился.

Быстро побросал «дела» в сейф, захлопнул дверцу и второпях набрал защитный код. Затем вынул из кармана телефон и набрал номер Марии Коломеец.

Телефон Марии не отвечал.

— Черт, — с досадой проговорил Кремнев, развернулся и зашагал вон из кабинета.

Глава четвертая

АВАРИЯ

1

Мария открыла дверь не сразу. А открыв, сухо взглянула на Егора и сказала:

— Явился, не запылился.

— Может, посторонишься и дашь мне войти? — весело проговорил Егор.

Мария помедлила, но все же отошла в сторону. Кремнев шагнул в прихожую, подождал, пока Мария закроет дверь, и спросил:

— А где Катюха?

— Спит, — тем же сухим голосом ответила Мария.

Брови Кремнева удивленно приподнялись:

— Как, спит?

— Просто. Ты на часы давно смотрел?

— Да, но ведь она еще…

— Она прождала тебя весь вечер, — сказала Мария усталым голосом. — Взяла книжку, которую вы любите читать вместе, и забралась с ней в постель. Так и уснула.

Егор взглянул в сторону спальни. Он не видел дочку четыре дня, и сейчас ему до смерти хотелось пообщаться с ней, погладить ее мягкие волосы, поцеловать ее в румяную щечку. Но не будить же малышку ради собственных прихотей.

Кремнев в нерешительности мялся в прихожей.

— Можешь поставить пакет, — сказала Мария.

— Что? — Егор непонимающе на нее взглянул. — Пакет?.. Ах, да — пакет.

Он поднял руку и тряхнул пакетом:

— Я тут купил ей фруктов и конфет.

— Конфеты можешь забрать обратно, Насте их нельзя. А за фрукты спасибо.

— Нельзя конфеты? — Егор хмыкнул. — Что за глупость. Ведь их же специально делают для детей.

— У нее больные зубки, — сказала Мария. — Ты не знал?

— Нет.

Мария усмехнулась:

— Меня это почему-то не удивляет.

Егор поморщился.

— Маш, кончай, а? Подумаешь, опоздал на полчасика. Ведь не конец же света. Зайду завтра. Я теперь надолго в Москве.

— Что так? — прищурила золотисто-карие глаза Мария. — Тебя повысили в должности и сделали начальником департамента?

Егор невесело усмехнулся:

— Скорее, наоборот. Влепили выговор и загрузили бумажной работой.

— За что на этот раз?

— Как всегда.

— Нарушение субординации?

Егор кивнул:

— Угу.

Мария вздохнула:

— Вижу, жизнь тебя ничему не учит.

Кремнев примирительно улыбнулся, хотя это стоило ему больших усилий.

— Маш, давай не будем ссориться. Можно я пройду в спальню?

— Зачем? Настя ведь спит.

— Ничего. Я просто постою и посмотрю. Ужасно по ней соскучился. Можно?

Мария покачала головой:

— Нет.

— Почему?

— В последние дни она очень беспокойно спит. Если проснется и увидит тебя, ее потом полночи не уложишь.

Кремнев нахмурился.

— Черт… — проворчал он. — Ну почему всегда так происходит?

— Потому что ты всегда ставил работу выше семьи.

— Маш, не начинай, а?

Мария вздохнула:

— На меня тебе всегда было плевать, но дочь… Такое ощущение, что ты намеренно…

— Маша! — оборвал ее Егор.

Несколько секунд оба молчали.

— Почему ты опоздал? — спросила Мария устало.

— Уколов взвалил на меня гору бумажной работы.

— И это все?

Кремнев покачал головой:

— Нет. Погиб один из наших. Новичок. Совсем еще мальчишка.

По лицу Марии пробежала тень.

— Погиб на задании? — тихо спросила она.

— Нет. Покончил собой.

Брови Марии приподнялись.

— Покончил собой? Из-за чего?

— Из-за женщины.

— И тебе поручили разобраться в этом деле?

Егор отрицательно мотнул головой:

— Нет. За это дело я взялся сам.

— Почему?

— Я должен это сделать. Парень был одним из нас, понимаешь?

Мария вздохнула:

— Понимаю. Тебе, как всегда, больше всех надо. Что ж, меня это не удивляет. Оставь пакет с фруктами и уходи.

— Маш, я…

— Не спорь, Егор.

Кремнев посмотрел на закрытую дверь спальни и поставил пакет на пол. Постоял немного, вздохнул и пошел к двери. Однако, уже взявшись за дверную ручку, остановился и посмотрел на Марию.

— Маш, что если мы втроем сходим в субботу в зоопарк?

Мария усмехнулась:

— Эта песня хороша, но слышу я ее уже в десятый раз. Не позорься, Кремнев. В субботу ты улетишь куда-нибудь в Никарагуа или Гондурас… И даже забудешь позвонить и предупредить, чтобы мы с Настей тебя не ждали.

Егор сдвинул брови.

— Неужели я всегда так поступаю?

— Да, Кремнев. Всегда. И самое обидное, что ты сам этого не замечаешь.

Егор рассеянно поскреб пятерней в затылке.

— А если я скажу, что этого больше не повторится? — неуверенно проговорил он.

Мария насмешливо прищурилась:

— Ты сам-то в это веришь?

— Да… То есть…

— В этом-то все и дело, — вздохнула Мария. — Ладно, Егор, иди. Если будешь в субботу в Москве, позвони нам. Может, что-нибудь и придумаем. Что еще?

— Маш, а может, мы с тобой…

Мария покачала головой:

— Нет.

— Но…

— Егор, мы обсуждали это много раз. Я устала быть боевой подругой супермена. Я хочу нормальной человеческой жизни. Той жизни, которую ты не в силах мне дать. Спокойной ночи, Егор.

— Спокойной ночи. Поцелуй за меня Настю.

Егор повернулся и вышел из квартиры.

2

Следующий день Кремнев провел, бегая по информационным центрам и архивам. Еще несколько дней назад Егор был бы рад этой беготне. Ведь даже носиться, высунув язык, по Москве, это намного лучше, чем сидеть в кабинете и ворошить макулатуру.

Лишь к четырем часам Егор уладил все дела и поехал через всю Москву в офис Кирилла Кирилловича Кротова. В приемную его кабинета Егор вошел ровно в пять часов вечера.

Секретарша, женщина с ледяным лицом, ледяной усмешкой и ледяными глазами, завидев Егора, холодно осведомилась:

— Вы к Кириллу Кирилловичу?

— Да.

— Вам назначено?

— О да!

Она нахмурилась и отчеканила:

— К сожалению, Кирилла Кирилловича нет на рабочем месте.

— Как, нет? — удивился Егор. — Мы договорились встретиться с ним в пять часов. Он что, уже уехал домой?

— Кирилла Кирилловича сегодня вообще не было в офисе.

— Не было?

Секретарша покачала головой:

— Нет.

Егор сдвинул брови:

— Странно. Он что, заболел?

— Нет.

— Уехал по срочному делу?

— Нет.

— Тогда где он?

Секретарша вздохнула, поправила пальцем очки и вдруг обмякла, словно из нее выпустили воздух, а вместе с ним и всю ее строгость и неприступность.

— Простите, вы ведь, кажется, работаете в Интерполе? — спросила она, как-то беззащитно глянув на Егора.

Он кивнул:

— Да.

— А Интерпол — это… Это как-то связано с милицией?

— Думаю, да. А почему вы спрашиваете?

— Дело в том… — Секретарша понизила голос. — Дело в том, что Кирилл Кириллович пропал.

— Что значит «пропал»?

— Его мобильный телефон не отвечает. Я звонила жене Кирилл Кириллыча, Ирине, но она тоже не знает, куда он девался. Дома он не ночевал.

— Гм… — Егор задумчиво потер пальцами подбородок. — Вот оно что… Ладно. Пожалуй, я сам наведаюсь к жене Кротова. Вы не могли бы мне дать ее мобильный телефон?

Секретарша вновь похолодела и приосанилась.

— Вообще-то я не уполномочена… Но для вас, пожалуй, сделаю исключение. Записывайте.

3

Час спустя Кремнев стоял перед дверью квартиры Кротова и жал на кнопку электрического звонка.

Дверь Егору открыла высокая стройная блондинка с большим бюстом, кукольными чертами лица, чуть вздернутым носиком и гладкими напомаженными щеками. Она была одета в длинный красный восточный халат.

Женщина удивленно смотрела на Кремнева, улыбаясь самой бессмысленной из всех улыбок, какие только довелось видеть Егору.

— Вы майор? — пролепетала она, сложив губки бантиком. — Из Интерпола? Как интересно! А Кирилл мне ничего про вас не говорил.

— Вполне допускаю, — улыбнулся ей Кремнев. — Но, может быть, имеет смысл спросить у самого Кирилла Кирилловича?

— Может быть, — согласилась блондинка, растягивая улыбку еще шире, так чтобы видны были все тридцать два белоснежных зуба. — Только его сейчас нет.

— Я в курсе, — кивнул Егор. — Но он мне очень нужен. Поэтому я страстно желаю его найти.

Блондинка вздохнула.

— И не вы один. У нас сегодня с утра телефон не умолкает. Все хотят Кирилла и все твердят о каких-то встречах, которые он им назначал. Только я об этом ничего не знаю.

— Но…

— Все дело в том, — продолжала тараторить кукла, — что Кирилл не очень-то любит посвящать меня в свои проблемы. Он считает, что дом существует для того, чтобы можно было расслабиться, позабыть на время обо всех заботах. И знаете, по-моему, он прав. Кирилл оберегает покой семьи.

— Совершенно с вами согласен, но…

— Не каждый это поймет. Однако нас с Кириллом совсем не волнует, что говорят о нас люди. Потому что, когда люди по-настоящему…

— Извините, — нетерпеливо перебил блондинку Егор. — Может, мы продолжим разговор в квартире? В подъезде довольно холодно, а у вас тапочки на босу ногу. Не хочу, чтобы вы простудились.

— В квартире? — Глаза блондинки стали озабоченными и томными одновременно. — Я даже не знаю. А как к этому отнесется Кирилл?

— Уверен, что положительно, — заверил женщину Егор. — Если хотите, я могу показать вам документы.

— Нет-нет, что вы. Я ведь не в этом смысле… — Она перестала тараторить и выжидательно посмотрела на Кремнева. На ее губах застыла вежливая улыбка.

Егор достал из кармана «ксиву», раскрыл ее и протянул женщине.

Она внимательно прочитала все, что было написано в удостоверении. Посмотрела на фотокарточку, потом на Егора, потом снова на фотокарточку и, наконец, посторонилась и жестом пригласила майора войти.

Кремнев вежливо поблагодарил хозяйку и вошел в прихожую.

— Вот вам тапочки, — проворковала блондинка. — Можете переобуться.

Блондинка резко повернулась, перед глазами Егора мелькнуло стройное белоснежное бедро женщины.

— А что, Кирилл Кириллович надолго задержится? — спросил Кремнев.

— Откуда же мне знать? — вскинула брови блондинка.

— Да, действительно, — согласился Егор. — Послушайте, а может, мы ему просто позвоним?

Кремнев достал из кармана телефон.

— Он сейчас где?

Блондинка посмотрела на Егора, как на законченного кретина.

— Я не знаю, где он. Мой Кирилл очень скрытный человек.

— Секретарша вашего мужа сказала, что сегодня он вообще не появлялся на работе. И не звонил ей.

Блондинка наморщила лобик.

— На Кирилла это не очень похоже. Послушайте, а может, он уехал в командировку?

— Куда?

— Не знаю. Просто он не ночевал сегодня дома, вот я и подумала…

— Он не ночевал дома, верно?

Блондинка покачала головой:

— Нет. Я-то думала, он ночевал в офисе. Он иногда остается там, когда много работы. У него там есть комната отдыха, и он…

Она запнулась, словно запуталась в своих собственных предположениях.

— Не хочется вас расстраивать, — спокойно сказал Егор, — но у меня такое ощущение, что на этот раз Кирилл Кириллович не остался ночевать в офисе.

— Вы думаете? — Лицо блондинки стало задумчивым. Внезапно оно снова прояснилось. — А разве не может быть так, что Кирилл вернулся вечером на работу, переночевал, а утром снова уехал по делам? Вы знаете, у него ведь так много дел в городе.

Кремнев грустно посмотрел на блондинку.

— Что же ему дома-то не ночевалось?

— Ну, мало ли, — пожала плечами блондинка. — Может, он потерял ключи и не хотел меня тревожить. Я ведь рано ложусь спать.

— Но ведь…

— Вы знаете, — сообщила блондинка, сделав круглые глаза, — от недосыпания так портится кожа!

— Правда? — Кремнев хмыкнул. — Никогда об это мне думал.

— Что вы! Видите эти морщинки? — Она провела пальчиком по усталому лицу майора. — Это от регулярного недосыпания.

Егор ухмыльнулся. Блондинка испуганно отдернула пальчик.

— А почему у вас такое встревоженное лицо? — спросила она. — Вы думаете, с Кириллом что-нибудь случилось?

— Я ничего не думаю. Скажите, а раньше такое бывало? Ну, вот чтобы Кирилл Кириллович не пришел ночевать домой и не позвонил вам, чтобы предупредить? Или, может, он пропадал на несколько дней? Так, чтобы ни слуху, ни духу…

Ирина вздохнула и повела плечами:

— Ну, раз на раз не приходится. Думаю, раз Кирилл не позвонил, значит, у него не было такой возможности.

Блондинка села на небольшой мягкий стульчик, стоявший в прихожей. Зажала сложенные ладони между коленками и посмотрела на Егора.

— Вы знаете, иногда Кирилл уезжает на дачу. Чаще всего на выходные, но бывает, что и среди недели.

— На даче есть телефон?

Ирина покачала головой.

— Нет. Зачем? У Кирилла всегда с собой сотовый.

— Вы звонили?

— Да. Но Кирилл почему-то его отключил.

— Понятно. А что, вас он с собой на дачу не берет?

— Редко. У него там друг.

— Друг?

— Да. Но вы не подумайте чего. Марат — писатель. Одно издательство пообещало ему кучу денег за книгу. Марат занял денег на постройку дома, но издательство вдруг передумало. А деньги Марат уже… как бы это сказать…

— Пропил?

Ирина смущенно улыбнулась:

— Что-то в этом роде. Там была какая-то романтическая история, но я не знаю подробностей. Чтоб расплатиться с кредиторами, Марат был вынужден продать квартиру. Теперь живет у нас на даче. А заодно и сторожит. Кирилл даже платит ему небольшую зарплату.

— Какая трогательная забота, — усмехнулся Егор. — И чем они там занимаются?

— Не знаю. — Ирина улыбнулась и лукаво взглянула на Егора. — Наверное, пьют водку. Чем еще могут заниматься мужчины, когда они одни?

— Ну, много чем. Может, они вечерами напролет беседуют о литературе.

— Вы смеетесь надо мной. Я понимаю. Наверное, такая женщина, как я, должна вызывать смех. Но я люблю Кирилла. И я…

Глаза Ирины увлажнились. Кремнев заметил это и скривился. Ему до смерти надоела роль утешителя.

— Значит, ваш муж может быть на даче. Могу я узнать адрес?

— Да, конечно. — Она наморщила лобик. — Можете записать.

Ирина продиктовала адрес. Егор записал в блокнот.

— Фамилия? — спросил он.

— Что? — не поняла Ирина.

— Как фамилия Марата?

— Алмазов. Марат Алмазов.

— Ясно. И последний вопрос, — проговорил Егор, поднимая взгляд от блокнота. — Вы ведь помните Ольгу Вершинину?

Блондинка недоуменно кивнула.

— Да, разумеется. Я была с ней знакома. Но мы никогда не общались. Только здоровались.

— Скажите, Кирилл Кириллович не упоминал ее имени в негативном ключе?

Ирина непонимающе вскинула брови. Егор понял, что переборщил с терминологией.

— Ну, может быть, у них были плохие отношения? Или ссора?

— Да нет. Ни о чем таком я не знаю.

— Ладно. — Егор убрал блокнот в карман. — Спасибо за все. Мне пора.

— Вы поедете в наш загородный дом?

— Да. Мне очень нужно поговорить с вашим мужем.

— Будьте добры, скажите Кириллу, чтобы позвонил домой. Или… позвоните сами. Обещаете?

Егор пообещал.

4

Дорога до загородного дома Кротова заняла минут сорок. Эти места были неплохо знакомы Егору. На ближайшем повороте он свернул с шоссе на лесную дорогу. До дачного поселка отсюда было километров шесть. Лесная дорога помогала сэкономить десять — пятнадцать минут, поэтому Егор надеялся добраться до дома Кротова еще до темноты.

Дорога была ужасная, сплошные ухабы, однако Кремневу было не привыкать. Он открыл окно и с наслаждением вдыхал запах леса. Дождь прибил пыль и растревожил листву, поэтому воздух здесь был свежим и бодрящим.

Вскоре дорога вывела Кремнева из леса, и его взору открылся небольшой дачный поселок.

Дом Кротова стоял на небольшом возвышении, на самой окраине поселка, поэтому его было видно издалека. Рядом примостились несколько ветхих деревянных изб, перед которыми располагался небольшой вытоптанный пустырь, служивший местной детворе футбольным полем.

На краю пустыря стояли три покосившиеся скамейки, а на скамейках сидели несколько скучающих подростков в заношенных куртках и, смоля сигаретки и переговариваясь, лениво поглядывали на подъехавшую машину.

Егор выбрался из машины и подошел к подросткам. Те сразу замолчали и уставились на незнакомца.

— Ребята, хотите заработать на пиво? — серьезно спросил их Егор.

— Ха! А кто не хочет! — ответил ему один из подростков, вихрастый смуглый паренек с синяком под глазом, видимо, самый старший.

— А что нужно делать? — подозрительно блеснув очками, поинтересовался другой.

— Почти ничего, — ответил Кремнев. — Я задам несколько вопросов, а вы на них ответите. За каждый правильный ответ — пятерка. Как в школе. — Егор достал из кармана две десятирублевые бумажки. — Первый вопрос такой…

Поговорив с ребятами и получив всю нужную информацию, Кремнев обошел дом и остановился у калитки. Нажал на кнопку электрического звонка. Подождал с полминуты и нажал снова.

Где-то в глубине двора хлопнула дверь. Вслед за тем раздалось хриплое покашливание, и Кремнев услышал звук приближающихся шагов.

Кто-то посмотрел на Егора в «глазок».

— Какого хрена надо? — гаркнул из-за забора резкий мужской голос.

Егор поморщился. Он очень не любил, когда кто-нибудь повышал на него голос.

— Повежливее, приятель. Я приехал по делу. Мне нужен Кирилл Кротов.

— Да? А мне насрать на тебя и на твои дела! Нет здесь никакого Кротова!

Под скулами Егора вздулись желваки.

— Послушай, дружок, — сказал он тихим, вкрадчивым голосом. — Я — майор Интерпола. И если ты сейчас же не впустишь меня в дом, я въеду туда на тебе верхом. Выбирай.

Слова Кремнева явно заставили собеседника задуматься.

— Гм… — проговорил он после паузы. — А ксива у тебя есть?

Егор достал удостоверение, раскрыл его и приложил к дверному «глазку».

— Вроде, похожа на настоящую, — откликнулся голос. — Только отсюда видно плохо. Может, ты ее на Арбате за червонец купил, откуда мне знать?

— Послушай, приятель, — холодно отчеканил Егор, — у меня есть не только ксива. У меня есть большой-пребольшой пистолет. Если хочешь — я тебе его покажу. Но имей в виду, у меня большое искушение разрядить его тебе в физиономию. И я могу не справиться с этим искушением. Так как, мне доставать пистолет?

— Не надо. Я открываю.

Лязгнул замок, и дверь открылась.

5

Писатель Марат Алмазов оказался двухметровым широкоплечим блондином с растрепанными волосами и пухлыми щеками, покрытыми густой рыжеватой щетиной. Он был одет в махровый халат и кожаные тапочки. Под халатом у него не было ничего, кроме длинных семейных трусов. Мускулистая грудь, так же, как и щеки, была густо покрыта рыжеватой порослью.

— Проходи, — сказал он. — Только не пугай меня больше своим большим пистолетом. Двигай в дом. Обмоем знакомство.

Двор был небольшой. Несколько асфальтовых дорожек. Крошечный бассейн с искусственными лилиями. Гамак.

Они вошли в дом. Марат закрыл дверь на засов и повернулся к Егору:

— Чего встал? Проходи. Можешь не разуваться, у меня все равно бардак.

Узкий коридорчик сворачивал налево и вел на кухню. Кремнев пробежал по ней взглядом, отметил для себя обилие хрусталя и посуды из разноцветного стекла — на полках красовались красные, синие, желтые фужеры, а также приземистые маленькие кувшинчики с длинными горлышками, предназначенные неизвестно для чего.

В прихожей Егор уловил еле слышный аромат дорогого женского парфюма. Усмехнулся и покачал головой.

В комнате было тепло. Горел камин. Вдоль одной из стен протянулись книжные полки с толстыми томами собраний сочинений классиков. Корешки книг выглядели так, словно к ним никто никогда не прикасался.

Обстановка была вполне цивилизованной. Мягкие кресла, диван, журнальный столик. В углу — огромный телевизор с двумя высокими колонками, стоящими на полу, и стеклянная тумбочка с DVD-проигрывателем, заваленная десятками дисков с фильмами.

На полу — там и сям — валялись скомканные вещи, пустые стаканы, бутылки из-под пива, вина и водки.

— Садись, где хочешь, — пригласил Марат. Он смахнул с кресла футболку и тренировочные штаны. — Можешь здесь.

Кремнев уселся в кресло и закинул ногу на ногу. Марат подошел к журнальному столику, взял бутылку с яркой позолоченной этикеткой и повернулся к Егору:

— Вискаря дернешь?

— Только немного, — ответил Егор.

Марат кивнул и разлил виски по стаканам. Один стакан протянул гостю, другой взял сам. Сел на диван.

— Вообще-то, — сказал он, с любопытством разглядывая Кремнева, — я не собирался принимать гостей.

— Вот как? А как же Кирилл Кротов?

— Кротов? — Марат вскинул рыжие брови. — Кротова я не видел уже недели две. — Он сделал большой глоток из стакана и облизнулся. — А что случилось-то? Почему ты решил, что он здесь?

Егор поднес стакан ко рту и немного отпил.

— Отличный вискарь, — похвалил он.

— Дерьма не держим, — отозвался Марат. — Так почему ты решил, что он здесь?

— Мы договорились с Кротовым встретиться сегодня в пять часов вечера. Однако встреча не состоялась. Дома он не ночевал. На работу не вышел. Никто не видел его со вчерашнего вечера.

— Подумаешь, — протянул Марат, разглядывая грязный большой палец правой ноги. — Ну, загулял наш Кирюша, с кем не бывает? Ты-то сам всегда дома ночуешь?

— Где я могу его найти?

— У какой-нибудь шлюхи.

— Адрес знаешь?

Марат покачал головой:

— Нет.

— Ладно. — Егор задумчиво сдвинул брови. — Ты что-нибудь слышал про Ольгу Вершинину?

В глазах писателя появилось странное выражение. Впрочем, секунду спустя они снова приняли добродушный и насмешливый вид.

— Я знаю, о ком ты говоришь, — сказал он ленивым голосом. — Но лично я с ней не знаком. Так, виделись пару раз на вечеринках. Кротов иногда приглашал меня на корпоративные праздники.

— Она никогда не была здесь?

— Нет. Насколько я знаю. Хотя я здесь тоже не всю жизнь живу.

Марат отхлебнул из стакана и вытер рукавом мокрые губы.

— Говорят, ты вынужден был продать квартиру, чтобы расплатиться с долгами, — поглядывая на него, сказал Егор. — Так?

Марат кивнул:

— Так. А ты думаешь, какого хрена я здесь торчу?

— А в самом деле — какого? Ты сказал, что совсем здесь закис. Так почему бы тебе не выбраться в город? Железнодорожная станция здесь недалеко.

— А, — Марат махнул рукой, — не хочется окунаться в суету. Я ведь писатель. А писателю суета противопоказана.

— Правда? А я так думаю, что ты просто боишься.

— Я? — Марат выкатил на Кремнева булькатые глаза. — И чего же я, по-твоему, боюсь?

— Много чего. К примеру, тех самых кредиторов, с которыми ты «расплатился». Я так думаю, что, ты просто кинул больших ребят на большие бабки. Поэтому и сидишь в этой норе.

Взгляд Марата стал холодным и подозрительным.

— Богатая у тебя фантазия, командир.

— Уж какая есть.

Марат взял бутылку и наполнил свой стакан. Егору он не предложил.

— Слушай, командир, — небрежно проговорил он, — а почему бы тебе не убраться отсюда вон? Тихо и по-спокойному, а? Я был с тобой вежлив и открыт. А ты глядишь на меня волком и все время стараешься меня поддеть своими паскудными намеками.

Из прихожей донеслась трель электрического звонка. Кремнев повернул голову в сторону двери и на мгновение потерял писателя из вида. В ту же секунду Марат резко взмахнул рукой, и бутылка со свистом врезалась в затылок Егора.

Голоса говоривших он слышал как бы сквозь толстый слой ваты. Невозможно даже было определить, мужские это были голоса или женские.

— Ну, и что теперь прикажешь с ним делать? — спросил один сердито.

— Не знаю… — ответил второй растерянно. — Может, мне его добить? А труп спрятать в лесу.

— Ты настоящий кретин. Его здесь видели. А в городе наверняка кто-нибудь знал, что он направляется сюда.

— А ты не преувеличиваешь? Подумаешь, какой-то интерполовец…

— Нет, ты точно кретин! Это таких бродяг, как ты, никто никогда не ищет. А ради него они поднимут на ноги всех своих людей.

— Да? И что теперь делать? Не в тюрьму же мне садиться.

— В тюрьму? О, нет. В тюрьму тебе садиться незачем. У меня есть идея получше… Подожди, он, кажется, очнулся.

Егор шевельнул рукой и попытался приподняться.

— Выруби его! Быстро! Только смотри, не переборщи.

Марат поднял с пола бутылку и вторично ударил Егора по голове.

Когда Егор снова открыл глаза, вокруг было темно. Он сидел у себя в машине, на обочине дороги. Стекло было опущено.

Кремнев вдохнул полной грудью свежий холодный воздух — так глубоко, что кольнуло между ребер, и поежился. Затем поднял руку и осторожно потрогал разбитый затылок. Застонал. Морщась от боли, посмотрел на ладонь — она была в крови.

Он повернул ключ зажигания, но машина не завелась. Попробовал еще раз. Тот же результат.

Егор разлепил пересохшие губы и коротко выругался.

Сзади вспыхнули фары приближающегося автомобиля.

Кремнев медленно, с трудом выбрался из машины и, держась за дверцу, чтобы не упасть, поднял руку. Свет фар на мгновение ослепил Егора. Он зажмурился.

Раздался скрип тормозов, и машина остановилась.

— Эй! — окликнул майора женский голос. — Эй, вы! Что-нибудь случилось?

— Случилось, — ответил Егор. — Моя машина сломалась. Не могли бы вы подкинуть меня до города?

— До города?.. — Повисла пауза. Затем резкий женский голос спросил: — Вы что, пьяны?

— Почему вы так решили?

— Посмотрите на себя. Вы же на месте стоять не можете. Господи! Да вы весь в крови!

Кремнев пошатнулся.

Хлопнула дверца, и через мгновение чья-то рука поддержала его под локоть.

— Спа… спасибо, — с трудом выговорил Егор.

Перед ним стояла высокая худощавая женщина с коротко стриженными и немного вьющимися каштановыми волосами. Лицо было вытянутым, с четко очерченными скулами. Черные глаза смотрели скорее внимательно, чем испуганно.

— Вам плохо, — констатировала женщина строгим голосом, продолжая поддерживать Егора за локоть. — Вызвать «скорую»?

— Не надо, — сказал Кремнев. — Я просто упал.

— Где?

— Да так… На одной даче…

— Здорово же вы упали! И разит от вас, как от бочки спирта. Кто же в таком виде садится за руль?

— Я не садился. Меня посадили.

Егор поднял руку, схватился за затылок и, скривившись от боли, отдернул руку.

— Господи, да на вас смотреть страшно! — воскликнула незнакомка.

— Мне мама с детства это твердит, — с усмешкой выговорил Егор.

— Он еще и иронизирует! Перебирайтесь ко мне в машину. Отвезу вас, куда скажете.

Девушка помогла Кремневу забраться в машину, уселась за руль и посмотрела на него сочувствующим взглядом:

— Может, я лучше отвезу вас в больницу? У вас ведь явное сотрясение.

— Никаких больниц, — отрезал Егор. — Я уже чувствую себя намного лучше.

— Оно и видно, — проворчала незнакомка. — До чего упрямая порода, эти мужики.

— Как вас зовут? — спросил Егор.

— Кира. Кира Полях. А вас?

— Егор.

Очень приятно, Егор.

— Кирочка, отвезите меня, пожалуйста, домой, — попросил Кремнев. — В долгу я не останусь.

— Правда? — Она нервно усмехнулась. — И сколько же вы мне заплатите?

— Сколько запросите, столько и заплачу. Не в моем положении вытрепываться.

— О! — Женщина широко улыбнулась, обнажив прекрасные белые зубы. — Чудесно! Я подобрала на дороге подпольного миллионера. И сколько же мне с вас взять, гражданин Корейко? Миллион? Два?

Егор поморщился. У него опять стала болеть голова.

— Ладно, — сказала Кира. — Диктуйте адрес.

Кремнев продиктовал.

— Отлично, — кивнула она. — А теперь закрывайте глаза и попробуйте расслабиться. Когда снова их откроете, мы будем на месте.

Глава пятая

КИРА ПОЛЯХ

1

И Егор действительно задремал. Однако, когда он снова открыл глаза и обнаружил, что машина больше не движется, он не увидел в окне привычных очертаний своего дома.

— Проснулись? — не то с радостью, не то с опаской проговорила Кира.

— Кажется, да… — Кремнев прильнул носом к стеклу и оглядел двор. — Это не мой двор, — сказал он.

Кира хмыкнула:

— Поразительная наблюдательность.

Егор перевел взгляд на Киру и удивленно спросил:

— Где мы?

— Возле моего подъезда, — сухо ответила она.

— Не понял.

— Что тут непонятного? Я привезла вас к себе.

— К се… — Кремнев растерянно моргнул. — А зачем?

— Я забыла ваш адрес. Пыталась вас разбудить, но не смогла. Вы отмахивались от меня, как от моли, и мычали в ответ что-то невразумительное. Я хотела отвезти вас в больницу, но вы закричали, что не надо, и попытались вырвать у меня руль!

Егор поморщился от боли в затылке и тихо сказал:

— Я этого не помню.

— Ваше счастье, — насмешливо проговорила Кира. — А вообще, вы очень проблемный попутчик. Ну, что будем делать, бедолага? Везти вас домой или хотите подняться ко мне?

Лицо Кремнева вытянулось от изумления:

— К вам?

Она кивнула:

— Угу. А вас это удивляет?

— Нет, но… — Егор сглотнул слюну. — Мы с вами совсем не знакомы.

Кира усмехнулась:

— Ах, вот оно что. Боитесь, что я вас изнасилую?

— Нет, но… Черт… — Егор поморщился. — Голова болит. Совсем ничего не соображаю. Вы что, действительно хотите, чтобы я поднялся к вам?

Кира пожала плечами:

— А почему нет? Живу я одна. Ни родителей, ни детей.

— Да, но я — незнакомый вам мужчина. Обычно женщины опасаются вести к себе в дом незнакомцев.

Кира фыркнула:

— Вот уж точно глупость. Если попробуете сделать гадость, я просто дам вам по физиономии. У меня черный пояс по тейквондо. А если это не поможет, воспользуюсь газовым пистолетом. Ну, так как, насильник? Пойдем ко мне или будем до утра сидеть в машине и спорить, кто для кого опасней?

— Лучше пойдем к вам, — сказал на это Егор.

Кира улыбнулась:

— Наконец-то разродились. Вытряхивайтесь из машины и вперед.

2

Егор положил телефонную трубку и с наслаждением откинулся на спинку кресла.

В комнату вошла Кира. В руках она держала поднос с двумя чашками горячего кофе, источающими чудесный аромат.

— Ну что? — спросила она, поставив поднос на журнальный столик. — Дозвонились?

Кремнев кивнул:

— Да. Бригада уже выехала.

— Думаете, там кто-нибудь еще есть?

— Где?

— Как, где? На этой вашей даче. Ну, где вас измордовали.

Егор взял кофе и отрицательно покачал головой.

— Скорее всего, нет. Не идиоты же они. Хотя, — он поднял руку к затылку, но на полпути одумался и убрал ее обратно. — Хотя, если они думали, что я мертв…

— Смерть в автомобильной аварии. Довольно примитивно, вам не кажется?

— У них не было времени, чтобы придумать что-нибудь получше.

Кира села на соседнее кресло и закинула ногу на ногу. Егор невольно залюбовался ее стройной изящной фигурой. Кира перехватила его взгляд и фыркнула:

— На что уставились, господин инвалид?

Егор хмыкнул и отхлебнул кофе.

— Кем вы работаете, Кира? — поинтересовался он.

— Я журналистка. А вы, должно быть, милиционер?

— Почему вы так решили?

— Задаете слишком много вопросов.

— Почти угадали. Я оперуполномоченный. Работаю… в Интерполе.

Кира поставила чашку на стол и присвистнула.

— Ничего себе! Да вы для меня просто бесценный экспонат! Я завтра такую статью состряпаю! Я уже вижу заголовок. — Она провела пальчиком по воздуху и с воодушевлением произнесла: — «Ночные будни российского Интерпола». И подзаголовок — «Капитан Сидоров продолжал бороться, несмотря на пробитую голову». Как вам?

— Нормально, — кивнул Кремнев. — А кто такой капитан Сидоров?

— Вы. — Кира сделал невинное лицо и захлопала ресницами. — Я ведь не знаю вашей настоящей фамилии. Да и звания тоже.

— Майор Кремнев.

Кира всплеснула руками:

— Надо же! Он раскололся! Что ж, здравия желаю, товарищ майор. Простите, что невольно понизила вас в звании.

Кира взяла чашку. Сделала глоточек, еще один и поставила чашку обратно на столик. Подперла подбородок кулачком и внимательно посмотрела на Егора.

— Вы женаты? — спросила она вдруг.

— Это слишком сложный вопрос, чтобы ответить на него сразу, — сказал Егор.

— Тем более, с разбитой головой, — продолжила его мысль Кира.

— Тем более, с разбитой головой, — кивнул Кремнев.

— Ну что ж, в таком случае дождемся, пока зарастет ваша голова.

Она достала из кармана пачку сигарет и зажигалку.

— Слушайте, майор, может, вы хотите есть? Могу поджарить яичницу. Как вы на это смотрите?

— Спасибо, но, пожалуй, не…

— А, бросьте вы! — махнула на него Кира дымящейся сигаретой. — В конце концов, я и сама голодна. Так голодна, что съела бы сейчас корову!

— Вы страшная женщина.

— Может быть. Но вам бояться нечего. Вы не похожи на корову. — Она глянула на него вприщур и с усмешкой покачала головой. — Скорее, на упрямого барана. Но баранам тоже надо кушать. Сидите здесь, а я пойду приготовлю ужин.

Через полчаса они сидели за столиком перед тарелками с остатками яичницы и с бокалами в руках.

— Ну, и как? — спросила Кира, с интересом разглядывая Егора.

— Что — как?

— Вам нравится то, чем вы занимаетесь?

Егор сделал большой глоток, подержал вино во рту и только потом проглотил.

— Вы это о чем? — спросил он.

— Да об этих ваших… международных преступниках. Все эти поиски, погони, перестрелки… Наверное, жутко интересно?

— А, вы об этом. В плане погонь и перестрелок у нас не очень. А поиски часто ограничиваются поисками нужной бумажки.

Кира вздохнула:

— Мрачную картину вы мне обрисовали. Я думала, Интерпол — это что-то вроде ФБР, только международного масштаба.

— Ну, в ФБР ведь тоже не одни оперативники работают. Там есть аналитики, ученые, секретари…

Кремнев поглядывал на Киру с интересом. Девушка была очень даже ничего. Тонкие изящные руки, нежное лицо, огромные карие глаза.

— А как насчет вашей работы? — спросил у нее Егор.

Кира поморщилась.

— Терпеть ее не могу. Я бы с удовольствием занималась чем-нибудь другим.

— Чем, например?

Она пожала плечами.

— У меня хороший голос, отличная пластика. Я могла бы быть певицей или танцовщицей. А вообще, я бы хотела быть персонажем какого-нибудь авантюрного романа. Мне кажется, роль певички или танцовщицы подходит для этого лучше всего.

— Мата-Хари?

— Что-то вроде этого. — Кира посмотрела на Кремнева и улыбнулась. — Ладно, не напрягайтесь. Я просто вас разыгрываю. Я вполне довольна своей работой. Новые встречи, места, события — что еще нужно человеку моего склада и темперамента?

Она допила вино и поставила бокал на стол. Посмотрела на Егора и улыбнулась.

— Надо же, — весело проговорила она. — Там, на дороге, вы мне показались жутко несимпатичным. А теперь я вижу, что вы почти красавец. Могли бы играть крутого мужика в каком-нибудь американском боевике. Твердый подбородок, красиво очерченные губы и этот ваш прищур… Кстати, когда вы так прищуриваетесь, вы похожи на Клинта Иствуда. Вам никто об этом не говорил?

— Нет.

— Значит, я первая.

Егор отвел взгляд и встал с кресла.

— Мне пора, — сказал он.

Кира чуть прищурила золотисто-карие глаза.

— А куда вы так спешите? — тихо спросила она.

— На дворе почти ночь, — неуверенно проговорил Кремнев.

— Ну и замечательно. Мы ведь взрослые люди, и нам непристало бояться темноты.

Егор посмотрел на Киру долгим пристальным взглядом и негромко спросил:

— Вы хотите, чтобы я остался?

На этот раз взгляд отвела Кира.

— Четыре месяца назад я разбежалась со своим парнем, — сказала она. — С тех пор у меня не было мужчины. Не знаю, как для других женщин, а для меня это большой срок.

— Вот как, — неопределенно проговорил Егор. — И вы хотите, чтобы этим мужчиной стал я?

Кира пожала плечами:

— Почему бы нет? Вы высокий, мускулистый. И физиономия у вас хоть и бандитская, но достаточно привлекательная.

Егор растерянно кашлянул. Кира несколько секунд смотрела на его обескураженное лицо, затем запрокинула голову и рассмеялась:

— Не напрягайтесь, я пошутила! Давайте я провожу вас до лифта.

И она быстро поднялась на ноги.

Возле лифта между ними возникла немая сцена. Оба знали, что пора прощаться, но никто из двоих не решался сделать это первым. Наконец Кира глянула на него робким взглядом и сказала:

— Егор, я…

Кремнев не дал Кире договорить. Он шагнул к Кире, обнял ее за талию и крепко поцеловал в губы.

3

Кира затушила сигарету в пепельнице и снова прижалась к Егору.

— Можно тебя кое о чем спросить? — тихо проговорила она.

Кремнев улыбнулся:

— Ого! С каких это пор мы стали такими церемонными?

Кира поцеловала его в грудь и серьезно сказала:

— Не издевайся. Просто я очень волнуюсь за тебя. Скажи: кто те люди, которые избили тебя и бросили на дороге?

— Неважно.

— Это женщина?

Егор ухмыльнулся:

— Почему ты так думаешь?

— Интуиция, — серьезно ответила Кира. — В женщинах больше коварства, чем в мужчинах. И ты знаешь… Ты будешь смеяться, но у меня какое-то нехорошее предчувствие. Скажи мне — кто эта женщина?

— Такое ощущение, что я лежу на рентгеновском столе. Ты что, читаешь мои мысли?

— Не все. Но многие. Так кто она такая?

Егор наморщил лоб.

— Ты что-нибудь слышала про Ольгу Вершинину? — спросил он.

Кира кивнула:

— Конечно. Я ведь журналистка. Ольга Вершинина — вдова медиа-магната Андрея Вершинина, погибшего несколько месяцев назад в автомобильной катастрофе. Я как-то раз брала у нее интервью. — Кира прочертила пальчиком в воздухе название статьи: — «Женщина, которая сделала себя сама»… Хм, интересная дама. Вот только, убей меня Бог, не могу понять, с какой стати ею интересуется Интерпол?

— Любопытство убило кошку, — заметил Егор. — Но так как ты самая симпатичная кошечка в мире — я, так и быть, открою тебе служебную тайну. Поклянись, что никому об этом не расскажешь и не втиснешь все это в какую-нибудь статейку.

— Могила! — с шутливой торжественностью произнесла Кира.

— Есть у нас подозрение, что Андрей Вершинин погиб не своей смертью.

— Всего-то? — разочарованно протянула Кира. — Если мне не изменяет память, у милиции тоже были такие подозрения. Но разве суд их не опроверг?

— Теоретически — да. Но практически — в этом деле осталось много неясного.

Глаза Киры вспыхнули хищным журналистским огоньком.

— Например?

— Например, самоубийство одного из сотрудников… Интерпола, который сопровождал Вершинину из Италии. Парень пустил себе пулю в лоб сразу после того, как Ольга Вершинина вышла на свободу. А в отчете, который он готовил, не хватает одного важного документа. Согласись, всего этого вполне достаточно для подозрений.

— Допустим, — задумчиво сказала Кира. — Но если эта бумажка так важна, почему ее не затребовала прокуратура?

— В том-то и дело, что затребовала. Но в деле Вершининой я нашел только копию этой бумажки. Оригинала нигде нет.

— Ну, этот орешек легко раскусить. Нужно просто послать повторный запрос. И успокоиться.

Егор притянул Киру к себе и поцеловал ее в нос.

— Какая ты у меня умная. Между прочим, я так и сделал.

— И что?

— Ответ пока не пришел.

Кира откинула Егору волосы со лба и посмотрела ему в глаза.

— Сдается мне, товарищ майор, что вы занимаетесь этим делом на свой страх и риск. Потому вам и наставили столько шишек.

— Почти угадала. Сначала я и правда ввязался в это дело вопреки пожеланиям начальника. Но, после того что случилось вчера, он дал мне зеленый свет.

— И до каких пор будет светить этот зеленый свет? — встревоженно спросила Кира.

— Пока я не совершу какой-нибудь ошибки.

— И тогда дело закроют?

Лицо Егора посуровело.

— Как знать, — ответил он. — Пока что все держится исключительно на моих хрупких плечах.

— И если твои плечи прогнутся, других может и не найтись, — докончила за него Кира.

— Примерно так, — согласился Егор. Он обнял Киру за талию и притянул ее к себе. — Солнце мое, давай не будем больше об этом говорить. У нас с тобой запланировано еще столько срочных дел на сегодняшнюю ночь!

Кира улыбнулась.

— Ты прав. Боюсь, одной ночи нам не хватит. Как думаешь?

— Я на это надеюсь.

Кира протянула руку и потушила настольную лампу.

4

Прошел час. Кира лежала в постели, заложив руки за голову, и смотрела в потолок. Егор разглядывал ее четкий нежный профиль.

— Егор, — тихо позвала она.

— Что?

— А тебе никогда не хотелось бросить все к чертовой матери и уехать куда-нибудь далеко-далеко? Подальше от этих рож, от этих улиц.

Кремнев усмехнулся:

— Каждый день.

— Нет, я серьезно.

— И я серьезно.

— Ну, хорошо. И куда бы ты уехал? Где бы ты хотел жить?

Егор пожал плечами.

— Не знаю. Куда-нибудь поближе к морю. В Крым, может быть. Я там часто бывал в детстве.

— Да, — кивнула Кира, — Крым неплохое место. Но все-таки я бы выбрала другое.

— Какое?

— Я бы уехала туда, где что ни дом, то дворец, а воды столько, что весь город кажется одним огромным призрачным отражением.

— Райское местечко, — согласился Егор. — Хотел бы я там побывать.

Кира повернула к нему лицо.

— Давай! — с воодушевлением сказала она. — Вместе! — Глаза Киры заблестели. — Нет, правда, давай все бросим и уедем, а? Ну что тебя здесь держит?

Кремнев вздохнул.

— Много чего.

Кира тихо засмеялась. Затем чмокнула Егора в губы и весело сказала.

— Чепуха это все. Пустые мечты. Слишком многое держит нас здесь. Так что лучше вернуться к реальности. Тем более, что сегодня она не так плоха, как вчера. Милый, как насчет вина?

— Я бы не отказался.

— Тогда лежи смирно и будь хорошим мальчиком. Я скоро вернусь.

Кира выскользнула из-под одеяла, набросила на плечи халатик и, послав Егору воздушный поцелуй, вышла из спальни.

5

— Есть новости по делу Ольги Вершининой? — поинтересовался генерал Уколов, откладывая просмотренные бумаги.

Кремнев кивнул:

— Так точно. Пришла информация на водителя Андрея Вершинина.

— Ну и?

— Дмитрий Свиньин — профессиональный гонщик. Был дисквалифицирован полтора года назад за употребление наркотиков.

— А точнее?

— Кокаин. Наш Свиньин — любитель пополоскать ноздри этой дрянью.

Генерал Уколов потер пальцами подбородок.

— Вот черт. Но почему эта информация не попала в суд?

— Я думаю, все очень просто. Запрос посылал Сергей Бегунов. Ответ, соответственно, получил тоже он. По его милости вместо оригинала в дело попала копия, и к тому же — липовая.

Уколов откинулся на спинку кресла и задумчиво посмотрел на Егора. Лицо генерала налилось краской, на лбу выступил пот.

— Так, — выдавил он наконец из себя скрипучим голосом. — Значит, Бегунов подшил в «дело» фальшивку. Хорошо работаем. И чем ты это объясняешь?

— Причин может быть множество.

— Деньги? — вскинул брови Уколов.

— Я не психолог, товарищ генерал. Но мне кажется, что деньги здесь ни при чем.

Светлые глаза генерала Уколова сверкнули холодным огнем.

— Амурные дела?

Кремнев кивнул:

— Видимо, да. Я видел Ольгу Вершинину. Такая способна вскружить голову любому.

Уколов хмыкнул:

— Даже тебе?

— Это вряд ли. Я сухарь тертый.

— Есть какая-нибудь информация о Кротове и его приятеле — Марате?

Егор потрогал пальцами ушибленный затылок и ответил:

— Нет. Оба исчезли бесследно. Загородный дом, как я уже докладывал, пуст.

Николай Георгиевич подпер кулаком массивный подбородок, уставился на Егора и замер так, постукивая карандашиком по столу.

— Н-да, — сказал он после паузы. — Кто бы знал, что в нашей конторе могут бушевать такие страсти. Черт, видно же было, что с парнем что-то не так. Куда я-то смотрел!

— А что мы могли предпринять? — пожал плечами Егор. — Установить за Бегуновым слежку? Или проверить его на детекторе лжи?

— Иногда достаточно простого разговора.

Кремнев с сомнением покачал головой.

— Сергей был не слишком разговорчив. А о таких вещах вообще не говорят с посторонними. Такие вещи носят в себе.

— Ага, — кивнул генерал Уколов. — Изнывая от боли и тоски. Эта песня хороша для студентов консерватории, а не для сотрудников Управления. Ладно, не будем это обсуждать. Что ты намерен предпринять?

— Завтра встречаюсь со свидетелем-бульдозеристом. Потом, если успею, с этим Свиньиным.

— Он сидит?

— Относительно. Парня направили на повторное медицинское освидетельствование. Специалисты говорят, что у него не все в порядке с головой. Помимо прочего, этот Свиньин — законченный наркоман.

— Понятно. Ладно, иди работай. И помни: главное для тебя сейчас — «бумажная работа». Все остальное — твое личное дело.

— Это личное дело касается «чести мундира», — напомнил, прищурив серые колючие глаза, Егор.

Уколов хмыкнул и жестко проговорил:

— Не спорю. Однако честь — понятие неслужебное. Вот и занимайся ею во внеслужебное время.

6

Едва усевшись в машину, Егор тут же набрал номер телефона Киры.

— К сожалению, телефон абонента выключен или находится вне действия…

Кремнев нажал на «отбой» и повторил попытку. Связи по-прежнему не было.

Егор еще раз позвонил. Тот же эффект. Потом еще и еще… Все было безрезультатно. Кира не брала трубку.

Подумав с полминуты, Кремнев позвонил в справочную и узнал номер телефона газеты «Новости Плюс», где работала Кира. Позвонил туда.

— Слушаю, — ответил ему недовольный мужской голос.

— Я хотел бы поговорить с журналисткой Кирой Полях.

— Простите, а с кем я говорю? — поинтересовался голос.

— Майор Кремнев. Интерпол. Кира хотела со мной встретиться по поводу статьи.

— Не кладите трубку! — уже более приветливо отозвался голос. — Я вас сейчас переключу!

В трубке заиграла мелодичная музыка. Через несколько секунд молодой женский голос воскликнул:

— Здравствуйте! Вы из Интерпола?

— Да.

— Очень рада! Меня зовут Анна Скобцева. Я сейчас как раз готовлю материал про Интерпол. Это просто чудо, что вы позвонили! Надеюсь, вы разрешите мне привлечь вас в качестве консультанта?

— Буду очень рад, но только не сейчас. Анна, вы можете меня соеди…

— Почему же не сейчас? — расстроилась журналистка. — Давайте назначим встречу. Например, в кафе. Вы какую пищу предпочитаете?

— Горячую. Но сейчас…

— Горячую? Это остроумно! Вас как зовут?

— Анна, извините, но я бы хотел поговорить с Кирой Полях. Это возможно?

— Конечно. Так как вас зо…

— Меня зовут Егор Кремнев, — едва сдерживая раздражение, ответил Егор. И добавил, делая упор на каждом слове: — Будьте так добры, пригласите к телефону Киру Полях.

— Хорошо. Только обещайте мне, что мы…

— Обещаю, — оборвал журналистку Кремнев. — Только после разговора с Кирой.

— Спасибо. Я очень рада. Кто, вы сказали, вам нужен?

— Кира Полях.

— Хм. — Возникла небольшая пауза. — А кто это?

— То есть, что значит «кто»? Она работает журналисткой в вашей газете.

— Гм… — задумчиво повторила Анна. — Кира Полях… Кира Полях… Я, конечно, спрошу у коллег, но, насколько я знаю, в нашей газете нет журналистки с таким именем. Подождите минуточку…

В трубке вновь заиграла музыка.

— Черт! — тихо выругался Егор. — Работнички!

— Алло, — вновь заговорила Анна. — Вы еще здесь?

— Куда ж я денусь?

— Я очень рада. В общем, как я вам и говорила, в нашей газете не работает журналистка по имени Кира Полях.

— Вы уверены?

— На все сто. Если, конечно, вы мне правильно назвали ее фамилию.

— Спасибо, — тихо проговорил Егор и нажал на «отбой».

Посидел минут пять молча, глядя в одну точку перед собой, и произнес упавшим, хрипловатым голосом:

— Купился… Как мальчишка…

Потом передернул плечами и провел по лицу ладонью, словно смахивая с него невидимую паутину.

7

На следующее утро Егору позвонил следователь Шатров.

— День добрый, — в своей мрачной манере поприветствовал он Егора. — Вы все еще интересуетесь делом Ольги Вершининой?

— Да, — ответил Кремнев. — У вас есть новая информация?

— Есть. Час назад бульдозерист Иван Фролов был найден мертвым.

— Погоди, командир… — Егор сел в постели и тряхнул головой. — Ты говоришь о том бульдозеристе, благодаря показаниям которого Вершинину оправдали?

— Да. Я говорю о нем.

— Черт… — Кремнев потер пальцами лоб. — Но ведь это… Это была последняя зацепка, так?

— Так.

— Что с ним случилось?

— Его зарезали. Воткнули нож под ребро. А перед этим избили. Выбили три зуба и сломали нос.

— Есть какая-нибудь версия?

— Версия у меня одна.

— Вершинина?

— Да. Фролов был единственным свидетелем. И в случае пересмотра дела его показания могли стать решающими. Вот его и убрали.

— Есть шанс найти убийцу?

— Боюсь, что нет. Ни следов, ни зацепок. Стопроцентный «висяк». Ладно, друг, извини, что разбудил. Будет что-нибудь новое, я тебе позвоню. Бывай!

И следователь отключил связь.

Глава шестая

ОЛЬГА ВЕРШИНИНА

1

Когда Кротов сообщил Ольге, что с ним хочет побеседовать майор Интерпола, она нисколько не испугалась. Мало ли у них там проверок? В конце концов бюрократы — они везде бюрократы: будь то Интерпол, ЖЭК или колбасная фабрика. Ну, потеряли какую-то бумажку, ну, ищут — ну и что?

Попытка Кротова шантажировать ее тоже не была для Ольги Вершининой неожиданностью. От этого гнусного, трусливого подонка можно было ожидать чего угодно. И за какие только заслуги Андрей держал его при себе? Собачья преданность? Чепуха! Кротов сдал бы его первому попавшемуся конкуренту, предложи тот хорошие деньги. Видать, не предлагали.

Хоть Кротов и был омерзителен Ольге — она не собиралась его убивать. Все вышло само собой.

Марат — этот обезумевший от любви к ней, но безнадежно бездарный писатель — дожил до тридцати двух лет, но так и не научился соизмерять силы. А силы были недюжинные. Ему бы не по клавишам компьютера пальцами тюкать, а замки с магазинов сшибать. Или на ринге противников колошматить.

Ольга подцепила Марата на одной из корпоративных вечеринок, которые так любил устраивать ее муж Андрей. Несмотря на всклокоченные волосы и заношенный пиджак, Марат ходил по залу, гордо подняв голову, и поглядывал на резвящихся вокруг VIP-персон со странной смесью снисходительности и брезгливости. Так римские патриции поглядывали на плебеев.

«А ведь этот бойцовский петушок может мне пригодиться», — подумала тогда Ольга.

Она подошла к писателю и, ослепительно улыбнувшись, завела с ним светскую, ни к чему не обязывающую беседу.

Вместо того чтобы одарить очередную раскрашенную куклу презрительным взглядом, Марат неожиданно зарделся и смущенно кашлянул в огромный, усыпанный веснушками кулак.

До того «случая» с беднягой Кротовым Ольга никогда не жалела о том, что включила Марата в свиту своих верных псов. Более преданного слугу, чем Марат Богомолов, трудно было отыскать. Однако в тот вечер он явно перестарался.

Дело происходило на даче Кротова, куда она привезла толстяка прямо из подъезда его дома. Подонок явно собирался праздновать победу — даже купил своей шлюхе букет роз, что для него было совсем необычно.

Марату поручалось всего-навсего припугнуть шантажиста. Но, узнав в чем дело, художник пришел в страшную ярость, схватил Кротова за шею и тряс до тех пор, пока не вытряс из бедняги всю душу.

Труп они закопали в лесу, а на следующий день нанесли визит вдове усопшего и настойчиво порекомендовали ей держать рот на замке.

Здесь и был первый просчет — исчезновение Кротова не могло не вызвать подозрений! После визита Егора Кремнева к Марату Ольге стало ясно, что за нее взялись всерьез.

И тогда она решила «охмурить» Кремнева, чтобы побольше разузнать о его планах.

Особого труда это не составило. Все они, мужики, на нее западали. Все и всегда. Одни больше, другие меньше. Но результат был неизменен — все они в конце концов попадались на ее удочку и делали все, что она хотела. Взять хотя бы Сергея Бегунова.

Этот мальчик ей сразу понравился. Высокий, тоненький, с забавной белобрысой челочкой. Он был похож на комсомольского вожака времен не такой уж далекой Ольгиной юности.

Мальчик оказался не только симпатичным, но и очень славным. В отличие от двух своих коллег он был вежлив и предупредителен, обращался к ней исключительно на «вы» и беспрестанно краснел, когда она обращала на него внимание.

После разговора в кафе, где они пережидали нелетную погоду, Ольга поняла: этот мальчик — Сережа Бегунов — может ей быть полезен. Очень полезен.

Само собой, она ничем не Проявила свою заинтересованность. Мальчик должен был быть уверен, что этой хрупкой, хорошенькой девушке наплевать на свою жизнь и что если он ей не поможет — ей не поможет уже никто.

Поэтому Ольга изо всех сил изображала этакую усталую рассеянность. И, вроде бы, у нее это неплохо получилось. По крайней мере, мальчик ею заинтересовался.

Оставалось только закрепить сложившееся впечатление, и Ольга прибегла к одному простому, но эффектному трюку.

Когда к ней подсел молодой оперативник, она знала, что Бегунов, несмотря на то что ему пришлось пересесть за другой столик, обязательно будет держать ее в поле зрения.

Для начала Ольга изобразила на своем личике гримасу отвращения, словно оперативник сказал ей что-то грубое и пошлое. Оперативник внимательно посмотрел на Ольгу, затем покосился на сидящего за соседним столиком Бегунова и вдруг усмехнулся. Было видно, что он обо всем догадался.

Однако он не предусмотрел, насколько решительно была настроена Ольга.

— Что, красавица, пытаешься охмурить нашего пацана? — с усмешкой сказал ей оперативник. — Не выйдет. Теперь мы с тобой будем неразлучны. До самой Москвы.

«В таком случае, пора действовать!» — решила Ольга. Она приподнялась со стула и влепила оперативнику оглушительную пощечину.

Ответная пощечина оказалась для нее полной неожиданностью. Что ж, тем естественнее она сыграла.

Бегунов, как настоящий рыцарь, не мог не вступиться за честь дамы. На это Ольга и рассчитывала.

О, как он был прекрасен, этот мальчик! Бледный, с побелевшими от ярости губами и пылающими синими глазищами. Настоящий Ромео!

Операция по охмурению Бегунова закончилась полным успехом. Уже в Москве, при прощании, Бегунов тихо и быстро сказал ей на ухо:

— Я сделаю все, чтобы вам помочь. Если вы действительно невиновны — вы будете на свободе. Слово офицера.

Ольга сделала невинное лицо и грустно покачала головой.

— Нет, Сережа. Я вам очень благодарна, но не стоит ничего предпринимать. Дайте мне слово, что вы не будете портить себе из-за меня жизнь.

Сергей растерянно улыбнулся.

К ним подошел Марат Рафикович.

— Эй, — тихо окликнул он Сергея. — Пора.

Ольга быстро обняла Сергея за плечи, поцеловала его в щеку и, резко развернувшись, пошла к машине.

Вскоре машина скрылась за поворотом, но Сергей еще долго смотрел ей вслед.

Ольга знала, что отныне в стане врагов у нее есть верный и преданный союзник. И вскоре выдался шанс его использовать.

Все произошло в комнате для свиданий, куда Ольгу привели из камеры. Как только Ольга вошла в комнату, Сергей вскочил со стула и бросился ей навстречу. Он был чисто выбрит, аккуратно причесан, от него пахло хорошей туалетной водой и — свободой!

Ольга отвернулась.

— Не смотрите на меня, — тихо сказала она. — Видите… какая я стала.

— Вы самая красивая девушка на свете! — выпалил Бегунов. — Что же вы стоите? Садитесь!

Сергей нежно взял Ольгу под руку и помог ей добраться до стула. И, не дожидаясь, пока она усядется, забросал вопросами:

— Что с вами случилось? Откуда эти синяки и ссадины? Кто это сделал? Вы обращались к врачу?

— Тише… Тише, Сережа, — мягко остановила она Бегунова. — Не надо так волноваться, со мной все в порядке. Сегодня утром меня перевели в очень хорошую камеру. Кроме меня, там всего семь девушек. — Ольга попыталась улыбнуться. — Можно сказать, номер люкс!

— Ужас! Как они могли так поступить с вами!

Она положила ему ладонь на руку. Посмотрела в глаза. Затем взяла его руку, поднесла к своему лицу и нежно прикоснулась к ней губами.

— Давайте не будем об этом, — сказала Ольга. — Лучше скажите, как у вас дела?

Сергей смутился, выдернул руку и опустил глаза в стол.

— Да что я, — сказал он подрагивающим от волнения голосом. — У меня все как всегда… Черт, что же делать? Вы не должны сидеть в этом… — Сергей взглянул на Ольгу, и его голубые глаза гневно сверкнули: —…В этом аду! Нужно найти способ вытащить вас отсюда.

И тогда Ольга пошла в атаку.

— Способ есть, — тихо сказала она.

Сергей вздрогнул и подался вперед:

— Какой?

Ольга пристально посмотрела Сергею в глаза, словно сомневалась — стоит ли доверять ему свою тайну.

— Ну, говорите же — какой? — не выдержал Сергей.

— Скоро будет повторное рассмотрение. У обвинения есть всего лишь один свидетель. Тот пьянчуга-рабочий, который случайно оказался на дороге и которому померещилось, будто авария была подстроена…

Сергей кивнул:

— Да, я помню.

— Больше свидетелей нет, — четко сказала Ольга. — Все обвинение держится на слухах и сплетнях. Якобы я убила Андрея, чтобы занять его место в холдинге. Какая чушь.

Ольга вновь положила ладонь Сергею на руку и стала ласково поглаживать ее своими длинными изящными пальцами.

— Скажите, Сережа, вы действительно хотите мне помочь?

— Если б я только знал, как.

— Тот рабочий… Я почти уверена, что ему заплатили, чтобы он свидетельствовал против меня.

— Кто? — быстро спросил Сергей.

— Вспомните наш разговор… там, в кафе…

Сергей задумался. Кивнул.

Ольга улыбнулась и продолжила:

— Нужно поговорить с этим человеком. Я знаю такую породу людей. За деньги они сделают все на свете.

Сергей поджал губы, посмотрел на Ольгу, но не выдержал ее взгляда и отвел глаза.

— Вы хотите, чтобы я дал ему взятку? — спросил он севшим голосом.

— Другого способа нет, — с горечью проговорила Ольга. — Нужно попробовать его перекупить. Деньги у меня есть. Не думаю, что он запросит очень большую сумму. Тысяч пять, шесть… Не больше.

— А если он испугается? — тихо спросил Сергей.

— Не испугается. Мы наймем ему адвокатов. Самых лучших адвокатов. Сережа, вы знаете, где его искать?

Сергей кивнул.

Ольга перегнулась через стол и осторожно поцеловала его в губы.

— Вам решать, — тихо сказала она.

Сергей резко поднялся со стула, но тут же снова сел.

— Вы думаете, это действительно поможет? — глухо спросил он.

— Думаю, да, — прежним тихим и мягким голосом ответила Ольга. — На этот раз дело будет рассматривать суд присяжных. А присяжные — это не продажные судьи, а такие же люди, как мы с вами. Они разберутся, что к чему.

— Хорошо, — сказал Сергей. — Я подумаю. Кстати, есть еще кое-что…

— Что?

— Я послал запрос по поводу того водителя, Свиньина.

Лицо Ольги осталось равнодушным.

— Какой запрос?

— Нам нужно окончательно и бесповоротно выяснить — был он профессиональным гонщиком или нет.

— И чем это может помочь?

— Вы же сами сказали, что присяжные разберутся, что к чему. Неужели они поверят, что человек в добром здравии и по собственному желанию направил машину в столб? Да еще хорошенько разогнавшись?

— Думаю, нет. Если только он не профессионал.

— Вот именно! А он ведь не профессионал, верно? Когда придет ответ на запрос, у нас в руках будет хороший козырь!

В лице Ольги не дрогнул ни один мускул.

— А когда придет ответ? — тихо спросила она.

— Обещали прислать сегодня вечером.

— Что ж, — сказала Ольга, — так тому и быть. Запомните, Сережа, теперь моя жизнь зависит только от вас.

Лязгнул засов.

— Свидание окончено! — сообщила конвоирша. — Задержанная Вершинина — на выход!

— Помните, что я вам сказала, — повторила Ольга уже у двери. — Только от вас.

И она добилась своего. Мальчишка подделал документ, который мог выступить на суде важной уликой. В результате Ольга оказалась на свободе.

Вслед за тем последовала цепочка не слишком приятных событий. Бегунова замучила совесть, и он пустил себе пулю в висок. Но это уже были не ее проблемы. В конце концов мужчины всегда стрелялись из-за женщина. Это нормально. Ради чего им еще стреляться? А ради чего жить? Бегунов успел перед смертью урвать свой «кусочек счастья». Многим мужчинам не удается и этого.

Как бы то ни было, совесть Ольгу не мучила.

2

Егор Кремнев оказался не лучше других. Для Ольги не составило большого труда затащить Егора в постель. Достаточно было слегка изменить внешность, а потом внезапно появиться на дороге и представиться лихой журналисткой Кирой Полях. Такие, как Кремнев, обожают лихих женщин и не могут противостоять их чарам.

Кремнев с самого начала покорно пошел за Ольгой на поводу, как несмышленый теленок, и рассказал ей все, что она хотела знать. А именно — что расследование он ведет неофициально, на свой страх и риск. Возможно, даже без санкции начальства. Так что бояться его не стоит.

Стоя в ванной и думая об этом, Ольга разглядывала в зеркале свое лицо. Осторожно приподняв пальцем левое веко, она умелым движением вынула из глаза цветную линзу. Опустила ее в стаканчик со специальной жидкостью. Затем проделала то же самое со второй линзой.

Вынув линзы, Ольга отодвинулась от зеркала и внимательно осмотрела свое отражение. Из зеркала на нее глянула молодая красивая девушка с худощавым лицом, красиво очерченными губами и огромными зелеными глазами. Ольга удовлетворенно кивнула, послала своему отражению воздушный поцелуй и вышла из ванной.

На кухне она выпила две чашки черного кофе, выкурила три сигареты, затем посмотрела в окно, растрепала ладонью стриженые волосы и сладко потянулась.

«Все еще только начинается», — подумала она.

3

Жизнь никогда не баловала Ольгу Вершинину. Одному дьяволу известно, через что ей пришлось пройти на пути к мало-мальскому благополучию. Сказать, что ее детство было тяжелым — значит, ничего не сказать. У кого-то в памяти остались плюшевые мишки, перепачканные шоколадом руки, белые банты и хороводы под новогодней елкой с последующей раздачей призов и подарков. Ольга ни о чем таком не помнила.

Зато она помнила другое. Помнила уставшую, рано поседевшую мать с красными руками и изможденным морщинистым лицом. Помнила ее испуганный взгляд, когда отец приходил с работы пьяный и, не разуваясь, валил ее на кровать, осыпая при этом отборной бранью. Помнила крепкий широкий ремень отца, этого пожилого, вечно небритого слесаря с вагоностроительного завода.

Шли годы. Ольга подросла и превратилась в подростка. Отец умер, но спустя несколько месяцев его место в материной кровати занял отчим.

В отличие от грубого, рослого и ширококостного отца, отчим (дядя Петя — так он просил себя называть) был невысоким и тщедушненьким. У него была тонкая шея, похожая на куриную лапку, и смешная лысина, которую дядя Петя каждое утро старательно зачесывал специально для этих целей выращенной прядью волос.

— Мама, как ты можешь ложиться с ним в постель — ведь он такой противный? — недоумевала тринадцатилетняя Ольга.

— Так надо, — отвечала мать и ласково гладила Ольгу по белокурым волосам.

— У него так воняет изо рта! — добавляла Ольга.

Мать ничего не отвечала, лишь грустно вздыхала.

Дядя Петя работал инженером, но не простым, а начальником конструкторского отдела. Дядя Петя никогда не курил, пил только чай и приносил домой всю зарплату до последней копейки. Дядя Петя заслуживал любви. Так считала мать. Так считал и сам дядя Петя. Он был искренне изумлен, когда падчерица не захотела терпеть его руки у себя под юбкой и в ответ на все домогательства заявила ему, что у него потные ладони, а сам он похож на старого плешивого козла.

Неблагодарное дитя!

Ольга помнила, как дядю Петю увозила милиция. Он кричал и ругался, обзывал Ольгу проституткой, а ее мать — старой уродливой дурой.

А потом Ольга сидела на диване с платком, прижатым к разбитому дядей Петей лицу. Ей хотелось плакать, но слез почему-то не было. Она отнимала платок от лица, смотрела на него и ловила себя на том, что ей нравится смотреть на кровь.

Так Ольга поняла, что все мужчины — будь то дядя Петя, отец или еще кто-нибудь — одинаковы. Высокие, маленькие, толстые, худые, красивые, безобразные — все они хотят одного.

Если хорошенько в этих деталях разобраться, то в мире, где правят мужчины, можно неплохо устроиться. И Ольга принялась постигать эту новую для нее и такую захватывающую науку жизни.

Для первого урока она выбрала самого «крутого» парня в классе. Ребята его побаивались, девчонки замирали при одном его приближении.

Ольга подошла к нему сама. Откинула со лба светлую прядь, улыбнулась и сказала: «Хочешь пойти ко мне после уроков?» В первое мгновение парень растерялся — Ольга это ясно видела, — но он быстро взял себя в руки. «Легко!» — сказал он с насмешливой улыбочкой, слегка приподняв свои черные соболиные брови.

Ольга привела «крутого» домой. По дороге он шутил и балагурил, сплевывал сквозь зубы и всем своим видом показывал, насколько он крут.

Однако, когда Ольга заставила парня лечь на диван, уселась сверху и принялась спешно стаскивать с него одежду, сильный, бесстрашный лев превратился в робкого и испуганного ягненка.

— Подожди! Оля, подожди! — твердил он, покрываясь пунцовыми пятнами.

— В чем дело? — осведомилась Ольга.

— Я не могу так, — бормотал он дрожащим от волнения голосом, стараясь прикрыть свою мужскую наготу руками.

— Не можешь?

В этот момент тело его напряглось, он запрокинул голову и с глухим стоном обмочил себе брюки.

— Вот, значит, как это бывает, — усмехнулась Ольга. — Что ж, попробуем еще раз. Должен же от тебя быть хоть какой-то толк.

Через неделю суровый лев бегал за Ольгой как собачонка, ловил каждый ее взгляд, пытался предупредить каждое ее желание. И вскоре до смерти ей надоел. Тем временем на горизонте появилась следующая цель.

Дело в том, что с восьмого класса Ольга упорно и целенаправленно шла на золотую медаль. Благодаря хорошей памяти учеба в школе давалась ей легко. Учебники она никогда не читала — достаточно было просто внимательно слушать на уроках.

Единственным предметом, которым она никак не могла овладеть, была химия.

Ольга терпеть не могла возиться со штативами и зажимами, переливать из колбочки в колбочку вонючие реактивы, вписывать в тетрадку химические формулы, многие из которых были длиной в целую страницу!

И тогда она решила подойти к проблеме иначе.

Учитель химии был сухим жилистым стариком с сердитыми глазами и крючковатым носом. Трудно было представить себе, что он может заинтересоваться чем-то, что нельзя перелить из мензурки в мензурку и подогреть на спиртовке.

Однако Ольга решила, что это только видимость. И оказалась права. Вскоре Ольга буквально затащила старичка на себя в лаборантской. И в результате закончила школу с золотой медалью.

С Андреем Вершининым они познакомились на консультации перед вступительными экзаменами на журфак. Это был высокий, грузноватый, молодой еще мужчина с вежливой улыбкой и чисто выбритым лицом. Ольга столкнулась с ним в коридоре.

Он шел, заложив руки за спину и задумчиво глядя прямо перед собой. Ольга вытащила из сумки все свои бумаги — конспекты, тетради, чистые листы, — прижала их к груди и ринулась навстречу Андрею. Столкновение оказалось неизбежным.

— Извините ради Бога! — рассеянно произнес Андрей, помогая Ольге подобрать с пола рассыпанные бумаги.

— Ничего страшного, — ослепительно улыбнулась ему Ольга.

— Постойте-постойте! — лицо Андрея просияло. — А ведь я вас знаю! Я заказывал у вас пальто!

— Да. — Ольга скромно улыбнулась. — Для вашей жены. Кстати, как она?

— Прекрасно! Ходит в вашем пальто.

Потом был поход в ресторан, долгая беседа о жизни, скромное рукопожатие и робкий поцелуй в щеку.

На следующий вечер все повторилось, только рукопожатие стало крепче, а поцелуй — чувственней.

А следующую ночь они провели вместе.

А еще недели спустя Ольга стала студенткой журфака МГУ.

Поженились они через полгода. Андрей быстро поднимался по карьерной лестнице. Всего несколько лет ему понадобилось, чтобы из главного редактора заштатной газетенки превратиться в главу огромного медиа-холдинга. А шагнуть ему хотелось еще дальше — в большую политику!

Ольга помнила, как радовался Андрей, когда ему в руки попала запись разговора трех важных правительственных чиновников. В тот вечер Андрей ходил по квартире и потирал руки.

— Получилось! — твердил он, глядя на Ольгу сверкающими глазами. — Ты не представляешь, каким сокровищем мы владеем! Эта запись может оказать влияние на всю мировую политику!

— И что ты намерен с ней делать? — поинтересовалась тогда Ольга.

Андрей остановился, нахмурил брови и задумчиво проговорил:

— Еще не решил. Но думаю, что обнародовать их пока рановато.

— Ты сказал, что это «сокровище», — напомнила Ольга. — Мы действительно можем на этом заработать?

— Заработать? Милая, когда я говорил о сокровище, я имел в виду совсем не деньги.

— Значит, нельзя?

Андрей усмехнулся:

— Ну, теоретически можно. Британские спецслужбы заплатили бы за них целое состояние. Да что там спецслужбы — любое западноевропейское издание заплатило бы за кассету миллионы!

— Но ты на это не пойдешь, не так ли?

— Разумеется, — ответил Андрей, глядя на жену с недоверчивым удивлением. — Это даже не обсуждается. Я — патриот своей страны.

Ольга улыбнулась.

— Не смотри на меня волком, — мягко сказала она. — Я ведь не уговариваю тебя продать эту запись. И никогда бы не предложила.

На этом разговор был закончен. Для Андрея. Но не для Ольги. Она давно мечтала стать одной из ключевых фигур в холдинге. Но Андрей, который в первое время поощрял амбиции жены, с какого-то момента изменил свое решение и, вместо того чтобы сделать Ольгу своим заместителем, завел песню про детей и семейный очаг. Ему вдруг до смерти захотелось «настоящую семью» — с крикливыми детишками, женой в передничке и собакой у камина.

Ольге такая жизнь откровенно претила. Она хотела большего.

Однажды Андрей пришел домой пьяный, и Ольге удалось вытянуть из него откровенное признание.

— Милая, — сказал он тогда, — это не твое. Ты слишком неуравновешенная и жесткая. А руководитель холдинга должен быть спокоен, гибок, иногда даже лоялен. Может быть, тебе лучше купить швейную фабрику? Я помогу тебе с деньгами.

В тот вечер Ольга возненавидела мужа. Настолько, что решила его убить.

4

Дима Свиньин ей понравился. Это был высокий широкоплечий парень с волевым лицом, тонкими нервными губами и чуть припухшими веками. Прежде чем выйти на контакт с бывшим гонщиком, она тщательно изучила его биографию.

Хороший спортсмен, любитель женщин и сладкой жизни, Свиньин попался на наркотиках — и в одно мгновение вылетел из колеи. Ольга знала, как быстро опускаются такие люди. Они не приспособлены для борьбы. Получив первый удар, они, вместо того чтобы защищаться и держаться за жизнь зубами, лишь растерянно смотрят по сторонам. А после второго удара — погибают. Это был как раз тот, кто ей нужен.

Ольга сразу взяла быка за рога.

— Мой муж — деловой человек, — объявила она в первом же разговоре. — Он очень много разъезжает. Так что график работы будет довольно напряженный.

Свиньин махнул рукой.

— Это меня не пугает. Я люблю ездить. А салон машины для меня — дом родной.

— Иногда муж ночует в нашем загородном доме. Вам придется находиться при нем.

— Это тоже не страшно, — ухмыльнулся в ответ бывший гонщик, — Надеюсь, в этом доме найдется уголок и для меня. Не то чтобы я напрашиваюсь на какие-то особенные условия, просто чтобы хорошо работать, нужно хорошо отдыхать.

— Вы абсолютно правы, — согласилась Ольга. — У вас будет не уголок, а целый дом. Небольшой, но очень уютный. Полностью обставленный. — Ольга принялась загибать пальцы: — Телевизор, телефон, видеомагнитофон — в общем, все, что нужно, чтобы…

— Чтобы жить дружно, — закончил за нее Свиньин. — Меня это устраивает. Какая машина?

— «Мерседес». Шестисотый. Белого цвета.

Свиньин присвистнул. Затем быстро глянул на Ольгу и тут же принял озабоченный вид.

— Вообще-то, — сказал он, пытаясь говорить так, чтобы его голос звучал веско и убедительно, — у меня сейчас есть несколько хороших деловых предложений. Все будет зависеть от зарплаты.

«Несколько предложений, — с ехидством подумала Ольга. — Да твой пиджак и в секонд-хэнд бы не взяли. А за дозу кокаина ты на стенку полезешь».

Она улыбнулась и сказала:

— Я понимаю. Специалисты вашего профиля очень востребованы на рынке.

Свиньин приосанился.

— Работа не пыльная, — с улыбкой продолжила Ольга, — а получать будете прилично. Две тысячи в месяц вас устроит?

— Долларов? — дрогнувшим голосом переспросил Свиньин.

— Долларов. Плюс премии и подарки к праздникам.

— Надо… — Он судорожно сглотнул слюну. — Надо подумать.

— Подумайте, — сказала Ольга. И добавив холода в голос, добавила: — До завтрашнего дня. Если что-нибудь надумаете — позвоните. Запишите телефон.

— Э-э, — Свиньин стушевался. — Вы не могли бы одолжить мне ручку, свою я оставил в машине.

«В машине, — подумала Ольга, еле сдерживая усмешку. — Да ты сюда, голубчик, на метро прикатил. Да еще за полчаса до назначенного времени! А потом полчаса бродил вокруг кафе и в окна заглядывал — пришла я или нет. Кто же так набивает себе цену!»

— Пожалуйста. — Она протянула гонщику «паркер».

Он взял перо так бережно, словно оно было сделано из стекла. Пододвинул к себе салфетку и приготовился записывать, глядя на Ольгу преданным, собачьим взглядом.

«Да, — подумала Ольга, — этот мальчик сделает все, что я ему скажу».

Она продиктовала номер.

Как и следовало ожидать, Свиньин перезвонил ей через полчаса. Наверняка все это время гонщик не находил себе места, проклиная чертовы правила бизнеса, не позволяющие соглашаться на предложение сразу.

— Я согласен, — выпалил он в трубку. — Когда можно приступать?

Мужу Свиньин не понравился.

— Слушай, — сказал он Ольге, пока Свиньин ходил в туалет. — А тебе не кажется, что этот парень — наркоман? У него такое лицо… — Андрей покрутил в воздухе растопыренной ладонью, — …как у графа Дракулы. Сам бледный, а зрачки — в поллица.

— Андрюш, не будь таким подозрительным. У парня просто был очень сложный период. Ты должен дать ему шанс!

Андрей вздохнул.

— Да, конечно. Ты права. Шанс ему нужен. — Лицо Вершинина стало задумчивым. — За что его, кстати, дисквалифицировали?

— А, — махнула рукой Ольга, — дурацкая история. Нашли у парня в кармане травку. С кем не бывает? Мы и сами с тобой этим часто увлекались. Помнишь, как нам было весело?

Андрей улыбнулся:

— Такое не забывается. Особенно эти ковбойские сапоги!

Ольга рассмеялась.

— Да! Это было что-то! Ты хорошо исполнил роль дикого жеребчика!

— А ты была прекрасной наездницей!

Андрей привлек Ольгу к себе и поцеловал ее в губы.

— Слушай, зая, а ты не думаешь, что он и сейчас…

Ольга недовольно фыркнула.

— Я же показывала тебе справку от нарколога! С ним все в порядке. Просто парню нужно немного акклиматизироваться. Привыкнуть к хорошему отношению!

— Ну да, ну да… — Андрей хлопнул себя ладонью по колену. — Ладно, черт с ним! Пусть поработает, а там будет видно. Надеюсь, он не направит машину в телеграфный столб и не сбросит ее с обрыва в реку.

Ольга нежно улыбнулась и взъерошила мужу ладонью волосы.

— Не будь таким пессимистом, дорогой.

У Свиньина было хорошее тело — гибкое, с хорошо прорисованной мускулатурой, стройной талией и крепкими маленькими ягодицами. Занимаясь с ним любовью, Ольга совмещала приятное с полезным. Правда, хватало его всего на пару раз, но зато какие это были разы!

В комнате горела только настольная лампа. Ольга любила заниматься любовью при свете, но зажигать люстру гонщик наотрез отказался. Вроде бы молодой, красивый парень, бывший спортсмен, «сорви-голова», — и на тебе, такой безнадежный скромник!

Впрочем, Ольгу вполне устраивал и полумрак.

Квартирка у Свиньина была небольшой, но чистой. Дорогих вещей в ней почти не осталось — все было распродано. Порою за пару доз кокаина. Окно было занавешено серебристым тюлем, на стенах красовались грамоты и дипломы в шикарных багетах. Книжная полка была уставлена спортивными кубками, похожими на маленькие медные самовары.

Ольга сидела в постели и курила, элегантно стряхивая пепел в маленькое блюдечко, которое Дима притащил из кухни вместо пепельницы, а он нежно гладил ее по волосам, с таким выражением, словно до сих пор не мог поверить в то, что ему привалило такое счастье.

— Ну, так как? — поинтересовалась Ольга, покосившись на осчастливленного ею парня. — Ты сделаешь это для меня?

Он покрыл ее шею и грудь поцелуями.

— Ради тебя я сделаю все! Если скажешь спрыгнуть с обрыва в реку — спрыгну!

Ольга хмыкнула.

— Я думаю, это не понадобится. Нужна всего-навсего одна маленькая авария. Тебе это будет несложно — ведь ты же гонщик. К тому же, Андрей никогда не пристегивается, так что ни у кого не возникнет подозрений.

— Угу, — согласился Дима, продолжая ее целовать.

— Вот черт, — Ольга отстранила его от себя. — Да ты слушаешь или нет?

Гонщик состроил недовольную гримасу.

— Конечно! Я должен устроить аварию. Шеф никогда не пристегивается. Я — пристегиваюсь всегда. Никто не заподозрит. — Он вновь потянулся к ее груди.

— Господи! Ты как теленок! — улыбнулась Ольга, стряхивая с его волос осыпавшийся пепел.

— Угу, — отозвался гонщик.

Ольга затушила сигарету и убрала блюдце на тумбочку.

— Ладно, — сказала она, нежно гладя его по волосам. — Поиграем еще немного. Ты это заслужил.

Все случилось три дня спустя. Дмитрий Свиньин сидел в машине, подперев рукою щеку, и дремал. Вершинин тихонько постучал ему в стекло — тот вздрогнул.

— Ты чего такой нервный? — весело спросил Андрей, устраиваясь на сиденье. — Что-то случилось?

— Нет, — быстро ответил гонщик. — Ничего не случилось. А что?

— Да так. Просто неважно выглядишь. Круги вон под глазами, и рожа бледная.

Свиньин улыбнулся, но улыбка вышла какой-то неестественной.

— Просто плохо спал, — сказал он.

— Бывает. Может, отвезти тебя домой? По такому случаю я могу сам сесть за руль.

Гонщик покачал головой:

— Да нет, не надо. Я, пока вас не было, проглотил две чашки кофе. Так что теперь все в порядке.

— Ну, смотри.

Мимо машины прошла большая белая собака. Остановилась и пристально посмотрела на Свиньина. На мгновение ему показалось, что собака усмехнулась. Губы у нее были черные и тонкие.

— Куда теперь? — спросил Свиньин, пристегивая ремень.

— За город, — ответил Вершинин. — Денек выдался тяжелый. Хочу немного отдохнуть. Да и тебе не мешало бы поспать.

— О'кей, — сказал Свиньин.

И не удержался — снова посмотрел на собаку. Она по-прежнему стояла в нескольких шагах от машины и смотрела на гонщика.

— Что с тобой? — спросил его Андрей.

Свиньин вздрогнул.

— Просто задумался. Ладно, за город — так за город.

Он повернул ключ зажигания.

— Странный ты какой-то сегодня, — заметил ему Андрей.

— Обычный, — ответил Свиньин.

«Мерседес» мягко тронулся с места.

5

Главу медиа-холдинга «Мост-плюс» Андрея Вершинина хоронили в субботу. Народу на похоронах было много — люди любили Андрея. За интеллигентность, честность, принципиальность. Здесь были его коллеги по бизнесу, журналисты, работающие в холдинге, многочисленные друзья. Многие плакали.

Ольга Вершинина, ссутулившись, стояла у гроба с платком в руке. В ее огромных глазах, опухших и покрасневших от слез, застыло неизбывное горе. Лицо было бледным, как полотно.

Тем же вечером она сидела перед зеркалом в своей спальне и задумчиво рассматривала свое лицо. Приличествующий случаю скорбный грим был уже стерт. С глаз, обработанных «визином», сошла краснота и припухлость, они вновь смотрели живо и весело, сверкая, как два огромных изумруда. Лицо было худощавым и чуть вытянутым — такие лица нравятся мужчинам, кожа — нежной и бархатистой.

Ольга провела по зеркалу рукой и улыбнулась.

— Ну что, красавица, — сказала она своему отражению, — вперед, навстречу новой жизни?

А новая жизнь началась уже на следующий день.

У Димы Свиньина был жуткий отходняк. Все эти четыре дня он не выходил из своей комнаты. Ольга исправно поставляла ему «лекарства», причем к обычному рациону гонщика, состоящему из кокаина, она добавила героин. Дима оценил ее заботу и в первый же день «вмазался» по полной программе.

Ольга ожидала «передоза», но Свиньин оказался на редкость крепким парнем. Он не умер. Но на третий день после аварии наглотался каких-то таблеток, да так много, что двинулся умом. Свиньин сидел на кровати, тупо смотрел на Ольгу и мычал, истекая липкой слюной.

Ольга (быть может, к своему собственному удивлению) не оставила гонщика без внимания. Она наняла ему лучших адвокатов.

Все складывалось просто великолепно, если бы не чертов бульдозерист!

В тот день Ольга решила устроить себе выходной: слишком много сил отняла у нее смерть мужа. Еще с вечера Ольга предупредила секретаря, чтоб ее никто не тревожил до полудня, и отключила домашний телефон. Однако она забыла про мобильный.

Звонок раздался в семь часов утра.

Ольга уже не спала (она вообще плохо спала в последнее время), но еще нежилась в постели.

Она долго не могла нашарить в сумочке телефон. Наконец достала, нажала на кнопку связи и прилита трубку к уху:

— Слушаю вас!

— Алло, — прозвучал в трубке солидный баритон адвоката Скаблинского, — Оля, это вы?

— Да. Здравствуйте, Иосиф Александрович.

— Доброе утро, милочка. Вы сейчас где?

— А где я могу быть в семь часов утра? У себя в спальне, разумеется.

— Ну да, ну да… Вы можете куда-нибудь уехать?

Ольга привстала с кровати и плотнее прижала телефон к уху.

— Что-нибудь случилось?

— Да, милочка, случилось. Сегодня прокуратура выпишет ордер на ваш арест. Бульдозерист уже дал показания. Я только что об этом узнал.

Ольга закусила губу.

— Черт! Куда же мне уехать?

— Куда угодно, милочка, куда угодно… Главное — подальше отсюда. Лучше всего — за границу. Нужно выждать время. Затаитесь в какой-нибудь норе, а я сделаю все возможное, чтобы…

— А если я не уеду?

Повисла пауза.

— Что ж, — продолжил затем голос, — это будет ваше решение. Если вы не против поменять свою теплую постель на тюремные нары…

— Нары? — В голосе Ольги послышался ужас. — Я уезжаю немедленно.

— Вот и славно, милочка. Уже решили куда?

— Да. В Милан. Там у меня друг.

— Я думаю, у такой красивой и умной женщины, как вы, друзья есть повсюду. Ладно, не стану вас отвлекать разговорами. Постарайтесь, чтобы через полчаса, максимум — через час, вас уже не было дома.

— Спасибо вам за все, Иосиф Александрович.

— Не за что, милочка, не за что. Поторопитесь.

Ольга отключила связь.

«Милан», — подумала она с каким-то мрачным отрешением. И тут же стала прикидывать, что с собой взять.

В Милане, впрочем, она провела так мало времени, что не успела даже соскучиться по Москве. Однако она здорово соскучилась по своим делам и планам.

Андрей Вершинин был мертв. Пора было брать бразды правления медиа-холдингом в свои руки. И еще — документы. Те самые, благодаря которым Андрей мечтал въехать в большую политику «на белом коне». Эти документы были у Ольги в руках. Судебные дрязги остались позади, и теперь пора было подумать о том, как и кому повыгоднее их продать.

Ольга вернулась в Москву, и все было бы хорошо, не вмешайся в это дело проклятый «интерполовец» Егор Кремнев. Он добился повторного возбуждения уголовного дела и нарыл новые доказательства ее вины. Теперь Ольге снова пришлось готовиться к побегу.

Держа в руке телефонную трубку, она вдруг подумала с величайшей усталостью: «Сколько можно бегать? Когда это кончится и кончится ли вообще?»

Но тут Ольга вспомнила грязную вонючую камеру, мерзкие рожи теток, вспомнила боль и унижение, которые ей довелось испытать в тюрьме, и ей вновь — с непреодолимой, чудовищной силой — захотелось жить!

Глава седьмая

В погоне за беглянкой

1

Егор взглянул на генерала Уколова исподлобья и сухо произнес:

— Она здесь. И она виновата.

Генерал Уколов поднес к губам трубку, но та потухла и он, досадливо крякнув, потянулся в карман за зажигалкой. Лицо его, сухое, морщинистое и смуглое, как скорлупа грецкого ореха, было хмурым и мрачным.

— Егор, твоя увлеченность этим делом уже похожа на одержимость. Мы добились того, чтобы делу Вершининой снова дали ход. Чего ты еще хочешь?

— Я хочу сам заняться этим делом и довести его до логического конца.

Уколов вздохнул и покачал морщинистой лысоватой головой:

— Это вне наших полномочий. И потом, сам характер работы… Он не для тебя. Ты специальный агент, а не следователь.

— У меня есть опыт сыскной работы, — возразил Кремнев. — Вспомните то давнее «украинское дело». Мне удалось распутать его.

— Да, но…

Уколов не нашелся, что сказать и, сдвинув брови, задумчиво пососал свою трубку.

— Пожалуй, я смогу добиться для тебя кое-каких полномочий, — сказал он после паузы. — Ты знаешь, кто ведет дело Вершининой в прокуратуре?

Егор кивнул:

— Да. Следователь Шатров. Я встречался с ним.

— И как он?

— Вроде нормальный мужик. Как мне показалось, отправить Вершинину на нары для него — дело чести. Так же, как и для меня.

— Гм… — Уколов выпустил клуб дыма и, прищурив глаза, посмотрел сквозь дымовую завесу на Егора. — Значит, говоришь «дело чести»?

— Да.

— Что ж… Тогда я сегодня же свяжусь с прокуратурой и попрошу о содействии. Как у тебя с основной работой?

— Вы имеете в виду бумажные залежи?

— Угу.

Егор вздохнул:

— Справляюсь.

— И когда заканчивается твоя «каторга»?

— Через неделю. — Кремнев невесело усмехнулся. — Второй раз я бы такого наказания не потянул.

— Потянешь, — убежденно проговорил генерал Уколов и, пыхнув трубкой, добавил: — Ты крепкий.

2

Штырь считал себя интеллигентом в третьем поколении и поэтому никогда не матерился и не оскорблял женщин. Что, впрочем, не мешало ему время от времени насиловать этих женщин, а порой даже убивать. Ничего не поделаешь — у каждой профессии есть свои издержки.

Штырь уже сорок минут прогуливался возле клуба «Неро», покуривая сигареты и поглядывая по сторонам. Через пять — десять минут его должен был сменить напарник.

В хождении этом не было никакого смысла. Так, по крайней мере, казалось самому Штырю. Но его босс, вор в законе по кличке Эдгар, придерживался другого мнения.

Каждый четверг в подвальном этаже клуба «Неро» шла большая игра. Бандитские боссы съезжались со всей Москвы, чтобы перекинуться с «коллегами» в покер, и ставки в этой игре были нешуточные.

В обязанности Штыря входило простое наблюдение. Заметив что-нибудь подозрительное, он обязан был позвонить по мобиле «разводящему» и обо всем ему доложить.

Погода стояла отвратительная. С неделю назад поздняя осень превратилась в раннюю зиму, и приятного в этом было мало. Штырь в очередной раз передернул плечами и поддернул кверху опавший воротник куртки.

— Эй, друг! — послышался у Штыря за спиной негромкий мужской голос. Штырь остановился и обернулся.

От черного раскидистого тополя, который рос метрах в десяти от клуба, отделилась черная тень. Это был высокий широкоплечий мужчина. Зубы его тускло блеснули во тьме.

— Сигареткой не выручишь? — спросил незнакомец.

Поводов для беспокойства у Штыря не было. Одинокий мужик, «стреляющий сигаретку», не представлял для боссов никакой опасности.

— Да, братан, конечно.

Штырь полез в карман за сигаретами. Вынул пачку, протянул ее незнакомцу и предупредил:

— У меня без фильтра.

— Пойдет, — сказал незнакомец. Он вынул сигарету и вставил ее в рот. — А прикурить?

«Что ж у тебя — ни говна, ни ложки!» — хотел было выругаться Штырь, но, будучи интеллигентом, ничего не сказал и снова полез в карман.

— Гляди-ка, чего это там? — бормотнул вдруг незнакомец и вытянул руку по направлению к двери клуба, словно увидел там что-то странное.

Штырь повернул голову.

Незнакомец шагнул вперед и резко ударил Штыря кулаком в живот. Штырь отлетел к дереву и скрючился от боли. Колени у него подогнулись, но он не упал. Резко выдохнул, Штырь выхватил из кармана нож, сжал зубы и, ни слова не говоря, двинулся на незнакомца.

В руке у незнакомца появилась короткая деревянная дубинка. Он легко увернулся от ножа и коротко, почти без замаха ударил Штыря дубинкой по голове. Штырь пошатнулся, обхватил ладонями голову и упал на колени. Из-под прижатых к голове пальцев вытекла темная струйка крови.

Незнакомец ударил еще раз. Штырь рухнул на землю и потерял сознание. Незнакомец спрятал дубинку под куртку, нагнулся и, тщательно обыскав карманы бандита, выудил из них бумажник, паспорт и ключи.

3

Вырубив Штыря, Егор Кремнев вошел в клуб, но тут же, не входя в зал, свернул налево и зашагал по коридорчику, ведущему к подсобным помещениям. Перед тем как совершать «вылазку», он тщательно ознакомился с планом здания и теперь ориентировался здесь почти как «у себя дома».

Когда до заветной дверцы, ведущей в подвальный ярус клуба, где находилась игровая комната, оставалось всего несколько метров, на дороге у Егора неожиданно возникли два коротко стриженных крепыша.

Один из них сунул руку за лацкан пиджака, но Егор шагнул вперед и молниеносно ударил его кулаком в горло. Крепыш хакнул горлом и рухнул к ногам Кремнева.

Второй развернулся и кинулся прочь, намереваясь предупредить игроков о надвигающейся опасности, но Егор одним прыжком настиг его, схватил за шиворот и ударил лбом об обшитую деревом стену.

Доски стены хрустнули, и поверженный противник, лишившись сознания, повалился на пол.

Егор ухмыльнулся и двинулся дальше.

Когда он вошел в игровую комнату, игроки повернули головы и удивленно на него уставились.

— Играйте-играйте, парни, — успокоил их Кремнев. — Не хочу вам мешать.

Он достал из кармана пачку «кэмэла», вытряхнул одну сигарету и вставил ее в рот.

Бандитские боссы, сидящие за столом, сбросили оцепенение.

— Ты кто такой? — сухо спросил один из игроков.

Егор щелкнул зажигалкой:

— Никто. Просто прохожий. Не отвлекайтесь от игры, ребята.

О неторопливо закурил. Бандиты переглянулись.

— Ну ты, клоун! — сурово окликнул другой бандит, седой и сутулый. — Что ты сделал с моей охраной?

Кремнев выпустил облако дыма и прищурил серые недобрые глаза.

— Так это была твоя охрана? — насмешливо осведомился он. — Прости, я не понял.

Седой бандит вынул из кобуры пистолет и направил его на Егора.

— Попрощайся с жизнью, клоун.

Кремнев усмехнулся и небрежным жестом откинул полу плаща, показав бандитам обвешанный взрывчаткой живот.

— Над нами несколько тонн цемента и кирпичей, — сообщил он. — Когда нас накроет, не выберется никто.

Бандиты помрачнели лицами и побледнели.

— Ты блефуешь, — резко выдохнул седой бандит.

— Правда? — Егор прищурился. — Предлагаешь проверить, Эдгар?

Бандит покосился на своих коллег и облизнул губы.

— Что тебе нужно? — хрипло спросил он.

Кремнев улыбнулся:

Вот это уже другой разговор. Для начала я вам кое-что покажу.

С этими словами Егор достал из кармана фотографию, подошел к игровому столу и швырнул снимок на зеленое сукно. Затем отошел на прежнее место и снова уселся на стол.

Бандит по кличке Эдгар небрежным жестом взял фотографию, глянул на нее и сухо осведомился:

— Кто это?

— Его зовут Марат Ренатович Алмазов, — ответил Егор. — Он считает себя писателем. Рыжий, рост — примерно, метр девяносто пять. В свободное от сочинения шедевров время играет в блэк-джэк и покер.

Эдгар взглянул на Кремнева и спросил все тем же презрительным, скрежещущим голосом:

— Зачем нам это знать?

Кремнев затянулся сигаретой и выпустил дым ноздрями.

— Я хочу, чтобы вы нашли его. Для меня.

Бандиты переглянулись.

— Ты сумасшедший? — осведомился один из них, невысокий, пузатый, с воловьей шеей.

— Возможно, — ответил Егор. — Но это не имеет никакого отношения к делу. Мне очень нужна эта парочка. И пока ваши люди не найдут их, вы будете у меня в заложниках. Все.

Бандиты зароптали.

— Ты хоть понимаешь, что ты вякаешь? — спросил один.

— Фраер, ты и дня не проживешь! — рявкнул другой.

— Тебе конец, фраерок! — прорычал третий.

Егор усмехнулся:

— Это мы еще посмотрим.

— Ты не сможешь отсюда выйти, — холодно отчеканил Эдгар.

Кремнев вздохнул:

— Если бы ты знал, сколько раз мне говорили эту фразу, ты бы сильно удивился.

В игровой воцарилась тишину. Егор выждал немного, чтобы бандиты успели «переварить» все, что он сказал, затем осведомился:

— Ну? Может, хватит тянуть время? Доставайте мобильники и звоните.

— Мобильники здесь не ловят, — угрюмо отозвался Эдгар.

— Значит, позвони по обычному телефону. У тебя наверняка есть прямая линия, по которой ты связываешься со своим помощником. А вы, ребята, тоже присоединяйтесь. Чем больше народу будет в деле, тем быстрее мы найдем этого игрока.

Егор сгреб с сервировочного столика бутерброд с черной икрой, откусил и добавил с набитым ртом:

— А я пока перекушу. С утра ничего не ел.

4

Прошло три часа. Поначалу бандитские боссы пытались сломить Егора угрозами, но затем, поняв, с каким хладнокровным сукиным сыном они имеют дело, дозвонились до своих секретарей и распорядились начать поиски Марата.

Затем, поскольку делать было решительно нечего, боссы просто продолжили игру. Время от времени тихонько звякал телефон прямой связи, Эдгар брал трубку, выслушивал отчет своего секретаря о ходе поисков и затем, положив трубку, пересказывал этот отчет Егору.

Через три часа Кремнев и боссы, похоже, привыкли друг к другу. Изредка кто-нибудь из них бросал на Егора быстрый взгляд и глухо говорил:

— Я сам взрежу тебе брюхо.

Или:

— Тебе не отвертеться, фраер. Ты уже труп.

Егор, сидевший в кресле с «наладонником» в руках и увлеченный игрой в «падающие шары», не обращал на эти угрозы никакого внимания.

Четвертый час сидения был на исходе, когда в очередной раз позвонил секретарь Эдгара и доложил, что они напали на след Марата.

Выслушав своего секретаря, Эдгар положил трубку на рычаг, повернулся к Егору и сказал:

— Парень, которого ты ищешь, отсиживается в притоне Бондаря.

Егор поднял взгляд от игрушки и небрежно осведомился:

— Где это?

Эдгар достал из кармана золотую ручку, перевернул одну из карт и быстро написал на ней адрес. Затем положил карту на средний палец и щелчком запустил ее в воздух. Карта пролетела через комнату и упала на колени Кремневу.

Егор взял карту и глянул на адрес.

— Ну? — сухо блеснув глазами, осведомился Эдгар. — Теперь ты получил, что хотел?

Егор сунул карту в карман, затем распахнул плащ, быстрым движением стянул с себя широкий кожаный пояс, начиненный взрывчаткой, и положил его на пол. Затем поднялся со стула и, ни слова не говоря, направился к двери.

Бандиты смотрели на взрывчатку.

— Эй, фраерок! — окликнул Кремнева седой Эдгар. — Это не по правилам.

Кремнев остановился и небрежно обронил через плечо:

— А мне на ваши правила чхать. Как только отъеду отсюда подальше, можете выйти из подвала. И не вздумайте мне мешать. Закрою всех!

И он снова двинулся к двери.

— Кто ты? — рявкнул ему вслед Эдгар. — Кто ты такой?

Егор вынул из кармана удостоверение МУРа, раскрыл и махнул им в воздухе.

— Майор милиции. А фамилию тебе знать необязательно. До встречи, урка!

Спрятав удостоверение в карман, Кремнев взялся за ручку двери.

— Менты беспредельничают, — услышал он за спиной.

— Их право.

— Нельзя им этого спускать.

— А что ты сделаешь? У них власть. Против лома нет приема.

Кремнев усмехнулся и вышел из игровой.

5

Сорок минут спустя Егор Кремнев остановил «мазду» возле невзрачного частного домика на Лермонтовском проспекте и бесшумно выбрался из машины.

Если верить Эдгару, притон Бондаря находился именно здесь. Егор одним прыжком перемахнул через ограду и тенью скользнул через двор.

За углом, шумно поливая мочой мерзлую землю, стоял огромный и широкий, как шкаф, мужик. Проходя мимо, Егор тихонько свистнул, и когда мужик повернулся, — ударил его деревянной дубинкой по темени.

Обшарив карманы верзилы и достав у того из-за пояса короткоствольный револьвер, Егор взбежал по крыльцу и распахнул дверь.

В нос ему ударил запах водки и еды. Из комнаты доносились приглушенные женские и мужские голоса. Егор выщелкнул из револьвера обойму, глянул на медные головки патронов и защелкнул ее обратно. Затем перекрестился стволом, ударил по двери комнаты ногой и шагнул внутрь.

— Мир вам, друзья! — провозгласил он, осклабившись. — Я принес вам благую весть!

Под потолком притона тускло светила лампочка. На широком столе стояли бутылки и тарелки с закусками. За столом сидели трое мужчин и четыре женщины. Все были пьяны.

Одна из женщин закричала, схватила со стола бутылку и метнула в Егора. Он легко увернулся, выставил перед собой револьвер и ледяным голосом известил:

— Еще раз так сделаешь — прострелю башку! — Он прошел к следующей двери, приоткрыл ее и заглянул внутрь. Это был довольно просторный чулан.

— Отлично, — сказал сам себе Егор и снова взглянул на растерянных пьяниц. — А теперь все дружно встали и топ-топ в чулан. Быстро!

Мужчины и женщины, тихонько бурча и поругиваясь, встали из-за стола и двинулись в чулан. Глаза всех были прикованы к револьверу, который Егор по-прежнему держал в руке.

Подождав, пока все гуляки войдут в чулан, Егор сказал:

— Теперь слушайте внимательно, урки. Вы мне не нужны. Сидите здесь тихо, пока не уеду. Будете вести себя правильно, останетесь целы. Ну, а если кому-то вздумается проверить мои нервы — не обессудьте.

Кремнев красноречиво качнул пистолетом, после чего закрыл дверь чулана, задвинул шпингалет и двинулся через всю комнату к третьей двери.

Эту дверь он открыл осторожно и тут же спрятался за угол. Затем снова заглянул в комнату. На кровати спал человек. Высокий, рыжеволосый.

Егор сунул револьвер в карман и вошел в комнату.

6

Не меньше минуты Егору понадобилось, чтобы растолкать Марата. Наконец тот оторвал от подушки рыжую взлохмаченную голову и уставился на Кремнева.

— Ты? — хрипло выдохнул он.

— Я, — отозвался Егор. — Поднимайся.

Писатель сел на койке и опустил на пол огромные босые ступни. Потер пальцами опухшие глаза и снова хмуро взглянул на Егора.

— Значит, живой. Хорошо. А от меня-то тебе чего надо? Хочешь отомстить за то, что я надавал тебе по башке?

По лицу Кремнева пробежала тень. Он усмехнулся и холодно проговорил:

— Я не мстительный. Просто люблю, когда человек отвечает за свои поступки. А тебе нашел, чтобы поговорить.

— Поговорить? Хм… — Писатель прищурил глаза. — А о чем нам с тобой говорить?

— Не о чем, а о ком. Я ищу Ольгу Вершинину. Знаешь, где она?

— Ну, допустим.

— Где?

Писатель взъерошил руками волосы, глянул на Егора жестким взглядом и хрипло попросил:

— Дай закурить.

— Перебьешься, — отозвался Егор. — Где Ольга Вершинина? Отвечай.

Писатель усмехнулся:

— С какой стати я вообще должен с тобой разговаривать?

— Я здесь как частное лицо, — сказал Егор, пристально глядя Марату в глаза. — В руке у меня револьвер, а за спиной — люди, которые пообещали закрыть глаза на все, что я сделаю. Им нужен только результат. И неважно, каким способом я этого результата добьюсь.

— Ты меня не убьешь.

— Не убью, — согласился Егор. — Но сильно покалечу. — Он ткнул дуло пистолета в коленную чашечку Марата и добавил: — Если хочешь, начну прямо сейчас.

Писатель проследил взглядом за пистолетом и хмыкнул.

— Я вижу, Ольга успела многим насолить.

— Угадал. Так где она?

Марат вздохнул и ответил:

— Я бы привел тебя к ней, но это невозможно. Ольги нет в Москве.

Зрачки Егора сузились, глаза похолодели.

— Как, нет? — хрипло спросил он. — Где же она?

— Улетела три часа назад.

— Куда?

— Вроде бы, в Италию. По поддельным документам, конечно. — Марат ухмыльнулся и презрительно добавил: — Теперь вам, легавым, ни за что ее не поймать.

Егор скрипнул зубами.

— Конец твоей свободной жизни, парень, — холодно отчеканил он. — Выйдешь на свободу лет через пятнадцать. Если вообще выйдешь.

Писатель ухмыльнулся:

— Не пугай — не страшно.

— В камере станет страшно, — заверил его Кремнев. — Вставай, писака, карета подана к парадному подъезду.

Он схватил Марата за шиворот, ткнул ствол револьвера ему в скулу и рывком поднял писателя с кровати.

7

Генерал Уколов раскурил трубку, посмотрел на Егора сквозь облако дыма и сказал мягким, отеческим голосом:

— Ты не расстраивайся, Егор. Найдется твоя Вершинина, обязательно найдется. Мало, что ли, в нашей практике было таких случаев? Она баба видная, в толпе не затеряется. А казнить себя нам не за что. Если бы от нас с тобой что-нибудь зависело, а так…

— Я понимаю, — хмуро проговорил Егор. — Только все равно обидно. Серега Бегунов лежит в земле, а эта стерва разгуливает по Милану или Лондону. А может, уже пьет коктейли на каком-нибудь далеком испанском островке.

— Будем надеяться на лучшее, — сказал Уколов.

Глава восьмая

СНОВА В МИЛАНЕ

1

Ускользнуть из России Ольге Вершининой удалось по загранпаспорту, украденному у подруги. Для дальнейшей жизни этот паспорт, конечно, не годился, и нужно было приобретать новые документы. Дело не слишком сложное для того, у кого есть деньги и связи.

Правда, с деньгами вышла напряженка. Прослышав о том, что Кремнев добился пересмотра дела, Ольга тут же заказала билет на самолет. Времени на сборы было мало, в спешке ей удалось собрать лишь сорок тысяч долларов. Не ахти какая сумма, но на первое время хватит. А там будет видно.

Приехав в Милан, Ольга сняла квартирку у местного драгдилера, обкуренного, бесшабашного парня, с которым была знакома уже лет пять.

Затем Ольга позвонила другому старому приятелю — шоумену Уго Рамзони. У синьора Рамзони были обширные связи не только в кругах миланской элиты, но и на самом «дне» итальянского общества. Он любил приговаривать: «Дружи со всеми, и не будешь забыт».

Уго познакомил ее с одним неприятным типом. Типа звали Марио. Он был страшно волосат, имел золотые зубы, шрам на щеке и толстые, вечно мокрые губы.

«Хачик, — подумала Ольга, увидев Марио. — Типичный хачик».

«Хачик» оглядел Ольгу с ног до головы, прищелкнул языком и сказал, что такой красавице нельзя не помочь. Затем, продолжая похотливо улыбаться, заломил за помощь такую сумму, что у Ольги отвисла челюсть.

— Это нормальная такса, сестренка, — сказал Марио, заметив Ольгино недоумение. — Не нравится — ищи себе другого помощника. Я не навязываюсь.

— Он прав, — шепнул Ольге на ухо Рамзони. — Дешевле не найдете во всем Милане.

И Ольга согласилась. Марио сфотографировал ее для будущих документов, а перед началом «фотосессии» Ольга надела на голову парик, превратившись в жгучую брюнетку со стрижкой а ля Ми-рей Матье. Цвет глаз она изменила с помощью темно-карих линз.

Через три дня она вновь постучалась в квартиру Марио. За эти три дня она успела покрасить волосы и подстричься.

Увидев на пороге Ольгу, Марио осклабил рот в ухмылке и весело проговорил:

— Образ Кармен вам к лицу. Хотя я не имел ничего против той нежной блондинки с голубыми глазами, какой вы были два дня назад. Входите!

Ольга вошла в квартиру.

Марио закрыл за ней дверь.

— Проходи в комнату, сестренка. У меня есть, что тебе показать.

Они прошли в комнату. Ольга впереди, Марио — за ней. В дверях комнаты итальянец обхватил Ольгину ягодицу пятерней и мягко подтолкнул ее вперед.

Ольга обернулась и бросила на Марио гневный взгляд.

Марио ухмыльнулся, блеснув в полумраке прихожей золотыми зубами.

— Скуза, синьора. Я нечаянно.

— Следи за руками, если не хочешь их потерять, — сказала Ольга.

Ухмылка итальянца стала еще шире.

— Ух, какая суровая. Садись за стол, сестренка. И ничего не бойся. Я не трахаю своих клиентов. Я трахаю их кошельки.

Ольга молча села за стол.

Марио подошел к висящему на стене деревянному шкафчику, открыл его маленьким ключиком, достал паспорт и протянул гостье. (Ольга заметила, что помимо бумаг и уложенных в пачки денег в шкафчике лежал небольшой автоматический пистолет.)

— Вот, — сказал Марио, — теперь ты — Анна Луиза Кармински.

Ольга взяла паспорт, вынула из сумочки портмоне, отсчитала нужную сумму, и положила деньги на стол.

— Пусть думают, что ты полька, — пояснил Марио, слюнявя палец и пересчитывая купюры. — На итальянку ты все равно не тянешь.

Ольга кивнула и убрала паспорт в сумочку.

Марио спрятал деньги в шкафчик, запер шкафчик на ключик, посмотрел на Ольгу, скабрезно ей подмигнул и предложил:

— Отметим? Я плачу.

— В другой раз, — ответила Ольга.

— Смотри, сестренка. Сердце подсказывает мне, что мы еще увидимся. А оно меня никогда не обманывало.

— Жизнь покажет.

Она хотела встать, но Марио уселся рядом и закинул ей на плечо свою толстую, волосатую руку.

— Не хочешь выпить с Марио, красавица? Зря. Марио хороший. Он никогда не оставляет своих друзей в беде. Ты хочешь, чтобы Марио называл тебя своим другом?

— Обойдусь! — сказала Ольга и попыталась скинуть его руку со своего плеча.

— Ц-ц-ц, — ухмыльнулся итальянец. — Зачем так резко? Марио сильный, Марио умеет любить. Ты хочешь Марио?

Он вдруг притянул Ольгу к себе и впился ей в губы своими толстыми мокрыми губами.

Ольга попыталась оттолкнуть его, но проклятый итальяшка был очень силен. Продолжая мусолить ее лицо своим вонючим ртом, он запустил ей руку под юбку.

Через мгновение его широкая пятерня оказалась у Ольги между ног. Ольга вскрикнула, обхватила косматую голову итальянца ладонями и изо всех сил нажала ему большими пальцами на глаза.

— А-а! — взвыл Марио, отшатнувшись от Ольги и скатываясь с дивана на пол. — Ты что делаешь, сука!

Из его кармана выпал ключик. Ольга подхватила его и кинулась к шкафчику. Быстро вставила ключик в замочную скважину и повернула. Дверца шкафчика открылась.

Ольга выхватила пистолет, наставила его на Марио и сказала спокойным твердым голосом:

— Ты заигрался, малыш. Первое правило любого бизнеса — не трахаться с клиентами.

— Ух! — сказал Марио, отнял руки от глаз и несколько раз моргнул. — Ну и стерва же ты, сестренка. Чуть не оставила меня без глаз.

— Сам виноват. Надо думать головой, а не членом.

— Ты права, — кивнул итальянец. — Я увлекся. С кем не бывает.

— С теми, кто не хочет быть идиотом.

— Обижаешь, сестренка. Ничего ведь не случилось.

Марио тяжело поднялся с пола и направился к Ольге.

— Стой, где стоишь, — предупредила она, качнув стволом.

Марио упрямо набычился.

— Отдай игрушку, красавица. Ты не уйдешь отсюда, пока я этого не захочу.

— Посмотрим.

Марио сделал еще шаг по направлению Ольге.

— Стой! — резко сказала она. — Иначе я прострелю тебе башку.

— Ну, это вряд ли, — махнул рукой итальянец.

Однако остановился. Посмотрел на Ольгу тяжелым взглядом, улыбнулся и сказал:

— Он ненастоящий.

— Что значит — ненастоящий?

Марио склонил голову и пояснил:

— Газовый. А зачем мне настоящий? Я ведь не убийца.

Ольга усмехнулась.

— Что ж, это еще лучше. Если я выстрелю с такого расстояния — ты не умрешь, но останешься без глаз.

Марио задумчиво поскреб в затылке.

— Ладно, — сказал он. — Хрен с тобой. Ты получила паспорт — теперь убирайся.

Ольга, продолжая держать итальянца на мушке, двинулась к входной двери.

— Игрушку оставь, — попросил Марио.

Ольга открыла замок, нажала на ручку и распахнула дверь.

— Вышлю по почте, — сказала она. Усмехнулась и добавила: — Спасибо за паспорт, дружок.

2

Всю последующую неделю Егор не находил себе места. Он старался работать в обычном ритме, но все валилось из рук. В конце концов Уколов послал его на пару дней в Прагу. «Задание не ахти какой важности, но хотя бы развеешься», — напутствовал его начальник.

Развеяться, однако, не удалось. Кремнев ходил по пражским улицам, как очумелый. В каждой стройной женской фигуре ему чудилась Кира… то есть — Ольга. Это было невыносимо.

Вернувшись в Москву, Егор сразу направился к Уколову — за новостями.

Начальник встретил Егора широкой улыбкой.

— А, Кремнев! Садись. Кофе будешь?

— Да какой уж тут кофе, — ответил Егор, усаживаясь за стол. — Есть что-нибудь новое по делу Вершининой?

Уколов потер ладони.

— Сегодня мне звонили из Милана. Итальянским карабинерам удалось напасть на ее след.

— Напасть на след?

Генерал Уколов усмехнулся.

— Угу. Карабинеры прощупали связи Ольги Вершининой в Риме и Милане. В Милане живет деловой партнер Ольги — некий Уго Рамзони.

Уколов взял со стола лежащий перед ним листок бумаги и прочел.

— Бизнесмен. Сорок четыре года. Не женат. Спекулирует ценными бумагами и… так… так… А — вот. Владелец ночного клуба в Риме и двух радиостанций. Первая — «Классические песни итальянской эстрады», вторая — «Голос Бога».

— Чей? — не понял Егор.

— Бога, — повторил Уколов. — Проповеди, церковные напевы и тому подобное. В Риме у Андрея Вершинина есть родственник. Мы с ним связались. Он не видел Ольгу уже больше года. Однако несколько дней назад она позвонила ему. Сказала, что попала в беду и попросила ссудить ее деньгами.

— Выходит, наша красавица так поспешно бежала из Москвы, что забыла взять с собой деньги?

Уколов нахмурился.

— Это-то и странно. Перед тем как скрыться, Вершинина сняла со своего счета в банке тридцать тысяч долларов. Видать, на черный день, пока все не утрясется. Так что, деньги у нее должны быть.

— Может, решила развести родственничка на бабки? — предположил Егор. — Он богат?

— Да вроде не бедствует. Владеет каким-то заводиком… Возможно, наша красавица решила прибрать его хозяйство к рукам.

Кремнев подумал и качнул головой:

— Вообще-то не в ее положении пускаться в аферы. Будь я на месте Вершининой, я бы сменил документы, внешность, лег на дно и не высовывался. Хотя черт ее знает, что у нее на уме. Она дама непредсказуемая… — Егор тряхнул головой, как бы приходя в себя. — Так что там с родственником, Николай Георгиевич? Он ей помог?

— Говорит, что нет.

— Почему?

— Не захотел связываться. Он что-то слышал про ее российские проблемы.

— Хорош родственник, нечего сказать. А Рамзони?

— Рамзони тоже отнекивается. Говорит, что никаких контактов с «русской Грэйс Келли» (так он называет Вершинину) у него давно нет.

Уколов вынул из стаканчика заточенный карандашик и опробовал его острие на своем большом пальце.

— Я должен ехать в Италию, — сказал Егор.

Генерал Уколов усмехнулся:

— Да ну? Это с какой же стати, позволь спросить?

— Я знаю Вершинину. Знаю не только в лицо.

— Правда? Откуда?

Егор усмехнулся и сухо ответил:

— Мы были любовниками.

Карандашик замер в пальцах Уколова.

— Ты что, с ума сошел? Кремнев, ты соображаешь, что ты говоришь?

— Так точно, товарищ генерал. Я познакомился с девушкой… Случайно… Она подобрала меня на дороге, когда у меня кончился бензин… Мы познакомились, стали встречаться. Я даже представить себе не мог, что Кира Полях — это… Это вовсе не Кира.

Уколов швырнул карандашик в стакан.

— Черт знает что! — прорычал он. — Что ты ей рассказывал?

— Точно не помню, но немного.

— Так. — На лощеном лице генерала прорезались морщинки. — Хорош агент. Пишем бумажки, объявляем в розыск! А те, кого мы ищем, ходят у нас прямо перед носом. Лежат в наших постелях!

Уколов хмуро сдвинул брови. Посидел, помолчал.

— Ладно, — сказал он уже более спокойно. — Гнать тебя, конечно, надо за такое к чертовой матери, но…

Он оставил фразу незаконченной.

— Пошлите меня в Италию, — тихо проговорил Егор. — Я знаю ее в лицо. Я знаю ее привычки.

— И как ты найдешь это «лицо»? Будешь выглядывать его в толпе? Или поаукаешь — авось и откликнется?

— В Милане у меня есть информатор. Источник очень надежный. Работает частным детективом.

Уколов размышлял, хмуря брови.

— Речь идет о чести мундира, — продолжил «давить» Егор. — Она над всеми нами посмеялась. Разве не так?

Генерал Уколов встал с кресла и подошел к окну. Долго, заложив руки за спину, смотрел на простирающийся внизу городской пейзаж.

— Слушай, — повернулся он к Егору, — а что там с этим писателем? Он дает показания?

— Нет. Молчит. И будет молчать.

— Вот дерьмо! Околдовала она его, что ли.

— Похоже на то.

— А что говорят криминалисты?

— Фролова убил он. Отпечатки пальцев Марата Алмазова найдены и на ноже, и на шее жертвы. Тут сомневаться не приходится.

— Что же он, даже не потрудился ножичек протереть?

— Видимо, не сообразил.

Уколов хмыкнул:

— А еще писатель. А что с Кротовым?

— Пока не объявился.

— Какие мысли на этот счет?

— Думаю, уже и не объявится. Следователь прокуратуры придерживается того же мнения. В кармане у Марата нашли платок Кротова. Платок испачкан кровью и землей. Эксперты работают.

— Значит, Кротова закопали?

— Не исключено. Он был особой, приближенной к семье Вершининых. Мог что-то знать об их семейных тайнах.

— Ясно.

Уколов отошел от окна и сел за стол.

— Товарищ генерал, — обратился к нему Егор, — Николай Георгиевич, мне нужно ехать. Если нельзя официально — дайте мне отпуск за свой счет. Прокачусь в Милан в частном порядке.

— Какой неугомонный. — Уколов вздохнул. — Хорошо. Подумаю, под каким соусом тебя туда послать. Ну, чего сидишь? Иди работай. Сейчас только десять часов утра, впереди целый рабочий день.

— Слушаюсь. — Кремнев встал. — Спасибо, Николай Георгиевич.

— За что? — вскинул брови Уколов.

— За понимание.

Генерал нахмурился и сказал с напускной строгостью:

— Моя работа — отдавать распоряжения. Твоя — правильно их выполнять. Понимание — это внеуставная категория. Иди работай.

Егор кивнул и вышел из кабинета.

3

Милан встретил Егора Кремнева солнечной погодой. Едва устроившись в отеле, он тут же набрал номер телефона Паоло Строцци.

После того как майор Звягин месяц назад «кинул» итальянского детектива, не заплатив ему за оказанные услуги, Егор опасался, что Строцци откажется встречаться. Но тот согласился.

— Встретимся в церкви, — сказал он. — Через час. Там мне все и расскажешь. Идет?

— Идет, — согласился Егор и отключил связь.

Строцци помогал Кремневу три раза и все три раза первую встречу итальянец назначал в церкви, в которой был крещен. Забавное чудачество. Впрочем, церковь была ничем не хуже других мест.

Час спустя Егор вошел в церковь. В вестибюле было темно. Пустой зал едва освещали несколько тусклых огней да три или четыре свечи. Здесь пахло ладаном, но пахло и скипидаром — видимо, совсем недавно мастикой полировали достаточно обшарпанные скамьи.

Над алтарем выступало большое распятие. Егор хотел перекреститься, но передумал. Он чувствовал себя здесь чужим. А потому ни распятие, ни лики святых не вызвали у него душевного трепета.

Вскоре пришел и Строцци. Перед тем как поприветствовать Егора, итальянец перекрестился и преклонил колена. Егор отвернулся и принялся разглядывать стены. Так продолжалось пару минут, после чего Строцци поднялся с колен и подошел к Кремневу.

— Давно ждешь? — спросил он.

— Не очень.

Мужчины пожали друг другу руки.

— Что у тебя за дело? — осведомился Строцци.

— Нужно найти одну женщину, — ответил Егор и протянул итальянцу папку с фотографиями и приметами Ольги Вершининой.

Строцци взял папку, открыл ее и небрежно просмотрел. Егор тем временем достал из кармана толстый пакет из оберточной бумаги и всучил его итальянцу.

— Что это? — спросил тот.

— Деньги за цифровой ключ Маринетти. Прости, что не заплатили вовремя.

Строцци взял конверт и, не глядя, сунул его во внутренний карман пальто.

— Сколько я получу, если найду эту женщину? — осведомился он.

— Столько же.

Брови итальянца слегка приподнялись.

— Вы цените ее голову очень дорого, — сказал он, усмехнувшись. — Видимо, она здорово вам насолила.

— Видимо, так, — хмуро отозвался Егор. — Связь со мной держи по тому же телефону, что и прежде. Твой-то не изменился?

Итальянец отрицательно качнул головой:

— Нет.

— В таком случае, до связи.

Егор повернулся и зашагал прочь из церкви.

4

Последующие два дня Егор потратил на поиски Вершининой или чего-нибудь, что могло бы навести на ее след. Поиски, однако, не принесли ощутимого результата. Вечером второго дня ему позвонил Строцци.

— Есть что-нибудь новое? — осведомился Егор.

— Мои парни прошерстили весь Милан, — ответил Строцци. — С запада на восток и с севера на юг. Женщину-иностранку, похожую на Вершинину, видели несколько дней назад в компании Уго Рамзони.

— Кто это?

— Местный шоумен и делец. Держит ночной клуб и радиостанции. Связан с криминальными кругами. Мои парни больше суток «водили» Уго Рамзони по городу. Никого, похожего на Вершинину, они не встречали. Сам Рамзони ведет себя совершенно обычно. Дом, работа, деловые встречи. В пять часов вечера остановил машину возле одного подозрительного дома. Вошел и пробыл в нем чуть больше часа.

— Что за дом?

— Мои ребята проверили, оказалось — обыкновенный бордель. Больше ничего интересного.

— Н-да… — протянул Кремнев, хмуря брови. — Негусто.

— Верно, негусто. Послушай, Егор, а что, если твоей Ольги Вершининой нет в Милане?

— Может быть.

— Нам продолжать наблюдение?

— Да.

— В таком случае, до связи.

И Строцци положил трубку. Егор закурил сигарету и хмуро уставился в окно кафе. Что, если ее действительно нет в Милане? Где тогда искать? Она могла улететь в Канаду или Австралию. Или на Северный полюс. Да куда угодно!

Егор с остервенением вдавил окурок в пластиковую пепельницу и собрался подозвать официанта, чтобы расплатиться по счету, но тут телефон у него в кармане зазвонил вновь.

Это опять был Строцци.

— Мои парни напали на след, — коротко сообщил итальянец. — Ее видели у некоего Марио Солацци.

— Кто это?

— Местный уголовник. Зарабатывает на жизнь изготовлением фальшивых документов. Я распорядился его пока не трогать. Хочешь сам к нему наведаться?

— Еще бы! Ты не снял наблюдение за Уго Рамзони?

— Нет. Мои парни водят его по городу.

— Это хорошо. Где мы встретимся?

— А ты сейчас где?

— В кафе «Аркада» рядом с отелем.

— Я за тобой заеду.

— Когда?

— Минут через двадцать.

— Хорошо. Жду.

5

Уго Рамзони поджидал ее в своей любимой пиццерии, он уже был изрядно подшофе.

— А! — сказал итальянец, увидев Ольгу и вскакивая со стула. — Моя русская Грейс Келли! Как все прошло?

— Нормально.

— Марио настоящий мастер своего дела, — сказал Рамзони. — Как вас теперь величать?

— Анна.

— Анна. Красивое имя! Что будете пить, синьора Анна?

— Мартини-россо.

Уго щелкнул пальцами.

— Официант!

К их столику подскочил чернявый мальчуган лет восемнадцати.

— Да, синьор.

— Синьоре — мартини-россо, мне — божоле. — Уго посмотрел на Ольгу и улыбнулся. — Что-нибудь для закуски, донна Анна?

— Пиццу с грибами. И оливки.

Уго повернулся к официанту.

— Ты слышал?

— Си, синьор.

— Так чего же ты стоишь?

— Прошу прощения, синьор, — сказал паренек и умчался выполнять заказ.

Через пять минут все было готово.

— Итак, — сказал Рамзони, поднимая бокал с красным вином, — за новую жизнь?

— За новую жизнь, — кивнула Ольга.

Они чокнулись и выпили.

— Что думаете делать дальше, донна Анна?

Ольга пожала плечами:

— Не знаю. Сначала дождусь, пока улягутся страсти.

— А страсти, надо полагать, бурлят нешуточные?

— Точно.

Рамзони вздохнул и качнул седогривой головой:

— Как я вам сочувствую. Я всегда думал, что у красивых женщин не может быть проблем. Весь мир лежит у их прекрасных ног!

— Я тоже так думала. Пока не поняла, что мои ноги — не единственные в мире.

Рамзони рассмеялся:

— Это верно. Человечеством правит конкуренция. Не будь ее — люди давно бы уже вымерли. Как динозавры. Кстати, где думаете жить?

Ольга пожала плечами:

— Еще не знаю. Может быть, останусь в Милане, а может, махну еще куда-нибудь. Земля большая.

— И то верно.

Рамзони наполнил бокалы.

— За свободу выбора! — провозгласил он.

Ольга отпила немного мартини. Съела кусочек пиццы.

Рамзони наблюдал за ней с улыбкой.

— Вот это уже лучше, — сказал он. — Три дня назад вы не притрагивались к еде и были похожи на тень. Теперь вы снова та женщина, которую я знал. Знаете что, синьора Анна, а поехали ко мне! У меня в клубе подают очень хорошее вино. — Он показал на бутылку. — Выпьем, потанцуем. А потом…

— А потом прыгнем к вам в постель?

Рамзони рассмеялся.

— Знаете, что мне в вас больше всего нравится?

— Мои ноги?

— Помимо ног.

Ольга усмехнулась:

— То, что находится между ними?

Рамзони, продолжая улыбаться, покачал головой.

— Больше всего мне в вас нравится то, что вы всегда называете вещи своими именами. Ах, Ольга! С вами и трудно, и легко одновременно. Но, если говорить начистоту, я бы не отказался, чтобы вы «прыгнули» в мою постель.

Вместо ответа Ольга взяла со столика солнцезащитные очки и надела их.

— Что такое? — удивился Рамзони. — Вы уже уходите?

— Только не оборачивайтесь слишком откровенно, — сказала Ольга. — У вас за спиной сидит светловолосый парень в синей рубашке. С газетой в руках.

Рамзони улыбнулся и кивнул Ольге так, словно она отпустила на его счет какую-то шутку. Затем потянулся к бокалу и нечаянно смахнул со стола салфетку. Нагнулся за салфеткой и, как бы невзначай, обернулся назад.

Поднял салфетку и положил ее в пепельницу.

— Видели? — с улыбкой спросила Ольга.

— Да. Ну и что?

— Вы его знаете?

— Нет.

— В прошлую нашу встречу он, так же, как и сегодня, терся поблизости от вас.

— Неужели? Как вы смогли запомнить?

— В ваших краях не так уж часто попадаются блондины.

Рамзони широко улыбнулся, словно речь шла о каких-то веселых пустяках, и спросил:

— Думаете, за мной следят?

Ольга ответила ему такой же лучезарной улыбкой.

— Я думаю, да, — сказала она. — Оставайтесь здесь, а я пойду. Если увидите, что кто-то пошел за мной — позвоните мне на сотовый.

— О'кей. Жаль, что мы не смогли закончить сегодняшний вечер в клубе.

— Вы имеете в виду — в вашей постели?

Рамзони хохотнул.

— Ах, донна Анна! Вы настоящая шалунья! Жду не дождусь нашей следующей встречи!

— Я тоже. Чао.

Ольга встала из-за стола и пошла по направлению к парфюмерному магазину, расположенному на другой стороне улицы.

Из-за соседнего столика поднялся коренастый, коротко стриженый мужчина и ленивой, прогулочной походкой двинулся следом за ней.

— А вот и еще один, — тихо произнес Рамзони.

Он достал из кармана телефон и набрал номер Ольги.

Ольга услышала, как в сумочке запиликал телефон, но не подала виду. Она подошла к парфюмерному магазину и, на мгновение остановившись, якобы затем, чтобы посмотреть время, глянула на стеклянную витрину.

Блондина она не увидела. Зато через дорогу медленно, вразвалочку переходил коренастый парень.

У Ольги защемило сердце.

«Черт, — с досадой подумала Ольга. — Эти ребята никак не хотят оставить меня в покое. Ну, тем хуже для них».

Она взяла себя в руки и как ни в чем не бывало зашагала по улице.

Большинство сыщиков, считала Ольга, — полные идиоты. И неважно, где ты находишься: в России, в Италии или где-нибудь еще. Если у тебя есть голова на плечах, ты всегда сможешь обвести легавых вокруг пальца. У Ольги были все основания придерживаться такого мнения.

В отель она вошла изящной брюнеткой в легкой длинной юбке и белой приталенной блузке, подчеркивающей ее изящную фигурку, а вышла — невысокой белобрысой девчонкой в широких молодежных штанах, мешковатой толстовке и бейсболке с длинным козырьком.

Девчонка небрежно закинула на плечо спортивную сумку и, выдув изо рта бабл-гам, прошла мимо коренастого брюнета, который проводил ее подозрительным взглядом, но тем не менее остался в вестибюле.

Покинув отель, Ольга отправилась в аэропорт. Насчет того, куда лететь, у нее пока не было никаких идей. «Разберусь на месте», — думала Ольга.

У нее в сумке было тридцать тысяч долларов наличными. Сумма, конечно, не такая уж большая, но на первое время хватит. Ну, а потом — потом она обязательно что-нибудь придумает.

В аэропорту она первым делом направилась в туалет. Нужно было избавиться от этого дурацкого наряда девочки-рэпперши.

За то время, пока такси везло ее к аэропорту, Ольга успела немного успокоиться. Она решила, что следили, скорее всего, не за ней, а за Рамзони. В самом деле — о том, что они друзья, знали многие. Легавые попытались через Рамзони выйти на саму Ольгу и, надо отдать им должное, сумели это сделать.

Что ж, бывают в жизни и не такие промахи. Главное — не поддаваться отчаянию, и все будет хорошо.

Ольга закрылась в кабинке туалета, сняла с себя дурацкую мешковатую одежду, стянула с головы парик, скинула с ног кроссовки — через десять минут она вновь превратилась в высокую, изысканную черноглазую брюнетку с нежным, немного бледным лицом и маленькой попкой, аккуратно обтянутой узкими белыми брючками.

В таком виде она и подошла к кассе.

В тот же момент к кассе, переваливаясь с боку на бок, как старая гусыня, подлетела огромная, изрядно запыхавшаяся толстая тетка.

— Простите, синьорита, через пять минут заканчивается моя регистрация! — крикнула она и оттолкнула Ольгу от кассы.

Удар оказался таким сильным, что Ольга полетела на пол. Пытаясь смягчить удар, она машинально вытянула руку. Острая боль пронзила ее кисть!

На мгновение Ольга потеряла сознание. А когда вновь пришла в себя и открыла глаза — увидела перед собой высокого темноволосого мужчину.

Ольга испуганно отшатнулась от него, но, увидев протянутую руку, сменила гнев на милость и взяла его за руку.

— Вы не ушиблись? — вежливо осведомился мужчина, говоря по-итальянски с легким акцентом.

— Кажется, я сломала руку, — ответила Ольга, поморщившись от боли.

Толстая тетка даже не посмотрела в ее сторону.

— Ах, какое несчастье! — сказал мужчина. — Я видел, как эта толстая синьора вас толкнула, и могу подтвердить это на суде.

— Обойдусь без суда, — ответила Ольга.

Она поднесла к глазам опухшую руку.

— Черт! — произнесла она пo-русски. — Не дай Бог перелом. Куда я теперь подамся?

На глазах у Ольги выступили слезы.

Мужчина внимательно выслушал ее речь, затем улыбнулся и сказал:

— Синьора не местная? Позвольте, я посмотрю?

Мужчина деликатно, стараясь не причинить девушке боль, взял руку Ольги и внимательно ее осмотрел. Затем попросил Ольгу подвигать пальцами и, наконец, вынес вердикт:

— Перелома нет. Похоже на растяжение.

Пока парень разглядывал руку Ольги, она разглядывала самого парня.

Высокий, стройный, с оливковой кожей и с тонкими аристократическими чертами. Симпатичный, можно даже сказать — красавец.

— У меня в машине есть аптечка, — сказал мужчина.

Несмотря на смуглую кожу, глаза у него были голубые. Голубые и добрые.

— О, простите, — спохватился мужчина, заметив, с каким интересом разглядывает его Ольга. — Я забыл представиться. Тони Мачадо. Бизнесмен.

— Анна Кармински, — представилась Ольга.

— Кармински? Это русское имя?

— Польское. А вы, насколько я понимаю, испанец?

Тони кивнул:

— Совершенно верно. Я родом из Толедо. Здесь по делам. Так вы позволите мне вам помочь?

Ольга с сомнением оглядела испанца — не нравились ей такие случайности. Но Тони Мачадо был прилично одет, красив, совершенно не похож на легавого и страшно галантен, поэтому, немного поколебавшись, Ольга в конце концов ответила согласием.

Глава девятая

ПРОСЧЕТ

1

Проводит Ольгу в свой серебристый «сааб», Тони достал аптечку и принялся приводить в порядок руку своей новой знакомой.

— Вот так, — сказал он, ловко наложив тугую повязку. — Теперь будет болеть меньше.

Боль и в самом деле утихла.

Ольга улыбнулась:

— Большое спасибо, Тони. Вы так профессионально все сделали. Вы знаете, в вас умер врач.

— Почему умер? Он живет и процветает.

— А разве вы не бизнесмен? — удивилась Ольга.

Тони кивнул:

— Бизнесмен.

— Чем же вы занимаетесь?

Испанец на мгновение задумался, потом улыбнулся и сказал:

— Избавляю людей от страданий.

Ольга поежилась:

— Звучит довольно зловеще.

— Зловеще? — Испанец вскинул брови. — Почему?

Ольга сложила пальцы левой руки пистолетиком, поднесла их к виску и нажала на воображаемый спусковой крючок.

— А, вы в этом смысле? — Тони рассмеялся. — Нет-нет, что вы. Я, конечно, избавляю людей от страданий, но не таким радикальным способом. Я — владелец небольшой фармацевтической компании. Знаете: таблетки, капли, порошки… А что, я действительно похож на киллера?

— В кино киллеры элегантны, красивы и подтянуты, — весело ответила Ольга. — А вы такой и есть.

Тони смутился.

— Вы мне льстите, Анна. Услышать комплимент из уст такой красивой девушки, как вы, — большая честь! Которой я, боюсь, недостоин.

Ольга задумчиво посмотрела на испанца.

— Вы удивительно галантный мужчина, Тони.

— А вы — удивительно красивая девушка. Что, если нам отметить наше знакомство в каком-нибудь хорошем ресторане? У меня на примете есть один — там подают отличное мясо по-флорентийски.

При упоминании о еде Ольга почувствовала голод. Она всегда хотела есть, когда нервничала. Поэтому, вместо того чтобы с ходу отказаться, Ольга неуверенно проговорила:

— Над вашим предложением стоит подумать.

Тони лучезарно улыбнулся.

— Буду ждать вашего ответа, как юноша ждет первого в своей жизни поцелуя. Может, вас куда-то нужно отвезти?

Ольга задумалась. Теперь, когда она встретилась с Тони, ей уже не так хотелось уезжать из Милана. Она более-менее знала город, у нее здесь были знакомые (Ольга вспомнила о Марио и усмехнулась). Помимо прочего, случайные знакомства часто приносили ей выгоду, и в этом смысле Ольга всегда верила в судьбу. Ведь встреча с Андреем Вершининым тоже была случайностью.

«И к тому же, — рассудила Ольга, — никому и в голову не придет искать меня здесь. По мнению полиции, я должна быть где-нибудь далеко, на каких-нибудь солнечных островах».

— Так куда вас отвезти, Анна? — повторил свой вопрос Тони.

— В какой-нибудь недорогой, но приличный отель, — с улыбкой ответила Ольга. — Вы такие знаете?

— Я в таком живу! Здесь недалеко, полчаса езды!

Тони повернул ключ зажигания.

— Нам надо будет непременно обмыть ваше новоселье! — сказал он.

2

Ресторан и в самом деле был шикарный. Он был обставлен в старинном имперском стиле — мраморные колонны, тяжелые красные портьеры, серебряная посуда. Куда ни посмотри — блеск, звон и величие.

— Ну, как вам здесь? — спросил Тони, с волнением вглядываясь в лицо Ольги.

— Мне нравится.

Тони облегченно вздохнул:

— Я рад. Знаете, не всем нравится подобный стиль. Некоторые предпочитают этому сверкающему великолепию какой-нибудь тихий ресторанчик с незамысловатым антуражем и музыкой из DVD-проигрывателя. Что касается меня, то я всегда тяготел к роскоши. Вероятно, это мне досталось от предков.

— А кто ваши предки?

— О! Я веду свое происхождение от старинного и уважаемого рода испанских грандов. Мой отец до сих пор кичится своей родословной.

— А вы? Вы тоже кичитесь?

Тони пожал плечами.

— Приятно, конечно, знать, что у тебя в жилах бежит голубая кровь. Но, по большому счету, мне от этого ни холодно, ни жарко. Я привык оценивать человека не по тому, кем были его деды и прадеды, а по тому, что у него здесь, — Тони показал пальцем на свою красивую голову. — …И здесь. — Палец испанца уткнулся в грудь, в то место, где предполагалось быть сердцу. — И к тому же, я всегда думал, что родословная хороша лишь для породистых собак. А я вполне бы мог обойтись и без нее.

Заиграла приятная музыка.

Тони поднялся с кресла, слегка склонил голову и сказал:

— Анна, вы так обворожительны, что я никогда не прощу себе, если не приглашу вас на танец. Вы позволите?

— Ну какая же дама устоит перед таким галантным кавалером? — с улыбкой ответила Ольга и протянула испанцу руку.

Они танцевали два танца подряд. Тони был удивительно хорош. У него было гибкое и мускулистое тело, поразительное чувство ритма и к тому же — от него пахло дорогой, изысканной туалетной водой, от одного аромата которой у Ольги уже закружилась голова.

Первый раз в жизни она танцевала с мужчиной, о котором можно было сказать, что он — само совершенство!

На исходе второго танца Ольга, повинуясь мгновенному импульсу, прижалась к Тони всем телом и страстно поцеловала его в губы.

— Простите, — смущенно прошептала она. — Я не смогла удержаться.

— Простить? — изумился Тони.

Он прижал к себе Ольгу и поцеловал ее так сладко и так знойно, что Ольга почувствовала слабость в ногах.

«Господи! — с восторгом подумала она. — Так вот что это за чувство! Стоило прожить на свете двадцать восемь лет, чтобы испытать его!»

Когда они вновь уселись за столик, Ольга чувствовала себя абсолютно счастливой.

В кармане у Тони зазвонил телефон. Испанец повернулся к Ольге, виновато улыбнулся и произнес нежным, глубоким баритоном:

— Анна, если вы позволите…

— Конечно, — кивнула Ольга. — Бизнес есть бизнес.

Тони достал телефон и приложил к уху:

— Что?.. Да… Да… Хорошо, я перезвоню через пять минут.

Тони сделал виноватое лицо.

— Анна, простите, я отлучусь на пять минут. Звонил мой коллега по бизнесу. Очень важный разговор, а здесь, — он обвел взглядом ресторан, — слишком шумно. Вы позволите?

— Бизнес есть бизнес, — сказала Ольга.

— Обещаю не задерживаться дольше, чем на пять минут. Еще раз простите, ради Бога.

Он взял Ольгину руку и нежно ее поцеловал. Затем поднялся из-за стола и вышел из кафе.

Прошло пять минут. Тони все еще не было.

«Вероятно, что-нибудь важное», — подумала Ольга.

Прошло еще пять минут.

«Не сказать, чтобы это было очень вежливо», — с досадой подумала Ольга.

Еще через пятнадцать минут Ольга начала нервничать.

«Успокойся, дурочка, — сказала она себе. — Он должен быть где-нибудь недалеко. Нужно просто выйти и позвать его».

Она встала из-за стола, взяла сумочку и направилась к выходу.

— Одну секундочку, синьора! — окликнул ее официант.

— Что еще?

— Вы забыли заплатить.

— Мы еще не уходим. Я сейчас вернусь.

Официант нахмурился:

— Пожалуйста. Но сначала нужно заплатить.

Ольга закусила губу.

— Сколько?

— Одну секундочку. Сейчас выпишу счет.

Через минуту официант с любезной улыбкой подал Ольге счет.

Ольга взглянула на квиток. Глаза ее широко открылись.

— Двести сорок евро? Этого не может быть!

Лицо официанта стало озабоченным.

— Думаю, все точно, — прогнусавил он. — Икра, шампанское… Но если хотите — я проверю.

— Не нужно. Я заплачу.

Ольга раскрыла сумочку, заглянула в нее и побледнела. Бумажника не было.

3

Ольга ворвалась в отель, как взбешенная фурия.

Номер своей комнаты она выкрикнула так громко, что портье вздрогнул и посмотрел на нее с явным неодобрением.

— Синьора, вы не оставляли ключ, — сказал портье, пробежав по стеллажу взглядом.

— Я знаю, кретин! — воскликнула Ольга по-русски и тут же добавила по-итальянски: — Я потеряла ключ! Дайте мне запасной!

Портье улыбнулся и покачал головой.

— Синьора, вы… — начал было он.

— Ключ! — рявкнула Ольга.

Портье молча достал из шкафчика запасной ключ и так же молча протянул его Ольге.

Схватив ключ, Ольга побежала к лифту.

«Быстрее, быстрее, быстрее», — приговаривала Ольга в такт бешено бьющемуся сердцу.

Лифт пришел через минуту. К тому времени лицо Ольги раскраснелось от бессильной ярости и нетерпения, а на прокушенной нижней губе повисла капелька крови.

Ольга влетела в лифт, нажала на кнопку шестого этажа и прижалась спиной к стенке.

«Не нервничай, — говорила она себе, пока лифт поднимался. — Успокойся. Все не так страшно, как кажется. Ключ мог просто потеряться. Это случается сплошь и рядом».

Однако заставить себя успокоиться она так и не смогла.

Двери лифта открылись.

Ольга выскочила из лифта, понеслась по коридору со скоростью выпущенной из лука стрелы, подбежала к двери своего номера, воткнула ключ, нажала на ручку — все это на едином дыхании, — распахнула дверь и — остановилась как вкопанная.

Спортивная сумка лежала на кровати. Она была расстегнута и пуста.

Ольга пошатнулась, перед глазами у нее все поплыло, ноги стали ватными…

Ольга резко тряхнула головой и изо всех сил ударила себя ладонью по щеке. Через несколько секунд все было в порядке. Мир обрел свои прежние очертания.

Ольга подошла к кровати, перевернула пустую сумку и тряхнула ее что было мочи. Их сумки выпорхнула стодолларовая бумажка и медленно спланировала на кровать.

— Плата за эскорт-услуги, — с горькой усмешкой произнесла Ольга. — Плата за то, что тебя так ловко и красиво поимели. Идиотка!

Она села на кровать, уткнула лицо в ладони и — разрыдалась.

Она ревела долго, обильно, выплакивая из глаз все слезы, которые скопились за долгие годы, в течение которых она не позволяла себе не то что плакать, но даже просто расстраиваться.

Грех уныния — самый страшный из всех грехов, так считала Ольга. Ведь уныние заставляет человека опускать руки, а если ты опустил руки — ты перестал быть бойцом и можешь смело ставить на своей жизни жирный черный крест.

Через полчаса Ольга стояла под холодным душем и обдумывала план дальнейших действий.

У нее осталось несколько кредитных карточек, но воспользоваться ими, по-видимому, уже не удастся. В кошельке осталось полторы сотни наличными. Плюс — сотня, оставленная в сумке.

Чуть меньше трех сотен — вот все, что у нее теперь осталось.

Выйдя из душа, Ольга достала из сумочки мобильник, набрала номер Уго Рамзони и прижала телефон к уху.

— Извините, — прощебетала трубка, — телефон абонента временно недоступен. Попробуйте позвонить позже…

Ольга нажала на «отбой». Посидела, подумала. Махнула рукой и набрала домашний номер телефона Рамзони.

— Да, — ответил низкий и хрипловатый женский голос.

— Могу я поговорить с Уго?

Небольшая пауза, и затем:

— А кто его спрашивает?

— Знакомая.

— Знакомая?.. Что за знакомая?

Ольга едва сдержалась, чтобы не вспылить.

— Послушайте, — мягко сказала она, — вы можете просто позвать его к телефону?

— Нет, это ты послушай! — рявкнули на том конце провода. — Если ты, стерва подзаборная, еще хоть раз сюда позвонишь — я обращусь в полицию! Нет! Я сама найду тебя! Найду и повырываю тебе все твои жиденькие волосенки! Уго тебе надо? Ах ты, стерва! Я тебе покажу, как отбивать чужих мужиков! Найду на улице палку — побольше — и вгоню ее тебе в…

— Тише! — оборвал поток ругательств сердитый голос Уго Рамзони. — Перестань ругаться и отдай мне трубку!

«Ну, наконец-то», — нервно подумала Ольга.

— Алло, — раздался из трубки голос Рамзони. — Кто это?

— Уго, это я, Ольга.

— Ольга? Вы где?

— В Милане!

— А я думал, вы уехали. Как ваши дела?

— Скверно, Уго. Очень скверно.

— Судя по-вашему голосу, случилось что-то страшное. Что, если не секрет?

— Меня обчистили. Под чистую. Забрали деньги, кредитки… Я теперь нищая.

— Как это произошло?

— Долго рассказывать. Боюсь, я сейчас не в состоянии…

— Так, — сказал Уго. — Где вы сейчас находитесь?

— Я? В отеле «Марина».

— Назовите адрес. Я приеду и заберу вас.

— Адрес? Адрес, адрес, адрес…

Ольга изо всех сил напрягла память. Ей понадобилось целых десять секунд, чтобы вспомнить адрес отеля и назвать его синьору Рамзони.

— Я знаю, где это, — отозвался Уго. — Буду у вас минут через двадцать. Никуда не уходите.

— Господи, — прошептала Ольга, — да куда же я уйду… Приезжайте скорее!

Она ленивым движением отключила телефон и отбросила его в сторону.

4

К тому времени, когда Уго Рамзони постучался в дверь, Ольга уже успела привести себя в порядок. Она умылась, накрасилась.

— Войдите! — громко сказала Ольга.

Рамзони вошел в номер — Ольга бросилась ему навстречу.

— Ну-ну, не стоит так убиваться, — с улыбкой сказал Рамзони, заключая ее в объятия. — Ну, рассказывайте: что там у вас приключилось?

— Ничего особенного, — горько улыбнулась Ольга. — За исключением того, что меня обокрали. Теперь я нищая.

Рамзони ободряюще улыбнулся.

— Скверно, конечно, но не стоит так переживать. Я о вас позабочусь.

«Только на это и надеюсь», — подумала Ольга. А вслух сказала:

— Я пробовала вам дозвониться. Мобильник не отвечал, а домашний… Я думала, трубку возьмете вы, но…

Рамзони махнул рукой:

— Да, я знаю. Мне пришлось выслушать на этот счет целую лекцию.

— Значит, вы теперь живете не один?

Он вздохнул:

— Да как сказать… В общем, все это слишком сложно, чтобы можно было описать в двух словах… Ладно, собирайтесь. Поедем ко мне.

Ольга взяла с кровати сумку.

— Я готова. Надеюсь, никто не выцарапает мне глаза в ваших апартаментах?

— Я тоже на это надеюсь. В любом случае — рискнуть стоит. — Рамзони улыбнулся. — В конце концов, я буду рядом с вами. А четыре глаза выцарапать намного сложнее, чем два.

— Я не заплатила за номер.

— Не беда. Я с этим разберусь.

* * *

В квартире у Рамзони никого не было.

— Вот видите, — сказал Уго, — все и обошлось. Проходите скорее.

Ольга вошла в прихожую и воровато оглянулась.

— А вы не думаете, что опасность может таиться где-нибудь за углом? — спросила Она с усмешкой.

— Что вы, — ответил Уго, запирая дверь, — наш враг не из тех, кто прячется по углам. О! Это настоящий, неистовый и беспощадный ангел мщения! Проходите в кабинет, богиня, а я пойду сделаю кофе.

Пока Рамзони делал кофе, Ольга обдумывала свое положение. Итак, она одна в чужой стране, без денег, с фальшивыми документами. И рассчитывать она может только на помощь Уго Рамзони. Опять она зависит от мужчины. Что ж… Если так получилось — нужно использовать Рамзони на полную. Он человек небедный. Правда, у него уже, судя по всему, есть любовница. Но Ольга привыкла побеждать и никогда не боялась конкуренции.

Десять минут спустя Ольга сидела на диване у Уго в кабинете и пила горячий кофе.

— Вы любите своего ангела? — спросила она итальянца.

Тот улыбнулся.

— Даже не знаю. Скорее да, чем нет.

— Даже несмотря на всепоглощающую ревность?

Уго вздохнул:

— Даже несмотря на это.

— И вы никогда ей не изменяете?

Рамзони посмотрел на Ольгу, и глаза его влажно засверкали.

— Если б вы сказали мне: брось своего ангела и иди за мной! — я бы пошел не задумываясь.

Ольга поставила чашку на стол.

— Бедный мой Уго, — ласково сказала она. — Странно, но когда я вас вижу, мне всегда хочется вас приласкать…

— Это потому, что я такой слабый и беззащитный?

— Нет. Это потому, что вы удивительно милый.

Лицо Рамзони расплылось в улыбке. Он протянул навстречу Ольге свои длинные мускулистые руки. Смуглые пальцы итальянца были увешаны золотыми перстнями.

«Ну, с этим проблем не будет. Сегодня же вечером он будет мой! Целиком и полностью!» — подумала Ольга.

Они обнялись. Ольга прикрыла глаза и приоткрыла губы, однако, к Ольгиному глубокому удивлению, итальянец поцеловал ее не в губы, а в щеку — как подругу или сестру.

Тогда она еще теснее прижалась к Рамзони и сама поцеловала его в губы — глубоко и страстно. Итальянец вздрогнул и отшатнулся.

В его глазах застыло замешательство.

— Что случилось? — спросила Ольга. — Вам так неприятны мои поцелуи?

— Нет-нет, — закачал головой Уго. — Просто я…

В прихожей щелкнул замок.

— Неужели вы так боитесь своего ревнивого ангела? — Ольга усмехнулась. — А с виду вы — настоящий герой.

— Нет-нет, богиня, вы не поняли! Я бы с радостью бросил свою жизнь к вашим ногам, будь я…

Дверь кабинета распахнулась. Глубокий, хриплый голос с угрозой произнес:

— Ага! Стоило мне выйти за порог, как ты тут же принялся крутить шашни черт знает с кем! И это ты называешь любовью?

Ольга посмотрела на гостя и открыла рот. Поревела изумленный взгляд на Рамзони, потом снова на гостя. И усмехнулась.

На пороге кабинета стояло странное существо. Оно было невысокого роста, с широкими плечами, узкой талией и без всякого намека на грудь. На мускулистой шее существа явственно выделялся острый мужской кадык. Однако на этом сходство ревнивого ангела с мужчиной кончалось.

Его губы были накрашены ярко-алой помадой, глаза подведены тушью, а на левой щеке — прямо возле верхней губы — приклеена небольшая мушка.

— Ангел мой, это не то, что ты думаешь! — громко воскликнул Рамзони. — Ольга — женщина! Самая настоящая женщина!

— Так я тебе и поверила! — усмехнулось существо.

— Клянусь тебе всем, чем угодно! — продолжил Рамзони умоляющим голосом.

Существо внимательно оглядело Ольгу и с угрозой произнесло:

— Пусть докажет.

Ольга молча встала с дивана и стянула через голову блузку. Под блузкой у нее ничего не было.

— Вот видишь! — сказал Рамзони, обращаясь к существу. — Она самая настоящая женщина!

Ангел с сомнением покачал годовой:

— Не знаю, не знаю… Сейчас? с сиськами ходят все, кому не лень. Выпил пару гормональных таблеток — они и выросли.

Ольга, ни слова не говоря, расстегнула ширинку и принялась стаскивать брюки.

— Постойте! — опомнился Рамзони. — Это совершенно ни к чему! Ланцо, немедленно перестань! Ольга — моя гостья.

Ольга пожала плечами, застегнула ширинку, натянула кофточку и снова уселась на диван.

Рамзони смущенно улыбнулся:

— Простите, богиня. Ланцо совершенно невыносим. Но я люблю его, и с этим уже ничего не поделаешь.

— Любовь — прекрасное чувство, — спокойно сказала Ольга. — Она оправдывает все.

В душе у нее бушевала настоящая буря.

Через полчаса страсти окончательно улеглись. Ревнивого трансвестита Ланцо отправили на кухню — готовить обед. Рамзони и Ольга заперлись в кабинете, и между ними произошел откровенный разговор.

Ольга сразу взяла быка за рога.

— Уго, — проникновенно заговорила она, — я осталась без средств к существованию. Вы можете мне помочь?

Рамзони задумался.

— Пожалуй… да, — сказал он после долгой паузы. — Но не знаю, понравится ли вам мое предложение.

— Я сейчас в очень бедственном положении и готова на все.

Рамзони прищурил мягкие, лукавые глаза.

— У вас ведь хороший голос, верно?

— Да. А при чем тут мой голос?

— Однажды вы сказали мне, что с удовольствием променяли бы свою жизнь на жизнь певицы кафе-шантана.

Ольга улыбнулась:

— За свою жизнь я сказала много глупостей. Боюсь, что это одна из них. А почему вы об этом вспомнили, Уго?

Рамзони слегка смутился.

— Видите ли, моя милая… Я готов вам помочь, но мои возможности небеспредельны. Судите сами: за вами по пятам идет полиция. Документы у вас фальшивые.

— Не надо напоминать мне о том, в каком дерьме я оказалась, — холодно проговорила Ольга.

Рамзони примирительно улыбнулся:

— Простите, если я сказал не то, что нужно. Но, как бы то ни было, вам нужно залечь на дно. На месяц-два. Пока не появится… как это по-русски… «свет в конце тоннеля»?

Рамзони улыбнулся, радуясь тому, что ему удалось произнести такую сложную и громоздкую русскую фразу.

Ольга смотрела на него недоверчиво.

— Уго, вы шутите? Я не верю, что вы это всерьез.

— Милая моя, я понимаю, как дико это звучит. Но мне пока нечего вам больше предложить.

Ольга вздохнула.

— Дожилась, — проговорила она по-русски усталым злым голосом. — Еще вчера я была «принцессой российского медиа-пространства». А сегодня мне предлагают стать певичкой в кабаке.

Рамзони выслушал ее тираду с напряженным вниманием, а когда она замолчала, сказал:

— Простите, милая, я не совсем понял. Что вы ответите? Согласны или нет?

Ольга усмехнулась и проговорила сухим колючим голосом:

— А что я могу ответить? Я согласна.

5

Дверь Егору открыл чернявый неопрятный тип в белой майке и спортивных штанах. Окинув Кремнева сверху донизу быстрым цепким взглядом, он сухо осведомился:

— Вам кого?

— Вас, — ответил Егор с вежливой улыбкой. — Меня послал к вам Уго Рамзони. Сказал, что вы — настоящий мастер своего дела.

Марио (а Егор не сомневался, что это он) дернул щекой и небрежно обронил:

— Не понимаю, о чем вы, дружище. Я не знаю никакого… как, вы сказали, его зовут?

— Уго Рамзони.

Марио усмехнулся:

— Впервые слышу. Всего доброго.

Он попытался быстро закрыть дверь, но Егор успел подставить ногу, а затем резко толкнул дверь от себя.

Итальянец отлетел назад и ткнулся задом в стол. В ту же секунду в руке его появился пистолет, но Кремнев успел подскочить к бандиту и ударить его по руке.

Пистолет со стуком упал на пол, а Марио затряс ушибленной рукой. Егор пнул пистолет носком ботинка под диван и облегченно вздохнул:

— Ну, вот. Теперь можно и поговорить. Садись на диван, Марио.

Итальянец смотрел на Егора с ужасом.

— Кто ты? — выпалил он дрогнувшим голосом.

— Друг, — спокойно ответил Кремнев. — Или враг. Смотря по обстоятельствам. Ты сам сядешь на диван или хочешь, чтобы я тебя туда посадил?

Итальянец, не спуская с Егора испуганного взгляда, отошел от стола и стал пятиться назад, пока не наткнулся на диван. Усевшись, он облизнул пересохшие губы и сипло проговорил:

— Я не ищу ссор, приятель. Если тебя действительно прислал Уго…

— Меня прислал не Уго, — перебил Егор небрежно.

Последняя искорка надежды погасла в темных глазах Марио.

— Значит, ты не от Уго?.. От кого же ты?

— Ни от кого. Я сам по себе.

Егор взял стул, повернул его спинкой к Марио и уселся верхом.

— Я пришел поговорить с тобой об Ольге Вершининой.

— Оль… А кто это?

— Дамочка, для которой ты сделал фальшивые документы.

Глаза Марио забегали.

— Не знаю, с чего ты решил, что я делаю фальшивые документы, — неуверенно пробормотал он. — Я законопослушный гражданин и не конфликтую с властями.

Егор усмехнулся:

— Брось юлить. Я не полицейский и не карабинер, и не собираюсь тащить тебя в каталажку. Женщина, которую я разыскиваю, виновна в смерти моего друга.

Марио смотрел на Кремнева недоверчиво. Прищурив темные маслянистые глазки, он сипло спросил:

— Значит, ты хочешь отомстить?

Егор кивнул:

— Что-то вроде того.

— Гм… — Марио сдвинул черные густые брови. — Месть — дело хорошее. Но только я не понимаю, почему ты пришел с этим ко мне? Кто тебе наплел, что я делаю фальшивые документы?

— А ты не делаешь? — прищурил колючие глаза Егор.

Марио отрицательно мотнул головой:

— Нет. Тебя ввели в заблуждение.

Егор оглядел комнату, снова взглянул на итальянца и спросил:

— Чем же ты зарабатываешь себе на жизнь, Марио?

— Я часовщик. Иногда — фотограф. А вообще, берусь за все, что попадается под руку. Жизнь нынче тяжелая, вот и приходится вертеться.

Кремнев ухмыльнулся и глянул на часы. Перепалка с бандитом отняла слишком много времени. Пора было брать быка за рога.

— Ну, вот что, — снова заговорил Егор, и на этот раз голос его прозвучал угрожающе. — Я не собираюсь тратить на тебя весь день. Просто назови мне ее новое имя, и я уйду.

— Имя? — вскинул брови Марио.

— Имя, имя.

Итальянец явно колебался. И Егор его понимал. Незваный гость вполне мог оказаться переодетым полицейским, прячущим под рубашкой диктофон. Одно неловкое слово — и ты арестант.

С другой стороны, Егор мог оказаться посланником какого-нибудь криминального авторитета, на чьей «земле» промышлял Марио, ничего никому не «отстегивая». Еще не ясно, что страшнее: полиция или мафия.

Егор достал из кармана пачку «кэмэла», вытряхнул одну сигарету и вставил ее в рот.

— Шевели мозгами быстрее, — грубо сказал он и потянулся в карман за зажигалкой.

Прикуривая, Кремнев отвлекся лишь на секунду. Этого оказалось достаточно, чтобы сильно осложнить дело. Марио вдруг вскочил на ноги, сгреб со стола стеклянное пресс-папье и, ни слова не говоря, метнул его Кремневу в голову.

Егор едва успел отклониться в сторону.

— Погоди, Марио! — попытался он урезонить бандита. — Я не собираюсь тебя…

Итальянец схватил со стола нож, на который Егор по оплошности не обратил внимания, вскочил с дивана и с глухим ревом бросился на Егора.

Кремнев легко увернулся от ножа и сделал бандиту подсечку. Тот споткнулся о ногу Егора и повалился на пол.

Егор взглянул на его чернявый затылок и с досадой проговорил:

— Какого черта тебе понадобился весь этот спектакль? Ну, хватит валяться. Надеюсь, ты не уснул?

Марио продолжал лежать на полу. Егор протянул руку к столу и затушил сигарету в пепельнице. Затем поднялся со стула и подошел к распростертому на полу Марио.

— Эй, друг! — снова позвал его Кремнев. — Поднимайся на ноги. Надо закончить наш разговор.

Марио не откликнулся и на этот раз.

Взгляд колючих глаз Егора стал озабоченным, а на лбу обозначились резкие морщины.

Кремнев нагнулся, схватил итальянца за плечо и грубо перевернул его на спину. Глаза Марио были открыты. Он смотрел прямо перед собой невидящим взглядом. Егор приложил к его шее пальцы. Пульса не было.

Кремнев повернул голову бандита набок и увидел маленькую ранку на виске, из которой торчал кусок стекла от пресс-папье.

— Черт… — тихо выругался Кремнев, выпрямляясь.

Несколько секунд он молча стоял посреди комнаты, хмуря лоб и задумчиво потирая пальцами подбородок.

Зазвонивший телефон вывел его из задумчивости. Егор достал трубку из кармана и глянул на дисплей. Звонил Строцци. Кремнев дрогнувшим пальцем нажал на зеленую кнопку и приложил телефон к уху:

— Слушаю тебя, Паоло.

— Здравствуй, Егор. Как дела? Марио заговорил?

— Нет.

— А есть шанс, что заговорит?

Егор посмотрел на мертвого бандита, черной грудой лежащего на полу, и ответил:

— Не думаю.

На том конце провода повисла пауза.

— А как у тебя? — спросил Егор, решив ничего не объяснять. — Есть какие-нибудь новости?

— Увы, нет. В гостях у Рамзони сейчас женщина. Высокая худощавая брюнетка. Мы сверили ее лицо с фотографиями, которые ты мне дал, и решили, что сходства между ними нет. Нам продолжать наблюдение?

— Да… Да, продолжайте.

— Хорошо. До связи, Егор.

— До связи, Паоло.

Егор отключил связь и сунул телефон в карман. Затем повернулся и зашагал к двери. Похоже, единственная «ниточка», которая могла привести Кремнева к Ольге Вершининой, оборвалась. И виноват в этом был сам Егор.

Глава десятая

Новая жизнь

1

В этот вечер она пела божественно, и сама это сознавала. То ли виной всему были две бессонные ночи, то ли накопившаяся за последние недели тоска. Она пела не голосом, она пела своей уставшей душой.

Было это настолько потрясающе, что люди за столиками даже перестали жевать.

За кулисами Ольгу ждал Уго Рамзони, а с ним рядом стоял незнакомец в темном плаще.

— Анна, ты сегодня была в ударе, — улыбнулся Рамзони.

Ольга кивнула:

— Да, я знаю.

— Милая, я хочу познакомить тебя с моим добрым другом. Позволь тебе представить — синьор Лучано Маринетти.

Ольге достаточно было одного взгляда, чтобы понять, какой человек стоит перед ней. Это не мелкая сошка Уго Рамзони. Это фигура на порядок крупнее.

Синьор Маринетти был невысок ростом и сухопар. На вид ему было лет сорок восемь. В темных волосах и аккуратно подстриженных усах серебрилась седина. Взгляд темно-карих глаз был острым и проницательным. Что приятно поразило Ольгу, так это великолепная, прямо-таки военная, выправка синьора Маринетти.

Поцеловав ей руку, Маринетти вежливо спросил:

— Откуда вы родом, Анна?

— Из Варшавы.

— Это в Польше, верно?

Ольга кивнула:

— Да.

Рамзони отошел, чтобы перекинуться парой слов с управляющим, и Ольга с Маринетти остались наедине.

— Вы очень красивы, — сказал Маринетти, неотрывно глядя на Ольгу. — И у вас замечательный голос. Но в глазах — затаенная грусть. Отчего бы это?

Ольгу усмехнулась:

— Не знаю. Видимо, песней навеяло.

Маринетти обдумал ее слова и спросил:

— Вам нравится ваша работа?

— Да… Да, наверное.

— В вашем голосе я слышу сомнение.

— Правда? — Ольга пожала плечами. — Может быть.

Маринетти пригладил рукою вьющиеся волосы на виске, и на пальце у него сверкнул перстень. Ольга быстро посмотрела на перстень и мгновенно оценила его: платина, изысканная (возможно, эксклюзивная) работа, бриллиант примерно в полтора карата.

Одного этого перстня Ольге хватило бы, чтобы безбедно прожить в Италии полгода.

Маринетти перехватил ее взгляд и едва заметно усмехнулся:

— Вам нравится мой перстень?

Ольга кивнула:

— Да. Очень.

— Когда-то он принадлежал моему отцу, — с гордостью проговорил итальянец.

Ольга улыбнулась:

— Ваш отец был очень состоятельным человеком, раз мог позволить себе такое украшение.

— Да, он не бедствовал. Впрочем, и я тоже.

Следующие несколько секунд синьор Маринетти разглядывал ее лицо, после чего сказал:

— Эта работа не для такой женщины, как вы. Вы красивы, но дело не в этом. В вас есть порода и почти животный магнетизм. А это весьма редкое сочетание. Особенно в наши дни.

Ольга засмеялась:

— Не знаю даже, можно ли расценивать ваши слова как комплимент?

— Конечно. Поверьте, в моих устах это больше, чем любая — даже самая искренняя и восхищенная — похвала. Скажите, Анна, могу ли я пригласить вас на ужин?

— Почему бы нет, — пожала плечами Ольга. — Только если это не будет слишком поздно. Я сегодня очень устала.

— Вы сейчас свободны? — прищурив карие глаза, уточнил синьор Маринетти.

— Нет. У меня сегодня еще два выхода.

Маринетти повернул голову и окликнул:

— Уго!

— Да, мой друг? — мгновенно отозвался Рамзони.

— Анна устала и хочет есть. Могу я похитить ее у тебя на этот вечер?

По лицу Рамзони скользнула тень, однако отказать синьору Маринетти он не решился. Вместо того чтобы нахмуриться, Рамзони выдавил из себя улыбку и вежливо проговорил:

— Что ж… если Анна действительно устала…

— Я действительно устала, — сказала Ольга, с любопытством ученого-экспериментатора разглядывая Рамзони.

Тот улыбнулся самой лучезарной из своих улыбок и развел руками:

— В таком случае, я не стану возражать.

Маринетти перевел взгляд на Ольгу:

— Видите? Любую проблему можно решить. Было бы желание.

2

Ресторан был небольшой и довольно приятный. Между столиками были тонкие загородки, создающие атмосферу уюта и уединения. В центре слабо освещенного зала красовался белый рояль. На нем стоял настоящий бронзовый канделябр с семью пылающими свечами.

Ольга взглянула на перегородку, украшенную плетеными узорами, и улыбнулась:

— Почти отдельный кабинет, — сказала она.

— О, да, — ответил Маринетти. — Что будете есть, Анна?

Ольга взяла меню, пробежала по нему глазами.

— Не густо, — заметила она.

— Зато вкусно, — возразил итальянец. — И тихо. Никакой суеты.

— А музыка здесь бывает? Или полагается есть в полной тишине?

— Музыка будет. — Маринетти бросил взгляд на наручные часы. — Через несколько минут. Думаю, музыкант уже вышел из гримерки.

Ольга посмотрела на рояль и спросила:

— Он играет на этом?

— Угу. Вам нравится живая музыка?

— Да. А вам?

Маринетти улыбнулся:

— Больше, чем живые люди.

— Не очень-то вы любите людей, — заметила Ольга.

— Я отношусь к ним так, как они того заслуживают, — спокойно возразил итальянец. — И потом — меня они тоже не очень-то любят. Так что, наши чувства взаимны.

— Возможно, они чувствуют исходящую от вас опасность, — предположила Ольга.

Маринетти поднял брови:

— Опасность?

— Да. Есть в вас что-то такое… звериное, хищное. В вашем взгляде, в ваших движениях.

Итальянец засмеялся:

— Не очень-то лестная характеристика!

— Смотря как посмотреть, — сказала Ольга.

— И вас это тоже пугает?

Ольга подумала и кивнула:

— Немного.

— И отталкивает? — прищурил какие глаза Маринетти.

Ольга улыбнулась и покачала головой:

— Нет. Я ведь здесь.

— Логично. — Он улыбнулся. — Ну, так что вы будете есть, моя отважная леди?

— А что вы посоветуете?

— Здесь готовят неплохое карпаччо.

— Я не люблю сырое мясо, — поморщившись, сказала Ольга.

— Зря. Сырое мясо наполняет вас энергией. В нем чувствуется жизнь.

— Отнятая жизнь.

Маринетти внимательно на нее посмотрел.

— Ценность имеет только то, что можно отнять, — спокойно сказал он. — Мы так сильно ценим свою жизнь лишь потому, что можем в любой момент ее лишиться.

Ольга немного помолчала, потом не выдержала и спросила:

— А как насчет чужой жизни?

— Точно так же, — ничуть не смутившись, ответил итальянец. — Некоторые убийцы, отнимая у человека жизнь, испытывают огромное удовольствие.

— А вы-то откуда знаете?

Маринетти пригладил пальцем ус и усмехнулся.

— Читал об этом в книжках.

Ольга внимательно вгляделась в лицо итальянца. В лице этом чувствовалась сила. Та же сила, что бурлила внутри самой Ольги, только, возможно, более грубая и неистовая.

— Интересная точка зрения, — сказала Ольга. — Правда, в ней есть нечто людоедское.

— Но вам ведь это нравится? Вы сами сказали.

— Как ни странно — да.

— Именно поэтому вы и захотели со мной поужинать?

— Наверное.

Итальянец склонил голову и задумчиво посмотрел на Ольгу.

— Большинство женщин любят чувствовать себя с мужчиной в безопасности.

— Я к ним явно не отношусь, — с улыбкой сказала Ольга.

Она вновь пробежала взглядом по меню, затем подняла глаза на Маринетти и сказала:

— Я возьму карпаччо. Возможно, мне тоже удастся испытать удовольствие, о котором вы рассказывали.

— Может быть, — согласился он. — А что насчет вина? Заказать еще божоле или хотите что-нибудь еще?

— Давайте божоле.

Маринетти кивнул, повернулся к официанту, стоящему у стойки бара, и знаком подозвал его к себе.

— То же, что всегда, — сказал он, когда официант подошел. Покосился на Ольгу, улыбнулся и добавил: — В двух экземплярах.

Официант вежливо поклонился и ушел.

— Вы часто здесь бываете? — спросила Ольга.

— Довольно часто, — ответил итальянец. — Можно сказать, что я — постоянный посетитель.

Подошел официант. Поставил на стол бокалы, бутылку красного вина, открыл ее и вопросительно посмотрел на синьора Маринетти.

— Я сам, — сказал тот.

Официант кивнул и отошел к барной стойке.

Маринетти взял бутылку и разлил вино по бокалам. Взял свой бокал и, прищурившись, посмотрел сквозь него на лампу.

— Прекрасный цвет, — сказал он. — Цвет жизни.

— Или смерти, — сказала Ольга. — Смотря по ситуации.

Маринетти пристально посмотрел ей в глаза.

— Ну, так давайте за это и выпьем. За жизнь и за смерть.

— За жизнь и за смерть! — эхом отозвалась Ольга.

Они выпили.

— Интересно, — снова заговорила Ольга. — А как же…

Фортепьянный аккорд отвлек их от беседы. Ольга повернула голову. За роялем сидел пожилой мужчина — в смокинге, с длинными седыми волосами.

Пианист классическим жестом запрокинул голову назад, и его длинные бледные пальцы забегали по клавишам.

Когда он закончил, Ольга восторженно покачала головой:

— Бесподобно!

Маринетти улыбнулся:

— Это правда.

Итальянец поставил бокал на стол и вдруг обнял Ольгу. Она не сопротивлялась. Маринетти поцеловал ее в губы и запустил руку ей под платье. Ольга теснее прижалась к нему, и на этот раз сама нашла губами его губы.

— Ты пахнешь жизнью, — тихо проговорил Маринетти.

— Я думала, что тебя больше привлекает смерть, — хрипло прошептала Ольга.

Продолжая целовать Ольгу, он принялся поглаживать ее бедро. Затем его рука скользнула на живот Ольги, и через секунду она почувствовала его пальцы у себя под бюстгальтером. Он обхватил ладонью грудь Ольги. Его губы скользнули по ее щеке. Он принялся целовать ее шею. Ольга чувствовала его горячее дыхание, оно обжигало ее.

— Постой, — сказала она. — Подожди.

Спокойствие ее тона заставило Маринетти ослабить хватку.

— Что? — спросила он хриплым от возбуждения голосом.

— Я люблю сильных мужчин, — сказала Ольга. — Но я не люблю грубых мужчин. Либо ты меня сейчас изнасилуешь… И тогда мы никогда больше не встретимся. Либо…

— Либо — что?

— Ты превратишь наши отношения в сказку. Пусть в страшную, но сказку. И тогда я сама захочу тебя.

Маринетти молчал, хрипло дыша. Затем хватка его ослабла.

— Да, — сказал он. — Да, ты права. Я и сам не люблю скотства. Но ты так меня заводишь, что я теряю голову… Прости.

Он еще раз, гораздо нежнее, чем прежде, поцеловал Ольгу, затем отпустил ее.

— Ты предпочитаешь рестораны с отдельными кабинками? — спросила Ольга, поправляя одежду.

Синьор Маринетти посмотрел на закрытую шторку, улыбнулся и сказал:

— Да. Мне нравится чувствовать себя отделенным от остального мира. Это дает ощущение покоя.

Ольга достала из сумочки зеркальце и помаду и принялась приводить в порядок лицо. Итальянец с рассеянной улыбкой следил за ее ловкими движениями.

— Ты необыкновенная, — негромко сказал он вдруг. Затем протянул руку и нежно погладил ее по щеке.

Кто-то вежливо постучал в переборку. Маринетти раздвинул шторку.

— Ваш заказ, — сказал официант и поставил на стол блюда.

Маринетти снова задернул шторку. Затем взял бутылку и разлил вино по бокалам. Потом поднял свой бокал и, глядя Ольге в глаза, сказал:

— За любовь?

— За любовь! — согласилась Ольга.

3

В тот вечер Ольга вернулась домой гораздо позднее обычного. Едва открыв дверь, она поняла, что в доме кто-то есть.

Ольга тревожно прислушалась, но спустя несколько секунд выражение тревоги и испуга сошло с ее лица. В гостиной была Моник, певичка из клуба Рамзони и подруга Ольги, с которой они частенько коротали вечера за бутылкой мартини или вина.

Ольга досадливо поморщилась и обругала себя за то, что дала когда-то подруге ключ от своей квартиры. Однако выставить Моник из квартиры, пока та не напьется, не было никакой возможности. Ольга заперла за собой дверь на замок, швырнула сумочку на мраморный столик и пошла в гостиную.

Моник сидела в кресле с сигаретой в руке, закинув ногу на ногу, и, нахмурившись, смотрела на Ольгу.

— Я слышала, ты завела себе нового знакомого, — недовольно проговорила она. — Как прошла встреча?

Ольга уселась в мягкое кресло, устало вытянула ноги, посмотрела на улетающий дымок сигареты и сказала:

— Замечательно.

— Вы все время были в ресторане?

— Да.

— И чем вы занимались?

— Целовались, — ответила она. — И чуть было не занялись сексом.

— Что? — Моник захлопала глазами. — Ты это серьезно?

— Да. Послушай, я хочу принять душ. Подождешь меня здесь или пойдешь домой?

— Подожду, — ответила Моник.

В душе Ольга нарочито долго стояла под струями воды, надеясь, что подруге надоест ее дожидаться и она уйдет. Однако Моник оказалась терпеливее, чем предполагала Ольга.

Когда Ольга вернулась в гостиную, Моник все еще была там. Она пила кофе и дымила сигаретой. Увидев Ольгу, Моник посмотрела на нее недовольным взглядом и сказала:

— Я принесла пиццу. Хочешь, разогрею?

— Нет, — сказала Ольга. — Я не голодна.

Она прошла мимо Моник и направилась было в свою комнату, но Моник остановила ее.

— Сядь, — сказала она. — Сядь, подруга. Я хочу с тобой поговорить.

Ольга остановилась, удивленно посмотрела на Моник, потом пожала плечами и села в кресло напротив.

— Ну? — сказала она. — О чем ты хочешь со мной поговорить?

Моник посмотрела на нее долгим хмурым взглядом и негромко проговорила:

— Напрасно ты связалась с Маринетти.

— Почему?

— Про него говорят… разное.

— Что, например?

— Что он убивает людей.

Ольга усмехнулась:

— Всего-то?

Моник стряхнула с сигареты пепел и внимательно посмотрела на Ольгу.

— Значит, тебя это не пугает?

Ольга качнула головой:

— Нисколько.

Моник вздохнула:

— Мне бы твою смелость. Маринетти — мафиози. С его руки едят многие политики.

Ольга чуть прищурила глаза. Ей в голову пришла неплохая идея. Моник зевнула и лениво осведомилась:

— Слушай, подруга, я сегодня переночую у тебя? Мой Жорж напился и принялся распускать руки.

— Зря ты ему это позволяешь, — сухо проговорила Ольга.

Моник пожала плечами:

— Я его люблю. — Она допила кофе и поинтересовалась: — Ты еще не собираешься спать?

— Нет.

— Как насчет того, чтобы выпить чуть-чуть коньяка?

— У меня нет.

— Зато у меня есть. В сумочке. Бутылка «Реми Мартен». Будешь?

Ольга на секунду задумалась и кивнула:

— Давай.

Полчаса спустя подруги сидели в креслах и смаковали коньяк маленькими глоточками.

— Делай, что хочешь, — говорила уставшая спорить Моник. — Но прошу тебя — будь осторожнее.

Не хочу взглянуть на тебя утром и обнаружить, что у тебя нет головы.

— Ты преувеличиваешь, — невозмутимо парировала Ольга. — Маринетти — хороший мужик. Когда наш Уго с ним беседует, он просто трясется от ужаса.

— И тебе это нравится?

Ольга кивнула:

— Конечно. Меня всегда тянуло к сильным мужчинам. И потом… — Ольга посмотрела на свой бокал и едва заметно пожала плечами. — …Как знать… Может быть, он поможет мне выбраться из этого болота.

— Ладно, — сказала Моник и вздохнула: — Черт с тобой. Надеюсь, ты и правда знаешь, что делаешь. Давай, что ли, выпьем еще по одной?

— Давай, — кивнула Ольга.

И они выпили еще по одной.

А потом еще.

И еще.

Когда бутылка опустела, Моник икнула и вновь уставилась на Ольгу:

— Ох! — пробормотала она завистливо. — Какое же у тебя красивое лицо!

Ольга поморщилась.

— Вот заладила: лицо, лицо, — недовольно проговорила она заплетающимся языком. — Ну, хочешь, я его тебе подарю?

— Это было бы здорово! Только… — Моник нахмурилась. — Только как мы его снимем?

Ольга задумалась.

— Очень просто, — сказала она после глубокого размышления. — У тебя в сумочке есть нож?

— Нож?

— Нож! Ты ведь всегда таскаешь с собой нож, чтобы отбиваться от пьяных ублюдков.

Моник подтянула к себе сумочку, порылась в ней, достала нож и бросила его на столик:

— Вот!

— Что — вот? — вскинула голову Ольга, которая успела за это время задремать.

— Ты просила нож, — напомнила Моник.

— Нож? — Ольга нахмурилась: — Зачем?

Моник подумала и покачала головой:

— Не помню. — Тут она наморщила лобик и еще немного подумала: — А, вспомнила!.. Мы хотели что-то сделать с твоим лицом.

Ольга кивнула:

— Да, помню. Я хотела его тебе подарить. Давай, начинай!

— Что?

— Снимай его!

Моник растерянно посмотрела на нож. Икнула и сказала:

— Я не могу. Тебе ведь будет больно.

Ольга протянула руку за ножом и решительно проговорила:

— Все приходится делать самой. Давай его сюда. Смотри!

Она взяла нож и поднесла его к лицу.

Моник посмотрела на нее, зевнула, еще раз зевнула, запрокинула голову на спинку кресла, закрыла глаза и тихонько захрапела.

Ольга подержала нож в руках, затем бросила его обратно на стол, зевнула и тоже закрыла глаза.

4

Маринетти заехал за ней в семь часов вечера. До ресторана они доехали за полчаса. В холле ресторана Ольга лишь на мгновение остановилась возле зеркала, окинула себя внимательным взглядом, повернулась к Маринетти и с улыбкой спросила:

— Ну, как я выгляжу?

— Ты выглядишь очаровательно! — сказал Маринетти.

— На миллион долларов?

Итальянец покачал головой:

— Одна твоя улыбка стоит дороже.

— Отлично, — усмехнулась Ольга. — Осталось только найти покупателя. Я готова! Пойдем в зал.

— Да. Конечно. Идем.

Как всегда, они сидели в отдельной кабинке. Ольгу это вполне устраивало, поскольку она задумала кое-что сделать. Нечто такое, для чего не нужны лишние свидетели.

После второго бокала вина Ольга пристально посмотрела на Маринетти и мягко спросила:

— Джузеппе, ты ведь богат?

Маринетти усмехнулся в черные усы.

— Ну, я не беден, это точно.

Ольга удовлетворенно кивнула. Она получила именно такой ответ, какого ждала. Затем продолжила:

— Я хочу тебе кое-что продать.

Бокал с вином замер у губ Маринетти.

— Продать? — приподнял он черные брови.

— Да.

— И что же?

Ольга несколько секунд помедлила, раздумывая, не спешит ли она? Но потом решилась продолжить.

— Джузеппе, ты интересуешься политикой?

— Немного, — ответил Маринетти. — А что?

— А у тебя есть знакомые политики и журналисты?

— Полным-полно.

— Ты с ними дружишь?

Маринетти тихо засмеялся.

— Милая, дружба — это не то слово. Наши отношения гораздо сложнее. Скажем так, им нравится делать то, что я им приказываю.

Ольга снова удовлетворенно кивнула. Именно такого ответа она и ожидала. Глотнув вина, она продолжила:

— Джузеппе, у меня есть кое-что, на чем можно неплохо заработать.

— Насколько неплохо? — мгновенно среагировал Маринетти.

Ольга улыбнулась:

— Это зависит от того, насколько правильно ты этим воспользуешься.

Она потянулась к сумочке, достала из потайного кармашка крохотный прямоугольник — карту памяти — и показала его итальянцу.

— Я хочу продать это.

— Что это? — прищурился Маринетти.

— Карта памяти, на которой записан один важный разговор.

— Ты разрешишь мне взглянуть?

— Разговор идет по-английски. Ты знаешь английский язык?

— Ес, май дарлинг.

Ольга пару секунд помедлила, затем положила карту памяти в протянутую ладонь Маринетти.

Итальянец достал из кармана смарт-фон с наушниками, вставил в проем карту памяти, затем надел наушники и нажал на кнопку воспроизведения. Пару минут он молча слушал. При этом лицо его делалось все удивленнее и удивленнее.

Прослушав запись, он снял наушники и пристально вгляделся в лицо Ольга, словно пытался понять, догадывается ли она сама, какую ценность представляет эта запись.

— Где ты это взяла? — поинтересовался он.

Ольга усмехнулась:

— Неважно. Эта запись дорого стоит, правда?

— Правда.

Глаза Ольги алчно блеснули. Она чуть подалась вперед и спросила:

— Ты у меня ее купишь?

— Несомненно, — ответил Маринетти. — Сколько ты за нее хочешь?

Ольга облизнула губы кончиком языка и хрипло произнесла:

— Миллион евро.

В лице итальянца не дрогнул ни один мускул. Некоторое время он обдумывал ответ Ольги, после чего улыбнулся и проговорил снисходительным голосом, каким разговаривают с неразумными детьми и глупыми женщинами:

— Милая, это слишком огромные деньги.

Внезапно Ольга вспылила.

— Не смотри на меня, как на дешевую потаскушку! — гневно выпалила она. — В России я была богатой. Очень богатой!

— Я в этом нисколько не сомневаюсь. Но миллион евро — это слишком много.

— Много? А сколько не много?

Маринетти задумался. После долгой паузы он качнул черноволосой головой, взглянул на Ольгу в хищный прищур и сказал:

— Двести тысяч евро. При условии, что мои спецы подтвердят подлинность записи и звучащих на ней голосов.

Ольга отрицательно покачала головой:

Нет. Это слишком мало. Я бы продала эту запись и за три миллиона.

— Тогда почему не продашь?

Ольга холодно усмехнулась:

— Насколько ты успел заметить, я сейчас нахожусь в бедственном положении. Я больше не могу и не хочу жить такой жизнью. Мне нужны деньги, Маринетти. Срочно.

— Я предложил тебе двести тысяч. Это хорошая сумма.

Ольга снова мотнула головой:

— Нет.

Она протянула руку, чтобы забрать карту памяти, но Маринетти сжал кулак и отвел руку в сторону.

— Не так быстро, малышка.

Лицо Ольги вытянулось от изумления.

— Что это значит?

— Я не могу вернуть тебе эту запись.

— Почему?

Маринетти улыбнулся:

— Ты ведь сама сказала, что я могу на ней неплохо заработать. Мне твой план понравился. Я хочу заработать.

— Отдай! — нервно проговорила Ольга и вцепилась в пальцы Маринетти ногтями.

Маринетти отдернул руку, а другой наотмашь влепил Ольге звонкую пощечину. Голова Ольги мотнулась в сторону, женщина едва удержалась на стуле.

Некоторое время она в немом изумлении смотрела на итальянца, затем жестко, с клокочущей ненавистью проговорила:

— Мразь! Я отомщу тебе!

Маринетти сунул карту памяти в карман и сказал с презрительной усмешкой:

— Попробуй. Я не знаю, кем ты была у себя на родине, но здесь ты всего лишь маленькая шлюшка в чужой стране.

Ольга вскочила из-за стола, повернулась и стремительно зашагала к выходу.

Глава одиннадцатая

СХВАТКА

1

План мести созрел сам собой. От Уго Рамзони Ольга узнала, что Маринетти на несколько дней уезжает из города. Семьи у Маринетти нет. В доме Маринетти, помимо охраны, останется его личный секретарь Вито Гуэрро, которому он безмерно доверяет.

Ольга пару раз виделась с Вито, когда Маринетти привозил ее к себе домой. Это был невысокий, кряжистый и грубоватый мужчина лет тридцати пяти. Маринетти рассказывал, что Вито предан хозяину, как собака, и что в голове у него вместо мозгов — электронно-вычислительная машина. Но по внешнему виду этого нельзя было сказать. Если в манерах и внешности Маринетти было что-то аристократически-изящное, то Вито, напротив, своими повадками напоминал сицилийского простолюдина, который лишь пару месяцев назад переехал в большой город.

Ольга запомнила, какими глазами смотрел на нее секретарь. Это были глаза сексуального маньяка, давно не утолявшего свой интимный голод.

На этом Ольга и решила сыграть.

Вечером она наведалась в любимый бар Вито и, конечно же, застала секретаря там. В этом баре он «зависал» едва ли не каждый вечер.

Она встала у барной стойки, делая вид, что не замечает Вито и дожидаясь, пока он сам обратит на нее внимание. И он обратил.

— Анна, это вы? — немного ошеломленно спросил Вито.

Ольга повернула голову и не менее удивленно уставилась на секретаря.

— Вито? Что вы здесь делаете?

— Я? — Секретарь усмехнулся. — Я здесь выпиваю. А вот каким ветром сюда занесло вас?

— Проходила мимо и решила зайти. Я часто захожу в бары, чтобы выпить бокал мартини.

Вито прищурил темные глаза, облизнул губы широким языком и неуклюже предложил:

— Вы разрешите мне вас угостить?

Ольга улыбнулась:

— Да. Почему бы и нет.

Вито подал знак бармену и пересел со своей кружкой пива поближе к Ольге. Слово за слово — завязалась беседа. Обсудив погоду и прочие «дежурные» вещи, Вито помолчал немного, затем вдруг спросил:

— Вы больше не спите с боссом, верно?

— Верно, — кивнула Ольга.

— Почему?

— Мы друг другу надоели.

— Да, я заметил. Босс нашел себе новую пассию. Но, убей меня Бог, не могу понять: как он мог променять вас на нее?

— Все на свете приедается, Вито.

Секретарь наморщил широкий лоб:

— Да. Наверное, так. Можно задать нескромный вопрос?

— По-моему, ты только это и делаешь.

Вито усмехнулся, но тут же согнал усмешку с плоских губ и спросил:

— Анна, у вас есть парень?

Ольга качнула головой:

— Нет. Еще не успела завести.

Вито сдвинул брови и отхлебнул пива. Затем покосился на Ольгу и сипло спросил:

— Что, если мы с вами погуляем сегодня вечером?

— В каком смысле?

Вопрос Ольги заставил секретаря чуть-чуть покраснеть, что выглядело довольно забавно.

— Босс уехал, — глухо проговорил Вито, не глядя Ольге в глаза. — Мы можем заехать в особняк и… выпить коньяка. Я слышал, вы любите коньяк.

— Только хороший.

Вито усмехнулся:

— Я куплю лучший. Тот, на который вы укажите пальцем.

— Что ж… от такого радушного предложения трудно отказаться. А твой хозяин на тебя не рассердится?

— Нет. Он позволяет мне делать все, что я хочу, если это не выходит за рамки нашего с ним соглашения.

— А флирт с бывшей девушкой босса не выходит за эти рамки?

— Думаю, что нет.

Ольга засмеялась и откинула со лба прядку волос:

— Что ж, в таком случае я согласна.

2

Ольга взяла из шкафа два хрустальных бокала, поставила их на столик, села в мягкое кресло и закинула ногу на ногу. Вито поставил пакет с покупками на пол, уселся напротив Ольги и уставился на ее ноги.

— Ты дьявольски красивая женщина, — сказал он.

— Не стану отрицать, — улыбнулась Ольга. — Доставай закуски и разливай коньяк.

Вито кивнул и принялся за дело. Вскоре закуска была на столе, а коньяк «Hennessy» разлит по широким бокалам.

Вито взял свой бокал и сказал:

— За тебя!

— Отличный тост, — улыбнулась Ольга.

Они чокнулись бокалами. Некоторое время Вито молчал, затем глянул на гостью исподлобья и спросил:

— Скажи, почему ты захотела пойти со мной?

Ольга поморщилась:

— Глупый вопрос. Ты мне понравился, вот и все.

— Правда? — Вито задумчиво почесал подбородок.

— Что такое? — подняла брови Ольга. — Ты удивлен? А я-то думала, что подобные истории происходят с тобой каждый день.

— Ну, вообще-то они происходят… — промычал Вито. — Но, конечно же, не каждый день. Я ведь все-таки не Ален Делон.

— Это уж точно, — сказала Ольга и не удержалась от усмешки.

Вито недовольно нахмурился.

— Ты что, обиделся? — спросила Ольга.

Секретарь покачал головой и угрюмо ответил:

— Нет. Конечно, нет. Я не маленький мальчик, чтобы обижаться на такие вещи. Обычно женщины идут со мной в постель, если им что-то от меня надо. И я их прекрасно понимаю. Но… — Он посмотрел на Ольгу взглядом побитой собаки. — …Иногда мне кажется, что я им в самом деле нравлюсь.

— Конечно, нравишься. Такие мужчины, как ты, нравятся женщинам. Ты не красавец, но ты надежен и крепок. А женщины это ценят.

— А как насчет тебя? — спросил Вито.

— Что насчет меня? — прикинулась дурочкой Ольга.

— Ты… — Вито сглотнул слюну. — …Ты тоже это ценишь?

— Конечно. Я ведь здесь.

Глаза Вито возбужденно блеснули.

— Я налью тебе еще коньяка? — спросил он хрипло, глядя на Ольгу пылающими от желания глазами.

Ольга качнула головой:

— Нет. Я бы выпила бокал мартини. У тебя тут есть мартини?

— Конечно!

Вито вскочил с кресла и зашагал к бару.

Ольга, подождав, пока он отойдет подальше, достала из кармашка крошечный флакончик, быстро вынула пробку и вылила содержимое флакончика секретарю в бокал.

Вскоре Вито вернулся с бутылкой мартини.

А пару минут спустя, опустошив свой бокал, он вдруг предложил:

— Не хочешь немного потанцевать?

— Отчего же нет? — улыбнулась Ольга. — Я люблю танцевать.

Вито подошел к музыкальному центру, включил тюнер и долго крутил ручку настройки, пока не поймал медленную лирическую песню. Затем повернулся к Ольге и осклабился:

— Разрешите вас пригласить?

— Разрешаю, — сказала Ольга.

Она вышла из-за стола. Вито обхватил ее руками за талию и прижал к себе.

— Ты очень гибкая девочка, — сказал он, обдавая Ольгу густым запахом перегара. — И дьявольски красивая.

— Ты уже об этом говорил, — сказала Ольга.

— Да? Ну, и что? Я готов повторить это двести раз подряд!

Вито вытянул мокрые губы и попытался ее поцеловать. Ольга увернулась.

— Погоди, — сказала она.

— Что такое? — удивился Вито.

— Я люблю, когда мужчина смотрит, как я раздеваюсь, — сказала Ольга. — Это меня страшно заводит.

Косматые брови секретаря удивленно взлетели вверх:

— Ты это серьезно?

Ольга кивнула:

— Да. Если, конечно, ты не против.

— Я? Против? Да ты что! Я только за!

— В таком случае, — Ольга положила секретарю на грудь ладонь и слегка оттолкнула его, — я начну?

— Начинай!

Вито плюхнулся в кресло, плеснул себе в бокал коньяку и приготовился смотреть.

Ольга включила тусклый желтый торшер, стоявший в углу комнаты, и выключила большой свет. Затем покрутила ручку тюнера, поймала песню посексуальнее и начала раздеваться.

Она никогда не делала этого раньше, но у нее были гибкое тело и неплохая хореографическая подготовка. К тому же Ольга не раз видела, как это делают профессиональные стриптизерши в клубе Уго Рамзони.

Сейчас она старалась повторять их движения и, судя по возбужденно сверкающим глазам Вито, у нее это неплохо получалось.

В какой-то момент Ольга с удивлением поймала себя на том, что ей нравится это делать. Нравится раздеваться в присутствии мужчины, нравится его возбуждение, нравится то, как гибко и плавно двигается ее тело, на которое в той, прошлой, жизни она обращала так мало внимания.

Наконец, на ней не осталось ничего, кроме черной атласной блузки, черных трусиков и черных туфелек на высоком каблуке. А вскоре и трусики полетели Вито в лицо.

— О-о! — взревел секретарь, отставил в сторону бокал с недопитым коньяком, вскочил с кресла и бросился к Ольге.

Однако, не дойдя до нее шага, он вдруг остановился, постоял так пару секунд, обалдело хлопая ресницами, потом покачнулся и рухнул на пол.

Ольга, не теряя ни секунды, подошла к распростертому на полу телу, отогнула секретарю ворот рубашки, достала небольшой плоский ключ, висевший у того на шее, и рывком сорвала его с цепочки.

Это был ключ от «оперативного сейфа». Так его называл Маринетти. В нем всегда было тысяч двадцать — тридцать евро на текущие и срочные расходы. Для Маринетти это было сущие гроши, не стоившие его внимания, и содержимым сейфа ведал, в основном, Вито.

Ольга, сжимая ключ в руке, быстро подошла к сейфу. Открылся он на удивление просто. Распахнув дверцу, Ольга глянула внутрь — и обомлела.

Затем, ликуя всей душой, сходила в прихожую, взяла из шкафа кожаный кейс и вернулась с ним к сейфу. За минуту она под завязку набила кейс кирпичиками денег, полностью выпотрошив сейф. По самым скромным подсчетам, Ольга заполучила около двухсот тысяч евро.

Видимо, в отсутствие босса Вито получил деньги за какую-то сделку и, поленившись спрятать их надежнее, сунул в «оперативный сейф». Поделом болвану наказание. Впредь будет наукой.

Ольга перехватила кейс с деньгами поудобнее и зашагала к двери.

3

Кремнев и Строцци стояли на площади и кормили голубей, кроша зажатую в пальцах Егора булку.

— Который день здесь торчу, а результата никакого, — невесело проговорил Егор.

Строции покосился на Егора и нахмурился.

— Мои парни делают все, что могут, — сказал он, явно восприняв слова Кремнева как упрек. — Если бы она была в Милане, мы бы ее уже нашли.

— Да уж. — Егор угрюмо хмыкнул. — В конце концов окажется, что все это время она торчала у нас перед самым носом, а мы в упор ее не замечали.

Строцци вздохнул и отщипнул кусок булки. В кармане у него затрезвонил телефон. Строцци швырнул булку голубям и быстро достал из кармана мобильник.

— Алло, — буркнул он в трубку. — Так… Так… Отлично, мы выезжаем.

Строцци сунул телефон в карман и взглянул на Егора.

— Ее нашли, — сухо проговорил он.

— Где она? — мгновенно потеряв интерес к кормлению голубей, спросил Кремнев.

— Работает певичкой в клубе Уго Рамзони. Как ты и говорил — прямо у нас под носом. Двадцать минут назад она заехала в свою квартиру, собрала вещи и отчалила на такси в сторону аэропорта. Если мы поедем прямо сейчас…

Егор уже не слушал. Швырнув птицам остаток булки, он повернулся и стремительно зашагал к машине.

— Постой, Егор! — Строцци быстро нагнал его. — Поехали на моей машине. Так будет удобнее.

— Как скажешь, — выпалил на ходу Егор. — Только побыстрее.

* * *

Детектива Егор оставил у аэропорта на тот случай, если Ольга проскользнет мимо него и выскочит на улицу. Сам же он устремился внутрь.

Пять минут он метался по залам и вдруг остановился и уставился на брюнетку, отошедшую от кассы.

Егор узнал Ольгу сразу, несмотря на то, что она сменила цвет волос и прическу. Высокая, в легком светло-розовом плаще и темных брючках. Он резко рванул вперед, пробираясь сквозь толпу и стараясь не потерять ее из вида. Егор готов был поклясться, что Ольга его не видела, но она явно что-то почувствовала и мгновенно среагировала.

Секунда-другая, и вот она уже скрылась из вида, растворилась в толпе. Егор чертыхнулся и ускорил шаг. Теперь он почти бежал. Свернув за угол, он снова увидел светло-розовый плащ. Расстояние между Егором и Ольгой стремительно сокращалось. Теперь он был уверен, что не упустит ее. Двадцать метров… Пятнадцать… Десять… Пять…

Ольга свернула за угол. Егор — тоже. Она двинулась к закусочной. Кремнев усмехнулся и поспешил за Ольгой, намереваясь перехватить ее у двери закусочной.

Теперь их разделял один только шаг. И Егор сделал этот шаг.

Он почти схватил беглянку за руку, как вдруг сбоку на него налетел верзила. Егор пошатнулся, но устоял.

— Прочь с дороги! — глухо рявкнул верзила и хотел оттолкнуть Кремнева в сторону.

Однако Егор перехватил его руку и натренированным машинальным движением вывел ее на болевой.

Верзила вскрикнул и попытался ударить Егора. Уворачиваясь от удара, Егор невольно усилил нажим на захваченную руку. Раздался треск ломаемой кости, и верзила взвыл от боли. Рядом закричали женщины.

Егор оттолкнул верзилу от себя и повернулся к Ольге. Ее светло-розовый плащик маячил далеко впереди.

— Твою мать! — выругался Кремнев и рванул за беглянкой.

Однако дорогу ему преградил широкоплечий и широкогрудый парень с физиономией профессионального боксера…

У Егора вспыхнуло перед глазами, однако от второго удара он сумел увернуться. Быстро присев, Егор ударил противника кулаком в пах. Тот застонал и согнулся пополам. Кремнев добил противника ударом кулака в висок, а когда тот рухнул на пол, перешагнул через него и бросился за беглянкой.

Однако той уже и след простыл. Секунду поразмыслив, Егор решил, что выйти она могла только на улицу. Ни до какой другой двери она бы за те несколько секунд, что длилась схватка, дойти не успела бы.

Егор, не обращая внимания на ропот и вопли, раздававшиеся ему в спину, быстро вышел на улицу и зашагал к «опелю» Паоло Строцци. Остановившись у машины, он наклонился и быстро спросил:

— Ну?

Строцци взглянул на Кремнева вопросительно:

— Что?

— Она должна была выйти через эту дверь! Брюнетка в светло-розовом плаще! Ты ее видел?

— В светло-розовом?.. — растерянно повторил Строцци и качнул головой: — Нет. Прости, но я никого не видел. А что случилось?

Егор выпрямился и вздохнул.

— Похоже, мы снова ее упустили.

4

Открылась дверь, и в кабинет вошел Вито Гуэр-ро. Генерал Маринетти отнял от губ стакан с недопитым виски и угрюмо взглянул на секретаря.

— Ну что? — резко спросил, как пролаял, он. — Взяли?

Вито потупил взгляд и отрицательно качнул головой:

— Нет, босс. Эта стерва сумела уйти.

Днище стакана с грохотом брякнулось о стол.

— Как? — рявкнул Маринетти.

— Она почти была у нас в руках, — глухо ответил секретарь. — Но вмешался какой-то парень. Он разбил голову Гвидо и сломал руку Тони-Мухобойке.

Маринетти яростно скрипнул зубами.

— Что за парень? — сдавленно проговорил он.

Вито достал из кармана мобильный телефон, пробежал пальцем по кнопкам и протянул телефон генералу Маринетти.

— Взгляните, босс. Гвидо успел его сфотографировать.

Маринетти вырвал телефон из пальцев секретаря и поднес его к глазам. По смуглому лицу итальянца пробежало что-то вроде судороги.

— Старый знакомый, — глухо проговорил он.

Брови секретаря приподнялись.

— Вы его знаете, босс? — удивленно спросил он.

— Знаю. Это тот самый русский, который пару месяцев назад похитил у меня цифровой ключ от схронов с чешским товаром.

— Так это он?

— Он-он. — Маринетти швырнул телефон на стол. — Она ушла с ним?

Вито качнул тяжелой головой:

— Нет. Он задержал нас и дал ей уйти. Но, по-моему, он сам этому был не рад. Она нужна ему так же, как и нам. Но эта стерва — крепкий орешек. Ее не так просто прищучить.

— Ты оставил людей в аэропортах?

Секретарь кивнул:

— Да. Но эта стерва выронила документы, когда убегала от нас. Теперь она не сможет улететь из страны. По крайней мере, до тех пор, пока не сделает новые.

— Прижми к ногтю всех дельцов Милана! Если она притащится к кому-нибудь из них за новым паспортом… В общем, ты понял?

— Да, босс. Я сегодня же пошлю людей по «точкам».

Генерал Маринетти снова взял со стола стакан и залпом допил скотч. Вито помолчал, ожидая от босса новых указаний, но, поскольку тот молчал, заговорил сам:

— Босс, у нее есть подруга. Певичка из клуба Рамзони. Зовут Моник.

Правая щека Маринетти дернулась.

— Да, я ее помню, — резко сказал он. — Установи наблюдение за Уго Рамзони. Она может притащиться в клуб за помощью. А я наведаюсь к Моник.

— Мне поехать с вами, босс?

Маринетти усмехнулся и покачал головой:

— Нет. С этой девчонкой я поговорю сам. Говорят, она жгучая штучка. Давно собирался познакомиться с ней поближе.

5

По жестяному подоконнику забарабанил дождь. Благодаря хмурому небу за окном сидеть в теплой комнате было еще уютнее. Маринетти вытянул ноги к пылающему камину, отхлебнул виски и взглянул на Моник. Девушка сидела на стуле со связанными за спиной руками.

— Вы задумали это вместе? — холодно осведомился он.

— Не понимаю, о чем вы.

— Не понимаешь? — Маринетти ухмыльнулся. — Брось прикидываться, пышечка. Вы вместе решили кинуть меня. Только у вас ничего не выйдет. Я никогда не прощаю обид и никогда не выпускаю из рук свои деньги. Если понадобится, детка, я буду бить и насиловать тебя до сих пор, пока мои деньги не вернутся ко мне. Если ты сдохнешь раньше, я буду насиловать твой труп. Поняла?

— Понятия не имею, о чем вы говорите, — повторила Моник, надув губы. — Какие деньги? Бред какой-то.

— Я видел тебя с этой сучкой, — медленно сказал Маринетти. — И я знаю, кто ты.

Маринетти допил виски и поинтересовался:

— У тебя есть что-нибудь выпить?

Моник с ненавистью посмотрела в его широкое, темное от злобы лицо и покачала головой:

— Нет.

Маринетти усмехнулся:

— Врешь. Ты ведь потаскуха и пьяница. Без пойла ты и дня не проживешь.

Моник угрюмо молчала. Маринетти встал с кресла и прошел к шкафу.

— Это бар? — спросил он, взявшись за ручку дверцы.

Моник не ответила. Маринетти потянул за ручку, и дверца с тихим щелчком открылась.

— Я угадал, — с улыбкой сказал Маринетти, разглядывая полки, уставленные бутылками. — У нас с тобой одинаковые вкусы. Я тоже люблю виски и вермут.

Он взял из бара бутылку скотча. Посмотрел на Моник.

— Не хочешь со мной выпить?

Моник отвернулась.

— Зря, — пожал плечами Маринетти. — Ты нервничаешь. Я тоже нервничаю. Чтобы не наделать глупостей, мы должны успокоиться.

Маринетти вернулся в кресло и наполнил стакан скотчем.

— Ну, — сказал он, — за хеппи-энд!

Он сделал большой глоток и облизнул губы.

Следующие десять или пятнадцать минут Маринетти пил. Пил молча и мрачно, словно побился с кем-то об заклад, что опустошит всю бутылку и останется стоять на ногах. Он и правда не пьянел.

Все это время Моник молча смотрела на него. Руки девушки были крепко стянуты за спиной. При каждом движении рук она испытывала режущую боль в запястьях. Она ничего не могла сделать. Оставалось только ждать и надеяться.

Наконец Маринетти отодвинул от себя стакан и пристально посмотрел на Моник.

— А ты ничего, — с усмешкой сказал он. — У нас в запасе много времени. Не хочешь позабавиться?

Моник брезгливо поморщилась.

— Зря, — сказал Маринетти. — Мы могли бы поиграть. Ты любишь игры, пышечка?

— Поиграй со своей задницей, — привычно парировала Моник и сама испугалась своих слов.

— Зачем же так грубо? — Маринетти взглянул на пышную грудь Моник и плотоядно прищурился: — Знаешь, что бывает с такими грубыми девочками?.. Ладно. Я не хочу быть с тобой слишком грубым. Возможно, в дальнейшем у нас еще будет шанс подружиться.

Моник всхлипнула и сдавленно проговорила:

— Она не приедет. Куда угодно, только не ко мне.

— Вы с ней подруги, — возразил Маринетти. — Ты часто ночевала у нее, она — у тебя. Ей больше некуда податься. У таких сук, как она, подруг мало.

Моник помолчала немного, потом взглянула на Маринетти прямым открытым взглядом и сказала:

— Она круче тебя.

— Что? — не понял Маринетти.

— Она круче тебя. Ты совершил ошибку, что не взял с собой своих псов.

Лицо Маринетти окаменело, от черных маленьких глаз повеяло холодом. Это продолжалось не дольше нескольких секунд, потом он взял себя в руки и вновь широко улыбнулся:

— Послушай, может, зря мы с тобой ссоримся, а? Мы ведь можем помочь друг другу. Ты позвонишь ей и пригласишь ее сюда. А я тебя щедро отблагодарю.

— О, Боже… Я уже сто раз говорила: я понятия не имею, где она. А ее телефон молчит. Я не могу с ней связаться.

Маринетти отхлебнул скотча и, глянув на Моник из-под нахмуренных бровей, проговорил:

— Ты совершаешь ошибку. Я ведь все равно узнаю правду. Но к тому времени от твоей маленькой головки совсем ничего не останется. Я разобью ее вдребезги. А твое милое личико я превращу в кровавое месиво. Как тебе такой расклад?

— Оставь меня в покое, — простонала Моник и всхлипнула.

Маринетти хотел что-то сказать, но вдруг напрягся и к чему-то прислушался.

За окном послышался нарастающий шум автомобильного двигателя. Машина притормозила возле дома, и шум двигателя стих. Маринетти прищурил недобрые темные глаза.

— Ну вот, — негромко сказал он. — Кажется, к нам пожаловала наша красавица. Сиди тихо, пышечка. Развязка близка.

За окном хлопнула автомобильная дверца.

— Анна! — заорала вдруг Моник.

Маринетти мгновенно вскочил с кресла, прыгнул к Моник и ударил ее пистолетом по голове. Голова девушки свесилась на грудь, из разбитой головы на грудь закапала кровь.

У Маринетти задергалась правая щека. Он приложил к ней рукоять пистолета и тихо проговорил: — Ну что ж, пышечка, твоя шутка удалась. Теперь моя очередь шутить.

6

Зная, на что способна Ольга, Маринетти решил не рисковать; он перебежал через комнату и встал за угол, держа пистолет наготове.

За дверью послышались мягкие быстрые шаги. Маринетти машинально вжался в стену.

Шаги стихли перед дверью. Маринетти почувствовал, как от волнения у него потеют ладони, и мысленно выругал себя за это.

В дверь позвонили. Маринетти протянул руку и повернул ручку замка.

Дверь распахнулась. Ольга Вершинина переступила через порог и окинула комнату быстрым взглядом. Небольшой изящный диванчик, покрытый искусственной медвежьей шкурой, тумбочка из карельской березы, хрустальная пепельница с горой белоснежных окурков.

Дверь с грохотом захлопнулась у Ольги за спиной. Она вздрогнула и обернулась. В двух шагах от себя она увидела желчное, ухмыляющееся лицо Маринетти.

— Ну, здравствуй, милая, — с торжествующей усмешкой проговорил он.

Ольга опять вздрогнула и мертвенно побледнела.

— А теперь медленно, без резких движений отойди от двери! — скомандовал итальянец.

Ольга сделала, как он велел.

— Вот так, — кивнул Маринетти. Он взглянул на пластиковый пакет, который Ольга сжимала в руке. — Полагаю, в пакете мои деньги? Дай их сюда!

Ольга протянула итальянцу пакет. Маринетти взял пакет и заглянул в него. Его лицо просветлело, а изо рта вырвался вздох облегчения.

— Отлично, — пробормотал он и поднял взгляд на Ольгу.

Он успел увидеть пистолет, зажатый в руке Ольги, а в следующее мгновение прогремел выстрел. Пуля попала итальянцу в грудь. Нелепо загребая рукою воздух, он стал заваливаться на бок. Ольга выстрелила еще раз. Вторая пуля прострелила Маринетти плечо. Падая на пол, он махнул рукой, и пакет с деньгами полетел в камин.

Ольга вскрикнула и бросилась к камину, но Маринетти выбросил вперед руку и схватил ее за щиколотку. Ольга упала на пол.

— Пусти! — крикнула она, изо всех сил пытаясь вырваться. — Пусти, гад!

Однако Маринетти крепко сжал пальцами ее щиколотку. Глядя на объятые пламенем деньги, Ольга забилась и закричала, но бандит не отпускал.

Она протянула руку, схватила кочергу и несколько раз ударила Маринетти кочергой по голове. Пальцы итальянца разжались. Ольга стряхнула с щиколотки его руку, вскочила на ноги и подбежала к камину. Однако спасать деньги было уже поздно.

Ольга несколько секунд смотрела на стремительно обугливающиеся пачки денег, потом медленно опустилась на пол и горестно выдохнула:

— Господи… Я снова нищая.

Несколько секунд она сидела неподвижно, затем вдруг вскочила на ноги, быстро подошла к телу Маринетти, нагнулась и принялась обыскивать его карманы, стараясь не испачкаться кровью. Когда в одном из карманов итальянца Ольга нашла карту памяти, из горла ее вырвался крик торжества.

Глава двенадцатая

ПОСЛЕДНЯЯ ВСТРЕЧА (Спустя два месяца)

1

Егор сидел в темной нише, отгороженной от сцены огромным аквариумом с экзотическими рыбками, и пил пиво. На столике перед ним стояла чаша с сухариками, соленым арахисом и вяленым мясом.

Два месяца поисков подошли к концу. Случилось это как раз в тот момент, когда Паоло Строцци собрался опустить руки и сообщить Егору, что он прекращает поиски Ольги Вершининой.

Звонок Строцци застал Егора в Москве. Едва поздоровавшись, итальянец взволнованно проговорил:

— Егор, я нашел ее. Нашел Ольгу Вершинину.

Кремнев сжал в руке трубку и спросил:

— Где она?

— В Риме, — ответил Строцци. — Поет в баре «Морская звезда».

— Ты уверен, что это она?

— Да. На этот раз никакой промашки.

— Какого черта она забыла в этом баре?

— Владелец бара, Роберто Пино, очень состоятельный человек. Ему принадлежат три ресторана в Риме и куча забегаловок в окрестностях. Судя по всему, она собралась окрутить старика. Вчера вечером она три часа провела с Пино в номере маленького отеля «Сан-Джорджио».

— Он женат?

— Да.

Егор усмехнулся:

— Решила запустить лапу в закрома семейства Пино? Что ж, это вполне в ее духе. Твои парни наблюдают за ней?

— Да. На этот раз она не уйдет. Клянусь головой!

— Не клянись, она тебе еще пригодится. Сможешь встретить меня завтра?

— Да.

Егор на несколько секунд задумался, потом сказал:

— Давай так Я попытаюсь выбить у начальства «путевку» в Рим — на пару дней. И если получу «добро», сразу перезвоню тебе. Тогда обговорим нюансы. Идет?

— Идет.

И вот Егор в Риме, в баре «Морская звезда». В руках — бокал с пивом, волосы всклокочены, на щеках проступили красные пятна, а взгляд устремлен на сцену.

Она была все так же хороша. Конечно, от той изящной острословки-журналистки в очках и с милыми кучеряшками, которую знал Егор, не осталось и следа, но тем не менее. Теперь в ней было что-то хищное, ужасно развратное и — демоническое.

Возможно, другие зрители оценивали ее иначе.

К тому времени, когда вернулся Строцци, пани Брыльска (так теперь именовала себя Ольга Вершинина) успела спеть три песни. Детектив выглядел запыхавшимся.

— Ну, как? — спросил его Кремнев, холодно прищурившись.

— У нее в сумочке — ствол, — ответил Строцци. — Пятизарядный «вальтер» тридцать второго калибра. Документы фальшивые, но очень качественные.

— Опасная женщина, — угрюмо проговорил Егор.

— Не то слово, — согласился Строцци. Он достал из кармана карту памяти и положил ее на стол. — Это я нашел в потайном кармашке сумки. Взамен оставил свою — из цифрового фотоаппарата. Прослушай ее — возможно, это та самая запись, о которой ты говорил.

— Хорошо. Послушаю в отеле.

Строцци покосился на сцену, облизнул губы и взволнованно спросил:

— Возьмем ее сейчас?

Егор отрицательно покачал головой:

— Нет.

— Почему?

— Во-первых, я не уверен, что это та самая запись. А во-вторых… Посуди сам. Допустим, мы берем ее за жабры, так? Что делает она?

Строцци на мгновение задумался, после чего с унылой миной ответил:

— Она делает невинное лицо и говорит: «Ведите меня в полицию, я во всем сознаюсь».

Егор кивнул:

— Вот именно. И, вместо того чтобы скрести лопатой мерзлую землю где-нибудь в Потьме, она проведет три или четыре года в теплой и комфортабельной итальянской тюрьме. Ты уж меня прости, но я не могу доставить ей такого удовольствия.

— Я тебя понимаю, — кивнул Строцци. — И как мы будем действовать?

Егор прищурил серые колючие глаза и сухо проговорил:

— Короче, план такой…

2

Со сцены Ольга уходила измотанная и выжатая, как лимон. Она спела семь песен. Синьор Пино будет доволен. Господи, только бы он не лез к ней сегодня вечером своими потными морщинистыми руками.

Пора было сматываться отсюда. На счету у Ольги лежало чуть больше сорока тысяч евро. Из них тридцать — «добровольные пожертвования» пяти римских бизнесменов и одного американского работяги, который первый раз в жизни выбрался в Рим и — на свою беду — повстречался здесь с Ольгой.

Хотя почему, собственно, на беду? Тому, как он провел время в Риме, позавидовал бы любой из живущих на земле мужиков. Парню точно будет о чем вспомнить.

Еще десять тысяч Ольга вытащила из сейфа синьора Пино, пока тот приходил в себя после бурного акта любви. В течение этого «акта» Ольга думала только о том, как бы старичок не окочурился раньше времени. Но у Пино оказалось крепкое сердце.

Сначала Ольга планировала прибрать к рукам все состояние старика. Однако уже после недели общения с семейством Пино она поняла, что эта афера у нее не выгорит.

Жена босса, синьора Аманда Пино, была хваткой и деловой теткой. Она бы не позволила разрушить свою жизнь какой-то заезжей аферистке. Тем более, действовать Ольге пришлось бы в экстремальных условиях, ни на секунду не забывая о том, что ее ищут.

Слишком большое напряжение сил.

И тогда Ольга решила поступить проще и грубее. А именно — ограбить старого толстяка Пино. Выпотрошить ночью его сейф, а утром укатить куда-нибудь подальше от Рима.

Ольга рассуждала так: сразу в полицию Пино не побежит, опасаясь гнева жены. (Ведь тогда старику придется рассказать, каким образом Ольга попала к нему в кабинет, и чем они там занимались.) Он предпочтет уладить дело по-тихому. Но тихие дела не делаются быстро, а стало быть — у Ольги будет время «сделать дяде ручкой» и навсегда распрощаться с радушной Италией.

Пройдя по узкому, тускло освещенному коридорчику, Ольга остановилась возле двери своей гримерной и привычно прислушалась. Жить жизнью беглянки, за которой охотятся спецслужбы двух стран, было сложно, но Ольга привыкла и к этому.

За дверью было тихо.

Тогда Ольга подняла руку и достала с притолоки спрятанный там ключ. Открыла дверь, вошла в гримерку, включила свет и устало опустилась в мягкое вертящееся кресло, стоящее у подсвеченного маленькими лампочками зеркала.

Верхняя лампа, затянутая зеленым абажуром, не давала много света и не могла разогнать тень, сгустившуюся в углах гримерки.

Ольга посмотрела на свое отражение и недовольно хмыкнула. Лицо было потным и красным, грим кое-где потек. В общем, зрелище было не из приятных.

«Старею», — с неудовольствием подумала Ольга, смачивая тампон ароматным тоником и проводя им по лицу.

— Хороша, — проговорил у Ольги за спиной знакомый мужской голос.

Ольга вздрогнула и быстро обернулась.

В углу гримерки, возле китайской ширмочки, подаренной Ольге одним из поклонников, стоял высокий широкоплечий мужчина. Он стоял в полумраке так, что лица его было почти не видно.

— Кто вы? — дрогнувшим голосом спросила Ольга. — Что вам здесь нужно?

Мужчина сделал шаг вперед — свет тусклой желтой лампы упал ему на лицо.

— Егор! — воскликнула Ольга.

Кремнев кивнул:

— Да. Давно не виделись, Кира.

Ольга побледнела, перевела взгляд с лица Егора на его руки, спрятанные в карманах плаща.

— Я видела тебя сегодня днем, — сказала Ольга хрипло. — Но я подумала, что мне показалось. Как ты меня нашел?

— Неважно, — сухо ответил Кремнев. — Даю тебе пять минут на то, чтобы смыть грим и одеться.

— А потом?

— А потом ты пойдешь со мной.

Ольга нахмурилась.

— Ты точно этого хочешь? — тихо спросила она.

— Я хочу этого больше всего на свете, — последовал ответ.

Рука Ольги чуть-чуть пододвинулась к сумочке, лежащей на краю стола.

— Ты пришел за мной один? — спросила Ольга.

— Как видишь.

— А если я с тобой не пойду? Что ты сделаешь? Наденешь на меня наручники?

— Если понадобится — да.

Правая рука Ольги еще ближе пододвинулась к сумочке.

— Я по тебе скучала, — сказала она, глядя на отражение Егора в зеркале. — Ты можешь мне не верить, но это так. Ты первый человек, которого я по-настоящему полюбила. Я даже не думала, что могу полюбить.

Под скулами Егора вздулись желваки. Взгляд стал напряженным и сосредоточенным.

Лицо Ольги, напротив, засветилось удивительной нежностью, ресницы ее дрогнули.

— Ты ведь тоже скучал? — мягко спросила она. — Я знаю, ты скучал. Тебе было так же тяжело, как и мне. Послушай, Егор, а может, мы плюнем на всех и уедем куда-нибудь вместе?

Кремнев молчал. Рука Ольга коснулась сумочки.

— Я через многое прошла, — сказала она. — Ты даже не представляешь, через что мне пришлось пройти. Не представляешь, сколько скотства и лжи было вокруг. Я ненавидела людей, пока не встретила тебя. Разве мы не можем быть счастливыми?

Голос Ольги звучал гипнотически. На широком лбу Кремнева выступили капли пота. Взгляд Ольги стал еще нежнее.

— Милый, у меня есть немного денег, — сказала она. — На первое время нам хватит, а там что-нибудь придумаем. Давай уедем. Я… люблю тебя. Ты можешь мне не верить, но это так — я действительно тебя люблю.

Кремнев хрипло вздохнул и сделал шаг по направлению к Ольге, одновременно доставая руки из карманов.

Правая рука Ольги выскользнула из сумочки. И в то же мгновение маленькая гримерка сотряслась от грохота выстрела. Егор покачнулся, схватился рукой за стенку и стал медленно оседать на пол.

Ольга вскочила с кресла, схватила со стола сумочку и бросилась к двери. Выбежала из гримерки, пробежала по коридорчику к черному ходу, распахнула дверь и выскочила на улицу.

Здесь она на мгновение остановилась, дико озираясь по сторонам. Затем бросилась к маленькой железной калитке, ведущей из внутреннего дворика на улицу.

Из-за угла выскользнула большая черная тень. Ольга вскинула руку и два раза нажала на спусковой крючок. От грохота у нее заложило уши.

Человек, вставший у нее на пути, тяжело рухнул перед калиткой. Ольга перешагнула через тело и взялась за медную ручку калитки. И тут чья-то сильная и твердая рука схватила ее за запястье.

Ольга вскрикнула от боли и попыталась нажать на спусковой крючок, однако не успела. Пальцы ее разжались, и пистолет с глухим стуком упал на землю.

Вслед за тем сильные мужские руки развернули ее и грубо отшвырнули к стене.

— Спокойно, красавица! Не будешь суетиться — останешься жива!

Перед Ольгой стоял невысокий коренастый мужчина. Ольга прижалась спиной к стене, выставила перед собой руки, словно собиралась дорого продать свою жизнь, и замерла в этой позе.

Дверь клуба со скрипом отворилась, и из нее пошатывающейся походкой вышел Кремнев. Взглянул на лежащее у калитки тело и коротко приказал:

— Посмотри, что с карабинером!

Мужчина, преградивший Ольге дорогу, склонился над телом, пощупал ему пальцем шею и сказал:

— Джузеппе мертв. Она попала ему в голову.

— Черт! — выругался Кремнев, нервно дернув щекой. Он перевел взгляд на Ольгу. — Ты убила итальянского полицейского. Представляешь, что теперь с тобой будет?

Ольга побледнела. Потом разомкнула обескровленные губы и пролепетала:

— Я не хотела.

— «Не хотела», — с холодной усмешкой передразнил Кремнев. — Тебе конец, ты это понимаешь?

Ольга затравленно огляделась по сторонам.

— Даже не думай, — сухо проговорил коренастый мужчина. Он быстро достал из кармана наручники, шагнул к Ольге, схватил ее за руки и ловко защелкнул наручники на ее тонких запястьях.

— Паоло, отведи ее в машину, — распорядился Егор. — А я свяжусь с комиссаром.

Строцци кивнул, схватил Ольгу за предплечье и потащил ее к автостоянке.

3

Это была небольшая мрачная комната, почти без мебели, зато с высокими потолками и высокими окнами, которых было целых четыре, так как квартира была угловой.

За окном ярко светило теплое весеннее солнце, но в комнате было прохладно. Пол был мраморным, окна пропускали ветер, а серые безжизненные стены, казалось, накапливали холод, чтобы щедро одарить им каждого вновь пришедшего.

Ольга сидела за столом. Перед ней стоял бумажный стаканчик с черным дымящимся кофе. Время от времени Ольга пыталась отпить из стаканчика, но обжигала себе губы и, сморщившись от боли, ставила стаканчик обратно на полированную, но изрядно обшарпанную крышку стола.

Напротив Ольги сидел Егор Кремнев. Лицо его было строгим и непроницаемым, холодные глаза были под стать серым промозглым стенам квартиры. Левая рука Егора, чуть пониже плеча, была забинтована.

Немного поодаль, в старинном ветхом кресле сидел Строцци. Он с интересом разглядывал Ольгу и, прислушиваясь к словам Егора (Кремнев беседовал с Вершининой по-русски), время от времени вздыхал и покачивал головой. А Егор говорил:

— У тебя есть выбор. Либо ты поедешь с нами в Москву, либо останешься в Италии и сядешь на скамью подсудимых. Убийство карабинера — это страшное преступление. Отвертеться не получится.

Ольга усмехнулась и хмуро проговорила:

— В Москве меня ждут не менее страшные обвинения.

— Верно, — согласился Егор. — Но в Москве суду придется доказать, что ты причастна к убийству мужа. Насколько я помню, в прошлый раз тебе удалось выйти сухой из воды.

Ольга сдвинула брови. Несколько секунд она сидела, кусая губы, потом тихо проговорила:

— Итальянцы не дадут тебе вывезти меня из страны.

— Я сделаю это нелегально, — сказал Егор. — Сейчас ты числишься в бегах. Скрылась с места преступления, и все такое. Если ты согласишься вылететь в Москву, я дам тебе паспорт на чужое имя.

Ольга обдумала слова Егора, глянула на него быстрым проницательным взглядом и уточнила:

— А если не соглашусь, ты отдашь меня местным властям? Ты действительно это сделаешь?

Егор кивнул:

— Да. И получу от этого большое удовольствие.

— Тогда почему ты хочешь меня вывезти из страны?

— Потому что я — гражданин Российской Федерации, — просто ответил Кремнев. — И хочу, чтобы ты ответила за все то дерьмо, которое натворила в России.

Ольга недоверчиво качнула головой.

— Странный вид патриотизма, — пробормотала она.

— Уж какой есть.

Ожидая ответа Ольги, Егор достал из кармана сигареты и закурил. Ольга взяла со стола стаканчик с кофе. Сделала несколько маленьких глотков и поставила стаканчик обратно на стол.

— Что ж, — сказала она, — предложение разумное. Когда я должна дать ответ?

Егор выдохнул облако сизого дыма и отчеканил:

— Прямо сейчас.

Ольга еще с полминуты сидела, вперив взгляд в стол и кусая губы, потом подняла глаза на Егора и пробормотала севшим голосом:

— Хорошо. Я согласна вернуться в Москву.

Генерал Уколов раскурил трубку, выпустил облако ароматного дыма и, глянув на Егора острым взглядом, спросил:

— Как ты сумел уговорить ее прилететь в Москву?

Егор улыбнулся.

— Пришлось устроить небольшую инсценировку. Мой приятель Строцци заменил боевые патроны в ее пистолете холостыми. Убегая от нас, она выстрелила в «карабинера». Он упал и умер. Вершининой светил большой срок за убийство полицейского. Поэтому она предпочла сбежать в Россию.

Генерал Уколов прищурил глаза и спросил:

— А откуда взялся карабинер?

— Карабинера сыграл Франко, младший брат Паоло Строцци. Роль была несложная.

— Вот, значит, как. — Уколов улыбнулся и по-стариковски крякнул. — Отличный розыгрыш. Но… Ты уверен, что ей не удастся отвертеться и на этот раз?

Кремнев вздохнул и покачал головой:

— Не уверен. Но если суд ее отпустит, я поймаю эту дрянь снова. И так до тех пор, пока ей не впаяют срок.

— Это все из-за Бегунова?

Егор кивнул:

— Да. Хороший был парень. Мог стать отличным оперативником.

Уколов некоторое время молча сосал свою трубку, затем отложил ее в сторону, открыл ящик стола и достал бутылку водки. Вслед за бутылкой на столе появились два небольших стаканчика.

Уколов отвинтил крышку бутылки, разлил водку по стаканчикам и, взглянув на Егора усталыми стариковскими глазами, сказал:

— Помянем?

Кремнев кивнул:

— Давайте.

Content

Фридрих Евсеевич Незнанский
«Убийственная» вдова, или Бумажные дела Кремнева

Глава первая Цифровой ключ

1

2

3

4

Глава вторая СЕРГЕЙ БЕГУНОВ

1

2

3

4

Глава третья НАКАЗАНИЕ КРЕМНЕВА Два месяца спустя

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

Глава четвертая АВАРИЯ

1

2

3

4

5

Глава пятая КИРА ПОЛЯХ

1

2

3

4

5

6

7

Глава шестая ОЛЬГА ВЕРШИНИНА

1

2

3

4

5

Глава седьмая В погоне за беглянкой

1

2

3

4

5

6

7

Глава восьмая СНОВА В МИЛАНЕ

1

2

3

4

5

Глава девятая ПРОСЧЕТ

1

2

3

4

5

Глава десятая Новая жизнь

1

2

3

4

Глава одиннадцатая СХВАТКА

1

2

3

4

5

6

Глава двенадцатая ПОСЛЕДНЯЯ ВСТРЕЧА (Спустя два месяца)

1

2

3