Фридрих Евсеевич Незнанский

Под солнцем Рио, или Операция «Узник»

Пролог

В ангаре царил полумрак. Свет проникал лишь через узкие оконца, расположенные под самой крышей. Однако Егор Кремнев неплохо видел в темноте. Даже этого скудного света Егору хватило, чтобы во всех деталях рассмотреть лицо стоявшего перед ним человека.

Он был смугл, худощав, длиннорук и высок. Одет он был в длинный черный плащ. Черные волосы, впалые щеки, длиннющая шея с выступающим кадыком. Несмотря на худобу, он выглядел весьма внушительно. Даже случайный прохожий не отнес бы его к слабакам — он так и дышал уверенностью и силой, а одного его взгляда было достаточно, чтобы тут же посторониться и уступить ему дорогу.

В свою очередь Рауль Гонсалес оглядывал Егора таким же внимательным взглядом. Вдоволь насмотревшись, он сухо поинтересовался:

— Значит, вы и есть Егор Кремнев?

Его английский язык был почти академически безупречен. Егор ответил ему, пародируя кембриджский выговор:

— Угу. Нравлюсь?

Долговязый чуть прищурил темные глаза.

— Я думал, вы будете повыше. — Он слегка качнулся вперед и, протянув длинную руку со смуглыми пальцами, громко потребовал: — Верните мне портфель!

Егор усмехнулся, раскрыл металлический кейс, спрятал в него портфель, захлопнул крышку и нажал на кнопки блокиратора.

Черные брови долговязого сошлись на переносице.

— Какого черта вы делаете?

— Я делаю свою работу, — простодушно ответил Егор. — Вам она не нравится?.. Что ж, мне тоже не всегда. Но работа есть работа.

Рауль жестко усмехнулся.

— Вы не выйдете отсюда, — сказал он.

— Правда? — Кремнев хмыкнул. — А у меня на этот счет другое мнение.

Глаза Гонсалеса сузились.

— Я не хочу вас убивать, — отчеканил он. — Этот портфель — собственность американского правительства. Вы поступите правильно, если вернете его. И вам будет абсолютно не в чем себя винить.

Кремнев стоял неподвижно, следя глазами за движениями Рауля.

— И вы меня сразу отпустите? — с прежним обезоруживающим простодушием поинтересовался Егор.

Гонсалес едва заметно усмехнулся:

— Разумеется. Я гарантирую вам полную безопасность. При условии, что вы не будете глупить.

Рауль замолчал, выжидающе глядя на Кремнева.

— Я бы рад пойти вам навстречу, — сказал Егор. — Но боюсь, что это невозможно. Портфель у меня в кейсе. А ключ от кейса я потерял.

— Тогда, может быть, вы отдадите мне кейс?

Егор вздохнул и покачал головой:

— Не могу. Он дорог мне как память.

Лицо Гонсалеса похолодело.

— Ну, хватит, — резко сказал он. — Пора заканчивать этот спектакль. Хуан! Марраст! Лайсонс!

Из тени выступили три дюжих наемника с пистолетами в руках. На пистолеты были накручены глушители. Один из парней был просто огромен. Обритая голова утонула в бычьей шее. Руки напоминали бревна. Огромный автоматический пистолет в лапище этого медведя казался детской игрушкой.

— Заберите у него портфель, — приказал Рауль. — Будет сопротивляться — убейте.

Отдав распоряжение, Гонсалес сложил на груди длинные, как у вампира, руки и отступил в тень.

«Начинается», — подумал Кремнев. Сердце Егора забилось быстрее от предчувствия большой драки, из которой ему, вполне возможно, не удастся выйти живым.

Кремнев окинул взглядом ангар. Там и тут были навалены огромные ящики. В голове у него уже созрел план. Как и все планы Егора, этот план был прост и требовал только решительности. Главное, чтобы его не подстрелили в ближайшие несколько секунд. А там… как Бог даст.

И в этот момент наемники начали. Без дальнейших церемоний двое из них вскинули пистолеты и нажали на спусковые крючки. Кремнев успел заслониться кейсом, и пули ударили по кейсу, выбив из металлической крышки сноп искр. А в следующее мгновение Егор с молниеносной скоростью прыгнул за ближайший ящик.

В прыжке он выхватил из-за пояса шестизарядный «вальтер», перекувыркнулся через голову и, едва приземлившись, тут же открыл огонь по врагам. На пистолете Егора не было глушителя, и от грохота выстрелов, многократно отразившегося от стен ангара, у него едва не заложило уши.

Верзила схватился за плечо и выронил пистолет. Двое других открыли по Егору прицельную стрельбу, но мгновением раньше Кремнев успел откатиться за ящик.

— Эй, парни! — крикнул Егор, вставляя в пистолет запасную обойму. — Дайте мне уйти, и я не убью вас!

— А ты шутник! — крикнул ему один из троицы. — Это мы убьем тебя! Убьем и заберем кейс!

Интуиция подсказала Кремневу, что один из противников обходит его с другой стороны. Егор не стал ждать приближения врага. Низко пригнувшись и заслонившись кейсом, он рванул к соседнему ящику, на ходу открыв огонь по черной тени, судорожно скользнувшей в сторону.

Кто-то негромко вскрикнул, и в то же мгновение Кремнев почувствовал, как что-то обожгло ему лоб.

Из царапины хлынула горячая кровь и залила Егору левый глаз.

Егор чертыхнулся и вытер глаз рукавом куртки.

— Эй, парни! — снова крикнул он. — Может, выпьем по глотку виски и разойдемся по домам?!

Ответом ему был шквал выстрелов.

— Ну что ж… — пробормотал Егор, осматривая своды ангара и поднявшиеся до потолка ряды деревянных ящиков. — Значит, придется положиться на судьбу.

Тянуть время не имело смысла. Кремнев дождался, пока отзвучит эхо выстрелов, поудобнее перехватил кейс, перекрестился и рванул к ближайшей груде ящиков.

В считаные секунды Егор взлетел по ящикам наверх, как по ступенькам, перепрыгнул на соседний ряд, оттолкнулся ногой от края «пирамиды» и взмыл в воздух.

Пули просвистели совсем рядом с его лицом, а в следующее мгновение Егор уцепился пальцами за край окна, больно ударившись животом и грудью о железную стену ангара, затем резко подтянулся на руках и — вывалился в окно.

Падение с шестиметровой высоты могло окончиться плачевно, если бы Егор не успел сгруппироваться. По счастью, обошлось без травм.

Егор вскочил на ноги, подбежал к припаркованной поблизости бежевой «мазде», распахнул дверцу и направил на водителя пистолет.

На лице водителя отобразился ужас. Он быстро вскинул руки вверх и поспешно выбрался из салона.

— Благодарю вас, сэр! — улыбнулся ему Кремнев и прыгнул в машину.

Когда наемники выскочили из ангара, бежевая «мазда» уже набирала скорость. Наемники вскинули пистолеты и открыли по машине стрельбу, но, к счастью для Егора, он был уже далеко, и ни одна из пуль не достигла цели.

Часть первая

1

«Боинг» набрал высоту, и перегрузки наконец-то сошли на нет. Алексей Андреевич Медведев взглянул на свою юную жену и улыбнулся. Даже сейчас, бледная, усталая после бессонной ночи, она была необыкновенно красива.

Покосившись направо, он увидел чернявого усатого мужчину, который не сводил взгляда с Ирины. Медведев почувствовал укол ревности, но вместе с тем и удовольствие. Ему было приятно, что мужчины заглядываются на его жену.

«Должно быть, он думает, что она моя дочь», — с усмешкой подумал Алексей Андреевич. Впрочем, в усмешке его было столько же юмора, сколько и горечи.

— Леш, — позвала с соседнего кресла Ирина.

— Что, милая?

— Я хочу шампанского.

— Сейчас будет.

Медведев подозвал стюардессу:

— У вас есть хорошее шампанское?

— «Моет» вас устроит?

Алексей Андреевич взглянул на жену:

— Милая, нас устроит «моет»?

— Вполне, — кивнула Ирина.

Медведев перевел взгляд на стюардессу и с улыбкой проговорил:

— Нас устроит.

Стюардесса, приветливо улыбнувшись, удалилась за шампанским, а Медведев обнял хрупкие плечи жены и тихо воскликнул:

— Ох, Иришка, теперь мы заживем! Каждый месяц буду возить тебя к морю!

Ирина откинула со лба темно-каштановую прядку и лукаво проговорила:

— Ловлю тебя на слове.

Медведев на секунду задумался и вдруг тряхнул лысоватой головой.

— Нет, — твердо сказал он, — лучше я куплю тебе дом. Уютный двухэтажный домик на берегу Средиземного моря. Ты ведь моя принцесса. А принцессе нужен свой дворец.

Ирина благодарно посмотрела на мужа.

— Ты мой король! — проворковала она. — Ума не приложу, как ты решился уйти от своей клуши.

По лицу Медведева пробежала тень. Он сдвинул брови и тихо сказал:

— Прошу тебя, не надо так о ней.

Ирина наморщила носик и пожала плечами:

— Но ты ведь никогда ее не любил.

— Да, но я этого не знал. Когда-то мне казалось, что я любил ее.

— Разве такое бывает?

Алексей Андреевич улыбнулся:

— Сплошь и рядом. Люди думают, что любят друг друга, а это просто симпатия. Через пару лет симпатия переходит в привычку, и с этой привычкой люди живут десятилетия.

Он вздохнул и добавил:

— К сожалению, я слишком поздно понял, что такое настоящая любовь. Хотя почему поздно? — Медведев улыбнулся: — Мы ведь вместе. И я не так уж стар!

— Ты совсем не стар, — заверила его Ирина. — И потом, мне всегда нравились зрелые Мужчины.

— Такие, как я?

Ирина усмехнулась:

— Не совсем. Для моего идеала ты слишком молод. Мужчина становится по-настоящему привлекателен только после пятидесяти. А тебе всего сорок шесть.

Медведев тихо засмеялся.

— Милая, — сказал он, посмеиваясь и с любовью глядя на жену, — у меня еще есть целых четыре года, чтобы исправить этот недостаток. Главное, чтобы ты не бросила меня раньше срока.

— Я? — Она покачала головой. — Вот уж этого не дождешься. Я слишком долго и упорно охотилась на тебя, чтобы так быстро отказываться от своей добычи. Я выжму из тебя все соки!

Ирина обвила его шею руками и крепко сжала в объятиях.

— Вот так! — сказала она, улыбаясь.

Вскоре появилась официантка с шампанским.

— Принесите через десять минут еще по бокалу, — попросил, вернее, распорядился Медведев.

— Хорошо!

Перед тем как уйти, стюардесса одарила Медведева такой улыбкой, словно готова была по первому его требованию запрыгнуть к нему в постель, не взяв с него ни копейки.

— Вышколенная, — с усмешкой проговорила Ирина. — Может, рассчитывает на щедрые чаевые?

— Это дежурная вежливость, — возразил Медведев. — Их этому обучают по специальной программе, на которую простому смертному не дают даже взглянуть.

Ирина засмеялась. Отпила из бокала, облизнула губы кончиком языка и сказала:

— Милый!

— Да.

— А почему мы летим на медовый месяц именно в Бразилию?

Алексей Андреевич вздохнул и нехотя ответил:

— Это единственное место в мире, где мы не были с Лидой.

Ирина чуть прищурила золотисто-карие, миндалевидной формы глаза.

— Ты боишься ностальгии? — спросила она.

Медведев отрицательно качнул головой:

— Да нет. Просто мне хочется, чтобы у нас с тобой было свое место. Свое, понимаешь?

Он обнял Ирину и прижал ее к себе. Она потерлась щекой о его гладко выбритую, пахнущую дорогой туалетной водой щеку.

Леша, ты настоящий романтик.

— Это ты сделала меня таким. Раньше я был прожженным скептиком.

Он не выдержал и поцеловал ее в губы. Ирина смешливо отстранилась:

— Господин Медведев, ведите себя прилично.

— Когда устроимся в отеле, я наброшусь на тебя, как изголодавшийся тигр.

— Что ж, я не буду сопротивляться. Леш, а мы увидим бразильский карнавал? — спросила она вдруг, и вопрос этот прозвучал настолько по-детски, что у Медведева дрогнуло сердце.

— Нет, милая, — ласково сказал он. — Для этого нам нужно будет приехать в феврале. Но зато у нас будет сколько угодно моря и сколько угодно солнца.

— И сколько угодно любви?

— Да.

Внезапно Ирина нахмурилась, отчего на ее безупречном чистом лбе цвета слоновой кости прорезались почти неразличимые морщинки.

— Меня угнетает только одно, — сказала она.

— Что?

— Ты обожаешь своих детей, а теперь тебе придется встречаться с ними так редко…

— За все в жизни приходится платить, — сказал Алексей Андреевич спокойным голосом. — Я уже большой парень и справлюсь с этим.

Ирина пристально посмотрела на него своими лучистыми глазами и сказала:

— Я рожу тебе трех детей. Двух мальчиков и девочку. Мальчики будут умные и сильные, как ты. А девочка…

— Она будет красивая, как ты. И я буду любить ее больше всего на свете!

Алексей Андреевич Медведев снова поцеловал жену в губы, потом поднял руку и ласково погладил ее по волосам.

Ирина зевнула.

— Спать хочется, мочи нет.

— Спи, — кивнул Медведев.

— Аты?

— А я буду оберегать твой сон.

— Ты мой рыцарь, — ласково проговорила Ирина.

Она допила шампанское, пристроилась у него на плече и почти тут же уснула. Подошла официантка с новой порцией шампанского, но Медведев жестами отослал ее.

Потом он попытался уснуть сам. Но минута проходила за минутой, а уснуть не удавалось. В голову лезли всякие мысли — приятные и не очень.

Отставка заместителя министра России по атомной энергетике Алексея Андреевича Медведева совпала с его разводом. Два эти события могли кого угодно выбить из колеи. Но, во-первых, последние полтора года Медведев мечтал об отставке, считая, что достаточно послужил своей стране и заслужил право отправиться на покой. А во-вторых, несколько месяцев назад в его жизни появилась Ирина, хрупкая двадцатилетняя шатенка с глазами дикой лани.

Впервые Алексей Андреевич увидел ее на одном из модных показов. Ирина была манекенщицей, и его ошеломила ее красота — неброская, но эффектная, не яркая, но элегантная. Сначала Медведев просто хотел провести с ней время. Он не был святым и иногда (так же как большинство женатых мужчин земного шара) позволял себе кое-какие шалости.

Чаще всего эти «шалости» происходили в сауне. Но с недавних пор Алексей Андреевич пользовался услугами одного юркого, хотя и не очень молодого человека, который называл себя изящным словом «посредник».

Посредник (а по сути — сводник) держал в Москве модельное агентство, куда стекались «кадры» со всей России. После нескольких месяцев упорных занятий провинциальные девчонки превращались в настоящих юных леди и пополняли собою пул «красавиц для эскорта» — так назвал своих воспитанниц Посредник.

Ирина, приехавшая год назад из Тулы, была одним из лучших бриллиантов этого пула.

Вопреки ожиданиям Медведева, Ирина совсем не была похожа на предыдущих его пассий. Она обожала поэзию и знала наизусть множество стихов, она неплохо разбиралась в истории искусств, и ей не было равных в разгадывании кроссвордов.

Одна беда: Ирина совершенно не разбиралась в географии. Она, например, считала, что Таиланд — это где-то в Австралии, и была уверена в том, что Россия граничит с Францией и Англией.

Пробел ощутимый. Но со временем Алексей Андреевич собирался ликвидировать его самым простым и эффективным методом: провезти Ирину по всем странам и материкам, чтобы она своими собственными глазами увидела лучшие красоты Земли.

Взаимоотношения замминистра атомной энергетики и простой манекенщицы развивались бурно и стремительно. Алексей Андреевич прекрасно понимал, что шила в мешке не утаишь и через неделю-другую пронырливые журналюги узнают о его внебрачной связи.

Нужно было сделать выбор, пока его за тебя не сделали другие. После мучительных размышлений Медведев решился рассказать жене о своих чувствах к Ирине. Выслушав его откровения, жена Лида спокойно проговорила:

— Я знала, что ты таскаешься по шлюхам. Но никогда не думала, что это может зайти так далеко.

— Ирина не шлюха, — возразил, слегка побагровев, Медведев. — И это не просто связь. Я действительно ее люблю.

С полминуты жена молчала, затем кивнула и отчеканила:

— Хорошо. Допустим, это так Но как же я? Как же я, Алексей? Что ты прикажешь делать мне? Закрыть глаза на твою интрижку? Быть посмешищем и объектом сочувствия?

Медведев молчал, не в силах произнести того, что задумал. Наконец, он проговорил:

— Лида, я понимаю, как тебе тяжело. Но лучше раз и навсегда разрубить этот узел, чем годами мучиться и…

Он замолчал. Она ждала продолжения и тоже молчала, Тогда он заговорил снова:

— Лида, от нашего брака давно уже ничего не осталось. Мы живем под одной крышей, но мы чужие друг другу.

— Я по-прежнему твоя жена, — возразила она тихим, лишенным эмоций голосом.

— Только по паспорту, — пробормотал он и отвернулся, не в силах смотреть на то, как у нее задрожали губы. — Я хочу развестись, — сказал он тогда. — И уверен, что ты не будешь мне препятствовать. Квартиру и машину я оставляю тебе и детям. Сам буду жить в загородном доме.

На этом разговор был окончен. Вскоре супруги Медведевы оформили расторжение брака, а через три дня после этого Алексей Андреевич расписался с Ириной и подал в отставку.

2

Покинув здание аэропорта, Медведев быстро поймал такси, но Ирина вдруг объявила, что хочет в туалет. Заплатив водителю аванс, Алексей Андреевич проводил юную и неопытную жену до самой двери туалета, а сам отошел к газетному киоску, где принялся просматривать обложки журналов.

Краем глаза он заметил, как к нему приближается высокий, смуглый, поджарый мужчина в белой рубашке и белых льняных брюках. Остановившись рядом, мужчина негромко окликнул по-испански:

— Господин Медведев?

Алексей Андреевич взглянул на смуглого мужчину с удивлением.

— Да, — ответил от также по-испански. — А мы знакомы?

Мужчина улыбнулся, блеснув белоснежной полоской зубов, и покачал головой:

— Боюсь, что нет. — Он говорил по-испански с небольшим акцентом, но Медведеву не удалось с ходу определить, что это за акцент. — Мы не знакомы, но я не прочь познакомиться. Я бы хотел с вами побеседовать. У вас есть время?

Медведев нахмурился. Он терпеть не мог сюрпризы и неожиданные встречи. Однако незнакомец ждал ответа, и Алексей Андреевич сказал:

— У вас есть две минуты. Сейчас моя жена выйдет из дамской комнаты, и мы отправимся в отель.

— Так эта милая девушка — ваша жена?

Что-то в повадках и в интонации смуглого субъекта заставило Алексея Андреевича сурово сдвинуть брови.

— Да, она моя жена, — сказал он с холодком в голосе. — А что?

— Ничего, — беззаботно ответил мужчина. — Примите мои поздравления!

— Спасибо. — Медведев взглянул на часы и довольно резко проговорил: — А теперь говорите: кто вы и что вам от меня нужно?

Мужчина приосанился и солидно проговорил:

— Меня зовут Рауль Гонсалес. Я представляю один очень солидный промышленный холдинг и…

— Какой именно?

— Что?

— Я спрашиваю: какой холдинг вы представляете?

Мужчина усмехнулся.

— Я бы не хотел сейчас об этом говорить, — уклончиво ответил он.

Неожиданно Медведев вспылил. Во-первых, проработав три года в должности заместителя министра, он отвык от того, что люди, а тем более незнакомые, могут вот так вот запросто усмехаться ему в лицо. А во-вторых, он улетел из Москвы быстро и тихо, не известив даже самых близких друзей, потому что давно мечтал о покое и уединении. И вот на тебе: даже здесь, за океаном, находятся люди, которые хотят «побеседовать».

— Не хотите говорить? — холодно отчеканил Алексей Андреевич. — Тогда какого черта вам от меня надо?

Мужчина, не ожидавший, по всей видимости, такого резкого оборота, слегка смутился.

— Господин Медведев, — заговорил он уже менее дерзким и независимым голосом, — насколько я знаю, вы сейчас в «свободном плавании». Мои хозяева были бы не прочь заполучить вас в качестве… м-м… консультанта.

Взгляд Медведева, и без того не отличавшийся особой теплотой, похолодел еще больше.

— Как вы узнали, что я прилечу этим рейсом? — резко спросил он.

— Незнакомец прищурил глаза и вежливо ответил:

— Не думаю, что это имеет большое значение, но…

— Вы журналист? — резко перебил его Медведев. — Какое издание вы представляете?

На мгновение смуглое лицо незнакомца стало грустным. Впрочем, никакой досады он не выказал. Вместо этого он вежливо улыбнулся и спокойно и назидательно, словно говорил с чрезвычайно недалеким человеком, сказал:

— Боюсь, что вы меня не так поняли. Но это моя вина: я не сумел как следует объяснить. Дело в том, что я…

— Не трудитесь, — перебил его Алексей Андреевич. — Кто бы вы ни были — я не желаю с вами разговаривать. Я прилетел в Рио отдыхать и слышать не хочу ни про какие холдинги. И не вздумайте меня преследовать, ясно вам?

Из дамской комнаты вышла Ирина.

— Прощайте, — буркнул Алексей Андреевич и зашагал навстречу жене.

Смуглый мужчина пристально посмотрел ему вслед. Лицо его было бесстрастно, но в черных, недобрых и лукавых глазах застыла усмешка.

— Ну как? — улыбнулся, подходя к жене, Медведев. — Успешно?

— Конечно!

Она положила руки мужу на плечи и поцеловала его в нос.

— Скучал без меня?

— Еще как!

Ирина глянула через плечо мужа, нахмурилась и спросила:

— Кто этот мужчина?

— Ты про кого?

— Про человека, с которым ты стоял рядом, когда я вышла из туалета. Он смотрит на нас, и мне не нравится его взгляд.

— А, это. — Алексей Андреевич дернул щекой и небрежно проговорил: — Просто прохожий. Просил закурить.

— Вот как? У всех бразильцев такие неприятные лица?

Медведев покачал головой:

— Нет. Бразильцы — милейшие люди, ты сама это увидишь. — Он обнял жену рукою за тонкую талию и повлек ее к выходу. — Идем к машине! — с улыбкой поторопил Медведев. — Мне не терпится оказаться в номере отеля и увидеть тебя голой!

Уже в машине Ирина обернулась и тревожно проговорила:

— Этот мужчина вышел за нами и смотрит нам вслед!

Алексей Андреевич обернулся, пристально посмотрел на стоящего у дороги человека и убедился, что жена не ошиблась.

— Не обращай внимания, — небрежно проговорил он. — Таращиться на туристов — самое распространенное в этих местах хобби. А ты чего ждешь, амиго? — по-испански обратился он к водителю. — Поехали!

3

Два часа спустя в одном из летних кафе Москвы встретились два человека. Один из них был блондин, с каким-то плоским и совершенно безликим лицом. Второй — длинноволосый брюнет, до самых глаз заросший бородой, по виду — типичный художник.

Мужчины сели за столик и заказали себе пива. Отхлебнув по глотку холодного пива, они удовлетворенно крякнули и приступили к беседе.

— Есть новая информация о «туристе», — негромко сообщил блондин.

— Правда? — Бородач снова отхлебнул из кружки. — И какого рода эта информация?

Блондин чуть подался вперед.

— В аэропорту, пока «туристка» была в туалете, к «туристу» подошел человек, и они несколько минут беседовали. Когда «турист» и «туристка» покинули аэропорт, незнакомец вышел на улицу и следил, как их такси выезжает со стоянки.

Блондин замолчал. Брюнет кивнул с видом человека, услышавшего именно то, что ожидал услышать, и беззаботно проговорил:

— Известно, о чем они беседовали?

Блондин с безликим лицом покачал головой:

— Нет.

— Удалось выяснить, кто этот, незнакомец? — снова спросил брюнет.

И вновь блондин отрицательно качнул головой:

— Нет. Наши люди попытались установить за ним наблюдение, но он ушел. Причем сделал это весьма ловко.

Бородач отхлебнул пива, почмокал губами, затем стрельнул на своего собеседника глазами поверх кружки и деловито осведомился:

— Профессионал?

— Скорей всего, — согласился блондин. — Наши люди потеряли его через пять минут после начала наблюдения. Он будто растворился в воздухе.

Бородач снова смочил губы в пиве и поинтересовался:

— Это вся информация?

— Вся, — ответил блондин.

Брюнет допил пиво и поднялся из-за столика.

— А кто заплатит за пиво? — спросил, прищурив бесцветные глаза, блондин.

Бородач усмехнулся и пожал плечами:

— Не знаю, но мой бумажник остался в машине. До связи.

Он кивнул блондину и вышел из кафе.

4

Генерал Рокотов откинулся на спинку кресла и взглянул на подчиненных из-под нахмуренных бровей. Он только что вышел из больничного, и его худощавое, морщинистое лицо еще носило на себе отпечаток болезни. Однако взгляд светлых глаз Рокотова был таким же острым и проницательным, как и раньше.

Пальцы его теребили белую папку, которую он предусмотрительно вытащил из атташе-кейса.

— Сегодня утром, — спокойно начал он, — в управление поступила информация о том, что бывший замминистра атомной энергетики Алексей Медведев, находящийся сейчас в Рио-Де-Жанейро, тайно ведет переговоры со спецслужбами США о продаже секретной информации. Сразу оговорюсь, что данные эти косвенные и проверить их пока не удалось.

— Не нужно было выпускать его из России, — негромко заметил начальник отдела расследований генерал Лямин.

Он поправил пальцем маленькие очки в золотой оправе и недовольно проговорил:

— Человек такого ранга, обладающий стратегически важной и секретной информацией, не должен покидать пределы страны по собственной инициативе. Это мое твердое убеждение.

Рокотов усмехнулся одними уголками губ и иронично заметил:

— Вообще-то у нас демократия, и каждый имеет право на свободу передвижения.

— В том-то и дело, — кивнул Лямин и сердито блеснул стеклами очков.

Генерал Рокотов окинул взглядом всех присутствующих и сказал:

— Ну а теперь, когда Виталий Сергеевич выпустил пар, предлагаю вернуться от теоретических вопросов к практическим. Я знаю Медведева лично и уверен, что он человек глубоко порядочный, и к тому же настоящий патриот. На мой взгляд, полученная информация — ошибочна. Тем не менее…

— Чужая душа — потемки, — заметил себе под нос генерал Лямин.

— …информация эта нуждается в подтверждении, — закончил фразу генерал Рокотов. — Дело, насколько вы понимаете, чрезвычайной важности. В противном случае я не собрал бы вас на экстренное совещание.

Рокотов мог бы этого и не говорить. Все присутствующие прекрасно понимали, к каким последствиям могло привести предательство человека, владеющего атомными секретами страны.

Рокотов достал из кармана табак и принялся набивать трубку.

Начальник отдела спецопераций генерал Уколов, представительный, лощеный и ухоженный, озабоченно хмурил брови. Он избегал встречаться взглядом с Ляминым, поскольку взгляд того, сухой, колючий, как бы говорил: «Я не вполне понимаю, каким образом такой человек, как Медведев, мог оказаться за океаном практически без присмотра?»

Уколов кашлянул в кулак, намереваясь выступить, но Рокотов опередил его.

— Николай Георгиевич, — строго проговорил он, — вы говорили, что в настоящий момент наблюдение за Медведевым продолжается?

— Да, — кивнул Уколов.

— Там действует оперативная группа? — вопросил своим тонким, вкрадчивым голосом генерал Лямин.

— Да, — снова ответил Уколов.

— Сколько человек задействовано для наблюдения? — продолжил допрос Лямин.

— Двое.

— Двое? — Лямин вскинул куцые брови над золотой оправой очков. — Всего двое? Надеюсь, это хотя бы опытные сотрудники?

Уколов отрицательно качнул головой:

— Не совсем.

Лямин хмыкнул, как бы говоря: «Я, конечно, не надеялся, что генерал Уколов проявит компетентность, но чтоб до такой степени!»

Дело в том, что начальник отдела расследований Виталий Сергеевич Лямин терпеть не мог начальника отдела спецопераций Уколова, и Уколов об этом знал. Лямин был уверен, что Николай Георгиевич занял свою должность незаслуженно и в силу «крайних обстоятельств».

Однако Уколов не собирался сводить счеты с Ляминым в кабинете начальника.

— Владимир Тимофеевич, — обратился он к генералу Рокотову, — вы лучше меня знаете, какой дефицит кадров мы сейчас испытываем. В Рио работают молодые, но очень толковые оперативники. В конце концов, информацию о встрече Медведева с незнакомцем мы получили именно от них.

— Будь они «толковыми», они бы не упустили этого «незнакомца», — ровным голосом, без всякой аффектации, заметил генерал Лямин.

Рокотов раскурил трубку, и запах табака заставил Лямина поморщиться. Такой запах издавал особый сорт, который обычные люди едва переносили, зато Рокотов считал своим «фирменным».

Тем временем генерал Уколов слегка побагровел. Он уже открыл рот для резкой реплики, призванной поставить Лямина на место, но Рокотов снова опередил его.

— Николай Георгиевич, — мягко проговорил он, — дело действительно очень важное. Молодых ребят нужно отозвать, пока они не наломали дров, а в Рио должна срочно вылететь группа опытных агентов. Пусть установят за Медведевым пристальное наблюдение, отследят его связи… Одним словом, пусть прощупают почву. У тебя где сейчас Кремнев?

— Взял отпуск и улетел в Дельту, — мрачно ответил Уколов.

— Когда у него заканчивается отпуск?

— Через четыре дня.

Рокотов задумчиво сдвинул брови, помолчал несколько секунд, потом сказал:

— Ну, эти четыре дня он может догулять и потом. А сейчас пусть отправляется в Рио. Группу пусть сформирует сам, если у вас нет возражений.

— У меня возражений нет, — отчеканил Уколов.

Рокотов повернулся к Лямину:

— Виталий Сергеевич, а у вас?

— У меня тоже, — ответил Лямин.

— Значит, договорились. А теперь давайте обсудим нюансы…

5

Дверь в кабинете Уколова приоткрылась, и голос Егора Кремнева угрюмо осведомился:

— Разрешите войти, товарищ генерал?

— Входите!

Появился, наконец, и сам Кремнев. Физиономия у него была недовольная да и помятая изрядно. Видимо, выдернули Егора не только с рыбалки, но и с дружеской вечеринки.

— Товарищ генерал…

Уколов дернул щекой.

— Оставь этот официоз, Егор. Проходи, садись.

Кремнев вразвалочку прошел в кабинет.

— Добрый день, Николай Георгиевич, — сказал он и сел на указанный стул.

— Здравствуй, Егор, здравствуй.

— Николай Георгиевич, ваш вызов…

Уколов жестом остановил его и махнул рукой:

— Да знаю-знаю. Ты можешь насылать на мою голову громы и молнии, но это была не моя инициатива. Я отозвал тебя из отпуска по прямому распоряжению генерала Рокотова.

Кремнев откинулся на спинку стула и мрачно посмотрел на начальника.

— Зачем же я понадобился Владимиру Тимофеевичу?

— Чудит наш Владимир Тимофеевич. Превращается в перестраховщика. В принципе, его можно понять. Человек недавно перенес операцию, три недели валялся в больнице… К тому же — возраст. К старости человек и собственной тени бояться начинает.

— О чем вы, товарищ генерал?

Уколов опомнился и на мгновение засуетился, поняв, что слегка перегнул палку в присутствии подчиненного — впрочем, уже через секунду он снова взял себя в руки.

— Ну, во-первых… — Тут Уколов смерил Кремнева насмешливым взглядом. — Скажи мне, как ты себя чувствуешь?

— А как может чувствовать себя человек, который провел ночь за столом, обильно запивая водкой свежепойманную жареную рыбу? Конечно, хорошо. У меня же отпуск. А отпуск для того и создан, чтобы человека брали, как рыбу, за жабры и выбрасывали на…

Ну-ну-ну, — нетерпеливо осадил его бубнеж Уколов.

Егор осекся и, нахмурившись, потер пальцами лоб. Видно было, что «лучшего агента отдела спецопераций СВР» мучит жестокое похмелье.

— Извините, товарищ генерал.

Уколов прищурил светлые глаза.

— Вижу, тебе надо опохмелиться. Ты коньяк пьешь?

— Армянский? — насторожился Кремнев.

— Украинский.

Егор вздохнул и ответил:

— Пью.

Николай Георгиевич достал из стола два стакана и бутылку коньяка. Пока он разливал коньяк по стаканам, Егор угрюмо смотрел в сторону.

— Чего сидишь, как чужой? — окликнул его Уколов. — Хватай стакан.

Егор взял стакан.

— За успех операции! — сказал генерал.

Мужчины чокнулись стаканами и выпили.

— Ну как? — спросил Уколов. — Полегчало?

— Пока не очень. Николай Георгиевич, вообще-то мой отпуск кончается через четыре дня…

— Никуда твой отпуск не убежит, Егор. — Генерал убрал бутылку и стаканы обратно в ящик стола, выпрямился и угрюмо посмотрел на Кремнева. — В общем, ситуация такая, Егор. В Рио-де-Жанейро отдыхает бывший замминистра атомной энергетики Алексей Медведев. Помнишь такого?

— Видел, но лично не знаком, — съерничал Егор.

— В этом я не сомневаюсь, — в тон ему проговорил Уколов. — Медведев вышел в отставку, женился на двадцатилетней манекенщице и укатил в Бразилию на медовый месяц.

— Ему можно только позавидовать, — сказал Кремнев, слегка оживляясь. — Если, конечно, с ним ничего не случилось.

— Пока не случилось, — сказал генерал Уколов. — Но, по непроверенным данным, Медведев вышел на контакт с представителями иностранных спецслужб.

Кремнев прищурил глаза и тихонько присвистнул.

— Рано свистишь, — повысил голос Уколов. — Я сказал, что эта информация не проверенная. Возможно, и даже скорей всего, Медведев не успел «запачкаться». Так это или не так, предстоит выяснить тебе.

— Я должен лететь в Рио?

Уколов кивнул:

— Да, Егор. Нужно установить за Медведевым наблюдение, прощупать его контакты. В общем, ты знаешь, как это делается, и не мне тебя учить.

— В Рио есть кто-нибудь из наших?

Генерал кивнул:

— Да. Но это молодые, неопытные ребята, и для данного дела они не годятся. Ответственность слишком большая.

— А что за ребята?

— Михаил Макаров и Петр Маслюков.

Кремнев на секунду нахмурил лоб, припоминая лица молодых коллег, после чего заявил:

— Это толковые парни. Я с ними работал два месяца назад. Оба показали себя с самой лучшей стороны.

Уколов сдвинул брови.

— Рокотов не хочет, чтобы в операции участвовали новички. Будь моя воля, я бы… — Николай Георгиевич осекся. Внезапно он вспомнил сухое лицо генерала Лямина, его бухгалтерскую ухмылочку, золотые очочки и тихий, вкрадчивый голос («Надеюсь, это хотя бы опытные сотрудники?»).

На скулах Уколова заиграли желваки. Он взглянул на Егора, и во взгляде его появилось что-то коварное.

— Ты уверен, что они толковые парни? — с непонятной интонацией поинтересовался генерал.

Кремнев кивнул:

— Абсолютно. Николай Георгиевич, насколько я понимаю, дело предстоит не слишком сложное. А вы сами говорили, что у нас не хватает кадров. У парней, конечно, нет достаточного опыта. Но под моим чутким руководством они этот опыт мигом приобретут.

— Гм… — Уколов задумчиво поскреб пальцем переносицу. — В твоих словах есть здравое зерно. Если парни поработают пару недель под твоим началом, им это точно пойдет на пользу. Но ты уверен, что хочешь работать с «зелеными юнцами»?

Егор усмехнулся. Операция, судя по всему, предстояла плевая. Установить за объектом «наружку», посмотреть, с кем он общается, прощупать его приятелей. Ребята вполне с этим справятся. А он, пока они будут лохматить шерсть на своих юных загривках, сможет спокойно поваляться на пляже, пополоскать усталое тело в теплой морской водичке. Парни будут из кожи вон лезть, лишь бы ему угодить. Почему бы не предоставить им такую возможность?

— Товарищ генерал, — спокойно начал Егор, — я и сам когда-то был «зеленым юнцом». И если из меня вышел какой-то толк, то лишь потому; что я старался не подвести своих старших коллег. В свое время они здорово со мной помаялись, И теперь я не прочь вернуть управлению долг…

— То есть ты согласен? — уточнил Уколов.

Егор кивнул:

— Так точно.

— Значит; договорились. Кроме этих двоих тебе кто-нибудь нужен?

Кремнев с полминуты обдумывал ситуацию, после чего отрицательно покачал головой:

— Нет. Двоих будет вполне достаточно.

— Значит, решили и этот вопрос, — удовлетворенно кивнул генерал Уколов. — Жить будете в отеле «Сан-Сальвадор». Он расположен в самом центре Рио. Впрочем, подробности мы с тобой еще обсудим:

— Что насчет оружия?

— Не думаю, что оно понадобится. Но если понадобится — ты его получишь. У нас в Рио есть свои человек. Сколько времени тебе нужно на сборы?

— Думаю, пары дней хватит.

Уколов взглянул на Кремнева насмешливо:

— Размечтался. Вылетаешь завтра утром. Парни тебя встретят и привезут на «перевал». С этого момента они в полном твоем распоряжении.

— Николай Георгиевич, а…

— Погоди, — прервал Егора генерал Уколов. — Прежде чем начнешь задавать вопросы, давай пропустим ещe по двадцать граммов. Не могу смотреть на твое страдающее лицо.

Он потянулся в ящик стола за бутылкой и стаканами, и Кремнев застыл в выжидательной позе. Это был первый раз, когда начальник отдела собственноручно угощал его коньяком.

6

Два часа спустя Егор Кремнев лежал на диване у себя в квартире, подперев щеку рукой, и просматривал «личные дела» своих будущих помощников.

Первым было «личное дело» Михаила Макарова. С фотографии на Егора смотрел темноволосый парень с широким, веселым, открытым лицом. Егор пробежал взглядом по строчкам:

«Михаил Макаров… Двадцать четыре года… Закончил Университет дружбы народов… В совершенстве владеет испанским, португальским и английским языками… Увлекается испанской поэзией… Первый разряд по спортивной стрельбе…»

Дочитав «дело», Егор отложил его в сторону и взялся за второе.

Петр Маслюков… Этот выглядел полной противоположностью Макарову. Худощавый, белобрысый, смурной. Поджатые губы, глубоко посаженные глаза.

«Двадцать четыре года… Отделение политологии философского факультета МГУ… Английский, испанский, французский… Латынь?»

Егор усмехнулся. Ну, с латынью он точно в жизни не пропадет. Он закрыл «личное дело» Маслюкова. Ничего особенного. Да там и не должно быть ничего особенного. Парни стоят в самом начале карьерного пути. Они еще и сами не знают, чего стоят. Хотя тщеславия и амбиций у обоих (в этом Егор был уверен) хоть отбавляй.

Что ж, не боги горшки обжигают. Из этих ребят вполне может выйти толк. А если и нет — ничего страшного. Операция предстоит несложная. Главное, чтобы парни беспрекословно выполняли его указания и не были слишком назойливыми.

Егор зевнул, швырнул «личные дела» на тумбочку и опустил голову на подушку. Он намеревался поспать часика два-три и только после этого продолжить сборы.

Засыпая, он представлял себе теплое море и горючий песок пляжа. А также бары Рио — шумные, веселые, с полуобнаженными красотками разносящими текилу… Море, пляж, выпивка, доступные женщины — мечта любого мужика!

«Контора» отняла у него четыре дня отпуска. Ничего страшного. Он сумеет позаботиться о себе сам.

И Егор уснул со счастливой улыбкой на губах.

7

Долгий перелет через океан дался Кремневу относительно легко. Первую половину полета он смотрел какой-то лихой голливудский боевик с Жан-Клодом Ван Даммом. Сценаристы пошли по проторенному пути. Вместо вразумительной и проработанной сюжетной линии они сделали упор на умопомрачительные драки.

Кремнев наблюдал за мельканием рук и ног с саркастической ухмылкой. Все это больше напоминало балет, поставленный сумасшедшим хореографом, чем настоящую драку.

После окончания фильма Егор задумчиво посмотрел на стюардессу, разносящую по салону пластиковые бутылки с виски и коньяком.

Пить или не пить? — вот в чем вопрос.

Но пока Кремнев размышлял над этим основополагающим вопросом бытия, стюардесса прошла мимо, а на него накатила дрема. Не считая нужным спорить с природой, он закрыл глаза и проспал до самого приземления.

Бразилия встретила Егора ярким солнцем и свежим ветерком, Покинув коллектор с сумкой на плече, он сразу увидел широкоплечего парня, держащего в руке небольшую табличку:

Общество любителей орнитологии. О. В. Ч. Джонсон.

Егор сразу узнал Макарова и подошел к нему.

— Мистер О.В.Ч. Джонсон? — деловито осведомился у него Макаров.

— Он самый, — кивнул Кремнев.

— Здравствуйте, мистер Джонсон!

Миша Макаров протянул ему руку. Пожатие у него было крепкое, молодцеватое.

Идемте, мистер Джонсон! — лучезарно улыбнувшись, пригласил Mишa Макаров. — Лимузин уже ждет!

«Лимузин» оказался малолитражкой непонятного происхождения и неопределенного цвета.

— Откуда «кадиллак»? — насмешливо осведомился Егор, усаживаясь на заднее сиденье.

— Взял напрокат, — ответил Макаров, — Нравится?

— Очень. Он не развалится по дороге?

— Не должен. Это он только с виду невзрачный. А так — машина-зверь. И главное, неприметный.

— В этом ему не откажешь, — согласился Кремнев и захлопнул за собой дверцу.

Макаров уселся за руль и поинтересовался:

— В отель?

— Угу, — кивнул Кремнев, позевывая.

Машина заурчала мотором и мягко тронулась с места. Егор откинулся на спинку сиденья и расправил плечи.

— Ну, с «мистером Джонсоном» все понятно, — с усмешкой проговорил он. — А почему О.В.Ч.?

— Это аббревиатура, — объяснил Макаров. — Означает: очень важный чувак! Я сам придумал.

— Веселый ты парень. — Егор поскреб пальцами переносицу. — А где твой напарник?

— В ресторанчике, недалеко от пляжа. Объект и его жена обедают там каждый день.

— Были еще контакты?

Макаров покачал головой:

— Нет. Объект общается только с прислугой. Портье, бармен, официанты. Ничего подозрительного. Похоже, им с женой сейчас вообще никто не нужен. Не знаю, как она, а он в ней души не чает.

Егор достал из кармана пачку «Кэмела» без фильтра, вытряхнул одну сигарету и вставил в сухие губи.

— Красивая девчонка? — поинтересовался он, закуривая.

— Не то слово, — отозвался Макаров. — Грудь двоечка, талия — как у меня рука, походочка — от бедра. Мечта поэта!

— Завидуешь, что ли?

— Честно?

— Угу.

— Конечно, завидую. Я с такой красивой девчонкой даже не разговаривал ни разу, не говоря уже про все остальное.

— Да ты романтик. — Егор выпустил струю табачного дыма в открытое окно машины и поинтересовался; — Объект ничего не подозревает?

— На мой взгляд, нет, — ответил Макаров. — Он вообще не замечает ничего, что творится вокруг. Ведет себя как одержимый. На всех симпатичных парней моложе сорока лет смотрит зверем. А вчера вечером едва не набил морду бармену за то, что тот пялился на Ирину целых пять секунд. Так теперь бедный бармен вообще на нее смотреть боится! Так и подает коктейли — не глядя!

Макаров засмеялся.

Егор тоже усмехнулся, хотя ничего смешного, откровенно говоря, в этом не видел. Пару лет назад и у него был печальный опыт общения с девушкой, которая была младше его на двенадцать лет. Ничем хорошим это не закончилось.

Макаров продолжил трепаться. Впрочем, Егор, погрузившись в свои мысли, слушал парня вполуха. Макаров описывал прелести здешнего пляжа, восхищался вороватостью и ловкостью местного люда.

— Они даже собак научили таскать из карманов кошельки, представляете! — с восхищением рассказывал Миша Макаров. — Пришел человек на пляж, скинул одежду и побежал в море. А тут уже шавка — маленькая, встрепанная, неприметная. Бежит к брюкам, хватает из кармана бумажник — и бежать! А за углом кофейни ее поджидает хозяин. И главное, его даже с поличным не возьмешь. Скажет: я эту собаку впервые в жизни вижу, а бумажник у нее отобрал, чтобы владельцу вернуть. Вот и весь разговор. Как вам такой «бизнес», Егор Иванович?

— Ничем не хуже любого другого, — ответил Кремнев. — Любая добавочная стоимость образуется в результате воровства, это еще Маркс доказал. Разница только в деталях.

— По-вашему, все бизнесмены воры?

Егор хмыкнул.

— Один человек, пусть даже он самый разгениальный гений, не может зарабатывать в месяц столько, сколько зарабатывают пять тысяч трудяг. Это несправедливо при любом раскладе.

— Да вы социалист.

— Не то чтобы социалист… Но олигархов не люблю.

— Почему?

— Живу долго. Я видел, как пятилетние дети подыхают от голода рядом с дорогими супермаркетами. Как здоровые мужики, чтобы прокормить семью, режут горло прохожим. И не ради миллионов, а ради куска хлеба. Наш мир — довольно дерьмовое место для жизни.

Макаров взглянул на Егора в зеркальце заднего обзора и философски заметил:

Но другого-то все равно нет.

— В том-то и дело, — согласился Кремнев.

— Приехали? — объявил Макаров, припарковывая машину возле фасада отеля.

8

Отель «Сан-Сальвадор» оказался не слишком дорогим, но вполне уютным местечком. Номер, в который Макаров привел Егора, располагался на втором этаже, и окна его выходили во двор.

«То, что надо», — удовлетворенно подумал Кремнев и швырнул сумку на кровать.

— Мини бар есть? — осведомился он у. Макарова.

Парень подошел к деревянному шкафчику и распахнул дверцу. От обилия стеклянных бутылочек, с яркими этикетками у Егора зарябило в глазах.

— Закрой дверцу, искуситель, — с усмешкой сказал он.

Макаров с готовностью выполнил его просьбу, поскольку и сам смотрел на бутылочки не без вожделения.

— Ты вообще как к этому делу? — поинтересовался Егор.

— К спиртному-то? — Макаров улыбнулся и пожал-плечами. — Да нормально. Если предлагают, не отказываюсь. Но только не на работе.

— Правильный подход, — одобрил Кремнев.

Он достал из кармашка сумки бутылку с минеральной водой, уселся на кровать и, свинтив крышку, стал пить прямо из горлышка. Выпил полбутылки и облегченно вздохнул:

— Уф-ф… Жарковато у вас тут.

— Лучше жарко, чем холодно, — сказал на это Макаров.

— Это точно. — Егор отложил бутылку, вытер со лба пот и сказал: — Работать будем в прежнем режиме. Я — руководитель операции. А что делает руководитель?

— Руководит.

— Правильно, — кивнул Егор. Он достал из сумки три мобильных телефона, одни из них протянул Макарову: — Держи!

— Защищенная связь?

— Угу. Жмешь на зеленую кнопку — и я на связи. Звони по нему только в экстренных случаях.

— Само собой, — кивнул Миша, запихивая телефон в карман джинсов. Затем уставился на сумку и снова замер в ожидании.

Кремнев окинул его насмешливым взглядом.

— Чего ждешь?

— Это все? — удивленно поднял брови Макаров.

— A чего ты еще хочешь?

— Ну… Я думал, помимо телефона будет еще что-нибудь.

— Что именно?

— Ну… — Парень пожал плечами. — Что-нибудь, что могло бы облегчить нам работу.

— Навроде стреляющей авторучки и зажигалки с атомной бомбой внутри?

Макаров улыбнулся:

— От стреляющей авторучки я бы не отказался.

— В следующий раз привезу. А пока придется пользоваться тем что есть.

Парень выглядел разочарованным.

— Я думал, мы устроим «прослушку» или прикрепим к его рубашке чип, — недовольно проговорил он. — Это и в самом деле облегчило бы нам работу.

Кремнев поднял указательный палец и назидательно произнес:

— Запомни, сынок: агенты СВР не ищут легких путей. Тем более в ваши годы.

Выдав эту глубокомысленную сентенцию, Егор раскрыл сумку и принялся в ней рыться. Достал купальные шорты, тапки и полотенце. Макаров наблюдал за его действиями с удивлением, граничащим с легким разочарованием.

— Егор Иванович, а вы сейчас куда? — спросил он.

Кремнев глянул на парня через плечо и ответил:

— На пляж. У меня там важное задание.

— Какое? — насторожился Макаров.

— Слегка просмолить шкуру на солнце. Через неделю отправляюсь в Африку. Я должен сойти там за своего. — Егор скинул с ног мокасины, надел тапки, сгреб шорты и полотенце, поднялся с кровати и зашагал к выходу.

— А ты чего встал? — небрежно обронил он на ходу, — Вываливайся из моего номера.

Макаров нахмурился и, ни слова не говоря, зашагал за ним следом.

Егор закрыл дверь на замок и, глянув на парня, негромко поинтересовался, перейдя на английский язык:

— Когда сменяешь напарника?

— Через полчаса, — ответил Миша.

Егор кивнул:

— О’кей. Скажи ему, чтобы разыскал меня на пляже.

Макаров удивленно приподнял брови:

— А как он вас там разыщет? Там ведь тысячи людей!

— Точно, — кивнул Егор. — Вот и проверим, на что вы годитесь. Если не разыщет — отправлю домой, на переподготовку. — Ну все, не скучай! Кстати, вот тебе подарок!

Кремнев снял с головы кепку, напялил ее на темноволосую голову Макарова, повернулся и, насвистывая «ламбаду», зашагал по коридору к лифту.

Миша Макаров смотрел вслед шефу, пока тот не скрылся в лифте. Затем слегка качнул головой и недовольно пробормотал:

— Ну и тип. «Руководитель должен руководить»! Это ж надо. Какого черта его вообще сюда прислали?

Видимо, вся эта возня с бывшим министром Медведевым — всего лишь ширма. На самом деле Кремнев должен здесь провернуть какое-то чрезвычайно важное дело, о котором ему, Мише, он ни за что не расскажет. Иначе бы Кремнев не относился к слежке за Медведевым так наплевательски.

Макаров вздохнул… Что ж, иначе и быть не могло. Они с Петром новички. Никто не пошлет их на действительно важное дело.

Интересно, куда сейчас отправится Кремнев? Неужели на пляж? А если да, то что он там будет делать? Не на солнышке же загорать.

Нет, тут дело темное. Нужно будет рассказать о своих догадках Петру. У того голова неплохо варит.

По части тайных заговоров ему вообще-нет равных. Он этого Кремнева быстро расщелкает.

9

Петр Маслюков — ростом с невысокую девушку, худощавый, почти щуплый, с непроницаемым, хмурым лицом — вяло пожал руку Мише Макарову.

— Что за дурацкая кепка? — осведомился он равнодушным голосом.

— Шеф подарил, — ответил Макаров. — Нравится?

Петр покачал головой:

— Нет..

Макаров окинул взглядом щуплую фигурку, напарника и не удержался от усмешки — цветастая гавайская рубашка шла Петру как корове седло. Да и белые шорты смотрелись на нем далеко не лучшим образом.

Маслюков перехватил его взгляд и хмуро поинтересовался:

— Чего уставился? Рубашка не нравится?

— Рубашка обалденная, — заверил напарника Макаров. — И выглядишь ты в ней как Марк Антонио.

— Это кто? — насторожился Петр.

— Латиноамериканский певец. Муж Дженнифер Лопec.

— Лопес? А кто она такая?

Макаров вздохнул:

— Темный ты человек Маслюков.

— Уж какой есть. Ты лучше расскажи как все прошло?

— Да нормально. Шеф встречен и доставлен в отель. Сейчас валяется на пляже.

— Как — на пляже? — не поверил своим ушам Маслюков.

— Да вот так. Ваял полотенце, плавки и отправился на пляж.

Петя Маслюков нахмурился.

— Странно… А какие распоряжения нам?

— Да ничего нового. Велено работать «в прежнем режиме».

Маслюков нахмурился еще больше.

— Клоунада какая-то, — недовольно пробурчал он. — За кого они нас тут держат?

— За того, кто мы есть на самом деле, — сказал Макаров. — За двух желторотых новичков.

Петя скривил губы, потом наморщил лоб и задумчиво проговорил;

— По всей вероятности, управление не поверило нашему докладу. А Кремнев приехал сюда просто отдохнуть. Удивительное легкомыслие.

— Да уж, — согласился Макаров. Он взглянул на суровое лицо товарища и с усмешкой добавил: — Слышь, Петь, шеф ждет тебя на пляже. Ты должен найти его и отчитаться о проделанной работе.

— Где именно? — сухо уточнил Маслюков.

Миша пожал плечами:

— Понятия не имею. Говорю же: он сказал, чтобы ты его нашел. Это что-то вроде проверки на сообразительность.

— Ты шутишь? — прищурился на коллегу Маслюков.

Мишка покачал головой:

— Нет.

— Гм… — Петя поскреб ногтями узкий подбородок. — Видимо, он решил над нами подшутить.

— Видимо, так, — согласился Петя. — Что будешь делать?

Петя Маслюков огляделся но сторонам, и лицо его просветлело.

— Сейчас увидишь, — сказал он и заговорщицки подмигнул Макарову.

10

Егор Кремнев сидел в шезлонге с бокалом холодного коктейля в руке и блаженно щурился на солнце. Он только что выкупался, и на его поджаром, мускулистом теле поблескивали капельки воды.

Определенно — жизнь налаживалась. Впервые ему выпало задание, которое больше тянуло на хороший отдых. И черт с ней, с этой Дельтой. Егор свою «большую рыбу» уже поймал. Две недели у океана — что может быть лучше!

И все бы хорошо, но Егор испытывал что-то вроде легких мук совести. Макаров с Маслюковым уверены, что выполняют чрезвычайно сложное и ответственное задание. Не хотелось бы их расстраивать.

Парни они бойкие и сообразительные, но нужно будет понаблюдать денек за Медведевым самому — хотя бы для очистки совести.

Подумав так, Кремнев окончательно успокоился. Лежа в шезлонге, Егор ощутил приятную дрему, как вдруг отвратительный собачий лай заставил его открыть глаза. У ног Кремнева вертелась маленькая, лохматая собачонка.

— Эй! — окликнул ее Егор. — Тебе чего?

Собака сделала попытку вцепиться ему в ногу, а когда это не удалось, разразилась омерзительным визгливым лаем.

— Прочь, животное! — рявкнул на пса Егор и хотел дать шавке хорошего пинка, но пес извернулся, вонзил зубы в тапок Егора и принялся с остервенением его терзать.

— Проваливай! — крикнул Кремнев.

Он нагнулся, схватил собаку за шиворот и, как клеща, оторвал ее от тапка. Собака, визгливо заскулив, засучила лапками в воздухе.

И тотчас из-за шезлонга послышался хриплый окрик:

— Джина! Джина, куда ты подевалась, мерзавка?

— Кажется, это по твою душу, — угрюмо сказал собаке Егор.

Рядом с шезлонгом остановился толстый, приземистый мужчина в шапке-сомбреро и с огромными, пушистыми усами. Взглянув на Кремнева, он сурово сдвинул брови и грозно проговорил:

— Что это вы делаете с моей собакой, сеньор?

— Так это ваша собака? — прищурил колючие глаза Егор.

— Да, сеньор, это моя собака! — с достоинством ответил черноусый толстяк.

— Значит, это ваша собака разодрала мой тапок?

Грознoe выражение на лице толстяка сменилось виноватым. Он сдернул с головы шляпу и мягко проговорил:

— Простите, сеньор. Эта мерзкая собачонка совершенно не управляема. Я бы давно усыпил эту тварь, но моя бабушка души в ней не чает. Будьте добры — отдайте ее мне, и ручаюсь головой — вы больше никогда в жизни ее не увидите.

— Надеюсь, что так, — сказал Егор и сунул притихшую шавку в руки толстяку.

Тот прижал собаку к себе, поблагодарил Кремнева, повернулся и, вихляя толстым задом, бойко засеменил в сторону набережной. Откинувшись в шезлонге, Кремнев поднял ногу и взглянул на дырявый тапок.

— Черт бы побрал эту собаку! — выругался он по-английски.

Вдруг рядом с шезлонгом «нарисовался» новый персонаж. Это был невысокий, худой парень с хмурым, почти аскетичным лицом.

— Профессор Джонсон? — вежливо осведомился он. — Я здешний орнитолог, меня зовут Пьетро.

Егор окинул щуплую фигурку Пети Маслюкова насмешливым взглядом и весело проговорил:

— Нашел, значит?

Маслюков сдвинул брови и нарочито серьезно проговорил:

— Мистер Джонсон, я читал вашу книгу «Орнитология и мы». Мне очень понравилась глава о пернатоногих.

— Да, эта глава особенно мне удалась, — подхватил тему Кремнев. Могу я узнать, как ты меня нашел?

— Собака, — просто ответил Маслюков.

— Собака?

— Да сэр, собака. — Петя вынул из-за пояса кепку и показал ее Кремневу. — Ваша?

— Моя, — признал Егор. — Значит, ты просто дал ей понюхать мою кепку, а потом пустил ее по моему следу?

— Именно так.

Егор посмотрел на Маслюкова с явным одобрением.

— Ты молодец, — похвалил он. — И во сколько тебе обошлись собачьи услуги?

— Десять баксов, — ответил Петя.

— Недорого. Кстати, этот милый песик порвал мне тапок. Что будем делать с этим?

— Таковы издержки нашей работы, — невозмутимо проговорил Маслюков, — Нужно уметь пожертвовать многим ради положительного результата. Разве не так?

— Так, — вынужден был признать Кремнев, насмешливо глядя на Маслюкова. — А ты действительно шустрый. Присаживайся рядом.

Петя уселся на соседний шезлонг.

— Как мне вас называть? — осведомился он деловито.

— Джорджи, — ответил Егор.

— Мистер Джорджи, можно высказать замечание?

— Валяй, — разрешил Егор.

— Мне кажется, вы слишком легкомысленно отнеслись к нашему сообщению. Мы с Микелито…

— А Микелито — это…

Маслюков невозмутимо кивнул:

— Да. Я так его называю.

— Понятно, — усмехнулся Егор. — Что ж, ему это имя подходит.

— Так вот, — продолжил Петя, — мне кажется, что дело гораздо важнее, чем вы думаете. Мужчина, который подошел к нашему «другу»’ в аэропорту, явный профессионал. Во-первых, он абсолютно профессионально ушел от наблюдения. А во-вторых, я видел у него за поясом пистолет.

Кремнев отхлебнул из бокала и пожал плечами:

— И что с того? Это Рио. Здесь каждый второй мужик ходит со «стволом».

— Это не просто «ствол», — возразил Петя. — Это австрийский «глок». С таким через любой металлодетектор можно пройти.

Егор чуть прищурил серые глаза.

— Ты уверен, что не ошибся?

Петя кивнул:

— Абсолютно.

— Гм… — Кремнев облизнул сладкие губы. — А почему в докладе про пистолет ничего не было?

— Я не счел нужным писать об этом, — отчеканил Маслюков.

Егор взглянул на него и нахмурился.

— Так-так… Где сейчас находится объект?

— Вернулся в отель. Вместе с женой, разумеется. У них в это время сиеста, и они пару часов проводят в отеле, У них в номере кондиционер, — добавил зачем-то Маслюков.

— В этом я не сомневался. «Микелито», надо полагать, пасется в холле?

Маслюков кивнул:

— Да. Там есть очень удобное кафе.

— В каком смысле «удобное»?

— С крайнего столика видны оба лифта и лестница. Мышь не проскользнет.

— Ясно.

Егор сделал еще один глоток из своего бокала. Петя подождал, не скажет ли он чего, и, поскольку Кремнев молчал, вежливо спросил:

— Что мы будем делать?

— Выполнять задание, — спокойно ответил Егор и залпом допил коктейль.

11

Алексей Андреевич Медведев чувствовал приятное возбуждение от осознания того факта, что у него началась новая жизнь, Ему повезло: он встретил Ирину. Немногим мужчинам суждено дважды в жизни встретить подходящую женщину и дважды получить шанс на счастье. Медведеву очень повезло.

Несмотря усталость (по-настоящему поспать, из-за ночных утех, удалось немного, а спать после девяти часов утра Медведев просто не умел), Алексей Андреевич чувствовал, как его переполняет радость бытия.

Он смотрел на спящую жену и улыбался. Внезапно ему в голову пришла отличная мысль. Он вдруг вспомнил, что однажды — это было очень давно, еще на заре его отношений с бывшей женой Лидой — он приготовил ей завтрак и подал его жене в постель вместе с ароматным кофе. Лида тогда насмешливо поинтересовалась:

— И часто ты подаешь женщинам завтрак в постель?

Он отрицательно качнул головой и ответил.

— Нет. Этого достойна только самая прекрасная женщина на земле!

И сейчас Алексею Андреевичу в голову пришла сумасбродная, если не сказать — сумасшедшая, идея.

Что, если ему и сейчас самому приготовить легкий завтрак и подать его Ирине в постель? Она будет спать до полудня, времени у него в запасе море. К тому же будет чем себя занять.

Это, конечно, настоящее сумасбродство — жить в лучшем отеле города и готовить завтрак самому. Но когда еще совершать сумасбродства, как не в медовый месяц?

Оценит ли Ирина его романтичный поступок? Неизвестно. Да это и не важно. Достаточно будет, если она престо улыбнется. Медведев вдруг со всей отчетливостью осознал, что готов отдать все, что имеет, за одну ее улыбку.

Был ли он когда-нибудь так сильно влюблен? Возможно. Но теперь, за давностью лет, этого не вспомнишь. Каждая новая влюбленность кажется сильнее предыдущей, это Алексей Андреевич знал по своему богатому опыту.

Но Ирина…

Он тряхнул: головой и улыбнулся, нет, Ирина — это что-то особенное. Что-то, что происходит с ним впервые в жизни.

Поцеловав спящую жену в теплые губы, Медведев поднялся с кровати. Наскоро умывшись и одевшись, он вызвал такси, а затем вышел из номера, и повесил на дверную ручку табличку «Не беспокоить».

Алексей Андреевич решил проехаться по магазинчикам, и накупить всяких местных вкусностей, а затем подать их Ирине на серебряном подносе вместе с чашкой горячего ароматного кофе.

* * *

Ночью прошел дождь, и солнце еще не успело высушить асфальт. Аккуратно ступая по мокрому тротуару, Алексей Медведев направился к машине, ожидавшей его неподалеку. Из ее выхлопной трубы поднимался белый дымок.

Медведев сделал всего три шага, когда его остановил резкий звук, совсем неуместный здесь, на мокрой улице: где-то рядом пронзительно звонил телефон.

Медведев посмотрел налево, потом направо и почти на углу улицы, метрах в десяти от машины, увидел таксофон. В необычной для Рио тишине звук был таким громким, что казалось, о» рождается прямо из воздуха возле уха Алексея Андреевича.

Медведев внимательно посмотрел на таксофон. Затем глянул по сторонам. Кроме него, поблизости, от таксофона никого не было. Непонятно почему, но Алексей Андреевич был убежден — звонят именно ему.

Он прошел к таксофону и решительно снял трубку.

— Алло!

— Здравствуйте, сеньор Медведев.

Голос низкий, хотя и не бас, и не слишком интеллигентный. Судя по произношению, смесь американского и элементов, характерных для жителей Карибского бассейна.

И вдруг Алексей Андреевич узнал этот голос. Смуглый незнакомец из аэропорта — вот кто это был!

— Сеньор Медведев, вы меня слышите?

— Да, — сухо проговорил Алексей Андреевич. — Я вас слышу. Какого черта вам от меня нужно?

— Нам не удалось поговорить в аэропорту. Вы отмахнулись от меня, как от назойливой мухи. Но мы не закончили наш разговор. Сейчас я намерен его продолжить.

Медведев с досадой посмотрел на часы.

— Я уже сказал, что приехал сюда на отдых и не желаю ни с кем разговаривать, — раздраженно проговорил он.

— Вы очень нервный человек, — весело проговорил собеседник. — Все русские такие нервные?

Алексей Андреевич скрежетнул зубами и прорычал в ответ что-то невразумительное.

Собеседник в ответ засмеялся. Смех у него был звучный, мелодичный, но Медведеву он показался каким-то беспокойным. Должно быть, таким должен быть смех сумасшедшего.

— Я кладу трубку! — сухо сказал Медведев. — И если вы еще хоть раз попадетесь мне на глаза, я…

— Вам ведь приходилось видеть мертвецов, не так ли? — перебил вдруг собеседник. — Помните крушение вертолета в Новосибирске? Вы тогда уцелели чудом…

— Откуда вы про это знаете?

— …но ваши спутники погибли. Вы ведь помните, как они выглядели? Ужасное зрелище. Что, если бы кто-то из ваших близких…

И тут они заговорили одновременно, но теперь Медведев кричал, а его собеседник сохранял спокойный, ровный тон.

— Слушай, ты, тварь!

— Вспомните, как они выглядели. Растерзанные на куски тела…

— Если ты вздумаешь мне угрожать…

— …все в крови. Кости, вывернутые наружу…

— …и если хотя бы пальцем тронешь моих…

— Когда мы поработаем над вашей женой, от нее мало что останется…

— …Я вырву тебе твой вонючий язык! Ты меня еще не знаешь!

— Но перед этим я изнасилую ее, если только будет настроение…

— Тварь!

— Она у вас такая нежная и аппетитная. Меня всегда тянуло на манекенщиц.

Медведев заставил себя остановиться. Он выждал несколько секунд и проговорил с звенящими, холодными нотками в голосе:

— А теперь послушай меня, тварь. Угрожая смертью моей жене, ты потерял все шансы. Ты за кого себя принимаешь? Ты понимаешь, кто я такой? Стоит мне только снять телефонную трубку и от тебя даже праха не останется!

Собеседник хмыкнул.

— Вы очень самоуверенный господин, — весело проговорил он. — Но вы забыли, где находитесь. Это Бразилия, а не Россия. Здесь у вас гораздо меньше друзей, чем нужно. И никто… слышите— никто не придет вам на помощь.

— Вот как? Но что мешает мне завтра же улететь домой?

— Вы этого не сделаете.

— Почему? Вы взорвете самолет?

— Это не обязательно. Вы просто не доберетесь до аэропорта.

— Послушайте, вы! Я вас…

Собеседник повесил трубку.

— Подожди! — рявкнул Медведев. Он судорожно дергал рычаг, будто стараясь восстановить связь, но, разумеется, напрасно.

Тогда Алексей Андреевич швырнул трубку на рычаг, едва не разбив ее.

Дышал он тяжело и хрипло, как разъяренный бык, перед которым долго размахивали красной тряпкой. Стук сердца отдавался у Медведева в висках, в горящей голове. Живот больно скрутило судорогой.

Алексей Андреевич заставил себя отвернуться от телефона, хотя так и трясся от приступов слепой ярости, Стоя под накрапывающим дождем, он медленно приходил в себя.

«Все будет нормально, — убеждал себя Медведев. — Ничего не случится. Они не посмеют меня тронуть».

Поразмыслив, он решил позвонить одному своему бразильскому другу и объяснить ему ситуацию. Вместе они решат, что делать. Вот только каким телефоном воспользоваться? Нельзя звонить по телефону в отеле. Смешно, конечно, думать, будто этот подонок может прослушивать телефон, но испытывать судьбу тоже глупо.

Господи! А мобильник-то на что?!

Все еще злой, но уже не такой испуганный, Медведев зашагал к машине, ожидающей его у тротуара.

12

Первые два дня работы подтвердили версию о том, что Медведев не предатель. Он вел жизнь нормального туриста. Валялся на пляже, ходил с молодой женой по барам, ресторанам и дансингам.

Глядя на Медведева и его жену Ирину, Егор с тоской думал о том, что ему, наверное, никогда не быть женатым человеком. Может быть, потом, лет через пятнадцать — двадцать… Если раньше не подстрелят…

Егор гнал от себя грустные мысли, с головой окунувшись в работу. Он сам, наравне со своими подчиненными, вел наружное наблюдение. Анализировал поведение Медведева и наводил справки обо всех, с кем общался бывший госчиновник.

Вскоре появились признаки того, что за Медведевым следят не только они. А вскоре подтвердилась и информация о смуглом незнакомце.

Петр Маслюков узнал этого типа сразу. Он стоял у витрины магазина и пристально наблюдал за Медведевым. Бывший замминистра выбрался из машины и зашагал к магазину.

Смуглый незнакомец, следивший за Медведевым, вел себя чрезвычайно уверенно, хотя время от времени окидывал улицу быстрым, цепким взглядом.

Петя достал из кармана мобильник, направил на смуглого незнакомца объектив встроенного фотоаппарата и тихо щелкнул затвором. Затем быстро шагнул за угол, чтобы не слишком «отсвечивать», выждал несколько секунд и осторожно выглянул из-за угла. Незнакомца на улице уже не было. Маслюков почувствовал острый укол досады.

Он вышел из-за угла и растерянно оглядел улицу. Смуглого незнакомца нигде не было. Петя прошелся по улице, вдоль витрины магазина, затем свернул в переулок и решил дождаться там.

Медведев конечно же не будет долго торчать в магазине. Вообще, удивительно, как его сюда занесло? Видимо, в этом задрипанном магазинчике продавалось нечто такое, чего нельзя было купить в центре Рио. Какая-нибудь местная экзотика.

Петя прислонился спиной к стене и расслабился. По безлюдному переулку зацокали чьи-то каблучки. Петя повернул голову на звук, и увидел худенькую девочку в грязном платье. На вид девочке было лет десять, и выглядела она очень расстроенной.

Остановившись возле Пети, она глянула на него огромными черными глазищами и картаво проговорила:

— Привет!

— Привет, — ответил Петя.

Девочка оглядела его с ног до головы и спросила:

— Ты мне поможешь?

— А что случилось?

Девочка вздохнула.

— Моя мама умирает, и никто не хочет вызвать врача.

— Почему?

— Потому что всем наплевать.

Петя глянул в сторону магазина, нахмурился и снова перевел взгляд на девочку.

— А ты можешь позвать еще кого-нибудь?

— Кого?

— Ну… например, соседей.

— Пробовала. Они не открывают дверь.

— Тогда, может быть, нужно сбегать за родственниками?

Девочка шмыгнула грязным носом и ответила:

— У нас с мамой никого нет.

— Черт, — тихо выругался Маслюков. Он снова посмотрел на витрину магазина.

— Если вы не поможете, моя мама умрет, — прокартавила девочка, глядя на Петю снизу вверх своими огромными глазами.

— Ладно, — выдохнул Маслюков. — Веди меня к своей маме, но только быстро.

Девочка кивнула, повернулась и побежала по переулку.

— Эй! — окликнул ее Петя, шагая за ней. — Эй, не так быстро!

В конце концов, он тоже вынужден был перейти на бег. Девочка добежала до конца переулка и свернула за угол. Петя последовал за ней.

Однако когда он тоже свернул за угол, никакой девочки там уже не было. Петя остановился и принялся. вертеть головой. Радом стояли мусорные баки. Место было, что называется, злачное.

— Девочка! — крикнул Маслюков. — Девочка, куда ты подевалась?

— Она ушла домой, — спокойно проговорил у Пети за спиной мужской голос.

— А?

Петя обернулся, и тут произошло нечто такое, чет он никак не ожидал. Ноги ушли у Маслюкова из-под ног, а спустя мгновение он оказался на земле, больно стукнувшись головой о потрескавшийся асфальт.

Кто-то быстро перевернул Петю на живот и уселся ему на спину.

— Ну а теперь говори: кто ты и какого черта за мной ходишь?

Маслюков попробовал извернуться, чтобы увидеть лицо говорившего. Это ему удалось Лишь отчасти. Ой увидел загорелую щеку и черный, похожий на акулий, глаз. Однако увиденного Пете вполне хватило, чтобы узнать «смуглого незнакомца».

— Не понимаю, о чем вы, — жалобно проскулил Петя и даже слегка пустил слезу. — Если вы вор — возьмите мой бумажник и отпустите меня. Пожалуйста! — повысил голос Петя. — Отпустите меня?

— Тише, — сказал смуглый незнакомец. — Тише, сынок, если не хочешь, чтобы я перерезал тебе горло.

Он достал из кармана Пети бумажник и документы. Раскрыл паспорт и прищурил темно-карие глаза.

— Пьетро Маринетти, — прочел он и перевел взгляд на Маслюкова. — Так ты итальянец?

— Да, — выдохнул Маслюков. — Я турнет. Прилетел по турпутевке.

— Странно… У меня есть друзья итальянцы, но они говорят по-английски с другим акцентом.

Он закрыл паспорт и, глядя на затылок Пети пристальным взглядом, задумчиво постучал паспортом по ладони.

— Так кто же ты, сынок? — мягко спросил он.

— Дяденька, отпустите меня, — снова заскулил Маслюков. — Я ведь вам ничего не сделал.

Незнакомец усмехнулся.

— А ты хитрец. Что ты делал в этом переулке? Туристы сюда не забредают.

— Я заблудился.

— А почему ты следил за мной?

— Я не следил. Я увидел вас и хотел спросить, как отсюда выбраться.

— Почему именно у меня?

Вы здесь единственный приличный человек. У всех остальных бандитские рожи.

— Бандитские, говоришь? — Незнакомец тихо засмеялся, — В этом ты прав. Сынок, это очень плохой район. Ты даже не представляешь себе, насколько он плохой. Я могу зарезать тебя прямо посреди улицы, на глазах у десятков людей, но никто из них не вызовет полицию.

— Прошу вас, не надо меня резать. Пожалуйста.

— Ладно, не скули. Сколько тебе, лет?

— Двадцать.

Незнакомец глянул в паспорт:

— Точно. А когда у тебя день рождения?

— Двадцать пятого августа.

— И тут не соврал. А теперь скажи мне, Пьетро Маринетти, почему итальянец, прилетевший в Рио из Милана, говорит с русским акцентом?

— Я не понимаю…

— Сейчас поймешь.

Незнакомец выхватил из кармана выкидной нож, выщелкнул пальцем лезвие и приставил его к щеке Пети.

— Ты работаешь на Медведева? — сухо спросил он. — Отвечай!

— Не знаю такого, — плаксиво ответил Маслюков.

Смуглый незнакомец чуть дернул рукой, и лезвие ножа вспороло парню правую щеку. Петя вскрикнул.

— Я буду резать тебе лицо, пока ты во всем не сознаешься, — сказал незнакомец. — И лучше тебе сделать это пораньше, пока я не превратил твою рожу в кусок кровоточащего мяса.

— Мне больно! — простонал Петя. — Пожалуйста, отпустите меня!

Незнакомец усмехнулся и, быстро шевельнув лезвием, вспорол Маслюкову вторую щеку, Петя вскрикнул, но незнакомец заткнул ему ладонью рот.

— Ты работаешь на Медведева? — быстро спросил он. — Это он натравил тебя на меня?

— Я не знаю, о чем вы говорите! — плакал Маслюков. — Пожалуйста, не делайте мне больно!

— Ты один или у тебя есть компаньоны? Сколько вас в Рио?

Незнакомец снова двинул рукой, и на лбу Пети появился еще один порез. Кровь залила Пете лицо. Маслюков закричал, но незнакомец схватил его за волосы и вжал его лицо в асфальт.

— Не вопи! — рявкнул он. — Или я перережу тебе глотку! Отвечай: ты в Рио один?

— Один! — простонал Маслюков. — Я один!

— Чем докажешь?

— Пожалуйста… — сдавленно пробормотал Петя Маслюков, обливаясь кровью. — Я не сделал ничего плохого…

— Да-да, я знаю. — Глаза незнакомца недобро сузились. Он зыркнул глазами по сторонам и хрипло уточнил: — Так говоришь, ты один?

— Да! — выпалил Петя.

Незнакомец усмехнулся:

— Это хорошо.

Он наклонился к Пете и накрыл ему свободной рукою рот. Петя дернулся, пытаясь сбросить с лица ладонь, но незнакомец держал крепко.

— Ничего личного, малыш, — мягко, почти по-приятельски проговорил незнакомец, перехватил нож кинжальным хватом и точным, резким ударом вогнал лезвие Пете в спину.

Маслюков дернулся пару раз и обмяк.

— Дьявол! — выругался мужчина. — Руки испачкал!

Он достал из кармана платок, тщательно вытер окровавленные руки и нож, после чего спрятал нож в карман, а испачканный кровью платок швырнул в мусорный бак.

Повернувшись, чтобы идти, он заметил двух оборванных подростков, притаившихся за мусорным баком.

— Так, — сказал он, нахмурившись. — Значит, вы все видели?

Подростки попятились от мужчины, испуганно на него вытаращившись.

— Сеньор, — пробормотал один из них, выглядевший постарше. — Мы с братом ничего не видели.

Мужчина прищурил темные глаза.

— Вы живете в этом квартале?

— Да, сеньор. Здесь недалеко наш дом.

Несколько секунд мужчина задумчиво смотрел на подростков, затем спросил того, что был постарше:

— Как тебя зовут?

— Хосе Варта, — ответил мальчишка. — А моего брата — Хулио Варта.

— У вас есть родители?

— Только мать, сеньор.

— А братья или сестры?

— Сестра Мария.

Мужчина приблизил к мальчишкам свое темное лицо и холодно проговорил:

— Слушайте меня внимательно, ребята. Вы ничего не видели и ничего не слышали. Если кому-нибудь обо мне расскажете, я вернусь и перережу глотки сначала вам, а потом вашей маме и сестре Марии. Перед тем как убить Марию, я вырежу ей глаза и съем их. Вы меня поняли?

Мальчишки смотрели на мужчину расширившимися от ужаса глазами.

— Я спрашиваю: вы меня поняли? — повысил голос мужчина.

— Да, сеньор, — выдохнул старший мальчик.

Мужчина перевел взгляд на второго мальчика:

— А ты?

— Я тоже понял, сеньор, — дрогнувшим голосом пробормотал тот, стараясь спрятаться за спину брата.

Мужчина усмехнулся.

— Молодцы. — Он вынул из кармана несколько смятых долларов и швырнул их на землю. — А это вам на конфеты.

Затем повернулся и быстро зашагал прочь.

13

Раулю Гонсалесу было тридцать пять лет, и шесть из них он провел в тюрьме. Срок Раулю дали за убийство одного завсегдатая бара «69» по кличке Барчетто, которому он умудрился проиграть триста шестьдесят пять долларов — все, что у него было на тот момент.

Когда победитель покинул бар, Рауль просто вышел за ним в темноту ночи, нагнал его у дороги и воткнул ему в бок столовый нож. Было тогда Раулю двадцать три года.

После освобождения Рауль Гонсалес семь месяцев бродил по городам и весям в поисках работы. Он мыл грязные тарелки в дешевых барах, копал могилы на городских кладбищах и даже участвовал в боях без правил — в конце концов, ему так сильно намяли бока, что он четыре дня ходил под себя кровью.

Бродяжья жизнь Рауля закончились в Рио, и закончилась она весьма неожиданным образом. Гонсалес уже начал впадать в отчаяние и потерял всякую надежду наладить свою жизнь. Отчаяние толкнуло его на крайние меры.

В тот вечер он ошивался в бильярдной, поднося игрокам бокалы с вином и кружки с пивом. Попутно Рауль высматривал игрока с кушем пожирнее, намереваясь проделать с ним примерно то же, что почти семь лет назад проделал с беднягой Барчетто.

Выбор пал на худощавого, носатого мужчину лет сорока.

Когда носатый вышел из бильярдной, Рауль потихоньку выскользнул за ним. В темном переулке Рауль набросился на него сзади, как пантера. На этот раз он решил не пускать в ход нож, а просто надавать носатому счастливчику тумаков, отобрать у него деньги и раствориться в ночи.

Однако, когда уже руки Рауля сомкнулись на горле незнакомца, произошло нечто непостижимое. Незнакомец вывернулся, да так ловко, словно у него было тело змеи, и каким-то удивительным образом оказался за спиной у Гонсалеса.

Рауль повернулся, намереваясь ударить незнакомца кулаком в челюсть и отправить его таким образом в нокаут, но и этот прием не сработал.

Незнакомец перехватил его руку и резко ее вывернул; секунду спустя Рауль оказался на земле, а носатый противник уселся ему на спину и весело проговорил:

— Не получилось? Не расстраивайся. В следующий раз получится лучше.

Рауль застонал от боли в руке и порывисто проговорил:

— Пусти!

— А если не пущу? — насмешливо осведомился носатый незнакомец. — Что ты сделаешь?

«Ты забыл, что у меня есть вторая рука!» — подумал Рауль. Он быстро сунул руку в карман куртки, выхватил из кармана лезвие бритвы и полоснул дерзкого незнакомца по лицу. Вернее — ему только показалось, что полоснул. На самом деле незнакомец легко увернулся от удара, перехватил руку Рауля и резко вывернул ее.

Лезвие упало на асфальт.

— Я тебя знаю, — сказал незнакомец.

— Не знаешь! — хрипло выдохнул Гонсалес.

— А я говорю, что знаю. Тебя зовут Рауль. Фамилия твоя — Гонсалес. Твой отец был сутенером и убийцей, а мать — проституткой.

Рауль дернулся, горя желанием вцепиться наглецу ногтями в лицо, но держал тот крепко.

— Не думай, что можешь вырваться, — сказал он. — У меня железная хватка.

Поняв, что вырваться невозможно, Рауль извернулся и плюнул незнакомцу в лицо. К его изумлению, странный мужчина легко увернулся и от его плевка.

Тогда Рауль догадался, с кем имеет дело.

— Я тоже тебя знаю, — хрипло сказал он, — Ты толедский дьявол, которого Бог послал на землю, чтобы убивать вopoв! Мне про тебя рассказывали в тюрьме.

Незнакомец рассмеялся.

— Чепуха, — сказал он. — Хотя, если тебе так больше нравится, можешь называть меня дьяволом.

Рауль нахмурился и пробурчал сквозь стиснутые зубы:

— Если ты не дьявол, то кто?

— Меня зовут Арно, — спокойно ответил незнакомец. — Это в честь реки, которая протекает во Флоренции.

— Ты итальянец?

— Не совсем. У меня несколько гражданств, и я сам толком не знаю, кто я и где моя родина.

— А разве так бывает? — усомнился Рауль.

— Бывает, — сказал Арно. — А теперь к делу. Ты уже убедился, что я знаю тебя. Знаю практически всю твою жизнь.

— Откуда?

— Навел кое-какие справки. Я знаю, что ты шесть лет просидел в тюрьме за убийство. Знаю, что это было не первое убийство, которое ты совершил.

Рауль изумленно раскрыл рот.

— Ты… Откуда ты… Я никогда и никому об этом не рассказывал.

— Это тебе только так кажется. На самом деле ты говорил об этом по пьяной лавочке, и не раз. Ты очень гордишься Тем, что тебя тогда не поймали. И ты совершенно не жалеешь о содеянном.

— Люди, которых я убил, были мерзавцами, — яростно проговорил Рауль.

— Возможно. А сам-то ты кто? Такой, же мерзавец, как они, только чуть более удачливый.

— Удачливый? — Рауль осклабил зубы в усмешке. — Шесть лет тюрьмы — это, по-твоему, удача?

— В сравнении с теми, кого ты отправил на, тот свет, да, — убежденно проговорил Арно. — Лучше кормить вшей на нарах, чем червей в сырой земле. Ты согласен?

— Может быть, — угрюмо отозвался Рауль.

Рад, что мы хоть в чем-то сошлись, — насмешливо проговорил незнакомец. — А теперь перейдем к главному. Я хочу предложить тебе работу.

— Какую? — насторожился Рауль.

— Нужно кое-кого убить.

Рауль усмехнулся:

— Так я и думал. Извини, приятель, но это не по моей части. Я не убиваю людей за деньги.

— И напрасно это делаешь. Тебе ведь нравится убивать. Ты чувствуешь себя хозяином мира, почти Богом, когда лишаешь людей жизни.

— Что за чушь ты несешь?

— Тебе нравится убивать, — повторил Арно. — Так зачем делать это бесплатно, если можно неплохо на этом заработать?

Несколько секунд Рауль обдумывал слова своего нового знакомого, потом вдруг подозрительно прищурился и едко осведомился:

— Ты ведь из полиции, да? Ты специально пытаешься меня подловить.

Арно дернул щекой:

— Глупости.

— Тогда откуда ты? Кто тебя ко мне прислал?

Носатый дьявол криво ухмыльнулся.

— Вот это уже ближе к делу, — сказал он. — Меня прислали к тебе очень могущественные люди… И они хотят, чтобы ты работал на них.

Рауль нервно облизнул губы.

— И сколько они мне заплатят?

Носатый дьявол хмыкнул.

— Надо же. А я думал, ты для начала спросишь: кого нужно убить.

— Мне плевать, кого сажать на перо, — дерзко проговорил Рауль. — Все люди — свиньи.

— Вижу, я в тебе не ошибся, — удовлетворенно констатировал носатый. — Ты нам подходишь, парень. Но тебе предстоит многому научиться.

— Чему же тут учиться? Бери нож да бей!

Арно усмехнулся:

— Ошибаешься. Убийство — сложная наука. Если ты после каждого убийства будешь сидеть по шесть лет в тюрьме, тебе и десяти жизней не хватит, чтобы сделать карьеру.

— О какой карьере ты говоришь, я не понимаю?

— А вот это уже будет зависеть от тебя. Ну все, пора подниматься.

Арно разжал железную хватку и стал подниматься на ноги. Раулю только того и надо было. Он пнул носатого носком ботинка под колено, а затем ловкой подсечкой сбил его с ног. Секунда — и вот уже Рауль сидит на спине у итальянца.

— Ну что? — осклабился Гонсалес. — Кто из нас теперь толедский дьявол?

И Рауль посильнее заломил ему руку.

— Ловок, мерзавец, — процедил Арно сквозь зубы. — Ну, ладно, хватит.

— Хватит? Но ведь ты же говорил, что мне нужно учиться! Вот я и учусь.

И он усилил нажим. Рауль Думал, что Арно закричит от боли. Но тот даже не застонал. Лишь на лбу его выступили бисеринки пота.

— Ты способный ученик; — проговорил Арно. — Но сейчас ты делаешь глупость. Отпусти руку, и мы сядем в машину. Я представлю тебя твоему новому хозяину.

— У меня нет хозяина, — заносчиво сказал Рауль.

— Теперь — есть, — возразил Арно.

Его тело на мгновение напряглось, а потом распрямилось, как пружина. Рауль не успел ничего понять. Каким-то непостижимым образом Арно вырвал руку, молниеносно вскочил на ноги, ударом кулака швырнул Рауля на землю, после чего принялся методично избивать его ногами.

Избиение продолжалось несколько минут, после чего носатый дьявол остановился, сплюнул на землю и, хрипло дыша, проговорил:

— Это первый урок, парень. Никогда не перечь старшим по должности. Субординация — прежде всего. А теперь я отвезу тебя в больницу. Разговор продолжим, когда у тебя срастутся кости.

И они действительно продолжили этот разговор. Через полтора месяца. Рауль в тот день вышел из больницы и, прихрамывая, брел по скверу, не зная, куда податься, так как своего угла у него в Рио не было.

Арно ждал его в больничном сквере. Он поднялся навстречу Раулю со скамейки и лучезарно улыбнулся.

— Рад видеть тебя в добром здравии, парень! — сказал он и протянул Раулю руку.

Рауль остановился, взглянул на протянутую руку, помедлил несколько секунд, затем протяну левою и скрепил примирение крепким рукопожатием.

— Добрый день, сеньор Арно, — сказал он почтительно. — Я выучил ваш первый урок. Не пора ли приступить ко второму?

Носатый дьявол окинул его внимательным взглядом и одобрительно кивнул:

— Вот это другое дело. Время, проведенное в больнице, явно пошло тебе на пользу. Идем к машине.

Он повернулся и бодро зашагал к «опелю», припаркованному за больничной оградой. Несмотря на боль в ноге, Раулю пришлось перейти на трусцу, чтобы не отстать от него.

Через час они оказались в большом помещении, похожем на ангар и тренировочный зал одновременно. Рауль увидел нескольких суровых парней, одетых в темные спортивные костюмы. На Рауля ни один из них даже не взглянул. Арно подвел его к пластиковой стойке, похожей на прилавок, и указал на виднеющиеся вдалеке мишени.

— Видишь их?

— Да сеньор, — ответил Рауль.

— Хорошо видишь?

— До мельчайших подробностей, сеньор.

Учитель (а именно так теперь Рауль мысленно называл итальянца) откинул полу плаща и достал из-за пояса- револьвер.

— Возьми! — Он протянул револьвер Раулю.

Тот взял пистолет и взвесил его на ладони.

— Стрелял когда-нибудь? — поинтересовался учитель.

— Один раз, — ответил Рауль. — Лет десять назад. Тогда я убил соседскую кошку и больше никогда не брал в руки пистолет.

Учитель улыбнулся и взял со стойки наушники. Другие такие же всучил Раулю.

— Пришло время попробовать еще раз, сынок. Твоя мишень — крайняя слева Стреляй только в голову. Но сначала надень наушники, если не хочешь оглохнуть.

Рауль напялил наушники, вскинул пистолет и, зажмурив левый глаз, почти не целясь, нажал на спусковой крючок раз… другой… третий… четвертый… пятый… шестой…

Курок сухо щелкнул, оповещая о том, что закончились патроны.

Рауль опустил револьвер и снял наушники. Арно поднес к глазам бинокль.

— Ну как? — поинтересовался Рауль.

— Все шесть — в «яблочко», — ответил носатый дьявол.

Рауль усмехнулся.

— Видимо, у меня есть талант, — заносчиво сказал он.

Арно опустил бинокль и взглянул на своего воспитанника.

— С этим не поспоришь. Малыш, из тебя выйдет отличный убийца. С сегодняшнего дня корпорация берет тебя на довольствие.

И он весело подмигнул зардевшемуся от гордости Раулю.

14

Миша Макаров протянул Егору треснувший мобильный телефон и сказал:

— Я отобрал его у шпаны. Это Петин.

Кремнев взял телефон и взглянул на дисплей. Камера запечатлела худощавого, смуглого брюнета. Тот стоял у витрины магазина и пристально смотрел на что-то, находившееся слева от снимающего.

— Этого человека вы видели в аэропорту? — сухо спросил Кремнев.

Макаров кивнул:

— Да. — Он сел на диван, взъерошил пятерней волосы и проговорил дрожащим от ярости и горя голосом: — Никогда себе не прощу.

— Ты о чем? — хмуро осведомился Кремнев.

— Нужно было поймать этого гада еще в аэропорту и вытрясти из него душу.

Кремнев ничего на это не сказал. Глядя на снимок, он глубоко задумался. Макаров терпеливо выждал минуту, но, поскольку Егор ничего не говорил, заговорил сам:

— Что мы будем делать?

— Сообщим обо всем, что произошло, в центр и будем ждать распоряжений, — ответил Кремнев.

Макаров так сильно сжал кулаки, что хрустнули суставы пальцев.

— Я уверен, что этот подонок все еще в Рио, — проговорил он глухим, полным скрытой ярости голосом. — Мы обязаны его найти.

— Только если центр даст «добро» на проведение этой операции, — сказал Кремнев.

Макаров поиграл желваками, покосился на Егора недовольным взглядом и спросил:

— А если нет?

— Если нет, значит, нет, — ответил Кремнев.

Лицо Макарова побагровело. Он тихонько тряхнул пудовыми кулаками и, глядя на Кремнева исподлобья, угрюмо проговорил:

— Мы должны отомстить. Петя был нашим коллегой. А этот гад… он зарезал его, как собаку!

Егор посмотрел на парня долгим, пристальным взглядом.

— Ну, чего вы на меня смотрите? — вспылил вдруг тот.

— Ничего, — угрюмо ответил Кремнев. — Вижу, ты вообразил себя графом Монте-Кристо? Но вдолби себе в голову, парень: ты здесь не на отдыхе, а на задании. А быть на задании — это значит четко и беспрекословно выполнять распоряжения начальства.

Лицо Макарова дернулось, как от пощечины.

— А вы всегда их выполняли? — спросил он угрюмо. — Я слышал, что вас хотели уволить за «самодеятельность».

Это было давно.

— И все же было.

Егор накрыл телефон. Маслюкова ладонью и холодно отчеканил:

— Короче, либо ты подчиняешься приказам, либо вылетаешь из «конторы» к чертовой матери. Выбор за тобой.

— Я его уже сделал, — так же холодно проговорил Макаров.

15

Ирина взъерошила мужу волосы.

— Алексей?

— Да, моя радость.

— Почему ты такой хмурый?

— Я не хмурый.

— Зачем ты обманываешь? Я же вижу. — Она положила ему на плечо узкую ладонь. — У тебя какие-то проблемы?

Медведев потерся о теплую руку жены небритой щекой:

— Heт. У нас с тобой все в порядке. — Он поцеловал ее в тонкие пальцы и мягко проговорил: — Я люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю.

Ирина улыбнулась, но выражение тревожной озабоченности не сошло полностью с ее свежего лица.

— И все же, мне кажется, что ты захандрил, — проворковала она. — Может, ты не высыпаешься? — Улыбка Ирины стала игривой. — В последнее время я такая ненасытная, а ты у меня, все-таки старичок. Мне кажется, я совсем тебя «заездила».

— Нe говори, глупости, — сказал Медведев и шутливо нахмурился. — Какой я тебе старичок? Мне еще четыре года вызревать до твоего идеала!

Алексей Андреевич удивился поняв, что слова жены всерьез задели его. Как бы он ни храбрился: и ни отшучивался; но Ирина своею шуткой— невзначай, конечно, — попала в самую точку. Он действительно чувствовал себя вымотанным и опустошенным. Эх, ему бы сбросить лет пятнадцать.

— Леш? — снова окликнула Ирина.

— А? — вышел он из задумчивости.

— Ты опять нахмурился.

Она провела пальчиком по его сдвинутым бровям. И тотчас на душе у Медведева стало легче и светлее.

— Ты мой ангел, — с нежностью сказал он. — Ума не приложу как я без тебя жил до сих пор?

— А ты и не жил; — улыбнулась Ирина. — Ты просто существовал. А теперь живешь. И будешь жить долго — уж я об этом позабочусь.

Алексей Андреевич повернулся к жене и хотел поцеловать ее в губы, но тут в дверь номера постучали, Медведев встрепенулся.

— Кто это там? — насторожилась Ирина, посмотрев сперва на дверь, ведущую в гостиную, потом на переменившегося в лице мужа. — Алексей, ты кого-то ждешь?

— Да, это ко мне, — слегка смутившись ответил Медведев. — Пойду открою, а ты пока понежься в постели.

— Только ты недолго, — сказала Ирина и сладко потянулась.

Алексей Андреевич накинул на плечи халат, встал с кровати и, на ходу завязывая пояс халата, зашагал к двери, озабоченно хмуря лоб. Ему не хотелось рассказывать жене о своих тревогах, но от этого никуда не деться.

У двери он осторожно спросил по-испански:

— Кто там?

— Я от сеньора Реверте, — ответил из-за двери сипловатый мужской голос.

Медведев повернул ручку замка и приоткрыл дверь. На пороге стоял невысокий и очень ладно скроенный мужчина в черной майке, белом льняном пиджаке и таких же белых брюках.

Он был сложен, как гимнаст, носил длинные волосы, связанные на затылке в «конский хвост», а на его смуглом, как у всей местной «братии», лице красовались черные усы и остренькая бородка-эспаньолка.

Парень улыбнулся и приветливо проговорил:

— Здравствуйте, сеньор Медведев! Мое имя Хосе Луис, но друзья называют меня Йен. Могу я войти в номер?

Алексей Андреевич смотрел на гостя настороженным, недоверчивым взглядом.

— Если хотите, можем поговорить в коридоре или в холле, — добавил Йен приветливым голосом. — Мне вас подождать?

Медведев вздохнул и отрицательно покачал головой:

— Не надо. Проходи!

И он посторонился, впуская парня в номер.

Закрыв за гостем дверь, Алексей Андреевич повернулся к парню и окинул его оценивающим взглядом.

— Кто, говоришь, тебя прислал? — осведомился Медведев.

— Сеньор Реверте, — ответил парень. — Вы просили его прислать надежного парня. И он прислал меня.

— Выходит, ты очень надежный парень? — спросил Алексей Андреевич, прищуриваясь.

Йен улыбнулся.

— Выходит, что так. А у вас есть сомнения?

Теперь улыбнулся и Медведев.

— Я не видел тебя в деле и поэтому ничего не могу сказать, — ответил он. — Скажи, Йен, ты когда-нибудь работал телохранителем?

— Приходилось, — ответил парень.

— И ты умеешь пользоваться оружием?

— Сеньор, в умелых руках даже спичечный коробок может стать серьезным оружием, — с достоинством сообщил Йен.

Алексей Андреевич насмешливо прищурился:

— А у тебя умелые руки?

— Можете меня проверить, — просто ответил парень.

— Думаю, это не понадобится. Если сеньор Реверте сказал, что ты надежный парень, Значит, так оно и есть. Садись на диван, а я позову жену.

— Жену? — вскинул брови Йен.

Медведев кивнул:

— Да.

— Хорошо, сеньор, — тут же послушно сказал Йен и шагнул к дивану.

Не дожидаясь, пока он усядется Алексей Андреевич прошел в спальню. Ирина сидела на кровати, подтянув одеяло до самого подбородка. Взгляд у нее был тревожный — если не сказать напуганный.

— Алеша, кто этот человек? — шепотом спросила она, когда Медведев подошел к кровати.

— Это наш друг, — ответил Алексей Андреевич небрежным, беззаботным голосом. — Пойдем, я тебя с ним познакомлю.

Ирина, все еще недоумевая, встала с кровати и натянула футболку и джинсы.

Введя жену в гостиную, Медведев представил ей гостя:

— Милая, познакомься, это Йен.

Ирина протянула парню руку. Он тут же вскочил с дивана, мягко взял. Ирину за пальцы и элегантно поцеловал, ей руку.

— Очень приятно, сеньора, — сказал Йен, лучезарно ей улыбнувшись и глянув на нее своими, черными, пронзительными глазами.

Ирина слегка смутилась.

— Можете называть меня просто Ира, — сказала она. Затем вопросительно посмотрела на мужа, словно спрашивая: «Милый, что все это значит?»

— Йен — сотрудник фирмы, которой владеет один мой старый друг, — поспешно разъяснил Медведев. — Это охранное предприятие. И с сегодняшнего дня Йен будет тебя защищать.

— Защищать? — недоуменно переспросила Ирина. — Леш, что-то я ничего не понимаю. Почему меня нужно защищать? И от кого?

Медведев мягко улыбнулся и сказал:

— Ириш, сядь, пожалуйста, на диван.

Ирина села на диван и подняла взгляд на мужа, как бы спрашивая: ну и что дальше?

Алексей Андреевич кашлянул в кулак и проговорил, стараясь, чтобы голос его звучал уверенно и невозмутимо:

— Милая, Рио-де-Жанейро — небезопасный город. Мы приехали сюда в неспокойное время. В городе лютуют уличные банды. Вот я и подумал: почему бы нам с тобой не нанять телохранителя.

Ирина окинула Йена изучающим взглядом и вдруг спросила:

— У вас есть пистолет?

— Да, сеньора, — ответил тот.

— Можно посмотреть?

— Пожалуйста.

Йен шевельнул рукой, и вдруг в пальцах у него блеснул хромированным боком небольшой пистолет.

— Как вы это сделали? — восхищенно спросила Ирина.

— Что именно?

— Пистолета не было и вдруг… он появился!

— Обыкновенная ловкость рук, — с самодовольной улыбкой сообщил Йен. — Если у нас будет время, я вас научу.

Ирина улыбнулась и хотела что-то ответить, но Медведев опередил ее.

— Спасибо, но она вполне может без этого обойтись, — ответил он холодно.

— Как скажете, — немедленно согласился Йен и сунул пистолет в наплечную кобуру. — Прикажете остаться здесь или подождать вас в холле? — деловито осведомился он.

Медведев задумчиво пожевав губы.

— А ты сам как думаешь? — поинтересовался он.

— Сеньор Реверте посоветовал мне не отступать от вас ни на шаг, — ответил Йен. — Обычно я прислушиваюсь к его советам.

— Хорошо. Тогда подожди нас здесь, а мы пока переоденемся.

В спальне Ирина сама плотно притворила дверь, повернулась к мужу и шепотом спросила:

— Этот тип что, везде теперь будет за нами ходить?

— Это для нашей безопасности, — так же шепотом ответил Алексей Андреевич.

— Я понимаю, но… Тебе не кажется, что он больше похож на бандита, чем на охранника? От его улыбки меня бросает в пот. А когда он смотрит, такое ощущение, что он размышляет, куда бы лучше выстрелить — в живот или в физиономию.

Медведев не удержался от улыбки:

— Ириш, не нагнетай. Ну зачем ты наговариваешь на парня?

В это мгновение Йен, сидевший в гостиной, повел ухом и усмехнулся. Он понял, что обсуждают его, и уловил отдельные слова. Впрочем, ему платили, не за то, чтобы он подслушивал разговоры клиентов. Йен стер ухмылку с лица и принялся напевать себе под нос какую-то незатейливую песенку, чтобы не слышать, о чем шепчутся Медведев и его красавица жена. А то, что Ирина — настоящая красавица, Йен признал, едва взглянув на нее.

А за дверью спальни Ирина продолжала допытываться у мужа:

— Ты уверен, что этот тип нас не пристрелит?

— Уверен, — ответил Медведев.

Ирина вздохнула:

— Ну, хорошо.

Сняв футболку и, джинсы, она стояла перед мужем совершенно голая и задумчиво смотрела на открытый шкаф, прикидывая, что бы надеть.

Алексей Андреевич залюбовался ее стройной фигуркой. У Ирины были небольшие, изумительной формы груди. А ее маленькие розовые соски, размером с горошину, казались Медведеву розовыми жемчужинами.

Алексей Андреевич почувствовал такой острый и томительный прилив желания, что едва не набросился на жену. Усилием воли он взял себя в руки и отвернулся. Не сейчас. У них еще будет время. Много времени. Боже, какое это счастье — иметь молодую и красивую жену!

Ирина тем временем, не подозревая, на какие душевные и физические страдания обрекла мужа своей наготой, придирчиво оглядывала наряды. Ее брови сошлись на переносице, личико стало суровым и задумчивым.

В конце концов она остановила выбор на пестром и легком летнем платье. Сняв платье с плечиков, Ирина быстро надела его прямо, на голое тело. Оправила складки ткани и взглянула на себя в зеркало. На лице ее появилось выражение удовлетворения.

— Ну что? — весело сказала Ирина, поворачиваясь к мужу. — Я готова. Мы можем идти?

Алексей Андреевич, нахмурился и сказал:

— Милая, а ты ничего не забыла?

— Ты о чем? — не поняла Ирина.

— Нижнее белье, — напомнил жене Медведев. — Разве ты, не наденешь его?

Ирина, взглянула, на висевшие на спинке стула лифчик и трусики и вскинула брови:

— А, нужно?

— Во-первых, на улице ветер, — назидательно проговорил Медведев. — А во-вторых, я не потерплю, чтобы твоими прелестями любовались всякие проходимцы.

Ирина посмотрела на мужа лукавым взглядом:

— Ты такой ревнивый?

— Я? Ревнивый? — Он фыркнул и покачал головой: — Совсем нет. Но если кто-то попробует к тебе прикоснуться, я оторву ему руку.

Ирина засмеялась, прижалась к мужу трепетной грудью и ласково проговорила:

— Ты мой герой.

Затем обвила его шею топкими руками и нежно поцеловала его в губы. Почувствовав сквозь тонкую ткань платья обнаженное, горячее тело жены, Медведев задрожал от возбуждения и протянул руки, чтобы обнять ее за тонкую талию. Но Ирина увернулась и со смехом отскочила в сторону.

— Попался? — весело воскликнула она. — Вот погоди: я еще сделаю, из тебя сексуального маньяка!

Вдруг Ирина осеклась и испуганно прикрыла рот ладонью.

— Боже… — шепотом пробормотала она, насмешливо выпучив глаза на мужа. — Я совсем забыла про нашего телохранителя!

— Я тоже, — сказал Алексей Андреевич. — Но он ведь нам не помеха, правда? Относись к нему, как к тени. Или как к солнцу и воздуху.

— У солнца нет усов, а тень не носит бородку, — возразила насмешливо Ирина. — Подай мне, пожалуйста, трусики, если не хочешь, чтобы я позвала на помощь Йена.

16

Егор Кремнев сидел в номере, держа возле уха мобильный телефон с защищенной линией связи, и хмурил брови. Несмотря на то что в душе у Кремнева клокотала холодная ярость, ум его работал четко, а сердце билось ровно и спокойно.

В гибели Петра Маслюкова он винил только себя. Отнесся к делу с прохладцей, недооценил противника, взвалил всю работу на плечи неопытных мальчишек. И вот результат. А ведь он поручился Уколову, что все будет в порядке. Обещал быть опытным наставником и присматривать за «желторотыми».

Вот и присмотрел.

Наконец длинные гудки на том конце провода оборвались и спокойный голос генерала Уколова ответил:

— Слушаю.

— Это Чибис, — назвал Кремнев свой позывной. — У нас проблема.

— Слушаю вас, Чибис.

Егор сглотнул слюну и крепче стиснул пальцами трубку.

— Один из птенцов погиб, — сказал он, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

На том конце возникла пауза.

— Как это произошло? — спросил генерал Уколов после нескольких секунд молчания.

— Птенец следил за противником. Противник это заметил и принял меры. Лицо у Птенца исполосовано ножом, его теперь и родная мать опознает с трудом.

Генерал снова помолчал.

— Где находится тело? — спросил он после паузы.

— В морге на улице… — Егор назвал улицу и номер дома. — Вы сможете его забрать?

— Да. Сегодня же мы свяжемся с нужной инстанцией и уладим все дела.

Егор сглотнул слюну. Продолжать этот разговор ему было нелегко. Он представил себе лощеное, породистое лицо генерала Уколова и словно бы услышал его голос: «Что же ты, Кремнев? Я оставил парней в Рио под твою ответственность… Где ты был, когда твоего подчиненного полосовали ножом? Где ты, мать твою, был?!»

— Что насчет объекта? — спросил Уколов.

— Объект находится под пристальным наблюдением противника, — сухо ответил Кремнев.

— Спецслужбы? — уточнил Уколов.

Егор нахмурился и ответил:

— Возможно. Точной информации на этот счет у нас нет. Хотите, чтоб мы выяснили?

— Нет, — ответил генерал. — На это у нас нет времени.

— Какие будут указания?

— Объект должен покинуть страну и вернуться домой. И чем скорее, тем лучше. Доставь его к трапу самолета и удостоверься, что самолет взлетел. Птенца отправь вместе с ним, а сам оставайся в городе.

— Будет работа?

— Возможно.

— А что делать, если объект нам не поверит?

Уколов обдумал вопрос Егора и сказал:

— Пусть позвонит своей первой жене. Еще вопросы есть?

— Пока нет.

— В таком случае — удачи.

И генерал отключил связь.

17

Завидев приближающегося Егора, Миша встрепенулся и принялся нетерпеливо ерзать на кожаном диванчике, дожидаясь, пока Кремнев усядется за стол. Как только это произошло, он тут же выпалил:

— Что он сказал?

— Тише, — одними губами проговорил Егор. Макаров покраснел, принял непринужденную позу и расслабил мышцы лица.

— Так что он сказал? — повторил свой вопрос Макаров, но на этот раз тихо и без видимого беспокойства.

— Мы должны срочно вывезти Медведева из страны, — ответил Кремнев, встряхивая из пачки сигарету.

Миша нахмурился.

— По-моему, наш объект — довольно упрямый человек. Он может и не согласиться.

Кремнев щелкнул зажигалкой, выпустил облако дыма и сухо произнес:

— Я попробую его убедить.

Некоторое время Миша Макаров молчал, затем опустил локти на стол и стиснул ладонями голову. Егор посмотрел на него в холодный прищур.

— Ты что? — недоуменно спросил он.

— У Пети остались мама и сестра, — ответил Макаров. — Жалко их.

— Старшая сестра? — уточнил Кремнев.

Миша отрицательно качнул головой:

— Нет. Младшая. Еще ходит в школу. Петр их обожал. — Макаров прерывисто вздохнул. — Нашел бы этого гада — голыми руками бы задушил, — с ненавистью проговорил он.

Егор глубоко затянулся сигаретой и сказал:

— Это вряд ли. Наш противник — профессиональный убийца. Ярость тут не поможет. Чтобы справиться с таким врагом, голова… — Егор тихонько стукнул себе пальцем в уголок лба, — …должна быть холодной.

— Хотел бы я знать, как это сделать, — мрачно пробормотал Макаров.

— Просто, — ответил Егор. Представь себе лицо своего врага. Лицо это будет холодным и невозмутимым. Твое лицо должно быть точно таким же.

Кремнев вынул изо рта недокуренную сигарету и вмял ее в пепельницу.

— Ну, все. Пора.

Он поднялся из-за стола и вдруг замер, уставившись на раскрывшиеся створки лифта. Из лифта вышли трое — Медведев, его жена Ирина и темноволосый парень лет двадцати пяти — двадцати семи, одетый в черную футболку и светлый льняной костюм.

Кремневу достаточно было одного взгляда на слегка оттопырившийся на груди парня пиджак, чтобы понять — под мышкой у него кобура, а в ней — «ствол».

— Что будем делать? — тихо спросил со своего места Макаров.

— Пойдем за ними, — так же тихо ответил Eгор. — Расплатись за кофе.

Он дождался, пока троица пройдет мимо кофейни, и двинулся следом. Миша швырнул на стол несколько мятых купюр, встал из-за стола и быстро нагнал Кремнева.

Солнце на улице палило нещадно, раскаляло крыши машин и серый, потрескавшийся асфальт под ногами. Егор подал Макарову условный знак, — тот быстро обогнал троицу и остановился у каменного парапета длинной террасы, поглядывая на часы и делая вид, что ждет кого-то.

Троица не дошла до него пары метров и остановилась.

Медведев свистнул таксисту, загорающему неподалеку. Тот встрепенулся и рысью подбежал к своей машине. А спустя минуту Медведев уже открыл дверцу, чтобы Ирина села в салон первой.

— Эй, качок! — тихонько окликнул Кремнев.

Йен быстро повернулся. Впрочем, недостаточно быстро. Егор вскинул руку и коротко и резко ударил его двумя пальцами в шею. Парень шумно выдохнул воздух, его глаза закатились под веки, а сам он стал быстро оседать на землю. Подоспевший Миша Макаров подхватил его под мышки, и вдвоем с Егором они забросили его в машину. Со стороны все выглядело так, словно они просто помогли ему половчее забраться в салон.

Всю операцию Егор и Миша Макаров проделали за считаные секунды, так, что Медведев и его супруга ничего не успели понять. А когда поняли, Кремнев шагнул к Медведеву вплотную и свирепо проговорил:

— Скажите водителю, чтобы он отвез вашего друга в дансинг «Лагуна».

Алексей Андреевич с изумлением взглянул на Кремнева и хрипло проговорил:

— Я не понимаю, что здесь…

— Сделайте это, или вам несдобровать, — небрежно, но с нескрываемой угрозой в голосе сказал Кремнев.

Миша Макаров встал рядом с Ириной, и поза его была настолько красноречива, что Алексей Андреевич опустил взгляд, сунул голову в машину и быстро проговорил по-испански:

— Отвези моего друга в «Лагуну»! Он немного пьян, но ты не обращай на это внимания.

— Хорошо, — откликнулся водитель. — А что с ним делать, если он не захочет просыпаться?

Медведев вопросительно взглянул на Егора. Тот пожал плечами и буркнул:

— Пусть выбросит на тротуар.

Медведев снова наклонился к машине и сказал:

— Высади его и езжай дальше. И пусть тебя это не заботит.

— Хорошо, сеньор, сделаю. Только как насчет денег?

Тут Медведев проявил, наконец, инициативу. Он сунул руку в карман, рывком вытащил бумажник, отсчитал деньги и протянул их водителю:

— Держи! Этого должно хватить!

— Спасибо, сеньор!

Все время, пока шла дискуссия с водителем, Ирина стояла рядом с машиной ни жива ни мертва от испуга и удивления. По обескураженному лицу девушки было видно, что она совершенно не понимает, что здесь происходит. Не понимает, но чувствует, что от криков или расспросов ей сейчас лучше воздержаться.

Больше всего Ирину напугал не молодой парень — лицо у того было довольно простодушное и незлобивое, а второй — короткостриженый, широкоплечий, с мускулистой шеей, колючими серыми глазами и физиономией убийцы-рецедивиста. От этого веяло реальной опасностью и было видно, что, если ему нужно будет порвать Ирину и Алексея на части, он сделает это не задумываясь.

Наконец такси отъехало от бордюра и покатило по дороге, набирая скорость.

Медведев проводил машину взглядом, незаметно посмотрел по сторонам, но, не увидев поблизости ни одного полицейского, снова взглянул на Кремнева.

— Ну? — сухо проговорил он. — Может быть, теперь вы объясните мне, что здесь происходит?

— Алексей Андреевич, — заговорил Егор по-русски, — мы с коллегой — сотрудники СВР. Вам И вашей жене грозит опасность, и мы получили задание обеспечить вашу безопасность. Первым же рейсом вы должны улететь в Москву.

Медведев ответил не сразу. Сначала он справился с волнением, затем не без усилий (это было видно по его покрасневшему лицу) подавил гнев, потом быстро проанализировал ситуацию и уже после этого сказал:

— Почему я должен вам верить?

— У вас мобильный телефон с собой? — спросил Егор.

— Да. А что?

— Будьте добры, позвоните своей бывшей жене.

Алексей Андреевич нахмурился:

— Какого черта я должен ей звонить?

— Это нужно для дела, — сказал Егор.

— Гм… Ну, ладно.

Пока Кремнев беседовал с Медведевым, Миша Макаров, простодушно и даже глуповато улыбаясь, цепким, внимательным взглядом пробежался по лицам прохожих. Где-то там, среди них, должен быть неизвестный Наблюдатель. Тот, кто все эти дни не теряет Медведева из виду. Человек с очень смуглым лицом.

Однако ничего, а вернее, никого подозрительного Миша не заметил.

— Алло, Лида, — буркнул в трубку Медведев и покосился на Ирину (она сделала вид, что все, что здесь происходит, ей совершенно безразлично). — Здравствуй. Не удивляйся, пожалуйста. Я звоню, чтобы… Что?.. Ты в курсе?

Андрей Алексеевич удивленно посмотрел на Кремнева.

— Да, — сказал он в трубку. — Да, я понял. Ты видела их удостоверения?.. Ах, вот как. Значит, Сергей Ильич сам тебе звонил?.. Все, я понял… Лида, спасибо тебе. Я…

Медведев оборвал речь, нахмурился и убрал трубку от уха.

— Бросила трубку? — едко поинтересовалась Ирина.

— Да. — Он снова взглянул на Кремнева. — Что ж… Похоже, вы и впрямь те, за кого себя выдаете.

Алексей Андреевич сунул телефон в карман. Он хотел что-то сказать, но Егор его опередил.

— Этот тип, которого мы отправили покататься, он ведь ваш телохранитель?

Медведев усмехнулся:

— Верно.

— Так я и подумал. Откуда он взялся?

— Мой друг Хорхе Реверте рекомендовали мне этого парня как большого профессионала. Кстати, как вы его «отключили»? Ударили по сонной артерии?

— Что-то вроде этого, — кивнул Егор.

— Ясно. — Медведев взял жену за руку и стиснул своими пальцами ее пальцы. Затем взглянул на Кремнева исподлобья. — Может быть, теперь вы мне все расскажете? Какого черта я должен возвращаться в Москву?

— Вы и сами это знаете, — сказал Егор. — Не зря же вы наняли телохранителя.

— Да, но я…

— Алексей Андреевич, — перебил Кремнев, — давайте зайдем в отель и там спокойно все обсудим.

Медведев, не привыкший к тому, чтобы его перебивали, грозно нахмурился. Однако возразить на слова Егора ему было нечего. Секунду поколебавшись, он взял жену под руку и, ни слова не говоря, направился к отелю.

18

Поговорить решили в кафе, поскольку Ирина заявила, что если она сейчас не выпьет чашку кофе с пирожным, то сойдет с ума. Кремнем ненадолго задумался, затем пожал плечами и небрежно обронил:

— Почему бы нет?

Они заняли столик, расположенный в самой глубине зала.

Во время разговора Медведев вел себя нервно. Все время ерзал на стуле и на каждого, кто входил в отель или выходил из лифта, смотрел с подозрением и страхом. В конце концов он достал из кармана сигареты, глянул на Кремнева и нервно проговорил:

— Покурим на улице?

Егор чуть сощурил серые глаза. До него смысл «послания» дошел сразу, но Макаров не понял и удивленно спросил:

— Зачем? Здесь же разрешено курить.

Алексей Андреевич перевел на него взгляд и сказал:

— Моя жена не любит, когда дымят.

— Я могу потерпеть, — сказала Ирина.

Алексей Андреевич улыбнулся:

— Ничего, милая, мы ненадолго.

Кремнев, не задавая вопросов, встал из-за стола, дождался, пока поднимется Медведев, и они вместе зашагали к выходу из отеля.

На улице Алексей Андреевич огляделся и тихо проговорил, глядя на Егора исподлобья:

— Не хотел, чтобы она слышала. Дело в том, что я не могу уехать из города.

— Почему? — осведомился Кремнев.

— Мне угрожали. Сказали, что, если я попробую сбежать, я просто не доберусь до аэропорта.

— И поэтому вы продолжили ходить по улицам Рио, подставляя под удар себя и жену? Не слишком-то логично.

— Я просто обезумел от волнения. Обратился к своему старому приятелю… у него здесь охранное предприятие… попросил его выделить мне надежного человека… — Алексей Андреевич вытер ладонью потный лоб. — Черт! Если бы дело касалось только меня… Понимаете, я впервые в такой ситуации и совершенно не представляю, как себя вести. На себя-то мне плевать, но если что-то случится с Ириной… Я никогда себе этого не прощу.

— Понимаю, — кивнул Кремнев. — Все, что вам нужно, это собрать вещи и отправиться в аэропорт. Мы с коллегой будем вас сопровождать.

Медведев вздохнул, помолчал, потом взглянул Егору в глаза и тихо спросил:

— Вы уверены, что это самый безопасный вариант?

— Уверен, — спокойно ответил Кремнев. — Убивать вас им нет никакого смысла. Им нужна информация, которой вы владеете, а не ваш труп.

— Тогда, пожалуй, им имеет смысл выкрасть меня?

— Пожалуй, да, — кивнул Егор. — Но с этим они опоздали.

Медведев усмехнулся:

— Вы так верите в свои силы?

— Мы профессионалы, — спокойно ответил Кремнев.

Медведев швырнул окурок в урну.

— А кто это «они»? — поинтересовался он вдруг. — О ком мы с вами говорим?

Егор затянулся сигаретой и тоже швырнул окурок в урну.

— Этого я вам не скажу.

— Почему?

— Не было такого распоряжения.

— А вы все делаете по распоряжению?

— Конечно, — ответил Кремнев. — Идемте в отель. Ближайший рейс до Москвы через три часа. Билеты я уже заказал. Нам пора собираться.

19

Все шло по плану. По крайней мере, пока. До аэропорта доехали без проблем. Машину такси никто не атаковал. Медведев и его супруга были напряжены и взволнованны и почти весь путь молчали.

Однако в аэропорту напряжение слегка отпустило их.

— Ну, слава богу, доехали, — облегченно выдохнул Алексей Андреевич, вытирая платком потный лоб. — Осталось только зарегистрироваться и отчалить на родину. Боже, что за скотская жизнь. Думал выйду в отставку, и наступит долгожданный покой. Но мне и тут покоя нет.

— Покой нам только снится, — подтвердил Миша Макаров, поглядывая на Ирину сияющими глазами.

Супруга Медведева вела себя на редкость достойно. Похоже, она сумела взять себя в руки, взгляд ее снова стал твердым и уверенным.

Не дойдя до регистрационной стойки нескольких шагов, она вдруг остановилась, всучила Медведеву свою сумку и сказала:

— Я отлучусь на пару минут.

Алексей Андреевич оторопел:

— Куда ты?

Ирина взглянула на него удивленно:

— В туалет. А что?

Медведев перевел взгляд на Егора, как бы спрашивая — можно? Ирина заметила этот взгляд и вспыхнула:

— Прости, я не знала, что нужно спрашивать разрешения!

— Теперь знаете, — невозмутимо сказал Кремнев.

Ирина метнула на него гневный взгляд, а Медведев нахмурился и сухо проговорил:

— Нельзя ли помягче? Мы все-таки не арестанты.

Егор понял, что слегка перегнул палку, и тут же исправил ситуацию.

— Простите, если показался вам грубым, — сказал он, смягчив голос настолько, насколько позволяла ситуация. — Но я действую в ваших интересах. Пока вы здесь, я отвечаю за вашу безопасность.

— Но для этого вам не обязательно грубить, — холодно заметила Медведева.

Егор подумал и кивнул:

— Вы правы. Тогда давайте по-другому. Ирина Васильевна, вы не будете возражать, если мой коллега проводит вас до туалета?

Ирина взглянула на Макарова и иронична проговорила:

— Только если он не ворвется за мной в кабинку.

Щеки Миши порозовели.

— Что вы, — смущенно сказал он. — Я просто подожду вас у двери.

— Правда? Ну, тогда вперед. Вперед, мой рыцарь в сверкающих кафельных доспехах!

Она подняла руку и насмешливо взъерошила Макарову волосы. Миша покраснел.

— Ну что же вы? — улыбнулась Ирина. — Идем!

Она повернулась и зашагала к туалету. Макаров, сердито нахмурив брови, поспешил следом.

Отойдя от Кремнева и Медведева на десять метров, Ирина вдруг спросила, не глядя на Макарова:

— Скажите, Миша, а этот ваш Кремнев — он действительно хороший агент?

— Хороший, — отозвался Макаров.

Ирина фыркнула:

— Надо же. А с виду — бандит бандитом. Когда он на меня смотрит этими своими глазами, у меня такое чувство, будто он собирается меня зарезать.

— Глупости, — хмуро сказал Макаров. — Если его кто-то и должен бояться, то только ваши враги. Вернее — враги вашего мужа.

— Надеюсь, что вы правы. А что, этот ваш Кремнев… он женат?

— Насколько я знаю, нет.

— А у него есть девушка?

Макаров снова покраснел.

— Я такими вещами не интересуюсь.

— Не интересуетесь девушками?

— Не интересуюсь девушками Кремнева, — хмуро отозвался Миша.

— Зря.

— Почему зря?

— Потому что он — ваш напарник. Он должен прикрывать ваш тыл, верно?

— Ну, допустим.

— И вы должны быть уверены, что он ваш тыл прикроет. Так?

— Дался вам мой тыл, — с досадой проворчал Миша.

Ирина засмеялась:

— Я хотела сказать, что вам должно быть далеко не безразлично душевное состояние вашего напарника.

— Но я…

— Все, мы пришли. — Ирина остановилась перед дверью женского туалета, искоса глянула на Мишу и насмешливо поинтересовалась: — Уверены, что не хотите зайти?

И вновь, в третий раз за последние несколько минут, лицо Макарова залилось краской.

— Боже! — засмеялась Ирина. — А я и не думала, что в наше время остались мужчины, умеющие так очаровательно краснеть. Увидимся через пару минут!

Она подмигнула Мише и скрылась за дверью туалета.

На площадке перед, туалетом томились в ожидании своих прекрасных половинок еще несколько мужчин.

Макаров сунул руки в карманы и напустил на себя беззаботный вид. Прошла минута. Потом вторая. Макаров вынул руки из карманов и взглянул на наручные часы, так, как это делали другие мужчины. Затем сердито наморщил лоб, как бы говоря: «Не понимаю, чем так долго можно заниматься в туалете?»

Из туалета, катя перед собой тележку с моющими средствами, вышла пожилая уборщица. Она сердито взглянула на Макарова и строго проговорила:

— Сеньор, посторонитесь?

Макаров отошел, давая дорогу тележке.

Прошла еще пара минут. Тут Миша и впрямь начал беспокоиться.

«Ничего страшного, — убеждал он себя. — У женщин все это дольше, чем у мужчин. Их физиология устроена более деликатно. Подожду еще две минуты, а потом уже забеспокоюсь».

И он подождал еще две минуты. А потом еще две. Ирина из туалета не выходила. Макаров шагнул к двери туалета, но тут же остановился и осадил себя. Так нельзя.

А как можно?

Да никак! Она сказала, что выйдет через пару минут, а сама торчит там уже никак не меньше десяти! С ней наверняка что-то случилось!

И Макаров больше не медлил и не рассуждал. Он схватился за дверную ручку и, распахнув дверь, шагнул в туалет. Сзади послышался возмущенный и удивленный ропот ожидающих мужчин, но Мишу это не остановило.

Войдя в туалет, он быстрым шагом миновал отделение с умывальниками и зеркалами и, провожаемый изумленными взглядами женщин, прошел дальше.

Увидев перед собой длинный ряд кабинок, Миша остановился и окликнул:

— Ира! Вы здесь?

Ирина не отозвалась, зато отозвались другие. Один женский голос что-то возмущенно крикнул по-английски. Рядом кто-то заворчал по-испански. А секунду спустя кто-то возмутился по-русски:

— Эй, парень, а ты не заблудился? Здесь женский туалет!

Макаров, однако, не обратил на эти голоса никакого внимания. Сердце у него учащенно забилось, а в голове промелькнула ужасная мысль: «Упустил!»

— Ирина! — крикнул он. — Прошу вас, если вы здесь, откликнитесь!

В кабинках и за спиной у Макарова заголосили женщины. Тогда Миша приступил к радикальным действиям. Он принялся распахивать дверцы кабинок — одну за одной. Если дверца была заперта, он, пристукнув по ней кулаком, спрашивал:

— Кто здесь?

И, дождавшись ответа, который чаще всего заключался в совете убираться к черту (звучащем на разных языках мира), продвигался дальше. Когда он распахнул дверцу последней кабинки, в сердце его засаднила тоскливая игла. Ирины в туалете не было.

И в этот момент в туалет ворвалась охрана аэропорта — три крепкие, ширококостные девушки в униформе и с резиновыми дубинками в руках.

Миша предостерегающе приподнял руки и сказал по-английски, с глухим отчаянием в голосе:

— Дамы, прошу прощения за этот переполох, но у меня пропала жена! Она вошла сюда пятнадцать минут назад, а теперь ее здесь нет!

Ропот на мгновение прекратился. Вид у Миши был беззащитный, почти жалкий.

— Эй, парень, а ты уверен, что она зашла именно сюда? — спросила одна из представительниц охраны.

— Да, — ответил Макаров. — Хотя… — Он страдальчески вздохнул (нужно было поскорее спасать ситуацию, пока дело не дошло до скандала). — Возможно, я просто не заметил, как она вышла. Возможно, она уже ищет меня возле регистрационных стоек!

— Ну и болван! — сердито проговорила пожилая дама в белой панаме. — Так какого черта ты тут торчишь? Иди скорей к стойкам!

— Мы должны задержать его за нарушение общественного порядка, — возразила женщина в униформе.

Старуха фыркнула:

— Да бросьте вы! Мальчик ничего не нарушал. Эй, женщины, кто-нибудь хочет подать на мальчишку в суд?

— Пусть идет.

— Пусть топает к жене.

— Да он уже наказан — его за нас Бог наказал, лишив мозгов!

Туалет наполнился женским смехом.

— Я пойду, — полувопросительно, полуутверительно проговорил Макаров и двинулся к выходу.

Задерживать его никто не стал.

За дверью туалета его встретили угрюмые лица ожидающих мужчин.

— Эй, ты что там делал? — спросил один, угрожающе надвигаясь на Мишу.

— Дверью ошибся, — буркнул Макаров и, не глядя на вопрошавшего, зашагал дальше.

Вслед Пете понеслись угрозы, но ему на них было глубоко плевать. В голове по-прежнему вертелась одна-единственная мысль: «Упустил!»

20

— Что случилось? — вскинул голову Кремнев. — Почему ты один?

— Где Ирина? — с секундным опозданием взволнованно проговорил Медведев.

Макаров остановился и ответил осипшим от волнения голосом:

— Она исчезла.

— Как — исчезла?! — воскликнул, почти выкрикнул Алексей Андреевич.

Проходившие мимо люди удивленно повернули головы.

— Тихо, — сухо проговорил Кремнев. — Не кричите, или вы все испортите.

— Да что тут портить? Все уже испорчено! Где Ирина? Какого черта вы молчите?

Макаров сглотнул слюну и ответил:

— Я проводил ее до двери туалета, а сам остался снаружи. Она не возвращалась, и я зашел в туалет.

— Ну? — нетерпеливо поторопил его Кремнев.

— Ее там не было, — ответил Миша.

Алексей Андреевич скрежетнул зубами.

— Идиот, — прорычал он, с ненавистью глядя на Макарова. — Как ты мог ее проворонить?

Он сжал кулаки и шагнул к Макарову. Миша не шелохнулся. Медведев уже замахнулся для удара, но Егор успел принять меры. Он взял рассвирепевшего Медведева под руку, прижал к себе и глухо проговорил:

— Ведите себя спокойно. Мы не должны привлекать внимание.

— Отпустите меня! — рявкнул Алексей Андреевич.

— Самолет вылетает через сорок минут. Вы должны зарегистрироваться.

— Я никуда не лечу!

— Не дурите, Медведев. Ваша жизнь в опасности.

— Это ее жизнь в опасности! Но я найду ее! Я переверну весь город, но найду ee.

— Я сам этим займусь. Обещаю вам. Пожалуйста, садитесь в самолет. У нас мало времени.

Медведев тряхнул в воздухе стиснутыми кулаками:

— Вы что, глухой? Я сказал, что никуда не…

— Они не причинят ей вреда, — перебил его Кремнев. — Как только вы улетите, они ее отпустят. Но если вы останетесь здесь, ей не избежать беды.

Егор кривил душой, но в лице его не дрогнул ни один мускул. Медведев несколько секунд молчал, глядя на Кремнева холодным, яростным взглядом, затем спросил:

— Вы ведь все равно не позволите мне остаться?

— Не позволю, — ответил Кремнев.

Алексей Андреевич тяжело вздохнул:

— Хорошо, я полечу. Но вы дадите мне слово, что не покинете город, пока не найдете мою жену. Можете вы дать такое слово?

— Я даю вам слово, — твердо ответил Егор.

Медведев промокнул платком потное лицо.

— Если вы нарушите свое слово, я потрачу остаток жизни на то, чтобы превратить вашу жизнь в ад, — сказал он.

Егор кивнул в знак согласия. Алексей Андреевич подхватил с пола сумку и, не говоря больше ни слова, зашагал к регистрационной стойке. Проводив его взглядом, Егор повернулся к Мише.

— Как это могло произойти? — жестко спросил он.

— Не знаю, — ответил Миша. — Я никуда не отходил от двери. А окон в туалете нет.

В серых глазах Кремнева замерцал недобрый, холодный огонек.

— Подумай и ответь еще раз, — с угрозой сказал он. — Может, ты куда-нибудь отходил?

— Да никуда я не отходил, — хрипло ответил Макаров. — Торчал там как привязанный.

— Она могла выйти только через дверь, — отчеканил Егор. — Ее могли вывести. Или даже вынести.

Макаров страдальчески сморщился.

— Да говорю же вам: она не…

Вдруг Миша осекся. Лицо его вытянулось и оцепенело, а в глазах мелькнула догадка.

— Боже, — выдохнул он. — Старуха-уборщица!

— Уборщица?

— Ну да! — кивнул Макаров. — Она толкала перед собой тележку! Верхний ярус тележки открыт, а нижний закрыт. — Черт! — Миша хлопнул себя по лбу. — Как же я сразу не допер! Нужно срочно искать уборщицу!

Макаров хотел сорваться с места и немедленно отправиться на поиски фальшивой уборщицы, но Егор удержал его за рукав.

— Остынь, — сказал он. — Ты ее уже не найдешь.

Миша обмяк.

— Что же теперь делать? — уныло пробормотал он.

— Лететь в Москву, — ответил Егор. — Ты полетишь, а я останусь. Кстати, очередь Медведева подходит. Иди зарегистрируйся.

Макаров двинулся к регистрационной стойке, но вдруг остановился и посмотрел на Кремнева недоверчивым взглядом.

— Егор Иванович, а вы в самом деле будете ее искать? — спросил он.

— А ты как думаешь? — ответил Егор вопросом на вопрос.

— Думаю, что это нецелесообразно. После того как Медведев улетит, жизнь Ирины не будет стоить ломаного гроша. Управление палец о палец не ударит, чтобы спасти ее.

На душе у Кремнева было погано. Конечно, никто не будет искать девчонку. Кому она нужна? Ценность представляет только сам Медведев, вернее, содержимое его головы. Все остальное — балласт, бесполезный довесок, потеря которого никого не обеспокоит.

Генерал Рокотов, конечно, выразит сожаление, но лишь разведет руками. «Нужно было лучше за ней смотреть», — скажет он. И будет прав.

— Ее ведь не будут искать, — повторил Макаров угрюмым голосом.

— Это уже другая история, — сухо, почти резко проговорил Егор. — Топай к Медведеву и не отходи от него ни на шаг. Об остальном я позабочусь сам.

— Да, — пробормотал Макаров. — Хорошо.

Он повернулся к стойке и вдруг остолбенел. Затем издал горлом какой-то жутковатый, невразумительный звук и выпалил полным ужаса голосом:

— Он сбежал!

— Что?

Егор схватил Макарова за плечо и рывком отодвинул его в сторону, открывая обзор на регистрационную стойку. Медведева у стойки не было.

— Его нет! — обронил Миша тревожным голосом.

— Сам вижу! — прорычал Кремнев. — Ты идешь — туда! — Егор махнул рукой в одну сторону. — А я — туда! — Он махнул в другую. — Найдешь Медведева — звони! Действуй!

И они разошлись в разные стороны.

21

Ирина открыла глаза и тут же снова их зажмурила?.. Голова у нее закружилась, а к горлу подкатила тошнота. Она застонала.

— А, проснулись, — услышала она незнакомый голос и даже не сразу сообразила, что мужчина говорит по-английски. — Давай-давай, Белоснежка, приходи в себя.

— Меня… тошнит, — выговорила Ирина и поморщилась от нового приступа головокружения.

— Это от эфира, — объяснил незнакомец. — Мне пришлось усыпить вас, чтобы вывезти из туалета.

Ирина облизнула губы кончиком языка и попробовала пошевелиться. Руки и ноги ее были крепко связаны. Она огляделась и поняла, что сидит на заднем сиденье машины. Рядом с собой она увидела смуглого незнакомца. За рулем сидел какой-то темноволосый тип.

Смуглый незнакомец достал из кармана маленький флакон, отвинтил крышку и поднос к лицу Ирины.

— Вдохните посильнее, — посоветовал он.

Ирина вдохнула. В голове у нее словно бы взорвалась граната. Она застонала и закрыла глаза. А когда открыла их, от головокружения не осталось и следа.

— Уф-ф… — выдохнула Ирина, окончательно приходя в себя. — Как вы меня…

— Очень просто. Переоделся в уборщицу и воспользовался тележкой. Хороший грим и актерский талант способны делать чудеса. — Смуглый незнакомец ухмыльнулся. — Говорят, что я настоящий мастер перевоплощения.

Ирина выглянула в окно. Мимо проносились вывески магазинов, ресторанов и клубов. Она снова перевела взгляд на незнакомца. Почему-то она совершенно не чувствовала страха, словно все еще находилась под действием анестезии.

Она внимательно всмотрелась в лицо незнакомца. Это было странное лицо — холодное, надменное, жесткое лицо человека, уверенного в своих силах и готового пойти на все ради достижения своих целей.

Ирина облизнула пересохшие губы и спросила:

— Куда вы меня везете?

— Туда, куда привезем, — ответил незнакомец без тени улыбки.

— Кто вы?

— Друзья называют меня Рауль, — представился смуглый незнакомец. — Вы можете звать меня так же.

Ирина вновь попробовала пошевелить руками — однако с тем же успехом. Тогда она спросила:

— Это из-за Алексея?

— Вы про мужа? — Смуглый незнакомец усмехнулся. — Конечно. А вы думали, мы похитили вас из-за ваших прекрасных глаз?

Только сейчас Ирина заметила, что подол ее платья задрался до самых бедер. Незнакомец опустил взгляд.

— У вас красивые бедра, — сказал он.

Ирина хотела поджать ноги, но это оказалось невозможно, и незнакомец продолжил созерцать ее смуглые бедра и белые трусики. Ирина мысленно поблагодарила судьбу за то, что надела нижнее белье.

«Боже, о чем я думаю?» — пронеслось у нее в голове. Она вновь попробовала сдвинуться так, чтобы подол платья хотя бы немного опустился, но в этот момент Рауль положил смуглую руку на ее бедро.

Ирина вздрогнула.

— Какого черта вы делаете? — гневно спросила она. — Я буду кричать!

— Кричать? — Рауль чуть прищурил темные глаза, взгляд его похолодел. Теперь это был взгляд убийцы, и Ирина невольно поежилась. — Милая, лучше бы тебе со мной не спорить, — негромко и четко проговорил он. — Если я захочу тебя изнасиловать — я это сделаю. Если я захочу вырвать тебе глаза — я это сделаю. Если я захочу скормить тебя бродячим собакам — я это сделаю. Теперь я — твой хозяин. Поэтому постарайся меня не злить.

Рука его сдвинулась чуть выше, и Ирина закусила губу.

— Он найдет вас и убьет, — яростно проговорила она.

— Ваш муж?

Ирина отрицательно качнула головой:

— Нет.

Рауль прищурил черные и холодные, как у акулы, глаза.

— Дайте угадаю. Вы о том здоровяке, который вырубил вашего телохранителя?

— Да. Его зовут Егор Кремнев. И он… — Ирина осеклась. Она вдруг испугалась своей болтливости. Что, если она выдала какой-то секрет? Теперь они знают имя парня из СВР и смогут использовать его в своих целях.

— Ну? — насмешливо поинтересовался Рауль. — Чего же вы замолчали? Значит, его зовут Егор Кремнев?

Ирина ничего не ответила. Она решила молчать. Пусть он даже прижигает ей пальцы зажигалкой — она не проронит больше ни слова.

— Вы испугались, что выдали имя своего будущего спасителя? Но я знал его и до вас. — Рауль убрал руку с ее бедра (Ирина облегченно вздохнула). Затем он задрал рукав рубашки и показал Ирине свое смуглое предплечье. — Видите этот шрам?

Ирина взглянула на руку и увидела на предплечье похитителя белый круглый шрамик.

— Знаете, кто мне его оставил?

— Кто? — спросила Ирина, забыв, что минуту назад она поклялась себе молчать.

— Кремнев, — ответил Рауль. Глаза его сузились, а на темных губах заиграла холодная, злобная усмешка. — Нас было четверо в том ангаре, а он один. И этот мерзавец сумел от нас уйти. Теперь вы понимаете, как я жажду с ним поквитаться?

— В прошлый раз вы легко отделались, — сказала Ирина с холодной усмешкой. — Теперь он не просто прострелит вам плечо, а оторвет руку!

Рауль несколько секунд смотрел на нее жестким, неприязненным взглядом, потом вдруг запрокинул голову и рассмеялся.

— А вы молодец! Вам страшно до смерти, а вы находите силы угрожать и хохмить. Ну, это ненадолго. Уже через пару дней вы будете готовы на что угодно, лишь бы я ослабил веревку или дал вам попить.

— Вы собрались морить меня жаждой?

Рауль кивнул:

— Да. Чем дольше ваш муж будет раздумывать, тем меньше у него будет шансов увидеть вас живой и здоровой.

Ирина с минуту молчала. Она с удивлением отметила, что ей все еще не страшно. Происходящее было настолько странным, что Ирине никак не удавалось поверить в его реальность. Словно она смотрела фильм или участвовала в постановке какого-то криминального спектакля.

Ирина попыталась представить, что сейчас творится в аэропорту. Конечно же, Алексей обратился в полицию. Все-таки он бывший крупный чиновник, и от него не могут отмахнуться, как от назойливой мухи. У Медведева большие связи. Да он весь город перетряхнет, чтобы ее найти!

Эта мысль еще больше успокоила Ирину.

К тому же рядом с ним есть эти парни из СВР. Кремнев встречался с Раулем раньше, поэтому знает, с кем имеет дело. Это значительно облегчит поиски.

Нет-нет, все это просто не может закончиться плохо. И голодом ее морить никто не посмеет. Этот Рауль не похож на идиота и понимает: случись с ней что — ему уже не будет пощады. Алексей всю свою жизнь посвятит тому, чтобы найти мерзавца и наказать его. Слава богу, у него есть и время и деньги, чтобы довести поиски до конца.

По-настоящему Ирина боялась только одного. Она знала, как действует на мужчин ее внешность. Что, если этот Рауль напьется и у него откажут тормоза? Тогда он ее обязательно изнасилует. А войдя в раж, может и задушить. Ирине был хорошо знаком этот тип мужчин.

Сердце ее учащенно забилось.

— Скажите… — Она сделала паузу, чтобы справиться с дрожью в голосе. — Скажите, Рауль, вы действительно не собираетесь меня убивать?

Он усмехнулся:

— Все зависит от вашего мужа.

— А если Алексей даст вам все, что вы хотите? Вы меня отпустите?

Рауль помолчал немного, затем сказал:

— Давайте кое-что разъясним. Для начала подумайте сами: какой мне смысл вас убивать? Вы иностранка, и все, что вы хотите, это побыстрее убраться из нашей страны. Я ведь прав?

— Да.

— Ну вот. Вы сами ответили на свой вопрос. Мне Не нужна ваша смерть. Поймите, я не зверь. Я просто бизнесмен. Но это не значит, что я не могу вас убить. Сейчас все зависит от вашего мужа. Вы не умрете, пока он этого не захочет. Я ответил на ваш вопрос?

— Да.

— Хорошо. Тогда у меня к вам просьба: закройте рот и помолчите. Я попытаюсь немного вздремнуть.

И, не дожидаясь ее ответа, Рауль устало прикрыл глаза.

22

Алексей Андреевич забрался в такси и коротко приказал:

— На улицу Зеленого Фонтана!

— Хорошо, сеньор.

Медведев захлопнул дверцу, и машина тронулась. Обернувшись, он увидел, как из здания аэропорта выскочил Егор Кремнев. Остановился перед дверью и принялся вертеть головой, пристально вглядываясь в отъезжающие машины.

Алексей Андреевич непроизвольно втянул голову в плечи, но тут же усмехнулся и выругал себя:

«Какого черта ты делаешь? Если он не увидит в салоне такси пассажира, то точно что-нибудь заподозрит!»

И Медведев снова выпрямился.

Машина тем временем набирала скорость. Алексей Андреевич вынул из кармана платок и вытер потный лоб. Прежде всего, нужно успокоиться. Ирину никто не тронет, пока он, Алексей Медведев, не даст им то, что они хотят. И вреда они ей никакого не причинят. Ирина для них товар. Товар, который они хотят обменять на другой товар. Да они пылинки с нее будут сдувать!

Главное, чтобы Ирина не запаниковала и не наделала бед. Впрочем, в силу характера жены Алексей Андреевич верил твердо. Ирина была не робкого десятка. Взять хотя бы тот прыжок с парашютом. Медведев видел лицо Ирины за секунду до того, как она покинула самолет. На лице этом не было и тени испуга, только восторг и радость.

Медведев нахмурился и покачал головой: нет, Иришка паниковать не станет. А значит, и он не должен.

Алексей Андреевич вздохнул и достал из кармана телефон. Он снова перечитал СМС-сообщение, которое получил, стоя у регистрационной стойки:

«Если вы покинете страну — мы убьем вашу жену!»

Мерзавцы. Подонки. Ну, ничего. Он еще плюнет на их трупы.

Медведев быстро нашел в справочнике телефона нужный номер и нажал на кнопку вызова. Гудок… Еще один… А вслед за тем знакомый голос сеньора Реверте сипло проговорил:

— Здравствуй, Алексей!

— Здравствуй, Хорхе! Твой человек уже рассказал тебе?

— Да. Я только что с ним говорил. И как раз собирался тебе позвонить. С тобой все в порядке?

— Со мной — да.

— Слава богу. Кто были эти люди?

— Это были мои друзья. Они приняли Йена за врага.

Хорхе Реверте усмехнулся:

— У тебя хорошие друзья, Алексей. Йен — один из лучших моих людей. Но, видимо, твои люди лучше моих.

Медведев усмехнулся.

— Теперь мои друзья стали моими врагами, — сказал он с горечью. — И мне снова нужна твоя помощь.

Реверте несколько секунд молчал, обдумывая все сказанное, затем проговорил голосом, в котором не было и тени удивления:

— Я всегда готов тебе помочь. Что я должен делать?

— Мою жену похитили. Прямо в аэропорту. Чтобы найти ее, мне нужны твои связи.

— Это трудная задача, Алексей. Но…

— Но? — нетерпеливо переспросил Медведев.

— Но трудная — это не значит неразрешимая, — ответил Реверте. — Приезжай ко мне, и мы все обсудим.

— Уже еду. Буду у тебя примерно через двадцать минут.

— Хорошо. Мои люди встретят тебя.

— Спасибо. — Алексей Андреевич отключил связь и сунул телефон в карман.

* * *

Встретил Медведева «старый знакомый» Йен.

— Простите, что так получилось, сеньор Медведев, — сказал Йен. — Меня может извинить только одно: парень, который меня вырубил, — настоящий дьявол.

— Не извиняйся, — сухо проговорил Алексей Андреевич. — Это уже в прошлом.

Йен ввел Алексея Андреевича в офис Хорхе Реверте. Впрочем, офисом это можно было назвать с большой натяжкой. Роскошные диваны и кресла, столы красного дерева, три огромные картины с видами природы, восточный шкаф из тикового дерева с изумительной резьбой — все здесь говорило о любви хозяина к роскошной жизни и о том, что он себе эту жизнь может позволить.

Сеньор Реверте поднялся навстречу Медведеву, и они крепко обнялись.

— Рад тебя видеть, Алексей, — сказал сеньор Реверте, улыбнувшись сухими, морщинистыми губами. — Сколько мы не виделись? Года три?

— Почти четыре, — сказал Медведев.

— Подумать только, как быстро летит время. Проходи и располагайся, где тебе удобнее.

Медведев сел в кресло. Хорхе Реверте сел в кресло напротив, откинулся на спинку и чуть прищурил карие глаза:

— Друг мой, я бы предложил тебе сигару, но знаю, что ты терпеть их не можешь.

Медведев взглянул на морщинистое лицо сеньора Реверте, и брови его дрогнули.

— Хорхе… — Алексей Андреевич почувствовал, как к горлу подкатил ком. — То, что произошло, совершенно выбило меня из колеи. Мне все это кажется дурным сном.

Реверте нахмурился и изрек своим глуховатым, сиплым голосом:

— Как бы мы ни остерегались бед, рано или поздно они находят нас. И тогда мы должны быть сильными.

— Да-да, я знаю. Но я…

Алексей Андреевич не договорил. Он понял, что еще слово, и он может расплакаться, а ему не хотелось плакать на виду у Хорхе и его людей. Даже в горе он должен вести себя как мужчина. Медведев достал платок и высморкался.

Реверте пососал свою сигару, задумчиво хмуря брови, потом спросил:

— У тебя есть какие-нибудь догадки? Кто, по-твоему, мог похитить твою жену?

Этих нескольких секунд хватило Медведеву, чтобы взять себя в руки, и он заговорил спокойно:

— Я видел этого человека. Несколько дней назад — мы тогда только прилетели в Бразилию — он подошел ко мне в аэропорту и сказал, что представляет какой-то таинственный холдинг.

— Что он от тебя хотел?

— Сотрудничества.

Реверте снова кивнул:

— Понимаю. Это как-то связано с твоей бывшей работой?

— Конечно. — Медведев усмехнулся и проговорил с горечью: — Боюсь, что теперь вся моя жизнь будет так или иначе связана с моей бывшей работой.

— Выпьешь? — предложил сеньор Реверте.

— Пожалуй.

Сеньор Реверте сделал знак Йену, тот прошел к шкафчику, достал бутылку виски и быстро наполнил стаканы.

— Извини, но льда не держу, — сказал Хорхе, протягивая один стакан Медведеву. — По-моему, сыпать лед в хороший виски, это все равно что разбавлять французский коньяк пепси-колой. Давай выпьем за тебя!

Мужчины отпили по глотку, и разговор продолжился. Алексей Андреевич подробно рассказал старому приятелю все, что знал — впрочем, знал он совсем немного, да и догадок у него никаких не было.

Сеньор Реверте внимательно выслушал Медведева, после чего нахмурил морщинистый лоб и веско проговорил:

— Они заинтересованы в тебе. Твоя жена для них — единственный шанс заполучить тебя. Не думаю, что ей угрожает опасность.

— Как только я расскажу им то, что они хотят, они убьют ее, — сказал Алексей Андреевич.

— Возможно, — согласился Реверте. — Но у нас есть в запасе немного времени. Попробуем что-нибудь предпринять. Прежде всего, ты подробно опишешь мне этого человека. Каждый бродяга в городе получит его портрет и будет тщательно всматриваться в лица прохожих. Это я тебе гарантирую.

— Спасибо, — проговорил Медведев, окончательно справившись с собой. И нетерпеливо добавил: — Мы займемся этим прямо сейчас?

— Конечно, — кивнул Хорхе. — Но… — Тут глаза его сузились, и в них зажегся лукавый огонек. — Сначала мы выясним еще один вопрос. Ты ведь знаешь, что поиски Ирины будут стоить денег.

— Конечно, — с готовностью отозвался Алексей Андреевич, прекрасно знавший нрав, привычки и стиль работы своего собеседника. — Я готов заплатить столько, сколько ты скажешь. — Он вынул из кармана бумажник и взглянул на Реверте. — А сколько нужно?

Хорхе наморщил лоб, несколько секунд подумал, затем ответил:

— Думаю, для начала хватит двадцати тысяч.

В глазах Медведева мелькнуло удивление.

— Долларов? — переспросил он, не веря своим ушам.

Хорке усмехнулся кончиками сухих, морщинистых губ:

— Ты же знаешь, что доллары меня не интересуют. Через месяц-другой Дяде Сэму придет конец, и их зеленые бумажки будут пригодны только для того, чтобы подтереть ими зад. Я возьму с тебя плату в евро, если ты не возражаешь.

— Хорошо, — выдохнул Алесей Андреевич. — Но у меня нет с собой таких денег. Нужно добраться до ближайшего банка и снять их.

— Мои люди проводят тебя, — сказал Хорхе. Он перевел взгляд на Йена и рослого толстяка по кличке Бык, стоящих у двери. — Йен, Бык, отвезите моего друга в банк. Отвечаете за него головой.

23

Кремнев и Макаров сидели во взятом напрокат потрепанном «опеле». Егор хмурил брови и напряженно о чем-то размышлял. Макаров тоже пытался размышлять, но у него плохо получалось. Он совершенно не представлял, что нужно делать в подобной ситуации.

Миша подождал несколько минут, ожидая, не скажет ли чего Кремнев, потом еще несколько минут. В конце концов терпение Макарова лопнуло, и он спросил прямо:

— Что будем делать, Егор Иванович?

Кремнев побарабанил пальцами по рулю и ответил:

— Думать. А потом — действовать.

«Легко сказать «действовать», — мрачно подумал Макаров. — Рио — огромный город, а не какая-нибудь провинциальная дыра, где каждый знает каждого. Здесь найти человека сложнее, чем иголку в стоге сена. Эх, знать хотя бы, с чего начать… Медведев — человек с деньгами и со связями. Богатому человеку в Рио ничего не стоит нанять несколько частных детективов, чтобы они разыскали его жену. Но нам-то где искать концы?»

— Егор Иванович, мы ведь даже не знаем, куда он направился, — неуверенно проговорил Миша.

— Разве? — вскинул бровь Кремнев. — А по-моему, знаем. Помнишь того парня, которого я вырубил возле такси?

— Телохранителя Медведева?

Егор кивнул:

— Угу. Медведев обратился к своему приятелю за помощью один раз. Обратится и во второй.

— Верно, — оживился Макаров. — Я даже запомнил имя этого приятеля. Кажется, его зовут Хорхе. Узнаем, где Хорхе — найдем Медведева!

— Соображаешь, — усмехнулся Егор. — А ты знаешь, сколько мужиков по имени Хорхе живет в Рио?

Благодушное выражение покинуло лицо Макарова.

— Гм… — проговорил он рассеянно. — Полагаю, сотни. Но я думал, что вы запомнили его фамилию.

Индюк тоже думал, — проворчал Кремнев. — Когда ты на операции, ты обязан запоминать все имена, которые слышишь. Это первое правило агента-оперативника.

— Да, но я… — Макаров оставил фразу незаконченной и нахмурился.

Егор покосился на смущенного напарника и усмехнулся.

— Ладно, — сжалился он. — Фамилия этого типа — Реверте. Хорхе Реверте. Но если ты думаешь, что этой информации будет достаточно, ты ошибаешься. Потому что людей по имени Хорхе Реверте в Рио тоже наберется не один десяток.

— Да, — согласился Миша. — Нужно попробовать сузить поиск.

— Попробуй, — добродушно предложил ему Кремнев.

Макаров задумчиво посмотрел на лобовое стекло машины и сказал:

— Значит, так. Этот Хорхе Реверте обеспечил Медведеву охрану. Кем он может быть?.. Мафиози? — Миша покачал головой и сам себе ответил: — Вряд ли. Медведев — бывший госчиновник, а не бандит, с бразильской мафией он связываться не будет. Значит, у Хорхе Реверте есть вполне легальная фирма.

— И чем, по-твоему, занимается эта фирма? — осведомился Кремнев.

— Ну… — Миша пожал плечами. — По логике вещей, это должно быть чем-то вроде охранного агентства.

— Верно, — кивнул Егор. — Это самый очевидный ответ. И так как других вариантов у нас все равно нет, мы возьмем в разработку этот.

Кремнев протянул руку и повернул ключ зажигания. Старичок «опель» тихо заурчал мотором.

— Куда мы сейчас? — спросил Макаров.

— Здесь есть служба, похожая на наше справочное бюро. Находится в самом центре города. Думаю, там мы узнаем все, что нам нужно. Кстати, у тебя есть деньги?

— Баксов двести. А что?

— Думаю, этих денег хватит. Держись крепче, малыш, мы отъезжаем!

И Кремнев тронул машину с места.

24

Алексей Андреевич забрался в машину и вытер платком потный лоб.

— Уф-ф, — отдышался он. — В вашем городе снять крупную сумму денег — страшная канитель. Пришлось приплатить сверху, чтобы клерки зашевелились.

— Все прошло успешно? — осведомился Йен.

— Слава богу, да. — Медведев тряхнул пластиковым пакетом. — Деньги здесь. Мы можем возвращаться.

Йен протянул руку за пакетом, но Алексей Андреевич убрал пакет и слегка отстранился.

— Отдам Хорхе из рук в руки, — объяснил он.

— Мои руки надежнее ваших, — заявил Йен. — Дайте пакет сюда!

Он снова хотел забрать пакет, но Медведев снова не позволил ему этого сделать.

— Я же сказал: отдам из рук в руки. А что касается надежности… — Тут Алексей Андреевич не удержался от издевательской усмешки. — Кажется, это вас я отправил на такси к дансингу «Лагуна»? И кажется, вы были не в состоянии возразить мне? Этому русскому парню понадобилась всего секунда, чтобы отправить вас в глубокий нокаут.

Лицо Йена потемнело.

— В последний раз говорю: отдайте пакет, — сухо отчеканил он.

— В последний раз отвечаю: я отдам пакет сеньору Реверте — лично в руки. И кстати, чего мы ждем? Нам давно пора ехать. Или вы решили…

Договорить Медведев не успел. Парень коротко и хлестко ударил его кулаком под дых. Из горла Медведева вырвался хрип, и он согнулся пополам.

Йен схватил его левой рукой за шиворот и резко выпрямил, а правой нанес еще несколько сильных, коротких ударов. Когда он закончил, Алексеи Андреевич снова согнулся пополам, и с губ его на пол автомобиля слетел клочок кровавой пены.

— Вот так, — сказал Йен.

Он неторопливо вынул пакет с деньгами из разжавшихся пальцев Медведева и сказал, обращаясь к Быку:

— Поехали!

Бык завел мотор и тронул машину с места. Лишь спустя несколько минут Алексей Андреевич снова обрел способность говорить.

— Ты… меня избил, — хрипло пробормотал он.

— Я знаю, — ответил Йен. — Я должен был это сделать, чтобы вразумить тебя.

— Но ты меня избил, — угрюмо повторил Алексей Андреевич.

Йен поморщился.

— Если ты не перестанешь ныть, я вынужден буду повторить, — презрительно проговорил он.

В кармане у Йена зазвонил мобильник. Парень вынул трубку и поднес ее к уху:

— Да… Да, босс… Нет, никаких проблем. Деньги уже у меня… Да, конечно.

Он оторвал трубку от уха и протянул ее Медведеву.

— Держи. Босс хочет с тобой поговорить.

Алексей Андреевич схватил трубку с такой поспешностью, что едва не уронил ее.

— Хорхе! — выпалил он.

— Слушаю тебя, Алексей.

— Твои люди избили меня!

— Правда?

— Да!

Хорхе неопределенно хмыкнул, а затем ответил — спокойным, слегка насмешливым голосом:

— Мне грустно это слышать, Алексей. Жизнь странная штука, правда? Вчерашние друзья становятся врагами. А враги — наоборот. В жизни все непредсказуемо.

— Подожди… — Медведев с усилием наморщил лоб. — Подожди… Это значит, что ты… — Он тряхнул головой и растерянно проговорил: — Но этого не может быть. Мы ведь с тобой друзья. Хорхе, я столько сделал для тебя!

— Я ценю все, что ты для меня сделал, дружище. Но то, что происходит, никак не касается нашей дружбы. Это просто бизнес.

Несколько секунд Медведев угрюмо молчал, затем разлепил губы и хрипло пробормотал:

— Ты знаешь, кто похитил мою жену?

— Да. Я их вычислил. С моими связями это было совсем несложно.

— И ты решил… — Медведев судорожно сглотнул слюну. — И ты решил продать им меня?

— Это просто бизнес, Алексей. Ты же знаешь: бизнесмен всегда должен поступать так, как требует выгода.

Медведев не верил своим ушам. До него и раньше доходили слухи о вероломстве «старого лиса» Хорхе Реверте, но он не очень-то этим слухам доверял. А теперь…

— Но ведь я помог тебе в России, — горячо проговорил Алексей Андреевич. — Хорхе, я помог тебе. Если бы не я, твой сын…

— Ах, оставь это, — неприязненно проговорил сеньор Реверте. — Ты вызволил моего сына из беды, но я давно тебя за это отблагодарил. Мы никогда не были друзьями, Алексей, и ты это знаешь лучше меня.

Кровь отлила от лица Медведев. Он сжал трубку до боли в пальцах и устало произнес:

— Какая же ты мразь, Хорхе.

Йен протянул руку за телефоном, но Медведев отстранился и выпалил в трубку:

— Когда все это закончится, я найду тебя!

— Боюсь, что, когда это «закончится», ты уже не в силах будешь что-либо сделать, — холодно ответил Реверте. — Прощай.

Медведева объял ужас. Он понял, что проиграл, но подумал не о себе, а об Ирине.

— Хорхе! — крикнул он. — Ты не можешь со мной так поступить! Стой! Давай договоримся, Хорхе!

Йен протянул руку и вырвал у Медведева телефонную трубку.

— Поболтал, и хватит, — с усмешкой пробормотал он, убирая телефон в карман.

Несколько секунд Алексей Андреевич сидел молча, пытаясь осмыслить все, что произошло. Он все еще не мог поверить в предательство Хорхе Реверте. Два года назад сын Хорхе, студент одного из московских вузов, попал в неприятную историю, связанную с продажей наркотиков. Парню грозила тюрьма, и Медведеву пришлось подключить все свои связи, чтобы вызволил его из беды. Реверте клялся, что сделает для Медведева все, что тот пожелает.

Алексей Андреевич горько усмехнулся. Реверте не посмел бы так поступить, если бы он, Медведев, все еще был крупным чиновников, а не простым российским пенсионером, попавшим в жесткий переплет.

Йен достал из кармана зубочистку и сунул ее в рот. С Медведевым он больше не разговаривал. В его глазах Алексей Андреевич больше не был человеком.

Теперь он всего лишь товар для обмена, и не более того.

Медведев поморщился от резкой боли в груди.

— Эй… — тихо окликнул Алексей Андреевич. — Можно тебя спросить?

Йен покосился на Медведева, но ничего не ответил. Тогда Медведев спросил:

— Куда вы меня везете?

— На обмен, — небрежно обронил Йен и снова уставился в окно.

— Послушайте… — Медведев кашлянул и схватился рукою за покалеченную грудь. — У меня на счету есть деньги. Десять тысяч евро — это мелочь. Это ничто. Я знаю, что вам хорошо за меня заплатят, но вы… оба… все равно не увидите этих денег. Реверте все прикарманит себе, а вы останетесь на бобах!

— Говори-говори, — усмехнулся Йен. — Главное — не рыдай. Я терпеть не могу, когда мужики плачут. Я помню, как ты сопел в кабинете у босса. Если ты снова это сделаешь, я за себя не ручаюсь.

— Йен, ты не понимаешь! Я могу дать тебе миллион! И ты больше не будешь зависеть от старого лиса! Давай заедем в банк!

— Чтобы ты натравил на нас полицию? — Йен покачал головой. — О нет. Не считай нас за идиотов.

— К тому же — все банки уже закрыты, — пробасил Бык.

Йен покосился на Медведева и с усмешкой проговорил:

— Да, парень, ты влип. Сам попался и девку свою втравил. Честно говоря, на тебя мне плевать — ты мне сразу не понравился. Но девку твою жалко. Вы расстались с ней часа два назад? Интересно, сколько мужиков ее поимело за это время?

— Йен, кончай его дразнить, — пробасил с водительского кресла Бык.

— А ты веди машину и не вмешивайся в разговор умных людей, — раздраженно проговорил Йен.

— Да я и веду, — пожал плечами Бык. — Только не по-человечески это.

— Что?

— А то. Ему сейчас и без тебя хреново, а ты еще льешь ему на рану уксус.

— С каких это пор ты стал таким жалостливым?

Бык не ответил. Тогда Йен снова повернулся к Медведеву.

— Слышал? — насмешливо проговорил он. — Бык тебя защищает. Но я не такой жалостливый, поэтому знай: если ты скажешь или сделаешь что-нибудь, что мне не понравится, — я оторву тебе уши.

25

Хорхе Реверте раскурил сигару выпустил облако сизого дыма и швырнул спичку в бронзовую пепельницу. Затем задумчиво посмотрел на расплывающееся в воздухе облако дыма.

На душе у Хорхе было неспокойно, если не сказать погано. Прежде чем принять решение о выдаче Медведева, он тщательнейшим образом все обдумал. На одной чаше весов лежала такая сомнительная и эфемерная вещь, как дружба, на другой — внушительная сумма денег.

Вторая чаша весов перевесила. Стоит ли терзаться по этому поводу? Конечно нет. Но тогда почему так погано на душе?

Сеньор Реверте посмотрел на кончик сигары и вздохнул.

«Не зря же меня считают старым лисом, — подумал он. — Лис не может поступать, как заяц. Лис, каким бы пушистым и славным он ни казался, прежде всего хищник. Ну а раз так, значит, я поступил правильно. И хватит об этом думать».

Похитителей Ирины Медведевой он нашел быстро. Достаточно было сделать пару телефонных звонков, чтобы вычислить «чужаков», забредших на его территорию.

Парни оказались очень серьезные. Пожалуй, старина Хорхе никогда бы не стал тягаться с ними, если бы сумма, которую он намеревался из них выкачать, Не была столь высока.

Человек, с которым он разговаривал, представился Раулем.

— Я знаю, кто вы, — сказал Рауль голосом, от которого даже такому старому лису, как Хорхе Реверте, стало слегка не по себе. — Вы очень уважаемый человек, сеньор Реверте. Мне сказали, что вы — один их хозяев этого славного города.

— Вас не обманули, — жестко проговорил Хорхе, хмуря косматые брови. — Вы охотились на моей территории, и я не могу закрыть на это глаза.

— Конечно, сеньор Реверте, — тут же отозвался Рауль. — Я прекрасно это понимаю. Думаю, небольшая сумма денег могла бы уладить наш спор.

— «Небольшая»? — Хорхе усмехнулся. — Вот уж это вряд ли. Дело в том, что «дичь», на которую вы охотились, попросила у меня защиты.

Рауль помолчал несколько секунд, после чего хрипло проговорил:

— Вот как?

— Да, так, — кивнул Хорхе.

— Что ж… Это сильно меняет дело.

— Я тоже так думаю.

— Сеньор Реверте… — На этот раз Рауль говорил мягко, почти предупредительно. — Если вы назовете сумму, я буду готов ее обдумать.

И Хорхе назвал сумму. К его удивлению, Рауль согласился с ходу. Видимо, Алексей Медведев был чрезвычайно ценным «кадром», если за него давали такую высокую цену — причем совершенно не торгуясь.

«Уж не продешевил ли я?»— подумал сеньор Реверте тревожно.

Впрочем, одно из правил бизнеса гласило: если партнер предлагает больше, чем ты, рассчитывал — не искушай судьбу и соглашайся.

Так Хорхе и поступил.

— Рад, что мы договорились, — сказал он.

— Я тоже, — отозвался Рауль. — Где и когда я могу получить свой товар?

— Я перезвоню вам через полчаса, и мы все обговорим, — сказал сеньор Реверте.

— Хорошо. Я буду ждатъ вашего звонка. Только, пожалуйста, не заставляйте меня ждать дольше назначенного срока.

И Рауль положил трубку.

Концовка разговора сеньору Реверте не понравилась. Он привык оставлять последнее слово за собой. Кроме того, сеньору Реверте не понравился тон Рауля. И еще ему не понравилась фраза, которой Рауль закончил разговор.

«Не заставляйте меня ждать дольше назначенного срока!» Это было похоже на угрозу. Однако, поразмыслив над словами Рауля пару минут, старый лис решил не забивать себе этим голову. Сделка была более чем выгодная, а когда тебе предлагают такие деньжищи, не стоит упрекать партнера в отсутствии почтительности.

Вспоминая о разговоре с Раулем, Хорхе вдруг почувствовал себя больным и старым.

— Определенно, все эти игры уже не для меня, — пробормотал он, глядя на кончик дымящейся в морщинистых пальцах сигары и хмуря косматые брови.

От грустных мыслей сеньора Реверте отвлек секретарь — дюжий парень по кличке Дева Мария.

— Босс, в приемной сидят два парня, — доложил он. — Они сказали, что у них к вам «дело на миллион», но говорить хотят только с вами.

— Дело на миллион? — Хорхе усмехнулся. — Ты их обыскал?

— Да. Они пришли сюда без оружия.

— Как они выглядят?

Дева Мария пожал покатыми плечами:

— Обыкновенно. Один помоложе, другой постарше. Оба говорят с акцентом. Я спросил, откуда они родом, — они ответили, что из Европы.

— Из Европы, — повторил Хорхе, прищуривая темные глаза. — Скажи, чтобы подождали.

— Да, но эти парни говорят, что у них очень срочное дело, — возразил Дева Мария. — И что, если вы дадите им от ворот поворот, они пойдут в контору к одноглазому Игнасиусу.

— Черт… — в сердцах проговорил сеньор Реверте. — Все куда-то спешат. Ладно, тащи этих двоих сюда. Но с хорошим эскортом. Я не намерен разговаривать с незнакомцами с глазу на глаз.

— Это само собой, босс, — кивнул Дева Мария. — Я возьму еще двоих, и все мы будем вооружены.

Секретарь повернулся и вышел из офиса. Хорхе посмотрел ему вслед хмурым, настороженным взглядом. Обычно сеньор Реверте, как все деловые люди, был рад появлению новых клиентов, но сейчас мысли его были заняты другим.

Вскоре секретарь вернулся, ведя за собой двух мужчин. Следом за ними в офис вошли еще три парня — люди сеньора Реверте.

Незнакомцы были белыми. Молодой был крупнее, но зато тот, что постарше, выглядел более авторитетно. Глаза у него были серые, холодные и острые, как лезвие ножа. С таким человеком не стоило шутить. Впрочем, старому лису сейчас было не до шуток.

— Здравствуйте, сеньоры! — поприветствовал он гостей. — Простите, что не поднимаюсь вам навстречу — чертов артрит мешает мне проявить должную вежливость. Присаживайтесь!

Хорхе никогда не страдал артритом, просто он не считал нужным оказывать незнакомцам столь высокие знаки внимания, пока не выяснил, кто они и чего хотят. Вдруг это мелкие сошки, которых прислал вместо себя серьезный человек?

Хотя… один из гостей — тот, что постарше, — явно на мелкую сошку не тянул. Взгляд у него был твердый, а движения точные, раскованные и уверенные.

«Опасный тип», — решил, глядя на него, Хорхе и незаметно подал знак Деве Марии. Тот кивнул и, отступив на шаг, незаметно положил руку на рукоять пистолета, торчащую из-за пояса. В своем бизнесе сеньору Реверте постоянно приходилось сталкиваться с опасными типами, и он всегда был готов оказать агрессору достойный прием.

Когда гости уселись в кресла, Хорхе вежливо осведомился:

— Чем могу помочь, сеньоры?

Первым, как и ожидал сеньор Реверте, заговорил тот, что был постарше.

— Меня зовут Джорджи, — представился он. — А моего спутника — Микеле.

Хорхе кивнул в знак того, что запомнил их имена.

— Мы ищем одного человека, — продолжил Джорджи (говорил он с заметным акцентом). — И готовы заплатить тому, кто поможет нам его найти.

Хорхе сощурил морщинистые веки.

— Что это за человек? — поинтересовался он. — Он ваш должник?

— Да, — ответил Джорджи. — Он нам кое-что должен.

— Кто он, откуда родом и как его зовут?

— Его зовут Алексей Медведев, и он из России, — ответил Джорджи.

В лице старого лиса не дрогнул ни один мускул. Продолжая спокойно разглядывать собеседника, он слегка шевельнул пальцем, и в ту же секунду в руках охранников появились пистолеты.

Гость по имени Микеле вздрогнул и с тревогой посмотрел на своего спутника. Джорджи, казалось, не обратил на пистолеты никакого внимания.

— Мы друзья Медведева, — спокойно сказал он. — И знаем, что вам он тоже друг.

— Это верно, — кивнул сеньор Реверте. — Медведев — мой друг. Но вы не сказали, зачем он вам нужен.

— Ему угрожает опасность, и мы хотим переправить его в Москву, — сказал Джорджи.

Хорхе обдумал ответ и нахмурился.

— Думаю, следующий мой вопрос будет очень логичным, сеньоры. Кто вы такие?

— Мы агенты службы внешней разведки России, — ответил Джорджи. — И несмотря на то что мы забрались так далеко от дома, мы здесь совсем не чувствуем себя одинокими.

Хорхе хорошо умел читать между строк. «Мы не одиноки», — сказал гость. Это значило, что он и его партнер работают под прикрытием и что офис, вероятно, окружен другими агентами.

Возможно, так оно и было. Хотя сеньор Реверте очень сильно в этом сомневался. Он бы вообще не поверил в эту чушь, если бы не уверенность, с которой держался Джорджи. Люди, на которых направлено оружие, обычно не ведут себя так самонадеянно, если не рассчитывают на чью-то мощную поддержку.

— Боюсь, что ничем не смогу вам помочь, — сказал Хорхе, глядя собеседнику в глаза. — Сеньор Медведев был здесь сегодня, но он ушел больше часа тому назад, и я совершенно не представляю, где его искать.

— Простите, но у меня на этот счет другая информация, — сказал гость. — Сеньор Медведев отбыл отсюда в сопровождении ваших людей.

Хорхе приподнял брови.

— Что это значит? — с угрозой проговорил он. — Вы обвиняете меня во лжи? — Он опустил руки на подлокотники кресла и чуть подался вперед. — Кто вы такой, уважаемый? — Глаза сеньора Реверте сузились, лицо налилось кровью — Какого черта вам здесь нужно? И что мне мешает разбить вам голову пепельницей и швырнуть ваше тело на съедение бродячим псам?

Охранники, окружающие пришлых, чуть приблизились к ним и взяли пистолеты наизготовку, готовые в любой момент выполнить приказ босса.

Кремнев, а это был именно он, спокойно дослушал монолог Хорхе до конца, а когда тот замолчал, таким же спокойным голосом, как и раньше, проговорил:

— Сеньор Реверте, хватит валять дурака. Или вы скажете мне, где Медведев, или мои люди разнесут ваше собачье логово на куски, а вас самого разденут догола и бросят в фонтан на центральной площади.

У охранников вытянулись лица. Никогда в жизни они не слышали, чтобы кто-то разговаривал с их боссом в подобном тоне. Однако тон этот подействовал. Парни невольно опустили пистолеты и повернулись к Хорхе, ожидая его реакции.

В этом и заключалась их ошибка. Егор действовал молниеносно. Он вскочил с кресла и ударом нога вышиб пистолет из руки ближайшего охранника. Второго вырубил Миша Макаров.

Дева Мария вскинул руку, но нажать на спусковой крючок не успел. Егор схватил его запястье и стиснул пальцы, надавив на болевую точку. Дева Марий вскрикнул, и пальцы его разжались.

Кремнев подхватил падающий пистолет и ударил Деву Марию рукоятью по голове. А Миша Макаров уже завладел оружием другого охранника и направил дуло на Хорхе Реверте.

Старый лис приподнялся с кресла и уставился на дуло пистолета расширившимися от изумления глазами.

— Что… — пробормотал он сипло. — Что вы…

— Я говорил, что буду вынужден перейти к жестким действиям, — сухо проговорил Егор Кремнев. — Вы двое! — он указал пистолетом на оглушенных и растерявшихся охранников. — Легли на пол и закинули руки за голову! Быстро!

Охранники послушно повалились на пол. Егор склонился над Девой Марией и приложил палец к его шее.

— Жить будет, — констатировал ои и снова взглянул на сеньора Реверте. — Ну что, старый лис, а теперь выкладывай начистоту: где Медведев?

Хорхе судорожно сглотнул слюну. В его расширившихся глазах отобразилась напряженная работа мысли. Что делать? Рассказать им про Медведева и Рауля? Это значит потерять деньги. Стоять на своем? Но Хорхе по собственному опыту знал, что по части жестокости русским бандитам (и, как видно, не только бандитам) нет равных. Если Джорджи захочет нажать на спусковой крючок — ничто на свете не сможет его остановить.

Что же делать? На всякий случай сеньор Реверте решил потянуть время.

— Парни, вы совершаете большую ошибку, — предостерегающе сказал он. — Вы все равно не сможете отсюда уйти. Но если вы положите пистолеты и уйдете сами, я обещаю…

— Плевать я хотел на твои обещания, — жестко и бесцеремонно оборвал его Кремнев.

Он взвел курок револьвера, подошел к Хорхе и уткнул ствол ему в лоб.

— Считаю до трех. Раз… Два…

— Постойте, — хрипло проговорил старый лис. — Подождите…

— Жду, — сказал Егор, не сводя с него холодного, режущего взгляда.

Старик еще немного помолчал, собираясь с мыслями, затем покосился на Кремнева и попросил:

— Будь добр, убери «ствол» от моего лица. Он мешает мне сосредоточиться.

— Ничего, сосредоточишься и так.

Револьвер продолжал смотреть сеньору Реверте в лицо. Тот вздохнул и сказал:

— Ладно. Я расскажу. Я продал Медведева человеку по имени Рауль Гонсалес.

— Как — продал? — изумленно проговорил Миша Макаров.

— Просто. Медведев пришел ко мне за помощью. И вначале я хотел ему помочь. Но потом я выяснил, кто посягает на его шкуру, и решил изменить условия сделки.

— То есть Рауль предложил тебе за голову Медведева хорошие деньги?

— Именно, — кивнул Хорхе.

— Как ты, вышел на Рауля?

Хорхе усмехнулся.

— Рио — маленький город, сеньор. Здесь все чужаки на виду. Для человека, который умеет задавать вопросы и знает, у кого следует спрашивать, нет ничего невозможного.

— Где сейчас Медведев?

Хорхе попытался поднять руку, и Егор ткнул ствол пистолета ему в нос.

— Осторожно, — нервно проговорил сеньор Реверте. — Я просто хочу взглянуть на часы.

Он поднял руку к лицу, посмотрел на циферблат и сказал:

— Через сорок минут его обменяют на деньги.

— Где назначена встреча?

— Я могу показать на карте. Карта у меня в столе.

Егор дозволил старому лису достать карту их ящика. Разложив карту на столе, сеньор Реверте ткнул пальцем в точку на пересечении двух улиц.

— Вот здесь. Рядом с ночной аптекой и интим-магазином.

— Славное местечко, — усмехнулся Кремнев. — На какой машине будут твои люди?

— На черном «БМВ». Номер… — Хорхе напряг память и проговорил номер наизусть.

Кремнев еще раз склонился над картой и внимательно осмотрел район и место, на которое указал Хорхе.

— Только боюсь, что вы уже опоздали, — заметил Реверте. — Я…

— Что это там? — тихо воскликнул вдруг Егор и указал пальцем на окно.

Хорхе повернул голову к окну, и в это мгновение Егор обрушил на его седовласый затылок рукоять пистолета. Старый лис повалился на пол.

— Не сильно вы его? — тревожно спросил Миша Макаров. — Все-таки старик.

Егор дернул щекой:

— Ничего, оклемается.

— А что делать с этими? — спросил Макаров, указав на лежащих на иолу охранников.

— Эй, вы! — окликнул их Егор. — Чем вы обычно связываете руки своим жертвам?

Один из охранников приподнял голову и хрипло проговорил:

— В столе у сеньора Реверте, в нижнем ящике, есть пластиковые хомуты.

— Ну вот, — усмехнулся Кремнев. — Проблема решилась сама собой.

Он быстро обогнул стол, выдвинул нижний ящик и достал несколько хомутов. Бросил их Макарову, а сам склонился над старым Хорхе и обыскал его карманы. В одном из карманов он нашел бумажник, набитый деньгами и кредитками. Бумажник перекочевал в карман к Егору.

Миша заметил это и посмотрел на Кремнева осуждающе. Егор грозно сдвинул брови и прорычал:

— Мал еще на меня так смотреть.

Макаров поспешно отвел взгляд.

— Вам виднее, шеф, — сказал он по-русски.

Закончив обыскивать карманы старика, Егор выпрямился.

— Связал? — сухо спросил он.

— Так точно, — ответил Макаров. — Даже рты им платками заткнул.

— Тогда уходим!

И Кремнев первым направился к двери.

26

На улице начало смеркаться. Мимо приносились неоновые вывески. Алексей Андреевич отвел взгляд от окна, поежился и взволнованно посмотрел на Йена.

— Послушайте, мы все еще можем договориться, — упавшим голосом произнес он. — Я дам вам больше, чем Рауль, если вы отпустите меня. Я отдам вам все, что у меня есть, если вы мне поможете!

— Поможем? — Йен усмехнулся. — И что мы должны сделать?

— Все просто! — Медведев порывисто вскинул голову. — Вы поможете мне освободить мою жену Ирину! — выпалил он севшим от волнения голосом. — Я сниму со счета все деньги… а у меня очень много денег… и отдам их вам! А потом мы просто улетим домой, и вы никогда о нас больше не услышите!

— Бык, ты слышал? — Йен усмехнулся. — По-моему, это хорошее предложение. Может, согласимся?

— Угу, — угрюмо отозвался с водительского кресла Бык. — Мы согласимся, а Хорхе перережет нам глотки. Мы даже до утра не доживем.

Йен перевел взгляд на Медведева.

— Как видишь, я пытался, — насмешливо сказал он. — Но обстоятельства сильнее меня.

— Но ты…

— Ты лучше заткнись, — посоветовал Йен. — Целее будешь. Скоро мы скинем тебя этому парню и вернемся в офис.

— Идиоты, — хрипло проговорил Алексей Андреевич. — Какие же вы идиоты.

Йен слегка отвел руку к плечу и коротко ударил Медведева локтем в лицо. На мгновение Алексею Андреевичу показалось, что у него перед глазами что-то ярко вспыхнула Затем в носу что-то хрустнуло и на верхнюю губу стекла теплая струйка крови.

— Это тебе за идиота, — сказал Йен. — Кажется, я советовал тебе заткнуться. Продолжишь базлать — получишь еще.

— Йен, Ты бы полегче с ним, — пробасил Бык. — Хорхе приказал доставить его в целости и сохранности.

— А я разве против?

— Ты сломал ему ребра и нос, — напомнил Бык. — Если так пойдет и дальше, мы выгрузим из тачки не человека, а груду костей и мяса. Не думаю, что сеньору Реверте это понравится.

Йен нахмурился, но не мог не признать правоту слов напарника. Вдруг Бык взволнованно что-то проговорил и нажал на тормоз.

— Какого черта?! — крикнул Йен, налетев на спинку сиденья.

— На дороге детская коляска! — крикнул Бык.

— Идиот! — заорал Йен. — Гони дальше!

Но Бык уже вдавил педаль тормоза: маши на оглушительно взвизгнув тормозами, остановилась, Бык ударился лбом о руль и на несколько секунд потерял сознание.

На этот раз Йен был более подготовлен к нападению. Как только Кремнев распахнул дверцу, Йен выстрелил ему в лицо. Реакция и на этот раз не подвела Егора, и он успел отпрянуть.

Йен нажал на спуск второй раз, но Миша Макаров ударил его по руке, и пуля ушла в землю. Третьего шанса Кремнев парню не дал. Он схватил Йена за волосы и выволок того из машины.

Но тут Бык пришел в себя и поднял голову с окровавленного руля. Близоруко сощурившись, он медленно поднял руку и направил пистолет на Егора.

Прогремел выстрел. Однако зрение подвело Быка. Вместо того чтобы размозжить Егору голову, пуля впилась в спину Йена, и тот сразу же обмяк в руках Кремнева.

Егор отшвырнул от себя мертвое тело Йена и прыгнул в машину. Бык выстрелил еще дважды, но ли одна из пуль не попала в цель. Кремнев одним ударом вышиб пистолет из судорожно сжатых пальцев Быка и вцепился ему в горло. Бык захрипел, пытаясь оторвать от себя руки Егора, однако хватка у того была железной.

Вскоре Бык затих. Егор вскинул голову и огляделся. Заднее сиденье машины, где еще несколько секунд назад сидел, скорчившись от ужаса, Алексей Медведев, теперь пустовало.

Кремнев выпрямился.

— Где Медведев? — крикнул он.

Миша Макаров тяжело поднялся с земли. Лицо и шея у него были в крови.

— Ты ранен? — тревожно спросил Егор.

— Ца… paпина, — хрипло дыша, ответил Макаров и вытер рукавом окровавленное лицо.

Оба завертели головами в поисках Медведева.

— Куда он подевался? — спросил Егор, восстанавливая дыхание.

— Вон он! — крикнул Миша Макаров, показав на улепетывающего со всех ног Медведева.

— Стой! — крикнул Егор. — Медведев, остановись!

Алексей Андреевич бежал вперед, пошатываясь спотыкаясь, но не сбавляя хода.

— Да стой же ты, чудила!

Егор бросился в погоню. Алексей Андреевич обернулся, увидел приближающегося Кремнева и побежал еще быстрее.

— Стой! — кричал Егор.

Расстояние между ними стремительно сокращалось, но Алексей Андреевич и не думал останавливаться.

— Вот урод! — прорычал Кремнев.

Теперь их разделяло не больше двух метров. Кремнев вскинул руку, намереваясь схватить Алексея Медведева за шиворот, но тот увернулся и из последних сил рванул вперед.

Рука Егора схватила воздух, и он едва не потерял равновесие.

— Да чтоб тебя! — крикнул Егор с досадой. — Стой, или я выстрелю!

Но Медведев не остановился и на этот раз. Он добежал до угла и собрался свернуть, и в это мгновение Егор настиг его.

— Попался!

Кремнев обрушился на беглеца всем телом и повалил его на асфальт.

27

Увлеченный погоней, Егор не заметил вывернувшей из-за угла машины. Когда взвыла полицейская сирена, он вздрогнул и поднял голову. Фары приближающейся полицейской машины ослепили его. Сумрачный воздух вечера взрезал громкий окрик из динамика:

— Оставайтесь на месте, или мы будем стрелять!

Егор вскочил на ноги.

Машина остановилась, дверцы распахнулись, и на тротуар выскочили полицейские.

— Сеньор, отойдите от этого человека на три шага и поднимите руки вверх!

Кремнев стоял, опустив голову и угрюмо глядя на приближающихся полицейских. Они отрезали ему пути к отступлению. Бежать было некуда.

— Сеньор! — окликнул его тот же голос. — Если вы откажетесь подчиняться, мы вынуждены будем стрелять!

— Хорошо! — выдохнул Кремнев. — Не стреляйте! Я сдаюсь!

Он медленно поднял руки над головой и шагнул назад. Алексей Медведев тяжело поднялся, на ноги.

— Полиция, — хрипло проговорил он по-русски. — Черт… Как некстати…

— Сеньор! — На этот раз окликнули Медведева. — Поднимите руки и отойдите к стене!

На углу уже собралась приличная толпа зевак. А чуть поодаль, метрах в десяти от толпы, стоял, отирая окровавленное лицо платком, Миша Макаров.

Медведев поднял над головой руки и крикнул по-испански:

— Не стреляйте! Этот человек напал на меня! Он хотел меня ограбить!

Полицейские схватили Егора, заломили ему руки за спину И сомкнули на его запястьях наручники. Затем они проделали ту же процедуру с Медведевым.

— Осторожнее! — крикнул тот, сморщившись и застонав от боли. — У меня сломаны ребра!

Один из полицейских выхватил дубинку, размахнулся и огрел Медведева по спине. Алексей Андреевич взвыл от боли. Но выругаться он не успел, его уже тащили к машине.

— Милости просим, — с холодной усмешкой проговорил один из полицейских и грубо затолкал Медведева в машину, туда, где уже сидел Егор Кремнев.

— Какие люди! — усмехнулся Егор. — В тесноте, да не в обиде?

— Клоун! — рявкнул на него Медведев.

Кремнев хрипло засмеялся.

— Молчать! — крикнул полицейский и угрожающе приподнял дубинку.

Кремнев оборвал смех. Он покосился на Алексея Андреевича, облизнул пересохшие губы и хрипло спросил:

— Какого черта вы побежали?

— Вы хотели отправить меня в Москву, — угрюмо ответил Медведев. — Я не мог вам этого позволить.

— Зато теперь нас обоих упекут в бразильскую тюрьму, — с мрачной веселостью проговорил Егор. — Уверен, вам там поправится.

— Молчать! — рявкнул полицейский.

Егор замолчал. Машина тронулась с места и покатила по дороге, быстро набирая скорость.

Дождавшись, пока полицейская машина, увозящая Егора Кремнева, скроется за углом, Миша Макаров повернулся и, не глядя по сторонам, быстро зашагал вниз по улице. А к месту происшествия, оглушительно завывая, уже подтягивались другие полицейские машины.

На душе у Миши было безотрадно. Он упустил Медведева и дал полицейским увезти Кремнева. Йен мертв, и убийство парня наверняка повесят на Егора. Что же теперь делать?

Проблема осложнялась тем, что Макаров никак не мог сосредоточиться. Пуля, предназначенная для Егора, оцарапала Мише голову чуть выше лба. Рана была пустяковая, но из нее все еще сочилась кровь. Кроме того, в голове ухал колокол, и все окружающее Макаров видел как бы сквозь легкую пелену. К горлу то и дело подкатывала тошнота. Одним словом, чувствовал себя Макаров скверно.

Свернув в какой-то переулок, он уселся на скамейку и, достав из кармана платок, приложил его к ране на голове. Затем сунул руку в карман и достал мобильный телефон с защищенной линией связи. Быстро набрав нужный номер, Макаров приложил трубку к уху.

— Слушаю вас, — отозвался сухой, строгий голос.

— Добрый день.

— Кто говорит?

— Это Микеле.

— Что у вас произошло?

Кровь стекла Мише на брови, и он вытер лоб рукавом.

— Джорджи забрала полиция, — сказал он.

— А что с объектом?

— Его тоже.

На том конце провода повисла пауза. Затем строгий голос сухо поинтересовался:

— Когда это произошло?

— Только что, — ответил Егор.

— С вами все в порядке?

— Да. Почти.

— Ранены?

— Небольшая царапина. Что мне теперь делать?

— Возвращайтесь в отель и сидите в номере. Завтра улетите домой.

— Но… я не хочу. Виноват, не так выразился. Я должен остаться!

— У вас есть план?

— Пока нет. Но будет. Мне нужно собраться с мыслями и тщательно все обдумать.

— Отправляйтесь в отель и ничего не предпринимайте. Через час я перезвоню.

Собеседник отключил связь.

28

Генерал Рокотов отхлебнул крепкого чаю из стакана в серебряном подстаканнике и, достав из кармана платок, промокнул сухие губы. Его морщинистое, худое лицо выглядело мрачнее тучи.

Генерал Уколов кашлянул в кулак и продолжил доклад:

— Официальные власти Рио заявили, что понятия не имеют, куда девались Медведев и Кремнев.

— Но ведь их увезла полиция, — строго проговорил Рокотов.

Уколов нахмурился.

— Они утверждают, что в ту ночь никого, хотя бы отдаленно похожих на Кремнева и Медведева, полиция не задерживала.

— Должны быть документы. Протоколы задержания и допроса.

— Ничего этого нет, — так же хмуро проговорил генерал Уколов.

Рокотов отодвинул стакан, водрузил локти на стол и подпер кулаками подбородок.

— Интересно, — задумчиво сказал он. — В какую игру они решили с нами поиграть?

— Владимир Тимофеевич, а может, это действительно была не полиция? Ведь Рауль Гонсалес так и не объявился. Что, если это его люди прикатили к месту встречи на полицейской машине?

— Оглашая сиреной весь квартал? — Рокотов покачал головой. — Нет, не думаю. Рауль Гонсалес дерзок, но не настолько. Кроме того, он далеко не глуп и совершенно не любит шума. Нет, Николай Георгиевич, все-таки это была полиция. Самая что ни на есть настоящая. И конечно же они знают, кого взяли. Вероятно, они хотят получить от этого какую-то выгоду.

— Продать Медведева? — Уколов вскинул темную бровь. — Но кому?

— Тому, кто готов заплатить, — ответил Рокотов и глянул на подчиненного усталым взглядом. — Рауль и его хозяева не скупятся на щедрые обещания. А в нашем коррумпированном мире деньги решают все.

— Если они решили продать Медведева, они это сделают, — с досадой проговорил генерал Уколов. — И, боюсь, мы никак не сможем им помешать.

— На официальном уровне — да, — согласился Рокотов. — А вот на неофициальном… — Его сухие губы изогнулись в усмешку. — Как имя того оперативника, который работал с Егором?

— Михаил Макаров.

— Что, он толковый парень?

— Трудно сказать. Ему всего двадцать с небольшим, ветер играет в голове. К тому же нет опыта работы в экстремальных ситуациях. Но, в принципе, Макаров не глуп и исполнителен.

— А что насчет инициативности?

— Инициативен, но в меру. Кстати, в телефонном разговоре Макаров сам выразил желание остаться. Хочет попытаться исправить ситуацию.

— Каким образом?

— У Макарова фотографическая память. Он утверждает, что запомнил не только номер полицейской машины, но и лица всех четырех полицейских.

— Гм… — Генерал Рокотов задумчиво поскреб ногтем переносицу. — Значит, парень горит желанием разыскать этих полицейских?

Уколов кивнул:

— Да.

— А что, Николай Георгиевич, мне кажется, идея неплохая. Разыскав полицейских, мы можем установить за ними наблюдение, покопаться в их биографиях. Возможно, кто-нибудь из них будет не прочь пойти на сделку. Сейчас для нас главное — выяснить, где и под какими именами прячут Медведева и Кремнева. Выясним — будем думать, как их вызволить.

— Значит, дать Макарову «добро»?

— Конечно. — Глубокие морщины, на лбу генерала Рокотова слегка разгладились. — Только проинструктируй своего парня получше. Не высовываться и не рисковать. И пусть каждый свой шаг согласовывает с нами.

— Хорошо, Владимир Тимофеевич. Сколько дней ему дать?

— Три дня, не больше. Если за три дня не справится… что ж, тогда будем искать другие способы — не такие тихие и гораздо более радикальные.

— Разрешите идти?

— Идите.

Генерал Уколов встал со стула, по-военному козырнул Рокотову и вышел из кабинета.

Уже десять минут спустя он инструктировал Мишу Макарова по защищенной линии:

— Не высовываться, не рисковать и не подставляться. Все поняли?

— Так точно, — отозвался на том конце Макаров.

— Проблем со здоровьем нет?

— Нет.

— Если понадобится помощь — звоните, и мы окажем вам поддержку. Но помните: вы — частное лицо. Турист, приехавший в Рио на отдых. Никаких ссылок на нас, никаких имен. Прежде чем что-то предпринять — советуйтесь с нами. Все понятно.

— Так точно. А как насчет финансовой стороны вопроса?

— Деньги на ваш счет уже перечислены. Транжирить их не стоит.

— Само собой.

— Не понял!

— Так точно, — отчеканил Макаров.

Уколов усмехнулся:

— Другое дело. Еще вопросы есть?

— Пока нет.

— Действуйте и держите нас в курсе дела. Все, конец связи.

Часть вторая

1

Миша Макаров сильно изменился за прошедшие два дня. От бывшей упитанности и округлости не осталось и следа. Он похудел и осунулся, лицо его огрубело и повзрослело. Эти два дня состарили его лет на пять.

Совсем недавно добродушная улыбка не покидала его губы. Теперь эти губы были плотно сжаты, а на переносице прорезалась вертикальная морщинка, делавшая его лицо строгим и даже хмурым.

Макаров сидел в кафе «Палуба» и пил черный кофе без сахара. За два столика от него расположился грузный, чернявый и низколобый мужчина в полицейской форме. Это был сержант Рамон Фелисиано.

За одним столиком с полицейским сидела очень худая черноволосая женщина лет тридцати. Лицо ее было бледным и изможденным. Сержант и женщина беседовали. Поскольку они даже не пытались говорить тихо, Макаров слышал почти каждое сказанное ими слово.

— Паола, я делаю все, что от меня зависит, — говорил сержант Фелисиано, теребя в толстых пальцах кусочек хлеба. — Но я не бизнесмен и не банкир. Я ума не приложу, где мне взять такие деньги.

— Она умирает, Рамон, — сказала брюнетка дрогнувшим голосом. — Врач сказал, что она не протянет и двух месяцев.

Сержант нахмурился.

— Зачем ты мне это рассказываешь? — горько и вместе с тем раздраженно проговорил он. — Думаешь, я сам не говорил с врачом? Или ты думаешь, что я совсем не переживаю за Марию? Она мне жена.

— А мне — сестра. — Паола сдвинула тонкие черные брови, затем произнесла холодно и желчно: — Да, ты ее муж. Но жаль, что ты так поздно об этом вспомнил. Разве не ты изводил ее все эти годы своей дурацкой ревностью? А сам в это время путался с каждой городской шалавой! Ты разбил ее сердце, Рамон. Врач сказал, что все болезни от нервов, и ее болезнь — не исключение. Она умирает из-за тебя, Рамон, а ты палец о палец не ударил, чтобы ее спасти.

Несколько секунд сержант сидел молча, уставившись в стол и продолжая крошить пальцами хлеб. Потом глянул на собеседницу исподлобья и проговорил — басовито и жалобно:

— Ты ко мне не справедлива, Паола. Вспомни: ведь это я оплатил лечение Марии. Она лежит в лучшей клинике. И это не моя вина, а моя беда, что у меня нет денег на операцию.

— Нет денег? — Паола улыбнулась, но улыбка ее была больше похожа на оскал. Так раздобудь их, черт бы тебя побрал!

— Как, Паола, как? — почти в отчаянии проговорил сержант. — Хочешь, чтобы я кого-нибудь убил? Или мне ограбить банк?

Паола гордо приосанилась и небрежно, почти презрительно обронила:

— Будь ты настоящим мужчиной, ты нашел бы способ. Но ты не мужчина, а самая настоящая тряпка.

Лицо сержанта побагровело.

— Ну хватит, — устало сказав он. — Я согласился с тобой встретиться, чтобы поговорить о Марии. Но я не намерен выслушивать оскорбления. Тем более от тебя.

Паола резко встала со стула.

— Она умирает, Рамон, — проговорила она холодным, неприязненным голосом. — И когда она умрет, я всем расскажу, что она умерла из-за тебя. Ты знаешь, как я умею убеждать. Тебе будет стыдно пройти по родной улице. Женщины при виде тебя будут качать головами, мужчины сжимать зубы, а мальчишки показывать на тебя пальцем! Прощай!

Женщина повернулась и зашагала к двери.

Сержант слегка приподнялся, словно хотел попытаться остановить ее, но тут же передумал и снова сел на стул. Заказав еще чашку кофе, он погрузился в глубокую задумчивость.

Макаров подозвал официанта, быстро расплатился по счету и направился в туалет. Запершись в кабинке, он достал из кармана телефон, набрал номер и приложил трубку к уху.

Генерал Уколов откликнулся тотчас же.

— Слушаю вас.

— У меня появилась зацепка, — доложил Макаров.

— Надежная?

— Мне кажется, да.

— Кажется или точно?

— Точно, надежная. У одного из «наших» полицейских серьезно больна жена. И ей требуется срочная и дорогостоящая операция.

— Продолжайте.

— У полицейского нет денег, — продолжил Миша. — Думаю, можно попытаться закинуть удочку.

— Это большой риск.

— Само собой. Но я уверен, что ситуация у него безвыходная и он готов принять помощь от кого угодно.

— Хорошо, — отозвался Уколов после паузы. — Действуйте, но предельно осторожно. После разговора с полицейским сразу же позвоните мне.

— Слушаюсь.

— До связи.

Макаров отключил связь и убрал телефон в карман.

Когда он вернулся в зал, сержант Фелисиано все еще сидел за своим столиком в той же позе, что и несколько минут назад. Брови его сошлись на переносице, а тяжелое, смуглое лицо словно оцепенело.

«Пора!» — сказал себе Макаров, мысленно перекрестился и двинулся к столику.

2

Когда Макаров уселся за столик, полицейский вышел из задумчивости и рассеянно взглянул на Мишу.

— Вам чего? — неприязненно спросил он.

— Хочу с вами поговорить.

Сержант Фелисиано смерил его подозрительным взглядом.

— Мы с вами знакомы? — холодно осведомился он.

Макаров отрицательно качнул головой:

— Нет. Но можем познакомиться прямо сейчас. Меня зовут Микеле.

Полицейский недобро усмехнулся.

— Весьма ценная информация, — угрюмо проговорил он. — Слушай, парень, если хочешь мне что-то сказать — говори прямо сейчас. Если нет — убирайся к черту. У меня нет настроения заводить новые знакомства.

Макаров зыркнул взглядом по сторонам — соседние столики были пусты. Тогда он чуть нагнулся вперед и негромко проговорил:

— Я знаю о вашей беде, сеньор Фелисиано.

Полицейский чуть прищурился.

— Вот как, — проговорил он без всякой интонации. — Продолжай, я тебя внимательно слушаю.

Я знаю, что ваша жена лежит в больнице и что без срочной операции она умрет.

Макаров увидел, как пальцы сержанта сжались в кулаки.

— Дальше, — потребовал тот.

— Я также знаю, что денег на операцию у вас нет и что взять их вам негде.

Теперь сержант смотрел на Макарова с нескрываемым любопытством. Однако сквозь любопытство сквозила такая лютая злоба, что Миша подумал, не сбавить ли ему обороты.

— Чего замолчал? — глухо осведомился полицейский. — Продолжай. Ты ведь хочешь мне что-то предложить? Я прав?

— Правы, — кивнул Миша. — Я могу вам помочь. Если вы поможете мне.

Сержант взял со стола чашку с кофе и сделал большой глоток. Почмокал толстыми губами и поставил чашку на стол. После этого взглянул на Макарова угрюмым взглядом и сказал:

— Значит, вы хотите мне помочь. А в чем будет выражаться эта помощь? Ведь помочь можно по-разному. Большинство моих знакомых предпочитают помогать мудрыми советами. И от этих советов меня уже мутит. Если вы тоже будете мне что-то советовать, я возьму вас за шиворот и…

— Уверен, что вы не нуждаетесь в моих советах, — оборвал его разглагольствования Макаров. — Единственное, в чем вы действительно нуждаетесь, — это деньги.

— И вы готовы мне их дать? — прищурил глаза сержант Фелисиано.

Макаров кивнул:

— Да.

— А что взамен? — Спрашивая это, сержант сильно понизил голос, и Миша расценил это как хороший признак. — Что я должен сделать? Убить кого-то?

Макаров отрицательно покачал головой и сказал:

— Наоборот. Спасти.

— И кого я должен спасти?

— Человека. А точнее — двух. Двух русских, которых вы арестовали два дня назад.

Глаза сержанта стали непроницаемо черными. На смуглых скулах заиграли желваки. Несколько секунд оба молчали. Первым молчание прервал полицейский.

— Я не знаю никаких русских, — медленно, негромко и четко проговорил он. — И знать не хочу.

— Знаете, — возразил Миша, но уже не таким благодушным и приветливым голосом, как прежде. — Знаете, потому что это вы с тремя вашими коллегами проводили задержание. Поймите, сержант, я не требую от вас слишком много. Просто скажите мне, где их держат.

Взгляд полицейского стал недоверчивым.

— И это все?

Макаров кивнул:

— Все.

— Постойте… Давайте обо всем по порядку. Я скажу вам, куда отвез этих типов, а вы оплатите операцию моей жены. Я правильно понял?

— Абсолютно.

Полицейский вздохнул:

— Трудную задачку вы мне подкинули, сеньор Микеле.

— Трудную?

— Конечно. Это вопрос принципа, а значит — совести.

— Ничего трудного, — возразил Макаров. — У вас нет выхода. Меньше чем полчаса тому назад вы заявили сестре своей жены, что готовы пойти на все. И вы пойдете на все. Если нет — Паола окажется права. Смерть Марии будет на вашей совести.

Сержант молчал, угрюмо разглядывая свои руки.

— Вы готовы взять на себя такую ответственность? — сухо осведомился Макаров. — Готовы обречь жену на смерть ради принципа? Валяйте. И Бог вам судья.

Внезапно в потухших глазах сержанта Фелисиано снова зажегся недобрый огонек.

— Есть еще третий способ, — сказал он. — Я сдам вас властям. Как знать, возможно, я получу за вашу голову большую награду.

Полицейский вперил в лицо Макарова злобный взгляд, а пальцы его правой руки сползли со стола и легли на кобуру пистолета.

Макарова пробрал мороз, но он не показал и вида. Вместо этого Миша насмешливо поинтересовался:

— Награду за голову человека, который просто предложил вам денег? Не думаю, что это умная идея. Но попробовать вы, конечно, можете. Только помните: что второго шанса я вам уже не дам.

Макаров откинулся на спинку стула и небрежно проговорил:

— Решайте. Захотите меня арестовать — я не будут сопротивляться, потому что через два часа меня освободят. Я пойду пить кофе, а вы останетесь в дураках.

Сержант Фелисиано молчал, хмуря брови и разглядывая трещинки на столе. На его низком лбу выступили капельки пота, хотя в кафе работал кондиционер.

Макаров его не торопил. В случае отказа полицейского он собирался схватить со стола тяжелый графин и ударить сержанта по голове. В кафе, сразу за туалетами, был черный ход, ведущий на задний двор. Дверь черного хода была заколочена двумя досками, но доски эти (Миша успел проверить) держались кое-как, и достаточно было одного рывка, чтобы сорвать их и открыть путь к бегству.

Все зависело от быстроты реакции. У Макарова была отличная реакция. Но сержант Фелисиано имел два неоспоримых преимущества — крепкую голову и пистолет в расстегнутой кобуре.

Думал полицейский долго — минуты две или даже три. Наконец он чуть тряхнул головой, словно прогонял дрему, взглянул на Макарова и сказал:

— Хорошо. Я согласен.

Миша вздохнул облегченно.

— Я могу заплатить вам аванс прямо сейчас, — сказал он.

Полицейский покачал головой:

— Нет. Никаких авансов. Мне нужна вся сумма сразу.

Макаров облизнул губы кончиком языка и спросил:

— Сколько?

— Тридцать две тысячи американских долларов, — ответил сержант Фелисиано.

«Не слабо», — подумал Макаров и нахмурился. Это не укрылось от внимательного взгляда сержанта.

— Что такое? — настороженно спросил он. У вас нет таких денег?

— Деньги есть, — сказал Миша, проклиная себя за неумение сдерживать эмоции. — Хотите, чтобы мы перевели их на ваш счет в банке?

Полицейский прикинул что-то в уме и отрицательно качнул головой:

— Нет, не пойдет. Что, если начальство проверит мои счета? Мне нужны наличные. Сможете это устроить?

— Думаю, что да, — ответил Макаров, составляя в уме план дальнейших действий. Сначала нужно будет согласовать сумму с генералом Уколовым. Потом ждать, пока деньги придут на счет. Потом снять эти деньги со счета… Все это займет довольно много времени.

— О чем вы задумались? — подозрительно поинтересовался сержант Фелисиано.

Макаров усмехнулся:

— Думаю, как бы нам побыстрее провернуть нашу сделку.

— У вас нет времени, — сухо проговорил полицейский. — И у меня тоже. Вопрос с операцией должен решиться через два дня. Потом уже будет поздно. Если вы сможете дать мне деньги до этого срока, я вам помогу. Если нет…

— Деньги будут завтра вечером, — оборвал его Макаров. — Встретимся здесь же.

— Во сколько?

— В семь часов. Вас устроит?

Сержант Фелисиано улыбнулся:

— Вполне. И помните: я на вас рассчитываю. А сейчас мне пора.

Он встал из-за стола.

— До завтра, — сказал Макаров.

— До завтра.

Сержант повернулся и стремительно зашагал к выходу.

3

Вопрос с деньгами управление решило без возражений и проволочек, и уже сутки спустя между Макаровым и генералом Уколовым произошел следующий разговор.

— Вам удалось узнать, где держат наших друзей? — сразу взял быка за рога Уколов.

— Да, — ответил Миша Макаров. — Их отвезли в тюрьму «Остров Ягуаны», это в пятидесяти пяти километрах от Рио. Имена — Станислав Скалаповский и Анджей Лем. Но эту информацию нужно проверить.

— Проверим. Полицейский не делал попыток вам препятствовать?

— Нет.

— Нам следует его опасаться?

— Не думаю.

— А если его жена умрет на операционном столе?

— У него есть дочь, которую он обожает и которую никогда не бросит на произвол судьбы. Я записал все наши разговоры на диктофон и дал ему прослушать запись. Теперь он у нас под колпаком.

— Хорошо, — выдохнул генерал Уколов. — Вы в порядке?

— Так точно. Какие будут дальнейшие распоряжения?

— Оставайтесь в отеле. Как только что-то прояснится, я с вами свяжусь. Еще вопросы есть?

— Нет.

— До связи.

Через несколько часов в кабинете генерала Рокотова состоялось экстренное совещание.

— «Остров Ягуаны» — тюрьма особо строгого режима, — докладывал генерал Уколов. — Медведева действительно содержат там под именем поляка Станислава Скалаповского. Нам сильно повезло. Дело в том, что один из охранников — бывший житель Смоленска Иван Бирюков, а ныне гражданин Бразилии Хосе Биро. Нам удалось найти к нему подход.

— Каким образом? — поинтересовался генерал Рокотов.

— У него остались родители в Смоленске. — Уколов жестоко усмехнулся. — Пришлось задействовать их.

Рокотов настороженно взглянул на Уколова.

— Николай Георгиевич, надеюсь, беседуя с семейством Бирюкова, ваши люди не перегнули палку?

Генерал Уколов небрежно пожал плечами:

— Разве что слегка. Но это для пользы дела. Я могу продолжать?

— Да, конечно.

— С помощью Хосе Биро нам удалось выяснить, что Медведева держат в одиночной камере, но выпускают на ежедневную прогулку. Он ни с кем не разговаривает и почти все время сидит или лежит. Биро предположил, что Медведева намачивают седативными препаратами.

— Вполне возможно. Что еще?

Уколов взглянул на записную книжку, которую держал в руках, и вздохнул:

— Дальше самое неприятное. По слухам, через несколько дней Алексея Медведева должны перевезти в Штаты. Есть версия, что бразильцы торгуются с американцами, надеясь получить за голову бывшего замминистра как можно больше. Посредником в переговорах выступает уже знакомый нам Рауль Гонсалес.

Генерал Уколов закрыл блокнот и взглянул на начальника.

— Вот такая информация. Что будем делать, Владимир Тимофеевич?

— Боюсь, мы с вами не можем принять решение самостоятельно, — ответил Рокотав. — Я должен связаться с вышестоящими инстанциями.

Уколов чуть склонил голову в знак согласия. Рокотов еще немного подумал, после чего сказал:

— Давайте так. В ближайший час я попытаюсь получить санкцию, которая развяжет нам руки для тех действий, которые мы посчитаем нужными. А через час я вас вызову, и мы все решим окончательно.

— Хорошо, — сказал Уколов и поднялся с кресла.

4

Ровно через час и десять минут Николай, Георгиевич снова уселся в то же самое кресло. На этот раз Рокотов выглядел еще более усталым, чем во время первой беседы.

— Решение принято, — сообщил он Уколову. — Действовать по официальной линии мы не можем. Если российское консульство сообщит, что знает, где находится Медведев, его немедленно перевезут в другое место. И тогда уже мы точно не найдем концов.

— Совершенно верно, — кивнул Уколов, внимательно глядя на генерала Рокотова.

— Наверху приняли довольно жесткое решение, — продолжил тот, не глядя Уколову в глаза. — Необходимо ликвидировать Медведева, пока он не стал делиться с потенциальным противником информацией. Бывший замминистра знает слишком много наших атомных секретов, и если эти секреты попадут в руки американцев, последствия могут быть самыми плачевными.

Рокотов говорил медленно, запинаясь на каждой фразе и тщательно подыскивая слова. Было видно, что все в нем протестует против такого решения.

Уколов же, наоборот, выслушал известие о необходимости ликвидации Медведева ева совершенно спокойно. А один раз даже облегченно вздохнул. Чего уж греха скрывать, метод «нет человека — нет проблемы» казался ему самым надежным и простым.

Закончив говорить, Рокотов некоторое время хмурил лоб, словно напряженно о чем-то размышлял, затем поднял взгляд на Уколова и глухо спросил:

— Что думаешь по этому поводу, Николай Георгиевич?

— Думаю, решение о ликвидации — правильное, — ответил тот. — И чем быстрее мы это сделаем, тем будет лучше.

Уголки сухих губ Рокотова слегка дернулись.

— Чем скорее — тем лучше, — задумчиво повторил он. — Так-то оно так. Вот и руководство настаивает. Но у меня есть другая идея. Что, если мы дадим Медведеву еще один шанс?

— Шанс? — Уколов снова нахмурился. — И в чем он будет заключаться?

— Мы как-то позабыли, что в тюрьму угодил не только Медведев, но и Егор Кремнев. Что, если он сможет организовать Медведеву побег? В охране у нас есть свой человек. Он нам поможет.

— Да, но… — Уколов осекся. Идея Рокотова ему не нравилась, но он опасался высказать свое мнение вслух. Иначе получится, что он не хочет, чтобы Медведев и Кремнев спаслись, и заранее обрекает их обоих на гибель.

— Если же с побегом не выйдет, — продолжил развивать свою мысль генерал Рокотов, — Егор найдет способ ликвидировать Медведева. Мы почти ничего не теряем. Как думаете, Николай Георгиевич?

— Думаю… — Уколов сделал над собой усилие и договорил: — Думаю, мы можем на это пойти.

— И вы будете готовы поддержать меня на «разборе полетов»?

— Разумеется, — ответил генерал Уколов скрепя сердце.

— Ну слава богу, — облегченно вздохнул Рокотов. — А я уж боялся, что вы будете возражать. Принимать подобные решения в одиночку — дело нелегкое. Всегда приятней разделить с кем-нибудь ответственность. — Генерал Рокотов улыбнулся. — Даже когда речь идет о правом деле, — добавил он.

— Я могу проинформировать о нашем решении Егора Кремнева?

— Да, — кивнул генерал Рокотов. — Конечно. У вас налажена связь с этим охранником… Хосе Биро?

— Так точно. Он на надежном крючке и вряд ли сделает попытку сорваться.

— Вот и хорошо. Да, и еще. Вы намерены задействовать в операции Михаила Макарова?

— Пока нет. Но вызывать его в Москву я пока не хочу.

— Вот и правильно, — согласился Рокотов. — Возможно, его помощь нам тоже понадобится. Пусть сидит в отеле и ждет дальнейших распоряжений.

— Хотите, чтобы мы послали в Рио еще кого-нибудь?

Рокотов обдумал вопрос и отрицательно покачал головой:

— Нет, не стоит. Если прижмет, мы всегда успеем это сделать. А пока будем полагаться на Егора Кремнева.

— Хорошо, Владимир Тимофеевич. Я могу идти?

— Да, Николай Георгиевич, идите. Кстати, все забываю спросить: как ваш сын? Он ведь, кажется, собирался поступать в МГИМО?

При упоминании о сыне Уколов улыбнулся.

— Да, летом попробует. А пока корпит над учебниками.

— Молодец! Если понадобится моя помощь — обращайтесь без всякого стеснения.

— Спасибо, Владимир Тимофеевич.

Последние несколько фраз сняли напряжение, охватившее генералов после тяжелого разговора, и оба они почувствовали себя чуть легче. Однако едва оказавшись в коридоре, Уколов снова нахмурился. Peшив дать Медведеву и Кремневу шанс, Рокотов проявил слабость, это очевидно. Но отвечать за все теперь придется не одному только Рокотову. Если операция по ликвидации Медведева провалится, им обоим не сносить головы.

Подумав об этом, Уколов тяжело вздохнул и, устало подволакивая Ноги, зашагал к себе в кабинет.

5

Пол палящим солнцем они пересекли тюремный двор и вошли в темный прохладный коридор.

Охранник ткнул Егора в спину прикладом автомата и весело проговорил:

— Шевели ногами, поляк! Тебе у нас понравится, вот увидишь! Тюрьма «Остров Ягуаны» — славное местечко. Здесь содержится избранный народ — особо опасные бандиты, самые злобные отморозки Рио. Ты состоишь в какой-нибудь банде?

— Нет, — угрюмо ответил Кремнев.

— Плохо, — назидательно проговорил охранник. — А ты вообще в курсе, какие банды есть в Рио?

— Нет, — снова ответил Кремнев.

Охранник присвистнул.

— Ну ты, зэк, попал. Выжить в нашей тюрьме человеку, плохо разбирающемуся в бандах Рио, практически невозможно. Мой тебе совет, зэк, держись подальше от разборок. Тогда, может быть, и протянешь до Рождества. Хотя вряд ли. Стой, пришли!

Егор остановился.

— Здесь твоя камера, зэк, — объявил охранник. — Кстати, тринадцатый номер. Надеюсь? ты не суеверный?

— До сих пор не был, — угрюмо отозвался Кремнев.

— Это хорошо. Когда зайдешь в камеру, положи грабли на стойку, и я сниму с тебя наручники. Все понял?

— Да.

Охранник отпер камеру и втолкнул в нее Егора. Оказавшись в камере, Кремнев положил руки на железную стойку. Охранник быстро снял с него наручники. Окошко с лязгом, захлопнулось.

Егор с облегчением потер натертые до крови запястья и огляделся. Двухъярусная кровать-«вертолет», унитаз, крохотный пластиковый столик, на котором не уместилась бы даже школьная тетрадка. На стене — плакат с изображением Мэрилин Монро.

«Ну и халупа», — подумал Егор, оглядевшись. На душе у него и так было паршиво, а теперь вообще стало хуже некуда.

На верхней полке лежал лицом к стене человек. При появлении Егора он даже не повернулся. Кремнев тоже не спешил знакомиться. Он уселся на нижнюю полку и погрузился в размышления. Как теперь из всего этого выпутываться? И знают ли в Москве, что он теперь в тюрьме?

Поразмыслив, Егор решил, что генерал Уколов уже в курсе. В тюрьму их с Медведевым упекли под вымышленными именами. Это обстоятельство может запутать след и сбить парней из СВР с толку.

Но, с другой стороны, Мишка Макаров видел машину, на которой их увезли. Можно попробовать разыскать полицейских, дежуривших в эту смену, и слегка на них надавить. По крайней мере он, Егор Кремнев, так и поступил бы.

Наверху заскрипели пружины кровати. Сокамерник Егора спрыгнул на пол и пошел к унитазу. Егор отвернулся. Шаги у него за спиной оборвались, и вдруг знакомый голос громко проговорил:

— Кремнев? Я вижу кошмарный сон или это действительно вы?

Егор повернулся и взглянул на гладко выбритую, ухмыляющуюся физиономию сокамерника. Тот улыбнулся:

— Боже, какая неожиданная встреча!

* * *

Целую минуту Егор в изумлении таращился на сокамерника, не веря собственным глазам. Неужто и правда Игорь Шеринг? Бывают же такие сюрпризы!

Когда-то Кремневу довелось конвоировать этого субъекта из Мальты в Москву. В тот раз он попортил Егору немало крови, а потом заключил с российскими властями сделку и растворился в сентябрьском воздухе Москвы. И все это лишь затем, чтобы спустя два года объявиться здесь, в двадцати с лишним милях от Рио, в тюрьме строго режима «Остров Ягуаны».

К своему удивлению, Егор понял, что рад видеть ухмыляющуюся физиономию бывшего олигарха. Хотя почему, собственно, бывшего? Он вполне мог развернуться за это время.

— Ты как здесь оказался, лишенец? — удивленно спросил Кремнев.

Шеринг присел на краешек кровати и с улыбкой воззрился на Егора.

— Черт, даже не верится, что это вы, — проговорил он и даже засмеялся от радости.

— Хорош ржать, — грубо осадил его Кремнев. — Лучше расскажи, какого хрена ты здесь делаешь?

— Отбываю срок. Так же, как и вы.

— За что на этот раз?

Улыбка Шеринга стала скорбной.

— Крутил кое-какие дела в Рио и попал в жесткий переплет. Теперь вот кукую на нарах.

— Давно ты здесь?

— Да уже почти месяц. — Шеринг вздохнул. — Не думал, что протяну так долго. С воли еще две недели назад пришла малява. Местной братве приказано посадить меня на перо.

— Выходит, ты и здесь набедокурил. Наш пострел везде поспел. Кстати, пострел, у тебя есть сигареты?

Шеринг усмехнулся.

— Есть. Но «на шару» я их не раздаю. Сигареты здесь — ходкий товар, и платят за него наличными. Однако для вас, мой дорогой агент КГБ, я, сделаю исключение.

Шеринг сунул руку за пазуху и достал сигарету.

— «Кэмел» без фильтра, — сообщил он, протягивая сигарету Егору.

Кремнев спрятал сигарету в карман.

— Н-да, — снова проговорил он и оглядел стены камеры. — Тесновато тут у тебя. Как в двухместном гробу.

По лицу Шеринга пробежала тень.

— Типун вам на язык, — поспешно сказал он и трижды стукнул себя по лбу костяшками пальцев.

— Ну ты же сам сказал, что тебя собираются посадить на перо, — с ухмылкой напомнил Кремнев. — По-моему, самое время подумать о вечном. Библию уже читаешь?

— А вы все такой же зубоскал, — печально проговорил Шеринг. — Ладно, не будем о грустном. Вы не против, если, беседуя с вами, я буду заниматься своими делами?

— Занимайся, — милостиво разрешил Егор.

Шеринг встал с кровати и перешел к столику. Достал из кармана маленький клочок бумаги и обломок шариковой ручки и принялся что-то чертить.

— Ну а вы, бесстрашный рыцарь КГБ? — поинтересовался Шеринг, продолжая малевать что-то ручкой. — Вы здесь не просто так, верно?

Егор усмехнулся.

— Верно. Выпил лишнего и повздорил с местными полицейскими.

Шеринг покосился на него и едко усмехнулся.

— Дорогой мой, не пытайтесь запудрить мне мозги, — сказал он с прохладцей. — Зная, что милые моему сердцу кагэбэшники способны на любую дикость, рискну предположить, что вы здесь на задании.

Егор кивнул:

— Ты прав, я действительно на задании. Мой начальник приказал разыскать тебя и передать, что тебе присвоена высокая правительственная награда и внеочередное звание полковника СВР. Указ о присвоении звания подписал лично президент России. Кстати, на нем была и твоя фотографии — десять на тринадцать. Но показать я его тебе не смогу.

— Почему?

— Отобрали на входе. Охраннику Хулио нечем было подтереть зад.

Шеринг изобразил улыбку.

— И шутите вы все так же искрометно. Слава богу, хоть что-то в мире остается неизменным.

Он сложил бумажку в несколько раз, пока она не стала размером с ноготь, затем достал из кармана крохотную пластиковую капсулу, открыл ее и вставил бумажку внутрь.

— Что это ты там мудришь? — прищурил серые глаза Кремнев.

— Стихи пишу, — ответил Шеринг. — На что только не пойдешь, чтобы скоротать время.

Запаковав капсулу, Шеринг снова взглянул на Егора.

— Ну вот, — сказал он. — Пошутить мы пошутили. Самое время поговорить всерьез. Когда я рассказывал о том, что меня хотят убить, я не шутил. Меня действительно заказали. Но умирать я, как вы, вероятно, догадываетесь, не собираюсь.

— Зря, — заметил Егор. — Не знаю, как в Бразилии, а в России точно воздух стал бы чище.

— Возможно, — согласился Шеринг. — Но я не доставлю вам такого удовольствия. Более того, я не собираюсь провести остаток жизни в тюрьме. Я хочу выйти на свободу, Кремнев. И сделаю это с вашей помощью.

По лицу Егора пробежала тень, а взгляд стал еще суше и подозрительнее.

— Интересно будет посмотреть, как ты это проделаешь, — прищурив холодные глаза, проговорил он.

Шеринг улыбнулся.

— Не я, дорогой мой Егор Иванович, а вы. Вы вытащите меня отсюда.

Егор пристальнее вгляделся в лицо собеседника. И выражение этого лица ему не понравилось.

— А ты наглый, — негромко проговорил Кремнев. — Ты в самом деле хочешь, чтобы я вытащил тебя отсюда?

Говоря это, Егор чуть-чуть сдвинулся, на кровати, чтобы быть поближе к Шерингу. Тот кивнул головой:

— Да. Вы ведь все равно сбежите. Вот и возьмите меня с собой.

Егор еще чуть-чуть придвинулся.

— Так-так, — проговорил он спокойно. — Слушай, а может, тебе еще и девочек вызвать? Ты проси, не стесняйся.

— В принципе, я не против, — насмешливо проговорил Шеринг. — Но на это у нас пока нет времени. Кремнев, если вы меня не вытащите, я вынужден буду рассказать охране, кто вы такой. Уверен, их заинтересует эта информация. И тогда ваше задание, каким бы оно ни было, будет провалено.

— Вот как?

И Егор еще чуть-чуть сдвинулся.

— А что, если я прямо сейчас сверну тебе шею? — поинтересовался он.

Шеринг усмехнулся. И вдруг Егор — со скоростью распрямившейся пружины — сорвался с места. Однако Шеринг был готов к его маневру. Он швырнул в рот пластиковую капсулу и, за мгновение до того как руки Егора стиснули его шею, судорожно дернув кадыком, проглотил ее.

— Черт! — выругался Кремнев и убрал руки с шеи бывшего олигарха.

Тот, насмешливо глядя на Егора, демонстративно поморщился.

— Вы меня едва не задушили, — пожаловался он, не скрывая усмешки. — Но убивать меня уже поздно.

В этой тюрьме идиотские традиции: если зэк умирает, его тело отправляют на вскрытие.

Егор молчал, с ненавистью глядя на сокамерника. Тот сел на край столика и добавил:

— К несчастью для вас, я успел написать все, что нужно, чтобы вашей персоной заинтересовался сам начальник тюрьмы.

— Эта капсула ненадолго задержится в твоем желудке, — с угрозой проговорил Егор.

— Разумеется, — согласился Шеринг, посмеиваясь, — Но завтра я найду другой способ обезопасить себя. Уж будьте уверены. И вы о нем ничего не узнаете. То, что произошло сейчас, было обыкновенной демоверсией.

Егор вгляделся в лицо сокамерника пристальным, холодным взглядом.

— Ты блефуешь, — сказал он.

— Может быть, — отозвался Шеринг. — А если нет? Знаете, за что меня когда-то ненавидели конкуренты? За непредсказуемость. Так что решайте сами. А я пока вздремну. Вы ведь не будете сгонять меня с верхней койки? Нет? Ну и прекрасно.

Шеринг закинул ногу на кровать Егора, схватился за железный поручень и запрыгнул на верхнюю койку.

— И помните, Кремнев, теперь вы у меня на крючке, — донесся сверху его самодовольный голос. — Стоит мне что-то заподозрить, и я тут же сдам вас охране. Спокойной ночи.

Бывший олигарх заворочался на койке, устраиваясь поудобнее, а минуту спустя до ушей Егора долетело его спокойное., ровное дыхание. Шеринг уснул.

6

Спустя полчаса Шеринг проснулся. Как раз в тот момент, когда Кремнев пытался уснуть сам.

— Кремнев! — окликнул он. — Кремнев, вы не спите?

— Отвянь, — грубо отозвался Егор.

Шеринг вздохнул.

— Вы со мной общаетесь так, будто я ваш личный враг, — с досадой проговорил он. — А я ведь ничего вам не сделал.

— Ошибочное мнение, — сказал на это Егор. — Я — гражданин страны, которую ты долгие годы грабил. Деньги, которыми ты набивал карманы, не взялись из воздуха, они взялись из карманов таких людей, как я.

Шеринг хмыкнул.

— Вот как, — тихо проговорил он. — Значит, я твой должник?

— Можно и так сказать, — согласился Егор.

— Сколько?

— Чего «сколько»? — не понял Егор.

— Сколько я украл из твоего кармана?

— Отстань, — дернул щекой Кремнев.

— Нет, давай с этим закончим, Я твой должник? Отлично. Я желаю рассчитаться с долгом. Итак, сколько я у тебя украл?

— Я не бухгалтер.

— Я тоже. Но если ты не скажешь сколько, я не смогу с тобой расплатиться. Итак, сколько? Сто тысяч? Двести?

Кремнев отвернулся к стене.

— Святая простота, — насмешливо проговорил бывший олигарх. — Да неужели вы думаете, что деньги, которые я, с вашей точки зрения, прикарманил, должны были пополнить ваш собственный карман? Не будь меня, они бы просто перекочевали в другой кошелек. Но не в такой, как у вас и вам подобных, нет! Они бы перекочевали в кошелек из крокодильей кожи ценой в штуку баксов!

— Удобная позиция, — похвалил Егор. — «Если не украду я, то украдет кто-нибудь другой».

— Тьфу ты, — плюнул Шеринг. — До чего упертый человек. Будь у тебя объем головного мозга таким же, как объем бицепса, ты не стал бы со мной спорить.

— Возможно, — спокойно согласился Егор. — А теперь заткни хлебало. Я хочу поспать полчаса.

— «Заткни хлебало», — передразнил Шеринг. — Невыносимый человек. Не удивительно, что у тебя до сих пор нет семьи. Кремнев, у тебя ведь нет семьи?

— Не твое дело, — огрызнулся Кремнев.

— Конечно же нет. У таких, как вы, никогда не бывает семьи. Знаете, мне вас очень жаль. Потому что я знаю, чем вы кончите.

— И чем же? — насмешливо поинтересовался Егор, забираясь под одеяло.

— Когда ваш организм износится, «контора» выкинет вас на помойку. Как использованную вещь. Пенсия у вас будет копеечная. Но на ежедневную буханку хлеба и бутылку водки ее будет хватать. Через пять лет после выхода на пенсию вы сопьетесь. Однажды зимой вас найдут на скамейке в сквере. Но спасти вас уже не успеют. Да даже и пытаться не будут.

— Пока что мы с тобой не в Москве, а в тюрьме «Остров Ягуаны». И у нас гораздо больше шансов сгинуть тут без вести, чем умереть в преклонном возрасте под московским забором.

— И все же…

— Будешь мешать мне спать — привяжу тебя к унитазу, — пригрозил Егор.

Шеринг вздохнул и тихо пробубнил:

— Хам. Боже, и откуда берутся такие хамы? Ведь в наше время можно облагородить даже неандертальца. Вся сфера услуг у твоих ног — пользуйся! Но, видимо, некоторых пещерных медведей причесать физически невозможно, сломаешь расческу.

Бывший олигарх зевнул.

— Ладно, — проговорил он. — Главное, не забудьте обо мне, когда намылитесь бежать из этой чертовой дыры. И не затягивайте с этим делом. Теперь я для вас что-то вроде священного сосуда.

— Чего? — пробормотал, приподняв голову с подушки, Егор.

— Я говорю: теперь я для вас что-то вроде священного сосуда. И вы будете оберегать меня как зеницу ока. Ведь если меня убьют — в желудке у меня найдут капсулу. А тогда и вам будет конец.

Егор проворчал что-то невразумительное и сел на кровати. От сна не осталось и следа.

— Слушай, Шеринг, — негромко окликнул он.

— Чего?

— Откуда ты взялся на мою голову, а?

— Точно не знаю. Но, думаю, меня вам Бог послал.

— А зачем?

— Этого я тоже не знаю. Но я уверен, что в этом мире ничто не происходит просто так. Значит, и мы с вами поможем друг другу. Сначала вы мне, а потом — я вам.

Егор оскалил зубы в угрюмой усмешке:

— Вот это извини. В гробу я видел твою помощь. И тебя вместе с ней. И кстати, если в течение ближайшего часа ты вякнешь еще хоть слово — я отобью тебе почки. Понял?

Шеринг не отозвался.

— Значит, понял, — с удовлетворением констатировал Егор и снова улегся на койку.

7

К вечеру жара спала. Кремнев брел по тюремному двору, сунув руки в карманы оранжевых хлопчатобумажных штанов. На спортплощадке и на длинных скамьях кучковались зэки.

— Эй, парень! — услышал вдруг Егор.

Он остановился и с удивлением взглянул на охранника, стоявшего у стены.

— Вы меня?

— Да, если ты Анджей Лем. Не верти башкой и сделай рожу попроще. И вообще, смотри в сторону.

Егор отвел взгляд от охранника и тихо проговорил:

— Я вас слушаю.

— И правильно делаешь. Велено тебе передать, что ты должен устроить своему другу побег А если не получится — сделаешь так, чтобы он перестал дышать.

Егор нахмурился.

— Кем велено? — спросил он, почти не разжимая губ.

— Сам знаешь кем. Твоими друзьями из России.

Егор помедлил, задумчиво поковырял носком ботинка землю, потом покосился на охранника и осведомился:

— Ты поможешь мне?

— Да, — ответил тот с холодком и неприязнью в голосе.

— Почему?

— Твои друзья кагэбэшники взяли меня за жабры. Мне теперь некуда деваться.

Кремнев быстро все обдумал и сухо поинтересовался:

— У тебя есть план?

— Нет. Я тебе не Гудини. Ворочай мозгами сам. А придумаешь — скажи мне.

— Как тебя зовут?

— Здесь меня называют Хосе Биро.

— Хорошо, я запомню.

— Не сомневаюсь. А теперь топай. На нас и так глазеют.

Егор вразвалочку побрел дальше, пиная камешки и что-то насвистывая себе под нос.

На пути у него неожиданно вырос Шеринг.

— Как дела? — поинтересовался он.

— Как сажа бела, — хмуро ответил Егор.

На губах бывшего олигарха заиграла усмешка.

— Вы беседовали с охранником? — осведомился он.

— Не твое дело, — огрызнулся Кремнев.

— Ошибаетесь. Теперь у нас с вами есть только общие дела. Вы уже придумали план побега?

— Угу.

— И как мы с вами убежим?

— На воздушном шаре.

Шеринг недоверчиво прищурился.

— А где вы возьмете воздушный шар?

— Вставлю тебе в задницу камышину и надую.

Улыбка покинула губы Шеринга. Он нахмурился и обиженно произнес:

— Фу, как грубо. Вы, Кремнев, имейте в виду: у нас очень мало времени. И кстати, приглядывайте за мной. Если кто-то из местных мордоворотов проломит мне голову — ваши планы будут раскрыты. А мы ведь с вами этого не хотим, верно?

— Пошел вон, — устало сказал Кремнев и пошел дальше.

Шеринг остановился и холодно посмотрел ему вслед.

— Часики тикают, — тихо проговорил он. — Время бежит.

«А то я без тебя не знаю», — угрюмо подумал Кремнев. Пройдя еще метров десять, он остановился у небольшой площадки, обнесенной железной сеткой.

Остановился, посмотрел сквозь сетку, тихонько свистнул. Человек, прогуливающийся по ту сторону сетки, остановился и вскинул голову на свист. Это был Алексей Андреевич Медведев. Выглядел он скверно. Лицо осунулось и посерело, щеки — прежде лощеные и гладко выбритые — теперь покрывала густая щетина. Глаза его смотрели на Егора без всякого выражения.

— Алексей, ты меня узнаешь? — тихо спросил Кремнев.

Медведев несколько секунд вглядывался в лицо Егора, затем кивнул и сказал:

— Да.

— Кто я?

— Ты… — Медведев осекся, явно не зная, как завершить фразу.

— Черт! — выругался Егор. — Ты хоть помнишь, кто ты сам?

— Я?.. — Алексей Андреевич наморщил лоб, припоминая. — Э-э…

— Твоя фамилия Медведев.

Алексей Андреевич молчал.

— Медведев, — повторил Егор, чуть повысив голос. — Алексей Медведев.

Однако глаза бывшего замминистра оставались пустыми и лишенными всякого выражения.

«Плохо дело, — подумал Кремнев. — Без аминазина тут явно не обошлось. Чтобы прийти в себя, ему понадобится не один день».

— Хорошо, — выдохнул Егор. — Хотя, конечно, ничего хорошего. Попытайся вспомнить. Ты здесь из-за Ирины. Помнишь ее? Ирина — твоя жена. Она очень красивая, и ты ее очень любишь. Ну!. Вспоминай, чучело!

На лбу Медведева прорезалась морщинка, глаза его слегка ожили.

— И…рина, — пробормотал он. — Ирина…

— Да, Ирина, — кивнул Егор.

— Ирина, — снова повторил Медведев.

Он слабо улыбнулся, поднял руку и провел ладонью по глазам, словно пытался убрать пелену, которая мешала ему видеть вещи отчетливо.

— Есть контакт! — обрадовался Кремнев. — Запомни: я тебя не брошу. Мы выберемся отсюда и спасем Ирину. Думай об этом. Думай об Ирине!

— Ирина, — снова пробормотал Алексей Андреевич. И вдруг на лице его отобразилась тревога. — Ирина… Она… Ее…

— Ее похитили, — подсказал Егор. — Вспоминай.

Кремнев услышал чьи-то шаги и повернул голову на звук. К нему приближался жирный охранник.

— Эй, зэк! — крикнул он гневно. — Тебе нельзя здесь стоять!

— Извини, командир. Я просто искал туалет.

— А, так ты у нас шутник?

Приближаясь, охранник снял с пояса дубинку. Егор спокойно взглянул на его руку, перевел взгляд на его лицо и процедил сквозь зубы:

— Ударишь — и тебе конец.

Толстяк замер с приподнятой дубинкой, изумленно вытаращившись на Егора.

— Не понял. Ты что, угрожаешь мне? — хрипло выговорил он, не веря собственным ушам. — Ты, зэк, угрожаешь мне — охраннику?

— Это не угроза, — проговорил Егор, спокойно и холодно глядя охраннику в глаза. — Тебе что, не сказали, кто я?

— Чего?

— Попробуй узнать, кто я и за что меня взяли.

Жирный охранник захлопал ресницами.

— Я не понял… — проговорил он и облизнул жирные губы. — Что за пургу ты тут несешь?

— Попробуй, — угрюмо повторил Кремнев, гипнотизируя его тяжелым взглядом. — И тогда все поймешь.

Рука толстяка сама собой опустилась, на круглом лице появилось выражение озабоченности, недоверия и тревоги. Наконец, охранник взял себя в руки и угрюмо проговорил:

— Здесь нельзя стоять. Никому. С этим зэком нельзя разговаривать.

— Прости, приятель, я не знал.

Егор повернулся и, сунув руки в карманы, медленно, вразвалочку побрел прочь. Толстяк посмотрел ему вслед долгим, задумчивым взглядом, потом повернулся к Медведеву и отрывисто проговорил:

— Эй, ты! Что он тебе сказал?

— Ирина, — с глупой улыбкой отозвался Медведев.

— Чего?

— Ирина, — повторил Алексей Андреевич и отвернулся от охранника.

Толстяк наморщил лоб, подумал и, ничего не надумав, пожал плечами.

— Бред какой-то. Слышь, тебе тут нельзя ни с кем разговаривать! Заруби это себе на носу!

Посчитав вопрос исчерпанным, толстяк повернулся и зашагал по своим делам.

8

Егор сел на скамейку и попробовал собрать разбегающиеся мысли воедино. Управление разыскало его и Медведева довольно быстро. Это хорошо. Они каким-то образом обработали охранника — Хосе Биро. Отлично! Но насколько прочно он сидит у них на крючке? Можно ли ему доверять?

У Хосе небольшой русский акцент. Скорей всего, он русский эмигрант. А значит, в России у него остались родственники. Так-так. Вот, значит, на каком крючке ты сидишь, парень.

Егор нахмурился. Не любил он такие игры. Но что сделано, то сделано. Сам виноват. Главное теперь — выбраться отсюда.

Тут Кремнев вспомнил о второй части распоряжения, и по его хмурому лицу пробежала тень. Если побег провалится, ему приказано ликвидировать Медведева. Что ж, этого и следовало ожидать. Главное сейчас — не раскисать.

Кремнев поднялся со скамейки и поискал взглядом Хосе Биро. Он увидел охранника неподалеку от спортплощадки и направился к нему.

Пересекая спортплощадку, Егор случайно толкнул плечом какого-то верзилу, рожа и шея которого были синими от татуировок.

— Эй! — грозно окликнул его верзила. — Смотри, куда прешь!

— Отвали, — беззлобно огрызнулся Кремнев и зашагал дальше.

Он был не прав, но в тюрьме ни перед кем нельзя извиняться. Простая вежливость может легко сойти за слабость.

Он прошел спортплощадку и привалился спиной к турнику. Охранник Хосе Биро стоял у него за спиной.

— Эй, Хосе, — негромко окликнул его Кремнев.

— Чего тебе? — отозвался охранник.

— Мне нужна схема тюрьмы с наиболее уязвимыми местами. Сможешь раздобыть?

Несколько секунд охранник молчал, после чего сухо заявил:

— Это невозможно.

— Ты обещал помочь.

— Это выше моих возможностей.

«Черт, — мысленно выругался Кремнев. — Придется прибегнуть к «тяжелой артиллерии» и сыграть подлеца».

Егор сдвинул брови и проговорил ледяным голосом:

— Кажется, у тебя остались в России близкие люди? Будет обидно, если он попадут в автомобильную аварию.

На этот раз пауза была еще дольше. Егор представил себе гневную физиономию Хосе и скрепя сердце решил подлить масла в огонь.

— А еще бывает, что люди неаккуратно пользуются газом и электричеством, — сказал он тем же безжалостным голосом, продолжая «играть подлеца». — Их дома сгорают дотла. Особенно печально, если это происходит ночью. Когда все спят.

— Дослушай, ты! — рявкнул Хосе.

— Нет, это ты меня послушай! — осадил его Егор. — Я не хочу чтобы твои близкие пострадали. Но если ты мне не поможешь — они погибнут. И не просто погибнут — они умрут самой страшной смертью, какую ты только можешь себе вообразить. Перед тем как умереть, им придется здорово помучиться.

Хосе хрипло вздохнул:

— Вы никогда не оставите меня в покое, да?

— Раздобудь мне план тюрьмы, и я от тебя отстану. Больше того, я прикажу перевести на твой банковский счет приличную сумму денег. И помогу твоим родным покинуть Россию. Если, конечно, они этого захотят.

И снова последовала долгая пауза. Наконец, охранник проговорил:

— Хорошо. Я попробую достать план. — Хосе помедлил, затем нехотя добавил: — Я слышал, что в понедельник твоего приятеля переправляют в другую тюрьму. Ты должен успеть что-нибудь придумать до этого срока.

Егор сдвинул брови и задумчиво взглянул на гоняющих баскетбольный мяч заключенных. Внезапно внимание его привлек большой плакат, висевший на стене здания администрации тюрьмы. На плакате был изображен длинноволосый смуглый священник, простирающий руки к небу.

— В воскресенье будет служба, верно? — спросил Егор, чувствуя, что в мозгу проклевывается какая-то мысль.

— Конечно, — ответил Хосе. — Но в этот раз служба будет не простая. К нам приедет знаменитый проповедник из Буэнос-Айреса. А ты что, католик?

Кремнев покачал головой:

— Нет. Но… — Внезапно он ухватил ускользающую идею за хвост. — Эта служба может сыграть вам на руку! — Егор завидел приближающихся охранников и отвернулся от Хосе… — Ладно, потом поговорим, — негромко сказал он. — Раздобудь мне схему. И чем быстрее, тем лучше.

9

Едва Егор отошел от спортплощадки, как дорогу ему преградил невысокий юркий парень в белой майке, оставляющей открытыми смуглые, жилистые плечи, испещренные татуировками.

— Эй, чел! — обратился парень к Егору прищурив черные глаза. — Ты из какого прихода?

Кремнев оглядел парня снизу доверху и уточнил:

— Ты про что?

Парень криво ухмыльнулся и глянул на кучку мускулистых мордоворотов, стоящих метрах в двадцати от него и с интересом наблюдающих за этой сценой.

— Че тут непонятного, — нагло проговорил парень. — Из какой ты банды, зэк?

— А, ты про банду. — Егор хмыкнул. — Я из банды Братьев Карамазовых. А ты?

— А я из… Погоди… А что это за банда такая — «Братья Кара…»

— Карамазовы, — подсказал Егор. — Ты что, зэк, с луны свалился? Иди погоняй мяч и не вздумай никому говорить, что ты не слышал про Братьев Карамазовых.

Кремнев шумно высморкался в пыль площадки и, потеряв к «застрельщику» всяческий интерес, спокойно зашагал дальше.

— Э, погоди! — окликнул тот и нагнал Егора.

— Чего тебе, лишенец? — сухо проговорил Кремнев.

— Так не пойдет. Ты тут уже несколько часов, а до сих пор ни к кому не обращался. Так нельзя.

— Почему? — вскинул брови Егор.

— Как «почему»? — В глазах парня, до этого самоуверенных, появилось что-то похожее на растерянность. — Потому что этого требует закон.

— А, так ты у нас «законник»?

— Я? Ты что, чел! Ты за кого меня держишь?

— Тогда какого хрена ты мне толкуешь про законы. Уйди с дороги, пока я тебе на голову не наступил.

Парень невольно отступил. Егор отошел в дальней угол площадки и сел на скамейку. Он видел, как паренек, с которым он беседовал, вернулся к своим приятелям и как он быстро что-то протараторил им (видимо, пересказал беседу с Егором).

Зэки стали тихо о чем-то переговариваться, бросая быстрые взгляды на Кремнева. Егор наклонился, сорвал травинку и сунул ее в зубы.

«Сейчас будет продолжение», — с усмешкой подумал он.

Ждать пришлось недолго. Через пару минут от группы зэков отделился огромный, смуглый мужик с лысой головой — по виду не то мулат, не то светлый негр — и неторопливо двинулся к Егору.

Одет он был в футболку, которая не скрывала (да и не могла скрыть) мощные мускулы, буквально распирающие ткань футболки. Громила выглядел внушительно. Он был примерно на полголовы выше Егора и раза в полтора шире в плечах. Несмотря на огромную массу, двигался он легко и пружинисто.

Кремнев спокойно дожидался, пока мужик подойдет к скамейке. И вот он подошел. Встал прямо перед Егором, глянул на него сверху вниз и изрек:

— Хорек сказал, что ты из банды Братьев Карзетти?

— Ну, допустим, — ответил Кремнев с ленцой в голосе.

— Какое у тебя погоняло?

Егор выплюнул травинку и сухо представился:

— Меня зовут Джорджи.

Бугай пристально вгляделся в лицо Егора и грубо проговорил:

— Я никогда о тебе не слышал.

— Да ну? — Кремнев изобразил усмешку. — А ты спроси у братьев Карзетти, и они тебе расскажут, кто такой Джорджи Коновал.

— Я спрошу, — пообещал громила. — На твою беду, сейчас здесь нет никого из банды Карзетти. Или — на твое счастье. Это мы решим позже.

— Валяй, решай, — согласился Егор. — Кстати, а ты сам-то кто?

— Я — Большой Энрике из банды Красных волков.

— О! — с уважением проговорил Кремнев. — Братья Карзетти уважают вашу балду. А старший из них даже упоминал в разговоре твое имя. Он сказал, что ты самый сильный сукин сын из всех, кого он когда-нибудь знал.

На лице громилы появилось самодовольство.

Егор встал со скамейки.

— Ладно, бродяга, бывай.

Он хотел идти, но бугай как бы невзначай заслонил ему дорогу.

— Это твоя первая ходка? — осведомился он, продолжая пристально разглядывать Кремнева.

Тот кивнул:

— Да.

— Если ты в авторитете, то почему до сих пор не чалился?

— Потому что хитрый лис попадает в капкан реже голодного волка.

— Что ты этим хочешь сказать?

— То же, что сказал апостол Павел в третьем послании финикийцам, в той главе, где он говорит о хитрости фарисеевой.

Верзила озадаченно нахмурился.

— Я не читал это послание, — сказал он.

— Ничего страшного, — успокоил его Кремлев, — Я тебе перескажу на досуге. А теперь — дай пройти, хочу размять ноги.

Громила с кровожадной ухмылкой посторонился.

— Моли Бога, чтобы твои слова подтвердились, — тихо проговорил он вслед Кремневу.

10

Двадцать минут спустя, по пути в столовую, Егор продолжал обдумывать свой план. Однако при этом он не забывал внимательно смотреть по сторонам, чтобы — не дай бог — не наступить на ногу какому-нибудь местному авторитету.

Вдруг внимание его привлек тог самый юркий парень по имени Хорек, с которым он беседовал на спортплощадке. Хорек стремительно продирался сквозь колонну зэков. Но Егора привлекла не стремительность его передвижения, а то, что Хорек сжимал а правой руке. Это была узкая заточка.

«Эге, — прищурился Кремнев. — Куда это он намылился со своей шпагой?»

И вдруг он понял куда. Впереди маячила сутулая спина Шеринга. Приближаясь к нему, Хорек поудобнее перехватил заточку.

Больше Егор не раздумывал. Он отшвырнул с дороги, какого-то разрисованного с ног до головы татуировками доходягу и стремительно ринулся вперед.

Кремнев вырос рядом с Шерингом как раз в тот момент, когда Хорек слегка отвел руку с заточкой для удара, нацелившись Шеринту в печень. Кремнев без особого труда перехватил руку бандита и резко вывернул ему запястье. Хорек вскрикнул, и заточка со звоном упала на пол.

— Ты! — сверкнул на Егора глазами Хорек.

Шеринг вздрогнул и обернулся.

— Топай дальше, — сухо приказал ему Егор. Перевел взгляд на Хорька и добавил: — Это и тебя касается, зэк.

Хорек закрыл рот, отвернулся и угрюмо поплелся дальше. Егор снова вклинился в поток заключенных и вскоре оказался в столовой.

Пятнадцать минут спустя он водрузил поднос с «хавкой» на белый пластиковый стол и уселся на такой же пластиковый стул. Однако насладиться одиночеством ему не удалось, так как рядом тут же уселся Шеринг.

— Какого… — начал было Кремнев, но Шеринг его опередил:

— Просто хотел поблагодарить вас. — Он взял в руку ложку и посмотрел на Егора. — Хорек хотел посадить меня на перо, верно?

Голос бывшего олигарха дрогнул. Только сейчас Егор увидел, насколько бледным было его лицо.

— Рано или поздно посадит, — пообещал Кремнев.

— Лучше поздно, чем рано, — резонно заметил Шеринг и выдавил улыбку. Улыбка вышла кислой.

Как наш план? — осведомился Шеринг тихим голосом. — И когда уже мы перейдем к его осуществлению? Мне не терпится унести из этого гадюшника ноги.

Егор хмыкнул и, взяв ложку, принялся молча хлебать из тарелки кашеобразную баланду, отвратительнее которой он ничего в жизни не ел.

Шеринг посмотрел, как он ест, вздохнул и, не задавая больше вопросов, тоже взялся за еду.

Кремнев не надеялся, что инцидент с Хорьком и Шерингом пройдет ему даром. Он лишь гадал, кто из бандитов станет «орудием судьбы». Им оказался Большой Энрике. Усевшись за стол Егора, он глянул на Шеринга и процедил сквозь зубы:

— Коммерс, исчезни!

Шеринг взял свой поднос и послушно пересел за соседний стол. Большой Энрике пристально уставился на Егора. Егор продолжил хлебать баланду, делая вид, что в упор не замечает верзилу.

В конце концов гиганту надоело пялиться.

— Эй, — тихо окликнул он. — Как, говоришь, тебя зовут?

— Джорджи, — ответил Егор, не прекращая есть.

Его спокойный, небрежный тон подействовал на верзилу, как красная тряпка на быка.

— Обычно, — прорычал он, — когда я с кем-то говорю, мне смотрят в глаза. И не жрут, а слушают, что я скажу.

— Я тебя и так слышу, — отозвался Кремнев, не прекращая работать ложкой. — Хочешь что-то сказать — говори, а нет — вали к себе за стол.

Несколько секунд Большой Энрике молчал, угрюмо разглядывая жующего Егора. После чего сказал:

— Значит, тебя зовут Джорджи Коновал. Я навел справки — никто в банде Карзетти тебя не знает.

— Да ну? — Егор ухмыльнулся. — Значит, ты не у того спрашивал. Попробуй еще раз.

Вдруг верзила протянул руку, схватился за край подноса и резко отодвинул его в сторону. Егор уставился на пустой стол, затем медленно поднял взгляд на Большого Энрике.

— Ты решил оставить меня без десерта? — с холодной усмешкой осведомился он.

— Ты у меня не только без десерта — ты у меня без головы останешься, — глухо и злобно прорычал верзила.

Некоторое время мужчины молча смотрели друг другу в глаза. Первым прервал молчание Егор.

— Слушай, — сказал он, — давай продолжим этот разговор после того, как поедим. Ты хочешь оторвать мне голову? Я не против. Но лучше мы выясним отношения по-мужски, по время прогулки, чем будем сидеть за этим вонючим столом и пялиться друг на друга, как два педика.

— С этой секунды твоя жизнь стоит не больше, чем тарелка этой тухлой баланды, — сказал Большой Энрике, поднял тарелку Егора и высылал недоеденную кашу на стол.

— Жри, — сказал он. — Если это дерьмо полезет тебе в глотку.

Егор посмотрел на расползающуюся по столу клейкую массу, вздохнул и откинулся на спинку стула. Верзила с грохотом отодвинул стол и поднялся на ноги.

Стоило Большому Энрике уйти, как Шеринг тут же вернулся на свое место и брякнул поднос на стол.

— Вижу, тебе так и не удалось пообедать, — сказал он, усмехаясь побелевшими губами.

— Да уж, — угрюмо отозвался Егор.

Шеринг поставил перед ним свою тарелку.

— Возьми мою, я к ней еще не прикасался. Не смотри, бери! Я все равно не могу есть эту гадость.

Кремнев пожал плечами и, справедливо рассудив, что драка дракой, а противостоять невзгодам лучше на сытый желудок, снова взялся за ложку.

Полминуты прошло в молчании. Потом Егор спросил:

— Кто такой этот Энрике?

— Убийца, — ответил Шеринг. — Один из самых опасных людей в этой тюрьме. Он в одиночку перестрелял половину банды своего конкурента, а потом проник к нему в дом и вырезал ножом всю его семью.

На секунду ложка застыла у губ Кремнева.

— Ты серьезно?

Шеринг кивнул:

— Увы, да. Его здесь все боятся. Все, кроме нас с тобой, — добавил он.

Егор глянул на бывшего олигарха и хмыкнул.

— Не понимаю, чего ты ликуешь. Если этот Энрике так опасен, как ты говоришь, я не доживу до завтрашнего утра. Мне просто выпустят кишки. Кстати, угадай, кого зарежут следующим?

При этих словам Шеринг побледнел еще больше, лицо его приобрело сероватый оттенок.

— Не будем так далеко загадывать, — сказал он, стараясь говорить бодро. — В конце концов, мы еще живы.

— А мне кажется, что мы уже мертвецы, — возразил Кремнев, не забывая работать ложкой. — Правда, мы еще двигаемся, но Большой Энрике скоро исправит эту ошибку.

Шеринг нервно усмехнулся.

— В принципе, у тебя есть выход, — сказал он. — Хотя… говоря по совести, выходом его не назовешь.

— О чем ты? — не понял Егор.

— Тут иногда устраивают бои, — объяснил Шеринг. — Ты можешь вызвать Энрике на бой, и тогда никто тебя не тронет.

— Это еще почему? — осведомился Егор, продолжая уплетать кашу.

— Потому что зэки будут делать на тебя ставки, — объяснил Шеринг.

— Одни будут, другие — не будут.

— Те, что не будут, тоже не посмеют тебя тронуть. Это дело чести.

— Гм… — Кремнев отложил наконец ложку и выпрямился на стуле. — Значит, говоришь, бой? Расскажи мне об этом подробней.

— Охотно. Дело обстоит следующим образом…

11

Пару минут спустя Кремнев поднялся на ноги и зашагал к столу, за которым восседал Большой Энрике в окружении своих смуглых прихвостней.

Егор остановился возле стола и прямо взглянул на Энрике.

— Тебе чего, зэк? — холодно осведомился тот.

Кремнев прищурил холодные глаза и спокойно проговорил:

— Хочу вызвать тебя на бой.

Бандиты, сидевшие за столом, уставились на Егора. Энрике справился с удивлением и усмехнулся:

— Значит, на бой? А ты что, самоубийца?

— А ты? — ответил Кремнев вопросом на вопрос.

Энрике стиснул огромные кулаки и стал угрожающе подниматься со стула.

— Да я тебя…

— Остынь, Энрике, — сказал кто-то. — Это его право.

— Чего? — прорычал верзила, свирепо вращая глазами.

— Ты не можешь ему отказать, — встрял в разговор другой бандит. — Если он вызвал тебя на бой, ты должен драться.

Несколько секунд гигант с угрюмой ненавистью разглядывал Егора, едва сдерживаясь, чтобы тут же не наброситься на него с кулаками, затем проговорил:

— Думаешь, ты всех перехитрил, да?

Егор молчал, глядя на верзилу исподлобья.

— Хорошо, — прорычал тот. — Мы будем драться.

— Отлично, — кивнул Егор. — Драться будем в воскресенье. Когда половина охранников отвалит в часовню слушать приезжего проповедника. Я не хочу, чтобы нас прервали на самом интересном месте.

— Заметано, — рыкнул Большой Энрике. — Но если накапаешь охране — я порежу тебя на куски и начну с яиц. Ты меня понял?

— Как не понять, — усмехнулся Егор. — Буду молчать. Раз ты так неравнодушен к яйцам.

Энрике с хрустом сжал пальцы в кулаки.

— Что ты сказал? — глухо проговорил он.

— Ничего. До встречи на ринге, малыш.

И Кремнев вернулся за свой стол. Дожидаясь сигнала на выход из столовой, он выпил свой компот и взялся за компот Шеринга.

Бывший олигарх некоторое время молча наблюдал за Егором, потом вдруг сказал:

— Я видел, как он дерется.

— Чего?

— Говорю: я видел, как дерется Энрике.

— И что? — невозмутимо поинтересовался Кремнев.

— Его противником был профессиональный боксер по кличке Тайсон.

— И что?

— Ничего. Энрике оторвал ему нижнюю челюсть.

Кремнев открыл рот, посидел так несколько секунд и сглотнул слюну.

— Ты серьезно?

— Да, — кивнул Шеринг. — Оторвал, швырнул на землю и раздавил каблуком. — Заметив, как передернулось лицо Егора, Шеринг усмехнулся: — Ладно, шучу. Он просто сломал ему позвоночник. Как палку об колено. Xрусть, и все.

— Хрен редьки не слаще, — проворчал Егор.

— Ничего, — ободряюще улыбнулся ему Шеринг. — Мы ведь унесем отсюда ноги еще до драки, правда?

Кремнев уставился на бывшего олигарха недобрым взглядом и угрюмо проговорил:

— Хотел бы я быть таким же оптимистом, как ты.

Вечером к камере Кремнева и Шеринга подошел охранник Хосе Бира.

— Эй, поляк! — окликнул он. — Тебе все еще нужна Библия?

— Библия?

— Да. Ты спрашивал о ней сегодня на прогулке. Или уже забыл?

— Да нет, я помню.

Егор встал с кровати и подошел к решетке. Хосе просунул ему книгу между прутьями решетки и сухо проговорил:

— За один день ты успел нажить столько врагов, сколько другие не наживают и за год. На твоем месте, зэк, я перечитал бы Апокалипсис.

— Зачем же так мрачно? Мне больше нравится Евангелие от Матфея. Обычно я читаю главу перед сном.

— Твое дело, зэк. Но тебе придется поторопиться. Через полчаса отбой.

— Я это учту, босс.

В книге оказалась схема тюрьмы. «Слабые места» Хосе указал крестиком. За оставшиеся полчаса Кремнев изучил схему — так тщательно, как только мог.

А когда в камерах погасили свет, Егор улегся на кровать и принялся обдумывать план дальнейших действий.

Перво-наперво Егору предстояло пробить пол кладовки мастерской, где работают зэки. Так он попадет в старый заброшенный подвал. По нему можно добраться до комнаты отдыха охраны. Оттуда можно забраться на крышу, а уже с нее, использовав трос, перебраться на тюремную стену.

Примерно час Кремнев прикидывал в голове разные варианты, а потом, решив, что на сегодня достаточно, повернулся набок и через пять минут уснул крепким сном младенца.

12

Утро выдалось солнечным. Большой Энрике сидел на скамейке рядом с пожилым зэком в черной рубашке. Зэк был морщинистый, худой, очень смуглый, но на лице его, похожем на пропеченное яблоко, светились голубые, холодные глаза.

— Ты хотел поговорить со мной, Энрике, — хрипло проговорил пожилой зэк.

— Да, Питон. Это насчет воскресной драки.

Питон усмехнулся морщинистыми губами.

— Я уже принимаю ставки, — сказал он. — Это будет хорошая драка.

— Об этом я и хотел с тобой поговорить, — мрачно изрек Большой Энрике.

Питон смотрел на верзилу вопросительно.

— Я не хочу драться с этим типом, — сказал Энрике, сжимая кулаки и явно сдерживая ярость.

— Не хочешь? — Питон приподнял бровь. — Но ты должен, Энрике. Иначе парни подумают…

— Ты не понял. — Большой Энрике презрительно скривился. — Я не боюсь его. Я не хочу с ним драться.

Питон тряхнул головой:

— Ничего не понимаю. В чем дело? Почему ты не хочешь с ним драться?

— Потому что меня это унижает, — тихо прорычал Энрике. — Он тля. Мусор. Никто. Таких, как он, топят в унитазе, а я буду с ним драться, как с равным?

— Тише, брат, тише…

Питон зыркнул по сторонам светлыми, выцветшими до белизны глазами.

— Энрике, это будет хорошая драка, — повторил он. — И ты не можешь ее отменить. В деле замешаны большие деньги.

— Вот как? — Верзила свирепо ухмыльнулся. — В таком случае, я хочу получить шестьдесят процентов от выручки.

Если Питон и был удивлен, но ничем не выказал своего удивления.

— Ты можешь просто поставить на себя, — сказал он спокойно. — Или ты сомневаешься в своей победе?

— На себя я поставлю и без твоего совета. Но я хочу шестьдесят процентов от всей выручки.

Несколько секунд Питон молчал, обдумывая слова верзилы. Затем твердо проговорил:

— Это слишком много. Ты же знаешь, что у нас так не принято. Победитель получает десять процентов. Это честно, Энрике. Иначе в тюрьме может подняться буза.

— Каждого, кто будит бузить, я вызову на драку. Тогда они заткнутся.

Питон едва заметно усмехнулся.

— Плохая идея, Энрике. Очень плохая.

Верзила молчал, сжимая и разжимая кулаки.

— Ладно, — выдохнул Питон хрипло. — Я заплачу тебе сорок процентов. Сорок процентов и ни реалом больше. Но тогда я объявлю новые правила.

— Какие еще правила? — угрюмо осведомился Большой Энрике.

— Победитель останется в живых. А побежденный станет «опущенным», и каждый сможет делать ставку на то, сколько дней он еще протянет.

Энрике набычил голову и прогудел:

— Питон, делать проигравшего «опущенным» не по закону.

— Сорок процентов — это тоже не по закону, брат. — Питон чуть пожал плечами. — Не понимаю, ты-то чего волнуешься? Ты ведь не собираешься проигрывать?

Верзила стиснул зубы.

— Я оторву этому подонку яйца и заставлю его их сожрать!

Питон тихо засмеялся и похлопал гиганта ладонью по спине.

— Я в этом не сомневаюсь. Поэтому и поставил на тебя. Можешь калечить его сколько заблагорассудится. Только не убивай во время драки.

— Во время драки не убью, — холодно пообещал Большой Энрике — Но я хочу услышать, как хрустят его кости!

Верзила поднялся со скамейки.

— Подожди, — негромко окликнул его Питон.

— Чего еще? — обернулся Большой Энрике.

— Хочешь, чтобы перед дракой, над ним немного доработали?

— Говори точнее.

— Ну… — Питон пожал плечами. — К примеру, он совершенно случайно может сломать пальцы на правой руке — за пару часов до боя. Или повредить колено. Или…

— Делай как считаешь нужным, — небрежно обронил Большой Энрике, повернулся и зашагал прочь.

13

Услышав лязг замка, Ирина Медведева вздрогнула и подняла голову. Она сидела на корточках на полу, в углу огромного пустого пакгауза. На ее правой щиколотке тускло мерцал железный браслет. От него тянулась железная цепь, прикрепленная другим концом к железной балке.

Ирина была совершенно голая. На ее теле темнели синяки и кровоподтеки.

В пакгауз вошел высокий человек в белой рубашке. Это был Рауль Гонсалес. Он подошел к Ирине, и она невольно съежилась еще сильнее.

— Как дела, малышка? — с холодной улыбкой осведомился Рауль. — Скучала по мне?

— Чтоб ты сдох, — ответила Ирина.

Рауль засмеялся, поставил на пол рюкзак и присел рядом. Ирина посмотрела на рюкзак, облизнула сухим языком сухие губы и тихо проговорила:

— Я хочу пить.

— Пить? — Рауль усмехнулся. — Вот видишь, ты уже просишь меня, а до сих пор только угрожала. Как говорят политики: прогресс налицо.

Он принялся развязывать стяжку рюкзака. Ирина посмотрела на его смуглые руки с длинными пальцами и глухо проговорила:

— Ты не изнасиловал меня.

Рауль, не отрывая взгляда от рюкзака, покачал головой:

— Нет.

— Но ты раздел меня и избил, — сказала Ирина. — Почему?

— Не думаю, что нам стоит об этом говорить.

Однако Ирина, судя по всему, не считала тему исчерпанной. Глаза ее гневно замерцали.

— Я знаю, почему ты это сделал, — с ненавистью проговорила она.

Рауль поморщился:

— Помолчи.

— Ты импотент, да? Тебе доставляет удовольствие бить женщину, а не спать с ней.

— Я сказал: заткнись, — спокойно, почти беззлобно отозвался Рауль.

Ирина усмехнулась.

— И давно это у тебя? — насмешливо осведомилась она.

Рауль не ответил. Он молча расстегивал рюкзак. Ирина снова облизнула губы.

— Ты вообще когда-нибудь спал с женщиной? — спросила она. И, поскольку Рауль молчал, сама себе ответила: — Я думаю, нет. Поэтому ты так и бесишься. Слушай, а может быть, тебя возбуждают мальчики? Почему бы тебе не попробовать с ними? Хотя… наверное, ты уже пробовал. С ними у тебя тоже ничего не вышло, да?

Рауль расстегнул, наконец, рюкзак, покосился на Ирину и сказал:

— Милая, не пытайся вывести меня из себя.

— Я тебе не милая! — рявкнула Ирина. — Он придет и убьет тебя! А я… Я буду смотреть. Я буду смотреть, как ты подыхаешь!

Рауль достал из рюкзака бутылку дешевой минералки и швырнул Ирине.

— Твой муж сейчас сидит в одиночной камере, — жестко проговорил он. — Через пару дней начальник тюрьмы отдаст его мне. Он уже у меня в руках.

Лицо Иры окаменело. Несколько секунд она напряженно всматривалась в лицо своего мучителя, после чего покачала головой и сказала:

— Ты врешь. Если бы он был у тебя в руках, ты бы не держал меня здесь.

— Ты — всего лишь подстраховка, — невозмутимо объяснил Рауль. — На случай, если все пойдет немного не так, как я рассчитываю. Да, кстати, забыл тебе сказать. Даже когда твой муж расскажет нам все, что мы хотим услышать, я тебя не отпущу. Ты останешься в Рио и будешь работать здесь.

— Где? На плантациях сахарного тростника?

— Нет, милая. Ты будешь работать в дешевом борделе, где веселится матросня. И держать тебя будут в запертой комнате, под охраной. Я уже договорился с хозяином борделя.

Глаза Ирины расширились, губы мелко задрожали.

— Зачем тебе это нужно? — пробормотала она хрипло.

Рауль усмехнулся, снова почувствовав себя хозяином положения, и объяснил:

— Чтобы ты всегда была под рукой. Если твой муж вздумают нас обмануть — я устрою ему показательную акцию. Привяжу его к стулу и заставлю смотреть, как тебя насилуют сразу пятеро матросов. После такого зрелища он готов будет спеть любую песню.

Ирина сделала над собой усилие и твердо проговорила:

— Это неправда. Ты просто пугаешь.

— Да ну? — Рауль усмехнулся. — Поживем — увидим.

Он скользнул взглядом по фигуре Ирины.

— Кстати, а у тебя действительно очень хорошее тело. Мне кажется, хозяин борделя будет сдавать его в аренду только капитанам судов. Ты можешь принести ему кучу денег.

Ирина сжалась еще больше.

— Ладно, не парься. — Рауль поднял с пола рюкзак и забросил его на плечо. — Пей свою воду. Я не хочу, чтобы ты подохла от жажды.

Он повернулся и твердой поступью зашагал к железной двери.

Лязгнул замок, и Ирина снова осталась одна. Она тут же схватила с пола бутылку, свинтила крышку и приникла к горлышку распухшими губами. Напившись, Ирина смочила водой ладонь и протерла лицо.

Она почувствовала себя немного лучше.

— Я не сдамся, — прошептала она хриплым от отчаяния и боли голосом. — Не сдамся.

Ирина обвела взглядом пакгауз. Он был совершенно пуст, если не считать помятого железного ведра, которое Рауль оставил Ирине в качестве нужника. Единственным, источником света здесь были проржавевшие дыры в железных стенах пакгауза.

Никаких идей у Ирины не было. Она подергала руками цепь. Балка, к которой та была приделана, выглядела крепкой и надежной. Ни сломать, ни расшатать ее не удастся.

Тогда Ирина осмотрела железный браслет, стягивающий ее щиколотку. Браслет крепился железной скобой замка. Сломать его тоже не представлялось возможным.

Внезапно Ирина почувствовал такой острый приступ отчаяния, страха и тоски, что едва не завыла. Но вместо воя из горла ее вырвались рыдания.

— Я никогда отсюда не выберусь, — шептала она, размазывая по лицу слезы. — Никогда…

14

Охранник Хосе Биро остался верен своему слову. На утренней разводке, он направил бригаду в составе двух человек — Анджея Лема и Игоря Шеринга — наводить порядок в мастерской.

Оставшись наедине с Егором и взглянув на лом, бывший олигарх заявил:

— Я никогда в жизни не работал этой штукой. Может, мне не стоит и начинать?

— Как скажешь, — пожал плечами Егор. — Но тогда твои Друзья-зэки вставят «эту штуку» тебе в задницу. Выбор за тобой.

Шеринг вздохнул и взялся за лом.

Три часа Егор и Шеринг работали не покладая рук, и к исходу третьего часа им удалось пробить в бетонном полу кладовки порядочную дыру.

Шеринг остановился, стер со лба пот и поднес растопыренные ладони к лицу.

— Вот, значит, как выглядят кровавые мозоли, — задумчиво проговорил он, глядя на ладони.

— С боевым крещением, — насмешливо поздравил его Кремнев.

Шеринг поморщился от боли.

— Я больше не смогу, — жалобно сообщил он. — Боль просто адская.

— Когда тебе вставят лом в задницу, будет намного больнее, — доверительно сообщил ему Егор.

Шеринг вздохнул и снова взялся за лом. Пол он долбил, ежесекундно шипя и постанывая от боли. Кремнев несколько раз был близок к тому, чтобы надавать нытику тумаков, но сдерживался. Как бы ни вздыхал и ни стонал бывший олигарх, а без его помощи Егору было не справиться.

Наконец, Шеринг сдался. Отставив лом, он хмуро взглянул на Егора и угрюмо осведомился:

— Откуда вы вообще знаете, что эта дыра куда-нибудь нас приведет?

— Куда-нибудь точно приведет, — заверил его Кремнев. — Если есть начало, есть и конец. Будет конец и у этой бетонной плиты.

— Да, но что нас ждет потом? — вскинул брови Шеринг. — Что, если там будет канализация?

— Значит, полезешь в канализацию, — сказал Егор.

— Вы что, серьезно?

— А какие могут быть шутки? Ты хочешь смыться отсюда или нет?

Ответить, Шеринг не успел. В дверь постучали условным стуком. Егор подошел к двери и тихонько спросил:

— Кто там?

— Это Хосе, — отозвались из-за двери.

Кремнев приоткрыл дверь и взглянул на мрачное лицо охранника.

— Заканчивайте, — недовольно проговорил тот. — Время обедать.

— Хорошо.

Егор закрыл дверь и повернулся к Шерингу:

— Эй, Рокфеллер, смети щебенку в угол и накрой рогожей.

Бывший олигарх нахмурился и с вызовом проговорил:

— А почему я?

— Потому что я могу дать тебе по шее, а ты мне нет.

— Что ж… Это резонно, — согласился Шеринг.

Он взял лопату и перекидал щебенку в угол кладовки, затем смел остатки веником и накрыл кучу щебня рогожей. Егор закурил сигарету.

Справившись с работой, Шеринг повернулся к Кремневу. В глазах его застыла обида.

— Можно кое о чем вас спросить? — поинтересовался он у Егора.

Кремнев выпустил сизое облачко дыма и прищурил недобрые глаза:

— Ну.

Шеринг набычился, несколько секунд молчал, словно собирался с духом, а потом вдруг выпалил:

— Что вы задумали?

— В каком смысле? — не понял Кремнев.

— О чем вы там шептались?

— Где?

— Только что — с охранником.

Кремнев не ответил, лишь ухмыльнулся. Щеки Шеринга зарделись от волнения и возмущения.

— Вы ведь не собираетесь взять меня с собой, так? Я нужен вам только в качестве рабочей силы. Чтобы я долбил этот чертов бетон!

— Тише, Шеринг, — процедил сквозь зубы Егор. — Не зарывайся.

— Не зарываться! Вы что, думаете, нашли простачка? Да я вас насквозь вижу!

Бывший олигарх сжал кулаки и гневно взглянул на Кремнева.

— Ненавижу вас, — просипел он, трясясь от гнева. — Вас, самоуверенных, грубых, неотесанных! Обвиняете во всех бедах нас, а сами-то на что годитесь? Ломать людям носы — вот ваше призвание.

Кремнев взглянул на Шеринга удивленно.

— Ты чего так разошелся, бузотер?

— Мне противна даже ваша физиономия! Вы — бык!

Егор усмехнулся и предостерегающе выставил руки.

— Ты просто устал, Мойша. Не привык напрягать мускулы. Поешь, проспишься, и все будет хорошо.

— Ничего не будет хорошо! — рявкнул Шеринг и пнул веник. — Меня убьют! Укокошат, как паршивую собаку!

— Тише.

— А вы смоетесь отсюда и продолжите быковать на родных просторах!

— Я сказал: тихо!

— И не смейте затыкать мне рот! Я вас не…

Егор, которого утомили вопли Шеринга, шагнул к нему, сгреб бывшего олигарха в охапку и накрыл ему ладонью рот.

— Я сказал: не ори, — гневно прогудел он. — Хочешь, чтобы нас накрыли?

Олигарх попытался вырваться, но, поняв, что сила не на его стороне, оставил попытки и обмяк. Егор отпустил его и окинул насмешливым взглядом:

— Ну что, бузотер, успокоился? Пошли обедать. Шеринг вытер рукою мокрый нос и стер со щек слезы.

— Имейте в виду: я не позволю вам уйти без меня, — предупредил он плаксивым голосом. — А захотите меня кинуть, натравлю на вас всю тюрьму. Мне нечего терять, вы знаете.

— Да уж знаю, — устало проговорил Егор. — Все, кончай ныть. Айда хавать.

Кремнев повернулся и первым шагнул к двери.

15

Перед дверью одиночной камеры остановились два человека. Первый был невысокий, бледнолицый, худой и светловолосый. Второй — тоже невысокий, но чернявый, широкоплечий и сутуловатый.

При их приближении охранник вытянулся по стойке смирно. Впрочем, мужчины не обратили на охранника никакого внимания, что ясно говорило об их высоком статусе.

— Как он? — негромко осведомился у своего спутника блондин.

— Нормально, — ответил тот.

— Уже отошел от седативных препаратов?

Чернявый кивнул:

— Почти. Есть еще слабость, но он уже способен мыслить здраво.

Блондин тоже кивнул — в знак понимания — и взглянул на дверь камеры. Чернявый достал из кармана ключи и неторопливо отомкнул запоры.

— А как насчет памяти? — спросил блондин. — Она вернулась полностью?

— Да, — снова ответил чернявый.

Блондин улыбнулся:

— Отлично. Вы позволите нам поговорить наедине, сеньор Перон?

— Сколько угодно. Но помните, что это может быть рискованно.

— Ничего, я не боюсь рисковать.

Дверь распахнулась, и блондин смело шагнул в камеру. Дверь с лязгом захлопнулась у него за спиной.

Блондин взглянул на человека, лежащего на койке лицом к стене. Глаза вошедшего слегка сузились, а губы изогнулись в легкую, почти незаметную усмешку. Он разомкнул эти губы и негромко, но вполне отчетливо окликнул:

— Здравствуйте, Алексей Андреевич!

Человек, лежащий на койке, повернул голову, посмотрел на гостя угрюмым взглядом и снова отвернулся к стене. Однако гостя это нисколько не смутило. Он опустился на выемку в стене, которая заменяла собою стул, и закинул ногу на ногу. Некоторое время он молча наблюдал за Медведевым. Тот лежал, почти не шевелясь. Казалось, он даже не дышит.

Вдоволь насмотревшись на спину Алексея Андреевича, блондин вежливо поинтересовался:

— Как вы себя чувствуете?

Он думал, что Медведев не ответит, но тот ответил — по-прежнему не поворачивая головы:

— Паршиво.

Блондин кивнул, после чего спросил:

— У вас что-то болит?

— Да, — ответил Медведев глухо.

— Что именно?

— Душа.

И снова гость улыбнулся — легко, даже легкомысленно.

— Ну, этой боли я смогу помочь, — мягко проговорил он. — Вы, должно быть, переживаете за свою жену?

Медведев обернулся и пристально посмотрел на гостя.

— Вы знаете, где она? — недоверчиво спросил он.

Глаза гостя мягко залучились. Он кивнул:

— Да. Я знаю, где она. Кстати, она просила передать вам, чтобы вы за нее не волновались.

Медведев, несмотря на вялость, нашел в себе силы привстать. Он уселся на койке и свесил ноги на пол.

— Где она? — Голос у Алексея Андреевича был сиплый и неровный, как с большого похмелья. — Что с ней?

— С Ириной все в порядке, — ответил посетитель все тем же вежливым голосом. — Сейчас она находится в надежном месте и обращаются с ней, как с настоящей королевой. Вам совершенно не о чем беспокоиться.

Мутные глаза Медведева прояснились и замерцали.

— Если вы или ваши друзья тронете ее хотя бы пальцем… — хрипло выдохнул он. — Я вас…

— Знаю-знаю, — кивнул блондин без всякого страха. — И вполне понимаю ваши чувства. И даже разделяю их. Никто не имеет права красть чужих жен. Но что случилось, то случилось. Теперь мы с вами должны вместе придумать для этой неприятной истории счастливый конец. Вы ведь не будете возражать?

Медведев прищурил глаза, но справился с гневом и отрицательно тряхнул головой:

— Не буду. Но для начала я хотел бы знать, кто вы?

— Я — ваш друг, — с улыбкой ответил блондин. — Люди, которые похитили вашу жену, и люди, которые привезли вас сюда, выбрали меня посредником.

Алексей Андреевич нахмурился.

— Я не понимаю, — глухо проговорил он. — Каким еще посредником? Разве вы не…

Блондин покачал головой:

— Нет. Я не принадлежу ни к одному из этих двух лагерей. И сюда я пришел, как посол доброй воли. Пришел поговорить с вами, найти какие-то компромиссы.

Алексей Андреевич выпрямился, посмотрел гостю в глаза и серьезно проговорил:

— Я вас слушаю.

— Господин Медведев, дело в том, что некая сила… назовем ее корпорацией… заинтересована в информации, которой вы владеете. На службе у этой корпорации состоят весьма опасные люди. Именно они похитили вашу жену.

— Это я уже понял, — угрюмо отозвался Алексей Андреевич. — Что дальше?

— Дальше? Вы попали в руки другой силы. Силы, столь же могущественной, как и первая. И вот это первая сила решила выкупить вас у второй силы…

Медведев мрачно усмехнулся:

— Значит, теперь я товар?

Блондин кивнул:

— Точно. Информация, которая находится у вас в голове, — предмет сделки двух этих сторон.

— Ясно. — Алексей Андреевич снова ссутулился. — У меня есть шанс спасти Ирину? — тихо спросил он.

— Конечно, — ответил собеседник. — Сама по себе она им не нужна. Но некоторое время они ее подержат, чтобы иметь возможность влиять на вас.

— Что значит «некоторое время»?

— Это будет зависеть от вас. Как только они убедятся в вашей лояльности, они отпустят Ирину.

— Я лоялен! — проговорил Алексей Андреевич с горечью. — Я уже лоялен!

Блондин улыбнулся:

— Вот об этом я и хотел с вами поговорить. Вас передадут в руки первой силы через пару дней. Кое-кто предлагал накачать вас наркотиками, чтобы избежать возможных неприятных инцидентов. Однако этот метод не очень подходит. Никто не знает, как наркотики подействуют на ваш мозг. Вы и так находитесь на грани нервного срыва.

Медведев усмехнулся:

Они боятся, что я рехнусь?

— Что-то вроде этого, — кивнул посетитель. — Любое биохимическое воздействие на человека может быть чревато неприятными последствиями. А ваш мозг слишком дорого стоит, и заинтересованные люди не хотят впрыскивать в него разную дрянь.

— Это я понял, — сказал Медведев. — Но что требуется от меня?

— Спокойствие, — просто ответил блондин. — Обычное спокойствие. Никаких эксцессов. Никаких попыток сбежать. Никаких попыток навредить себе. Помните: Ирина все еще у них. Если вы сделаете любую из перечисленных мною глупостей — они ее убьют.

Алексей Андреевич вздохнул и обхватил голову ладонями.

— Черт… — горестно проговорил он. — Черт меня дернул приехать сюда с женой.

Блондин сочувственно вздохнул:

— Что случилось, то случилось. Ничего не поделаешь. Никто ведь не виноват, что ваша голова — кладезь государственных секретов. Кладезь, за который люди готовы заплатить огромные деньги.

— Но ведь я уже не госчиновник! Я простой человек! Обычный пенсионер!

— Увы, но это ничего не меняет, — грустно проговорил блондин. — Мы живем в жестоком мире. Едва ли не каждый день на планете вспыхивают вооруженные конфликты, и все это лишь потому, что кучка далеко не бедных людей желает стать еще богаче. Страдают все. Придется немного пострадать и вам.

Медведев молчал, обхватив голову руками и тихонько покачиваясь взад-вперед. Посетитель смотрел на него внимательно и тревожно.

— Итак, мы договорились?

Медведе не разжимая ладоней, кивнул;

— Да. Мы договорились.

— Вот и отлично!

Блондин поднялся на ноги.

— Вы только не отчаивайтесь, — посоветовал он. — Все будет хорошо Вы дадите этим париям то, что они хотят, воссоединитесь с женой и уедете до мой. Уже через несколько месяцев выбудете вспоминать эти события как страшный сон. Сон, о котором нужно поскорее забыть.

Медведев вскинул голову и саркастически усмехнулся.

— Неужели вы и сами верите в эту чушь? — резко спросил он.

Блондин чуть прищурил лукавые глаза.

— Это не чушь. Это правда. Я готов подписаться под каждым сказанным здесь словом.

Последнюю фразу он проговорил твердо и веско, и в голосе его вдруг прозвучали стальные нотки, что не слишком-то вязалось с образом мягкого, доброжелательного человека. Казалось. гость и сам это заметил и тут же снова придал своему лицу добродушный вид.

— Всего доброго, Алексей Андреевич! Не унывайте и верьте в лучшее!

Он повернулся и шагнул к двери. Однако дойти до двери не успел. Медведев вдруг вскочил с кровати, одним прыжком настиг блондина, схватил его за шею и приставил к его глазу остра заточенный гвоздь.

— Стой на месте, или лишишься глаза! — рявкнул он.

Блондин приподнял руки:

— Я уже стою!

— Молодец! Вот теперь мы поговорим.

16

— Лучше не дергайся, — посоветовал своему пленнику Алексей Андреевич. — Я в молодости занимался борьбой, и хватка у меня железная. А будешь дергаться — могу тебе что-нибудь ненароком сломать!

— Вы этим ничего не добьетесь, — процедил сквозь зубы блондин.

— Как знать, — мрачно отозвался Медведев. — Ты сказал, что ты посредник, но я в этом не уверен. Я разбираюсь в людях я уверен, что ты не просто посредник, а большая шишка.

Блондин хмыкнул и жалобно проговорил:

— Уверяю вас, господин Медведев, вы ошибаетесь! Я — мелкая сошка. Никто не даст за мою жизнь я ломаного гроша.

— В таком случае, мне все равно нечего терять, — отчеканил Алексей Андреевич. — Они не убьют Ирину ради какой-то «мелкой сошки».

Медведев крепче сдавил его шею. Блондин тихо застонал.

— Вы играете в очень рискованную игру, — хрипло проговорил он.

— Я знаю, — отозвался Алексей Андреевич. — Но я готов рискнуть.

— Прошу вас, одумайтесь! — На этот раз голос пленника прозвучал умоляюще. — Не делайте этого. Все может закончиться хорошо.

— Чушь! — фыркнул Медведев. — Даже если я буду плясать под вашу дудку, вы все равно меня убьете. И меня, и Ирину.

— Вы заблуждаетесь…

— Не держи меня за идиота! — повысил голос Медведев. — Как тебя зовут?

— Э-э… Джон Смит, — ответил пленник после секундной паузы.

Алексей Андреевич усмехнулся:

— Так я и думал. Будь ты простым посредником, ты бы представился Карлом Вайсбергом или Майклом Катчером. А Джон Смит — это имя тени, призрака, кукловода, который дергает за нитки, а сам остается во мраке!

— Еще раз повторяю: вы заблуждаетесь на мой счет. Вы делаете ошибку, и плата за нее будет очень высокой!

Алексей Андреевич схватил Джона Смита за руку, заломил ее бедняге за спину и подсечкой сбил того с ног.

Затем быстро уселся поверженному блондину на спину, сорвал с себя пижаму и быстро порвал ее на лоскуты. Свив из лоскутов жгуты, он связал блондину руки за спиной, после чего удовлетворенно проговорил:

— Вот так. Теперь мы будем играть по моим правилам.

Железный замок глухо лязгнул, и дверь распахнулась. В камеру ворвался чернявый, широкоплечий мужчина.

— Какого черта здесь происходит? — рявкнул он.

— Ни шагу больше! — крикнул Медведев. — Или я всажу этот гвоздь вашему другу в глаз!

Чернявый остановился. Несколько секунд он с изумлением таращился на Медведева и Смита, потом нахмурился и проворчал:

— Я говорил, что это плохая идея. Какого черта вам понадобилось встречаться с нашей золотой курочкой лично?

— Молчите, Перон, — хрипло проговорил блондин. — Просто молчите.

Меведев прищурил глаза и усмехнулся:

— Поздно. Теперь я уверен, что ты — один из боссов! И если мои условия будут отклонены, я убью тебя без всяких сожалений!

Блондин поморщился и презрительно произнес:

— Перон, вы кретин.

Чернявый растерянно развел руками, но не нашелся, что сказать. Вместо него заговорил Алексей Андреевич.

— Мне кажется, пришло время выслушать: мои условия, сухо проговорил он.

Глаза чернявого похолодели.

— Слушай, ты — рявкнул он, трясясь от злобы, — Я сейчас же прикажу тебя…

Алексей Андреевич надавил острием гвоздя блондину на веко.

— Перон! — испуганно воскликнул тот.

Чернявый замолчал. Медведев надавил чуть сильнее. Блондин тихо вскрикнул и запричитал:

— Перон, умоляю, выслушайте его!

Чернявый сжал кулаки, набычился и глянул на Медведева исподлобья.

— Ну ты, зэк! — рявкнул он. — Чего тебе надо?

— Для начала отдайте мне свой револьвер, — сказал Медведев. — Положите его на пол и толкните мне.

Чернявый колебался, и блондин поторопил его слабым голосом:

— Перон, отдайте ему револьвер…

Чернявый положил револьвер на пол и толкнул его в направлении Медведева.

Алексей Андреевич поднял револьвер и приставил ствол к голове своего пленника. После чего отшвырнул ненужный уже гвоздь и холодно проговорил:

— А теперь мои условия. Во-первых, вы должны освободить Ирину и отвезти ее в российское консульство!

— Ирину? — Чернявый скрежетнул зубами, — Я не знаю никакую Ирину.

— Значит, найди того, кто знает! — прикрикнул на него Медведев.

Тут блондин снова подал голос.

— Перон… — хрипло проговорил он. — Дайте мне телефон, и я сам отдам распоряжение.

Перон, угрюмо сдвинув брови, достал из кармана мобильный телефон и протянул его Медведеву.

— Положите на пол и толкните! — приказал Алексей Андреевич.

Перон подчинился. Вскоре телефон был в руках у Медведева. Он вложил его Смиту в руку и приказал:

— Включи громкую связь, чтобы я слышал, о чем ты беседуешь! И говорить будешь по-английски!

— Хорошо, — покорно ответил блондин.

Он по памяти набрал номер, нажал на кнопку громкой связи и поднес телефон к уху.

— Слушаю! — отозвался из динамика знакомый мужской голос.

Блондин покосился на револьвер, который застыл возле его лица, сглотнул слюну и проговорил в трубку:

— Алло, это я.

— Привет, босс! — бодро отозвался собеседник. — Как все прошло? Наша курочка готова нести золотые яйца?

— Рауль, слушай меня внимательно, — сказал Смит дрогнувшим голосом. — Ты должен немедленно освободить Ирину.

— Что? — Казалось, Рауль не поверил своим ушам, Что вы сказали? Я не расслышал.

— Освободи Ирину, — повторил Смит. — И сделай это как можно быстрее.

На том конце повисла пауза.

— Рауль! — окликнул блондин. Ты меня слышишь?

— Да, босс. У вас что-то случилось?

Медведев качнул дулом револьвера у Смита перед глазами. Смит побагровел.

— Черт бы тебя побрал, Рауль! — рявкнул он. — Делай что тебе говорят и не задавай вопросов!

— Не стоит так горячиться, босс, — произнес Рауль ледяным голосом. — Скажите тому, кто стоит с вами рядом, что он совершил ошибку. Прикажите мне, и я оторву этой суке пальцы и пришлю их вам с курьером!

Рука Медведева дрогнула. Од вдавил дуло пистолета блондину в глазное яблоко. Смит сглотнул слюну и нервно проговорил в трубку:

— Рауль, мы с тобой договаривались: никакой самодеятельности. Ты должен выполнять мои приказы.

— Но не тогда, когда вы отдаете их под дулом револьвера, — отчеканил Рауль, — Не идите у него на поводу, босс. Его девка у нас. Если он не будет послушным, как ягненок, я сам вырежу ей глаза.

Медведев взвел курок и шепнул блондину на ухо:

— Через десять секунд я нажму на спуск.

У Рауля оказался поистине звериный слух.

— Господин Медведев! — воскликнул он. — Я слышу ваш голос, не правда ли?

Алексей Андреевич усмехнулся и ответил:

— Ты угадал, мразь! Твой босс у меня на прицеле! Еще десять секунд — и я прострелю ему башку!

— Не думаю, что вы это сделаете, — возразил, Рауль. — Угадайте, к кому в гости я только что пришел?

Из динамика послышался скрип открываемой двери, А вслед за тем вкрадчивый голос Рауля проговорил:

— Привет, крошка! Соскучилась по мне?

Что-то зашуршало, потом женский голос воскликнул:

— Не подходи ко мне!

Медведев вырвал трубку из пальцев Смита и крикнул в микрофон мобильника:

— Эй ты, мразь! Если ты тронешь ее хоть пальцем; клянусь, я тебя…

— Тише, сеньор, тише. Вы можете напугать свою куколку-жену. А ей и так сейчас не по себе.

— Я сказала: убери от меня руки! — снова крикнула Ирина.

Медведев стиснул телефонную трубку и прорычал:

— Если ты ее не отпустишь, я убью твоего босса!

Вы блефуете, сеньор Медведев.

— Алеша! — крикнула Ирина. — Алеша, он держит меня в пакгаузе!..

Послышался звук пощечины, и Ирина захлебнулась криком. Вслед за тем Рауль сказал:

— Сеньор Медведев, хватит валять дурака. Отпустите своего заложника, и мы обсудим все спокойно. Поймите — вы в наших руках. Вам просто некуда деваться.

Сердце Медведева захолонуло от ужаса и отчаяния. Глаза заволокло как бы серой поволокой. Он почувствовал боль и тоску загнанного в угол зверя.

И тогда он крикнул, как кричит раненый зверь:

— Я считаю до трех! Раз!..

— Не дурите…

— Два!

— Сеньор, Медведев, возьмите себя в ру…

— Три!

Медведев зажмурил глаза и нажал на спусковой крючок.

Грохот выстрела оглушил его. На руки брызнуло что-то горячее, в нос ударил запах пороховых газов.

Медведев открыл глаза и увидел надвигающееся лицо Перона. Перон двигался быстро, он набегал на Медведева, но Алексей Андреевич видел все, как в замедленном кино.

Он оттолкнул от себя окровавленную голову Смита, вскинул револьвер и выстрелил в наплывающее лицо Перона.

Охранник сбил Медведева с ног и отнял револьвер. И тут же камера заполнилась народом. Телефонная трубка лежала на полу, и из нее несся пронзительный крик Рауля:

— Алло! Босс! Босс, вы слышите меня?! Босс!

Однако босс его не слышал. Он лежал на полу, и правая сторона его головы превратилась в кровавое месиво. Рядом корчился в луже крови начальник тюрьмы Хуан Перон. Пуля, порвала ему щеку и разворотила ухо, и он орал от боли как резаный.

Еще несколько секунд Алексей Андреевич с изумлением глядел вокруг, словно не верил, что все это — его рук дело, потом кто-то из охранников ударил его полицейской дубинкой по голове, и он потерял сознание.

17

— Сеньор Скалаповский! Сеньор Скалаповский, очнитесь!

Алексей Андреевич разлепил веки и тут же снова зажмурился. Свет больно резанул его но глазам в затылке заломило.

— Сеньор Скалаповский, очнитесь!

Медведев сделал вторую попытку прийти в себя, и эта попытка оказалась более удачной. Теперь уже он не закрыл глаза. Прямо над собой он увидел круглое лицо с толстыми губами и маленькие очки, сквозь которые на него смотрели два темных, круглых глаза.

— Ага, очнулись. — Толстяк улыбнулся.

— Кто вы? — сипло пробормотал Медведев.

— Я тюремный врач. Меня зовут Марио Петроне.

Медведев приподнялся на локте и увидел, что лежит на кушетке, а вокруг, вдоль стен, стоят белые шкафы. В нос ему ударил запах лекарств.

Алексей Андреевич перевел взгляд на врача и спросил:

— Что случилось?

— А вы ничего не помните? — Брови врача сложились домиком. — У вас небольшое сотрясение мозга, но, в принципе, ничего опасного. Ох и наделали вы дел.

Сеньор Петроне вздохнул и скорбно покачал головой.

Медведев напряг память, и вдруг лицо его исказила мучительная гримаса. Он вспомнил все!

— Я убил его? — взволнованно спросил он.

— Если вы о госте нашего начальника тюрьмы, то да, — кивнул сейьор Петроне. — И это очень грустно. Мне приходится часто сталкиваться се мертвецами, поэтому я давно разучился принимать чью-то смерть близко к сердцу. Но на других это произвело огромное впечатление.

— А… второго? — сипло поинтересовался Алексей Андреевич, не глядя врачу в глаза.

— Вы про начальника тюрьмы Перона? — Врач улыбнулся. — Он жив. Я наложил ему швы на щеку и на ухо. Шрамы, конечно, останутся, но стоит Ли переживать по столь пустяковому поводу?

Медведев вздохнул.

— Наверное, не стоит, — тихо проговорил он. — По крайней мере, я-то уж точно переживать не стану. Если только…

В сердце у него засаднила заноза.

Ирина! Ведь этот подонок Рауль мог ее…

Медведев тряхнул головой; нет, они ее не тронут. Она — единственный их гарант. Теперь они знают, на что он способен, и будут держать ее при себе до последнего.

В мыслях Алексея Андреевича царил полный сумбур, в душе — тоже. Единственное, чего там точно не было, — это жалости к погибшему.

На мгновение Медведеву показалось, что он все еще ощущает пальцем упругую твердость спускового крючка. Алексей Андреевич поймал себя на том, что испытывает что-то вроде наслаждения, и это явилось для него полной неожиданностью.

Он прочистил горло кашлем и вновь обратился к врачу:

— Как вас там… сеньор…

— Петроне, — подсказал врач. Марио Петроне.

— Сеньор Петрове, что же теперь будет?

— С вами? — Врач пожал плечами. — Не знаю. Меня попросили поставить вас на ноги. Думаю, что после этого вас отправят обратно в камеру.

— А почему они позволили мне остаться с вами наедине? — спросил Медведев.

— Наедине? — Врач усмехнулся. — За этой дверью дежурит целый взвод охранников. Краем уха я слышал, что им запрещено стрелять на поражение. Но Перон кричал, что он будет только рад, если они сломают вам руку или ногу.

Сеньор Петроне поправил толстым пальцем очки и добавил:

— Поэтому на вашем месте я вел бы себя предельно смирно. Чтобы не спровоцировать охранников на жесткие действия.

— Спасибо, — пробормотал Алексей Андреевич. — Я обязательно воспользуюсь вашим советом.

— Вот и хорошо, — улыбнулся врач. — А теперь давайте проверим ваш пульс и давление. Ложитесь на кушетку.

Медведев снова опустил голову на подушку.

«Не буду ни о чем думать, — сказал он себе. — Хотя бы полчаса. А потом… Потом что будет — то будет»..

И он закрыл глаза.

18

Егор Кремнев и Шеринг два дня работали не покладая рук. Они слышали о том, что начальник тюрьмы ранен, но о прочем охрана им не докладывала.

Кремне в терзался в догадках, пока Хосе Биро все ему не рассказал. Сообщил он буквально следующее:

— В камеру к твоему другу зашел в гости начальник тюрьмы Перон. Твой друг устроил дебош. Он выхватил у охранника пистолет и выстрелил в Перона. Слава богу, пуля прошла по касательной и лишь немного поранила начальнику щеку.

— А что стало с моим другом? — поинтересовался Егор, скрывая тревогу за невозмутимым тоном. Он боялся, что после этого инцидента Медведева могут упрятать в карцер или даже перевести в другую тюрьму. Но Биро его успокоил:

— Его слегка помяли. Но, говорят, доктор уже поставил его на ноги.

— И где он теперь?

— В своей камере, — ответил Биро, — Его привели туда час назад. — Охранник нахмурился и мрачно добавил: — Будь он обычным зэком, ему бы не избежать карцера. Хотя… он бы до него не дотянул. Перон самолично перебил бы ему позвоночник. Но твой друг здесь на особом положении.

— Ему по-прежнему разрешают прогулки? — спросил Егор.

Биро хмыкнул:

— Я не слышал, чтобы ему это кто-то запрещал.

— Значит, его выведут на прогулку и в воскресенье?

— Только если он опять не откроет стрельбу, — с мрачной усмешкой заметил Биро.

Кремнев облегченно вздохнул. Пока все идет по плану. А там будет видно. И он снова взялся за лом.

И вот, наконец, наступило воскресенье. С утра в тюрьме только и было разговоров, что о приезжем проповеднике да о предстоящей драке Егора с Большим Энрике.

Многие из заключенных — уж непонятно по какой причине — ставили деньги на Егора. Возможно, зэков удивила его дерзость, и они втайне полагали, что эта дерзость должна быть чем-то подкреплена. Чем-то, помимо смелого взгляда и бойкого языка.

На утренней поверке один из зэков шепнул Кремневу:

— У Энрике слабая левая коленка. Хочешь сбить его с ног — лупи по коленке.

С Большим Энрике за эти дни Егор не пересекся ни разу. «Разводящие» внимательно следили за тем, чтобы противники не встретились вне «ринга» и не переломали друг другу кости до поединка.

О предстоящей драке Кремнев не думал: В этом вопросе, будучи человеком верующим, он целиком положился на Господа Бога. Лишь изредка поглядывал он из-под ладони на яркое небо и беззвучно шевелил губами:

— Старик, я на тебя надеюсь. Не подведи.

Что касается проповедника, то все в тюрьме — и заключенные, и охранники — сходились на том, что этот парень из Буэнос-Айреса — настоящий наместник Бога на земле.

Среди населения тюрьмы ходили слухи о том, что однажды он излечил парализованного старика, возложив руку на его плешивую голову. Поговаривали, что инвалид не только излечился, но и помолодел на двадцать лет.

Егор своими ушами слышал, как один заключенный говорил другому:

— Клянусь тебе чем хочешь, парень, но подруга моей сестры не могла забеременеть пятнадцать лет. А этот парень из Буэнос-Айреса снял с нее штаны и дунул ей в чрево — и через девять месяцев она родила чудесного мальчика!

— Как это — дунул в чрево? — не понял второй зэк.

— А ты не понимаешь? В чрево — это значит в чрево. В самое женское нутро!

— Ага, вот он, оказывается, куда ей дунул! — с кривой улыбкой проговорил второй зэк.

Первый нахмурился:

— Вот тебе и ага. Дунул, говорю тебе, — аки дух Святой во чрево Богоматери! А через девять месяцев у нее родился мальчик, такой чудесный, что просто загляденье!

— У Марии?

— При чем тут Мария? Девушку звали Люсия.

— Ага, вот, значит, как ее звали!

— Именно так, — подтвердил первый зэк. — Моя сестра видела малыша собственными глазами! Чудесный мальчик!

Слушая разговоры заключенных о приезжем кудеснике, Кремнев лишь ухмылялся. Эти люди безоговорочно верили в чудеса, почитали Иисуса и Богоматерь, но это нисколько не мешало им убивать людей и потрошить чужие карманы. Как будто, свято и безоговорочно веруя в Бога, они никогда не слышали о Божьих заповедях, и заветов навроде «не укради» для них просто не существовало.

Впрочем, времени на философствования у Кремнева не было. В воскресенье утром они с Шерингом пробили пол насквозь и спустились в подвал. Вернее, спустился один Егор, а Шеринг стоял у двери на стреме.

Оглядевшись, Кремнев понял, что схема, которую ему всучил охранник Биро, не подвела. Через пятнадцать минут он выбрался из дыры наружу в прекрасном расположении духа.

Два часа спустя бронированная машина знаменитого проповедника въехала на территорию «Острова Ягуаны». Машина остановилась возле здания администрации тюрьмы.

Телохранители открыли дверцу и помогли знаменитому проповеднику выбраться из салона. Кудесник был маленького роста, одет в белое просторное одеяние, похожее на восточный халат, а на груди у него блестел огромный золотой крест.

Заключенные сгрудились у забора и глазели на проповедника издалека.

— Уж больно невзрачен, — заметил кто-то вполголоса.

— А ты чего ожидал, Луис Мария? — ответили ему. — Двухметрового красавца?

— Он силен духом и душою, а не телом! — изрек третий голос. И нам с тобой, Роберто, до него, как до Марса на козе!

С этим никто из присутствующих не посмел спорить.

Проповедник в окружении телохранителей двинулся к зданию, но вдруг сменил направление и направился к железной сетке, за которой сгрудились заключенные.

Телохранители стали что-то тихо говорить ему с двух сторон — явно пытались отговорить святого отца от столь опрометчивого и безрассудного поступка. Но проповедник отстранил их от себя маленькой рукой и громко проговорил:

— Подите прочь, искусители? Я хочу поговорить с этими людьми не как чужеземный пастырь, а как брат их — кровь от крови и плоть от плоти!

По толпе заключенных пробежал; ропот. Проповедник подошел к решетке почти вплотную. Остановился, обвел лица зэков спокойным взглядом карих, глубоко посаженных глаз и сказал:

— Что, братья, туго вам здесь? Тесно?

— Тесно, падре! — крикнул кто-то. — Очень тесно!

Проповедник нахмурился и вопросил, серьезным голосом:

— Что значат муки телесные в сравнении с муками душевными? Отвечай!

— Не знаю, падре, — покорно отозвался заключенный. Все взгляды уставились на него, и он смущенно опустил голову. — Не знаеш.

Тогда проповедник улыбнулся и сказал:

— Терпение, брате! Терпение и смирение — вот две вещи, которые и самого слабого человека могут сделать сильным! В сравнения с терпением и смирением самая страшная беда и самая непосильная ноша покажутся детской игрушкой! Откройте свое сердце, и вы найдете в нем то, чего не можете найти вокруг!

— Что мы там найдем падре? — крикнул кто-то из заключенных.

Проповедник улыбнулся чистой, светлой улыбкой ребенка и ответил — радостно, убежденно и веско:

— Терпение, брат мой! Терпение и смирение!

Кремнев отошел от толпы заключенных, и тут на плечо ему легла чья-то рука. Егор обернулся и увидел холодные, голубые глаза Питона.

— Не спеши, зэк, — тихо сказал он. Скоро начнем. Надеюсь ты не передумал?

Кремнев сбросил с плеча морщинистую руку Питона и холодно проговорил:

— Закончу с ним — возьмусь за тебя.

Питон прищурил глаза и едва заметно усмехнулся.

— Ловлю тебя на слове, зэк.

Егор отвернулся к зашагал к спортплощадке.

— Не уходи далеко, — с холодной насмешливостью проговорил ему вслед Питон.

19

Услышав за спиной шорох, Егор обернулся, однако сделал это недостаточно быстро, и тупой, конец палки ударил его по коленной чашечке. Удар был очень болезненным и Егор, зашипев от боли, отпрыгнул назад.

Нападающих было двое. Оба рослые и крепкие и у обоих в руках короткие деревянные палки (Егор распознал в них куски черенка от лопаты).

Не тратя времени на слова, агрессоры снова ринулись в бой. Дрались они великолепно. Было видно, что всю свою жизнь парни провели на улице, борясь за свой небольшой кусок в общем пироге.

Егор едва успевал уворачиваться от града обрушившихся на него ударов. Он заметил, что били парни в основном по ногам и бедрам, явно желая вывести его из строя и лишить необходимой подвижности. Поняв это, Кремнев тут же смекнул, для чего устроен весь этот спектакль.

Значит, его решили слегка «обработать» перед боем. Что ж, весьма благоразумно со стороны Питона и его прихвостней.

Отбиваясь от агрессоров, Егор сосредоточил оборону на нижней части тела; Немного вымотав противников, Егор ринулся в контратаку.

Несмотря на все свое умение, парни все же были воспитанниками улицы а не спортзала. Они понятия не имели, какие чудеса способен вытворять человек, в совершенстве овладевший приемами рукопашного боя и занимавшийся по системе, разработанной для профессиональных убийц.

Увернувшись от палки, Егор ударил противника ребром ладони по кадыку. Тот захрипел и повалился на землю, Второго парня Кремнев ударил кулаком в челюсть — парень был подготовлен, к такому выпаду и ловко увернулся. Но он понятия не имел, что удар еще не закончен, до того самого мгновения, когда локоть Егора, перехватив инициативу у «проштрафившегося» кулака, с хрустом воткнулся противнику в переносицу.

С начала драки не прошло и минуты, а все уже было кончено. Оставив поверженных противников на земле, Егор захромал прочь. В пылу драки он забыл про ушибленное колено, но сейчас оно явственно напомнило о себе.

Боль была острая. Присев на скамейку, Кремнев задрал штанину и оглядел распухшее колено.

Все-таки они его достали. Черт!

Опустив штанину, Егор прикинул — не напроситься ли ему на прием к тюремному врачу? Однако, подумав немного, вынужден был отказаться от этой мысли. Через полчаса начинается проповедь. Времени мало, и рисковать нельзя.

Он опустил штанину, достал из кармана мятую сигарету и с мрачным видом сунул ее в рот.

С дымящейся сигаретой во рту он подошел к огороженной железной сеткой площадке, где прохаживался Медведев.

— Эй, приятель! — Негромко окликнул его Кремнев.

Алексей Андреевич вскинул голову. Егор быстро глянул по сторонам и негромко поинтересовался:

— Ты готов?

— К чему? отозвался Медведев вялым голосом.

Егор усмехнулся:

К небольшой пробежке. Будь на стреме, скоро за тобой придут.

— У нас ничего не получится, — упавшим голосом сказал Медведев.

— Поживем — увидим, — возразил Егор.

Медведев покачал головой:

— Нет. Лучше не рисковать.

Егор удивленно покосился на Медведева.

Что это еще за разговоры? — сухо поинтересовался он.

Тот вздохнул и ответил;

— Они нас не отпустят.

— А мы не будем спрашивать, Мы уйдем отсюда. А потом спасем, твою жену.

— Это невозможно.

— Ну-ка напомни, как мена зовут?

— Егор Кремнев.

— Правильно. А знаешь, какая поговорка ходит у нас в управлении?

Алексей Андреевич вяло качнул головой:

— Нет.

— «Если у вас есть неисполнимое задание — поручите его Кремневу. Он сделает».

Медведев посмотрел на Егора с сомнением.

— Это вы только что выдумали? — тихо спросил он.

Кремнев уловил, что уголки губ бывшего замминистра чуть-чуть дернулись. Это вполне могло сойти за усмешку. Егор приободрился.

— Не важно, — сказал он. — Главное, что поговорка не врет. Скоро за тобой зайдут. Главное — делай то, что тебе скажут. И не раскисай. Завтра ты увидишь свою Ирину. Я тебе это обещаю.

Егор развернулся и захромал к спортплощадке. Кремнев, конечно, врал, но в вопросах морали он никогда не был щепетилен и всегда придерживался мнения, что лучше соврать во спасение чем сказать человеку правду, которая может его убить.

Каждый шаг отдавался в распухшем колене острой болью. В сердце Егора закралась тревога. Бить такой ногой он не сможет. Использовать ее в качестве опорной — тоже. Значит, на ноги в предстоящей драке рассчитывать не приходится.

Был во всем этом и еще один минус. Те два подонка наверняка действовали но наущению Питона. И конечно, Большой Энрике в курсе дела. Теперь этот стервец будет метить по колену. И если он достанет…

Кремнев нахмурился.

Если Энрике достанет и удар будет сильным, нога может отказать совсем. И тогда придет конец. И Егору, и Медведеву, и Шерингу.

Вспомнив о Шеринге, Егор остановился и завертел головой. Ага, вот он. Сидит на скамейке, нахохлившись, и смотрит на зэков, как воробей на голодных кошек. Удивительно, как он сумел так долго протянуть? Очевидно, Бог помогает мерзавцам. Интересно бы узнать — почему?

Кремнев вздохнул и захромал дальше.

У самой спортплощадки он почти нос к носу столкнулся с Большим Энрике. Тот проходил мимо, но остановился и пристально посмотрел Кремневу в глаза. Затем разлепил толстые губы и тихо сказал:

— Ты труп.

Еще несколько секунд они смотрели друг другу в глаза, потом Егор отвернулся и заковылял дальше.

Завидев Кремнева, Шеринг поднялся со скамейки и, опасливо шарахаясь от зэков, быстро нагнал его.

— Хочу помочь, — пробормотал он, шагая рядом.

Кремнев покосился на Шеринга и сухо спросил:

— Чего?

Шеринг сунул руку в карман, достал что-то и запихал Егору в карман штанов.

— Что это? — прищурился Кремнев.

Шеринг привстал на цыпочки и шепнул на ухо Егору всего одно слово. Затем опустился на ступни и заглянул Кремневу в лицо лукавым взглядом. Егор пожал плечами:

— На кой черт?

— Пригодится. А нет — так тем лучше, — тихо ответил Шеринг.

Двадцать минут спустя маленький, суетливый, слегка раскосый зэк подбежал к Питону и тихо доложил;

— Проповедь началась. Половина охранников — в часовне.

Питон кивнул и повернулся лицом к спортплощадке.

— Внимание! — объявил он и поднял руку. — Пора начинать!

Егор, за которым последние, двадцать минут тщательно «присматривали», поднялся со скамейки и вышел на утоптанный круг земли.

С другого конца спортплощадки в круг шагнул Большой Энрике. Свирепо взглянув на Егора, он снял майку и швырнул ее через голову. Мускулистый торс гиганта выглядел внушительно: выпуклая, мощная, как наковальня, грудь; аккуратные ромбики пресса, вздувшиеся узлы плеч. Сложением и пропорциями он напоминал боксера-тяжеловеса.

Кремнев тоже стянул футболку. Выглядел он куда скромнее своего противника. Поджарый крепыш с не слишком рельефной мускулатурой. На полголовы ниже Большого Энрике, и раза в полтора уже в плеча.

— Давай, Энрике! — крикнул кто-то.

— Урой этого заморыша!

— Оторви ему башку!

Кремнев неторопливо размял суставы пальцев и рук. Затем подвигал головой, разминая шею, и сделал несколько быстрых, но не слишком резких движений торсом, разогревая поясницу.

Теперь он был готов.

Заключенные взяли противников в плотное кольцо. Питон встал между ними, поднял руку и сухо проговорил:

— Не убивать! Остальное — можно! Начали!

Он махнул рукой, и противники сошлись.

20

Отразив несколько ударов гиганта, Егор вдруг со всей отчетливостью понял, что ему не выбраться из этой переделки живым. Распухшее колено лишало его маневренности, а дрался Большой Энрике мастерски — холодно, расчетливо, не делая лишних движений. Несмотря на внушительные габариты, он был ловок и подвижен. А сила и быстрота его удара была такова, что сшибла бы с ног даже быка-двухлетку.

Кое-как отразив первый натиск, Кремнев отскочил назад и перевел дух. Большой Энрике принялся ходить вокруг него кругами, выискивая брешь в обороне и нагло ухмыляясь. Он уже чувствовал себя победителем. Перевес сил был настолько очевиден, что зрители недовольно загудели. Они ожидали интересного боя, а их, похоже, ожидало зрелище банальной расправы сильного над слабым.

Энрике снова пошел в атаку.

И на этот раз Кремневу пришлось вспомнить все свои навыки, применить весь свой арсенал приемов, чтобы не дать противнику прикончить себя в первые же минуты боя.

Кремнев увернулся от двух ударов, но третий настиг его. Егор бы увернулся и от третьего, но ушибленное колено подвело. В последнее мгновение он успел отдернуть голову и удар пришелся по касательной— в челюсть. В глазах у Егора на мгновение потемнело, но он сумел взять себя в руки я отскочить назад.

— Ну как? — насмешливо осведомился Большой Энрике, продолжая пританцовывать вокруг Егора. — Тебе понравилось?

Кремнев выплюнул кровь и тоже усмехнулся.

— Очень.

— Тогда давай повторим?

В публике послышались смешки.

— Покончи с ним, Энрике!

— Чего ты с ним нянчишься? Вытри об него ноги!

Егор старался держаться уверенно, однако он понимал, что долго ему против такого монстра не протянуть. Если хотя бы один из ударов Большого Энрике достигнет цели — Егор отправится в глубокий нокаут. А потом гигант просто добьет его — уже лежащего на земле. Выколотит из Кремнева дух и сделает его инвалидом.

«Ничего, — сказал себе Егор. — Я протяну. Господи, дай мне продержаться десять минут. Десять чертовых минут! Пожалуйста!»

Эти десять минут нужны были Егору как воздух. Ведь пока он тут дрался, Медведев и Шеринг под прикрытием Хосе Биро пробирались к подсобке, где под куском старой рогожи их ждал подземный ход, ведущий прямиком к комнате отдыха охраны.

Сейчас — благодаря приезду знаменитого проповедника — комната пустовала. Но это продлится недолго.

— Эй, гринго! — окликнул Егора гигант! — Готов продолжить?

— Всегда готов! — ответил Кремнев по-русски.

Большой Энрике ничего не понял и снова ринулся в атаку. На этот раз он показал, что владеет ногами так же отлично, как и руками. Мощный удар в грудь отбросил Кремнева на пару метров назад. Упав в пыль, Егор тут же снова поднялся на ноги и, поднырнув под кулак противника, провел контратаку.

Два его удара достигли цели, и верзила отступил, ошалело потряхивая головой. Кремнев решил развить успех и продолжил натиск. Однако Энрике тут же мобилизовался и, блокировав удары Егора, вмазав ему кулаком по ребрам.

На мгновение у Кремнева перехватило дух, но он тут же взял себя в руки и, увернувшись от очередного удара, снова отскочил к краю площадки.

Ему по-прежнему было тяжело дышать. При каждом вдохе грудь пронзала острая боль. Ребро, по всей вероятности, было сломано. Если верзила ударит по нему еще раз, оно может сместиться и проткнуть легкое. И тогда — конец.

Не дожидаясь, пока Егор отдохнет, Большой Энрике снова пошел в атаку…

21

Рауль снова избил Ирину. Бил он не сильно. Лицо кулаками не портил, лупил по нему лишь пощечинами, да и живот старался не трогать. Больше всего доставалось рукам и ногам — они сплошь были покрыты синяками.

Рауль приезжал два раза в день: привозил минеральную воду и выносил на улицу ведро. Ирина чувствовала, что сходит с ума от голода, но ни разу за эти дни не попросила у него поесть.

Когда судороги сводили живот, она говорила себе:

«Успокойся, девочка… Небольшая диета тебе не повредит. Сколько их уже было у тебя в жизни — и ничего. Ты по-прежнему жива и здорова. Переживешь и эту».

И она продолжала терпеть.

Когда Рауль ворвался в пакгауз с телефоном в руке, она быстро села на пол и обняла плечи руками, чтобы хоть как-то прикрыть свою наготу.

Озабоченная этим, Ирина не сразу сообразила, что Рауль разговаривает с Алексеем. А когда поняла — ее словно током ударило. Она бросилась на Рауля и попыталась вырвать телефон у него из пальцев. И тогда он ударил ее кулаком по губам, и она снова упала на пол.

Звук выстрела они услышали оба. И оцепенели оба. Рауль Гонсалес — с телефонной трубкой в руке. Ирина — сидя на полу, на корточках, закрыв голую грудь руками.

Потом прогремел второй выстрел.

Она видела, как побледнел Рауль, видела, как его посеревшие губы легонько шевельнулись, и даже услышала тихий шепот:

— Этого не может быть…

В трубке что-то зашумело, зашуршало, и в следующую секунду связь прервалась. Но Рауль, действуя скорее по инерции, чем руководствуясь здравым смыслом, схватил трубку и крикнул в нее:

— Босс! Босс, отвечайте!

Трубка ответила ему короткими гудками. Рауль размахнулся и хотел в бешенстве швырнуть телефон об стену, но замер с поднятой рукой. Он прикрыл веки и несколько секунд стоял так, словно оцепенел.

Когда Рауль открыл глаза, взгляд у него снова был спокойный и твердый. Он нажал на кнопку связи и приложил телефон к уху. Выждал немного и, поскольку никто не отозвался, сунул телефон в карман.

Затем взглянул на Ирину и проговорил с мрачной, кривоватой усмешкой:

— Твой муж оказался крепким орешком. Но не думай, что это помешает мне тебя убить.

Ирина смотрела на своего, мучителя угрюмым, затравленным взглядом.

— Ты не сделаешь этого — хрипло проговорила она.

— Правда? — Черная, ломкая бровь Рауля насмешливо взлетела вверх. А что меня остановит?

— Ты не знаешь, что там произошло.

— А по-моему, все очевидно возразил Рауль — Твой муж пообещал всадить моему боссу пулю в лоб. И он это сделал. В противном случае босс ответил бы на телефонный звонок.

Ирина вытерла ладонью губы и сказала.

— Даже если это так… Дело не закончено. На место любого босса тут же приходит другой босс. И все начинается сначала.

Рауль на несколько секунд задумался, потом чуть прищурил темные глаза и сказал:

— Мне нравится ход твоих мыслей. Честно говоря, я и сам об этом подумывал. В самом деле, почему бы и мне не поработать на самого себя? Место у кормушки освободилось. И это отлично. Вместо обещанных двадцати пяти процентов я получу все. — Рауль подмигнул Ирине и, добавил: — Такая математика мне нравится. Выходит, теперь я должен поблагодарить твоего мужа за помощь?

Ирина не ответила. Под пристальным взглядом Рауля она снова почувствовала дикий прилив стыда.

Негодяй буквально насиловал ее взглядом. В этом взгляде было торжество, презрение, ненависть, но было и восхищение.

— Черт, какая же ты все-таки красивая, — сказал Рауль, продолжая пожирать Ирину взглядом.

— Верни мне одежду, — попросила она.

— Зачем?

— Верни. Ты уже унизил меня. Чего тебе еще?

Рауль шагнул к Ирине и протянул руку. Она сжалась в ожидании удара. Но вместо этого Рауль погладил ее по голове и проговорил с холодной насмешливостью:

Моя покорная, готовая на все козочка. Что осталось от твоей гордости?

— Ничего, — тихо ответила Ирина. От нее, ничего не осталось. Я буду делать все, что ты скажешь, но, пожалуйста, верни мне одежду.

Рауль вздохнул:

— Вот так всегда и бывает в жизни…. Все как обычно, ничего нового. Ладно, моя покорная козочка, я принесу тебе одежду, А пока… — Рауль снял льняной пиджак и накинул его Ирине на плечи. — Считай, это подарком, — сказал он. Усмехнулся и добавил: — Только умоляю: не рассказывай об этом мужу. Говорят, он страшно ревнив.

Ирина закуталась в пиджак. Она не смотрела в глаза Раулю, боясь, что его презрительная насмешливость снова может вылиться в припадок гнева, и тогда он снова может избить ее, как делал уже два раза.

Она просто сидела и молчала, ожидая, пока он вдоволь натешит свое самолюбие и уйдет. Говорить с ним было опасно. Да и бессмысленно.

— Знаешь… пожалуй, я не отдам тебя в публичный дом, — сказал он вдруг. — Обидно отдавать такую красивую игрушку в чужие руки. Я сам займусь твоим воспитанием. У меня есть красивый дом на берегу океана. Если будешь послушной девочкой, в нем найдется комната и для тебя.

Рука Рауля скользнула по щеке Ирины. Он сжал подбородок Ирины пальцами и приподнял ее лицо.

— Ну, так как? Ты будешь хорошей девочкой?

Ирина сделала над собой усилие и улыбнулась разбитыми губами;

— Конечно.

— И ты уже не скучаешь по своему слизняку-мужу?

Ирина качнула головой:

— Нет.

— Это было бы великолепно… если бы было правдой.

Рауль убрал руку и сделал вид, что отворачивается, но вдруг резко повернулся и влепил Ирине пощечину. Голова ее мотнулась в сторону, с губ сорвался стон.

— Это тебе за вранье, — выдохнул Рауль. — Думала, что можешь обмануть меня? Сука! Парень, которого убил твой слизняк, был, моим двоюродным братом!

Он замахнулся на Ирину кулаком, но вдруг остановился, быстро достал из кармана брюк выкидной нож, выщелкнул лезвие и, злобно сверкая глазами, поднес нож к ее лицу.

— Нравится? — пророкотал он полным ярости и ненависти голосом. — А теперь слушай. Сначала я прикончу твоего муженька. А потом возьмусь за тебя. Но тебя я буду убивать долго. Знаешь, с чего я начну? — Он провел лезвием по ее щеке, и там, где прошлось лезвие, осталась красная полоска. — Я начну с твоего лица. Я исполосую его ножом вдоль и поперек. Нарежу из него ремешки для часов. Но перед этим я напичкаю тебя лекарствами, чтобы ты не сдохла от болевого шока и инфекции. Ты будешь жива. Но у тебя не будет лица. Никакого! А потом я вырежу тебе язык и выброшу тебя на базарную площадь. И ты превратишься в уродливую калеку-побирушку. Это будет забавно!

Ирина смотрела на Рауля расширившимися от ужаса глазами. Она ожидала новых побоев, но он вдруг на секунду замер, а потом снова улыбнулся — приветливо, почти добродушно. Такая быстрая и внезапная смена настроения напугала Ирину еще больше.

Рауль несколько секунд просто смотрел на нее, затем подмигнул и сказал:

— Сиди и жди своей очереди, красавица. И помни: когда твой муж нажал на спусковой крючок, он подписал себе смертный приговор.

Затем он повернулся и зашагал к выходу.

22

Схватка продолжалась уже десять минут. Лицо Егора Кремнева было залито кровью. Пока еще он держался, но с каждой минутой уставая все больше. А Большой Энрике выглядел свежим. Долгое сопротивление Егора привело гиганта в бешенство и, казалось, придало ему новые силы.

Ты еще жив, гринго? — крикнул он, нарезая круги вокруг Егора, который из-за боли в колене практически полностью потерял способность передвигаться. — Ну, ничего. Сейчас и это исправлю, Я тебя научу, как поднимать хвост на большого дядю, зэк!

— Папу своего научи, — огрызнулся, отплевывая кровь, Кремнев. — Чтобы в следующий раз нe сделал маме такого урода, как ты.

Заключенные вокруг заржали; Большой Энрике побагровел и снова бросился на Егора.

На этот раз он легко пробил оборону Кремнева и обрушил на него целый град ударов. К счастью для Егора, гигант тоже подустал, и удары его уже не были такими мощными, как десять минут назад.

И тем не менее то, что происходило на спортплощадке, сильно напоминало избиение. Голова Кремнева моталась из стороны в сторону; слюна, кровь и выбитые зубы летели в пыль.

— Убей его! — орали вошедшие в раж зэки.

— Прикончи!

— Закопай!

Последний удар едва не вышиб из Егора дух, и довершить бы Большому Энрике начатое — ударить бы Егора еще раз, но устал гигант. Опустил руки и, пошатываясь, отошел в сторону, чтобы отдышаться.

Кремнев мотнул головой, нагнулся и выпустил на землю длинную кровавую слюну. Затем сунул палец в рот и потрогал зубы. Не хватало одного резца и одного клыка. Пустяки.

Он вдохнул разбитым ртом воздух и тут же снова скорчился от боли в груди. Защищая ребра, Кремнев пожертвовал физиономией, В голове гудело, будто она была железная и по ней стукнули молотом.

— Давай! — снова заорали арестанты.

— Сходись!

— Хватит отдыхать!

Краем глаза Егор уловил движение — то самое движение, Которого он ждал все эти долгие минуты боя. Шеринг, Медведев и Биро пробирались к мастерской. Охранники на них не смотрели, они так же, как и заключенные, наблюдали за дракой, с нетерпением ожидая исхода поединка (Питон принимал ставки и от охранников).

«Хорошо, — подумал Егор с облегчением. — Это хорошо».

Он снова взглянул на Большого Энрике, но секундное промедление едва не стоило ему жизни. Он и на этот раз успел отдернуть голову однако сила удара была такова, что Кремнев не устоял на ногах и упал в пыль.

Энрике завис над ним огромным черным коршуном. Егор хотел подняться, но острая боль в колене едва не лишила его сознания. Егор, почти не понимая, что делает, сунул руку в карман и сжал в кулаке маленький пластиковый пакетик, который всучил ему Шеринг.

И в эту секунду Большой Энрике пнул Кремнева ботинком по ребрам. Егор вскрикнул и откатился в сторону. Верзила двинулся за ним. Егор, собрав всю волю в кулак, поднялся на ноги и, поддев пластиковый мешочек ногтем большого пальца, порвал его.

Его чуткие ноздри вздрогнули, почуяв перец.

— Ну, иди… — хрипло проговорил Кремнев, угрюмо глядя на приближающегося верзилу. — Подходи ближе, слабак.

Энрике взревел от ярости и бросился на Егора. Все произошло так быстро, что Кремнев не успел ничего предпринять. Большой Энрике сгреб Егора в охапку, оторвал его от земли и поднял над головой, намереваясь переломить противнику позвоночник о свой мощный загривок.

— Получи! — крикнул Егор.

Он быстро опустил руку и прижал пятерню с перцем к потной физиономии гиганта.

Большой Энрике взвыл, руки его разжались. Егор упал на землю, но тут же вскочил на ноги и принялся выбивать кулаками дух из мускулистого тела Энрике. Удар. Еще удар. Еще. И еще один. Последний удар пришелся гиганту в челюсть. Большой Энрике закачался, как колосс с перебитыми глиняными ногами, и тяжело рухнул на землю, подняв облако пыли.

Егор обвел свирепым взглядом лица заключенных и, хрипло дыша, с трудом переводя дух, поинтересовался.

— Кто-нибудь еще хочет?

Желающих не нашлось.

Егор вытер ладонью грязное лицо, повернулся и заковылял к скамейкам. Проходя мимо одного из заключенных, тощего, долговязого парня, Кремнев незаметно подмигнул ему, а его окровавленные губы прошептали: «Пора!»

Долговязый едва заметно кивнул в ответ и повернулся к Питону.

— Эй, Питон! — крикнул он. — Это нечестно!

— А? — Питон насторожился и принялся вертеть головой, высматривая несогласного. — Что нечестно? Кто это там вякает?

— Чего пялишься? — снова крикнул долговязый. — Ты божился, что Энрике победит! Я отдал тебе последние деньги!

— Я тоже! — отозвался другой голос.

— И я! — подтвердил третий.

— А теперь посмотри на своего Энрике: он больше похож на мешок с дерьмом, чем на победителя!

Питон глянул на долговязого бесцветными, холодными глазами и процедил сквозь зубы:

— Это скачки. И вы просто поставили не на ту лошадь. Такое случается.

— Ты говорил, что этому поляку перебьют ноги! — крикнул в ответ долговязый.

— Я тоже это слышал! — подтвердил второй.

— Отдай мои деньги, Питон! — рявкнул третий.

Из толпы вывинтился плотный, краснолицый заключенный и прорычал:

— Не отдавай им ничего, Питон! Вы что, братва, очумели? Это была честная драка!

— Это ты так поешь, потому что победил! — заявил ему кто-то. — Слушай, Питон, а может быть, вы сговорились, а? Может, Энрике специально лег под поляка?

Краснолицый уставился на вопрошавшего изумленными глазами.

— Микки, ты чего лепишь?

— А пусть докажет, что нет! Сам-то он на кого поставил?

Толпа, угрожающе ропща, стала надвигаться на Питона, и он невольно попятился. Зэки расценили это движение как проявление слабости. Если бы Питом остался стоять на месте, никто из зэков не дерзнул бы поднять на него хвост.

Но он отступил. А значит, хотя бы на мгновение, но испугался. Таких ошибок стая не прощала.

— Чего гриву-то отвернул? — крикнул кто-то. — Ты в глаза нам смотри!

Питон понял, что совершил ошибку, и остановился. Но было уже поздно — толпа неумолимо надвигалась. И Питону пришлось сделать еще один шаг назад.

А толпа будто только этого и ждала: зэков почувствовавших страх Питона, охватил алчный бес, и всем захотелось вернуть проигранные деньги.

— Чего мы на него смотрим? — крикнул кто-то. — Пусть отдает наши деньги!

— Отдай деньги, Питон!

— Да чего так разбираться — сами заберем!

И толпа, загалдев десятками рассерженных голосов, ринулась на Питона.

23

Когда Егор проскользнул в кладовку мастерской, там уже никого не было. Дыру в полу прикрывала жесткая, пропитанная цементной пылью рогожа.

Кремнев, морщась, от боли в груди, нагнулся и отодвинул рогожу. Затем, кряхтя и тихонько постанывая, спустился в пролом… Теперь нужно было поднять руки, и задвинуть рогожу на место. Но из-за сломанного ребра и перебитого колена это оказалось далеко не простым делом. И все же Егор справился.

Затем он на ощупь двинулся по черному узкому тоннелю, заваленному разным хламом. Передвигаясь по тоннелю, Кремнев время от времени напрягал слух и пытался уловить звук шагов или отзвуки далеких голосов, но ничего похожего не слышал.

Минуты через три Кремнев добрел до забитого люка, ведущего в заброшенную подсобку комнаты отдыха. Сутки назад. Егору удалось открыть этот люк — за те полчаса, пока в комнате отдыха никого не было.

Он отлично помнил, в каком положении оставил крышку люка, и теперь, глядя на неплотно задвинутую крышку, был уверен, что кто-то побывал здесь до него.

От сердца у Егора отлегло. Он уперся ладонями в крышку и — с искаженным от боли лицом — сдвинул ее в сторону. Затем еще. И еще. Кто-то подцепил крышку сверху и помог ему.

Потом Кремнев увидел над собой хмурое лицо Шеринга и его протянутую руку.

— Цепляйтесь за руку, — хрипло прошептал тот.

Егор заколебался, борясь с гордыней, не позволяющей ему воспользоваться помощью предателя, и Шеринг сурово проговорил:

— Вы собираетесь бежать или нет? Хватайтесь, говорю!

Делать было нечего, и Егор принял предложенную помощь. Вскоре он был наверху.

Алексей Медведев сидел на старом колченогом стуле. Лицо у него было грустным и отрешенным. На Егора он даже не посмотрел.

— Как он? — тихо спросил Кремнев.

Шеринг махнул рукой и небрежно ответил:

— Хандрит.

— Нашел время, — проворчал Кремнев.

Он подошел к Медведеву, схватил его за грудки и хорошенько встряхнул. Алексей Андреевич вздрогнул, поднял голову и посмотрел на Егора пустым, ничего не выражающим взглядом.

— Взбодритесь! — сказал ему Кремнев. — Сейчас жизнь Ирины зависит только от вас!

Медведев уныло усмехнулся.

— Боюсь, что от меня уже ничего не зависит, — пробормотал он тихим, невзрачным голосом. Выдержал секундную паузу и повторил: — Ни-че-го.

Егор больше не колебался и не раздумывал. Он просто схватил Медведева за шиворот и рывком поднял его на ноги. Вопреки ожиданиям Кремнева, тот и не думал сопротивляться.

— Выбираемся на крышу! — приказал Егор. — Быстро!

И потащил безвольного Медведева к железной лестнице, ведущей на чердак. Когда Егор проходил мимо Шеринга, тот быстро проговорил;

— Энрике сделал из вашего лица настоящую отбивную. Кстати, как он сам?

— Когда я видел Энрике в последний раз, он лежал мордой в пыли и пускал пузыри, как выброшенная на берег рыба, — сухо ответил Кремнев. — Кстати, спасибо за перец.

— Не за что. Я просто хотел вам хоть чем-нибудь…

— Закрой рот и цепляйся за лестницу, — оборвал его излияния Кремнев. — Полезешь первым.

Шеринг не стал возражать. Бывший олигарх довольно ловко вскарабкался по лестнице наверх и открыл деревянную крышку люка. Мгновение — и он скрылся из виду.

— Что там? — спросил снизу Егор.

— Порядок, — ответил Шеринг, и его взлохмаченная голова показалась в отверстии люка.

Егор стиснул плечо Медведева и властно приказал:

— Теперь ты. Быстро!

Медведев послушно взялся за железные перекладины лестницы и стал взбираться наверх. Егор двинулся за ним следом. Вскоре все трое были на крыше.

На тюремном дворе творилось настоящее светопреставление. Глядя сверху на разъяренную толпу заключенных, Егор вспомнил русские кулачные бои, когда десятки мужиков сходились «стенка на стенку» на белом льду реки.

— Боже! — ахнул рядом Шеринг. — Как вам удалось их «завести»?

— Договорился с одним парнем, — ответил Егор. — Обещал кое-что сделать для него на воле.

— Вы ему наврали?

Егор отрицательно качнул головой:

— Нет. И хорош базлать. Что-то я не вижу троса. Посмотри с другой стороны.

Шеринг осторожно продвинулся вперед и заглянул за угол чердачного колпака.

— Есть! — радостно воскликнул он, увидев трос.

— Тс-с! — зашипел на него Кремнев. — Ты что, решил нас спалить, кретин?

— Извините, — виновато прошептал Шеринг.

Егор выглянул из-за утла, взялся за трое и проверил его на прочность.

— Молодец, Биро, не подвел, — удовлетворенно проговорил он.

Трос был зацеплен за железный поручень, второй его конец закреплен на скобе одной из бетонных плит, из которых была сложена тюремная стена.

Кремнев взглянул на Медведева.

— Вы как? — спросил он.

— Нормально, — ответил тот.

Полезете первым. И помните; несколько секунд вас будет видно с тюремного двора. Если услышите крики или вой сирены, не пугайтесь и продолжайте карабкаться.

Медведев нахмурился, посмотрел Кремневу в глаза и хрипло спросил:

— А как же вы?

— Мы за тобой, — ответил Егор и ободряюще ему улыбнулся: — Давай, Алексей Андреич, не менжуйся. Все будет хорошо.

Егор положил Медведеву руку на плечо и слегка подтолкнул его к тросу.

24

Медведев и Шеринг уже добрались до тюремной стены. Медведев исчез из виду, а сутуловатая спина Шеринга еще маячила у Егора перед глазами.

— Ну вот, — тихо пробормотал он. — Теперь моя очередь.

И он взялся за трос сам.

Первые два метра дались Егору с таким трудом, что он думал только о том, как бы не сорваться и не полететь вниз. Ушибленное колено болело так, словно его проткнули раскаленным железным прутом. От боли в грудной клетке отнимались руки. Несколько раз пальцы едва не разжались, но Егор приказывал им сквозь крепко стиснутые, окровавленные зубы:

— Держать! Держать!

И лез по тросу дальше.

Вот и промежуток между стенами административных зданий. Несколько секунд его будет видно практически из любой точки тюремного двора.

Ничего. Прорвемся. Главное — спокойствие.

Егор перехватил рукою трос, и вдруг острая боль пронзила его грудь и перекинулась на левую руку будто ток сквозь нее пропустили.

Пальцы левой руки разжались, ноги соскользнули с троса, и мгновение спустя Егор Кремнев повис на тросе, держась за него одной рукой.

Ему показалось, что он уже падает, но боль в потянутых мышцах правой руки явственно говорила о том, что он еще держится. Непонятно как, но держится.

Кремнев дернулся всем телом и, превозмогая боль, ухватился за трос левой рукой. Затем вскинул ноги и перебросил их через трос… Теперь можно было ползти дальше.

И Егор пополз. Но едва он сдвинулся с места, как внизу кто-то отчаянно закричал. Секунду спустя кричали уже несколько голосов. А потом Кремнев услышал грохот выстрелов. Одна из пуль взвизгнула у Егора возле самого уха.

«Чушь! — подумал он, заставляя себя передвигаться по тросу — рывок за рывком. — С такого расстояния им не попасть!»

Краем глаза Егор увидел, как из часовни выскочили еще несколько охранников. И тут же принялись палить по Егору из пистолетов. Но ни одна из пуль не попала в цель.

Прошло еще несколько секунд, и стена административного здания скрыла его от стрелков. И тут же взвыла сирена. Сердце захолонуло у Егора в груди, а его пальцы снова едва не разжались, но он справился и на этот раз.

Рывок… Еще рывок… И еще…

Наконец Егор достиг тюремной стены. Он думал, что Шеринг давно внизу, но, оказывается, он дожидался Егора. Бывший сокамерник схватил Егора за плечи и помог ему перебраться с троса на стену.

— Ну слава богу, — пробормотал Шеринг дрожащим от волнения и страха голосом. — Ох и наделали вы шуму!

— Давай вниз! — приказал Кремнев.

Шеринг не заставил повторять дважды. Он ухватился руками за трос, перекинул ноги через кирпичный поребрик и стал спускаться со стены вниз.

А сирена все надрывалась. С тюремного двора доносились крики. Судя по всему, там поднялась страшная суета.

— Готово! — крикнул снизу Шеринг.

Егор снова ухватился за трос. На этот раз все прошло гладко, и, спускаясь вниз, он почти не чувствовал боли.

Под стеной их уже ждали две машины. Микроавтобус с тонированными стеклами, из которого навстречу хромающему Егору выскочил Миша Макаров. И черный «БМВ», гостеприимно распахнувший дверцу навстречу приближающемуся Шерингу.

Остановившись у машины, Шеринг крикнул:

— Эй, Кремнев!

Егор, которому Макаров уже помогал забраться в микроавтобус, обернулся. Шеринг махнул ему рукой и крикнул:

— Я твой должник!

Бывший олигарх скрылся в машине. Кремнев рыкнул что-то ему вслед и тоже забрался в микроавтобус. Алексей Медведев был уже внутри. Он сидел, прижавшись носом к затемненному стеклу, и с каким-то странным, почти детским испугом смотрел на улицу.

Дверцы захлопнулись, моторы заурчали, и обе машины, резко взяв с места, покатили в разные стороны, стремительно набирая скорость.

25

Два часа спустя Егор Кремнев вышел из ванной. Кутаясь в махровый халат и чуть прихрамывая, Егор двинулся в гостиную. Там он рухнул в кресло, закинул, больную ногу на пуф и блаженно прикрыл глаза.

— Налить вам чего-нибудь? — спросил мягким голосом Миша Макаров.

— Да, — отозвался Егор, не открывая глаз. — Налей мне сока. Он у тебя холодный?

— Конечно!

Кремнев услышал, как Макаров встал с дивана и подошел к холодильнику. Через минуту Егор держал в руке стакан с холодным грейпфрутовым соком.

— Документы, грим и одежда уже готовы, — монотонно докладывал Макаров. — Билеты я заказал. Вылет через четыре часа.

«Через четыре часа», — мысленно повторил Егор.

И ему вдруг стало чертовски хорошо. Да что там хорошо — он почувствовал себя по-настоящему счастливым. Никаких больше побоев. Никакой стрельбы. Никаких бандитских рож… И у него еще есть четыре дня отпуска!

Кремнев, по-прежнему не открывая глаз, блаженно улыбнулся. Он представил себе тихо потрескивающие в камине поленья, стол, накрытый нормальной русской едой, приятелей, травящих байки про огромных рыб, которых им якобы довелось поймать. Представил и поежился от удовольствия.

И вдруг сухой, резкий голос разбил его мечты в пух и прах.

— Я никуда не полечу, — сказал Алексей Андреевич.

Последние полчаса он сидел на диване, угрюмо уставившись в бормочущий экран телевизора. Причем делал это абсолютно молча. А теперь вдруг нате вам — заговорил. И, честно говоря, лучше бы он этого не делал.

Егор открыл глаза и пристально посмотрел на Медведева. Тот перехватил его взгляд и взволнованно заговорил;

— Вы обещали, что поможете мне! Обещали, что найдете Ирину! Это ваши слова!

Кремнев кивнул.

— Да, я помню. — Он перевел взгляд на Макарова и сказал: — Макаров, ты все понял? Мы никуда не летим.

— Как — не летим?

Егор качнул стаканом в направлении Медведева:

— Ну ты ведь слышал, что он сказал. Он никуда не улетит, пока мы не найдем ему жену.

— Но у меня прямые указания из управления, — взволнованно сказал Миша Макаров. — Я должен отдать вам документы, привезти вас в аэропорт и посадить на самолет до Москвы!

— Мы улетим — сказал Кремнев. — Но не этим рейсом.

Миша справился с возмущением и угрюмо спросил:

— Да, но как мы ее найдем? Мы ведь даже не знаем…

На столике зазвонил мобильный телефон. Егор протянул руку, взял трубку и приложил ее к уху. И тут же услышал:

— Алло, это правнук Дзержинского?

— А это бледная копия Рокфеллера?

Шеринг на том конце засмеялся.

— Он самый! Два часа назад я сказал вам, что неплохо знаю местных авторитетов и отлично разбираюсь в бандах и группировках Рио. Я также сказал вам, что знаю нужные подходы к людям, которые владеют информацией. Знаю, кого можно запугать, кого — подмаслить. Я это говорил?

— Говорил. И я сказал, что не верю тебе.

— И зря. Потому что я говорил чистую правду. И вот вам доказательство. Я узнал, где держат девушку.

Егор стиснул трубку в пальцах.

— Подробнее! — потребовал он.

— Вы сказали, что ее держат в пакгаузе. От этого я и плясал. Узнать удалось следующее: Ирину Медведеву похитили наемники из организации «Корпорация «Альфа»». Это очень серьезные люди. Иногда их услугами пользуется даже правительство. Кроме того, это очень опасные люди, и они не согласятся просто так расстаться со своей добычей. — Шеринг сделал паузу и вдруг спросил: — Вы готовы слушать дальше или просто положите трубку и улетите из Рио к чертовой матери? У вас еще есть шанс.

— Секунду. — Егор отвел трубку от уха, взглянул на Медведева и спросил: — Алексей Андреевич, вы готовы идти до самого конца?

— Конечно! — порывисто ответил Медведев.

— Это может быть очень опасно, — сказал Егор. — И вас могут убить. Вы готовы пойти на это?

— Я пойду на все, если есть хотя бы один шанс вытащить Иру из лап этих мерзавцев!

Кремнев кивнул и снова поднес трубку к уху.

— Ты все слышал? — спросил он Шеринга.

— Да, — ответил тот. — Теперь слушайте и запоминайте…

26

Рауль Гонсалес прикрыл за собой дверь и прошел вглубь пакгауза. Ирина слала на полу, накрывшись льняным пиджаком Рауля. За эти несколько дней она до того исхудала и осунулась, что больше напоминала призрак, чем самого человека.

Ирина была бледна, черты ее лица заострились. И все равно она была хороша, даже такая.

Рауль присел рядом и посмотрел на кровоподтеки у Ирины, на руках. Внезапно в нем проснулась жалость. Что такого сделала эта девочка, чтобы заслужить все эти неприятности? Попыталась удачно выйти замуж, только и всего. И вот чем это обернулось.

Рауль протянул руку и убрал с лица спящей Ирины прядь волос.

Интересно, подумал, он, она вышла замуж за этого слизняка по расчету? Или это в самом деле была любовь? Впрочем, теперь уже не важно. Им обоим придется умереть, Ей чуть раньше, ему — чуть позже. Так уж устроен наш скотский мир, что в нем постоянно кто-то должен умирать, чтобы другие жили и жрали всласть.

Тут Рауль вспомнил о побеге, и по лицу его пробежала судорога.

Черт бы побрал этих бездарей! Он просил начальника тюрьмы взять Медведева под особую охрану. И что в итоге? Этот слизняк сбежал. Барану понятно, что побег организовал Кремнев, но на кой черт тюрьме нужна охрана, если эта охрана не может уследить за двумя вонючими заключенными?

Рауль почувствовал, как к горлу его подкатывает клокочущая ярость. Тогда он прикрыл глаза и стал считать до десяти — медленно, делая большие паузы и пытаясь расслабиться и «поплыть во течению». Этот способ не раз спасал Гонсалеса от вспышек гнева, к которым он был склонен.

Наконец, он почувствовал себя лучше и снова открыл глаза.

Ирина по-прежнему спала. Пиджак сполз с ее плеча и обнажил грудь с розовым соском. Рауль взглянул на ее грудь и почувствовал отчаяние.

Ирина была права, когда говорила о его «мужской несостоятельности». Два года назад Рауль участвовал в одной довольно жесткой перестрелке, и пуля противника попала ему в пах. Хирурги буквального кусочкам сложили и сшили его «мужское достоинство», но, несмотря на три хирургические операции и последующее длительное лечение в лучших клиниках мира, полностью восстановить потенцию не удалось.

Рауль переживал свою беду стоически. Все-таки он еще мог получать удовольствие от общения с женщинами, пусть гораздо реже, чем прежде, но мог. Однако для того чтобы разбудить «спящего дракона», Раулю все чаще приходилось прибегать к «радикальным стимуляторам» — так он это называл.

У него и раньше была тяга к насилию, а после начала проблем с потенцией эта тяга превратилась в настоящую жажду, и он удовлетворял ее не только на поле боя, но и в постели со шлюхами. А потом у него появились эти жуткие вспышки гнева, которые он никак не мог научиться контролировать.

…Ладно. Не стоит об этом думать. На свете полно шлюх, которые примут его любым, даже если хирурги отрежут ему голову. Были бы деньги.

Рауль отвел взгляд от Ирины. Внезапно он почувствовал к ей ненависть. Какого черта она так взволновала его? Что в ней такого, чего нет у других шлюх? Девка как девка. Тощая, грязная, побитая, как собака.

И какого черта она спит? Ей что здесь, курорт?

Гонсалес протянул руку, вцепился пальцами девушке в плечо и сильно тряхнул. Голова Ирины мотнулась. Она застонала и открыла глаза.

Увидев Рауля, Ирина испуганно съежилась, а в ее расширившихся глазах промелькнул ужас. Гонсалесу это понравилось. Если она не может его любить, тo пусть хотя бы ненавидит. Главное, чтобы в глазах ее не было презрения или равнодушия. Иначе он может убить ее прямо сейчас.

— Проснулась, Белоснежка? — несмешливо сказал Рауль.

Он хотел погладить Ирину по голове, но она вздрогнула и откатилась. Он усмехнулся и убрал руку.

— Я принес тебе воду и немного, еды. Ты любишь копченое мясо?

Он достал из кармана маленький пластиковый пакетик и тряхнул им перед лицом девушки.

— Чувствуешь, как пахнет? Для голодного человека запах еды — это запах настоящего блаженства. Дать тебе кусочек?

Ирина уставилась на пакет, облизнула распухшие губы кончиком языка и хрипло проговорила:

— Спасибо… Я не голодна.

— Правда? — Усмешка Рауля превратилась в злобный оскал. — Что ж, тогда это съедят крысы.

Он размахнулся и швырнул пакет в угол пакгауза — туда, куда не могла добраться Ирина. Она проводила пакет взглядом и еще несколько секунд смотрела на него, не в силах отвернуться.

Рауль засмеялся, достал из другого кармана бутылку минеральной воды и всучил ее девушке:

— На, пей.

Бутылочку она опустошила за считаные секунды.

— Молодец, — похвалил Гонсалес. — Не будешь пить — подохнешь.

Ирина вытерла губы рукой, взглянула на своего мучителя и тихо спросила:

— Что с Алексеем?

Лицо Рауля помрачнело.

— Не знаю, — глухо ответил он.

— А вы разве…

— У меня нет о нем никакой информации, — проговорил он так резко, что Ирина вздрогнула.

— Но ведь ваши люди…

— «Мои люди» облажались, — презрительно проговорил Рауль. — Они упустили вашего мужа. И где он теперь — одному Богу известно. Ну, или дьяволу.

Ирина потерла пальцами сухие, воспаленные глаза и сипло пробормотала:

— Он придет за мной.

— Ты о муже? — Рауль усмехнулся. — Возможно. Но я в это не верю. Думаю, он уже улетел из страны.

— Он не такой!

— Конечно, — согласился Рауль. — Но ваши спецслужбы не позволят ему остаться. Это слишком рискованно. Человеческие судьбы и чужие страдания в подобных ситуациях в расчет не берутся.

Ирина поправила на груди пиджак и тихо пробормотала, не глядя Раулю в глаза:

— И что теперь будет со мной?

Гонсалес чуть прищурил черные глаза и проговорил с холодной задумчивостью:

— Это я еще не решил. Возможно, мы сможем достать твоего мужа и в России. Но для этого нам нужна ты. Ты — наш козырь. Пошлем ему по почте пару фотографий и прядь твоих великолепных волос… Думаю, после этого он сам найдет способ выйти с нами на контакт и дать нам то, что мы хотим.

Ирина смотрела на Рауля угрюмым, затравленным взглядом.

— А что, если я покончу собой? — тихо пробормотала она. — Тогда у вас не будет никакого козыря.

Гонсалес покачал головой.

— Твоя смерть ничего не изменит, — сказал он, — Сфотографировать я могу и труп. А уж срезать с трупа волосы и подавно. Брошу твое тело на ледник, там оно может лежать несколько месяцев.

Спокойствие, с которым Гонсалес говорю об этих страшных вещах, ужаснуло Ирину больше, чем сами угрозы. Было видно, что для него все это не просто фантазии, а вполне обычные и реальные вещи, которые он, быть может, проделывал уже десятки раз.

Ирина поежилась. Рауль протянул руку и коснулся ее волос. На этот раз она не отдернула голову.

— Ничего, — успокаивающе проговорил он. — Ничего. Рано или поздно каждый умирает. Если мне придется тебя убить, я сделаю это безболезненно И быстро. Обещаю.

27

Алексей Андреевич Медведев посмотрел, как Егор и Миша Макаров распихивают по карманам запасные обоймы, и угрюмо проговорил:

— Я хочу, чтобы вы дали мне оружие.

Кремнев отрицательно качнул головой:

— Нет. Вы ведь сами сказали, что никогда не стреляли из пистолета.

— Да, но я много раз выезжал на охоту, — упрямо сказал он. — И я неплохо стреляю из ружья.

Егор застегнул кобуру и поднял взгляд на Медведева.

— Мы с Макаровым будем рядом с вами, и мы вооружены до зубов. Чего вам еще?

Алексей Андреевич сдвинул брови и протянул руку:

— Дайте пистолет. Прошу вас. Дайте, Или я… — Он осекся, не зная, как завершить свою угрозу Кремнев и Макаров переглянулись.

— Егор Иванович, а может, действительно… — неуверенно проговорил Миша Макаров. — Мало ли что может случиться. Лишний ствол никогда не помешает.

Егор несколько секунд колебался, затем достал из сумки пистолет и показал его Медведеву.

— Это называется «глок», — объяснил он. — Я покажу, как им пользоваться, только будьте внимательны.

Егор быстро объяснил бывшему госчиновнику, как пользоваться пистолетом, а затем потребовал, чтобы Медведев повторил его слова. Тот повторил безошибочно.

— Хорошо, — сказал Кремнев и вложил пистолет в руку Медведева. — Только не снимайте его с предохранителя без особой надобности.

На улице совсем стемнело, но ночь, была лунная. Кремнев, Алексей Медведев и Миша Макаров сошли с мокрой набережной и быстро перемахнули через невысокий забор, отделяющий яхт-клуб от пляжей.

Яхт-клуб был закрыт на ремонт. Неподалеку от него чернели огромные коробы пакгаузов.

— Егор Иванович, вы как? — тихо спросил Макаров, увидев, как сильно припал Кремнев на больную ногу.

— Нормально, — ответил тот, поморщившись от боли. — Топаем дальше.

И они продолжили свой путь, стараясь не отсвечивать на открытом пространстве и передвигаясь короткими перебежками — от одного укрытия к другому.

Через пару минут Егор поднял руку, и Медведев с Макаровым остановились. Он осторожно выглянул из-за укрытия и увидел двух парней в темных ветровках, прогуливающихся возле пакгауза.

— Мы их застрелим? — шепотом спросил Макаров.

Егор покачал головой:

— Нет. Помолчи, мне надо подумать.

«Всего двое охранников, — думал Кремнев. — Не густо. Хотя… кого им, собственно, охранять? Девчонку? Но они уверены, что ее никто не найдет. Да и девчонка эта не представляет такой уж огромной ценности. Она — всего лишь подстраховка, которой, скорей всего, даже не придется воспользоваться».

Кремнев прекрасно знал, что в организациях, подобных «Корпорации «Альфа»» пленникам умеют развязывать язык. И если Медведев попадет к ним в руки, он запоет соловьем через полчаса после начала беседы.

Значит, их всего двое. Отлично. Лучше и не придумаешь. Егор тронул за плечо Макарова.

— Твой — левый, мой — правый, — тихо сказал он.

Миша кивнул.

— А что делать мне? — спросил Медведев.

— Будете подстраховывать нас с тыла, — ответил Кремнев.

Он дал знак Макарову, и они двумя бесшумными тенями скользнули к пакгаузу. Все дальнейшее произошло молниеносно. Алексей Андреевич услышал легкий вскрик, который тут же оборвался, затем он выглянул из-за укрытия и — ничего не увидел. Однако через несколько секунд чья-то рука опустилась ему на плечо.

Медведев вздрогнул и вскинул руку с пистолетом, но Егор шепнул ему на ухо:

— Тише! Это мы.

Рядом с Егором стоял и Макаров.

— Что случилось? — испуганно спросил Алексей Андреевич.

— Все в порядке, — ответил Кремнев. — Путь к пакгаузу чист.

— А как же охранники?

— Они нам больше не помешают, — последовал ответ.

Медведев рванулся к пакгаузу, но Егор удержал его.

— Нет, — сказал он. — Вы останетесь здесь, а к пакгаузу пойду я. Если услышите выстрелы или шум — бегите на помощь.

— Но я хочу…

— Нет, — отрезал Кремнев.

— Но я…

— Вы обещали слушаться.

Медведев сник.

— Хорошо, — пробормотал он., — Я останусь здесь.

Егор перевел взгляд на Макарова:

— Миша, присматривай тут.

Макаров, кивнул:

— Сделаю.

Егор вынул из кобуры пистолет, вышел из-за укрытия и бесшумно двинулся к пакгаузу.

28

Вскрыть замок оказалось делом десяти секунд. Гораздо сложнее было действовать бесшумно. Но Егор справился и с этим. Перед тем как открыть дверь, Кремнев смазал петли машинным маслом.

Пакгауз был освещен тусклым, неверным светом, который лился из старого ржавого фонаря. Егор скользнул внутрь и оказался лицом к лицу со смуглым, худощавым человеком.

Оба вскинули пистолеты одновременно. Несколько секунд мужчины держали друг друга на мушке и смотрели друг другу в глаза, не произнося ни слова.

Прошло с полминуты, пока один из двух противников, Рауль Гонсалес, разжал узкие губы и тихо сказал:

— Давно не виделись, сеньор Кремнев. Я ждал вас.

Егор чуть качнул головой в сторону лежащей на полу девушки.

— Она жива?

— Да, — ответил Рауль. — Я вколол ей снотворное, чтобы она не действовала мне на нервы своими стонами.

— Ты ждал, и я пришел, — сказал Егор. — Что будем делать дальше? Накроешь стол и угостишь меня сигарой?

Рауль покачал головой:

— Не думаю.

— Тогда что? Подстрелишь меня?

На губах Гонсалеса заиграла усмешка.

— А как вы сами предпочитаете умереть, сеньор Кремнев? — поинтересовался он. — Быстро и безболезненно или долго и мучительно?

— Второй вариант мне нравится больше, — ответил Егор. — Я человек степенный и не люблю спешить.

— Что ж… В таком случае предлагаю убрать «стволы» и поговорить по-мужски.

Егор чуть прищурил холодные глаза и сказал:

— Заманчивое предложение.

— И что вы на него ответите?

— Пожалуй, я соглашусь.

Рауль усмехнулся:

— В таком случае я начну отсчет, и, когда я скажу «три», мы отбросим пистолеты в сторону. Вы согласны?

Егор кивнул:

— Вполне.

Рауль начал считать:

— Раз… Два… Три!

Егор швырнул пистолет на пол, и в то же мгновение понял, что оказался в дураках. Рауль вскинул револьвер и нажал на спуск. Кремнев бросился на пол. Пуля просвистела у него над головой.

Кремневу понадобилась всего секунда, чтобы выхватить из кармана запасной пистолет. На спусковые крючки Егор и Рауль нажали одновременно. Грохот выстрелов оглушил противников. Оба выпустили по нескольку пуль, прежде чем в пакгаузе снова воцарилась тишина, заполненная едкими выхлопами пороховых газов.

И еще несколько секунд они смотрели друг другу в глаза. Егор — снизу вверх, Рауль — сверху вниз. Потом ноги Гонсалеса подкосились, и он тяжело рухнул на пол.

Кремнев тяжело поднялся с пола и захромал было к девушке, но, услышав за спиной голос Миши Макарова, остановился и обернулся. Алексей Медведев лежал на полу. Миша Макаров сидел рядом с ним на корточках и щупал ему пальцами шею.

— Что? — хрипло спросил Кремнев. — Что с ним?

Миша поднял на Егора взгляд и нахмурился.

— Чего молчишь? — рявкнул Кремнев. — Он что, ранен? Говори!

— Он умер, — тихо ответил Макаров. — Пуля угодила прямо в сердце.

— Черт! — Егор закусил губу.

Несколько секунд он стоял неподвижно, с видом человека, не знающего, что предпринять. Потом тряхнул головой, отвернулся и направился к Ирине.

Девушка действительно спала. Егор осторожно поднял ее на руки, повернулся и захромал со своей ношей к выходу. Когда он проходил мимо Макарова, тот спросил:

— Егор Иванович, что теперь делать-то?

— Отнеси труп в машину, — не останавливаясь, распорядился Кремнев.

— А потом?

Егор замедлил ход и нервно дернул щекой:

— А потом — суп с котом. Мы выполнили задание и теперь улетаем в Москву.

Веки Макарова дрогнули.

— Как… выполнили? — не поверил он своим ушам.

— Так, — жестко ответил Егор. — Нет человека — нет и проблемы. Слыхал такую поговорку?

— Но это… жестоко.

— Это жизнь, — парировал Кремнев. — И хватит трепаться. Через семь часов у нас вылет, а мы еще должны успеть привести девушку в порядок. И потом, у меня есть еще одно незавершенное дело.

— Какое дело? — рассеянно спросил Макаров.

Егор облизнул пересохшие губы и ответил:

— Обещал одному зэку, что заеду к его матери и передам ей крест.

— Какой крест?

— Обычный. Христианский.

Макаров ничего не понял, да не особенно и старался. Его сейчас интересовала другая проблема.

— А что мы будем делать с трупом Медведева? — спросил он упавшим голосом. — Ведь его нужно как-то переправить в Москву.

— Об этом позаботятся, — холодно проговорил Егор.

Он отвернулся, поудобнее пристроил на руках спящую Ирину и шагнул на улицу.

Content

Фридрих Евсеевич Незнанский
Под солнцем Рио, или Операция «Узник»

Пролог

Часть первая

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

Часть вторая

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28