Шейла Нортон

Чарли. Котенок, который спас жизнь

Sheila Norton

Charlie. The Kitten Who Saved A Life

Copyright © Sheila Norton, 2016

© Е. Мигунова, перевод на русский язык

© ООО «Издательство АСТ», 2017

* * *

Моей любимой семье – включая котов!

Итак, мне во второй раз выпало счастье писать про Алфи, и я в неоплатном долгу перед множеством людей. Я выражаю благодарность своему издателю, Хелен Хатуэйт, за то, что она продолжает этот путь вместе со мной. Для меня было удовольствием снова работать с ней и всем коллективом издательства Avon. Это просто поразительно, как близко к сердцу вы приняли судьбу Алфи.

Я ничего не сумела бы сделать без моих замечательных агентов, Кейт и Дианы, и их команды. Всегда поддерживая полезным советом, вы целый год выполняли неблагодарную работу, помогая мне не сойти с ума, что иначе, как подвигом, не назовешь.

Члены моей семьи заслуживают бурных оваций; ваша помощь была поистине бесценной. Том, ты оказался замечательным знатоком кошек. Мама, спасибо за то, что помогала с Ксавье; а тебе, Ксавье, спасибо за то, что не мешал мамочке писать. Спасибо и тебе, Джо, за поддержку, я очень тебя люблю. Спасибо Хелен, Беки, Мартину и Джеку с семьей за то, что нежно заботились о Ксавье, пока я работала; для меня было очень важно знать, что он окружен любящей второй семьей.

Особая благодарность моим замечательным подругам: Джо, Джес, Тем, Темми, Тайн, Джессике, Салл и Тине – я обожаю вас и счастлива, что вы есть в моей жизни. Всем шампанского! Еще я передаю большой привет Фрэнки и ребятам из «Моранов» в Вествуде! Это прекрасное место, где я могла писать и где всегда получала необходимый кофе, а также вкуснейшую еду и вдохновение. Спасибо, Томаш!

Алфи – это собирательный образ тех кошек, которых мне посчастливилось встретить и полюбить на протяжении моей жизни. Для меня он реален. Я не могу выразить, насколько я благодарна всем, кто прочитал мою книгу и кому она понравилась, за то, что вы приняли и полюбили этого крайне необычного кота.

Глава 1

Ну что ж, ребята, рассаживайтесь поудобнее. Мой друг Оливер говорит, что вам не терпится услышать мою историю. Тогда оторвитесь хоть ненадолго от помойных бачков и, прошу, перестаньте трепать этого дохлого воробьишку. Да, вот еще что, пока не начали: кое-кто здесь до сих пор считает меня несмышленым и неопытным малышом, который путает хвост с усами. Так знайте, это не так, за лето я вырос и поумнел, мне пришлось рано повзрослеть – да вы и сами все поймете, когда услышите мой рассказ. Оливер, ты не против, если мои сестры сядут рядом с тобой на случай, если вдруг испугаются? Вот так, Нэнси, под бочок к Оливеру. Да, Табита, и ты тоже. Видите ли, я стараюсь вас защищать, хотя мы и живем в разных человеческих семьях. Если среди слушателей есть совсем уж маленькие котята или трусы – извините, я имел в виду кошек с тонкой нервной организацией – вам, возможно, придется в самых страшных местах рассказа затыкать уши лапами. Нет, Табита, не сейчас. Я ведь еще даже не начал. Я скажу вам, когда наступит время бояться.

С чего же начать? Пожалуй, с того дня, когда я узнал о каникулах. Раньше, пока все это не случилось, я понятия не имел, что это такое. Впервые я услышал слово «каникулы», когда мой человек, Джулиан, придя как-то вечером с работы, объявил:

– Эй, у меня новость – мы едем отдыхать. Устроим себе каникулы!

Его жена Лора подняла на него покрасневшие от усталости глаза. Мне было жалко ее, потому что она постоянно не высыпалась. Как и все мы.

– Ах, Джулиан, – вздохнула она. – Идея отличная, но как ты это себе представляешь? Как мы сейчас можем уехать? Ты же знаешь, сколько внимания и заботы требуется малышке.

В тот же миг, словно по сигналу, Джессика (до тех пор она тихо спала наверху в своей белой корзинке) начала мяукать изо всех сил. Вы все, конечно, помните, как мелодично и приятно попискивают новорожденные котята? Так вот, ничего общего с этим, уж поверьте. Человеческие котята – кому-кому, а мне это теперь хорошо известно – издают ужаснейшие пронзительные вопли.

Их маленькие личики краснеют, они широко разевают рот – так что на лице больше ничего не видно – и орут. Обычно это происходит, если они хотят молока, но часто случается без всякой видимой причины, днем и ночью. Ничего удивительного, что у бедняжки Лоры был такой измученный вид.

– Я пойду наверх, – вызвался Джулиан, бросил пиджак на стул и взбежал по лестнице. Я карабкался следом. Он ведь со мной так и не поздоровался! Мяукнув, я запрыгал вокруг ног Джулиана, пока он вынимал из корзинки Джессику. Но он только сказал: «Уйди с дороги, Чарли. Как бы мне не выронить малышку».

Малышка, малышка… Только это я и слышал в те дни! Нет, я ничего не имел против, она была даже милая, когда не плакала, но как же я? Меня забывали погладить и приласкать, доходило до того, что я мог остаться без ужина! Приходилось бегать кругами вокруг пустой миски, пытаясь привлечь внимание хозяев, пока не начинала кружиться голова.

Не обращая на меня внимания, Джулиан отнес ребенка в ее розовую комнатку, миновав по дороге дверь в комнату Кэролайн. С Кэролайн, нашим старшим человеческим котенком, недавно приключилось то, что ее отец называл «скачком роста». Будь она кошкой, я бы сказал, что Кэролайн уже почти взрослая, но люди, судя по всему, остаются котятами гораздо дольше. Кэролайн много времени проводила, запершись у себя в комнате, особенно после появления малышки. При любой возможности я пробирался к ней. Кэролайн была единственной в доме, у кого еще находилось время и желание меня приласкать.

– Привет, Кэролайн! – крикнул Джулиан, притормозив у ее двери и легонько постучав. – Спускайся, я тебе расскажу кое-что потрясающее.

Я подождал у двери, пока она выйдет, и вместе мы преодолели ступеньки вниз.

– Что за новость? – спросила Кэролайн. Не похоже было, что ей не терпится узнать потрясающие новости. Разумеется, как всегда, никто не позаботился объяснить мне, что происходит, так что пришлось внимательно слушать их разговоры, стараясь понять человеческие слова и уловить хоть что-то.

– Впереди каникулы, мы едем отдыхать, – снова сказал Джулиан. Он улыбался и явно был доволен. Он качал извивающуюся малышку, а потом отдал Лоре, чтобы ее покормили.

– О, это круто! – просияла Кэролайн. – Куда же мы отправимся? Во Флориду? Одна девочка из моего класса ездила туда прошлым летом.

– Флорида? – переспросил Джулиан. – Нет, конечно же нет. Мы не можем позволить себе такую дальнюю поездку с трехмесячным младенцем.

– Ну да, – уголки рта у Кэролайн снова поползли вниз, – кто бы сомневался. Теперь у вас все только для нее.

– Кэролайн! – Джулиан предостерегающе посмотрел на дочь. – Неправда, все совсем не…

– И куда же мы едем? – перебила она.

– В Мэддитон-он-Си, на море.

Наступила тишина. Молчала даже малышка Джессика, которую как раз кормили. Кэролайн уставилась на отца, а Лора качала головой, словно не могла поверить своим ушам.

– Нам будет хорошо там! – Джулиан переводил взгляд с одной на другую. – Я снял чудесный домик на весь август.

– Весь август? – ахнула Кэролайн.

– Да! Видишь ли, – он повернулся к Лоре, – я понимаю, какое у тебя трудное время. Беременность была непростой, а теперь ты устаешь с ребенком…

– Тебя отпускают с работы на целый месяц? Неужели это возможно? – спросила Лора.

– Ну… – улыбка на лице Джулиана потускнела. – Честно говоря, это не совсем так. Я проведу с вами только первую неделю, а потом мне, конечно, придется вернуться…

– И на работу.

– Да, но я буду приезжать на выходные. А вы сможете наслаждаться морским воздухом, милая, и, надеюсь, как следует отдохнете.

– Отдохнем? В деревенском домике на полном самообслуживании? – тихо спросила Лора. – Мне все равно придется заниматься хозяйством, Джулиан. Ребенок не перестанет требовать внимания только из-за того, что рядом море, а тебя даже не будет рядом, чтобы помочь.

– Лично я никуда не еду! – заявила Кэролайн. Она насупилась и покраснела. – Не собираюсь тратить каникулы на этот скучный Мэддитон. У моих друзей масса всяких планов. Они будут ездить в город на автобусе, ходить в кино и все такое – а я нет?!

С этими словами она умчалась наверх и громко хлопнула дверью. Джулиан хотел догнать дочку, он был очень расстроен.

– Оставь ее, – посоветовала Лора. – Она успокоится.

– Мне жаль, – сказал он, беспомощно разводя руки в стороны. – Я все сделал неправильно, да? Следует это отменить.

– Нет, не нужно, – жена смотрела на него с улыбкой. – Прости, дорогой, что я не поблагодарила тебя. Просто я устала и с трудом соображаю.

– Я-то думал, что порадую вас. Нам всем необходимо отдохнуть после того, что пришлось пережить. Да и Кэролайн меня беспокоит, она такая бледненькая, все время грустит и слишком много времени проводит, запершись у себя. Мне казалось, что морской воздух окажет на всех нас благотворное действие.

– Я понимаю. Идея и правда хорошая. Уверена, мы там отлично развлечемся.

Улыбалась она как-то странно, будто сама не верила в то, что говорит. Джулиан пошел наверх переодеться, а я вскочил к Лоре на диван. Она посмотрела на меня поверх малышкиной головы.

– Я совсем не так представляю себе отдых, Чарли, – тихо шепнула она. – Одна в чужом доме с кричащим младенцем и сердитой девочкой-подростком. Но что тут поделаешь? Не могу же я его обидеть?

Я мяукнул в ответ, а Лора погладила меня по голове. Но, как все люди, она не умела говорить по-кошачьи и поэтому не поняла, что я пытаюсь задать ей очень важный вопрос: «А как же я? Кто будет присматривать за мной, когда вы все уедете? Или до меня здесь вообще уже никому нет дела?»

На другой день, когда Джулиан ушел на работу, а Кэролайн в школу, к нам зашла Ники, подруга Лоры, со своим ребенком Бенджамином. Бенджамин был намного больше нашей Джессики, он уже вставал и мог пройти, забавно переваливаясь, несколько шажков, а потом падал. Не могу понять, зачем люди так мучаются, почему ходят на двух ногах. В чем смысл? Я пробовал несколько раз – не получается. По-моему, это прямо-таки противоестественно.

Ники мне нравилась. Она всегда со мной носилась, играла, чесала меня за ушком и под подбородком, как я люблю, так что от удовольствия я громко мурлыкал.

– И что же, Кэролайн понравилась эта идея? Наверное, она в восторге? – спросила Ники, когда Лора закончила рассказ о предстоящем отдыхе.

– Нет. Она совсем не в восторге, – вздохнула Лора, мотнув головой. – Она заявила Джулиану, что никуда не поедет, и теперь разговаривает с нами сквозь зубы. Утром убежала в школу обиженная.

– Ну, вообще-то, месяц – это долго. Она будет скучать по друзьям. В ее возрасте друзья-приятели важны не меньше, чем семья.

– Я понимаю. К тому же она страшно нервничает из-за сентября – ей ведь предстоит перейти в новую школу. Ох, Ники, надеюсь, мы не делаем ошибки, переводя Кэролайн в частную школу. Я рада, что у нее сейчас много друзей, ведь она так долго была одинока, пока болела.

Это случилось еще до того, как я поселился в доме, но я узнал обо всем от Оливера, потому что он наведывался в эту семью еще до моего рождения. Кэролайн очень тяжело болела, а Лора была при ней сиделкой, и только потом Джулиан решил жениться на ней.

– Она привыкнет и легко заведет новых друзей в школе святой Маргариты, – убежденно сказала Ники, а Лора опять вздохнула.

– Я тоже на это надеюсь. Честно говоря, мы тревожимся из-за Кэролайн. В последнее время она какая-то мрачная и вялая. Постоянно срывается на меня, что бы я ни сказала. На днях я попросила ее прибрать в комнате, а она в ответ: «Не указывай мне, что делать, ты мне не мать!»

– Ох. Представляю, как тебе обидно.

– Да нет, я ведь понимаю, она тоскует по своей маме. Это вполне естественно, хотя Кэролайн и была совсем крошкой, когда ее мать умерла. Но я ведь и не пытаюсь занять ее место.

– Это ясно. Поверь мне, Кэролайн любит тебя, по-настоящему любит. Может, она просто устала. Сейчас конец учебного года, и, наверное, все дети нуждаются в отдыхе.

– Наверное, ты права. А на следующей неделе ей предстоит обследование в больнице. Хотим поговорить с ее врачом, сделать анализы.

– Серьезно? – Ники взяла Лору за руку. – Ты ведь не думаешь, что лейкемия вернулась?

– Этого мы и боимся, честно говоря, – тихо ответила Лора. – В голову лезет худшее. Ведь ремиссия у нее всего год.

Ники обняла Лору. Я понял, что меня больше не собираются гладить, спрыгнул с дивана и побежал играть на улицу. Дом, где я живу, называют Большим Домом, в моем распоряжении большая территория вокруг, и я патрулирую ее границы – хочу быть уверен, что никто из вас не шныряет там без моего разрешения. Так что на мне большая ответственность. Был чудесный теплый денек, в воздухе носились восхитительные запахи, на деревьях и в кустах жужжали глупые насекомые и чирикали птицы. Я повеселился от души, прыгал и гонялся за своей тенью – и, кажется, слишком загулялся.

Когда я наконец вернулся, все уже были дома. Но я был неприятно удивлен тем, что никто опять не обратил на меня ни малейшего внимания – люди снова ссорились.

– Я поверить не могу, что ты хочешь это сделать! – возмущенно говорила Кэролайн своему отцу. – Как ты только мог? Он тебе не простит!

– Все обойдется, – ответил Джулиан. – Для него это будут те же каникулы.

Ох, опять разговоры про каникулы. Я не хотел их слушать. Я хотел только получить свой ужин. Поэтому я громко замяукал, обращаясь к ним, и стал расхаживать по комнате, распушив хвост.

Лора поглядела на меня и нахмурилась.

– Спрошу-ка я у Ники, может, они с Дэном возьмут его на это время, – сказала она. – Хотя… это же целый месяц. Слишком долго.

Я перестал мяукать. Уж не обо мне ли идет речь?

– Нет, я же говорю, можно отдать его в кошачью гостиницу, – возразил Джулиан. – Там ему будет очень хорошо.

Кошачья гостиница? Шерсть у меня на загривке встала дыбом. Оливер рассказывал мне о ней. Не могу без дрожи вспоминать эту историю. Ты и в самом деле хочешь услышать ее, Нэнси? Ну, хорошо. Нашего отца – Тэбби, приятеля Оливера, – однажды отправили в такую гостиницу, когда его люди куда-то уезжали. Он говорил потом, что за всех его девять жизней ничего хуже не случалось. Его днем и ночью держали в клетке, где ничего не было, кроме подстилки и маленького лотка. Вокруг было множество кошек, но он их не видел, только чувствовал их страх и слышал, как они плачут. Ему не разрешали выйти поохотиться, и, хотя корм приносили исправно, кусок не лез ему в горло, слишком он был испуган и потрясен. Люди, которые за ним ухаживали, вели себя дружелюбно и много гладили его, но он не знал, можно ли им доверять. А главное, он никак не мог узнать, вернется ли когда-нибудь домой. В клетке не было ничего, что пахло бы домом или его людьми. К тому времени, когда они, наконец, пришли, чтобы его забрать, он так обиделся, что потом долго не хотел с ними разговаривать – ушел и гулял сам по себе, так что они решили, что он сбежал. Конечно, потом он сдался, потому что был голоден, но Олли рассказывал, что Тэбби еще очень долго не мог их простить.

Да, ужасная история, не правда ли? Так представьте себе, что я почувствовал, услышав слова «кошачья гостиница»! От отчаяния я испустил протяжный вопль. Кэролайн подхватила меня на руки и прижала к себе. Глаза у нее покраснели.

– Великолепно, – заговорила она (хотя в этом я не мог с ней согласиться). – Мало того, что вы разлучаете меня с моими друзьями на целый месяц и я даже не смогу как следует проститься с ними, прежде чем перейду в эту дурацкую новую школу! Так оказывается, вы и котенка у меня забираете! По-вашему, это справедливо?!

Да. Это было несправедливо. Я не хотел в гостиницу. Я даже стал думать, как бы удрать раньше, чем меня туда заберут. Кэролайн заплакала, и я тоже.

– О, ради всего святого, – поморщился Джулиан. – Чего ты от меня хочешь? Мы же не можем взять его с собой.

– Почему? – спокойно спросила Лора и положила руку на плечо Джулиану. – Это было бы лучшим выходом.

– Каким образом? – воскликнул он. – Нельзя брать кошку в незнакомое место. Он сбежит, потеряется. Ты этого хочешь? – спросил он, поворачиваясь к Кэролайн.

– Нет! – огрызнулась она. – Я ничего этого не хочу! Не хочу ехать! Я останусь дома с Чарли.

– Джулиан, я уверена, что мы можем это устроить, – повторила Лора. – Он вряд ли уйдет из дома.

– Тем не менее, нам придется постоянно держать закрытыми все окна и двери – и это летом! Это нереально. Он сбежит и потеряется.

– Надо позаботиться, чтобы не сбежал.

Лора с Джулианом смотрели друг на друга. Я понимал, что их больше волнует Кэролайн, чем мои страдания в кошачьей гостинице. Но стоило мне вспомнить рассказы о клетке, и я снова горестно замяукал. Тогда Джулиан улыбнулся – совсем невесело – и сказал:

– Ну хорошо, хорошо, сдаюсь. Возьмем его с собой. – С этими словами он обернулся к Кэролайн. – Но ты должна будешь заботиться, чтобы котенок был в безопасности.

– Ладно, – отозвалась она и прижалась щекой к моей голове, а я замурлыкал. Хвала небесам, клетки не будет! – Я буду заботиться о Чарли, потому что он единственный, кому на меня не наплевать.

Она унесла меня наверх, в свою комнату, и там мы вдвоем улеглись на кровать.

Итак, я, кажется, отправлялся на каникулы, хоть и не знал, что это такое. Я бы предпочел остаться здесь, с моим другом Оливером. Но никто в этом доме не интересовался моим мнением!

Глава 2

Малышка Джессика вызывала у меня смешанные чувства. Когда ее впервые принесли, все – и Кэролайн! – почему-то восхищались ею, а мне не разрешали даже близко подойти.

– Только не подпускайте к ней Чарли, – сказала Лора в первый же день появления Джессики в доме. – Я постоянно слышу ужасные вещи про кошек и новорожденных младенцев.

Это меня очень обидело. Поймите меня правильно, я, конечно, не в восторге от постоянного пронзительного писка Джессики, но ни разу ее и когтем не тронул. Что взять с крошечного человеческого котенка? Иногда малышка приятно пахла молоком, а в другое время, когда Лора или Джулиан возились с ее попой, меня тошнило, и я старался держаться от нее подальше. Я надеялся, что скоро ее научат пользоваться лотком. Из-за Джессики меня стали часто запирать на кухне, а если я громко протестовал, мне же еще и попадало. По-моему, это несправедливо, потому что никто не ругал малышку за плач, а ведь она орала куда громче, чем я.

К тому времени, когда мои люди начали обсуждать вопрос с отдыхом, я уже немного привык к своему положению. А вот восторги Кэролайн по поводу маленькой сестрички заметно угасли. На другой день после спора из-за кошачьей гостиницы она изливала душу, лежа рядом со мной на кровати.

– Я сыта по горло, Чарли! Сама не понимаю, почему меня так радовало рождение сестры. У папы теперь совсем не хватает времени на меня. Я чувствую, что всем мешаю.

Я как никто понимал ее. Накануне на меня накричали. А что я такого сделал? Всего-навсего притащил в дом жирного голубя. Я-то думал, меня похвалят, ведь это самая большая из пойманных мной птиц. Но не тут-то было! Поднялся шум, ахи и охи о каких-то микробах и опасности для Джессики. Лора выгнала меня, а трофей выбросила.

– Тебя хотя бы не обвиняют в том, что ты опасна для ребенка, и не запирают на всякий случай, – отвечал я Кэролайн по-кошачьи, но она, конечно, не потрудилась выучить наш язык, поэтому только гладила меня да тыкалась носом мне в макушку.

– А этот отдых! – презрительно выговорила Кэролайн. – Просто ужасно. Хорошо еще, что папа согласился взять тебя. Хоть ты составишь мне компанию. Я же там с ума сойду за целый месяц – в этой скучной дыре, без друзей.

Должен признаться, слушая жалобы Кэролайн, я и сам начал волноваться из-за таинственного отдыха. Никому, кроме самого Джулиана, эта идея не нравилась, но теперь даже и он вздрагивал, когда об этом заходила речь. Я часто думал: неужели мои люди никогда не станут такими же веселыми и бодрыми, как раньше?

На следующий день после нашего разговора я умывался после ужина, сидя в кухне на подоконнике. Вдруг в гостиной снова заговорили на повышенных тонах.

– Доедай свой ужин, Кэролайн, – сказал Джулиан.

– Не хочу.

– Что не так? – спросила Лора. – Ты же всегда любила спагетти болоньезе.

– Да не знаю я! – Мне показалось, что Кэролайн вот-вот расплачется. – Говорю же, я больше не люблю мясо. И вообще, я сыта.

– Когда дело касается печенья и конфет, аппетит у тебя появляется, – не сдавалась Лора. – Придется отменить сладкое, раз ты не можешь доесть ужин.

– Если не будешь как следует есть, заболеешь, – подал голос Джулиан.

– Может, я уже болею! – ответила Кэролайн. – Может, у меня снова лейкемия. А вам-то что! Вам до меня дела нет!

Я перестал умываться и затих, внимательно прислушиваясь. Мысль о том, что Кэролайн может опять заболеть, мне не понравилась. Уверен, что Лору и Джулиана это тоже волновало. После того как Кэролайн поднялась к себе, они долго вполголоса обсуждали завтрашнюю поездку в больницу. Как я понял, Джулиан собирался пропустить работу, чтобы отвезти Кэролайн к врачу. Их голоса звучали встревоженно.

– Некоторые симптомы такие же, как тогда, – говорил Джулиан, – Утомляемость, бледность, потеря аппетита…

– И она все время грубит! – отвечала Лора. – В последнее время я ее совсем не понимаю. Хотя, возможно, она переживает из-за новой школы. Как ты думаешь, может, дело в этом?

– Уверен, что нет. Она там быстро освоится. Нет, мне кажется, ее, как и нас, пугает сама мысль о том, что болезнь может вернуться. Потому она и нервничает. Мы должны быть более чуткими.

– Знаешь, я так рада, что завтра ее посмотрит врач. Будем надеяться, он нас успокоит.

Рано утром Джулиан с Кэролайн уехали на машине на вокзал, чтобы сесть на поезд из Большого Брумфорда. Я побродил по комнатам в надежде, что Лора и Джессика обрадуются мне. На полу за лежанкой я нашел свою старую игрушечную мышку. Наигравшись с ней на кухне, я решил, что будет вежливо предложить поиграть Джессике. С мышкой в зубах я побежал в гостиную. Лора сидела в кресле; она читала газету и не видела, как я вошел. Джессика лежала на полу на расстеленном одеяле, смотрела в потолок и издавала забавные звуки, перебирая в воздухе ножками. Я бросил игрушечную мышку ей на лицо и подождал. Интересно, поймет ли она, как надо играть, но она удивленно вытаращила глаза и, помотав головой, сбросила мышку на одеяло. Я сел рядом и стал ждать. В это время Лора перевернула страницу газеты и посмотрела вниз, на малышку.

– Чарли! – она уронила газету. – А ты что здесь делаешь?

– Присматриваю за Джессикой, – мяукнул я. Неужели непонятно?

– Отойди-ка от нее, – сказала Лора. – И… а это еще что такое?!

Она нагнулась и подняла мою мышку.

– Что здесь делает эта мерзкая грязная тряпка? Ей не место на одеяле Джессики! – Она укоризненно посмотрела на меня. – Что ж это такое! Мне и на минуту нельзя отвернуться, если ты рядом?

Я отбежал и спрятался за диван, пока она расправляла одеяльце, ворковала с малышкой и перекладывала ее поближе к креслу. Чтобы уберечь от меня, что ли? Не понимаю, что я опять сделал не так? Мышь ведь была даже не настоящая… Или, может, как раз настоящая и нужна? Я решил, что в следующий раз так и сделаю.

Спрятавшись за диваном, я смотрел на Лору, которая снова углубилась в чтение. Мне нравился шелест страниц, а самой любимой игрой было прыгнуть Лоре на колени, напасть на газету, смять ее и побить лапами. Раньше она всегда смеялась, когда я так делал, но в последние дни только громко вздыхала и снимала меня на пол. Так что нечего и пытаться… Тут Джессика заплакала, и Лора склонилась над ней, а газету оставила в кресле. Искушение было слишком велико. Я разбежался, прыгнул на развернутые листы и с удовольствием потоптался на них, наслаждаясь шуршанием.

– Чарли! – сердито шикнула на меня Лора, на этот раз она не на шутку рассердилась. – Брысь! Да что же это такое, сладу с тобой нет!

Я протестующее мяукнул, когда Лора согнала меня с кресла, а газету положила на подлокотник. Бумага была немного порвана, но я знал, что они каждый день получают новую газету, и не понимал, почему это так уж важно.

– Ступай на улицу и играй там, – бросила она мне, усаживаясь, чтобы кормить Джессику. – Иногда с тобой очень трудно! Ты так шалишь, что я не справляюсь.

Это со мной-то трудно? Я вышел, обиженный, чувствуя, что меня здесь не любят. Раз так, я и вовсе не буду ловить мышь для вашей малышки Джессики. Вот так-то!

Джулиан и Кэролайн уже были дома, когда я наконец вернулся. Кэролайн ушла в гостиную смотреть телевизор. Взрослые разговаривали на кухне.

– Нам дали направление на анализы крови, а если в них будет что-то подозрительное, придется сделать пункцию костного мозга, – рассказывал Джулиан.

– Ох, только бы это не вернулось. Бедная девочка, – вздохнула Лора. – Врач не сказал, он серьезно думает, что у нее может быть лейкемия?

– Нет. Он говорит, что эти симптомы могут относиться и к чему-то другому, но, учитывая предысторию, хочет исключить этот вариант. – Джулиан вздохнул. – Еще он сказал, что результаты анализов будут отправлены на наш домашний адрес и это займет какое-то время.

– Ох, а нам завтра уезжать. Хочешь, останемся и дождемся результатов? Ничего страшного, если отъезд задержится на несколько дней.

Мне показалось, что такой вариант даже обрадовал Лору. Но Джулиан возразил:

– Нет. Неизвестно еще, когда придут результаты. И ведь я могу узнать о них и по телефону из Мэддитона.

– Но если окажется, что Кэролайн нужна биопсия…

– Лора, я стараюсь сохранять оптимизм! Я уверен, что нужно ехать в Мэддитон, как мы и собирались. Кэролайн необходим отдых и нам тоже. Морской воздух пойдет ей на пользу. Если понадобится делать пункцию, я увезу ее на несколько дней.

– Хорошо, – Лора обняла Джулиана. – Ты прав, мы не должны думать о худшем.

– Хоть это и трудно, – снова вздохнул он. – Будем надеяться, что отдых поможет отвлечься от дурных мыслей.

Наутро, когда я проснулся, все уже были на ногах.

Ночью Джессика, как всегда, не давала мне спать, и я решил прогуляться. Вы и сами знаете, как это приятно – побродить теплой летней ночью под луной, когда все спят. Какая замечательная штука – наше острое ночное зрение! В такие ясные ночи я обожаю ловить полевых мышей и зазевавшихся кротов. Я погнался за мышонком и так увлекся, что не заметил, как выбежал из своего сада и помчался по улицам Малого Брумфорда, убегая все дальше от дома. Вдруг из темноты прямо передо мной вынырнул большой кот, и я остановился, дрожа от страха. Я не должен был заходить так далеко – видимо, я оказался на чьем-то участке и теперь мог поплатиться за это. Хорошо еще, если дело ограничится выговором, но может и влететь по первое число.

– Чарли, это же я, – мяукнул большой кот, когда я уже приготовился дать деру.

– Ой, привет, Олли! – мне стало стыдно, что я оказался таким трусишкой. Но Оливер подошел и потерся своей мордой о мою.

– Какой ты храбрец, гуляешь ночью один!

Видите ли, для Оливера я все еще был маленьким котенком. Он всегда меня защищал.

– Чудесная ночь для охоты, – объяснил я. – Я гнался за мышью и немножко увлекся…

– Что ж, пойдем обратно вместе. Давненько я тебя не видел. Как дела?

– Дома у моих людей столько всего случилось, я так волнуюсь… – я не знал, с чего начать.

– А что такое? Кто-то в беде?

– Сам не знаю. Я не все понимаю – ты же знаешь, как трудно бывает с людьми. Они на взводе и постоянно ссорятся между собой…

– Постой, ты как-то упоминал, что у них появился новый котенок – Джессика. Ведь так?

– Да, но больше всего я тревожусь из-за Кэролайн. Она почти все время грустит. Джулиан и Лора тоже за нее переживают. Как ты думаешь, Оливер, к ней не вернется та ужасная болезнь?

– Очень надеюсь, что нет. Это было бы ужасно. Так Джулиан и Лора этого боятся?

– Да, мне так кажется. Сегодня Джулиан возил ее на какую-то консультацию, и вернулись они как в воду опущенные. Эх, знать бы, что можно сделать, чтобы ей помочь.

– Иногда очень трудно понять, чем мы можем помочь людям, – серьезно сказал Оливер. А он-то знал, о чем говорит! Как вы помните, он прославился тем, что выручил целый городок. Это было еще до моего появления на свет. – Внимательно слушай все их разговоры, ищи подсказки!

– Они все время ссорятся, – пожаловался я. – А еще много спорят из-за отдыха.

– А, помню, ты говорил об этом. Значит, они куда-то едут? Они уже решили, как поступят с тобой? Надеюсь, кошачья гостиница тебе не грозит? – добавил он, вздрогнув.

– Нет. Говорят, что возьмут меня с собой. Мне страшновато, потому что я совсем не понимаю, куда мы едем и зачем. Кажется, никто этого не хочет. Но я зато буду рядом с Кэролайн. Присмотрю там за ней. Я только хочу, чтобы она повеселела.

– Может, принесешь ей сегодня жирную мышку? – предложил Оливер.

– Лора с ума сойдет. Она не позволяет мне такого. Думает, что мыши грязные.

– Как ни странно, но люди не всегда рады нашим подаркам. Но Кэролайн, может быть, обрадуется?

– Попробовать, конечно, можно, – протянул я с сомнением. – Но, честно говоря, я подозреваю, что ей приятнее просто меня гладить и тискать.

– Это самое лучшее, – согласился Оливер. – Люди любят нас гладить. Думают, что это нужно нам, но на самом деле все как раз наоборот. Ты же знаешь, Чарли, как они нуждаются в нашей поддержке. Они такие слабые, неуравновешенные. Хорошо, что мы, кошки, очень спокойные, а то нам бы с ними нипочем не справиться.

У ворот своего дома я простился с Оливером и, еле волоча лапы от усталости, лег спать, но его слова не выходили у меня из головы.

После такой ночи я бы с радостью повалялся утром подольше, но не тут-то было. Джулиан и Лора вскочили ни свет ни заря, оделись и бегали по дому как угорелые. Они складывали одежду, запихивали вещи в сумки, торопили Кэролайн. Посреди всей этой суматохи я сидел как потерянный и уже начинал злиться из-за того, что приходится по три раза напоминать о моем завтраке. Потом я заметил, что в спальне на полу оставлен открытый чемодан, а в нем прямо сверху лежит красивая Лорина одежда. Просто идеальное место для отдыха. Я свернулся на мягком кардигане, накрылся юбкой и только задремал, как в комнату вбежал Джулиан и стал перекрикиваться с Лорой:

– Твой чемодан собран? Я могу отнести его вниз? – и, не дожидаясь ответа, он захлопнул крышку, и я остался внутри.

– Помогите! Выпустите! – замяукал я в панике. Крышка откинулась, и с меня сдернули юбку.

– Чарли! – воскликнул Джулиан. По его голосу я не понял, сердится он или удивляется. – Как, скажи на милость, ты здесь очутился?

Едва он опустил меня на пол, как вошла Лора.

– Представляешь, Чарли спал в чемодане! – сказал он.

– Надеюсь, он не помял мое новое платье, – ответила Лора.

Я заметил, как Джулиан покосился на платье, нахмурился и поскорее захлопнул чемодан.

– Не волнуйся, платье в порядке, – бодро отозвался он.

А потом, к моему ужасу, сходил в гараж и вернулся оттуда с кошмарной Клеткой-Переноской.

– Вы же обещали, что не отправите меня в кошачью гостиницу! – взвыл я.

Они меня обманули! Как они могли так со мной поступить?! Я метнулся к кошачьей дверце, но – о ужас! – она была заперта! Выхода не было!

– Прости, Чарли, – приговаривала Лора, поднимая меня и поглаживая по спине, – но тебе придется ехать в переноске. Так будет хорошо. Ну вот.

Я боролся, как мог, брыкался и растопыривал лапы, но Лора втолкнула меня внутрь и заперла металлическую решетчатую дверцу. Я отчаянно выл, а она вынесла клетку из дома и поставила в машину. Я оказался на полу, ниже малышки Джессики, которая уже сидела в забавном креслице. Сквозь прорези на верху клетки было видно, как болтаются в воздухе ее ножки в розовых носочках. Кэролайн села на заднее сиденье с другой стороны и нагнулась ко мне.

– Ш-ш-ш, Чарли, все в порядке, не плачь. Ехать нам долго, так что можешь пока поспать.

И тут я, наконец, понял что впереди меня ждет не кошачья гостиница – мы едем на каникулы. Я сразу успокоился и перестал плакать. К сожалению, не могу сказать того же о Джессике.

Глава 3

Ненавижу ездить в машине. Подозреваю, что я не один такой, да? Наверняка вы думаете так же! Во-первых, я уже знал, что обычно это означает визит к ветеринару. Кроме того, как только машина трогается с места, она издает ужасные звуки да еще вздрагивает, словно кошка, когда готовится прыгнуть на мышь. Я перестал звать на помощь, хотя время от времени все же испуганно попискивал. Кэролайн со мной разговаривала, но я почти не слышал ее голоса из-за криков Джессики.

– Можно я посажу Чарли к себе на колени? – крикнула Кэролайн, наклоняясь вперед, к Лоре.

– Нет. Он может прыгнуть на Джессику.

– Очень надо! – возмутился я.

– Он не будет, – сказала Кэролайн, – Ну, пожалуйста! Ему там страшно. Я буду крепко его держать.

– Нет, это небезопасно, – отрезал Джулиан. – К тому же существуют правила – кошки должны ездить в переносках. Если мы резко затормозим, он пострадает.

– Это нечестно, – донеслось до меня бормотание Кэролайн. – Бедный Чарли!

Я прикрыл глаза, твердо приказал себе не быть жалким трусишкой и постарался успокоиться и заснуть. Нужно было наверстать упущенное, ведь ночь выдалась почти бессонной. Под жарким солнцем машина быстро нагрелась, в клетке мне было душно и тесно. Мы хорошо знаем, что сон необходим и важен даже в чрезвычайных обстоятельствах. Но попробовали бы вы уснуть, когда прямо над головой отчаянно вопит человеческий котенок?

– Тише, Джессика, – повторяла Лора, вертясь на сиденье и пытаясь дотянуться до Джессики, чтобы погладить ее. – Все хорошо, детка, все в порядке.

– Что с ней такое? – раздраженно поинтересовалась Кэролайн.

– Наверное, она устала.

– Тогда почему она не спит?

Хороший вопрос.

– Не знаю. Возможно, это из-за неудобного положения, ведь обычно она спит, лежа в кроватке или коляске. Дети не любят, когда привычные вещи меняются.

– Тогда зря мы не остались дома, – шепнула Кэролайн, наклоняясь ко мне.

– Может, ты с ней поговоришь, Кэролайн? – попросила Лора.

– Интересно, о чем?

– Ну, просто попробуй ее успокоить. Погладь ей ручку. Проверь, на месте ли пустышка и не сбилось ли одеяльце.

– Ну, прекрасно! Теперь из меня делают няню! Это что же, так будет все время? Если да, я буду уходить из дома на целый день!

– Кэролайн, что за тон? Не говори так с Лорой, – сказал Джулиан. – Прошу, просто дай Джессике ее пустышку. Может, тогда она хоть ненадолго замолчит.

Через некоторое время крики Джессики стихли, и я услышал смешное чмоканье, которое издавала у нее во рту эта штука, «пустышка». Мне было любопытно, какова пустышка на вкус и почему она не становится меньше, хотя Джессика сосет ее целыми днями. С радостью изучил бы ее поближе, но ее никогда не оставляли там, где я мог бы до нее дотянуться. Что ж, по крайней мере в машине воцарилась тишина. Кэролайн тоже молчала, я слышал только странное тихое дребезжание из маленьких штучек, которые она засунула себе в уши. Штучки были присоединены к плоской коробочке с экраном, которую Джулиан иногда давал дочери поиграть. Странные они все-таки, эти люди! Постоянно что-то запихивают себе то в рот, то в уши. Понять не могу, почему бы им не перестать издеваться над собой.

Мне все же удалось задремать, но довольно скоро я проснулся от толчка. Машина остановилась. Где мы, уже на каникулах? И когда меня выпустят из клетки? Я громко замяукал, просто на всякий случай – а то еще уйдут и забудут про меня.

– Все в порядке, Чарли, – отозвалась Кэролайн. – Просто у нас пикник.

Пикник? Это еще что за зверь? Удивительно, как много разных слов в человеческом языке. Что ни день, я узнаю все новые. У них намного больше слов, чем у нас в кошачьем языке, но, с другой стороны, люди умеют разговаривать только голосом, а не всем телом, как мы. Например, о множестве важных вещей мы сообщаем с помощью хвоста – как же иначе? А у людей вообще нет хвоста! И усов-вибрисс! А уши у них даже не двигаются! Подумать страшно…

Через прорези в потолке клетки я видел Кэролайн, она уплетала сэндвич. Он выглядел, как обыкновенный сэндвич, но, видимо, назывался теперь новым словом пикник.

– Можно и мне кусочек? – попросил я.

– Ой, Чарли же голодный! – сказала Кэролайн. – Можно я дам ему сыра? И можно ему хоть сейчас выйти и посидеть у меня на коленях?

– Ладно, если ты закончила, – смягчился Джулиан. – Только на время остановки. Но когда мы пойдем искать туалет, Чарли вернется на место.

– Все окна закрыты? – спросил Джулиан.

– Да. В сумке сухой кошачий корм, – добавила Лора. – Дай ему немного, а я налью в плошку молока.

Так-то лучше! Кэролайн отперла клетку и вынула меня. Сиденье Джессики пустовало – малышка лежала на руках у Лоры, которая ее кормила. Из окна я увидел множество других машин, выстроившихся рядами. Я съел корм и выпил молоко, которое мне налили в мисочку. Теперь я чувствовал себя намного бодрее и хотел побегать. К тому же…

– Мне нужно пописать! – мяукнул я, глядя на Кэролайн.

– Я только что подумала, – заговорила Лора, словно поняла меня – он напился молока и теперь захочет писать.

– Черт, об этом я не подумал, – сказал Джулиан.

– Зато я подумала, – спокойно ответила Лора. – Я взяла переносной лоток. Он в багажнике.

Так что, несмотря на все мои протесты, меня сначала «ради безопасности» упаковали в переноску, пока Джулиан выходил из машины и рылся в багажнике – это, как многие из вас, конечно, знают, задняя часть машины. А потом, когда он вернулся и снова закрыл дверцу, меня опять извлекли из переноски и запихнули внутрь странной штуки, которую водрузили на сиденье рядом с Кэролайн. Это было что-то вроде картонной коробки, на дно которой насыпали наполнитель для моего лотка. И они надеялись, что я буду тут писать? Да я бы скорее умер!

М-да… В общем, когда мы добрались наконец до Каникул, я чуть не лопался, малышка снова вопила, Кэролайн ныла, что ей скучно, а Джулиан рявкал на нее. И знаете, что? Я был готов расстаться с одной из своих девяти жизней, лишь бы немедленно оказаться дома в Малом Брумфорде, играть с Оливером или нежиться на своей любимой уютной лежанке.

– Все хорошо, Чарли, – успокоила меня Кэролайн и потащила мою клетку в странный дом, который они называли Дача. – Потерпи еще чуть-чуть, сейчас я тебя выпущу.

Мне совсем не нравилось сидеть в переноске, но к этому времени я уже ни на что не обращал внимания. Я хотел только одного: поскорее облегчиться, пока я не лопнул. И я был рад, когда увидел, что Лора помимо прочих вещей несет к дому мой старый привычный лоток – тот самый, которым я пользовался в раннем детстве и потом, когда вернулся из клиники после операции. Взрослые кошки лотки не любят и ни за что не станут ими пользоваться, если есть возможность сбегать на клумбу во дворе, но сейчас выбирать не приходилось. Как только дверь закрыли и меня выпустили из переноски, я через всю комнату метнулся к лотку. Только после этого я наконец почувствовал себя лучше и осмотрелся. Кэролайн отправилась исследовать дом, я бросился вдогонку, чтобы осматривать его вместе. Это заняло у нас совсем немного времени.

– Дом крошечный, – пожаловалась Кэролайн, когда мы спустились на первый этаж.

Джулиан улыбнулся.

– Тебе так кажется, потому что ты привыкла жить в большом и просторном доме. По обычным стандартам это вполне приличный дом.

– Тут всего две спальни!

– А сколько нам нужно, по-твоему? – спросила Лора. – Папа прав, мы очень избалованы. Твой отец всю жизнь работал, как вол, чтобы позволить себе такой дом, как у нас. Но этот коттедж очень мил, разве нет? Он, конечно, старый, но красивый и уютный. А какой вид из окна, ты только взгляни!

Лора обхватила Джулиана руками.

– Просто прелесть, дорогой. Чудесный выбор.

Кэролайн подошла к ним, выглянула в окно и ахнула:

– Вот это да! Море так близко! Кажется, можно прямо из окна в него прыгнуть!

Я вскочил на подоконник посмотреть, что всех так восхищает – и чуть не свалился на пол от страха. Кто-нибудь из вас видел когда-нибудь море? Нет? Тогда не знаю, как и описать его вам. Представьте себе большой пруд – тот, что рядом с Большим Домом. Ты же знаешь, Оливер, – тот самый, на берегу которого ты рассказывал мне кошачью легенду о том, что когда-то в него упала, спасаясь от лисицы, почтенная сиамская кошка по имени Старушка Зима и лишилась последней, девятой, жизни. Представили? А теперь вообразите, что этот пруд стал величиной с весь Малый Брумфорд. И вся эта вода еще и шевелится – туда-сюда, вверх и вниз, словно вот-вот подкрадется совсем близко и схватит! Сами понимаете, первым моим желанием было удрать, но я взял себя в лапы, ведь только жалкие трусы бросают своих людей в опасности. Мое сердце чуть не выскакивало из груди, я храбро двинулся навстречу страшилищу, выгнув спину дугой и рыча как можно более грозно. Но вода не обратила на меня никакого внимания и продолжала двигаться.

Кэролайн и Лора хохотали до слез. Не понимаю, почему это их так рассмешило?

– Чарли, глупый котишка, это же море! – Кэролайн взяла меня на руки и, к моему ужасу, поднесла к самому стеклу. – Оно тебя не тронет!

– Он никогда не видел моря, к тому же кошки не любят воду, – вступилась Лора, – поставь его на пол, ему страшно.

Да, мне было страшно. Я не мог взять в толк, почему людей не волнует то, что лишь тонкое стекло отделяет нас от этого кошмара.

– Вот вам и еще одна причина, по которой не следует выпускать Чарли из дома, – озабоченно заметил Джулиан.

– О, не волнуйтесь! – мяукнул я, взбегая наверх, где мне уже приготовили постель. – Я и сам не хочу приближаться к этому вашему морю, благодарю покорно!

Хорошо еще, что на кухне, где меня устроили, было уютно и спокойно. Окно здесь, как я обнаружил, когда осмелился выглянуть, выходило в сад, а не на море. Садик показался мне маленьким. Со всех сторон его окружала не слишком высокая стена. Это означало, что мы не застрахованы от визитов бродячих котов, которым неизвестно, что здесь теперь моя территория. Как они себе это представляют, задумался я. Разве я смогу охранять сад, если меня собираются держать взаперти? Я был уверен, что, сидя на подоконнике в комнате, не смогу обратить в бегство непрошеных гостей, как бы грозно я не рычал – море же меня не испугалось. Поразмыслив, я решил на время отложить решение этой проблемы. Тут, к моей радости, наступило время ужина. Плотно поев и как следует умывшись, я почувствовал себя намного увереннее. Вместе со всей семьей я перебрался в гостиную, старательно отводя глаза от большого окна. Море до сих пор не забралось к нам в комнату – может, все-таки я его напугал. Я лег к Кэролайн на колени, и она так старательно гладила меня, пока смотрела телевизор, что вскоре я задремал.

Проснулся я в кресле – видимо, Кэролайн переложила меня, когда ей надоело сидеть. В комнате никого не было.

– Где вы? – мяукнул я и потянулся. – Куда все подевались?

Мне никто не ответил. Я вышел из гостиной и поднялся наверх. Обе спальни были пусты. Рядом с кроватью в спальне побольше стояла смешная колыбель, похожая скорее на клетку, но в ней не было Джессики. Никого не оказалось и в ванной, и я, наконец, догадался, что все ушли и бросили меня! От возмущения я громко замяукал. Конечно, дома меня часто оставляют одного, иногда на целый день. Но оказаться брошенным в этом незнакомом месте, где под самыми окнами околачивается громадное море, а в сад того и гляди ворвутся местные коты-разбойники – это же совсем другое дело! Я покружил по дому, вопя во весь голос и не осмеливаясь выглянуть наружу, как вдруг, к моему облегчению, дверь отворилась и я услышал знакомые голоса. Я был рад даже малышке Джессике, которая пронзительно верещала, пока ее прогулочную коляску вкатывали на веранду. Эти вопли означали, что я больше не одинок.

– Проверь, закрыта ли входная дверь, и только потом открывай внутреннюю! – говорил Джулиан.

– Мы все не умещаемся на этой дурацкой тесной веранде, – пререкалась с ним Кэролайн. – Вы не могли оставить коляску снаружи?

– Нет, не могли, – отозвалась Лора. – Я не хочу, чтобы ночью коляска промокла от дождя или от брызг морской воды.

– Ах, ну разумеется, – подхватила Кэролайн каким-то странным голосом. – Как бы нам не намочить Джессику.

– Я вам говорил, что это плохая идея, – резко сказал Джулиан. Я подошел к стеклянной двери, отделявшей веранду от комнаты, и смотрел на людей через стекло. Все трое толкались на крохотном пятачке, пихая друг друга локтями и чуть не падая на коляску. Интересно, что за игру они затеяли? – Говорил я, что Чарли надо запереть на кухне. Тогда мы сможем нормально открывать двери, не боясь его выпустить!

– А мне кажется, что Чарли и не хочет выходить, пап. Смотри, он спокойно сидит и смотрит на нас. – Кэролайн протиснулась к стеклянной двери, пока Джулиан изворачивался, пытаясь запереть наружную.

– Мы же не станем это проверять? – заметила Лора.

– Но на кухне страшная жара! Бедный Чарли там сварится при закрытых окнах!

Сварюсь? Это мне совсем не понравилось! Еще одна тревога в длинном списке, хотя я ничего не имел против жары. По мне, чем теплее, тем лучше.

Наконец входную дверь удалось запереть, и Кэролайн распахнула стеклянную, чуть не упав прямо на меня.

– Да уж, этой ошибки мы больше не повторим, – вздохнула Лора, толкая перед собой прогулочную коляску. Даже Кэролайн ничего на это не возразила.

– Чарли, мы ходили гулять на набережную! – поделилась она, устраиваясь рядом со мной на полу. – Здесь такой красивый берег. Завтра мы пойдем на пляж. Папа сказал, что сегодня уже слишком поздно. Непонятно, почему, – добавила она тихонько, поднимая брови.

– Ты прекрасно знаешь почему, Кэролайн, – сердито ответил Джулиан. – Нам еще нужно устроить Джессику и уложить ее спать. Это может занять много времени – она не привыкла спать в манеже и в чужом месте.

– Ага, и все остальные должны из-за нее страдать, – пробормотала Кэролайн.

– Кэролайн, – голос Лоры звучал предостерегающе, – не начинай. День был долгий, мы все устали, и…

– Нет, не все! Я не устала! Я хотела еще погулять по берегу и пошлепать по воде – но нет, как же, пришлось возвращаться домой из-за Джессики. Джессике нужно спать, Джессике нужно поменять памперсы, Джессике надо, чтобы все вертелись вокруг нее, как будто больше в этой семье не о ком позаботиться!

– Хватит, – сказал Джулиан. Но сказал он это не сердито, а тихим и грустным голосом. А когда я посмотрел на Кэролайн, то заметил ползущую по ее щеке слезинку. Я потерся головой о ее ногу, а она, все еще сидя на полу, прижалась ко мне и зарылась лицом в мою шерсть.

– Я по-прежнему тебя люблю, – промурлыкал я.

Мне хотелось о многом расспросить Кэролайн. Что такое пляж? Что такое набережная? Как это – шлепать по воде? И разве можно ходить у моря, если оно все время двигается? Разве это не опасно? Но, даже если бы она меня понимала, время для разговоров было неподходящее.

Лора унесла Джессику наверх и плотно закрыла за собой дверь, а Джулиан пошел на кухню готовить кофе. Потом он включил телевизор, и они долго сидели молча, глядя на воду на экране. Вода казалась очень глубокой и темной, почти как море за окном. Но потом неожиданно появилось множество маленьких рыбок. Это было уже интереснее. Я спрыгнул с колен Кэролайн и подобрался поближе к телевизору. Я знал, что эти рыбки не настоящие. Вообще-то, я не вижу большого смысла в телевизоре: это странная штука и в хозяйстве совсем не нужная. И все-таки рыбки так и притягивали к себе. Я вспрыгнул на полку перед телевизором и тронул экран лапой, пытаясь поймать красивую ярко-оранжевую рыбу, очень аппетитную на вид. Конечно, на самом деле она оказалась холодной и жесткой. Но все равно следить за рыбами оказалось интересно, так что я остался сидеть на полке, время от времени трогая экран лапой и убеждая себя, что смогу выудить рыбину.

Кэролайн засмеялась, глядя на меня. Хоть немного повеселела. Даже Джулиан посмеивался и приговаривал: «Чарли, они же не настоящие! Ах ты, глупый кот».

– Я знаю! Я просто играю! – ответил я обиженно. И едва не упустил большую рыбину.

– Это сом, он усатый, как ты! – расхохоталась Кэролайн.

Ну нет, мы совсем не похожи. Странно сравнивать кота и рыбу. Но было приятно слышать смех Кэролайн, так что я еще раз ударил лапой… и неудачно: как раз в этот момент в гостиную вернулась Лора.

– Чарли, уходи оттуда! – крикнула она. – Джулиан, куда ты смотришь! Не позволяй ему этого делать, он поцарапает экран. Не забывай, это ведь не наш телевизор.

Я обиделся, спрыгнул на пол и спрятался за тапочками Кэролайн, но перед этим успел заметить выражение ее лица. Улыбку как кошка языком слизала – девочка угрюмо нахмурилась. Даже у Джулиана опустились уголки губ. Неужели это и есть Каникулы, подумал я, все ругаются и злятся… Если так, я готов согласиться с Кэролайн – веселого тут мало, лучше было бы нам всем остаться дома.

Глава 4

Проснувшись на следующее утро, я не сразу вспомнил, где я. Через маленькое кухонное окно ярко светило солнце, и в кухне уже было жарко. Я слышал шаги наверху – пол скрипел, а Джессика, как обычно, на что-то жаловалась. Интересно, какие у нее вообще могут быть проблемы. Я считаю, что у нее очень легкая жизнь. Будь она настоящим котенком, ее бы уже отлучили от матери, приучали к туалету, и она уже училась бы охотиться. Но с человеческими котятами, похоже, нянчатся вечно. Я встал и хорошенько потянулся. Очень хотелось есть, но никто еще не спустился вниз, и мне пришлось кричать во весь голос, чтобы привлечь внимание. Кэролайн вприпрыжку спустилась вниз, все еще одетая в пижаму.

– Чарли хочет есть! Папа, я его покормлю?

– Да, будь добра, – ответил Джулиан. – Мы спустимся через минуту.

– Чарли, сегодня мы пойдем на пляж, – рассказала Кэролайн, накладывая мне еду. Она слегка потрепала меня по голове, ставя миску на пол. – Папа и Лора обещали. Надеюсь, у тебя все будет нормально, ведь ты останешься тут один.

Я ел и не мог остановиться, чтобы ответить ей, да и что тут скажешь? Я уже начал привыкать к коттеджу и был совсем не против того, чтобы меня оставляли одного, но хотелось бы иметь возможность выйти наружу. Я прошелся бы по саду, обнюхал все клумбы и подыскал место для туалета, исследовал бы запахи мышей, полевок, кроликов и даже лисиц – разумеется, чтобы не столкнуться с последними. В саду можно ловить птиц, карабкаться на деревья, резвиться в кустах, а еще – встретиться с местными кошками и отстоять свою территорию. Но нет, мне, очевидно, придется просидеть на кухне весь день, а компанию мне составит только лоток. Во всем этом был только один плюс – отсюда я не видел чудовищного моря. То, что оно не залезло в дом ночью, оказалось приятным сюрпризом, но, судя по тому, что я видел вчера, оно не прекратило своих попыток.

– Извини, что не берем тебя с собой, Чарли, – сказала Кэролайн, наливая себе стакан молока. – Впрочем, вряд ли тебе бы там понравилось. Да и не думаю, что мы пробудем там долго. Из-за Джессики, разумеется.

В таком случае мне впервые было за что поблагодарить Джессику. Хотя я представить не мог, чем развлекать себя целый день. Разве что спать – эта идея показалась мне неплохой.

Вскоре все спустились вниз завтракать, ну а я, поев и умывшись, удрал наверх. Мне пришло в голову, что, если удастся спрятаться под одной из кроватей, то люди, уходя, не смогут меня найти и не запрут на кухне. Большая спальня казалась красивой и солнечной, так что я побежал туда. В комнате стоял приятный запах свежего белья, исходивший от странной новой колыбели Джессики. Я обошел вокруг нее, тщательно обнюхивая, потом запрыгнул на стоявшую рядом большую кровать и заглянул внутрь. Внутри лежало белое пушистое одеяло, очень симпатичное на вид, и игрушечный кролик с шелковистыми ушами. Все это выглядело уютно и заманчиво. Не случится же ничего дурного, если я ненадолго прилягу тут, пока малышки нет? Я перепрыгнул туда с большой кровати. Простыня была мягкой и все еще теплой после Джессики. Я радостно замурлыкал себе под нос и начал переворачиваться с боку на бок, устраивая гнездышко под одеялом, и, наконец улегся, прикрыв голову хвостом. Если повезет, никто не догадается искать меня здесь, и, пока их не будет дома, я проведу целый день в комфорте. Продолжая мурлыкать, я закрыл глаза и начал проваливаться в сон.

– ЧАРЛИ!

Вопль был таким громким и пронзительным, что я чуть не выскочил из собственной шкуры. Рядом с колыбелью стояла Лора с искаженным от ужаса лицом и смотрела на меня.

– Что случилось? Где он? – послышался голос Джулиана, поднимающегося по лестнице.

– Боже, он в детской кроватке! Только посмотри на него! – в ее голосе слышались слезы. – Противный кот! Вылезай!

– Извините! – промяукал я, поднимаясь и потягиваясь.

– Я сказала, вылезай! – снова крикнула она, наклонилась и довольно грубо схватила меня.

– Отнеси его вниз и запри на кухне, – скомандовала Лора Джулиану, передавая ему меня с таким видом, будто я был настолько отвратителен, что она не могла вынести даже моего вида. – Просто невозможно, Джулиан! Теперь мне придется поменять все белье в кроватке и все перестирать.

– Серьезно? – ответил он. – Но, по-моему…

– Он завернулся в ее простыню! И в ее одеяло! Положил голову на ее кролика! Тут повсюду кошачья шерсть и… и микробы, и еще бог знает что.

– Он же чистый, Лора, – мягко сказал Джулиан. Он слегка потрепал меня, а я благодарно мяукнул в ответ. Конечно, я был чистым! Я же только этим утром умывался, разве нет?

– Это ведь ты мне говорила, что кошки чистые животные, помнишь? Когда я не подпускал Оливера к Кэролайн, во время ее болезни.

– Это совсем другое дело, – сказала Лора, однако не объяснила, почему. Она вытащила из кроватки одеяло с простыней и начала придирчиво выискивать на них отпечатки грязных лап – как будто я мог их оставить!

– Просто вытряхни их на крыльце, – предложил Джулиан. – Если там что-то и есть, так только пара шерстинок. Он полежал там всего пару минут.

– Все это отправляется в стирку, – отрезала Лора, выходя из комнаты. – И запирай дверь спальни, пожалуйста.

Мой мир стремительно сжимался. Скоро мне нельзя будет выходить за пределы собственной лежанки. Мне уже казалось, что такое возможно!

Все ушли, и время потянулось медленно. Я посидел у стиральной машины, глядя, как внутри крутятся простыня, пушистое одеяло и розовый кролик Джессики, но вскоре мне это наскучило. Тогда я запрыгнул на подоконник и выглянул в сад. Как жаль, что нельзя немного погонять птиц. Я зловеще рычал на них через стекло, но их, по-моему, это только рассмешило, ведь выйти я не мог. Сперва под окно, как обычно, явилась крикливая стайка скворцов, парочка аппетитных дроздов, неподалеку порхали зяблики, но внезапно все это собрание было разогнано. В сад стремительно ворвались незваные гости, огромные и отвратительные на вид. Они расхаживали, ни на кого не глядя, будто были здесь хозяевами. Чайки. Я, разумеется, видел их раньше, высоко в небе над Малым Брумфордом, они носились там, хрипло перекликаясь друг с другом. Взрослые кошки рассказывали, что обычно чайки держатся у берега и лишь иногда залетают далеко от берега, чтобы переждать шторм. Но ни одна из них не задерживалась надолго в наших краях, так что раньше мне не доводилось видеть их так близко. Честно говоря, когда в саду приземлилась первая чайка, я был очень рад, что меня отделяет от нее стекло. Я раньше и представить себе не мог, какие они огромные. Ноги у чайки были огромными, а клюв выглядел так, словно ей ничего не стоит проглотить небольшую кошку. Я наблюдал, как чайка вразвалку идет сквозь толпу мелких птиц, разгоняя их одним взглядом глаз-бусинок, и сам не заметил, как начал пятиться назад по подоконнику – а ведь прекрасно понимал, что нахожусь в безопасности.

«Не будь трусишкой, Чарли, – строго сказал я себе. – Это всего лишь птица! С каких это пор тебя пугают пернатые? Да ты и кое-кого покрупнее ел на завтрак!»

Вообще-то, это была не совсем правда. Такой чайки хватило бы нескольким кошкам на завтрак, обед и ужин. Хотя трудно представить, как эти кошки сумели бы ее изловить. Походка чайки была даже более неуклюжей, чем у тупых жирных голубей, но вот она взлетела, резко взмахнув громадными крыльями, и остальные птицы бросились врассыпную. Чайка стремительно взмыла в воздух и легко закружила, паря в потоках воздуха, насмешливо крича что-то тем, кто остался на земле. Мне приходилось гоняться за утками, прилетавшими на пруд возле нашего дома. Это всегда было очень весело. Утки довольно изящно взлетают прямо с поверхности воды. Но на земле все иначе: чтобы взлететь, утка вразвалку разбегается – так долго, что я, кажется, мог бы легко сбить ее лапой. Совсем другое дело – чайка. В ней чувствовалась такая уверенность в себе, что я содрогнулся. Конечно, я грозил чайке из-за стекла, но у меня возникло чувство, что она еще вернется.

Я обрадовался, когда семья вернулась домой. Кэролайн сразу прибежала ко мне на кухню.

– Ну как ты, Чарли, скучно тебе было, малыш? – спросила она, опускаясь на корточки, чтобы обнять меня.

– Да! – мурлыкал я в ответ. – А в саду была большая чайка…

– Нам пришлось отказаться от пикника и вернуться домой, – продолжала она, не слушая меня. – Чайки на пляже пикировали прямо на нас, пытались отнять сэндвичи! Лора чуть с ума не сошла, перепугалась, что Джессике отхватят пальчик.

Я встревоженно вскочил. Значит, я был прав! Чайки оказались хулиганами, чего и следовало ожидать. Пытаться украсть у людей сэндвичи, ничего себе! Кем они себя возомнили? В следующий раз, когда увижу чайку в саду, я… я… ну, я буду рычать и шипеть на нее в окно, это уж точно.

– В следующий раз я бы не стала брать ее на пляж, честно говоря, – сказала Лора, входя в кухню с Джессикой на руках. – Как она испугалась!

– Скорее уж это ты испугалась, – пробормотала Кэролайн вполголоса. – Джессика ничего и не заметила.

– Кэролайн, будь добра, поставь чайник, пожалуйста. А перед тем, как войти в гостиную, отряхни шорты, они у тебя в песке. Надеюсь, обувь ты оставила на крыльце?

– Да, – Кэролайн подошла к крану, чтобы налить воды в чайник. – Подумаешь, кучка тупых чаек. Ты бы их сразу разогнал, правда, Чарли?

Мне, конечно, льстило такое доверие, но я совсем не был уверен в том, что она права.

Немного позже я принимал солнечную ванну на подоконнике, куда Кэролайн любезно положила для меня подушку, когда раздался стук в дверь.

– Кто это может быть? – удивилась Лора. И добавила: – Осторожно, милый, не забудь сначала прикрыть дверь на веранду. Чарли не заперт на кухне.

– Хорошо, – ответил Джулиан, а потом мы услышали, как он сказал: – Здравствуйте, миссис Гримшоу.

– Здравствуйте, дорогой мой, – раздался незнакомый голос. – И называйте меня Энни, пожалуйста. Меня все так зовут.

Я спрыгнул с подоконника и направился в гостиную посмотреть, что там такое.

– А вот и ваша кошечка, о которой вы мне рассказывали, – запричитала женщина, увидев меня. – Здравствуй, кисонька! Хорошая киса!

Я задергал хвостом. Во-первых, мне не нравится, когда меня называют кисой. Думаю, вы понимаете почему: это звучит жутко снисходительно. Если кто-то хочет с тобой поздороваться, почему бы ему для начала не узнать твое имя? А во-вторых, я пока не понял, друг передо мной или враг. Она была невысокая, пухлая, краснолицая и с таким громким голосом, что, казалось, она все время кричит.

– Чарли. Его зовут Чарли, – сказала Кэролайн, и я посмотрел на нее с благодарностью.

– Чарли. Ясно, – кивнула женщина. – Какой милый узор у него на шкурке!

– Я полосатый, глупая тетка, – мяукнул я. Она что, совсем ничего не знает о кошках?

– Он полосатый, – пояснила Кэролайн. – Его отец был полосатым, а мать серой, так что часть котят были такие же, как он, а другие…

– Понятно, – перебила женщина, не дожидаясь, пока Кэролайн договорит. – Ну, как вы устроились?

– Очень хорошо, спасибо, хм… Энни, – ответил Джулиан. – Коттедж прекрасный.

Я заметил, что Кэролайн так же озадаченно, как и я, глядит на эту шумную краснолицую женщину, ничего не понимающую в кошках. Видимо, Джулиан тоже это заметил. Он повернулся к дочери и представил:

– Энни – хозяйка этого коттеджа, она живет по соседству. Вчера, когда мы приехали, я забрал у нее ключ.

– Очень приятно, – вежливо сказала Кэролайн.

– Здесь просто чудесно, – согласилась Лора. – Такой красивый пляж. Мы удивились тому, как там мало народу.

Лицо Энни покраснело еще больше.

– И не говорите! – пророкотала она. – В этом году отдыхающих у нас в Мэддитоне заметно меньше обычного. Сезон абсолютно убыточный. Меня-то это почти не коснулось, ведь мои постояльцы снимают коттедж из года в год. А вот отели и пансионы пострадали, и все кафе и магазины. У всех сейчас тяжелые времена.

И Энни покачала головой.

– Почему? – поинтересовался Джулиан. – Здесь, конечно, довольно тихо, но я был уверен, что летом это место очень популярно у отдыхающих.

– Так оно и есть, обычно в сезон все переполнено. Но в этом году все пошло прахом, так как поднялась паника из-за чаек.

Я заметил, что Джулиан и Лора переглянулись.

– Утром на пляже чайки пытались стащить у нас сэндвичи, – сообщил Джулиан. – Тут всегда с ними проблемы?

– Как же я забыла предупредить вас! – покачала головой Энни. – Все будет в порядке, только не нужно брать с собой на пляж еду. Эти птицы совсем обнаглели. Совершенно перестали бояться людей. А все потому, что отдыхающие их подкармливают. Лучше бы не трогали их, оставили в покое – это ведь дикие птицы, они должны сами находить себе корм! А теперь они распробовали человеческую пищу, вот и подавай им сэндвичи с ветчиной и мороженое.

– Я думаю, нам не стоит больше выходить на пляж, Джулиан, – сказала Лора встревоженно. – Уж точно не с Джессикой, она еще слишком мала.

– Но Энни же говорит, что все будет в порядке, если не брать с собой еду, – возразила Кэролайн.

– Верно! Но даже когда люди сидят снаружи у пляжного кафе или паба, чайки все равно слетаются, рассчитывая полакомиться их обедом, – Энни снова тряхнула головой. – Но все было бы не так плохо, если бы журналисты не раздували эту проблему.

– Что вы имеете в виду?

– Ой, ну вы же знаете, как это бывает… В конце прошлого пляжного сезона местная газета напечатала на первой странице фотографии людей, спасающихся от чаек, и заголовок: «Агрессивные чайки осаждают туристов». А следом и «Новости Юго-Запада» подхватили этот сюжет. Оттуда он попал в национальные газеты, вот желающих отдохнуть и убавилось – сами видите. Невесть откуда появлялись какие-то люди и все время жаловались, что чайки отбирают у них пончики и клюют их детей.

Она замолчала, поглядев на Лору, которая прижимала к себе Джессику с таким видом, будто на нее собирались напасть прямо сейчас.

– Но, вообще-то, все это, конечно, сильно преувеличено, – продолжила Энни, сбавив тон. – Здесь вы в полной безопасности, моя дорогая, честное слово. Просто не ешьте на улице, если вас это так беспокоит, вот и все.

Глядя на Лору, нельзя было сказать, что эти слова ее успокоили.

– Я так понимаю, ты об этом ничего не знал, когда принимал решение о нашей поездке сюда, – язвительно произнесла она, осуждающе глядя на Джулиана.

– Разумеется, не знал! Но, как и сказала Энни, все это преувеличено. Боже, это же всего-навсего чайки! Как без них в приморском городке?

– А я что говорю, – пробормотала Кэролайн, но никто не обратил на нее внимания.

– Чайки, конечно, создают некоторые проблемы, но ведь это происходит не только в Мэддитоне, – подхватила Энни. – И городской совет ищет способ решить эту проблему. Всюду развесили объявления о том, что чаек кормить нельзя, но я считаю, что этого недостаточно. Следует принять какие-то радикальные меры, иначе весь туристический бизнес здесь вылетит в трубу.

– Было бы очень обидно, – сказал Джулиан. – Такое приятное место.

– И люди могут лишиться средств к существованию. – Энни вздохнула и оглядела нас. – Ну, вообще-то, я просто хотела проверить, все ли у вас в порядке, не нужно ли чего.

– Спасибо, здесь все очень удобно устроено, благодарю вас, – произнесла Лора несколько натянуто.

– Вы, главное, не дайте всему этому испортить вам отдых. Как я уже сказала, просто ешьте в помещении и будете в полной безопасности.

– Спасибо, – поблагодарил Джулиан, провожая Энни.

– Представляю, как бедная женщина боится потерять постояльцев, – заметил он, когда она вышла.

– Она обязана была рассказать тебе об этом, когда ты снимал у нее этот коттедж! – возмутилась Лора.

– Да ладно тебе! Я уверен, что она права и слухи о чайках сильно преувеличены.

– Разве это выглядело преувеличением, когда чайки набросились на нас на пляже? Это просто счастливая случайность, что они не заклевали Джессику!

– Ну, теперь-то мы знаем, что не стоит брать еду на пляж. Завтра мы можем зайти в пляжное кафе и отлично там перекусить. Тем более, если будет такая же жара, мы и сами не сможем провести весь день на пляже. Мы же не хотим, чтобы Джессика перегрелась на солнце?

Лора кивнула:

– Да, верно. Ну, ладно, завтра сходим в кафе. Или можем вернуться и поесть здесь. Мне немного жаль Чарли, который весь день сидит тут один взаперти.

Я удивленно мяукнул. Надо же, кто-то вспомнил о моих чувствах! Кэролайн оглянулась.

– Похоже, Чарли с этим согласен! – рассмеялась она. Потом, поглядев на отца, прибавила: – Пап, а можно я поиграю на твоем планшете, раз уж мы сегодня не вернемся на пляж?

– Так и быть, поиграй – ответил он и передал ей свою компьютерную штуку.

– Ура! – радостно воскликнула Кэролайн, вскакивая, чтобы взять планшет. Никогда не мог понять, в чем тут дело, но ей, похоже, доставляло огромное удовольствие нажимать на эту штуковину и следить, как на ней движутся картинки. Она села на диван, а я прыгнул к ней на колени и довольно заурчал. Я надеялся, что моя семья начала успокаиваться и теперь будет лучше ладить между собой. Хоть бы это длилось подольше!

Глава 5

Вы внимательно следите за моим рассказом? Хорошо. Что ты сказал, Уголек? Когда мы дойдем до страшного? Ну, пока я нагнетаю напряжение, понимаете? Готовлю почву. Когда дело дойдет до самого страшного, ты еще, может быть, первым подожмешь хвост и побежишь прятаться!

Ну так вот. Я как раз собирался немного сократить рассказ, потому что некоторое время все так и шло, не меняясь. Стояла приятная солнечная погода, каждый день мои люди ходили на пляж, а я оставался в кухне. Иногда они возвращались обедать, иногда, вероятно, ели в кафе – где и в каком, мне неизвестно. Мне было скучно. Я почти все время спал. Кэролайн тоже скучала, хотя и сказала мне, что ей нравится плавать в море. Плавать в море? Подумать только! Я страшно за нее беспокоился. Нам-то с вами хватает ума держаться подальше от плавания – кому придет в голову добровольно промокнуть до последней шерстинки? Бывает, конечно, что вымокнешь под дождем, и это очень неприятно, а порой случаются и настоящие катастрофы. Например, если кошка упадет в пруд – ужасный конфуз!

В следующее воскресенье – дни казались мне похожими один на другой, потому что никто не ходил в школу и на работу, – Джулиан уложил вещи в чемодан и объявил, что возвращается в Малый Брумфорд. Лора очень грустно попрощалась с ним, а Кэролайн умоляла отца взять ее с собой.

– Не говори ерунды, – сказал Джулиан. – Я же буду работать. А тебе здесь гораздо лучше, плаваешь каждый день.

Но на другой день зарядил дождь. На пляже было нечего делать, Лора сходила с ума, потому что у нее закончилась чистая одежда для Джессики, а сушильная машина «еле тянула», и пришлось развесить всю одежду на просушку в доме. Меня, конечно, это не огорчило, да и что может быть приятнее, чем поваляться на сушилке для белья поверх чистых полотенец? Я отлично провел время, но, к сожалению, уронил несколько вещиц на пол, пока устраивался поудобнее. Поэтому, когда Лора меня обнаружила, то стала за мной гоняться, крича, что ей надоело перестирывать все по два раза, и дело кончилось тем, что меня снова заперли на кухне.

Кэролайн тоже было несладко.

– Если бы у меня хоть был свой планшет или ноутбук, – жаловалась она Лоре, – а теперь папа их увез, и мне совсем нечем заняться. Или хоть мобильник бы мне купили, все лучше, чем ничего.

– Тебе совсем не нужен мобильник, рано еще, – возразила Лора. – Возьми книжку, почитай.

– Так я и читала книжку, на папином планшете. Дошла до середины, а он забрал на самом интересном месте. И телефон тоже! Это просто ужасно – я даже не могу послать подругам смску. Сижу здесь, как в тюрьме.

Но Лора ее больше не слушала, ворча себе под нос что-то насчет стирки. Кэролайн осталась со мной на кухне. Она села на пол рядом с моей подстилкой и стала шепотом рассказывать мне на ухо, до чего ей все здесь надоело. Я соглашался. Насколько я заметил, каникулы никому не были в радость.

Вечером позвонил Джулиан и сообщил Лоре, что благополучно доехал до дома. Потом он звонил каждый вечер, приходя с работы. Я слышал, как Лора жалуется ему на погоду и рассказывает, что Кэролайн скучает.

– Ты узнавал, что там с результатами анализа крови Кэролайн? – спросила она как-то.

Из дальнейшего разговора я догадался, что результатов пока нет.

– Ох, наверное, ты прав, девочка грубит, потому что нервничает из-за этой неопределенности.

Кэролайн и правда вела себя не лучшим образом. Каждый вечер, узнав, что Лора приготовила на ужин, она морщилась.

– Ты раньше так не привередничала! – сорвалась Лора однажды, – Я сдаюсь! Что бы я ни приготовила, все тебе не нравится.

– Я не привередничаю. Я повторяю, а ты как будто не слышишь: я больше не хочу есть мясо!

– Ну, а я не буду готовить особые вегетарианские блюда просто потому, что ты капризничаешь.

Мне показалось, что Кэролайн была готова заплакать.

– Я и не просила для меня готовить! Я просто буду есть салаты.

Лора бросила на нее подозрительный взгляд.

– Уж не решила ли ты сесть на диету? Кэролайн, тебе совсем не надо…

– Да при чем тут диета! Я хочу только, чтобы меня услышали и обращались со мной как с человеком! – выкрикнув это, Кэролайн, как всегда, убежала к себе в спальню.

Я не мог ее понять. Разве с ней обращаются не как с человеком? Она что же, считает, что с ней обращаются как с кошкой? Это не так, ведь ей не дают кошачьего корма, не ставят миску с едой на пол, не выгоняют из кухни, стоит чуть провиниться. Но Кэролайн нравилась мне больше всех на свете, поэтому я каждый раз спешил за ней следом и старался утешить.

Лора разговаривала по телефону не только с Джулианом, но и с Ники. Я слышал, как она смеется – так женщины смеются, только когда говорят с другими женщинами. Когда первая неделя без Джулиана подходила к концу, я лежал на диване и услышал, как она говорит:

– Ах, Ники, это было бы здорово! Конечно, приезжай! Как же будет хорошо! Мы с тобой наговоримся, расскажешь мне, что там у вас с Дэниелом. Ты права, ему только на пользу пойдет побыть недельку одному. Решилась? Ну, отлично! Да, разумеется, Джулиан тебя захватит! И отвезет обратно в следующие выходные. Ах, мне прямо не терпится тебя увидеть!

До конца дня Лора была в приподнятом настроении. На следующий день вечером приехал Джулиан, а с ним Ники и малыш Бенджамин в коляске. Видеть Ники было очень приятно. Она сразу набросилась на меня и Кэролайн с объятиями и поцелуями. Приезд гостей порадовал, кажется, всех и внес разнообразие в нашу скучную жизнь. Лора постелила Ники на диване в гостиной и помогла ей установить манеж для Бенджамина.

– Будь осторожна, следи за Чарли, – предостерегла Лора подругу. – На той неделе он забрался в постель к Джессике. Представляешь, он спал там, свернувшись прямо на ее одеяле?

– Какая прелесть! – рассмеялась Ники.

– Прелесть? – возмущенно повторила Лора. А потом вздохнула: – Ну да, согласна, похоже, я погорячилась.

Да уж! Я возмущенно мяукнул. Надеюсь, Ники не станет запирать меня на кухне каждый раз, как я гляну в сторону малыша Бенджамина. С Кэролайн она тоже была гораздо мягче, разрешала ей играть в какие-то игры на своем телефоне, а когда Лора стала жаловаться на капризы с едой, Ники только пожала плечами и посоветовала: «Не бери в голову. Может, у нее это просто полоса такая».

Но за ночь праздничная атмосфера улетучилась. Непрерывное мяуканье одного человеческого котенка в маленьком доме довольно неприятно. Двух – совершенно невыносимо. Один малыш будил криком другого, а потом они поднимали всех, включая меня. Я заполз под свою пушистую подстилку и обвил голову хвостом, но крики все равно были слышны. В конце концов я не выдержал и присоединился к их хору. Ничего другого просто не оставалось. Но никто мне не помог, наоборот: на кухню явился Джулиан в пижаме и отругал меня.

– Хватит орать, и без тебя паршиво! – рявкнул он.

Я обиженно замолчал и до утра просидел на подоконнике, глядя на темный садик и мечтая о том, как славно было бы там поохотиться.

После завтрака всем стало легче, кошмарная ночь, казалось, была забыта. Погода наладилась, снова выглянуло солнце, и Джулиан с Кэролайн вдвоем ушли на пляж, а Лора и Ники уселись поболтать. Я улегся у Ники на коленях и довольно мурлыкал, вполуха слушая их разговор.

– Конечно, меня радует, что его бизнес так успешно развивается, – говорила Ники, и я сразу догадался, что речь идет о ее муже, Дэниеле. Женщины и раньше частенько о нем говорили, и я знал, что Дэниел ушел со старой работы в Лондоне и открыл мастерскую по ремонту автомашин. – И, разумеется, я понимаю, что теперь, когда у него собственное дело, приходится работать не покладая рук. Но…

– Но тебя беспокоит не то, что он подолгу пропадает на работе, – тихо подсказала Лора.

– Нет… Ах, Лора, разве я слишком многого требую? Я же понимаю, что иногда после трудного дня ему хочется пропустить стаканчик, и не виню его… Но ведь этим дело не ограничивается. Он почти каждый вечер проводит в пабе, пропадает там, а дома почти не бывает. Мне начало казаться, что ему вообще не хочется домой.

– Могу себе представить, – Лора пожала Ники руку. – И он, наверное, теперь редко видит Бенджамина.

– Да он его вообще не видит. Бенни уже крепко спит, когда папочка добирается до дома на заплетающихся ногах. Да и по выходным он, разумеется, тоже часто работает. Ох, я ворчу и ворчу, как это ужасно. Многие пары так и живут, почти не видят друг друга из-за работы – и как-то выдерживают. Но ведь мы-то с ним потому и решили работать ближе к дому, что оба тратили очень много времени на дорогу и почти не бывали вместе!

– И вот что из этого вышло, – вздохнула Лора. – Но тебя хотя бы радует то, чем ты занимаешься, Ники. Работа с детьми и уход за Бенджамином прекрасно сочетаются. Хотела бы и я найти что-то подобное, когда Джессика подрастет.

– Это будет нетрудно, у тебя ведь диплом медсестры. Ты права, Лора, мы должны сами сделать так, чтобы жизнь нас радовала, а не ждать сложа руки, пока мужья сделают нас счастливыми. Но…

– Вы с Дэном были такими счастливыми. Даже не похоже было, что вы уже долго женаты! Он должен задуматься, – Лора вдруг хитро усмехнулась и ткнула Ники в бок. – А то проморгает тебя, уйдешь от него к Ползучему Кевину. Вот тогда он пожалеет!

– Да ну тебя! – Ники засмеялась. – Прошу, не напоминай мне о Кевине!

И обе они принялись хохотать. Ники так тряслась, что мне пришлось спрыгнуть на пол. Я понятия не имел, кто такой Кевин, где он ползал и почему? Может, у него были слабые ноги? А может, он и вовсе был змеей? Этого я не знал. По крайней мере, именно его надо благодарить за то, что у двух моих человеческих подружек поднялось настроение – пусть и на время!

Когда Джулиан снова уехал на работу, настроение в домике переменилось. Лора и Ники были довольны и все время болтали, а Кэролайн помрачнела еще больше.

– Всем весело, только мне не с кем поговорить, – жаловалась она. – Даже у Джессики появилась компания – Бенджамин! Почему нельзя, чтобы ко мне тоже приехала подруга?

– Кэролайн, подумай сама, – урезонивала ее Лора. – Здесь очень тесно. Мы тут и так, как сельди в бочке.

– Ну а когда Ники уедет? Можно? Лора, ну пожалуйста! Если бы Грейс приехала, мы бы с ней гуляли, играли, и я бы не путалась у тебя под ногами.

Лора оторопела.

– Ты не путаешься у меня под ногами, Кэролайн. Я никогда такого не говорила!

– Ничего и не нужно говорить, – буркнула в ответ Кэролайн. – Это и так видно.

– Неправда!

– Да ну? Никому дела нет, что я умираю от скуки в этой дыре.

– Кэролайн!

– Да ладно, ты и сама так думаешь. Ты повеселела только потому, что Ники приехала. Это нечестно! Так одиноко и грустно, как сейчас, мне не было даже, когда я болела!

Наступила жуткая тишина. Лора молча смотрела на Кэролайн, прижав руку ко рту. Ники (она выходила из комнаты во время ссоры) вбежала и обняла Лору, а Кэролайн бросилась по лестнице наверх.

– Она не то хотела сказать, – тихо сказала Ники.

– Нет, то! – крикнула сверху Кэролайн, перегнувшись через перила. – Вы просто не понимаете!

– Пытаемся понять, Кэролайн, – спокойно откликнулась Ники. Потом она обернулась к Лоре, – Почему бы не обсудить ее просьбу с Джулианом?

– Ты серьезно? Ты считаешь, что я должна торчать здесь с двумя капризными девчонками?

– Вообще-то, в одном Кэролайн права – ей было бы гораздо лучше, будь у нее компания.

Лора вздохнула.

– Думаю, да. Пожалуй, мы к ней несправедливы. Меня до глубины души потрясли ее слова о том, что она так одинока. Бедный ребенок столько времени провел в больнице, а потом еще дома. Неужели я так очерствела, Ники, неужели я совсем бездушная?

– Конечно же, нет. Ты привыкла, что теперь Кэролайн здорова и хорошо себя чувствует, а в последнее время она тебя просто изводила. Да еще у тебя и с Джессикой полно хлопот.

– Знаешь, иногда мне кажется, что Кэролайн ревнует к ней.

– Странно, если б не ревновала – хотя бы немного. Особенно Джулиана.

– Верно… Ведь они очень долго жили вдвоем, только он и Кэролайн. А когда она болела, он так о ней заботился! Ее можно понять!

– Это значит, что у нее не было друзей среди сверстников. А теперь, когда они появились, ей, конечно, нужно проводить с ними больше времени.

– Ясно. Ты права… Что ж, вечером поговорю с Джулианом, посмотрим, что он на это скажет.

Я поднялся наверх и заглянул к Кэролайн. Я был уверен, что она лежит, уткнувшись лицом в подушку, как обычно после ссоры. К моему удивлению, дверь в спальню была закрыта, и я услышал, как Кэролайн с кем-то разговаривает. Я боднул дверь головой, но она не поддалась, тогда я сел и стать царапаться в нее двумя лапами. Кэролайн замолчала, потом сказала: «Подожди минуточку, там кто-то за дверью», – и открыла дверь. Увидев меня, она улыбнулась, взяла на руки, отнесла в комнату и снова закрыла за собой дверь.

– Это был Чарли, – сказала она, и я увидел у нее в руке телефон. Телефон Лоры! От удивления я мяукнул. – Тише, Чарли, лежи спокойно. Все в порядке, Грейс, я закрыла дверь, никто не услышит. Ну как, ты приедешь? Было бы здорово. Мы бы плавали, гуляли, а спать можно на моей кровати! Я тут просто умираю от тоски!

Что ответила Грейс, я не слышал, но Кэролайн, слушая ее, говорила: «Ясно», и еще: «Да, понимаю», а потом: «Ага, вот и Лора тоже, она просто не понимает. И все время занята только Джессикой. Как будто после ее рождения я перестала существовать. Ну, тогда ладно, спроси маму. А я попробую вечером поговорить с папой!»

Потом Кэролайн долго сидела на кровати, обхватив колени и что-то мурлыча под нос. Потом обняла меня и потерлась щекой о мой бок.

– Ах, Чарли, – шепнула она мне прямо в ухо, так что уху стало жарко и щекотно от ее дыхания. – Я так надеюсь, что Грейс разрешат приехать. Нам вдвоем будет просто классно, а остальные девчонки умрут от зависти. Ведь имею же я право как следует попрощаться с друзьями перед тем, как отправлюсь в эту дурацкую частную школу.

Мне ничего не оставалось, как помурчать в знак согласия. Вы же понимаете, я хотел только, чтобы она была счастлива. Разве мог я тогда знать, что все пойдет совсем не так и нас ждут ужасные неприятности? Или что именно мне придется брать все в свои лапы, все улаживать и наводить порядок?

Глава 6

Все бы хорошо, но в тот же вечер ситуация изменилась после телефонного звонка Джулиана. Он, как обычно, позвонил после работы. В гостиной в это время были Лора и Ники. Послушав молча несколько минут, Лора переменилась в лице, и мне показалось, что она готова заплакать.

– Ну, надо же, – тихо сказала она, – а я так надеялась, что это не понадобится. Да, конечно, ты встревожен, дорогой, – и я тоже. Да, чем скорее это сделать, тем лучше. Возможно, это ложная тревога. Они ведь должны все проверять, даже при малейшем подозрении. Ты заберешь ее с собой в воскресенье? Ясно…

Лора молча выслушала, что говорил Джулиан, потом покачала головой и тяжело вздохнула:

– Знаешь, боюсь, она не захочет потом сюда возвращаться. Мне так стыдно, что я срывалась на нее. Вдруг она и правда грубит и капризничает, потому что ей снова плохо? Сегодня она сказала, что чувствует себя здесь более одинокой, чем когда болела. Да, конечно, она отбилась от рук, да… но все равно… ужасно.

Потом Лора опять помолчала и сказала:

– Ну, она просила, чтобы ее подружка Грейс приехала погостить на неделю. Ты же понимаешь – у меня гостит Ники, а она, видимо, чувствует себя совсем брошенной.

Имя не прозвучало ни разу, но было нетрудно догадаться, что они говорят о Кэролайн и что новости скверные. Они поговорили еще немного, и наконец Лора сказала: «Да, согласна, по-моему, это хороший план. Давай я ее сейчас позову и ты сам с ней поговоришь?»

Услышав, что звонит папа, Кэролайн вприпрыжку сбежала по лестнице. Она выглядела радостной и взволнованной.

– Я попрошу папу привезти Грейс в эти выходные, – сказала она. – Вот увидите, он согласится!

– Кэролайн, папа хочет тебе что-то сказать, – начала Лора, но Кэролайн вырвала телефон у нее из рук и начала возбужденно тараторить, рассказывая Джулиану о том, что хочет пригласить Грейс.

Подруги переглянулись, и Ники взяла Лору за руку. Она догадывалась, о чем пойдет речь.

– Что? – вскрикнула вдруг Кэролайн. – Снова в больницу? Зачем?

Она замолчала, уголки ее рта опустились.

– Вот это да, – тихо сказала она. А потом: – Да. Хорошо. Наверное. Ну ладно, пап, пока.

Она молча вернула трубку Лоре и как будто погасла.

– Еще рано волноваться, солнышко, – начала Лора.

– Тебе-то, может, и не о чем волноваться, – огрызнулась Кэролайн. – Это ведь мне снова будут делать этот ужасный укол огромной иголкой. Но зачем? Они же говорили, что у меня все в порядке. Это несправедливо!

– Да. Ты права, это очень несправедливо. Но мы должны слушать врачей. Что-то в твоем анализе крови вызвало у них какие-то сомнения. Поэтому они так долго и не сообщали результат. Надо пройти обследование, чтобы во всем разобраться. Может, никакой лейкемии и нет, но нужно знать наверняка. Папа тебе сказал, что он собирается делать?

– Да, в воскресенье он меня заберет. Хоть одна приятная новость! Уеду, наконец, из этой дыры.

– Ты сдашь биопсию в понедельник, и он снова привезет тебя сюда. – Лора выдержала паузу, не отводя глаз от лица Кэролайн. – И, если родители Грейс разрешат, возьмет сюда и ее.

– Ого! – Кэролайн просияла. – Правда? А мне он не сказал!

– Ну, он сначала собирается позвонить маме и папе Грейс, вот и не хотел обнадеживать тебя раньше времени. Но я подумала, что, если ты узнаешь о наших планах, это поднимет тебе настроение. Будем надеяться, что все получится, да?

– Ага. Ух ты, спасибо, Лора! Будет прикольно… – Кэролайн беззаботно радовалась тому, что Грейс приедет к ней в гости. Снова забрав телефон Лоры, на этот раз с ее разрешения, она убежала наверх, чтобы еще раз позвонить подружке.

Лора посмотрела на Ники и покачала головой.

– Она как будто уже и забыла, что у нее возможен рецидив лейкемии… Надеюсь, я правильно поступила, рассказав ей про Грейс.

– Я тоже так думаю. Это ее отвлечет. Уверена, что Сара и Мартин позволят дочке поехать – особенно учитывая обстоятельства.

– Ох, Ники… – Лора вытерла глаза. – Я ужасно за нее боюсь. Хоть бы все обошлось! Не могу себе представить, что бедняжке снова придется пройти через все это.

– Старайся не думать о плохом, – сказала Ники, обнимая Лору. Долго ждать не придется, скоро все узнаем. Ну-ну, успокойся, ты должна держаться – ради Кэролайн.

– И быть с ней терпеливее.

– Вовсе нет. Иначе она перепугается и решит, что ты тоже поверила, что она заболела! – улыбаясь, возразила Ники. – Пусть все идет своим чередом. Кэролайн долго добивалась, чтобы к ней относились, как к здоровой. Вот и не меняй ничего.

Они обнялись. Лора вытерла глаза и встала, чтобы приготовить чай. Я прыгнул Ники на колени. Мне хотелось, чтобы меня тоже обняли. Я же не меньше них волновался из-за Кэролайн, но со мной никто ничего не обсуждал.

В воскресенье Джулиан увез Ники и Бенджамина домой. Забрал он и Кэролайн, бледную и подавленную – ведь на следующий день ей предстоял поход в больницу. Лора расцеловала ее на прощание и напомнила, что впереди ее ждет приезд Грейс. Кэролайн кивнула и даже слегка улыбнулась. В доме остались только мы с Лорой и Джессикой. Два дня прошли тихо – не считая того времени, когда Джессика мяукала во весь голос. Лора все время грустила, нервничала, а обо мне почти не вспоминала. Поэтому я был очень рад, когда на дороге появилась машина Джулиана.

– Ну, как все прошло? – спросила Лора, не успели они войти. Я был заперт на кухне – как обычно, когда кто-то входил или выходил из дома, – но сел поближе к кухонной двери, чтобы все слышать.

– Отлично, – бодро сказал Джулиан. – Кэролайн держалась очень храбро. Теперь осталось только подождать – через несколько дней получим результат.

– Молодчина, Кэролайн, – сказала Лора. – Теперь самое противное позади, а к тебе приехала Грейс, и не думай об этом.

– Я и не думаю об этом, – ответила Кэролайн. – Даже и не собираюсь больше обо всем этом думать. Я не заболею снова и не вернусь больше в эту больницу.

– Хорошо, что ты так настроена, но…

– Грейс, идем играть в мою комнату! – Кэролайн перебила Лору на полуслове. – Пойдем, я все тебе покажу!

– А где Чарли? – услышал я голосок Грейс. – Можно с ним поздороваться?

Ну, наконец-то! Хоть кто-то обо мне вспомнил! Я тут же замяукал под дверью, и только тогда мне позволили выйти и присоединиться к компании.

– Скорее, Чарли, пойдем с нами наверх! – позвала Кэролайн, и мы втроем отправились к ней в спальню. Девочки весело смеялись.

Уходя, я услышал, как Лора тихо заговорила с Джулианом:

– Я рада, что Кэролайн в хорошем настроении.

– Да, – так же вполголоса ответил Джулиан. – Даже слишком, если понимаешь, о чем я. Это истерическое возбуждение. Можно себе представить, что за ним скрывается, что она чувствует на самом деле.

– Боится?

– Конечно. Еще как.

В ту ночь девочки лежали в обнимку на кровати Кэролайн и полночи хихикали. То и дело раздавались голоса Джулиана или Лоры: «Тс-с! Девочки, потише, пожалуйста! Ложитесь спать!»

Утром Джулиан уехал на работу, и жизнь в доме почти наладилась, хотя у Кэролайн и Грейс определенно не получалось вести себя потише. Грейс привезла с собой какую-то штуковину, из которой звучала громкая музыка, и девочки во весь голос пели под нее. А еще они танцевали и сами сочиняли песни. Иногда я присоединялся к ним. На мой взгляд, я пою совсем неплохо, но девочки почему-то сразу заливались смехом. Было немного обидно.

– Чарли, прекрати этот кошачий концерт! – сказала один раз Кэролайн, и от ее слов Грейс расхохоталась пуще прежнего. Я никогда раньше не слышал этого выражения, но догадался, что это не комплимент. Рассмеялась даже Лора, но потом с улыбкой сказала:

– Девочки, это хорошо, что вам так весело, только, пожалуйста, делайте музыку потише, когда Джессика спит.

Если девочки не пели и не танцевали, они гуляли по берегу моря. Им больше не приходилось возвращаться домой, чтобы Джессика могла поесть и поспать. Лора не возражала против таких прогулок, потому что Кэролайн с Грейс всегда возвращались вовремя. Правда, один раз подруги опоздали, и тогда она с ними строго поговорила.

– Вы должны приходить в назначенное время, иначе я не буду отпускать вас одних, – говорила Лора. – Кэролайн, я отвечаю за тебя и за безопасность Грейс, пока она гостит у нас.

– Мы задержались всего на десять минут! – ответила Кэролайн. – Так что успокойся, пожалуйста.

Лора вздохнула. Видимо, не так уж просто быть более терпеливой…

– Не надо так со мной разговаривать, Кэролайн. Это не остроумно, а грубо. Поднимайтесь наверх и переоденьтесь, ужин почти готов.

– Ладно, но мясо я не буду.

– Боюсь, выбирать не приходится. Я не стану готовить два разных блюда.

Девочки пошли наверх, я за ними.

– Вот, видела? – шептала Кэролайн на ухо Грейс. – Говорю же, она все время ко мне придирается.

– Ничего особенного, мои мама с папой точно такие же. От моей сестры Рози они в восторге, а я что ни сделаю, все не так!

– Пока не родилась Джессика, Лора была совсем другой, очень ласковой.

– Может, младшие – всегда любимчики, – предположила Грейс.

– Я тоже так думаю. Если бы они с папой действительно волновались из-за этой лейкемии, то наверняка меньше бы меня ругали. И очень плохо, что они перевели меня в другую школу, где не будет тебя и других ребят! Я туда не хочу. Иногда прямо чувствую, что готова сбежать из дому.

– Я тоже. И мне не хочется, чтобы ты переходила в другую школу. Даже страшно начинать новый учебный год без тебя. Я попробовала поговорить об этом с родителями, но они только твердят: «Ой, да ничего, ой, да ты скоро привыкнешь!» Им нет никакого дела до моих чувств.

– Вот бы нам вдвоем убежать в конце недели, когда нужно будет возвращаться домой… Тогда вообще можно будет не ходить в среднюю школу, – тихо сказала Кэролайн. – А мне не придется возвращаться в ту ужасную больницу. Никогда-никогда.

– Если только нас не найдут. Ведь если найдут, будет еще хуже.

– Да уж…

Они сидели рядом на кровати, держа друг друга за руки, и вид у них был до того печальный, что мне захотелось замяукать от жалости. Но, признаюсь, я был поражен. Можете себе представить, как взволновал меня этот разговор. Котята-подростки говорят о побеге из дома! Им не выжить в этом мире одним! Они не умеют охотиться, добывать еду, и кто знает, на чью территорию они могут нечаянно забрести!

– Вы не должны этого делать! – кричал я им. – Даже не думайте! Да, взрослые бывают очень строгими – они и со мной строги, но я же не ухожу из дома!

Наконец Грейс тихонько засмеялась.

– Смотри, из-за нас даже Чарли расстроился. – Она вскочила и стала переодеваться. – Ничего, Кэри, пойдем ужинать, а потом будем снова петь песни.

– Ладно, – Кэролайн тоже приободрилась. – Я так рада, что ты приехала! Поговоришь с тобой, и все кажется не таким ужасным.

Но все это было до того, как случилась Действительно Плохая Вещь.

Наступил следующий день, и девочки, как обычно, пошли на берег. Когда они вернулись, было еще совсем тепло, светило солнце, и они решили поиграть в саду. Я смотрел из кухонного окна, как они кружатся, визжат, хохочут, изображая поп-звезд (что бы это ни значило). Приятно было видеть, что они так счастливы.

– Я в дом, за твоим айпадом, – крикнула Кэролайн и распахнула дверь в кухню.

Я услышал, как она промчалась наверх, потом вниз и выбежала в сад, включая на ходу музыкальную штуковину.

– Ты же оставила дверь открытой! – замяукал я ей вслед, но Кэролайн меня не услышала. Она уже неслась по траве навстречу Грейс. Музыка гремела.

Я спрыгнул с подоконника на пол и остановился на пороге.

В это самое мгновение на газон, прямо рядом с сидящими на травке девочками, приземлился голубь. Не успев даже сообразить, что происходит, я пулей метнулся из дверей к голубю и заставил его взлететь, неуклюже хлопая тяжелыми крыльями. Что ж, я просто выполнял свою работу. Впрочем, и удовольствие получил немалое.

– Чарли! – завопила вдруг Кэролайн, так что от испуга я чуть не выпрыгнул из шкуры. Она бросилась на меня и схватила под брюшко, так что я принялся извиваться и протестовать. – Что ты здесь делаешь? Боже, Грейс, я забыла закрыть дверь! Скорее, Чарли, скорее домой.

Но, разумеется, Лора уже была тут как тут – вышла из дому на шум, и вид у нее был грозный.

– Что ты наделала? – напустилась она на Кэролайн. – Чарли мог убежать и заблудиться!

– Я знаю, – Кэролайн зашмыгала носом. – Лора, я больше не буду! Я не заметила, что дверь открыта!

– Надо замечать, Кэролайн! Папа предупреждал тебя, что за Чарли нужно следить. Это же ты настояла, чтобы мы взяли его сюда.

– Я понимаю, – повторила Кэролайн. – Я буду очень внимательна, обещаю. Пожалуйста, только не говори папе, а то он увезет Чарли и отдаст его в кошачью гостиницу.

– Только не это! – отчаянно замяукал я. Меня уже принесли на кухню. Честно говоря, эти несколько минут свободы меня очень порадовали. И мне не понравилось, что Кэролайн влетело из-за этого. Я ведь и сам знаю, что мне нельзя выходить. Во всем был виноват тот глупый жирный голубь.

– Хорошо, но если это повторится, он точно отправится в гостиницу, – предупредила Лора и плотно закрыла за собой дверь на кухню. – Для его же пользы, чтобы не потерялся, не удрал и не попал под машину.

При этих словах мне захотелось заползти в какое-нибудь убежище и обхватить голову лапами.

– Я же попросила прощения! – тихо сказала Кэролайн. – Я не нарочно!

Лора покачала головой.

– Идите лучше играть наверх, – посоветовала она и удалилась.

Я снова присоединился к девочкам. Кэролайн горько плакала.

– Они меня совсем не любят! Все время ругают! Вечно я у них во всем виновата… Вот убегу из дому, и то лучше! – говорила она Грейс сквозь рыдания.

– Если ты убежишь, то и я с тобой, – ответила Грейс.

– А что, Грейс, может, и правда?.. – они посмотрели друг на друга. Кэролайн все еще всхлипывала. – Если мы это сделаем, то ни тебе, ни мне не придется идти в новую школу. Ведь уже почти конец августа.

– Правда, давай удерем. Я не хочу возвращаться домой.

– А я не хочу оставаться здесь, где на меня все время кричат. Но куда же мы пойдем?

– У меня есть идея, – сказала Грейс. – Я думала об этом, когда мы вчера с тобой гуляли. У меня есть бабушка Барбара – она старая, но наверняка добрая. Каждый год она присылает нам с Рози деньги на дни рождения и на Рождество. Живет она в Данкомбе. Это тоже на побережье и совсем близко отсюда, я видела, когда папа показывал мне на карте, где находится Мэддитон. Я уверена, она будет нам рада и согласится, чтобы мы у нее жили.

– Но твои родители догадаются, что мы там.

– Ни за что не догадаются. Они про нее вспоминают, только когда получают очередной чек. Кажется, я видела ее всего один раз. Несколько лет назад она приезжала к нам погостить, но на другой день уже уехала домой.

– А как ты найдешь ее дом, если ни разу там не была?

– У нее очень простой адрес: Апрельский коттедж, улица Утиный Пруд. Я его выучила наизусть, потому что два раза в год, на день рождения и на Рождество, мама велит отправлять ей открытки и благодарить за подарок.

– Апрельский коттедж, улица Утиный Пруд, – повторила Кэролайн. – Какой хороший адрес! Ты правда думаешь, что твоя бабушка разрешит нам пожить у нее? Может быть, сначала ей позвонить и спросить?

– Я не знаю номер ее телефона. Но уверена, что она нам обрадуется. Наверняка она меня любит, а то не дарила бы столько денег. В прошлый раз она прислала целых пятьдесят фунтов!

– Ого! – щелкнула языком Кэролайн. – Она, должно быть, очень богатая.

– Может быть, у нее никогда не было своих детей, поэтому она и любит чужих. Так бывает, я слышала. Могу поспорить, уж она-то не будет на нас ворчать целыми днями.

– Может быть, она нас удочерит! – хихикнула Кэролайн.

– Точно! И тогда мы станем сестрами!

Девочки упали на кровать и принялись кататься от смеха. Но мне было совсем не до смеха – я сидел на полу, застыв от ужаса. О чем они только думали, обсуждая планы побега? Они же потеряются, заблудятся! На них могут напасть бродячие люди! А родители сойдут с ума от горя и волнения – тем более что Джулиан с Лорой и так места себе не находят из-за того, что Кэролайн снова может заболеть.

Я мяукал, пока не охрип, но подружки меня словно не замечали. Они были очень заняты: хохоча, собирали розовые рюкзачки, укладывали в них пижамы, носки и фонарик, обсуждали, как будут таскать с кухни еду и питье, когда Лора отвернется.

Это был настоящий кошмар. Им, видимо, казалось, что они участвуют в увлекательной игре – Кэролайн обожала играть в такие на компьютере Джулиана. «Меня опять убили!» – кричала она иногда и хохотала, как будто быть убитой смешно, как будто можно ожить, и все будет, как прежде. Неужели она не понимает, что у людей нет девяти жизней? Если что-то случится с ней или с Грейс, я никогда себе не прощу, думал я. Но что я мог сделать, чтобы их остановить? Я ведь всего-навсего котенок, и меня никто никогда не слушает. На минуту я задержался в дверях комнаты, стараясь успокоиться. И поклялся себе, что сделаю все возможное, чтобы спасти девочек, какая бы опасность ни грозила мне и скольких бы жизней мне ни пришлось при этом лишиться.

Глава 7

Спустившись вниз, я подбежал к Лоре, которая готовила ужин.

– Девочки сговариваются убежать! – закричал я. – Они собирают вещи!

– Чарли, не вертись под ногами, когда я готовлю, – отмахнулась она, даже не взглянув на меня.

Согласитесь, нет ничего ужаснее ситуации, когда ты должен сообщить что-то очень важное, а тебя даже не пытаются выслушать! Я чуть не надорвался, мяукая, ходил восьмерками вокруг ног Лоры, готов был биться головой об стенку, но она только отругала меня и выгнала из кухни. Оставалась еще надежда, что девочки все же опомнятся, поймут, что затеяли глупость, и передумают. Но за столом они то и дело переглядывались, хитро улыбались друг другу, а ужин съели без всяких капризов и даже не забыли сказать Лоре спасибо. У меня неприятно засосало в желудке – девочки явно сговорились вести себя примерно, чтобы Лора ничего не заподозрила. Они и спать пошли раньше обычного – я это знаю, потому что Лора удивилась и сказала: «Ну, раз так, лягу и я пораньше, пока Джессика угомонилась».

Вскоре дом погрузился в темноту. Я прятался под лестницей, пока не услышал размеренное дыхание Лоры. Тогда я крадучись поднялся наверх и притаился под дверью комнаты Кэролайн. Дверь была по-прежнему закрыта, и я не мог войти, зато слышал, как девочки шепчутся между собой. Тогда я решил остаться здесь и караулить их. Я лег и не закрывал глаза – а ведь вы знаете, как трудно не заснуть, когда вокруг тихо и темно, да еще после такого тяжелого дня. Наконец, в спальне девочек зажегся свет, и я услыхал шаги, шепот, а потом вдруг дверь отворилась, они вышли на цыпочках, в темноте чуть не наступив на меня.

– Тс-с! – яростно зашипела Кэролайн, подхватила меня на руки и понесла вниз. Что они делают? Неужели хотят взять меня с собой? Но Кэролайн только прижала меня к себе.

– По Чарли я буду очень скучать! – прошептала она Грейс, и глаза у нее наполнились слезами.

– Тогда не уходи! – замяукал я. – Пожалуйста! Это очень глупая затея!

– Тихо, Чарли, – погрозила мне Грейс. – Кэри, отпусти его, а то он еще разбудит Лору. Давай, нам пора. До свиданья, Чарли. Я тоже буду по тебе скучать.

Они обе стали гладить меня, и на макушку мне закапали слезы Кэролайн. Я снова замяукал, Кэролайн поскорее поставила меня на пол, и не успел я сообразить, как их задержать, как они двинулись к выходу, надевая рюкзаки.

Я бросился к лестнице. Если я разбужу Лору, она еще успеет их задержать. Им, конечно, ужасно попадет, но это все же лучше, чем заблудиться или попасть в лапы злодеев.

– Лора! – надрывался я. – Скорей, проснись же! Это срочно! Они уходят!

Но дверь ее спальни не открывалась. Я в отчаянии принялся скрестись, но в это время услышал, как заскрипела входная дверь. Поздно! Девочки уходили! Я бросился туда и успел юркнуть в дверь раньше, чем Кэролайн ее закрыла. Снаружи было так темно, что девочки не заметили, как я спрыгнул с крыльца и спрятался под кустом. Было так темно, что Кэролайн и Грейс брели, взявшись за руки и светя себе под ноги фонариком. Я-то, разумеется, все видел, но знал, что у людей ночное зрение никуда не годится. Вообще, как объяснял мне Оливер, люди как биологический вид отстают от нас, кошек. Плохо видят, почти не чувствуют запахов, даже слышат вполовину хуже нас. И поэтому мы должны заботиться о них и присматривать. Я колебался лишь мгновение, подергивая хвостом и наблюдая за мерцающим вдали светом фонарика.

Дело было плохо. Но я никогда не считал себя трусом, и теперь не собирался им становиться. Ведь я же поклялся, что сделаю все, что в моих силах, лишь бы спасти двух несмышленых человеческих котят. И с бьющимся от волнения сердцем я пустился следом за ними в неизвестность.

Ох, прости, пожалуйста, Табита, совсем забыл тебя предупредить! Да, сейчас мы подходим к одному из страшных мест в моей истории. Но послушай, что ты размяукалась, ты же видишь, что я жив – а не то разве бы я сидел здесь с тобой? Сама подумай! Кто-то еще боится слушать дальше? Кому-то из малышей нужно домой к маме? Оливер, посмотри, пожалуйста, не прячется ли кто за мусорным баком? Да, что и говорить, нелегкая это задача – быть знаменитым котом-героем.

Думаю, вы легко можете представить, каково мне тогда было. Да, Табита, ты права – каждая шерстинка на мне дрожала от страха. Я оказался в незнакомом месте, далеко от дома. Все запахи вокруг были чужими, и все время слышался какой-то странный шум: что-то рядом шипело и рокотало, и от этого становилось совсем уж не по себе. Я крался за фонариком Грейс и старался держаться поближе к живым изгородям. При других обстоятельствах я бы, наверное, поинтересовался, не шастает ли в кустах какая-нибудь вкусная мелочь, но сейчас я не мог рисковать, чтобы не потерять из виду девочек.

Мы завернули за угол, и на миг я замер, выгнув спину горбом и ощетинившись. Мне показалось, что мы оказались на краю света. Перед нами простиралось… ничто. То есть там, конечно, было что-то, громадное и черное. Когда луна, сжалившись, выглянула ненадолго из-за туч, я успел заметить, что оно шевелится, ползет то вперед, то назад, издавая те самые страшные звуки, которые я слышал раньше. Не сразу, но я все же догадался, что это море, ужасное чудовище, которое я видел раньше из окна нашего домика. В темноте и вблизи оно выглядело еще более зловеще. Я и не представлял, что оно так шумит! Пшшш, бах. Пшшш, плюх. Пшшш, бах. Хотелось зашипеть в ответ и заставить его замолчать, но я побоялся – еще, чего доброго, переползет через дорогу и нападет на меня.

– Давай пойдем вдоль берега, – услышал я Кэролайн.

– Нет! Вдруг начнется прилив и мы не успеем убежать.

Хорошо еще, что ветер доносил до меня их разговор, ведь море так шумело, что почти заглушало голоса.

– Ты права. Но тогда пойдем по шоссе вдоль берега, а то заблудимся.

И мы снова тронулись в путь – девочки впереди, я незаметно за ними. Довольно долго дорога тянулась вдоль берега, потом свернула, пошла в гору и в сторону от моря. Мы шли и шли по извилистой дороге, то вниз по холму, то снова вверх и дошли до развилки. Фонарик осветил три дороги, идущие в разные стороны.

– Думаю, нам в эту сторону, – сказала Грейс, хотя по голосу чувствовалось, что она в этом совсем не уверена. Мы снова пошли.

Вокруг не было и намека на дома. Только тьма и крики совы откуда-то с вершин деревьев. Все чаще мне приходило в голову, что лучше догнать девочек и показаться им. Тогда они возьмут меня на руки и отнесут домой, правда же? А вдруг не отнесут? Вдруг они возьмут меня с собой и отправятся дальше – тогда я уже ничего не смогу сделать, чтобы им помочь. Вы спросите: да разве мог котенок вроде меня помочь им хоть чем-то? Поверьте, я и сам не очень представлял – чем и как. Наверное, я надеялся осмотреться в доме тетушки Грейс, понять, что она за человек, а потом искать дорогу домой, полагаясь на память и свое превосходное чутье. Разумеется, по пути я везде оставлял пахучие метки, а сам несколько раз шарахался в испуге, учуяв запах другой кошки. К тому же у меня просто не было времени подумать о том, что будет, если мне удастся вернуться домой: как я объясню Лоре, что знаю, где девочки. В конце концов, мы же кошки, и у нас в голове есть место только для одного прекрасного плана за раз.

Все пошло не так, как было задумано. Грейс вдруг остановилась и сказала, что у нее горят ноги. К этому моменту мы шли уже очень долго. Если бы я решил обуться, то тоже наверняка стер бы себе лапы. Не понимаю, зачем люди надевают на себя так много всего, но догадываюсь, что, не будь у нас теплого меха, мы, возможно, делали бы то же самое, чтобы не замерзнуть. Что ж, это еще одно доказательство несовершенства их вида. Им можно только посочувствовать. А как смешно они выглядят без одежды – ведь у них нет шерсти! Извините, я снова отвлекся.

Грейс разулась, растерла ноги и снова обулась.

– Далеко нам еще? – спросила Кэролайн. – Я надеялась, что мы уже давно будем на месте.

– Я тоже, – призналась Грейс испуганно. – Я не ожидала, что это так далеко, Кэри.

Последовало долгое молчание. Потом Грейс снова заговорила, очень тихо, так что я расслышал только: «Может быть, мы идем не в ту сторону, как ты думаешь?»

– А я-то что могу об этом думать? – удивилась Кэролайн. – Это же дом твоей тети. Я думала, ты знаешь дорогу.

– Да, я и сама так думала. А сейчас мне кажется, что мы пошли по берегу не в ту сторону.

– Что? Ты, наверное, шутишь?

– Нет. Я не уверена. Говорю же, я никогда там не бывала, просто знаю, что это соседний поселок, но не помню, в какую сторону. Перед уходом надо было бы еще разок посмотреть по карте.

– И что нам теперь делать? – дрожащим голосом спросила Кэролайн. – Сейчас глухая ночь, мы неизвестно где, и рюкзаки такие тяжелые…

– А у меня ноги болят. Давай вернемся, Кэри. Прости, это я во всем виновата. Наверное, это была глупая идея, – Грейс говорила так жалобно, словно вот-вот заплачет.

– Я не уверена, что мы найдем дорогу домой, – сказала Кэролайн. – Мы столько раз сворачивали…

– Я покажу дорогу! – отозвался я. Самое время выйти из укрытия! Я стану Котом-спасателем, доставлю их домой целыми и невредимыми… Если, конечно, сам сумею найти правильный путь. Но не успел я подбежать к девочкам, как раздался шум машины – она стремительно приближалась к нам. До сих пор мы не видели ни одной… Может, по ночам они спят у себя дома? Я был этому только рад, потому что дорога была узкая, и никаких тротуаров. Вы же знаете, как злобно могут вести себя машины. Они хотят, чтобы вся дорога принадлежала только им. Эта машина рычала довольно громко, а глаза у нее ярко сверкали. Я отскочил в кусты и заметил, что девочки тоже спрятались. Машина рыча пронеслась мимо. Провожая ее взглядом, мы увидели, что свет ее больших глаз осветил что-то большое и блестящее впереди.

– Море! – крикнула Грейс. – Вернемся на берег!

– Да-а, но какой это берег? – с сомнением спросила Кэролайн. – Может, это вообще другая сторона Англии, откуда нам знать – мы же так долго шли!

– А может быть, это нужный нам берег? Может, мы как раз добрались до Данкомба. Ну же, Кэри, идем! Здесь недалеко.

И мы снова потащились вперед. Вскоре снова послышалось ворчание моря, и проступили очертания двух небольших домиков.

– Как же мы узнаем, Данкомб это или нет? – снова спросила Кэролайн. Чувствовалось, что все это ей надоело, и я ее не винил. – Мы плохо все обдумали, Грейс. Сейчас слишком темно, ничего не разглядеть. И спросить не у кого.

– Я больше не могу идти. У меня на ногах волдыри. Надо остаться здесь до утра.

– Что? – ужаснулась Кэролайн. – Нет уж, спать на пляже я не стану.

– Там у пирса можно найти укромный уголок с сухим песком, – уговаривала ее Грейс. – И сегодня не холодно. И что же нам еще делать?

Светя фонариком, путешественницы стали спускаться по склону к морю.

– Не ходите туда! – в страхе кричал я им вслед. – Море вас поймает!

Но они меня не слышали, такой стоял грохот.

А теперь я должен вам признаться… На миг – только на миг! – я от страха не мог заставить себя пойти за девочками. Стоя наверху и глядя вниз на море, я только и мог, что яростно махать хвостом. Море было такое большое, а я был всего-навсего котенком, не старше Малыша Тимми, который прячется за мусорным баком. Если бы оно вдруг набросилось на меня, что бы я мог сделать? Но я вспомнил про двух маленьких девочек, которые собрались там спать, одни, в темноте. Они оказались храбрее меня. Что я за жалкий трус! Я уже собрал все свое мужество, чтобы бежать за ними, как вдруг Кэролайн громко позвала:

– Смотри! Тут дверь не заперта!

Я ползком спустился по склону, чтобы увидеть, о чем речь. Внизу тянулся ряд маленьких домиков, в которых с трудом поместились бы две кошки. Кэролайн толкнула дверь одного из них, и девочки заглянули внутрь.

– Тут ничего нет. Наверное, он ничей. На остальных-то висят замки.

– Все равно, он чужой, Кэри. Мне кажется, пляжные домики принадлежат местному совету, а люди снимают их на время, когда приезжают отдыхать.

– Знаю, но надо же нам где-то переночевать. Мы попали в беду. Ничего нам за это не будет. Да никто и не узнает, тут же нет никого.

– А вдруг кто-нибудь придет и найдет нас? Тогда нам попадет. Мне страшно. Ох, лучше бы мы остались дома…

– Мне тоже страшно, Грейс, но что толку стоять здесь и хныкать. Иди сюда, переночуем в домике, никто не узнает. Если хочешь, мы можем спать по очереди и сторожить друг друга.

– Ладно, – неохотно согласилась Грейс. – Хоть разуюсь, пусть ноги отдохнут. И еще мы можем поесть печенья.

– Да, это хорошая мысль. Умираю от голода.

Подружки скрылись в домике, закрыли за собой дверь, а я остался снаружи в лунном свете, пытаясь решить, где же ночевать мне? А ведь я тоже проголодался. И устал. Путь был таким долгим – куда длиннее, чем мои обычные вечерние прогулки в Малом Брумфорде. Вспомнив о доме, я загрустил и тихонько помяукал. Но, как сказала Кэролайн, от плача не было никакого проку. Мне не хотелось уходить далеко от девочек, так что пришлось махнуть лапой на то, что в животе урчало, забыть о том, чтобы поохотиться, и сосредоточиться на сне и отдыхе. Я осторожно сполз вниз по склону и подбежал к домикам. В конце дорожки обнаружилась скамья – в Малом Брумфорде я видел такие в сквере, люди садились на них, чтобы отдохнуть и поболтать друг с другом. Я заполз под скамейку и положил голову на лапы. Отсюда я собирался следить за дверью домика, в котором сейчас находились девочки. Я не знал, грозит ли им опасность, но все равно тревожился. Однако бороться с усталостью мне оказалось не под силу, и я сам не заметил, как крепко уснул.

Глава 8

Привет, друзья. Приятно, что вы снова собрались послушать продолжение моей истории. Как хорошо ты придумал, Оливер, сделать перерыв, чтобы сходить домой, поужинать и выспаться. Надеюсь, после моих рассказов о море никому из вас не снились кошмары. Знаете, на самом деле оно вполне безвредное, если не подходить слишком близко. Сейчас-то я уже опытный путешественник и знаю, о чем говорю, но тогда, в те дни, о которых я рассказываю, мне было известно не больше вашего. Нет, Табита, здесь поблизости моря нет. Если бы оно тут было, мы бы его уже услышали.

Ну, а теперь не пора ли нам вернуться к моей невероятной истории? Я рассказывал о том, как заснул под скамейкой. Так вот, когда я проснулся, солнце уже поднялось высоко – видно, я проспал всю ночь крепким сном, несмотря на свое бедственное положение. Мне стало стыдно, ведь собирался-то я спать вполглаза – на случай, если девочкам понадобится помощь. Я потянулся, наскоро умылся, а затем осторожно пошел по тропинке к хижине, в которой ночевали девочки. К моему ужасу дверь была открыта настежь, а внутри никого не оказалось! Оглядевшись, я обнаружил неподалеку еще один небольшой дом. Был там и человек – точнее, женщина. Она выносила из дома стулья и небольшие столы и расставляла их снаружи. И тут, к своему большому облегчению, я заметил Кэролайн и Грейс, стоявших рядом с домиком. Они забирали сэндвичи и бутылки с водой из рук у юноши, который передавал им все это в окошко. Видимо, там было что-то вроде магазина. Я был страшно голоден и с трудом сдерживался, чтобы не подбежать и не отхватить кусок от одного из сэндвичей. Удержала меня мысль о том, что не стоит попадаться людям на глаза. Поэтому я осторожно, держась в тени, подкрался поближе, пытаясь расслышать, о чем они говорят.

– Спасибо, – поблагодарила Кэролайн юношу, протягивая ему деньги. – Не могли бы вы нам сказать, далеко ли отсюда до Данкомба?

– У меня там живет тетя, мы к ней едем, – добавила Грейс.

– Данкомб? – расставлявшая стулья женщина удивленно посмотрела на девочек. – Какой-то вы странный маршрут выбрали, детки. Вам сейчас надо выехать на большую автостраду, по ней до Мэддитона, а оттуда дальше, еще миль пять. Вы ведь на машине, с родителями?

– Нет, мы…

– Да! Да. Они… э-э-э… ждут нас, на дороге, – поспешно перебила подружку Кэролайн.

– Ясно. Что ж, это хорошо, потому что без машины туда сейчас не так просто добраться. Утренний автобус уже уехал, а следующего не будет до часу дня. Да и довез бы он вас только до Мэддитона.

– А пешком до Данкомба очень далеко? – спросила Грейс, поглядывая на Кэролайн.

– Ох, Господь с тобой, целые сутки пришлось бы идти, точно говорю! – рассмеялась женщина. – Так что возвращайтесь наверх, к маме с папой, они уж заждались, наверное.

– Да нет, все в порядке, они как раз… э-э-э… завтракают, – успокоила ее Кэролайн.

– Да, – подхватила Грейс. – А нам разрешили спуститься сюда и поесть на пляже.

Женщина окинула их взглядом, кивнула, и девочки пошли прочь.

– Надеюсь, она ничего не заподозрила, – прошептала Грейс, когда они отошли, даже не заметив, что я прошмыгнул следом.

– Давай посидим на пляже, позавтракаем, а там уж решим, что дальше делать, – предложила Кэролайн. – Похоже, придется ждать следующего автобуса.

– Ну да, и он отвезет нас туда, откуда мы пришли. Прости, Кэри, это я во всем виновата. Пошла не в ту сторону, вот мы и заблудились.

– Перестань, ничего ты не виновата. Мы просто вернемся в Мэддитон, а оттуда снова отправимся в путь.

И они стали спускаться по ступенькам, ведущим к морю. Должен заметить, море теперь не выглядело таким пугающим. Сейчас оно уже не было черным, а приобрело приятный синий цвет с яркими белыми отблесками, да и качалось взад-вперед куда мягче. И еще – оно больше не ревело и не грохотало, но только издавало мягкий шелестящий шум. Я и теперь не решился бы подойти к нему близко, но, по крайней мере, сердце уже не выскакивало из груди от ужаса. Сидя в тени кабинок, я стал наблюдать, как глупые человеческие котята усаживаются на том месте, которое называется пляжем. Достав из рюкзака джемпер, Кэролайн расстелила его на земле, они сели на него, разложили сэндвичи и принялись за еду. У меня потекли слюнки, а в животе забурчало так громко, что я думал, девочки услышат. Необходимо было срочно добыть еды, иначе где взять сил на возвращение!

Подумав об этом, я немного помяукал от очередного приступа жалости к себе. Я вдруг понял, что даже не знаю, когда попаду домой (если можно считать домом снятый на лето коттедж). Девочки говорили, что собираются сесть на автобус! А как же я? Удастся ли мне забраться в автобус следом за ними? Я, конечно, знал, что такое автобус, – и вы тоже знаете, один автобус приезжает в Малый Брумфорд несколько раз в день. (Малыш Тимми, это такая огромная зеленая машина, если ты еще не видел. Она фыркает и рычит, когда останавливается около магазина, и в нее забирается множество людей с сумками.) А, еще человеческие котята каждый день ездят в школу на автобусе, видели? Но я ни разу не слыхал, чтобы кошка сама садилась в автобус, к тому же в мои планы не входило попадаться девочкам на глаза. Что же делать? Я понимал, что вряд ли сумею бежать так быстро, чтобы не отстать от автобуса. Нет, видно, придется мне самому добираться до Мэддитона. Девочки собираются снова разыскивать то место, где живет бабушка Грейс. Но с ними может что-нибудь случиться, ведь хищники и прочие неведомые опасности подстерегают на каждом шагу, а если я за ними не угонюсь, то моя миссия – спасти их – провалится самым постыдным образом. Можете представить, какое меня охватило отчаяние. К тому же я очень хотел есть и чувствовал себя совершенно несчастным.

Однако долго размышлять мне не пришлось: внезапно в воздухе раздался громкий клекот и пронзительные крики, и откуда ни возьмись появились две огромные чайки. Шумно хлопая крыльями, они кружили над пляжем, и вдруг спикировали на девочек, которые как раз хотели убрать еду.

– Отстаньте от них, летите прочь! – громко замяукал я, но чайки пронзительно кричали и меня никто услышал. А потом к птичьим воплям добавились крики девочек, которые пытались отогнать птиц, размахивая руками.

– Отстань! – пропищала Грейс, отгоняя одну из чаек. Кусочки сэндвича падали на песок, и чайки подхватывали их острыми крючковатыми клювами.

– Кыш! Убирайся! – вопила Кэролайн на другую птицу. Вдруг девочка выронила сэндвич и с криком отскочила, схватившись за руку. – Грейс, она цапнула меня за палец! Ой! Да отвяжись же!

Поддерживая пораненную руку, Кэролайн с плачем побежала прочь. При этом она испуганно оглядывалась и поэтому не видела, куда бежит.

– Осторожно, Кэри, там камни! – крикнула Грейс.

Слишком поздно! Я в ужасе увидел, что Кэролайн споткнулась о камень и упала. Она ударилась головой о другой камень, издала звук, похожий на «бум», и подозрительно затихла. Грейс подбежала к ней, окликая по имени.

Вы, наверное, думаете: почему же я, такой смелый молодой кот, все это время неподвижно сидел у пляжных домиков вместо того, чтобы броситься на помощь? Но, видите ли, порой все складывается так плохо, что даже умнейшая из кошек не сообразит, как поступить. Да, я просто стоял и смотрел, сердце колотилось, мышцы будто окаменели, только хвост дергался. Я дрожал от страха и нерешительности. Что я мог сделать? Я же не такой большой и сильный, чтобы поднять Кэролайн, понимаете? В такой ситуации даже от собаки не было бы толку. Собака подошла бы к раненому человеку, легла рядом и облизала ему лицо, но какая от этого польза? Инстинкт кричал мне, что надо бежать и спасаться, но я ему не подчинился – думаю, это само по себе уже как-то меня оправдывает. Я очень испугался за Кэролайн и пытался понять, что с ней случилось. А вот у чаек намерения были совсем не такие добрые. Они крутились поодаль и бранились из-за последних крошек, оставшихся от сэндвичей. Их совершенно не беспокоил вред, который они нанесли детям. Через несколько минут чайки расправили свои огромные крылья и снова устремились в небо.

– Да, да, убирайтесь, вы, хулиганы! – мяукал я на них с безопасного расстояния. Я тогда и не думал, что они могут нападать на кошек.

Когда я снова поглядел на Кэролайн, то к своему облегчению увидел, что она пришла в себя и приподняла голову. Девочка застонала, и Грейс воскликнула:

– Вот ужас! Ты разбила голову! У тебя кровь идет!

– Ай-ай-ай! – захныкала Кэролайн, держась за голову. – Нет, это кровь из пальца. Противная чайка так больно меня клюнула!

– А еще ты разбила голову – вон какая рана. Ой, Кэри, нам нужно в больницу. Я лучше пойду и позову помощь.

– Нет! – воскликнула Кэролайн. – Тогда у нас будут жуткие неприятности, Грейс. И я не пойду в больницу. Я ненавижу больницы!

– Но ты же ранена!

– Со мной все будет в порядке. Просто дай мне минуту. Я… я перевяжу палец чем-нибудь, а ты поможешь мне вымыть голову. Можно сделать это в туалете около кафе, там есть раковина.

Кэролайн попыталась встать, но у нее кружилась голова – у нас тоже так бывает, когда долго гоняешься за собственным хвостом. Она снова села на землю и обхватила голову руками. Алая кровь стекала по ее шее на футболку, и, хотя она кое-как перевязала палец, кровь капала даже с него.

Все это не сулило ничего хорошего. Я понял, что должен немедленно что-то предпринять, иначе до конца своих девяти жизней буду считать себя самым безнадежным трусом. Но что делать? В голову пришло только одно. Я бросился по тропинке к маленькому кафе, где девочки утром покупали сэндвичи. Люди были внутри. Я слышал, как женщина разговаривает с тем мальчиком и смеется.

– Скорее! – по-кошачьи замяукал я с порога. – Мне нужна ваша помощь! Это срочно!

– Смотри, – сказал паренек, – какая симпатичная полосатая кошечка. Что-то я ее здесь раньше не видел. Она не похожа на бродячую.

– Нет, она не бродячая, слишком ухоженная. Ты потерялась, киска? Робби, да ведь это еще совсем котенок!

Она подошла и наклонилась, чтобы меня погладить. Мне хотелось объяснить им, что я уже большой и не надо обзывать меня котенком. И зовут меня вовсе не Киска, но на любезности не было времени.

– Это там! – мяукал я. – На пляже! Быстрее!

Я вернулся к двери, повернулся к ним и настойчиво мяукнул: «Пошли!»

– Что с ним такое? – спросил Робби, не двигаясь с места.

Но женщина, нахмурившись и бормоча что-то под нос, вытерла руки о полотенце и подошла ко мне.

– Что такое? – сказала она. – Ты, наверное, хочешь есть…

Она замолчала и посмотрела на пляж в открытую дверь.

– Что там происходит? – Потом она крикнула через дверь пареньку. – Робби, вызывай «скорую». На пляже несчастный случай. Маленькая девочка, так и скажи им. Девять-девять-девять, звони скорее!

И она побежала вниз по ступенькам и через пляж так быстро, как только могут бегать такие полненькие и невысокие женщины. А я смотрел, как она приближается к девочкам, что-то выкрикивая на ходу.

– Не пытайся встать, дорогуша. «Скорая» уже едет.

– О нет, – сказала Кэролайн. – Пожалуйста, нам не нужна «скорая». Я в порядке. Честное слово, мы сейчас пойдем дальше.

– Кэри, – дрожащим голосом возразила Грейс. – Мне правда кажется, что твою голову должен осмотреть врач. Рана на вид очень опасная.

– Да, моя дорогая, у тебя на голове серьезный порез, наверно, придется накладывать швы. И посмотри-ка на свой бедный палец! Что с тобой случилось?

– Ее клюнула чайка, – объяснила Грейс.

– Вот оно что! С этими проклятыми птицами и впрямь одни проблемы, – заохала женщина. – А ты бы сбегала наверх, к машине, да позвала родителей! – добавила она, обращаясь к Грейс. – Скажи им, что «скорая» уже в пути, а я побуду с твоей подружкой, пока они не подъедут.

Даже с такого большого расстояния я заметил, как Кэролайн и Грейс переглянулись.

– Не говори ничего, – шепнула Кэролайн.

– У нас нет выбора, – громко ответила Грейс. – Теперь уже не важно, Кэри. Все пошло не так. Мы даже до места не смогли добраться. Придется вернуться. После того как тебя отвезут в больницу.

– Вернуться? Это куда же, моя милая? – спросила женщина, переводя взгляд с одной девочки на другую.

Грейс опустила глаза.

– Мы вам соврали, – пробормотала она так тихо, что мне пришлось навострить уши, чтобы расслышать. – Наших родителей здесь нет. Мы пытались убежать из дома.

– Но мы просто хотели навестить двоюродную бабушку Грейс, – добавила Кэролайн так, будто это что-то меняло. – Собирались пожить у нее.

– Так вот зачем вам понадобился Данкомб. Мне это сразу показалось странным. А ваши родители, значит, ничего не знают?

Девочки помотали головами.

– Ох, и влетит же нам теперь – пробормотала Кэролайн.

– Не от меня, дорогуша. Мне-то что. А вот ваши бедные родители, наверное, с ума сходят. Надо же было такое устроить. Давайте я им позвоню, хорошо? Чтобы они знали, что с вами все в порядке.

– Мои родители наверно вообще не знают, что я убежала, – дрожащим голоском сказала Грейс. – Я же должна была сейчас быть у вас, в Мэддитоне.

– Лора им наверняка уже сообщила. И уж точно она обо всем рассказала папе, и он теперь в бешенстве. Может, ему даже пришлось приехать сюда из Лондона. Меня теперь накажут на все каникулы! – и Кэролайн тоже захныкала.

– Давайте-ка не будем расстраиваться и не паниковать раньше времени, – попыталась утешить их женщина. – Всему свое время. Прежде всего, детка, нужно обработать твою рану. А вот и «скорая помощь», так что давайте успокоимся. А переживать будем потом.

К пляжу бежали двое мужчин в одинаковой одежде и с чемоданчиками. Вид у них был очень серьезный. Они спустились по камням к Кэролайн, осмотрели ее голову и палец и стали разговаривать с девочками и задавать им какие-то вопросы, которых я толком не расслышал. Это длилось довольно долго. Потом они перевязали Кэролайн голову и палец, и помогли ей сесть.

– Нужны носилки, – услышал я слова одного из мужчин, когда Кэролайн слегка покачнулась и снова схватилась за голову. – Все хорошо, малышка, сейчас мы тебя поднимем. Раз, два, три…

Кэролайн положили на штуковину вроде простыни, которую расстелили прямо на песке.

– У тебя все еще кружится голова?

– Пока я лежу, все нормально, – ответила Кэролайн. – Только я не хочу в больницу. Не люблю я их, эти больницы.

– Все обойдется, милая, о тебе там позаботятся! Вот увидишь, все будет хорошо. Мы уже сообщили, что едем, так что ничего уже не отменишь. А теперь нам нужно записать ваши имена и адрес того места, где вы отдыхаете. Мы позвоним в больницу, а уж оттуда свяжутся с вашими родителями и объяснят, куда им подъехать.

– Но мы не хотим… – начала было Кэролайн.

– Хочешь не хочешь, а будет так, малышка, – твердо ответил врач. – Без вариантов. Уверяю, ты будешь рада их видеть, когда они приедут. Все ссорятся, но не забывай – они все равно твои родители.

– Я поняла, – сдавленным голосом сказала Грейс, которая семенила следом за ними по пляжу. – Зря мы все это затеяли, Кэри. Теперь, конечно, нас будут ругать и накажут, но за дело, так что придется потерпеть.

Когда они поднимались по ступеням, я притаился в тени. Я был рад, что девочки отправились в больницу и теперь им не грозит опасность. Вот только я совершенно не представлял, что же мне-то делать дальше. Держась на почтительном расстоянии, я крался следом за носилками до самой обочины, где стояла большая желтая машина – такие как раз и называют «скорой помощью». Женщина из кафе попрощалась с девочками.

– Теперь у вас все будет хорошо, милые вы мои! – повторяла она.

Когда Кэролайн внесли в машину, Грейс забралась туда следом за ней, а женщина вдруг сказала:

– О, а тот полосатый котеночек снова здесь! Готова поклясться, он пытался сообщить мне о несчастном случае на пляже!

Я проворно скрылся в ближайших кустах и постарался спрятаться получше. С каким удовольствием я забрался бы в машину «скорой помощи» и поехал вместе с Кэролайн и Грейс, но мне бы этого никто не позволил.

– Он похож на Чарли, – донеслись до меня слова Кэролайн.

Я не мог сдержать жалобного короткого мяуканья. Теперь, когда девочек увозили, мне стало очень одиноко, я чувствовал себя потерянным. Не думаю, что они там, в машине, расслышали мой плач.

Но когда врачи закрывали двери, я заметил, что Кэролайн смотрит на меня. Видимо, я спрятался не так хорошо, как мне казалось.

И в самый последний момент, когда двери захлопнулись, мне показалось, что у нее от изумления округлились глаза, а ее губы произносят одно слово: «Чарли».

Ну, а потом они уехали. И я остался в полном одиночестве.

Глава 9

Несмотря на все треволнения, мне нужно было поесть. Не хочу хвастаться, но охотник я хороший, ведь с раннего детства я брал уроки у Оливера. Впрочем, в чахлых кустиках, что росли вокруг кафе, вряд ли можно было встретить полевку или мышь, а из птиц здесь водились только чайки. Уж на них-то я точно не собирался устраивать охоту, особенно после того, что видел недавно. Я сел и снова принялся умываться – лучшее занятие, когда не знаешь, как поступить, – как вдруг голос у меня за спиной произнес:

– Ну, котик, чем же мне тебя наградить?

Это оказалась та женщина из кафе. Не успел я сообразить, что к чему, как она подхватила меня на руки и унесла в дом.

– За что ты собралась его награждать? – поинтересовался мальчик, когда она, к моему восторгу, поставила передо мной большое блюдце молока и заглянула в холодильник, чтобы достать еще что-нибудь.

– Да ведь этот котик и сообщил мне о происшествии на пляже! Правда-правда – он прибежал рассказать о той девочке и настойчиво звал меня на помощь. Я в этом совершенно уверена.

– Ага, конечно, тетя Стелла, – насмешливо фыркнул мальчик. – Волшебная говорящая кошка, да?

– Смейся, сколько хочешь, – невозмутимо ответила женщина, поглаживая меня и ставя на пол еще одно блюдце, полное аппетитных кусочков рыбы, – а я точно тебе говорю, если бы он умел говорить, то сказал бы: скорее, там несчастный случай!

Да, иногда встречаются люди с выраженными способностями к кошачьему языку! Я подумал, что надо поговорить с ней еще, сразу после того, как доем. Удовольствие было так велико, что я мурчал все время, пока ел, – но это не мешало мне слушать разговор Стеллы и мальчика.

– Надеюсь, с девочкой все будет в порядке, – говорила она. – Хотя рана у нее на голове была нехорошая.

– Ты вроде сказала, что у нее палец поранен? – не понял мальчик.

– Так я и знала, что ты меня не слушаешь. Я же объясняла, она ударилась головой, когда падала. Она убегала от этих гадких чаек, потому что одна из них клюнула ее за палец и пыталась отобрать сэндвич. Эти твари настоящее бедствие, вот что я тебе скажу! В последнее время они все чаще нападают на людей на пляже, да еще так нагло.

– Бедный ребенок! Наверное, она испугалась. Я и сам побаиваюсь их здоровенных клювов.

– Вы только посмотрите на этого испуганного крошку, – смеясь, сказала Стелла. – А что касается девочки – жаль ее, конечно, но знаешь, они с подружкой сами напрашивались на неприятности. Подумать только, сбежать из дому – что за глупые дети! Да ведь с ними бог знает что могло случиться – куда хуже, чем укушенный палец и даже разбитая голова.

Услышав это, я на секунду перестал есть и выразительно мяукнул в знак согласия. Разве не об этом же я и сам беспокоился? Я разделял мнение Стеллы – хорошо еще, что все уже кончилось, хотя Кэролайн и попала в больницу. Зато девочки забудут о своих безумных планах побега. И тут, когда я доел все дочиста, вылизал блюдце и тщательно умылся, до меня дошел весь ужас моего положения. Я потерялся и оказался один в чужих краях. А бедняжка Кэролайн хоть и была в безопасности, но я не представлял, насколько серьезны ее раны и сумеют ли в больнице оказать ей помощь. Я даже не знал, увижу ли ее когда-нибудь снова, чтобы это выяснить. Теперь, когда меня не мучили голод и жажда, эти страхи вдруг навалились с такой силой, что я совсем растерялся и не знал что делать – поэтому я заметался и стал мяукать.

– Бедный котенок, никак не наестся, – заметил мальчик, наблюдая за мной.

– Мне так не кажется, Робби, – женщина нагнулась, взяла меня на руки, погладила и внимательно осмотрела.

– Я уверена, что это домашний котик и что он потерялся. Но на нем нет ошейника.

Это точно. Ошейника я никогда не носил. Знаю, многие из вас спокойно носят ошейники, но лично я их не выношу. После того как я сгрыз два ошейника, купленных Джулианом, моя семья прекратила попытки.

– Знаешь что, – предложил мальчик, – я, пожалуй, размещу его портрет в Твиттере.

– Не нужен нам этот дурацкий Твиттер, ну его совсем. Ты и так не расстаешься со своим треклятым телефоном, головы не поднимаешь, все шмиттер, да чапы, да вотнот – и это вместо уборки!

– Вотсап[1], а не вотнот, тетя Стелла, – смеясь, поправил парень. – Твиттер, а не шмиттер, и не чапы, а чаты!

Он поднял мобильник, поднес ко мне и нажал на что-то.

– Смотри сюда, котик… Вот так. – Он снова нажал. – Хорошо получилось. Ну, а теперь выложу это сразу в Твиттер, Инстаграмм и Вотсап. Напишу, что этот котенок потерялся…

– Не понимаю, что ты там бормочешь, – ворчала Стелла. – Ну, щелкнул ты его пару раз на свой телефон и чем это поможет?

– Ох, тетя Стелла, ну ты прямо несовременная какая-то, – снова засмеялся он. – Его фотография облетит весь мир! Каждый, кто ее получит, поделится с друзьями, и в конце концов тысячи разных людей увидят нашего котенка. Кто-то обязательно его узнает. Вот как это делается в наше время, понимаешь?

Стоит ли говорить, что ни я, ни тетя Стелла ничего не поняли из того, что говорил Робби. Кэролайн иногда проделывала такие штуки – тыкала в меня мобильником Джулиана или Лоры и говорила, что фотографирует меня. Но потом она показывала мне на экране картинку, какого-то котенка, и я не понимал, с чего она взяла, что этот котенок – я. Это мог быть кто угодно, мало ли вокруг полосатых кошек.

– Хоть я и несовременная, как ты выражаешься, – сказала Стелла, – зато знаю, как помочь этому пушистому приятелю. Отнесу его в ветлечебницу, это здесь недалеко. У них есть такая штука, сканер, пусть проверят, нет ли у него чипа.

Что ей ответил мальчик, я уже не слышал. Думаю, вы меня поймете: едва услышав слово «ветлечебница», я заорал от испуга и вырвался у Стеллы из рук. Она не успела закончить фразу, а я уже выскочил в открытую дверь. А жаль. До того момента наше с ней общение было просто замечательным.

Я промчался мимо пляжных домиков, мимо скамьи, под которой провел ночь. Потом тропинка закончилась, но я продолжал бежать вперед. На пути у меня появились невысокие песчаные холмики, поросшие пучками ужасной жесткой травы и кустарником с цепкими колючками. Бежать по песку было трудно, а уж на ощупь он мне совсем не понравился – приходилось то и дело останавливаться и отряхивать лапы. Да, Уголек, ты прав: это немного похоже на прогулки по снегу, только лапам не холодно, а горячо, да еще колко. Временами казалось, что я начинаю тонуть в этом песке. Но я был страшно испуган, и о том, чтобы повернуть назад, и речи быть не могло – ведь эта женщина собралась отнести меня к ветеринару! Продвигался я медленно, с трудом, и казалось, что это никогда не кончится. Через некоторое время мне все-таки пришлось остановиться и устроить привал, чтобы вздремнуть (ведь мы, кошки, без этого не можем), укрывшись за колючим кустом. Выспаться не удалось – мне приснился огромный пес с острыми зубами, совсем как живой, и в этом кошмаре он напал на меня. Проснувшись, я обнаружил, что слишком сильно придвинулся к кусту и шипы исцарапали мне голову и спину. Жалобно пища, я снова поплелся куда глаза глядят. Хорошо еще, что я поймал пичужку, клевавшую ягоды на колючем кусте. Никогда раньше не встречал таких крошек – мяса на один укус, зато полная пасть перьев. И все же это немного меня подкрепило и придало сил.

К моему облегчению вскоре после этого легкого обеда я заметил, что в гору, от моря, поднимается тропа. Я бросился к ней, пробравшись сквозь заросли колючей травы, и обнаружил, что тропа выходит на большую дорогу. И не просто дорогу! Я был уверен, что благодаря поразительному умению ориентироваться (свойственному всем кошкам) вышел на ту самую дорогу, по которой прошлой ночью мы с девочками шли из Маддингтона. Я направлялся к дому, дорога вдоль берега заняла гораздо меньше времени, чем путь по шоссе! Дело было за малым – оставалось найти узкую тропинку, ведущую к нашему домику, и я окажусь в безопасности, дома с Джулианом, Лорой, малышкой Джессикой и… да-да, в конце концов и с Кэролайн и Грейс, когда удастся выручить их из больницы.

Ах, друзья мои, если бы все это оказалось правдой! Я бежал вдоль дороги и с надеждой свернул на ближайшую узкую тропинку. Она показалась мне незнакомой, но я все еще почти не сомневался, что шаг-другой – и я почую какой-нибудь знакомый запах или, того лучше; найду те пахучие метки, которые сам оставлял накануне. Но мне не повезло. Я метался от одной тропинки к другой, пока их не сменили улицы, с большими домами, магазинами и толпами людей, слоняющихся и глазеющих на витрины. Я заворачивал за тот угол, за этот, но все напрасно. Я заблудился, окончательно и бесповоротно.

Пометавшись по улицам, я свернул на дорожку, которая снова привела меня к морю. Но вместо песчаного пляжа я неожиданно вышел к крутому берегу, обрывавшемуся прямо в воду. Перепугавшись, что я сорвусь вниз, я попятился и посмотрел на море издали. Здесь оно вело себя куда спокойней и почти не двигалось. По нему плавало множество маленьких лодочек – я знал, что это такое, потому что видел их в телевизоре. Лодки были, кажется, привязаны, чтобы не разбежались, и во сне тыкались друг другу в бока. А некоторые издавали звуки, похожие на звяканье колокольчиков на кошачьих ошейниках, только гораздо громче. Были там и люди – одни гуляли вдоль берега, другие сидели на лавочках и смотрели на море. Еще я разглядел маленькое кафе, на вывеске которого был нарисован рожок с мороженым. Кафе показалось мне похожим на наше, да-да, то самое, где живет Оливер, – крыша у него тоже была черепичная, а у входа висели корзинки с цветами.

– Хорошо здесь, правда? – услышал я голос женщины, которая прогуливалась с мужчиной. – Знаешь, а я рада, что в этом году мы снова приехали сюда, в Мэддитон.

Выходит, я не ошибся, подумал я. Я вернулся в Мэддитон. Но Мэддитон оказался большим городом, намного больше родного Малого Брумфорда. И, таково уж мое везенье, я очутился не в той части города, не имея ни малейшего понятия о том, где же искать мой дом. На душе у меня скребли кошки. Ничего не оставалось делать, как найти солнечное местечко под стеной, укрытое от ветра, и снова подремать. Безупречная кошачья логика – с ней ведь не поспоришь! – подсказывала, что после этого все наладится, а даже если и нет, отдохнувшему коту проще преодолевать невзгоды.

Когда я открыл глаза, было уже совсем темно. Я проспал дольше, чем собирался. В первую минуту я не мог сообразить, где нахожусь и что меня разбудило. Подняв голову, я насторожил уши. Я что-то услышал или, точнее, почувствовал — какую-то опасность. Вы конечно же поймете, о чем речь, если я скажу, что ощутил ее каждой шерстинкой. Потом снова раздался тот звук, и я моментально вскочил, как пружина, будто и не спал только что. Где-то совсем рядом был незнакомый кот, он-то и издавал это низкое, басовитое урчание. Такие звуки означали лишь одно: этот кот был мне не рад.

Я подождал еще, затаившись. Двигались только глаза, осматривая все вокруг. Конечно, положение мое было крайне невыгодным. Сейчас я был чужаком на чьей-то территории, к тому же не видел своего соперника. Броситься наутек? Но этим я лишь ускорил бы неизбежное нападение. Впрочем, оно и так застигло меня врасплох. Из темноты возник тощий черный кот. Не медля ни минуты он бросился на меня и прижал к земле, норовя вцепиться когтями в горло.

– Ладно, извини, – прохрипел я, извиваясь и пытаясь освободиться. – Отпусти, и я сейчас же исчезну.

Но кот словно не слышал. Вонзив в меня когти, он принялся кататься со мной по земле, да еще и бил задними лапами, одновременно стараясь цапнуть за морду. Да уж, добрым я бы этого парня не назвал.

Но тут я должен заметить, что не забыл твоих уроков, Оливер. Ты учил меня, что лучший выход из сложной ситуации – это удирать со всех ног. И ты еще объяснял, что умные и понятливые коты быстро успокаиваются, стоит их сопернику обратиться в бегство. Какой смысл впустую тратить силы? Но этого типа, видимо, не учили драться по правилам. И, наверное, я ему очень не понравился. Да и он мне, признаться, с каждым мгновением нравился все меньше. Оставался единственный выход – принять бой. Несколько минут мы катались по земле, пуская в ход зубы и когти и злобно крича друг на друга. Вы ведь понимаете, это был первый мой настоящий бой, не на жизнь, а на смерть. Вспоминая его сейчас, я только диву даюсь: пробудившийся инстинкт заставил меня яростно сражаться, только это и позволило выйти из драки живым. В какой-то момент мне удалось освободиться и вскочить. Я тут же выгнул спину, распушил хвост, грозно зашипел и что было силы ударил противника лапой. Получай, тощий, вонючий котище, вот тебе, вот! И тогда начался кошмар. Откуда ни возьмись появился еще кот и прыгнул мне на спину. Он рвал меня когтями и кусал, а с другой стороны выскочил третий бандит, который снова повалил меня на землю одним ударом лапы. Я сражался как мог, пытаясь вырваться, но его удар пришелся мне прямо по глазу. Это было ужасно больно, глаз закрылся! А сверху на меня навалилось еще одно кошачье тело, и я подумал, что мне конец. О, я дрался из последних сил, друзья мои, уверяю вас. Мне не хотелось лишаться одной из девяти жизней в таком юном возрасте. Но нападавших было трое или четверо, а может, даже больше – я уже сбился со счета – на одного.

– Сдаюсь! – заорал я, прижав уши, и попытался перекатиться на бок.

Самый крупный из котов, пришедших на подмогу первому – облезлый «помоечный» полосатый, с оторванным ухом и шрамами по всей голове, угрожающе навис надо мной.

– Ладно, парни, – сказал он остальным (по-кошачьи он говорил со странным акцентом, так что я с трудом понимал его). – Оставим в покое трусливого котишку, а то он небось с перепугу столько напрудил, что как бы не утонул. Думаю, больше мы его здесь не увидим.

И они отошли в сторонку, оглядываясь на меня и презрительно пофыркивая.

Ну, а я лежал, тяжело дыша, и здоровым глазом смотрел вслед негодяям. У меня болело все тело, сердце выскакивало из груди, и до слез хотелось оказаться дома, в теплой постельке, с моими любимцами – ласковыми и любящими людьми. Но это было невозможно. И все же я не собирался лежать там и умирать. И еще – я не собирался доставлять этим мерзавцам удовольствие видеть, что я веду себя, как до смерти напуганный слепой котенок. Я не был трусом! И я не напрудил с перепугу! Каков наглец этот уродливый костлявый драчун – сказать такое хорошо воспитанному коту из приличной семьи, которого всегда учили с уважением относиться к территории других кошек и не лезть без повода в драку. Я этого так не оставлю! Побои еще можно было выдержать, но терпеть издевательства оказалось выше моих сил.

С трудом я встал, шипя от боли в лапе, и увидел, что за мной на земле остаются темные пятна крови. Ярость и гнев переполняли меня. Я услышал, как в самой глубине моего горла рождается утробное глухое урчание. Возможно, вам это покажется безумием – теперь мне и самому так кажется, – но в тот миг я решил, что лучше уж расстаться с жизнью, отстаивая честь в битве с шайкой разбойников, чем лишиться ее, бесславно валяясь в пыли. Я набрал побольше воздуха в грудь – и хромая поплелся за ними следом.

Глава 10

Табита, не хнычь, пожалуйста. И ты не пищи, Нэнси. Разве я не предупреждал вас, что будет страшно? Честное слово, никто не поверит, что вы мои близкие родственницы! Для родных сестер героя вы слишком уж чувствительны. Хотите отправиться по домам? Нет? Не терпится узнать, чем все кончится? Ну, тогда я продолжу рассказ.

Можете вообразить, друзья, каково мне было тогда. Каждый шаг давался с трудом: все болело, ныла каждая косточка, с морды капала кровь, а главное, я понимал, что любая минута может стать для меня последней. Не будь я так зол на своих обидчиков, я пошел бы в другую сторону, уж поверьте. Но я ковылял вперед, завернул за угол, где они скрылись, и по переулку добрался, наконец, до какого-то дворика. Вокруг стояли высокие дома, но вид у них был нежилой, заброшенный, а в нескольких окнах были выбиты стекла. Справа от меня, в дальнем углу, торчал фонарный столб. Приглядевшись, я заметил, что там сидит полосатый котище с одним ухом, совсем один. На моей стороне было преимущество: я стоял в темном уголке, и кот меня не замечал. Но не забывайте, что он был вдвое крупнее и к тому же, в отличие от меня, видел обоими глазами.

Я прижался к стене дома и начал медленно подкрадываться к злодею, который так увлекся умыванием, что ничего вокруг не видел. Наконец, я подобрался к нему. Хотелось бы мне сказать, что я атаковал. Однако, хоть я и горжусь тем, что застиг неприятеля врасплох, надо признаться, что я не нанес удар, а только слегка толкнул его в бок, так мало оставалось у меня сил. Зато я верно рассчитал время – кот как раз вылизывал под хвостом и от неожиданности потерял равновесие и завалился на бок. Недовольно рыча, он хотел встать, но я не мешкая бросился вперед, яростно вопя, вцепился зубами ему в шею и повис.

– Ай! Это еще что такое, клянусь валерьянкой? – заорал он со своим непривычным акцентом. – Отвяжись от меня! Что на тебя нашло, собачий хвост тебе в зубы? Парни! Вы где? На меня напали!

Он извивался, пытаясь подняться на лапы, но я отвесил ему оплеуху и снова укусил. Конечно, одноухому все равно довольно быстро удалось меня стряхнуть. Он был хоть и тощим, но мускулистым, а я страшно слаб, так что мне не удалось отделать его как следует и нанести ему такие тяжелые раны, какие получил я сам. Я опустил голову и зашипел, ожидая, что сейчас враг снова на меня кинется, и он уже занес лапу, но вдруг удивленно заморгал и прорычал:

– Вот так-так, клянусь усами и хвостом! Да никак это тот самый Трусливый котишка? Что, явился за добавкой?

– Пришел расплатиться, – прошипел я, стараясь, чтобы голос звучал храбро. – Я не Трусливый котишка. Вас было четверо или пятеро на одного.

Краем уцелевшего глаза я заметил темные фигуры, крадущиеся к нам из темноты.

– И если твои парни решат это повторить, то, скорее всего, сумеют меня прикончить. Если ты считаешь это честной игрой, то я уж и не знаю, в каком захолустье вас воспитывали…

– Ничего себе, как ты культурно выражаешься! – Кот опустил занесенную лапу. – Порядок, парни! Это всего-навсего тот Трусливый… – он осекся, смерил меня взглядом и поправился, – тот Храбрый полосатик, с которым мы встречались сегодня. Не трогай его, Черный. Ему и так досталось, а поди ж ты, пришел и напал на меня. Он, кажись, молодой совсем, но драться умеет.

И знаете что? Он снова улегся передо мной на землю, сам показывая, что сдается! Я не мог поверить здоровому глазу. Остальные коты стояли поодаль, выжидая, а одноухий снова вскочил на ноги, подошел и потерся боком о мой бок.

– Извини за то, что отлупили тебя, – миролюбиво сказал он. – Но, клянусь валерьянкой, что такой культурный малыш, как ты, позабыл в нашем районе?

– Просто заблудился, – хмуро ответил я. Опасность явно миновала, я остался жив, и вот теперь-то меня начала бить дрожь от носа до хвоста. – Где-то здесь недалеко живут мои люди, но я не знаю где.

– Твои люди? – переспросил одноухий так удивленно, словно я заговорил с ним на собачьем или коровьем языке. – Хочешь сказать, у тебя есть свои люди?

Я должен был сообразить раньше, но только сейчас начал догадываться. Эти ребята были из тех, от кого нам всегда велят держаться подальше, о ком мамы с первых дней рассказывают нам страшные истории. Дикари. Само слово заставляет домашнюю кошку содрогнуться от страха. Да, вот и вы замерли от ужаса. И ничего удивительного.

– Гм, ну да, – пискнул я, пятясь назад.

– И это правда, что они пускают вас жить к себе в дома? – спросил кот, глядя на меня во все глаза. – И кормят вас, и дают вам странные имена? Да не беги ты, я тебя не трону. Мне прямо интересно стало. Идите сюда, парни. Прикиньте, этот полосатый живет с людьми! Ну так что, дают они вам дурацкие имена? Тебя вот как зовут?

– Чарли, – мяукнул я чуть слышно. Коты уставились на меня в немом изумлении.

– Чарли, – повторил помоечный. – Отвались мои усы. У тебя имя, как у… как у человека.

– А какое же имя у тебя? – робко поинтересовался я.

– Имя? – фыркнул он. – Нет у нас имен! На что нам имена?

– Чтобы звать друг друга? – предположил я.

– А, ты об этом! Так мы просто кличем друг друга по тому, какие мы. Типа, он вот черный. А тот – бесхвостый. А вон еще один, подальше, так он вонючка.

– А, понял. – Мне-то казалось, что они все были довольно вонючие. Но вряд ли стоило заговаривать с ними об этом. – А какой же ты?

– Большой, ясен перец, – ответил он, вытягиваясь в полный рост. – Потому я здесь и главный.

– Понятно. – Ну, не мог я отказаться от приветствия, слишком хорошо воспитан, сами понимаете. Словом, решив, что этого требует элементарная вежливость, я потерся мордой о его морду и сказал. – Очень приятно познакомиться, Большой.

– И мне тоже, Чарли, – ему было явно трудно выговорить мое имя. – Знаешь, раз уж ты потерялся, думаю, лучше тебе пока остаться с нами. Ну, пока не найдешь своих людей. Без нашей защиты тебе тут долго не продержаться.

Что ж, после того как из меня чуть не вышибли дух, у нас наметилось улучшение в отношениях.

– Да, конечно, большое спасибо. Вы живете недалеко отсюда, да? – добавил я, потому что непохоже было, что мы торопимся домой.

– Я родился и вырос в этом дворе, – гордо заявил Большой. – И все парни тоже. Все эти места – двор и окрестные улицы – наша территория. Люди нас не любят, ясное дело, не считая парочки каких-то ненормальных, которые нас вроде как жалеют и время от времени снабжают едой.

– Значит, вам приходится каждый день охотиться? – я огляделся. Вокруг не было даже признаков кустов или деревьев. Здесь даже трава не росла. – Только мыши и крысы, да?

– И рыбка, если повезет, – облизнулся Черный (во время разговора он подобрался к нам поближе).

– Ага, люди каждый день выходят в море на своих лодках, а назад привозят горы рыбы, – объяснил Большой. – Мы по очереди подкрадываемся и стараемся стянуть рыбину-другую, пока никто не видит. Обычно люди орут и пинаются, если поймают с поличным. Но вообще-то попадаются и приличные, вполне ручные люди, так те, не поверишь, сами дают нам рыбу.

– Только нечасто, – прохныкал Вонючка. – И почему не делятся, непонятно: я вообще не понимаю, зачем им так много рыбы.

– Жадность, – заключил Большой, – вот их проблема.

Я зевнул. Теперь, когда отношения наладились, было очень интересно и познавательно послушать про их дикую жизнь, но, согласитесь, денек у меня выдался во всех отношениях тяжелый, а теперь уж было далеко за полночь. Я покрутил головой и ничего не понял.

– А где ваши постели?

– Постели? – коты уставились на меня. – Шутишь, что ли?

– Нет, я серьезно. Извините. А как же?..

– Мы спим здесь, во дворе, Чарли. В углах, под стенами, в арках или там, дальше по улицам. А летом иногда спим на крышах, – объяснил Большой. – Можешь устроиться рядом со мной, когда подойдет время сна.

– А сейчас еще не время? – спросил я, подавляя новый зевок. Я всегда считал, что у кошек любое время – это время сна.

– Какой сон, сейчас самое время порыться в отбросах, клянусь валерьянкой, – Большой был обескуражен моей непонятливостью. – Ну и дела, ты вообще ничего не понимаешь, что ли?

Я и впрямь ничего не понимал. Не знал даже, что это такое «рыться в отбросах», но решил, что не стану признаваться еще и в этом.

– Так мы ищем еду, – любезно пояснил Бесхвостый. – Люди облегчают нам задачу, они ведь такие ленивые и неряшливые. Едят на улицах, не доедают до конца, а остатки бросают в урны и баки для мусора. Да еще иногда кидают прямо на землю. А баки прямо ломятся, даже через край, и нам всегда найдется, чем поживиться. Самые сытные места – за домами, где люди кормятся. «Кафе», вот как они их называют, – добавил он, как будто я и этого не знаю. – А некоторые зовутся «Рыба с картошкой», так это самые лучшие. И еще «Еда навынос».

Остальные коты замяукали, соглашаясь.

– Ну, если все выяснили, то пошли уже, – поторопил нас Вонючка. – Умираю с голоду.

Только тут я заметил, что и у меня живот подвело.

– Идем-ка с нами, – позвал Большой. – Похоже, тебя всему учить надо.

С этими словами он направился к выходу из двора. Не зная, как быть, я смотрел ему вслед. Я страшно устал, мои раны болели и ныли, так что учиться именно сейчас в мои планы не входило. Но что оставалось делать? Большой был прав: если я не прибьюсь к их компании, неизвестно, в какие еще неприятности можно попасть.

– Но почему бы не заняться этим с утра? – сделал я последнюю попытку, втайне надеясь поспать и отдохнуть. Парни как по команде уставились на меня. Я уже начинал к этому привыкать.

– С утра? – прохрипел Черный. – Не смеши мои усы.

– Мы не можем рыться в отбросах на глазах у людей, среди бела дня, – терпеливо объяснил Большой, как будто говорил с маленьким несмышленым котеночком. – Это время, когда в силу вступают чайки.

– О, понятно. Я уже видел их. Не очень симпатичные, да?

– Не очень симпатичные! – передразнил меня Бесхвостый. – Слишком мягко сказано, приятель! Мерзкие, злобные, вороватые отморозки, вот кто они такие. Поговаривают даже, что они и кошек убивают.

– Да вы и сами… – чуть не ляпнул я, вспомнив, что именно из-за них один юный кот совсем недавно был на волосок от гибели. Но вовремя спохватился, ведь теперь они взяли меня в компанию и по-дружески опекали, хоть и считали чудаковатым.

– Легко в это верю, – сказал я и поплелся за ними. – Одна из них до крови клюнула моего человеческого котенка.

– Может, так ему и надо, – презрительно процедил Большой. – Но не в этом дело. Мы даже близко не подходим к мусорным бакам, пока они летают, понял? Ждем, пока дома, в которых едят, закроются на ночь, а тогда идем и собираем все объедки, какие успеем, пока чайки не проснутся.

– Хватит и того, что мы рискуем жизнью, когда возвращаются рыбацкие лодки, – добавил Вонючка. – Чайки их облепляют еще в море – этих птиц там тучи, толкутся в воздухе, пихают друг друга и орут так, что уши вянут. Если хочешь урвать хоть что-то, пока рыбу выгружают из лодки, приходится поторапливаться и ловчить.

– Один из нас бежит за рыбой, а остальные присматривают за чайками и стараются его прикрыть, – пояснил Большой.

От его слов повеяло холодом, и мне стало страшно – я не понимал, зачем подвергать себя такой опасности, если можно охотиться на легкую добычу вроде мышей. Но потом вспомнил, какова на вкус свежая рыба, и рот мой тут же наполнился слюной. Я так проголодался, что еле стоял на ногах. Придется учиться всему у этих парней, понял я, нравится мне это или нет.

Тем временем мы подошли к кварталу, где находились магазины. Я держался поближе к дикарям, не очень понимая, что нам предстоит.

– Встань там, у входа, и смотри на меня, – распорядился Большой.

Сам он подошел к мусорному баку, стоявшему у магазина, окинул его быстрым взглядом, схватил что-то в зубы и бегом вернулся ко мне. Все это произошло стремительно, не успел я и глазом моргнуть.

– Ну вот, – сказал Большой, бросая трофей к моим лапам. – Угощайся. А я поищу еще.

Я обнюхал принесенный кусочек. Рыба! Ах, о большем я и мечтать не мог!. Я жадно впился в кусок зубами, и аппетит мой внезапно убавился. Что за странная рыба? Снаружи она была твердая и хрустела! Я выплюнул кусок и расковырял его когтями, чтобы посмотреть, из чего он состоит. Внутренняя часть куска выглядела симпатично – белая, сочная мякоть, немного пресная, но я был рад и этому.

– Что это? – спросил я Большого, когда он вернулся с новым куском. – Никогда не пробовал ничего подобного! Снаружи ужасно жестко и хрустит!

– И это вся благодарность? – хмыкнул кот. – Правду говорят о домашних кошках – вы такие избалованные! Можете себе позволить ковыряться в еде!

– Прости, – смутился я. – Ты прав. У своих людей я привык к вкусной еде, за которой они охотятся в супермаркетах. Видимо, я и в самом деле избалован.

– Ничего страшного, – весело отмахнулся Большой. – Но теперь придется тебе, как и нам, лопать, что найдешь, а не то помрешь с голоду. Вот это люди покупают в «Рыбе с картошкой». Непонятно почему, но им нравится, чтобы сверху рыба была покрыта вот этой штукой. Они называют это тестом. Вкус паршивый, согласен, но внутри-то рыба нормальная. Пока не начнет портиться, конечно. Вот почему мы берем из бака только то, что сверху. – Большой откусил от второго принесенного им куска. – Хочешь попробовать вот это?

– А что это? – заколебался я. Это было похоже на мышь, завернутую в кусок хлеба.

– Называется бургер. Разве ты не видел у своих людей? Я думал, они все это едят. Там, подальше, они вообще гуляют по улице и едят на ходу. Ненормальные! В потом еще удивляются, почему чайки на них нападают!

– Кажется, иногда они и правда приносят их домой, – сказал я. При воспоминании о Лоре, готовящей ужин для всей семьи, меня снова охватила тоска. – Но я ни разу не пробовал.

– Налетай, не стесняйся. А я гляну, может, еще что-то подвернется. Потом присоединимся к остальным возле «Китайской еды навынос». Вот где ты по-настоящему удивишься!

Я пожевал бургер, оставив хлеб и снова смутившись из-за своей разборчивости. Мясная часть была недурна, но все портила какая-то желтая острая приправа, до того противная, что меня чуть не стошнило. Вернулся Большой, на сей раз с полным ртом картошки фри. Это блюдо было мне хорошо знакомо – иногда доводилось стянуть кусочек-другой с тарелок моих людей, если они не доедали. Но здесь кусочки оказались другими на вкус – очень маслянистыми и скользкими. Я заставил себя проглотить один, надеясь, что все это не закончится несварением желудка.

– Неужели люди, живущие здесь, едят такое, – заметил я. – Странные же у них вкусы.

– Ничего не попишешь, – отозвался Большой. – Люди очень странные, надо признать. Я раньше пробовал их понять, но давно махнул на это лапой. Никак не пойму, что ты в них нашел.

Так прошла ночь. Я еле держался на ногах от усталости и боли, к тому же меня начало подташнивать от незнакомой пищи. Ведь мне пришлось попробовать такое, что ни одна уважающая себя кошка даже нюхать бы не стала. Утолив первый голод, я уже не хотел пробовать ни свиные фрикадельки с ярко-красным жгучим соусом, ни креветки в отвратительном хрустящем тесте. Однако мне не хотелось обижать Большого и его приятелей, которые учили меня добывать еду, – ведь они могли просто оставить меня умирать с голоду.

– Погоди, ты еще привыкнешь и даже войдешь во вкус, – пытался утешать меня Бесхвостый, когда меня чуть не стошнило от странного красного соуса на куске черствого хлеба.

Я вовсе не был уверен, что сумею к этому привыкнуть. Когда, наконец, коты привели меня назад в свой двор, Большой показал мне место, где он обычно спал: поросшую мхом щель в кирпичной стене. Сжалившись надо мной, он предложил и мне в нее забраться. Я улегся, но сон не шел – я смотрел, как занимается утренняя заря, вспоминал Джулиана с Лорой и размышлял о том, удалось ли им уже забрать Кэролайн и Грейс из больницы. И еще о том, как болят раны Кэролайн. Так же сильно, как мои? И еще о том… скучают ли они по мне. В конце концов я тихо и жалобно помяукал, свернулся клубочком, уткнувшись в костлявый хребет Большого, и заснул. Мне снилось, как я вернулся домой, в Малый Брумфорд, как гоняюсь за глупыми жирными голубями в саду Большого дома. Ах, если бы только сны могли становиться явью!

Глава 11

Когда я проснулся, солнце светило ярко, но тени были длинными, и я догадался, что день близится к вечеру. Видимо, я уже стал привыкать к ночному образу жизни. Оставалось надеяться, что этот период моей жизни не затянется.

– Мне нужно ходить по городу, если я хочу найти мою человеческую семью, – сказал я Большому, который умывался под уличным фонарем. – Конечно, я очень ценю твою доброту и то, что ты позволил мне остаться с вами. Было очень любезно с твоей стороны взять меня под защиту.

Вы наверняка отлично понимаете: хотя накануне Большой назвал меня героем и вообще отнесся ко мне благосклонно, я все же слегка опасался этого кота и меньше всего хотел его обидеть.

– Да ладно, что уж там, – ответил он. – Я прекрасно понимаю, что ты, малец, не из наших и, думаю, очень скучаешь по легкой беззаботной жизни со своими ручными людьми. – Он помолчал. – Только я не уверен, что тебе стоит бродить по городу в одиночку. Ты еще сосунок и уличной жизни не знаешь. Еще потеряешься снова. Да и глаз у тебя вон как распух, ты и видеть-то нормально не можешь.

Да, конечно, но кто же в этом виноват?

– Что же мне делать? Если я не найду их в ближайшее время, каникулы закончатся, и они уедут к себе, в постоянный дом. А туда я уж точно не смогу добраться самостоятельно. Это на другом конце вселенной: нас оттуда везла машина, и это заняло почти целый день.

– О, так они у тебя из отдыхающих? Ха! Худшая разновидность людей, – фыркнул Большой.

– Мои не такие! – возразил я. – Это очень добрые люди, и кошек они любят.

– Вряд ли они полюбили бы нас. Сдается мне, нас люди вообще терпеть не могут. Обращаются с нами, как с крысами, – ответил Большой. – В общем, так: если уж ты собрался искать свой дом, я отправлю с тобой пару ребят. Только предупреждаю, если зайдете на чужую территорию, может случиться и драка. Хотя, думаю, вы в грязь лицом не ударите.

– Конечно же, мы справимся. Победим, даже не сомневайся!

К нам присоединились Черный, Вонючка и Бесхвостый. Бесхвостый говорил, что надо бы сходить в гавань и попробовать стянуть там пару рыбок.

– Хорошая идея, – одобрил Большой. – Покажем нашему маленькому другу, как это делается. В этом деле нужны сноровка и осторожность, – добавил он, когда мы двинулись в путь.

– Да, ты рассказывал, какие там злые люди и свирепые чайки, – сказал я.

Меня эта перспектива совсем не радовала.

– Может, все-таки не пойдем туда?

Мне казалось, я уже доказал себе и другим, что не труслив, но, признаться, вчерашние укусы и царапины по-прежнему болели, да и ходил я прихрамывая.

– Это что же, отказать себе в куске свежей рыбки, только что из моря? – пронзительно заверещал Вонючка.

– Ты можешь спрятаться за домом и смотреть оттуда, – предложил мне Большой. – Бесхвостый останется с тобой и присмотрит, чтобы чайки не налетели. Черный и Вонючка – вы, как обычно, будете караулить у домика начальника порта. А за рыбой сегодня побегу я сам. Если кто увидит людей у лодок – подайте мне сигнал. Ясно?

Несмотря на все мои опасения, операция завершилась в мгновение ока: люди и спохватиться не успели, а Большой уже вернулся к нам с целой рыбиной в зубах.

– Спрячьте пока, – мяукнул он мне и Бесхвостому. – Я побежал за следующей.

– Треска! М-м-м, моя любимая, – облизнулся Бесхвостый.

И должен признать, это была самая вкусная и свежая рыба, какую мне доводилось пробовать. Неудивительно, что парни ради нее так рисковали.

Внезапно с того места, где дежурили Черный и Вонючка, раздался громкий предупреждающий вой. Большой, с новой рыбой в зубах, развернулся и во всю прыть припустил к нам. Двое людей, стоявшие у лодок, повернулись к нам, один из них кинул чем-то в Большого, а другой заорал:

– Чертовы кошки! Проклятые воры! А ну, брысь отсюда, облезлый мешок с костями!

– Уф-ф! – мяукнул Большой, остановившись возле нас. – Едва не попался.

– Поверить не могу, что эти люди были с тобой так грубы, – посочувствовал я. – Очень невежливо так обзываться.

Большой и Бесхвостый покосились на меня с удивлением.

– Да ведь он просто злобно рычал, – сказал Большой без особого интереса.

Сперва я подумал, что он, вероятно, слишком быстро бежал и потому не расслышал, что сказал человек. Но немного позже, когда мы доедали рыбу за пабом, мужчина и женщина прошли мимо нас, держась за руки, как они иногда делают, если нравятся друг другу.

– Ой, только погляди на этих несчастных кисок, – сказала женщина, остановившись рядом с нами. – Может, они потерялись, как ты думаешь, Кевин?

– Нет, Джемма, по-моему, это уличные кошки. Не трогай их, мало ли, какая на них зараза. Да и напасть могут.

– Что за наглость! – шепнул я, обращаясь к Большому, но он не обратил внимания.

– Бедняжки, – возразила женщина. – Они же не виноваты, Кевин. Может, когда-то они были чьими-то любимцами. Они, наверное, потерялись, стали бродячими, а теперь пытаются выжить.

Тут я навострил уши. Я тоже стану бродячим, если не найду дорогу домой? Неужели мне придется провести всю жизнь вот так – воруя рыбу, лазая по мусорным бакам, в грязи, ночуя где попало и говоря по-кошачьи со странным, утробным акцентом, как мои новые друзья? При этой мысли я задрожал от ужаса.

– Нет, большинство из них родилось здесь, на улицах, – возразил мужчина. – От них один вред, Джемма. Есть немало причин, чтобы их отлавливать и усыплять.

– Что?! – женщина с ужасом посмотрела на него. – Поверить не могу, что ты это сказал! Чем бедняжки заслужили такое?

Думаю, вы сами понимаете, что она понравилась мне куда больше, чем ее мужчина! Я не удержался и начал в знак благодарности с мурлыканьем тереться о ее ноги. К тому же я целую вечность не общался с людьми.

– Не давай ему к себе прикасаться! – закричал мужчина, оттаскивая женщину в сторону. – Наверняка у него блохи и он заразный.

– Вовсе нет! – замяукал я. – Я домашний! Я потерялся! Мне нужно только немного любви!

– Что ты выдумал? – напустился на меня Большой. – Держись от них подальше, Чарли, валерьянкой клянусь! Ты же не знаешь, ручные они или нет.

– Ручные. Она, по крайней мере, – горестно пробормотал я в ответ, наблюдая, как люди уходят. Я заметил, что они больше не держатся за руки и женщина идет, не глядя на своего спутника. – Она добрая, но мужчина просто отвратительный, правда?

Коты уставились на меня.

– Ты что же, еще и эксперт по человеческому поведению? – спросил Большой. – Говорю тебе, невозможно угадать, что у них на уме. Они, знаешь ли, далеко не всегда ручные, как те, что были у тебя.

При слове «были» мое сердце наполнилось отчаянием. Я мечтал вернуться к своей семье. Нужно найти дорогу домой! Но я отвлекся на миг от этих мыслей, удивленный словами Большого.

– Ты разве не слышал, о чем говорил мужчина? – тихо спросил я у него. Возможно, кот просто был глуховат.

– Нет, я не заметил каких-то внятных жестов или поз, – ответил он. – Но люди вообще редко используют язык тела.

– Нет, я имею в виду то, что он говорил. Словами.

– А, так ты имеешь в виду эти рычащие и скулящие звуки? В них нет никакого смысла. Можешь не обращать на них внимания. Насторожиться нужно только, если они рычат, как собаки.

– Что ты, – запротестовал я. – Они вовсе не бессмысленны! Ты разве не понимаешь человеческий язык?

– Да что там понимать-то? – настаивал Большой, хотя уже не так уверенно. Он с удивлением смотрел на меня. – Уж не хочешь ли ты сказать, что можешь переводить с их языка?

– Я думал, все кошки это умеют. Мы от рождения владеем двумя языками. То есть, конечно, мы не можем говорить по-человечески, а они, к сожалению, не понимают кошачьего, но…

Вонючка и Черный захихикали. Большой и Бесхвостый застыли на месте и смотрели на меня так, будто у меня было две головы.

– Докажи, что не врешь, – потребовал Бесхвостый.

– Да, давай, – поддержал Черный. – Скажи, о чем говорили те люди.

– Хорошо. Но вам это не понравится. Мужчина сказал, что мы все паразиты, переносим заразу и нас нужно отлавливать и убивать.

– Чего? – взвизгнул Вонючка. – Врешь ты все!

– Нет, не вру. Но женщина нас пожалела.

На какое-то время воцарилось молчание. Теперь коты смотрели на меня иначе – почти с уважением.

– Значит, ты понимаешь все, что говорят люди? – снова спросил Большой.

– Ну, иногда у них проскакивают новые слова, которых я раньше не слышал. Но обычно суть я понимаю.

– Наверное, это потому, что родители у тебя были домашними, – озадаченно ответил он. – К тому же тебя воспитывали люди, ты рос среди них с того времени, когда был котенком.

– Вообще-то, все кошки, каких я только встречал, понимают человеческий язык, – сказал я. – Я и не думал, что это так необычно.

– До сих пор мы имели дело только с уличными кошками, – объяснил Вонючка. – И наши матери были далеко не домашними. И наши кошки, и наши котята – тоже уличные.

– Да, раньше нам не доводилось подружиться с таким классным домашним котом, как ты, – сказал Черный. – Обычно, если кто-то из них заходит на нашу территорию, мы его живым не отпускаем.

– Это я уже понял.

Снова повисло молчание.

– Ну, теперь-то мы и сами жалеем об этом. Верно, парни? – сказал Большой. – Похоже, теперь ты можешь быть нам полезен.

– Как же?

– Ты можешь объяснять нам, о чем говорят люди. Среди наших то и дело ходят слухи о том, что люди нас собираются отравить или выгнать из города, но мы не знаем, правда это или нет.

– Мысль интересная, – согласился Бесхвостый. – А взамен мы поможем найти твоих людей. Ты не такой, как мы, это точно. Ты, ну… ты другой.

Я не был уверен в том, как он относится ко мне – с восхищением или настороженно. Но сделка была честная. А если это поможет найти мою семью, желательно до того, как я одичаю, – тогда это единственный выход.

– Хорошо, – сказал я. – Я стану вашим переводчиком. А теперь, может, пойдем искать мой летний дом?

В тот вечер Черный и Вонючка, как обычно, отправились рыться в мусорных контейнерах в поисках объедков, а Большой и Бесхвостый взяли меня на прогулку по улицам городка. Дома здесь были очень большими, снаружи висели таблички на человеческом языке.

– Это гостиницы, – объяснил Большой. – Отдыхающие останавливаются тут, живут и едят. В здешних мусорных баках всегда есть чем поживиться. Может, твои люди живут в одной из этих гостиниц?

– Нет, – мяукнул я печально. – Они остановились в маленьком домике – коттедже. Там такая тихая тропинка, она совсем не похожа на эти улицы с широкими тротуарами.

– Хм-м. Похоже, это где-то дальше за городом. Ну что ж, сегодня мы уже много прошли. Я предлагаю прервать поиски и поискать еды. Не беспокойся, юный Чарли, – теперь он был со мной довольно ласков. – Мы будем прочесывать улицы каждый день. Рано или поздно мы их найдем.

Я надеялся, что он прав. Хотя мне уже начинало казаться, что это невыполнимая задача.

Глава 12

Да, друзья мои, вы правильно поняли, я начал привыкать к уличным котам. Могу даже сказать, что, пожив среди них, я проникся к ним симпатией. Репутация у них ужасная, порой они и в самом деле бывают очень агрессивны. И подтверждение тому мои шрамы! Но… их можно понять. Жизнь у них трудная, и, в конце концов, они ведь не сами решили родиться и жить в таких обстоятельствах. Это не их выбор. И еще я понял, почему они собираются в шайки. В одиночку нипочем не выстоять против множества опасностей. Они нужны друг другу для защиты. Нам, домашним кошкам, легко говорить, что мы гуляем сами по себе. Мы сами выбираем, с кем общаться и кого впускать на свою территорию, а если захочется – можем побыть и в полном одиночестве. Для защиты у нас есть люди, и мы можем сколько угодно нежиться в теплых уютных домах. Словом, я вдруг понял, что проникся сочувствием к котам-дикарям, хотя и не знал, чем им помочь. Уверен, что они не смогли бы приспособиться к такой жизни, как наша.

Начать с того, что они слыхом не слыхивали о той операции, которую делают нам ветеринары. Когда я рассказал о ней, они пришли в ужас.

– Ты вроде говорил, что твои люди добрые! – сказал Черный.

– Они и правда такие. Я понимаю, вам это кажется жестоким, но, честно говоря, как объяснил мне мой друг Оливер, когда я еще был котенком, – невозможно тосковать по тому, чего у тебя никогда не было.

– Хвост даю на отсечение, уж я тосковал бы, – сказал Большой. – Мы все тосковали бы! Не считая свежей рыбы, это единственное, ради чего стоит жить.

Я задумался об этом. Дома, в Малом Брумфорде, у меня было столько всего, ради чего стоит жить, что я даже почувствовал себя слегка виноватым. И еще сильнее затосковал по дому.

– У нас есть люди, которые нас любят, – попытался я объяснить. – Мы садимся к ним на колени, они нас гладят, обнимают и чешут за ушком. Ради этого можно много от чего отказаться.

– Ты, должно быть, шутишь, – сказал Вонючка. – Просто ужас какой-то. Поверить не могу, что ты с этим смирился…

– Да уж, все это ни в какое сравнение не идет с тем, чтобы провести время с Пятнистой Мордой, – вставил Черный.

– Да, с ней ты бы сразу забыл о своих людях, Чарли, – сказал Бесхвостый.

Мне стало жаль Пятнистую Морду, с которой мы даже не были знакомы. Должно быть, всю жизнь она только и делает, что ходит беременная да приносит множество котят.

Пока коты обсуждали свои брачные игры, я задумался о своем. Вспомнил оставшихся дома сестер и порадовался, что большая часть наших кошек стерилизована.

– Поймите, мне сделали операцию в таком возрасте, когда я еще и не думал о таких вещах, – попытался я объяснить котам, когда им надоело надо мной подшучивать. – Люди делают это, потому что заботятся о нас. Они не хотят, чтобы рождалась куча котят, о которых некому будет заботиться.

– Наши кошки сами заботятся о своих котятах, – отрезал Черный. – Ну, первые несколько недель, пока те не могут сами за себя постоять.

И из них вырастают такие же неприкаянные бедолаги, как вы, хотелось мне сказать. Но я понимал, что это бессмысленно. Они никогда не поймут. Пропасть между нашими образами жизни слишком велика.

Но одному в моей жизни они позавидовали, когда поняли, что я не обманываю, – моей способности понимать язык людей. В тот же день у меня появилась возможность показать, на что я гожусь: я перевел им один очень занятный разговор. Две женщины сидели за столиком небольшого кафе неподалеку от нашего двора. Держа в руках чашки, они озабоченно обсуждали чаек.

– Проклятые твари стали настоящей проблемой, – говорила одна из них, указывая на пару чаек, круживших неподалеку. – Они нападают на людей, и теперь отдыхающие боятся приезжать к нам.

– Я знаю… Владельцы кафе и пляжных киосков прогорают. Никто не рискует есть на улице.

Я вспомнил, что слышал то же самое от Энни, хозяйки коттеджа, который сняли мои люди. А поскольку я все еще был зол на чаек из-за Кэролайн, то начал внимательно прислушиваться к тому, о чем говорили женщины.

– Во всем виноваты неряхи, которые бросают объедки где попало, – продолжала первая женщина. – Я рада, что совет распорядился разместить новые объявления, предупреждающие о штрафах для тех, кто будет мусорить.

– Да, и тех, кто кормит чаек, тоже будут штрафовать! Отдыхающим кажется, что они проявляют доброту, но все это только до тех пор, пока птицы не нападут на них. Птицы должны добывать себе пропитание естественным путем.

– Такие предупреждения сейчас везде расклеены, – воскликнула первая. – «Пожалуйста, не кормите чаек. Они становятся проблемой». Очень надеюсь, что это сработает, иначе Мэддитон не оправится от такого спада популярности.

Женщина замолчала, и я вдруг сообразил, что она смотрит прямо на меня. Я с таким интересом слушал ее, что высунул голову из укрытия за забором, где мы отдыхали.

– Смотри-ка, котик за нами наблюдает, – сказала она своей собеседнице, слегка подтолкнув ее локтем. – Что-то я его раньше тут не видела.

– Я тоже. Видимо, бродячий, но явно не такой пугливый, как большинство одичавших кошек, правда, Джин? Привет, киса!

Я отпрянул назад, за забор. Большой зарычал на меня.

– Чарли, клянусь валерьянкой! Не попадайся им на глаза! Повторяю тебе: тебе люди, может, и нравятся, но вот мы-то им не по нутру!

– Извини! Я пытаюсь расслышать, о чем они говорят. Это интересно. Через минуту расскажу.

– Знаешь, многие считают, что от них много вреда, – продолжала первая женщина. – Но от бродячих кошек есть и польза.

– Какая же? Не представляю, хоть мне их и жалко.

– Ну, в местной газете писали о том, что по ночам они рыщут по улицам и помойкам в поисках пищи. И, значит, уменьшают количество пищевых отходов. По мне, так пусть лучше то, что выкидывают люди, съедят уличные кошки, чем чайки. Надеюсь, ужасные птицы оставят нас в покое, если не будут находить еду на улицах, и вернутся к своему естественному рациону.

– Пожалуй, ты права. И, конечно, кошки регулируют численность мышей и крыс. Жаль, что они не могут ловить чаек! Или хотя бы прогонять. Тогда нам было бы за что их поблагодарить.

– Да, а совет перестанет грозить, что займется их истреблением. Ведь кошки приносят пользу обществу!

Потом их разговор стал не таким интересным, я обернулся к остальным котам и пересказал им все, что слышал.

– Она правда сказала, что мы полезны для общества? – удивился Черный.

– Я думал, все люди нас ненавидят, – сказал Бесхвостый.

– Ну, похоже, некоторые из них сообразили, что вы помогаете справляться с чайками, когда подбираете выброшенную еду, – сказал я. – Конечно, если бы вы могли ловить чаек или прогонять, то стали бы очень популярны, но мне кажется, что это маловероятно.

Коты молчали.

– Уж не хотите ли вы сказать, что можете ловить чаек? – недоверчиво спросил я. – Они же огромные! И страшные!

– Ловить их не стоит и пытаться, – ответил Большой. – А вот погонять? Этого мы еще не пробовали. Как считаете, ребята? Это может быть весело!

– Вы с ума сошли! – прошептал я. – У них же огромные мощные клювы. Они могут и полморды отхватить.

– А если мы нападем все вместе? – сказал Вонючка. – Мы сила, когда действуем сообща.

– Знаю, – кивнул я и лизнул раненую лапу. – Можешь не рассказывать. Но… чайки? Вы это серьезно?

– Если в результате люди перестанут нас гонять и кидаться всяким хламом, – сказал Черный, – можно ведь попробовать, а?

– Стало быть, решено, – подвел итог Большой. – Завтра встанем раньше, чем обычно, парни, и поглядим, что можно сделать. Чарли, ты можешь посидеть в сторонке. Не обижайся, я знаю, что ты круче, чем кажешься на вид – понял после того, как ты вернулся ко мне в тот день. Но ты ранен… Будешь помогать, когда заживет лапа, а пока просто смотри и учись.

Должен признать, что, хотя я и находился в постоянной тревоге из-за Кэролайн и бесплодных попыток найти коттедж, в ту ночь я заснул в неплохом настроении и даже с чувством легкой гордости. Я учился копаться в объедках. Учился воровать рыбу. И научусь гонять чаек. Я чувствовал себя крутым и отважным, ведь я боролся за жизнь. На мгновение я даже забыл о том, что не хотел превращаться в бродячего кота.

Дня два наша небольшая шайка занималась поисками моего дома и училась гонять чаек. Коты выбирали отбившуюся от стаи чайку, которая был увлечена поеданием объедков или ковыляла к людям, решившим поесть на пляже. Приятно было видеть испуг в ее глазах-бусинах, когда она со злобными криками срывалась с места. Постепенно коты так наловчились, что стали атаковать по три-четыре птицы за раз. Я до того вдохновился их успехами, что не мог оставаться в стороне. Нападая на них впятером, мы ухитрялись избежать травм, и вскоре стали чувствовать себя непобедимыми. Но однажды мы так увлеклись погоней за двумя жирными расхаживающими по песку чайками, что не заметили их товарку, которая побежала за нами. Хлопая огромными крыльями, она прижала к земле несчастного Вонючку и начала яростно клевать его.

– Отвали! – орал он, пытаясь отбиться от нее когтями и зубами.

В следующую секунду мы все вместе набросились на чайку, и она с насмешливым криком поднялась в воздух вслед за своими подругами.

– Ты в порядке, Вонючка? – спросил я. В глубине души я был горд тем, что бросился ему на помощь, не думая о своей безопасности и забыв о больной лапе. С каждым днем я становился храбрее и отважнее!

– Пустяки, пара царапин, – буркнул он, поднимаясь с земли.

Но после того, как мы все успокоились, я заметил, что он вытирает с головы кровь и зализывает рану на боку – крылатая тварь успела вырвать у него целый клок шерсти.

– Я убью эту чайку, пусть только приблизится к нам, – пообещал я ему.

– Хорошая мысль, дружище Чарли, – благодарно мяукнул Вонючка. – Но в одиночку тебе не справиться.

Этот случай стал нам хорошим уроком: никогда не стоит забывать, что нужно держаться вместе.

Обычно мы старались улизнуть сразу, как только разгоним чаек, – не хотелось привлекать внимание людей, к которым бродячие коты по-прежнему испытывали недоверие. Но пару раз, скрываясь за скалистым выступом, где мы обычно лежали, поджидая добычу, мы слышали звуки, которые издавали наблюдавшие за нами люди.

– Что это? – нервно спросил Бесхвостый, когда услышал это впервые.

– Это они так радуются, – объяснил я. – И хлопают в ладоши. Люди так делают, когда им что-то нравится.

– Правда? – удивился Большой. – А я-то думал, они в ярости!

– Нет. Они хвалят нас за то, что мы хорошо потрудились, – я оглянулся на остальных. – Вот видите! Это именно то, что нам было нужно. Люди на нашей стороне, ведь мы отгоняем от них чаек.

Эта новость, похоже, подбодрила моих друзей. Теперь мы взяли за правило гонять чаек, когда они приближались к людям, чтобы отобрать у них еду.

– Будем надеяться, что мерзкие птицы наконец поймут намек, – сказал Вонючка. – Пусть убираются из наших мест.

Вот как получилось, что за время, проведенное мной с бродячими котами, мы разогнали множество чаек. Ничего подобного кошки раньше не делали. Мы были сильны, полны энергии, бесстрашны и непобедимы. Вскоре стало ясно, что нам удалось переломить ситуацию: мы защищали территорию от жадных чаек. Это радовало людей, и многие из них стали лучше к нам относиться.

Я это хорошо знал, потому что постоянно подслушивал разговоры тех двух женщин, Джин и Ширли. Втайне от Большого, который наверняка попытался бы меня остановить, я теперь то и дело наведывался к кафе, где они встречались каждый день. Они снова приметили меня у забора и заговорили так дружелюбно, что я понял: это добрые люди и они не причинят мне вреда. Мне ужасно не хватало общения с людьми, но я знал, что Большому этого не понять. Поэтому я дожидался, когда он ляжет вздремнуть, и возвращался к кафе.

Джин как-то заметила меня и сказала:

– Это снова он! Привет, полосатик. Ты очень ласковый, правда?

Я подбежал к ней и принялся тереться о ее ноги.

– Смотри-ка, да он и правда совсем ручной, – промурлыкала Ширли и наклонилась, чтобы меня погладить. – И совсем молоденький, Джин, почти котенок. Может, он и не дикарь вовсе?

– Ты посмотри только, в каком он состоянии. Явно бывал в переделках, шерсть всклокочена и ужасно выглядит. Бедняжка, досталось тебе. Как же получилось, что ты совсем ручной? – добавила Джин, когда я заурчал от удовольствия (ведь меня наконец погладили!).

– Я не бродячий! Я домашний, я потерялся, – мяукал я и тыкался головой ей в руку.

– Может, это чей-то потерявшийся питомец, – произнесла Ширли, как будто не слышала, что я ей только что говорил.

– Не знаю, – ответила Джин, глядя на меня с сомнением. – Может, он и был когда-то домашним, но все равно давно уже живет на улице.

– Видно, кто-то его подкармливает. Хотя, возможно, он охотится на мышей и птиц…

– Или живет на свалке с другими бродячими кошками и помогает отгонять этих проклятых чаек, – подхватила Джин, но добавила со смехом. – Нет, Ширли, трудно представить, чтобы этот малыш гонялся за чайками, как другие кошки!

Я почувствовал себя оскорбленным. Плохо они меня знают! У меня получается не хуже, чем у остальных! Но я не стал задерживаться надолго – слишком беспокоился, что Большой проснется и начнет меня искать.

Можно представить, как он рассердится, узнав, что я не только общаюсь с чужими людьми, но еще и позволяю им себя гладить. Но на сердце у меня стало немного легче оттого, что я подружился с этим женщинами, и я был готов возвращаться сюда при первой же возможности.

К тому же я получал от них ценную информацию: узнавал, что говорят о нас люди. Вообще-то, именно благодаря им я и вернулся домой, к семье. Но это уже другая история, к тому же я вижу, младшие котята уже клюют носом. Давайте-ка сейчас прощаться, а завтра я продолжу рассказ.

Глава 13

Привет всем, с добрым утром. Все, надеюсь, выспались и взбодрились? У всех хвост морковкой? Нет? Это почему же? Ах, тебе не спалось, Уголек? И тебе, Оливер? Нэнси? Никто из вас не мог уснуть?.. Волновались за меня, не терпелось узнать, как же я попал, наконец, домой? Что ж, сочувствую. Так представьте, каково же было мне лежать без сна ночь за ночью в щели между кирпичами, бок о бок с храпящим Большим. В чем-то я, пожалуй, немного стал похож на дикарей, привык к их жизни, но никогда не смог бы привыкнуть обходиться без мягкой, уютной постельки. Вы и сами не понимаете, какие вы счастливчики! Я вот научился ценить то, что дала мне жизнь, поверьте.

И еще одно беспокоило меня в те долгие, бесприютные ночи, когда я не мог спать от тоски по дому и тревоги о будущем, – мысль о том, что моя семья привыкнет жить без меня. Кэролайн, возможно, обо мне уже забыла. А что, если они перестанут меня ждать и решат завести другую кошку? Увидели бы они меня сейчас – наверное, даже и не узнали бы. Ведя такую суровую жизнь, я, конечно же, сильно изменился. Мало того, что после той памятной драки я был весь покрыт шрамами и прихрамывал, я еще и сильно исхудал. В то же время я окреп и подтянулся, но из-за непривычной диеты шерсть у меня потускнела, хоть я и не пренебрегал личной гигиеной и удивлял своих новых приятелей привычкой умываться после каждой еды. Не забывайте, однако, что рядом не было людей, которые позаботились бы о моей шубке и вычесали ее щеткой. Разумеется, я ни с кем не обсуждал свою внешность – парни просто подняли бы меня на смех, – но с тревогой думал о том, что, возможно, успел даже подхватить блох. Ведь все коты из нашей шайки постоянно щелкали зубами и чесались. Что ж, приходилось смириться с неизбежным, но я не раз с сожалением вспоминал, как брыкался и отбивался, не давая Джулиану и Лоре обрызгать мне шею жидкостью против насекомых. Что и говорить, всем нам следует больше ценить то, что делают для нас наши люди (хотя мы, кошки, разумеется, предпочитаем думать, что можем обойтись без них). Я на горьком опыте убедился, что это не так. Раньше я тоже был уверен, что люди нуждаются в нас больше, чем мы в них, но – мне трудно это произнести, а вы можете мне не поверить – не исключено, что на самом деле все совсем наоборот.

Было и еще кое-что, чего мне очень не хватало – игр и забав. Хотите верьте, хотите нет, но, как ни странно, взрослые бродячие кошки не играют. Их жизнь слишком трудна и полна опасностей, они постоянно заняты поиском пропитания. Ах, да не плачь ты, Табита. Просто они не знают другой жизни. Никогда люди не ложились рядом с ними на мягкий пушистый ковер, не катали для них мячик, не щекотали их, никто никогда не дарил им игрушечную мышку, набитую кошачьей мятой… Ну вот, что-то вы совсем загрустили… Продолжу-ка я свой рассказ. Я просто хотел, чтобы вы поняли: мне всего этого не хватало. Не хватало беспечности, чтобы резвиться на солнышке, гоняться за своим хвостом или за тенью, ловить порхающих бабочек. Я ведь был тогда еще не совсем взрослым. Теперь вы понимаете, что я имел в виду, когда говорил, что мне пришлось рано повзрослеть.

День за днем мы с уличными котами обходили улицы Мэддитона, но надежда найти район, где я жил со своей семьей, постепенно таяла. Я знал, что должен найти моих людей, пока они не вернулись в Малый Брумфорд. Если не успею – все будет потеряно. Как, по-вашему, я смог бы тогда к ним вернуться? Но все осложнялось тем, что я представления не имел, сколько прошло времени, и подозревал, что они могли уже уехать. Даже если Кэролайн меня не забыла, мучительно было думать, что она так же тоскует по мне, как я по ней. А что если опасения подтвердились и ее болезнь снова вернулась? А вдруг рана на голове оказалась такой ужасной, что ей не сумели помочь в больнице? Я отчаянно мяукал, представляя, как Кэролайн лежит в кровати, стонет от боли, а меня нет рядом, чтобы утешить. Даже если моей семьи уже нет в Мэддитоне, решил я, все равно нужно продолжать поиски дома – единственной ниточки, связывающей меня с ними. А что еще мне оставалось?

– Я уже начал забывать, как выглядел наш летний дом, – грустно признался я как-то Большому. – Теперь я даже не уверен, что узнаю его, если увижу.

– Если хочешь, оставайся с нами, – радушно предложил он. – С тобой легко ладить. Я даже подумать не мог, что так будет, когда мы впервые встретились. Теперь-то ты почти один из нас.

Это было очень любезно с его стороны, и в знак благодарности я потерся носом о его морду, хотя и не был уверен, что Большой и правда так думает. Ведь как я ни старался, мне не удавалось приспособиться к их образу жизни – я не мог преодолеть брезгливость и привередливость, по-прежнему разговаривал «культурно» и не разделял их интереса к кошкам. А главное, несмотря на дружескую поддержку Большого и парней, несмотря на то что я постепенно менялся, становясь все больше похожим на моих товарищей-дикарей и все меньше – на домашнего котенка, которым был раньше, у меня не было никакого желания навсегда остаться на улице. Я мечтал оказаться дома. Хотел вернуться к прежней жизни. Но, к несчастью, не знал, как это сделать.

Так что я продолжал жить с уличными котами и, чтобы хоть как-то отплатить им за доброту и участие, продолжал переводить им человеческую речь. Особенно интересно им было знать, что говорят в городке о нашей войне с чайками. Как-то раз, подойдя к кафе, чтобы снова послушать беседу двух моих знакомых, я увидел, что одна из них, Ширли, читает газету.

– Гляди, Джин, что пишут в местной газете, – вдруг заговорила она. – «Бродячие кошки прогоняют чаек с пляжа в Мэддитоне. «Они спасли нашего малыша, когда чайки пытались напасть на него, – рассказывает мать ребенка, местная жительница Клер, 32 года. – Уличные кошки нам очень помогают. Не надо их прогонять, пусть остаются!»

– Вот видишь? – отозвалась Джин. – Говорила же я тебе, что бродячие кошки приносят пользу. Какие молодцы! Я рада, что люди это замечают. Мне никогда не нравилось, что бедных голодных животных гоняют.

До тех пор я слушал их, стоя за забором, но решил, что сейчас самое время подойти поближе.

– Кстати о бедных голодных животных, – заметила Джин, когда я направился к ним. – Смотри, Ширли, а вот и наш полосатый дружок!

– Кажется, он взял нас под опеку, – улыбнулась Ширли, а я мурлыча потерся о ее ноги.

– Да. Он слишком дружелюбен для бродячего.

– Но, Джин, на нем же нет ошейника.

Я слушал их вполуха, так как нашел под столом кусочек пирога и стал, урча, уплетать его.

– Только посмотри, как жадно он набросился на эти крошки, – удивилась Джин. – Видно, умирает с голоду, бедненький. У нас не осталось молока в кувшинчике?

Услыхав о молоке, я, сами понимаете, громко замяукал и, забыв об осторожности, вспрыгнул Джин на колени.

– Ой! – удивилась она, а потом рассмеялась. – Должно быть, он его учуял!

Она налила в блюдечко молока. Я стал головой отталкивать ее руку, чтобы не мешала, но Джин оттащила меня со словами:

– Погоди, котик! Так ты все расплескаешь.

И поставила блюдце на пол.

– Вот так, малыш, – сказала она, когда я соскочил с ее колен и жадно набросился на молоко.

– Спасибо, было очень вкусно, – промяукал я. – Нельзя ли добавки?

Но они не поняли, только улыбались и наблюдали, как я умываюсь и облизываю усы.

– Он такой милый, – заговорила Ширли. – Знаешь, я уже почти готова взять его к себе домой. Невооруженным глазом видно, что он нуждается в любви и заботе.

Я замер. Спору нет, это хорошие люди и я благодарен им за молоко, но слова Ширли мне совсем не понравились. Если они возьмут меня домой и оставят у себя… Что тогда? Я никогда не вернусь в Малый Брумфорд, к Кэролайн?..

– Прощайте, – сказал я. – Спасибо за угощение.

Я не хотел показаться неблагодарным, но все равно вприпрыжку вернулся во двор, где дремали на солнышке мои друзья, и улегся рядом с Большим, чувствуя себя немного виноватым за очередную тайную вылазку. Мне досталось блюдце отличного молока, а я не мог поделиться с парнями, но они были слишком недоверчивы и нипочем не отважились бы подойти к Джин и Ширли.

Позже я постарался искупить свою вину, пересказав ребятам, что услышал от людей. Разумеется, новости их порадовали. Нет, они не избавились от недоверия к людям, но начали понимать, что не все норовят их обидеть или прогнать.

Все неожиданно изменилось через день или два из-за женщины с шоколадным мороженым.

Она была довольно пожилая – из тех, у кого шерсть на голове совсем побелела, а ходят они, опираясь на палку. Вот ведь чудаки – с трудом держатся на двух ногах, но не сдаются и не опускаются на четыре. Никогда мне не понять, почему они так упрямы.

В тот день мы с друзьями патрулировали приморский бульвар по другую сторону гавани. Мы уже вспугнули несколько чаек, и это привлекло внимание каких-то отдыхающих. Люди остановились, глядя на нас, приветственно махали руками и выкрикивали похвалы. Мимо ковыляла, опираясь на палку, старушка. В руке у нее было шоколадное мороженое – вы такое знаете, его едят из вафельного рожка, а сверху торчит палочка из шоколада. Глядя, как она ест мороженое, я вспомнил, что именно такое любила Кэролайн. Она часто делилась со мной и даже оставляла мне последний кусочек. Я облизнулся и тихо вздохнул, подумав, что больше мне никогда в жизни не видать такой нежной заботы.

Вдруг кто-то из толпы выкрикнул:

– Осторожней! Смотрите, смотрите!..

Громадная чайка спикировала с фонаря прямо на старушку, намереваясь выхватить у нее мороженое. Внезапно у меня перед глазами встала картина того злополучного дня, когда чайки напали на девочек. Я как наяву увидел окровавленную Кэролайн, вспомнил, как она падала, какой ужасный звук раздался, когда ее голова ударилась о камень. Как она неподвижно лежала там, как потом открыла глаза и заплакала. Я даже мяукнул от нахлынувшего горя. Где сейчас моя бедная Кэролайн? Вдруг она до сих пор в больнице? Я понятия не имел, что люди делают в этих больницах, только Оливер когда-то рассказывал мне, что Кэролайн уже попадала туда. Она тогда сильно заболела, и ее очень долго держали там, делая все возможное, чтобы ей стало лучше. Что если на этот раз у них не получилось и ей не стало лучше? Кэролайн и без того досталось, она так долго болела… Не хватало ей еще этого ранения на пляже! А виновата во всем мерзкая, злобная чайка – точно такая же, как та, что нацелилась на мороженое бедной старушки! Гнев переполнял меня, я так рассвирепел, что даже не обернулся посмотреть, где остальные парни и видят ли они, что на старушку готовится нападение. Я бросился вперед, угрожающе шипя и фыркая.

Конечно, остальные парни тут же включились в атаку, а Большой на бегу отчитал меня за то, что я выскочил вперед. Но мне приятно вспоминать, что я первым домчался до птицы и наскочил на нее, отчаянно рыча и завывая. Конечно, тут подоспели и остальные, и чайка вынуждена была признать поражение. Тяжело взмахивая крыльями, она полетела прочь, так и не заполучив шоколадный рожок. Но бедная старушка все равно его выронила, пошатнулась и выпустила из рук палку. Хорошо что двое молодых людей подбежали и успели подхватить ее!

– Ты, конечно, молодец, Чарли, – хрипло сказал Большой, когда мы все собрались вокруг мороженого и торопливо слизывали его с мостовой. Зачем пропадать добру, мы же знаем, люди слишком брезгливы и с земли не едят. – Но что за безрассудство: бросаться на чайку, не дождавшись нас? Клянусь кошачьей мятой, ты хоть понимаешь, что она могла выклевать тебе глаз?

Я так и сел. Один глаз у меня до сих пор слезился и был воспален. Представив, что я мог лишиться и второго, я ужаснулся и понял, как глупо вел себя и как сильно мне повезло. К тому же, прыгая вокруг чайки, я неудачно приземлился на больную лапу, и теперь она снова разболелась.

– Прости, – тихо мяукнул я. – Просто я так разозлился, что ни о чем не мог думать.

– Ты храбрец, малыш Чарли, мышиный хвост мне в зубы, – похвалил Черный и потерся о меня мордой. – Чайка-то была огромная. Я бы, пожалуй, не решился выйти против такой в одиночку.

Такая похвала от Черного – это что-то да значило! Он был самым боевым среди нас, и я не забыл, что именно он первым напал на меня. До сих пор мне казалось, что он смотрит на меня косо и считает наивным и избалованным домашним котенком.

– Спасибо, – промурлыкал я и добавил: – Спасибо вам всем, – потому что остальные парни тоже принялись меня поздравлять.

Я растроганно смотрел на своих новых друзей. Только сейчас я почувствовал, что они наконец окончательно приняли меня за своего. Как честному коту мне следовало бы признаться им, почему я вдруг так расхрабрился. И я попытался.

– Видите ли, это все из-за Кэролайн – моего человеческого котенка, – сказал я. – Помните, я рассказывал, как на нее напала чайка?

– Ну и что? – не понял Вонючка.

– Из-за этого она сильно поранилась. Разбила себе голову и, может быть, до сих пор лежит в больнице. Она вообще была очень больна, все за нее переживали, волновались, и… я так по ней скучаю! Она мой самый любимый человек на свете. Я так хочу попасть домой, к Кэролайн, увидеть, что с ней все в порядке, и…

Я замолчал. Все парни смотрели на меня круглыми глазами. Я вдруг сообразил, что мои слова звучали, как жалобное мяуканье котенка, а не как речь храброго бойца с чайками.

– Извините, – смутился я. – Просто хотел объяснить, почему я так рассердился на ту чайку.

– Да ладно, по крайней мере, из этого вышло что-то путное! – бодро заявил Черный.

Коты разошлись, а я постарался успокоиться. Нет, бесполезно объяснять им свои чувства к Кэролайн. Им этого никогда не понять. Но вдруг Большой отделился от шайки, подошел и потерся своей мордой о мою. И ничего не сказал. Вероятно, он даже не знал, что тут можно сказать, а может, вообще не понял ни единого слова из моего мяуканья. Но он показал, что мои переживания ему не безразличны, и это стало для меня утешением. Тогда мне и этого хватило. Но с того дня я почему-то почувствовал уверенность, что найду Кэролайн, даже если пожертвовать всеми моими девятью жизнями.

Глава 14

Во время Происшествия с шоколадным мороженым случилось еще кое-что, о чем я не рассказал бродячим котам. Они ведь никогда не жили с людьми и, конечно, ничего не знали о человеческих игрушках. Боюсь, я не сумел бы объяснить своим друзьям, что люди в толпе не просто глазели на нас: в тот день, как, впрочем, и в другие, они фотографировали. Увидев направленные на нас телефоны и камеры, я понял, что люди снимают, как мы гоняем чаек. Поэтому я не слишком удивился, когда выяснилось, что кто-то снял, как я бросился на помощь старушке с мороженым. А узнал я об этом благодаря своим новым друзьям, Джин и Ширли.

Я продолжал тайком наведываться к тому кафе и часто слышал, как они обсуждают новости из местной газеты. Как-то, вскоре после Битвы за шоколадное мороженое, они сидели и со смехом разглядывали какую-то картинку.

– До чего же забавно, Джин! – сказала Ширли. – Только посмотри на эту чайку: такая громадина, а испугалась котенка!

– Да, Ширли, должна признать, ты оказалась права: бродячие кошки действительно наводят порядок в здешних местах. Надеюсь, этой милой старушке не слишком досталось.

– Нет. Моя племянница Холли как раз гуляла в тот день по набережной и все видела. Она говорит, что кошка вовремя прогнала чайку и женщина не пострадала, только испугалась и так покачнулась, что выронила мороженое. Но ее подхватили под руки и не дали упасть. Кстати, потом на помощь пришли и другие кошки, но героем дня, конечно, стал тот полосатый малыш.

Вдруг она снова схватила со стола газету и всмотрелась в изображение.

– Минуточку! – взволнованно воскликнула она. – Он тебе никого не напоминает?

Они вдвоем уставились на фото, а потом на меня, я сидел у ног Джин и умывался после привычного уже угощения – блюдца молока.

– Ты хочешь сказать, что это наш дружок? – Джин снова посмотрела на страницу. – Хм, возможно, ты права. Хотя, думаю, здесь много таких полосатых бродяжек.

– Знаешь, не только газетный фотограф снял это происшествие. Моя племянница сняла видео на свой мобильник. Она как раз сегодня собиралась зайти и показать мне этот ролик, а потом она выложит его на Фейсбук и в Ютуб. Говорит, он мигом разойдется по всему свету. Кажется, она надеется таким образом прославиться. Дети, что с них взять? Вечно у них в голове какая-то ерунда!

– Если кто-то и прославится в результате, так это полосатый котик, – заметила вторая, и они рассмеялись.

Услышав это, я, как вы, наверное, догадываетесь, принялся мяукать так, что у меня чуть голова не оторвалась.

– Это же я прогнал чайку и спас старушку! – кричал я. – Я и есть тот самый кот!

Но Джин сложила газету, и они заговорили о чем-то другом. Даже когда я запрыгнул Ширли на колени и принялся пихать ее под руку головой, так что она чуть не пролила на себя чай, они ничего не поняли – только погладили меня и посмеялись, а о фотографии больше не вспоминали.

Вернувшись во двор к Большому и парням, я был так переполнен впечатлениями, что не удержался и рассказал им обо всем, что слышал.

– Хочешь сказать, что, пока мы спали, ты слонялся по улицам один? – мяукнул Большой. – Тебе что, жить надоело?

– Мне не спалось, – ответил я. – И потом, я же только слушал.

Сказал и подумал: а вдруг Большой учует, что от меня пахнет людьми? Что он скажет, узнав, что я к ним ластился?

– Чарли, – проворчал кот. – Сколько раз я тебе говорил, не подходи к людям, это слишком опасно. Даже сейчас, когда они стали добрее.

– Но ведь они же говорили обо мне! У них была газета с фотографией!

Большой взглянул на меня с жалостью.

– Чарли, послушай, что я тебе скажу: да, ты вел себя храбро. И, конечно, ты молодец. Вот только смотри, не потеряй голову от успеха. Не выдумывай ерунды, хвастунов у нас не любят.

– Я не хвастаюсь! – возразил я. – Я просто слышал, что они говорили.

– Да, мы уже поняли, что ты понимаешь по-человечьи. Вот только не надо нас убеждать, что у людей могли оказаться твои портреты. Это чушь, сказки какие-то!

Я понимал, что не могу ему ничего доказать. Во-первых, бродячие коты понятия не имели о телефонах и фотоаппаратах. Я и сам не понимаю, как картинка из телефона попадает в газету. Но я хотя бы верю, что это возможно. Я знаю, что люди отлично во всем этом разбираются. Мне было очень неприятно, что Большой принял мой рассказ за похвальбу, и больше я на эту тему не заговаривал. Но слова Джин и Ширли не выходили у меня из головы, они окрылили меня и подарили надежду. Что если картинки, снятые людьми, и правда сделают меня знаменитым? Вдруг я стану так знаменит, что меня узнают, найдут и вернут к моим людям в Малый Брумфорд?

Однако то, что случилось потом, было так удивительно, что я и сам до сих пор не во всем разобрался, хотя и успел кое-что узнать за это время. Конечно, многого в мире людей я по-прежнему не понимаю. Так что, если старшие коты могут меня просветить, я буду рад у них поучиться, хотя давно уже сам стал взрослым.

Вскоре после того, как я услышал о фотографии в газете, мы с Большим шли по той улице, где много магазинов. Мы снова обходили город в надежде, что я узнаю свой летний домик, если увижу его. Помню, в тот день мне было особенно грустно, потому что ходили мы долго и Большой только что спросил, не надумал ли я отказаться от этой затеи. Я, конечно, замечал, что кое-кому из парней надоело мотаться со мной, но Большой относился ко мне по-особенному, опекал и обещал, что будет сопровождать меня, сколько понадобится. По-моему, он просто считал, что я могу совсем затосковать, если прекращу поиски. Но разве я мог перестать? Ведь это значило бы отказаться от встречи с Кэролайн и всей семьей! Они решили бы, что я их забыл, что они стали мне безразличны – об этом даже подумать страшно.

Я начинал лучше узнавать магазины. В одних торговали едой – их окна-витрины были заполнены хлебом и пирожными или теми скучными штуками, которые растут на деревьях и кустах (людям они почему-то нравятся). Ну, а в моих самых любимых были выставлены аппетитные части мясных туш и связки кур. Остальные магазины были не так интересны. Там в витринах была человеческая одежда, обувь или книги и детские игрушки. В самом конце улицы был особый магазин, где на витрине стояли включенные телевизоры. Когда рядом не толпились люди, мы иногда останавливались на пару минут поглазеть на экраны – там были разные яркие картинки, которые очень нравились Большому и остальным парням. Коты, разумеется, не понимали, что такое телевизор, ведь они никогда не бывали в домах у людей. Я пробовал объяснить им, зачем нужны телевизоры, хотя сам, как и все вы, этого не понимал.

– Так ты говоришь, они просто сидят и смотрят на эти картинки? – удивился Вонючка, когда я в первый раз рассказал, что у моей семьи в Малом Брумфорде целых два телевизора.

– Не все время, в основном по вечерам, но ты прав, вообще-то они могут смотреть телевизор, когда захотят. Детям показывают другие картинки, специальные. А иногда бывает, что на экране много маленьких человечков бегают друг за другом и гоняют мяч. И вот что любопытно: если в это время я хожу перед экраном или начинаю ловить свой хвост, меня ругают и гонят прочь. Но если картинки другие – вроде рыбок или птиц, а я сижу на полке над телевизором и ловлю их лапой, люди только смеются.

– Клянусь рыбьим хвостом! – отозвался Черный. – Люди – самые странные существа на свете!

– А картинки-то двигаются! – заметил Большой.

– Да. Мне кажется, людям это очень нравится – так же как нам смотреть на прыгающую птичку или на крадущуюся мышь.

– Но мы-то можем поймать и съесть добычу! – возразил один из парней, и я не мог с этим не согласиться. Мне и самому казалось, что смотреть телевизор – бессмысленное занятие.

В тот день, о котором я рассказываю, шел дождь. Вдоль торговой улицы дул ветер с моря, так что большинство людей сидели по домам и мы с Большим позволили себе задержаться у витрины с телевизорами. На одном экране показывали людей почти без одежды, которые плавали в большой ванне с водой. Когда первый добрался до края ванны, он вскинул руки вверх, а люди, которые смотрели на него, вскочили и захлопали в ладоши. Нам было совершенно непонятно, что там происходит. На другом экране пары очень странно двигались – крутились и сгибались в очень неудобных и неестественных позах. На женщинах были яркие платья, и я догадался, что скромно одетые мужчины, видимо, пытаются удержать их, чтобы те не уходили.

– Ты прав, – обратился я к Большому. – Чем дольше я живу вдали от людей, тем больше готов согласиться с тем, что все они очень странные.

А потом я посмотрел на следующий экран. И подпрыгнул на всех четырех лапах.

– Ох, клянусь когтями и усами! – воскликнул я. Я уже начинал перенимать кое-какие обороты из жаргона парней. – Это же я! Большой, ты только посмотри! Это же я – вон там, клянусь валерьянкой!

– Да быть не может! – Большой уставился в экран. – Наверняка это другой полосатый кот, с похожими глазами… – Тут он покосился на мой правый глаз, все еще слегка заплывший. – И с такими же шрамами на голове… и… ой! Он и прихрамывает точно так же, как ты. Это совпадение. И…

И тут Большой вдруг закричал:

– Клянусь кошачьей мятой, Чарли! Это точно ты!

Мы вдвоем уставились на экран и увидели, как я бегу по набережной, а потом высоко подпрыгиваю, и большущая чайка шарахается от меня и летит прочь, злобно огрызаясь, а старая женщина, пошатнувшись, роняет мороженое, но ее подхватывают под руки два молодых человека.

– Это я, – повторил я.

– Ага. Это ты, – подтвердил Большой, поворачиваясь ко мне. – Но как, ради псов и лисиц, как ты это проделал?

– Я ничего не делал! Это… я и сам не знаю. Но каким-то образом моя жизнь повторилась в картинках на экране телевизора.

– Это невозможно! Ты ведь не забирался в этот магазин, признайся?

– Конечно, нет, я никогда не был там внутри. И понимаю не больше твоего. Помнишь, я рассказывал, что кто-то сфотографировал меня для газеты, но…

– И в это тоже было невозможно поверить. Я был уверен, что ты все сочиняешь. Но это…

Большой снова уставился в витрину, где на экране теперь была картинка с человеком, который шевелил губами, как будто разговаривал с нами. Внизу по экрану бежали мелкие человеческие значки.

– Это просто невозможно. Это противоречит здравому смыслу.

– Понимаю. Но там точно был я, ты же сам видел. Я прыгал на ту чайку.

– Да, признаю. Но если бы я не видел этого собственными глазами, то сказал бы, что ты окончательно выжил из ума.

Мы стояли у витрины, ежась под дождем. Завывал ветер, а мы все не уходили, надеясь снова увидеть картинки со мной и чайкой. Впрочем, мы их так и не дождались. Мы ждали так долго, что промокли насквозь, продрогли, и решили отложить поиски моего дома на другой день.

– Не рассказывай ребятам, что мы видели в магазине, – тихо попросил Большой, когда мы подошли к своему двору. – Они подумают, что мы с тобой оба налакались где-то валерьянки.

– Ладно, – согласился я. Мне и самому уже начинало казаться, что все было во сне. – Но мы же видели, правда?

– Да. – Большой повернулся и пристально посмотрел на меня. – Все это время я пытаюсь понять, в чем тут дело. И вот до чего я додумался: в тебе есть какая-то волшебная сила. Ты и по-человечьи понимаешь, и тогда, в первый день, не побоялся догнать меня и напасть! Мне это сразу показалось удивительным. Ты уверен, что ты просто кот?

– Да, я совершенно обыкновенный кот! – замяукал я, слегка напуганный словами Большого.

Я тоже не понимал, что происходит. Но одно знал твердо: будь я и впрямь наделен волшебными силами, первым делом наколдовал бы себе встречу со своей человеческой семьей и к этому времени уже полеживал бы на коленях у Кэролайн, мурлыкал ей в ухо, а не носился бы дни напролет по чужому городу, не рассматривал бы странные движущиеся картинки под дождем – и точно никогда не позволил бы ей потеряться снова.

Назавтра, пробегая мимо паба в гавани, мы заметили еще одну странную вещь. В витрине паба висел большой лист бумаги с портретом какого-то кота и крупной надписью на человеческом языке. Его заметил Бесхвостый.

– Подмигни тебе треска, Чарли! – мяукнул он. – Кот на картинке точь-в-точь как ты!

Большой – он еще не опомнился после того, что увидел по телевизору, – тут же подкрался к витрине, чтобы посмотреть поближе.

– Да, он похож на тебя, – его голос прозвучал почти угрожающе, – но не думаю, что это ты. Тот кот потолще, ухоженный, у него на голове нет шрамов, да и глаз не подбит.

– Точно, – подтвердил я. Даже издалека я видел, что Большой говорит правду, у кота на картинке нет никаких ран.

Конечно, я плохо представлял себе, как выгляжу, но Кэролайн любила иногда брать меня на руки и подносить к блестящей стенке, которую называют зеркалом. При этом она говорила что-то вроде: «Ах, Чарли, ты только посмотри на себя!» – но я видел не себя, а маленького полосатого котенка. Этот котенок часто появлялся в зеркалах и копировал все, что я делал. Когда я был совсем малышом, то думал, это еще один котенок, который живет в этом доме, но потом Оливер мне все объяснил. Он рассказал, что тот котенок ненастоящий – у него нет запаха, а если я попытаюсь потереться своей мордой о его, то наткнусь на холодную блестящую поверхность зеркала. Надеюсь, все вы согласитесь со мной и Оливером: зеркальные кошки – это что-то вроде картинок в телевизоре.

Значит, если зеркальный кот был таким же, как я, то я неплохо представлял себе, как выглядел до того, как оказался на улице. До того, как был избит шайкой уличных котов, почти перестал видеть одним глазом и получил несколько шрамов (скорее всего, они останутся со мной до конца всех девяти жизней). Но мне не хотелось пугать Большого.

– Ладно. Значит, это кто-то другой, – сказал я.

Мы увидели еще один лист бумаги, точно такой же, в окне соседнего кафе. И еще один, в витрине рыбной лавки, к которой по вечерам наведывались за объедками. На другой день такие же листы появились в книжном магазине, в булочной и в витрине китайского ресторана с едой навынос. Когда мы проходили мимо кафе, Ширли и Джин, как обычно, сидели за столиком на улице. Подойдя к ограде, я стал слушать, о чем они говорят, а Большой отошел в сторонку. Он ничего не имел против того, чтобы использовать двух подруг как источник информации – ведь он был рядом и мог заступиться за меня в случае чего.

– Как же их жалко, – говорила Ширли. – На все готовы, чтобы его вернуть… Весь город оклеен объявлениями!..

– Да… Конечно, после того как этот сюжет появился в новостях, все узнали о том коте, который прогнал чайку и спас старушку. И похоже, что семья, расклеившая эти объявления, совершенно уверена, что это их кот. Я слышала, что они жили здесь до конца августа – в одном из съемных коттеджей в Оверсэнде, на той стороне залива. Девочка безутешна. Говорят, она серьезно больна и к тому же уверена, что котенок пропал по ее вине.

– О господи, бедная малышка. А это ее котенок на фотографии, да, Джин?

– Да. А ты читала объявление? «Пропал ЧАРЛИ, полосатый котенок. В последний раз его видели 28 августа в пригороде Мэддитона Оверсэнде. Возможно, он до сих пор находится в Мэддитоне. Микрочипирован. Просим вернуть за солидное вознаграждение». А дальше номер мобильного телефона и адрес электронной почты. Очевидно, отец девочки снова приехал в Мэддитон после того, как они увидели кота в новостях, – ходит по улицам, ищет Чарли.

– Что ж, надеюсь, что он его найдет ради этой девочки. Если, конечно, это тот самый кот. Эти полосатики похожи, как монеты. Да взять хотя бы нашего приятеля… Кстати, вон он, снова пришел в гости. Полосатый, да и по возрасту подходит, верно? И мы ведь уже думали, что он похож на того кота в газете.

– Перестань, Ширли, что ты. Тот, на плакате, такой упитанный, а этот совсем тощий и такой облезлый, бедняжка. Он совсем не похож на того симпатичного котика из объявлений. Честно говоря, боюсь, что этой семье не на что надеяться. Они хватаются за соломинку, но чудес не бывает. Я бы очень удивилась, узнав, что котик с этих плакатов и тот, что гонял чаек, – один и тот же.

– Но вспомни, мы же обе заметили, что он ведет себя не как дикий кот. Он совсем ручной и доверчивый.

Можете представить себе, что я почувствовал, когда услышал все это! Я замяукал и от волнения не мог найти себе места.

– Какая блоха тебя укусила? – снова и снова окликал меня Большой, но я не мог ответить, потому что ловил каждое слово женщин. Джулиан меня ищет! Оказалось, что прошло уже много времени, моя семья вернулась в Малый Брумфорд, но они не забыли меня. Кэролайн страдает! Джулиан специально приезжал, чтобы расклеить мои фотографии, он ходил по улицам и звал меня! Ах, если бы он прошел где-то рядом! Я бы к нему бросился – и он бы меня спас и увез домой. Я снова увидел бы Кэролайн, вернулся к прежней жизни, к Оливеру и всем моим старым друзьям.

Но потом я замяукал еще громче, уже от отчаяния. А вдруг мне не повезет и Джулиан никогда не пройдет по той же улице или аллее, где буду я? Вдруг он потеряет надежду и сдастся – ведь Большой уже предложил мне сдаться и больше не искать дом? Тогда Джулиан вернется домой и скажет Кэролайн, что не нашел меня. Объявления снимут, и люди перестанут обо мне говорить. Никто больше обо мне не вспомнит, и я лишусь последней возможности вернуться к своей, настоящей жизни. Разве мог я позволить этому произойти?!

Я взглянул на Большого. Он смотрел на меня с такой заботой, тихо мяукал, пытаясь успокоить меня, и спрашивал, почему я не пересказываю ему разговор этих женщин? От этого мне стало еще горше – я понял, что очень привязался к нему и другим парням и благодарен за то, что они приняли меня в свою компанию и помогали, хотя я был чужим и совсем не таким, как они. Даже несмотря на то, что они считали меня чистюлей, да еще и чем-то вроде колдуна. Они, наверное, обидятся, если я уйду. А может, и нет. Может, просто спишут это на счет моей чудаковатости и забудут меня так же легко, как приняли.

– Ну, – говорила тем временем Джин, – даже если это на самом деле наш котик, мы ничего не сможем сделать, если он не появится снова. Тогда мы сможем лучше его рассмотреть. А сейчас давай попросим счет. Мне пора идти, дома ждет уборка.

Решающий момент настал. Я должен был рискнуть и довериться этим женщинам. Поверить в то, что я правильно понял их слова. Иначе я упущу свой шанс. На миг я замер в нерешительности, готовясь броситься к ним.

– Куда это ты собрался, Чарли? – встрепенулся Большой, но что-то в его голосе подсказало мне, что он уже догадался.

– Прости, Большой, – мяукнул я. – Спасибо за все. Передай парням, что я всегда буду вас помнить.

– Чарли! – закричал он, но я уже мчался к ограде и, проскочив сквозь прутья, бросился к той женщине, что сидела ближе. – Не видать мне крысиных кишок, не делай этого! Они сдерут с тебя шкуру! Поджарят и съедят со своим вонючим кетчупом!

– Прощай, Большой! – промяукал я в ответ так громко, что Ширли изумленно ахнула и воскликнула что-то об удивительных совпадениях («надо же, появился как раз вовремя!»). Она наклонилась и взяла меня на руки.

– Прости меня! – крикнул я Большому, который продолжал отчаянно вопить. – Прости, но я возвращаюсь домой.

Глава 15

Пока женщина, которую я приручил, не подхватила меня на руки и не прижала к себе, я даже не понимал, насколько изменился за то время, что жил с бродячими котами. Большими пухлыми ручищами она притиснула меня к своей огромной груди, явно не собираясь выпускать, и мне пришлось покрепче сжать зубы, зажмуриться и заставить себя лежать неподвижно, настолько силен был инстинкт, заставлявший меня цапнуть ее за запястье, спрыгнуть на землю и бежать со всех лап. Даже в тот самый момент, борясь с самим собой, я не переставал размышлять, почему же я перестал доверять людям. Раньше я совсем их не боялся. Оливер учил меня, что, хотя, конечно, встречаются дурные люди, большинство все-таки добры к нам, кошкам, и хотят с нами дружить. Да, я никогда не забывал об этом, Олли: меня впечатлило, что ты научился снова доверять людям, хотя один из них так жестоко обходился с тобой, когда ты был котенком.

И теперь, когда Ширли крепко держала меня, я снова думал об этом, вспоминая мудрые слова Оливера.

– Разве не поразительно, Джин? – говорила она. – Стоило нам заговорить о нем, и он тут как тут.

– Да, это потрясающе, – согласилась Джин. – Можно подумать, что он сидел за забором и подслушивал наш разговор.

– Интересно, это действительно пропавший Чарли? Хотя ты права – он не похож на фотографию в объявлении. Шерсть в ужасном состоянии, и у него несколько шрамов. А еще мне не нравится, как выглядит его глаз.

– Ну, в объявлении сказано, что у него есть микрочип, так что у нас только один верный способ узнать, Чарли это или нет, – сказала Джин.

– Да! – немедленно замяукал я. – Единственный способ – это показать меня Джулиану! Он меня мигом узнает! Позвоните ему! Вы же говорили, что его номер указан в объявлении!

Но вместо этого подруги долго возились, платили за чай, собирали свои сумки, потом подхватили меня, вынесли из кафе и потащили куда-то.

– Куда мы идем? – завизжал я и начал яростно сопротивляться, пока меня уносили все дальше от нашего двора и моих новых друзей. Те, наверное, как раз обсуждали это событие, дружно поражаясь тому, как глупо было с моей стороны сбежать с людьми. Интересно, будут они скучать по мне? Или только порадуются, что наконец избавились от обузы?

– Успокойся, котик, – попыталась успокоить меня Ширли. – Не бойся, мы тебя не обидим.

– Вот мы и пришли, – внезапно сказала Джин, останавливаясь у какого-то дома. У входа стояла небольшая машина, и Джин открыла дверцу. – Садись с ним назад, Ширли. Конечно, лучше было бы поместить его в какую-нибудь корзинку, ну да здесь недалеко. Посмотри, там на заднем сиденье должно быть небольшое одеяло, я им внука накрываю. Давай завернем в него кота, чтобы он не пытался сбежать, если вдруг испугается.

– Нет! – замяукал я и начал извиваться, пока Ширли неуклюже забиралась вместе со мной на заднее сиденье машины и вместе с Джин пыталась завернуть меня в одеяло и полностью обездвижить. – Выпустите меня!

– Ну вот, – вздохнула Джин. – Только смотри, как бы он тебя не укусил. Бедняжка, похоже, недоволен.

– Разумеется, я недоволен! Вы меня похитили! Я не хочу ехать с вами на машине! Куда вы меня везете?

Вся моя решимость помнить мудрые наставления Оливера и доверять Джин и Ширли вмиг исчезла. Когда двери захлопнулись, а машина, управляемая Джин, стронулась с места, я, стыдно признаться, трусливо съежился на коленях Ширли, тихо рыча и время от времени испуганно мяукая, словно дикарь, который никогда не имел дела с людьми.

– Все в порядке, котик, – повторяла Ширли. – Все хорошо.

Неправда. Какой уж тут порядок! Не стоило доверять этим людям. Зачем они меня связали? Что замышляют? Почему я не послушал Большого? Лучше бы остался с ним и парнями, в безопасности, там, где обо мне заботились. Вспомнив о Большом, я замяукал еще громче. Он был таким хорошим другом! Буду помнить о нем до конца всех своих девяти жизней! Я и думать забыл о возвращении в Малый Брумфорд. Единственное, чего мне тогда хотелось – это в ту же секунду каким-то чудом вернуться к парням!

Вы, вероятно, потрясены, друзья мои. Да, сейчас мне и самому трудно в это поверить. Какой стыд, какой позор! Я поддался панике и забыл о своих истинных привязанностях, забыл, как хотел вернуться к своей человеческой семье, чтобы Кэролайн снова прижимала меня к себе, а Лора кормила вкуснейшей кошачьей едой. Вот что делает с нами страх. Разумного, здравомыслящего кота (кота-героя, пережившего невероятные опасности, рисковавшего головой и жизнями, чтобы спасти своего любимого беспомощного человеческого котенка) страх способен превратить в жалкого трусишку.

Да, признаю, я вел себя как трус, и мне до сих пор стыдно об этом вспоминать. Но, видите ли, я столько перенес и вдруг поверил, что до счастливого воссоединения с моими людьми рукой подать. Но, оказавшись в машине, я подумал, что сделал неверный выбор, совершил трагическую ошибку. Мне было так страшно и одиноко, что я готов был сдаться. Я просто лежал и плакал, думая о Большом и других парнях. О Джулиане, Лоре, Кэролайн и даже маленькой Джессике. Я плакал о тебе, Оливер, и о вас, мои сестры и друзья из Малого Брумфорда. Но больше всего я плакал о себе.

К счастью, вскоре машина остановилась.

– Вот мы и на месте, – сказала Ширли, по-прежнему державшая меня плотно завернутым в одеяло, пока Джин помогала ей вылезти из машины. – Не пугайся, котик. Мистер Карсвелл очень добрый человек.

Мистер Карсвелл? Клянусь лисьим хвостом, что еще за мистер Карсвелл? И с чего это он будет со мной добрым. Будь эти похитительницы кошек действительно на моей стороне, они отвезли бы меня к Джулиану! Но они наверняка замышляли недоброе и хотели причинить мне вред. Неужели правда то, что кричал мне Большой? Что, если они и впрямь собираются зажарить меня и съесть с кетчупом? О, мои ушки и усы! Я извивался, вопил и плевался в Ширли, пока она несла меня по ступенькам здания, которое пахло… пахло… что это был за запах? Какие воспоминания он пробуждал? От этого запаха меня бросило бы в дрожь, шерсть встала бы дыбом, а все мышцы напряглись бы, если бы для всего этого было место в тугом узелке, в который я был замотан. Мы вошли в пустое помещение. Вдоль стен стояло несколько стульев. Запах сделался почти непереносимым. И тут открылась еще одна дверь и оттуда вышел пес – к счастью, он был на поводке, на одном из тех длинных ремней, которые люди используют, чтобы контролировать собак, – и вдруг меня осенило. Я понял, где мы. Меня принесли к ветеринару!

Представляете, как сильно я извивался, шипя и плюясь? Ширли дважды чуть не уронила меня, и Джин пришлось помогать ей.

– А ну, пустите! – рычал я. А псу, который принюхивался к ногам женщин и пытался подпрыгнуть на них, чтобы разглядеть меня, я заорал: – Пошел вон, огромный рычащий кусок крысиного дерьма!

Знаю, знаю, это кошмарные выражения. Но и вы должны понимать – это было влияние дворовых котов в сочетании с ужасной ситуацией, в которую я попал. Я не мог сдержаться. Но больше я так не выражаюсь, теперь я, разумеется, снова стал цивилизованным котом, так что, пожалуйста, не позволяйте маленьким котятам повторять за мной.

– Лежать, мальчик! – попытался урезонить собаку ее человек. – Ты пугаешь кота. Извините, дамы! – сказал он моим похитительницам. – Ну и боевой же у вас котик!

– О, это не наш, – ответила Джин. – Он, скорее всего, бродячий, но мы подумали: а вдруг он потерялся? Сейчас во всех магазинах и кафе висят объявления… Надеемся, что ветеринар сможет его просканировать и выяснит, так ли это.

– Нет! – орал я, пытаясь зубами вцепиться в запястье Ширли. – Я знаю, что делают ветеринары! Он воткнет в меня иглу! Он усыпит меня! Я никогда не проснусь!

И в этот самый момент вторая дверь снова открылась, и в холл вышел высокий мужчина в белом халате.

– Здравствуйте, – сказал он женщинам. – Вы записаны на прием?

– Нет, – сказала Джин, которая по-прежнему пыталась помочь Ширли удержать меня. Едва ли ей удавалось многое расслышать сквозь мой вой. – Извините, мистер Карсвелл, похоже, у нас тут чрезвычайная ситуация.

– Он ранен? – спросил мужчина, разглядывая меня. Я плюнул ему в лицо.

– Нет, мы его нашли, – ответила Ширли. – Вернее, это он нашел нас! Мы подумали, что это может быть пропавший кот, объявления о котором висят по всему городу. Очень надеюсь, что мы не зря все это затеяли, – добавила она, усмехнувшись. – Правда, по дороге сюда он вел себя очень агрессивно, и теперь я почти уверена, что он все-таки бродячий.

– О да, у меня тоже есть одно из этих объявлений, – сказал ветеринар, по-прежнему пристально глядя на меня. – Его владелец, мистер Смайт, заезжал сюда и рассказал о нем. Этого кота показывали в новостях, и даже на Би-би-си. Это ведь он прогнал чайку, да?

– Совершенно верно. Как вы думаете, мистер Карсвелл, это он? – спросила Джин.

– Честно говоря, сомневаюсь. Как вы и сказали, этот кот больше похож на одичавшего. Но все равно давайте его осмотрим, хорошо? Заносите его в кабинет. Джинни поможет мне его держать. Думаю, нам понадобятся перчатки!

И вот, когда человек с собакой ушел, сказав: «Удачи вам! Надеюсь, это тот пропавший котик», – меня понесли в следующее помещение. Запахи пробудили настолько яркие воспоминания о прежних посещениях ветеринара, что я едва не потерял сознание. Меня вытряхнули из одеяла на скользкий блестящий стол, и там меня удерживали с одной стороны мистер Карсвелл, а с другой молодая женщина в белом халате. Я уже не завывал. Мне было так плохо и дурно от страха, что я как будто смирился и просто лежал, задыхаясь, в ожидании конца своих жизней.

– Кот определенно очень молодой, – сказал ветеринар, разжав мне челюсти и рассматривая мои зубы. – Кастрированный, возраст около года. Очень истощенный, – он ощупал мои ребра. – У него блохи. Шерсть тусклая, в колтунах. Нога повреждена – похоже, ее прокусили до кости, рана не зажила как следует и теперь нарывает, – он дотронулся до моей раненой ноги, и я вздрогнул от боли. – Извини, мальчик. На голове ссадины и шрамы, ухо прокушено, правый глаз сильно воспален. Повезло, что не лишился зрения. Он определенно побывал в нескольких драках. Ну, дамы, я сильно удивлюсь, если это пропавший Чарли. Я думаю, что этот кот потерялся и стал бродячим уже очень давно. Но я, конечно, просканирую его, чтобы знать наверняка. Если окажется, что это не он, оставим его здесь, обработаем раны, выведем блох, в общем, подлечим и отправим в приют для бездомных кошек. Надеюсь, кто-нибудь возьмет его.

Дальше я не слушал. Его слова на человеческом пролетали мимо ушей, они были мне непонятны. Я совсем сник, ожидая той самой иглы и надеясь только, что конец будет быстрым.

– Передай мне сканер, – сказал он медсестре, и в следующий момент я почувствовал, как что-то холодное касается моего загривка.

«Вот и игла, – подумал я. – О да, это она. Прощай, жестокий мир. Прощай, Кэролайн. Прощайте, Лора, Джулиан…» Но прежде, чем я закончил прощаться, ветеринар заговорил снова. В этот раз я постарался собраться и сосредоточиться на том, что он говорил. Это ведь будет последним, что я услышу.

– Дамы, не могли бы вы подержать его тут, пока я посмотрю в компьютере результат?

Джин и Ширли вдвоем схватили меня. Воцарилась тишина, только слышалось постукивание, пока мистер Карсвелл делал что-то с компьютером. И потом:

– Ну, надо же! Вот это сюрприз! Вы были совершенно правы, дамы. Молодцы! Вы нашли пропавшего героя!

Героя? Это меня он имеет в виду? И теперь он не станет меня убивать? Я попытался поднять голову и посмотрел на него. Он улыбался.

– Эх, бедняга Чарли! Нелегко же ему пришлось в эти несколько недель, раз он в таком состоянии! Ну что ж, это отличные новости. Я прямо сейчас свяжусь с мистером Смайтом. Надеюсь, он все еще здесь, в одной из гостиниц на набережной. Он сообщил мне, что взял отпуск на неделю и будет прочесывать город днем и ночью, пока не найдет этого малыша. Его дочь безутешна, и это разбивает ему сердце.

– О, как я рада, что мы его нашли! – воскликнула Джин.

– И я тоже, – у Ширли был такой вид, как будто она сейчас заплачет.

– Вы получите хорошее вознаграждение, – сказал ветеринар женщинам, взяв телефон, но они замотали головами.

– О, нам не нужны деньги! Верно, Ширли? – воскликнула Джин. – Мы хотим только, чтобы Чарли вернулся домой.

– Это правда, – сказала Ширли, когда ветеринар начал говорить по телефону. – Бедная девочка так обрадуется!

Бедная девочка? Они имеют в виду Кэролайн? Я попытался сеть, но они по-прежнему крепко меня держали. Они говорят о том, что меня не убьют? Никакой инъекции? Не зажарят и не съедят с кетчупом? Неужели это правда?

– Я вернусь домой? – громко замяукал я. – И вы не причините мне вреда?

Они засмеялись.

– Как будто он понял, что теперь все будет хорошо, – сказала Джин. – Смотрите, он успокоился. Думаю, теперь он нам доверяет.

– Я говорил с мистером Смайтом, – сказал ветеринар. – Он уже едет сюда.

Он подошел ко мне и пощекотал под подбородком.

– Ты хороший мальчик, правда, Чарли? – сказал он очень мягко. – Никакой ты не дикий кот, просто маленький полосатик, который отбился от дома.

К моему собственному удивлению, я понял, что мурлычу. Я так плохо думал о ветеринаре, а на самом деле он оказался хорошим! И эти две женщины – вовсе не похитительницы кошек. Они мои спасительницы! Я потерся головой об их руки и помурлыкал еще, и они снова засмеялись, да и я начинал чувствовать себя куда лучше.

Молодая медсестра опустила меня на пол и поставила передо мной миску чудесного молока. Я припал к ней и начал жадно лакать.

– Ну вот, Чарли, подкрепись немного, – сказала она таким дрожащим голосом, будто собиралась заплакать. – У тебя были плохие времена, и ты, наверное, голодал. Но теперь все позади. За тобой уже едет хозяин. Ты отправишься домой, Чарли. Домой, к своей маленькой хозяйке!

Глава 16

Когда раздался голос Джулиана, я спал в одной из комнат ветлечебницы, в чем-то вроде клетки. Конечно, я был ужасно недоволен тем, что меня засунули в клетку – ведь я только начал проникаться доверием к мистеру Карсвеллу и медсестре Джинни! Но… сначала меня вкусно накормили, а я к тому времени уже так устал, что не стал сопротивляться, позволил им запереть дверцу и улегся на подстилку. Мне снились приятные сны. Во сне я гонялся за жирной лягушкой по берегу пруда, и как раз в это время услышал голос Джулиана.

– Ладно, – мяукнул я сквозь сон. – Вот только заставлю эту лягушку прыгнуть еще разок – и проснусь…

Но тут я окончательно проснулся, осмотрелся и вспомнил, где нахожусь. Сквозь дверцу клетки на меня, улыбаясь, смотрел Джулиан.

Я подскочил и замурлыкал во всю мочь. В жизни никому так не радовался! Я уперся передними лапами в дверцу, пытаясь выбраться наружу, старался лизнуть Джулиана через прутья, мяукал, мурлыкал – все одновременно!

– Привет, мальчик! До чего же я рад! – сказал Джулиан, и голос у него дрогнул.

Подоспела Джинни и помогла открыть дверцу клетки. Джулиан взял меня на руки и крепко прижал к груди.

– Досталось же тебе! Вон какой ты стал, – шептал Джулиан, – Бедный малыш…

– Мистер Карсвелл тоже говорит, что ему пришлось туго, да и драться тоже пришлось, – кивнула Джинни. – Когда те женщины принесли его сюда, он чуть с ума не сошел от страха.

– А где же эти дамы? – спросил Джулиан, входя со мной в кабинет. – Я хотел их поблагодарить. К тому же мы обещали вознаграждение…

– Они сказали, что не возьмут денег, – ответил мистер Карсвелл, протиравший в кабинете столы. – Эти женщины были очень рады, что смогли помочь Чарли и он сможет наконец вернуться домой.

– Но я должен хотя бы сказать им спасибо! Если они отказываются от вознаграждения, я переведу эти деньги в благотворительное общество помощи кошкам.

– О, я уверен, что Джин и Ширли это одобрят и будут в восторге. Они обе обожают кошек.

– А, так вы с ними знакомы? Они местные?

– Да. Они обе приносят к нам своих домашних питомцев – для регулярных осмотров, прививок и тому подобного.

– Вы не могли бы дать мне их номера телефонов? Или это противоречит вашим правилам?

Мистер Карсвелл широко улыбнулся.

– Все в порядке, мистер Смайт. Они, вообще-то, и сами просили передать вам их контакты. Просили, чтобы вы, если не трудно, держали их в курсе того, как будет восстанавливаться Чарли.

– Разумеется, с радостью, – Джулиан взял у ветеринара листок и спрятал в бумажник. – Скажите, а сколько я должен вам?

– Пока ничего, ведь я даже не приступил к лечению Чарли. Ждал вас, чтобы сначала все обсудить. Уверен, вы хотите скорее отправиться домой, но нарыв у него на лапке необходимо вскрыть как можно скорее. Я мог бы сделать это прямо сейчас, но после этого Чарли придется некоторое время носить специальный пластиковый воротник, чтобы он не лизал рану.

– Пластиковый воротник? Кошки их терпеть не могут, насколько я знаю…

– Да, пока не привыкнут. Но вам предстоит долгая поездка, так что, пожалуй, не стоит оперировать его сегодня. Слишком много переживаний для одного дня. Вот что я предлагаю: я сделаю Чарли укол антибиотика, а дома вы сразу же покажете его ветеринару. С этим нарывом нужно разбираться как можно скорее. Я дам вам антибиотики и противовоспалительные капли для его глаза. И еще его нужно обработать от блох. Хотите, я сделаю это прямо сейчас?

Так я снова оказался на блестящем столе, и в меня тыкали иголками, а на шею капали этой гадостью от блох. Еще мне закапали что-то в больной глаз, и я мотал головой и прижимал уши. Но на этот раз я не завывал и не кричал от страха, потому что держал-то меня мой собственный человек, он тихо утешал и подбадривал меня и все время гладил.

– Не мешало бы как следует подкормить его, беднягу, – заметил мистер Карсвелл, снова щупая мне ребра. – Да и шерсть нуждается в уходе.

– С этим мы справимся сами, – уверенно сказал Джулиан.

– При хорошем уходе он снова станет прежним Чарли, это поможет ему опять привыкнуть к дому и семье. Хотя, – прибавил врач, глядя, как я карабкаюсь на грудь к Джулиану и пытаюсь залезть ему под рубашку, – насколько я вижу, с этим никаких проблем не будет.

Джулиан засмеялся, но доктор продолжал, понизив голос:

– Все же хочу предупредить: понаблюдайте за ним внимательно. Чарли мог подхватить что-нибудь от бродячих кошек. Инфекции передаются со слюной, например, при укусах. Впрочем, в вашей ветеринарной клинике обо всем позаботятся. Думаю, до полного выздоровления вам придется регулярно приходить на осмотр.

– Спасибо, что предупредили. Мы будем заботиться о Чарли и следить за его здоровьем.

– Даже не сомневаюсь. – Он улыбнулся мне. – А котик без вас тосковал, это видно!

– И мы ужасно скучали по нему. Одна девочка сегодня вечером будет прыгать до потолка от радости.

Кэролайн. Я радостно замурлыкал при мысли, что скоро ее увижу. Впрочем, нам предстояло еще одно испытание – долгая дорога домой, в Малый Брумфорд.

Это путешествие оказалось не таким мучительным, как то, первое, с которого все началось. Ехать было легче хотя бы потому, что сейчас с нами не было малышки Джессики, которая тогда своими пронзительными воплями выносила мне мозг, не давая спать. Как же давно это было! Странно вспоминать, как я ехал, еще не зная, что такое каникулы, и не представляя, что ждет меня впереди. Вспомнив это, я снова задумался о том, что очень вырос и повзрослел. Например, до этого лета я нигде не бывал и ничего не видел в жизни, кроме родного поселка, а теперь превратился в настоящего бывалого путешественника. Я видел море и даже успел к нему привыкнуть, пока жил на улице со стаей бродячих котов. Я побывал в первой настоящей переделке, дрался один на один – и доказательством тому были шрамы на моем теле. Впрочем, я искренне надеялся, что на мою долю больше никогда не выпадет таких ужасных испытаний. Я завел новых друзей, научился ладить с котами, которые совсем не похожи на тех, с кем мы обычно водим компанию. Но главное, я научился выживать. А еще важнее – пожалуй, самое важное! – я понял, что жизнь с моей человеческой семьей мне очень дорога и что я никогда больше их не оставлю.

По пути домой Джулиан несколько раз со мной заговаривал. Как ты там, Чарли, все в порядке? Или: Потерпи, малыш, уже немного осталось. Но большую часть времени мы ехали молча, в приятной тишине, которую не портила даже негромкая музыка – думаю, Джулиан поставил ее специально, чтобы отвлечь меня от урчания мотора и дорожного шума. В общем, когда мы, наконец, подъехали к дому, я снова спал. Проснулся я от того, что хлопнула дверца и мой самый любимый на свете голос закричал: «Чарли! Мой Чарли приехал!»

Я так обрадовался, увидев Кэролайн, что вскочил и больно ударился головой о низкий потолок дурацкой переноски. Мяукал я так громко, что даже не слышал, что еще говорила Кэролайн, но когда она понесла клетку к дому, я сообразил, что девочка плачет.

– Не плачь, дорогая! – сказал Джулиан, догоняя нас. – Ведь мы же его вернули!

– Я знаю, – рыдала Кэролайн. – Я плачу от счастья!

Это было что-то новое для меня. Люди иногда такие странные! Но это не важно, пусть Кэролайн ведет себя странно, если ей нравится, лишь бы можно было сидеть у нее на руках… Она подхватила меня, как только открыли корзинку. Мы уселись на диван, и Кэролайн обнимала меня, гладила и зарывалась в шерсть лицом, а я мурлыкал так, что чуть не лопнул. Наверное, это были самые счастливые минуты в моей жизни.

– Как он похудел! – говорила Кэролайн. – А что у него с глазом?

– Мы с доктором думаем, что ему пришлось драться с другими котами, – объяснил Джулиан. Подошла Лора и села рядом с Кэролайн. Она тоже гладила меня и внимательно слушала. – У него воспаление на лапе от укуса, видишь? Его никто не лечил, поэтому теперь там большой нарыв. Завтра или через день, когда Чарли отдохнет и успокоится, сходим с ним в нашу ветеринарную лечебницу. А насчет глаза доктор сказал, что его, возможно, зацепили в драке когтем. Но он дал капли, и все будет хорошо – к счастью, Чарли не потерял зрение.

– У него еще и шрамы на голове, – заметила Лора. – А на что похожа его бедная шерстка! Тусклая и вся в колтунах!

Кэролайн снова заплакала.

– Бедный Чарли! Это я во всем виновата!

– Мы будем за ним ухаживать, кормить, лечить, и все будет хорошо, вот увидишь, Кэролайн, – нежно сказала Лора, обнимая девочку за плечи. – Он совсем молодой, и скоро поправится. И ты тоже, – добавила она тихо с таким видом, будто сама вот-вот заплачет.

Я озадаченно посмотрел на Лору. Что она имела в виду? Кэролайн до сих пор не выздоровела? Ее не вылечили в больнице? Тревога о здоровье девочки нахлынула на меня с новой силой.

– Если бы мы с Грейс не сделали такую глупость… – всхлипнула Кэролайн, вытирая глаза.

– Что было, то было, – ответил Джулиан. – Мы уже обсуждали это, правда? Потеряв Чарли, ты была достаточно наказана, не говоря уж о той травме. Сама знаешь, родители Грейс до конца каникул не выпускали ее из дому, как и мы тебя, – но ведь вы обе усвоили урок, ведь так?

– Да, – шепнула Кэролайн. – Ах, Чарли, какой ужас, что ты потерялся! Прости меня… Я не хотела, чтобы ты убежал из дома. Было темно… Мы тебя не видели… Какие же мы были глупые.

– Все уже позади, – промяукал я. – Я дома, с тобой. Остальное не имеет значения.

Но это было не совсем так. Я должен был выяснить, выздоровела ли Кэролайн. Крови на голове у нее больше не было, опухший палец теперь выглядел нормально, но что с той ее ужасной болезнью? Неужели она вернулась? Не об этом ли говорила Лора? Я обеспокоенно мяукнул, а Кэролайн продолжала меня гладить.

– Я до сих пор абсолютно уверена, что это был Чарли! Это он смотрел из кустов, когда меня увозила «скорая», – сказала она Лоре.

– Это мог быть и другой полосатый котенок, похожий на Чарли. Мы никогда не узнаем наверняка.

– Это был я! – закричал я по-кошачьи, хотя, разумеется, никто меня не понял. – Это я позвал на помощь! Я привел женщину из кафе на пляж, к Кэролайн!

– Я уверена, что Чарли помог бы нам, если бы только мог, – говорила Кэролайн. – Наверняка он потому и ушел из дому, чтобы пойти за нами и помогать.

– Да! – с воодушевлением отозвался я. – Так оно и было!

– Может, и так, – улыбнулся дочери Джулиан. – Если бы котенок только мог, он бы именно так и поступил, детка. Он очень тебя любит, это видно. Но это же всего-навсего маленький котенок. Некоторые собаки действительно обучены спасать людей, но я никогда не слыхал, чтобы так поступала кошка.

– Но ведь Чарли помог человеку, папа! Он же помог той старушке с мороженым, когда прыгнул на чайку и прогнал ее, помнишь? Об этом написали в газетах, и его показали по телевизору! И те женщины как раз поэтому и подумали, что это может быть Чарли. В Мэддитоне все считают его героем!

И Кэролайн еще крепче прижала меня к себе, вытирая глаза.

– Чарли, мой маленький герой!

Я заметил, как Джулиан и Лора переглянулись.

– Хм-м, – задумчиво протянул Джулиан. – Да, мы предполагаем, что это был Чарли. Но мы не можем быть уверены, что тогда на пляже ты видела именно его. Лора права: на улицах полно полосатых кошек, так что…

– Но это был Чарли, папа. Я узнала его, как только увидела по телевизору.

Родители не спорили с Кэролайн. Не стал спорить и я. Только мурлыкал ей на ухо, счастливый от того, что она назвала меня героем. Признаюсь, этот разговор меня заинтересовал. Я не до конца понял все, о чем говорили люди, зато убедился, что мне не померещилось и я действительно видел себя в газетах и по телевизору!

В первый день дома я даже не видел малышку Джессику – ее уже уложили спать. Мы очень долго ехали из Мэддитона, поэтому ужин был поздний, мы закончили уже затемно. Кэролайн тоже отправили в постель, но сначала она снова долго меня обнимала и рассказывала, как любит меня и как скучала, пока меня не было. Оставалось надеяться, что так будет теперь всегда и мои люди не перестанут ласкать меня и заботиться, когда привыкнут, что я снова дома! Я пошел за Кэролайн наверх, проводил до ее комнаты. К моему удивлению, первым делом она схватила со стола мобильник.

– Да, Чарли, это мой! – и она помахала телефоном у меня перед носом. – Папа и Лора передумали и разрешили! Классно, правда?

Удивительно, по-другому и не скажешь! Сколько раз я своими ушами слышал, как они твердили, что Кэролайн еще маленькая и телефон ей не нужен. Возможно, я слишком долго отсутствовал и она уже выросла. Это была пугающая мысль. Но я ее отогнал и, усевшись на кровати, стал слушать.

– Привет, Грейс! Ни за что не догадаешься, что случилось! Чарли вернулся!

Из трубки донесся радостный голос Грейс – она вопила от восторга. До сих пор не могу понять, как она туда забралась.

– Да, – продолжала Кэролайн, – папа сегодня привез его домой. Мы не знаем, где он был все это время, но ему приходилось драться, и он ужасно исхудал, и у него нарыв на лапе, и глаз болит, но Лора говорит, что мы его вылечим и откормим.

Я с удовольствием слушал, как Кэролайн болтает с подружкой, хихикает и веселится – все это вселяло надежду, что дела у нее идут хорошо. Но в конце разговора Грейс, видно, спросила, как она себя чувствует, потому что Кэролайн ответила со вздохом:

– Ох, ну что сказать… Все так же. Главное, я все время устаю… и чувствую эту противную слабость. – Кэролайн посмотрела на меня, улыбнулась и добавила: – Но теперь мне намного лучше, ведь Чарли здесь.

А потом Лора крикнула снизу, что Кэролайн пора ложиться спать, и я вприпрыжку спустился вниз, чтобы Джулиан и Лора тоже смогли потискать меня перед сном. Вот каким вниманием меня теперь окружили!

Но мне все равно было трудно отвлечься от тревожных мыслей…

Утром меня разбудил странный звук. Он был похож на смех, но какой-то кряхтящий и булькающий – так могли бы смеяться маленькие котята, если бы мы, кошки, вообще умели это делать. Я, потягиваясь, вышел в гостиную, а там на ковре лежала малышка Джессика, задрав вверх ручки и ножки. Кэролайн в нарядном темно-синем костюмчике и красиво причесанная щекотала ей животик, а малышка… да! Она смеялась! Я замер в дверях и смотрел, не веря глазам. До сих пор я думал, что маленькие человеческие котята способны издавать только один звук: эти ужасные пронзительные вопли. И вот, представьте себе: Джессика заливалась веселым смехом, улыбаясь во весь рот, а Кэролайн улыбалась ей в ответ так, как будто любила малышку почти так же сильно, как меня!

– Смотри, Джессика! – сказала Кэролайн, заметив меня. – Чарли вернулся! Он пришел с тобой поздороваться!

Я подобрался поближе, готовый к тому, что Лора прогонит меня. Но Кэролайн подхватила меня и усадила к себе на колени, так чтобы Джессика меня видела.

– Вот он, наш Чарли! – сказала Кэролайн. – Смотри, Джессика! Киса!

И, взяв Джессику за ручку, погладила меня ею! Сначала малышка удивленно таращилась на меня, но потом заулыбалась и снова стала издавать эти кряхтящие и булькающие звуки.

– Ты ей нравишься, Чарли! – заявила Кэролайн, обнимая меня. – Не так, как мне, конечно, но ведь никто не может любить тебя сильнее, чем я!

– И никто не может любить тебя так, как я! – промурлыкал я и потерся головой о ее руку. – Но я так волнуюсь! Неужели ты снова болеешь? Почему ты все время устаешь? И что было в больнице?

– Мне пора в школу, Чарли, – сказала Кэролайн. – Пожалуйста, обещай, что больше не уйдешь от нас! Я этого просто не переживу.

– Никуда я не уйду, раз ты здесь, – ответил я.

Остаток дня я провел просто прекрасно – спал в своей уютной постельке, ел вкуснейшую еду, а в промежутках без устали радовался тому, что сбылось мое самое горячее желание. Я снова дома, в безопасности, со своей семьей – и ни за что больше с ними не расстанусь. И все же мое счастье не могло быть полным, пока я не удостоверюсь, что и с Кэролайн все в порядке. Но никому, похоже, и в голову не приходило ввести меня в курс дела.

Глава 17

За время моего отсутствия дома многое изменилось, и мне еще не все было понятно. К примеру, зачем Кэролайн каждое утро надевает красивый синий костюмчик и уходит в школу с огромной сумкой, набитой книгами? Почему все вдруг стали так вежливы друг с другом? Разумеется, видеть это было приятно, но как же это отличалось от того, как мои люди вели себя до каникул, со всеми их спорами и хлопаньем дверями! Я надеялся, что дело тут во мне и они просто радуются моему возвращению. Но, хотя мне очень нравилось так думать, я подозревал, что причина не только в этом. Я опасался, что Джулиан и Лора так добры к Кэролайн потому, что она снова больна. Сама Кэролайн тоже вела себя лучше, стала не такой ворчливой и раздражительной. Но, возвращаясь из школы, она выглядела бледной и усталой, так что я ни о чем другом почти и думать не мог.

Время от времени я вспоминал тот случай, когда увидел себя по телевизору в витрине магазина, и ломал голову над тем, как же это получилось. По вечерам, когда моя семья включала телевизор, я залезал на него или на полку над ним и заглядывал в него сверху, пытаясь понять, как можно в него залезть, но так и не понял. Зато мои попытки смешили Кэролайн, даже если она лежала на диване, бледная, с темными кругами вокруг глаз, которые меня так сильно тревожили.

Впрочем, несмотря на все мои опасения, не стану отрицать – мне было очень приятно снова привыкать к домашнему уюту. Как я уже говорил, мне пришлось быстро повзрослеть, чтобы выжить в жестких условиях, и теперь все, чего я хотел, – это снова почувствовать себя беззаботным котенком. Я снова мог спокойно выходить на улицу и играть на солнце, чувствуя себя в безопасности и не ожидая, что в меня вот-вот что-нибудь кинут, набросятся, пытаясь убить, или спикируют с неба, чтобы заклевать до смерти. Насколько позволяла раненая лапа, я мог снова ловить листья, сорванные с деревьев ветром, прыгать из кустов на птиц и просто весело скакать. В доме я играл в прятки с Кэролайн, забираясь в пустые картонные коробки, и гонялся по ковру за заводной мышью. Глядя на это, Кэролайн и Джессика просто визжали от смеха. А потом я растягивался на любимом подоконнике, наслаждаясь солнечным теплом, или сворачивался на диванных подушках и снова видел радостные сны.

На второй день после моего возвращения домой Кэролайн вернулась из школы с Грейс – она привела подружку специально, чтобы показать ей меня.

– Ой! – воскликнула та, взглянув на меня, и нижняя губа у нее задрожала. – Бедный Чарли!

– Ему уже лучше, – сказала Кэролайн, беря меня на руки и поглаживая. – Папа говорит, мы должны больше кормить его питательной едой и отпаивать молоком, расчесывать, и тогда его шерсть снова станет мягкой и шелковистой.

– А глаз пройдет? И его бедная лапка?

– Да. Мы закапываем ему капли. А завтра Лора отвезет его к ветеринару, и тот займется его лапой.

Я вздрогнул при упоминании о ветеринаре. Но лапа побаливала, и я понимал – врач может помочь, так что придется мне набраться храбрости. А вот когда мне закапывали капли в глаз, ощущения были ужасные, и каждый раз после этого я долго тряс головой и тер глаз лапой. Но я понимал, что Джулиан и Лора делают это для моего же блага. Я доверял им. Приятное чувство…

– Это все из-за нас, да, Кэри? – грустно сказала Грейс. – Если бы мы не пытались сбежать из дому…

– Я знаю. Теперь кажется, что это было так глупо. Так по-детски.

– Особенно сейчас, когда мы все знаем о моей двоюродной бабушке.

– Да уж. И почему только родители раньше не рассказали тебе, что она старая злюка, которая и детей-то не любит!

– Ну, думаю, они и представить не могли, что мы решим отправиться к ней. Теперь я чувствую себя ужасно глупо. Мама говорит, что бабушка посылает нам деньги на Рождество и дни рождения ради собственного спокойствия, но при этом не хочет иметь ничего общего с семьей. Однажды она приехала к нам в гости и собиралась остаться на неделю, но в итоге уехала на другой же день: ей казалось, что мы с Роуз плохо себя ведем и очень шумим. А ведь мы были совсем маленькие! Мама и папа тогда очень обиделись. Они сказали, что это было некрасиво, что она злая и вздорная. Представляешь, что бы она сказала, увидев нас на пороге?

– Боже, это было бы просто ужасно! Грейс, о чем мы только думали там, в Мэддитоне? Да, меня тогда все достало и казалось, что все внимание достается Джессике, но теперь мне кажется, что я вела себя, как избалованный ребенок.

– Похоже, тебе и Джессика стала больше нравиться.

– Ну да, сейчас с ней интереснее. Она теперь не так много плачет и гораздо лучше спит ночью, так что и Лора теперь не так устает и куда меньше раздражается. Знаешь, я стала лучше относиться к Джессике, когда она начала больше улыбаться мне, смеяться и издавать всякие смешные звуки. Это так забавно!

– Вот погоди, она вырастет и станет тебя доставать, как Роуз меня! – пожала плечами Грейс. – Хотя… Все-таки не так уж плохо, когда у тебя есть сестра. Роуз не все время меня раздражает. Да и раньше мы прекрасно ладили. Не знаю, что изменилось…

– Может, это такой этап взросления, когда все тебя раздражают? Теперь вы с Роуз ходите в разные школы и меньше времени проводите вместе, так что, возможно, снова начнете лучше ладить.

– Да, – Грейс улыбнулась Кэролайн. – А средняя школа – это тоже неплохо, правда? Первую неделю было страшновато, но было бы куда хуже, если бы мы не оказались вместе. Так что я очень рада, что твой папа и Лора передумали отсылать тебя в другую школу.

– Я тоже. Все решилось в последнюю минуту, мы даже не знали, найдется ли для меня место в здешней школе. Но когда мы узнали, что все получится, Лора даже не стала ворчать из-за того, что придется покупать мне новую форму! Просто сказала, что оно того стоит, лишь бы я была довольна. До чего же я рада, что ты тоже привыкаешь! Ты правильно сделала, что еще до начала учебы призналась родителям, как тебе страшно.

– Пришлось сказать! Другого выхода не было… Папа был просто в бешенстве из-за нашей попытки убежать. Он заставил меня объяснить, что со мной не так, все это всплыло наружу. Раньше они не воспринимали всерьез, когда я говорила, как мне страшно идти одной в новый класс. Потом он сказал, что сгорает от стыда. И что впредь, как бы они ни были заняты, они всегда будут прислушиваться ко мне.

– Да. Папа и Лора сказали мне примерно то же самое. Ну, ты понимаешь – насчет того, что я боюсь возвращения лейкемии… – Я навострил уши, ожидая продолжения, мое сердце колотилось. Уж не вернулась ли ее болезнь? Но Кэролайн просто пожала плечами и продолжила: – Папа сказал, что всегда лучше открыто говорить о своих страхах, чем скрывать их и ходить хмурым и раздражительным.

– Да, с родителями не всегда легко найти общий язык, – засмеялась Грейс. – Они ведь… такие старые!

– Так или иначе, у всего этого есть и хорошие стороны, – заметила Кэролайн, заметно повеселев. – Родители сдались и наконец купили нам мобильники.

– Да! Мне сначала отдали бывший мамин телефон, но он очень старый, и его я стеснялась. Да и аккумулятор разряжался каждые пять минут. Просто смешно! Но теперь-то у нас хорошие мобильники!

– Как у всех!

– И родители теперь всегда могут связаться с нами, когда мы не дома. Думаю, это тоже важно. Мы же им не безразличны, правда?

Они гладили меня и играли со мной, а я внимательно прислушивался, пытаясь понять, о чем они говорят. Похоже, Кэролайн и ее подруга быстро повзрослели, так же как и я. Возможно, в строгих синих костюмах девочки не только выглядят, но и чувствуют себя старше, а потому и говорят почти как взрослые. Но мне так и не рассказали, что произошло с Кэролайн после того, как мы расстались! Это было печально, но я решил, что не стоит сходить с ума из-за этого – переживаниями не поможешь ни себе, ни Кэролайн. Кроме того, у меня были и другие заботы.

Прежде всего мне предстояла поездка к ветеринару, чтобы он осмотрел мою лапу. Конечно, к этому времени я уже гораздо больше знал о жизни, а уж в том, что я не какой-нибудь трус, вы, надеюсь, убедились. Но не скрою: когда машина тронулась, я в своей корзинке-переноске все равно сжался от страха и жалобно замяукал. А запах ветеринарного кабинета навевал жуткие воспоминания о том, что со мной было у другого ветеринара. Знаю, тогда я вел себя очень дурно. Потом мне даже не верилось, что я так яростно сражался с людьми, которые хотели мне помочь. Видимо, я тогда уже начинал превращаться в бродячего кота-дикаря. Это была не очень приятная мысль. Теперь же я, хотя и был ужасно напуган, все же старался взять себя в лапы, не кусал ветеринара за пальцы и вообще не слишком сопротивлялся. Кэролайн ушла в школу и не смогла поехать с нами, а Джулиан был на работе, но меня обнадеживало присутствие Лоры. Она гладила меня и говорила успокаивающим тоном, а маленькая Джессика сидела в углу на специальном креслице и махала мне ручками.

– Все в порядке, Чарли, – сказал бережно державший меня ветеринар. – Это не займет много времени.

А вот мне показалось, что прошла целая вечность. Он ощупывал мою раненую лапу (так, что я вздрагивал и рычал от боли) и говорил, обращаясь к Лоре и медсестре: «Теперь я состригу вот здесь шерсть», «А ну-ка, что у нас тут?» и «Вот так, а теперь почистим рану». Я очень обрадовался, когда он, наконец, сказал: «Отлично, приятель! Думаю, все скоро заживет».

Но это было еще не самое худшее! Прежде чем позволить Лоре забрать меня домой, доктор нацепил что-то мне на шею. Я помотал головой, пытаясь избавиться от этого, но закреплено было прочно.

– Это еще что? – раздраженно промяукал я, обращаясь к Лоре. Но она, к моему неудовольствию, рассмеялась.

– О, посмотрите-ка на него! – сказала она. – Бедняга Чарли! Ему, похоже, не очень нравится воротник!

– Я знаю. Но важно, чтобы он не лизал рану, – ответил ветеринар. – Нам же не нужно, чтобы он снова занес туда инфекцию. Пусть поносит неделю, и не выпускайте его из дому. А потом снова привозите ко мне. Нужно будет еще раз осмотреть лапу. Если все будет хорошо, мы, вероятно, сможем тогда снять с него воротник.

Да что же это за штуковина такая? Всю дорогу назад я мотал головой из стороны в сторону, стуча этой гадостью по стенам переноски.

– Клянусь чаячьим клювом! – завопил я на Лору, когда она вынесла меня из машины. – Что за пакость, горчица мне под хвост!..

Тут я резко замолчал и недовольно заурчал на самого себя. Как же так?! Я вовсе не хотел употреблять те выражения, которых нахватался, скитаясь с бродячими котами, но то, что происходило, было просто невероятно! Что они со мной сделали? Неужели на мою долю выпало мало невзгод?! А увидев, что Лора заперла кошачью дверцу прежде, чем выпустить меня из корзинки на пол, я злобно наорал на нее. Несмотря на то что дверцу заперли у меня на глазах, я все же подошел, чтобы в знак протеста боднуть ее головой. Но огромная штуковина вокруг моей шеи не дала мне этого сделать! Даже если бы мне и разрешили, я бы все равно не смог пройти через свою дверцу! Это было просто смешно! И мне предлагали так жить?

– О боже, – сказала Лора. – Ты привыкнешь, Чарли! Это ведь ненадолго.

Ха. Я пошел к своей кровати, чтобы похандрить и забыться сном, – вы пробовали когда-нибудь улечься с гигантским раструбом вокруг шеи? Дальше было еще хуже… Когда Лора поставила на пол миску с моим ужином, мне пришлось склониться прямо над ней так, что воротник уперся в пол вокруг миски. Поесть мне кое-как удалось, но при этом у меня было ощущение, будто я отрезан от мира. Кэролайн вернулась из школы, как раз когда я закончил есть, и ахнула от изумления.

– Ой! Зачем Чарли эта штука?

– Это чтобы он не лизал раненую лапу. И ему нельзя выходить на улицу, пока я не отвезу его к ветеринару на следующей неделе.

– Ох, ему это не понравится!

– Да уж. Поэтому мы снова будем открывать двери очень осторожно. Договорились, Кэролайн? – Лора бросила на нее взгляд, который я отлично понял.

– Договорились. Я буду осторожна, обещаю, – ответила Кэролайн. Некоторое время они смотрели, как я безуспешно пытаюсь умыться после еды.

– Я даже умыться не могу! – возмущенно промяукал я, тряся головой, так что эта дурацкая штука билась о кухонную мебель. – Хотите, чтобы я стал еще грязнее, чем когда жил на улице?

– Нам придется его мыть, – сказала Лора Кэролайн. – Он сам не сможет, пока на нем ошейник. А ветеринар сказал, что его лучше не снимать. Если Чарли будет носить его все время, ему легче будет привыкнуть.

Просто превосходно, час от часу не легче! Раздосадованный, я слонялся по дому, пытаясь стряхнуть ошейник, но единственное, что мне удавалось, – это опрокидывать все на своем пути. Пару раз я и сам чуть не упал, на что-то наткнувшись.

– Чарли, успокойся, так ты проблему не решишь, – сказала Кэролайн, хихикая. Она наклонилась, чтобы взять меня на руки. – Ты забавно выглядишь.

Я поверить не мог! Я-то думал, что могу доверять Кэролайн и рассчитывать, по крайней мере, на сочувствие с ее стороны, но, похоже, я был ей нужен только для забавы!

Но… она, разумеется, оказалась права. На следующий день я уже привык к ошейнику и даже смирился с тем, что я заперт в доме.

Но кого же мне следует поблагодарить за то, что я смог принять эту ситуацию? Все того же старшего товарища, мудрого кота, который дал мне множество полезных советов и поделился бесценным жизненным опытом. Конечно же, тебя, дружище Оливер!

Глава 18

Могу я рассказать, что было дальше? Ты не против, Олли? Нет? А, так ты считаешь, что я неплохой рассказчик – для юного котенка, которому впервые довелось мяукнуть на публике? Это очень приятно слышать, благодарю. И все же хочу напомнить тебе – я уже не юный котенок. Взгляни на меня – я совершенно взрослый! Ты слышал мою историю и должен признать – жизненного опыта у меня теперь даже больше, чем у тебя! Но ничего не поделаешь – для тебя я, видимо, навсегда останусь котенком.

Так вот, дорогие мои, как вам известно, Оливер всегда проявлял ко мне особый интерес и заботился обо мне. Я знаю, что где-то у меня есть настоящий отец, вот только где? Может, вы мне скажете? Нет? Где бродит старик Тэбби, когда все местные кошки собрались послушать мою историю? То-то и оно! Его никогда нет рядом. Наверное, гоняется где-то за молоденькой кошечкой. Вообще-то я ничего не имею против – он такой, какой есть. Но как же здорово, что есть Оливер, который заменил отца мне и моим сестрам и во всем нас наставлял. Я всегда видел в нем пример для подражания и отношусь к нему с большим уважением – как к настоящему Коту. Само собой, Олли очень встревожило мое исчезновение. Он приходил к Большому дому, искал меня, подолгу мяукал под дверью. Ему никто не отвечал, ведь мы всей семьей уехали в Мэддитон. А потом все вернулись домой. Все, кроме меня. Поняв это, Олли забеспокоился еще сильнее. Как-то раз Кэролайн услышала, как он мяукает у дверей, и впустила его в дом. Как вам известно, моя семья любит Оливера – почти так же сильно, как меня, хотя, конечно, все-таки меньше. Потом он рассказывал мне, что Кэролайн взяла его на руки и гладила, плача. Она рассказала ему, что я потерялся и это она виновата во всем. Олли очень расстроился, и то и дело возвращался к Большому дому проверить, не нашелся ли я.

Наутро после бессонной ночи в кошмарном воротнике я доедал свой завтрак (страдая от того, что обречен так мучиться), как вдруг услышал знакомый голос под кухонной дверью. Я оторвался от еды, потрусил к кошачьей дверце и чуть не лишился чувств от восторга. Там был Олли, это он звал меня! Не могу передать, как я был счастлив! А он, кажется, обрадовался даже больше, чем я. Он стал кричать во весь голос и царапаться в запертую дверцу!

– Бога ради, что тут за кошачий концерт? – спросила Лора, входя в кухню. Я шумел не меньше Оливера и тоже бился в дверцу, только изнутри.

– Ах! – воскликнула Лора. – Привет, Оливер! Понимаю, тебе, наверное, не терпится поиграть с другом, вы ведь столько времени не виделись! Подожди минутку, сейчас открою.

С этими словами она подхватила меня и, не выпуская из рук, открыла кошачью дверцу. Когда Олли вбежал внутрь, Лора поставила меня на пол, а я был так рад, что стал носиться, как ненормальный. Из-за дурацкого воротника я опрокинул пару стульев и врезался в стенку холодильника.

– Ты вернулся! – радостно промяукал Оливер. – Где я тебя только не искал.

– Я потерялся, мне туго пришлось, и – о, усы и хвост! Как же хорошо снова видеть тебя! Мне столько всего нужно тебе рассказать!

– По тебе заметно. – Оливер внимательно меня оглядел. – С радостью потерся бы мордами, но это немного затруднительно из-за штуковины, что на тебе надета. Скажу честно, выглядишь ты не лучшим образом. Исхудал ужасно. А что с глазом?

– Долгая история. Но сначала скажи, как мне избавиться от этой пакости? Она сводит меня с ума. Я налетаю на все подряд, не могу как следует спать, не могу выйти на улицу. Может, ты отгрызешь краешек, вот здесь? Или запустишь коготь между этим воротником и моей шеей?..

Оливер озабоченно поглядел на меня.

– Это ветеринар надел на тебя? Тебе сделали какую-то операцию?

– Ну да, что-то с задней лапой, видишь? Она еще побаливает, но я уже чувствую себя намного лучше.

– В том-то и дело, Чарли. Твоей лапе лучше из-за того, что сделал доктор. Такие воротники нам надевают для того, чтобы мы скорее поправлялись. Так что придется уж тебе походить в нем.

– Что-то я не пойму, на чьей ты стороне? – мрачно поинтересовался я. – Я думал, что могу на тебя рассчитывать.

– Все верно. Можешь рассчитывать на то, что я расскажу тебе все, что тебе необходимо знать. Неужели ты больше не доверяешь своим людям? Может, это они виноваты в том, что ты потерялся?

– Нет. Это случилось… отчасти по вине Кэролайн, но ее я не виню, она ведь еще совсем котенок и совершила тогда большую ошибку. Мне кажется, я и правда на время забыл, как доверять людям, но сейчас я снова дома и, разумеется, полностью доверяю своей семье.

– Тогда перестань с ними сражаться, Чарли! Этот ошейник не навсегда. Они надели его только на время, пока тебе не станет лучше. По той же причине и на улицу пока не выпускают. Откровенно говоря, выглядишь ты так скверно, что я уверен: тебе в самом деле нужно побыть дома и восстановить силы. Жутко даже представить, что за испытания выпали на твою долю!

– Подожди, я тебе с удовольствием обо всем расскажу! – я вздохнул. – Видимо, ты прав. Придется покориться и носить эту гадость, пока люди сами ее не снимут.

– Вот теперь я тебя узнаю. Будь умником! Ну, а сейчас доедай завтрак, и я умою тебе усы, раз уж сам ты этого пока не можешь.

– Спасибо, Олли. Как же славно, что я снова здесь, с тобой. А потом поваляемся на полу на солнышке, и я расскажу тебе о своих приключениях.

– Чарли, я буду рад послушать, но это долгая история, и придется отложить ее до другого раза. Сегодня я должен навестить Ники.

– Ники? – я поднял голову от блюдца и посмотрел на Оливера, насколько позволял край моего воротника.

– Да. Я очень за нее волнуюсь. Не так сильно, конечно, как волновался о тебе. Но теперь, когда ты вернулся и тебе больше ничего не грозит, хочу попытаться помочь ей. Вот только понять бы, как и чем.

Это было так похоже на Оливера. Он полжизни провел, помогая людям. Ничего удивительного, что они все считают его особенным котом.

– А что с ней случилось? – спросил я. Мне и самому Ники очень нравится, и известие о том, что у нее неприятности, меня расстроило.

– В последнее время Ники ходит грустная. А во всем виноват ее бестолковый муж…

– Дэниел? Как? Что он натворил? – Я вдруг вспомнил, как Ники навещала нас на каникулах и о чем они с Лорой тогда разговаривали, сидя на диване. – Уж не в том ли дело, что он зачастил в паб? Ники жаловалась, когда приезжала к нам в Мэддитон. Ты же живешь в пабе, а значит, должен видеть его там?

– Вот именно! Я вижу его почти каждый вечер! И ладно, если бы он выпивал кружечку пива и шел домой к жене и сыну. Так нет, сидит и сидит часами. А когда я забегаю проведать Ники, то часто застаю ее в слезах, Чарли, ведь она день-деньской одна с ребенком. Она думает, что муж ее разлюбил – сама мне об этом говорила. У нас, у кошек, все по-другому. Наши кошки знают, что останутся одни с котятами, потому что коты уходят охотиться и… э-э-э…

– …и развлекаться. Я все об этом знаю, Оливер, так что можешь не стесняться в выражениях. Я уже большой, говорю же тебе. Я долго жил среди бродячих котов, а они всю жизнь только и делают, что воруют еду да развлекаются с кошками.

– В самом деле? – мне показалось, что Оливера немного смутили мои слова.

– Ну да. Вот я расскажу тебе…

– С удовольствием послушаю, Чарли, но позже. А сейчас я ни о чем думать не могу, кроме Ники. Похоже, только мне и удается ее утешить.

– Ах вот как. Ну ладно… – Признаюсь, я немного обиделся. А меня-то кто утешит? Ведь у меня болят и лапа, и глаз! И меня, между прочим, держали взаперти! – Иди, развлекай ее. Обо мне не беспокойся.

– Не дуйся, я же вернусь, честное слово! Пообещай, что будешь разумным котенком… Прости, котом! И больше не станешь хныкать из-за воротника или пытаться выбраться из дома. Я так хочу, чтобы ты скорее поправился!

И мы оба сдержали обещание. Я взял себя в лапы и смирился с жесткими ограничениями. Я твердил себе, что это временные лишения и скоро ветеринар вернет мне свободу. Оливер тоже не подвел – на следующий же день пришел навестить меня.

– Что нового у Ники? – спросил я, но Олли только покачал головой и грустно сказал, что там все без перемен.

– Каждый вечер я кручусь рядом с Дэниелом, мяукаю, пытаюсь уговорить его пойти домой. Но он тупица какой-то – цедит свое пиво и заявляет, что я, видите ли, просто к нему ласкаюсь. Знаешь, я подумываю поговорить с Тэбби. Однажды в трудной ситуации он помог мне найти общий язык с человеком. Но старик Тэбби и сам тот еще упрямец!

– Ну, удачи тебе, – сказал я. Уж я-то знаю, каков мой папаша – он не из тех, с кем легко договориться. И почему-то я совсем не удивился, когда Олли снова и снова говорил, что не может его разыскать.

– Видно, отправился куда-то проветриться, – предположил я. – Рано или поздно вернется.

– Знаю. Я не о Тэбби беспокоюсь, он отлично сам о себе позаботится. Просто я надеялся получить совет того о том, как вести себя с Дэниелом.

Вдруг я почувствовал волнение – такое сильное, что на миг даже забыл о своем воротнике. Я вскочил и чуть не задел им Оливера.

– Не нужен нам Тэбби, – мяукнул я. – Я сам тебе помогу!

– Ты? – удивился Оливер. – Но ты же еще…

– Только не вздумай говорить, что я еще котенок. Эх, знал бы ты, через что мне недавно пришлось пройти…

– Прости, Чарли, я понимаю, что тебя распирает от желания поделиться своей историей. Вижу, что не оправдываю твоих ожиданий – плохой из меня собеседник. Но ты же знаешь, я очень переживаю за своих людей.

– Знаю, конечно. Просто я пытаюсь сказать тебе, что ты имеешь дело не с малявкой, а с храбрым и находчивым котом. К тому же ты столько раз помогал мне, пока я рос, так позволь теперь и мне помочь тебе. И не нужно будет гоняться за моим безответственным папашей.

Оливер задумчиво мурлыкнул.

– Это было бы замечательно, и я ценю твое предложение. Но не все так просто… Начать с того, что ты пока не выходишь из дому. А если бы и мог, то мало на что способен с этой штукой на шее.

– Так подожди еще несколько дней! Что за спешка? Он же все равно каждый вечер сидит в пабе…

– Думаю, ты прав. – Оливер поднялся и озабоченно распушил хвост. – Вот только очень уж грустно смотреть, как мучается Ники.

Мой друг снова взглянул на меня и добавил:

– Признаюсь, мне и в самом деле трудно привыкнуть к тому, что ты уже взрослый. И потом, ты ведь еще не окончательно выздоровел и окреп. Уверен, что справишься, если мы решим что-то предпринять?

Клянусь валерьянкой! В это лето я скитался по чужому городу, помог двум детям, попавшим в беду, подвергся жестокому нападению бродячих котов, потом сам напал на их главаря, и тот не просто признал поражение, но и принял меня в шайку.

Я научился жить на улицах, добывал пропитание, спал где попало и, наконец, спас старушку от свирепых чаек!

А Оливер спрашивает, не расклеюсь ли я от того, что немного поговорю с дружески настроенным человеком?

– Надеюсь, я справлюсь, – сухо сказал я и хотел гордо вскинуть голову, но из-за дурацкого воротника чуть не упал.

– Да, думаю, я должен принять то обстоятельство, что ты больше не малыш, – продолжал Оливер. – Хорошо. Уверен, пройдет совсем немного времени, и тебя снова отвезут к ветеринару. Так что давай договоримся – как только ты опять сможешь выходить на улицу, приходи вечером и помяукай под окном паба. Дэниел наверняка будет там. Ты пойдешь со мной и будешь делать то, что я скажу.

– Отлично, – как вы, наверное, и сами догадались, покровительственный тон Оливера слегка меня обидел. – Но когда же ты послушаешь, что со мной…

– Да, да, я внимательно тебя выслушаю, Чарли, не волнуйся! Но сначала разберемся с этой проблемой, хорошо?

С этими словами он помяукал Лоре, чтобы она открыла ему дверцу, махнул на прощание хвостом и был таков.

Глава 19

В тот день, когда ветеринар наконец снял с меня ошейник, я чуть не запрыгал от радости прямо у него на столе. Я чувствовал себя легким, свободным и резвым, как… ну, пожалуй, как маленький котенок.

– Похоже, с прошлой недели он немного приободрился, – сказал ветеринар, и Лора рассмеялась.

– Бедный Чарли, он так огорчался, что его не пускали на улицу. К счастью, к нам заходил его друг Оливер, он составлял Чарли компанию.

– Оливер, кот из паба? Очень необычный кот, правда? Он как будто понимает людей, а теперь оказывается, что он еще и дружит с другим котом! Это большая редкость.

– Ничего подобного! – замяукал я. – Это вам, людям, такое кажется необычным, потому что вы не понимаете нас! На самом деле кошки часто дружат между собой.

Но, разумеется, ни один ветеринар даже не пытался выучить кошачий язык, а ведь это должно быть частью их работы! Так что и этот врач не обратил на мои слова никакого внимания и занялся осмотром моей лапы и глаза, да еще запихнул отвратительную холодную трубку в деликатную часть моего тела, чтобы измерить температуру.

– Что ж, рад сообщить, что ваш любимец идет на поправку, – сказал он наконец. – Лапа почти зажила, глаз стал чище, и, похоже, Чарли начал прибавлять в весе. Думаю, теперь ему можно выходить на улицу и вообще вернуться к нормальной жизни. Если вас что-то еще будет беспокоить, привозите его ко мне.

– Конечно. Спасибо вам!

– Очень рад, что для вашего котика все закончилось хорошо, – ответил ветеринар и погладил меня. – Не представляю, как он выжил, когда потерялся! Возможно, за это время он расстался как минимум с одной из своих девяти жизней.

– Это не так! – запротестовал я. Уверен, если бы такое случилось, я бы наверняка это заметил.

– Ну, идем, Чарли, – сказала Лора, подняла меня и опять посадила в ужасную корзинку, чтобы отвезти домой. – Теперь тебе можно выходить из дома и играть с Оливером сколько душе угодно.

Играть? Вообще-то у нас важное дело! Хотя, конечно, я радовался и возможности просто побегать по улице. В кухонное окно я видел плотный слой опавших листьев на газоне, и мне не терпелось скорее поваляться в них. Я был бы рад, если бы Кэролайн тоже вышла и поиграла со мной, но она, как обычно, так уставала после школы, что могла только лежать на диване. Я еще не успел поделиться с Олли своим беспокойством за нее, хотя и знал, что он ее тоже любит. Однако он тогда так волновался из-за Ники, что вряд ли мог думать о чем-то другом. И я решил, что сперва помогу ему, а уж потом посоветуюсь с ним по поводу Кэролайн.

Вечером после ужина я помчался по тропинке в деревню, чтобы, как мы и договаривались, встретиться с Оливером у паба, в котором он живет. Я вспрыгнул на подоконник, с радостью отметив, что моя раненая лапа работает уже намного лучше, и помяукал в окно, чтобы он меня заметил.

– Дэниел здесь? – спросил я, когда Оливер вышел во двор через кошачью дверцу.

– Да, как обычно. Спасибо, что пришел. Сегодня ты выглядишь гораздо лучше.

– И без этой штуки на шее! Я уж и надеяться перестал, что от нее избавлюсь. Так что же мы будем делать? Прыгнем к Дэниелу на колени и станем мяукать в оба уха, пока он не уйдет домой?

Оливер уставился на меня.

– Мне кажется, это как-то агрессивно…

Я моргнул. Разве?

– Не там, где я побывал, – сказал я, вспомнив некоторые приемы уличных парней.

– Чарли, где бы ты ни побывал, пожалуйста, не забывай, что ты снова в приличном кошачьем обществе, – пожурил меня Оливер. – Мы тут ничем подобным не занимаемся: не наскакиваем на людей и не орем на них. Ну, если, конечно, люди не причиняют нам вред.

– Ну, хорошо, я понял, – ответил я. – Так что ты предлагаешь делать? Спеть ему? Послать воздушный поцелуй?

– Язвить совсем необязательно. Я подумал, что мы могли бы привести Ники в паб. Пусть Дэниел увидит, как он ее огорчает…

– Как же это сделать? Она ведь сидит дома с ребенком.

– Знаю. Но она могла бы взять его с собой. Когда Дэниел увидит ее с Бенджамином, он вспомнит о своих обязанностях и ему станет стыдно.

Спорить с Оливером не хотелось, но этот план был мне не по душе. Во-первых, я не был уверен, что нам удастся убедить Ники идти в паб вечером, по темноте, да еще взять ребенка с собой. Но даже если бы она пришла, мне казалось, что Дэниела это не впечатлит.

– Что-то не так? – спросил Оливер, не дождавшись ответа. – Ты что, не хочешь участвовать?

– Да нет, что ты, я в деле. Пойдем, попробуем это провернуть, – ответил я.

Следом за ним я побежал к дому Ники и Дэниела, и снова испытал силу своей недавно зажившей лапы, вспрыгнув на подоконник их дома. Оливер прыгнул вслед за мной, и мы прижали носы к холодному стеклу.

– Вот она, сидит на диване, – сказал Оливер. – Давай пошумим, чтобы она нас впустила.

– Погоди, а это еще кто? – сказал я. Рядом с Ники на диване сидел высокий, худой мужчина с лицом, заросшим шерстью. – Ее отец что ли?

– Нет, не думаю. Кажется, этот человек живет по соседству. Приложи ухо к стеклу, Чарли, – сказал Оливер и сам сделал то же самое. – Давай попробуем услышать, что они говорят.

Поначалу я слышал только голос мужчины. Ники больше молчала.

– Я предпочитаю тайскую еду, – говорил волосатый. При этом он как-то странно улыбался и слишком близко наклонялся к Ники. Она, судя по всему, чувствовала себя неловко и слегка отодвигалась. – Я знаю тут один тайский ресторан… Там отличная еда и очень приятная атмосфера. Как тебе тайская кухня? Уверен, ты бы ее оценила. Что если я приглашу тебя туда как-нибудь вечером, когда ты будешь одна?

Ники усмехнулась, но как-то невесело.

– Не забывай, у меня Бенджамин спит наверху.

– Почему бы тебе не нанять няньку? Вернемся не поздно, и я тебя подвезу.

– Нет, Кевин, я не могу. Это неправильно.

– А то, что он торчит в пабе каждый вечер, – это правильно? Ты сама говорила, что сыта по горло своим одиночеством.

– Зря я это тебе сказала.

– Ты бы так не говорила, будь это неправдой. Ники, мне очень приятно, что ты мне доверяешь. Я рад находиться здесь как друг, с которым ты можешь поговорить. Видит бог, тебе это нужно. Ты так много работаешь, ухаживаешь за Бенджамином, да еще и за чужими детьми приглядываешь.

– Это моя работа, моя профессия. Дэн тоже много работает.

– Да, но он с тобой не честен, разве нет? Ты имеешь полное право немного отдохнуть, развеяться. Тебе нужен человек, с которым бы ты могла проводить время, который окружил бы тебя вниманием. Ведь всем это нужно, не так ли?

Он взял ее за руку, но она высвободилась, глядя прямо перед собой и слегка покраснев.

– Не надо, Кевин, – ответила она. – Я… Слушай, давай я сделаю нам по чашечке чаю?

Ники встала, но он снова схватил ее за руку.

– Ники, я здесь не для того, чтобы смущать тебя или огорчать. Мне просто хочется быть твоим другом.

– Я знаю и очень это ценю, – она переминалась с ноги на ногу и выглядела так, будто ей не по себе. – Так что тебе – чай или кофе?

– Так, я достаточно слышал, – заявил Оливер, спрыгивая с подоконника. – Все скверно, Чарли, очень скверно. Даже хуже, чем я предполагал. Боюсь, между ними возникла взаимная симпатия.

– Да неужели?! – это было совсем не похоже на то, что я видел, когда жил среди своих бродячих друзей. Там и речи не было ни о каких долгих мяуканьях и поглаживании лап. А жаль – думаю, кошкам это понравилось бы.

– Не думаю, что такой юный котен… кот, как ты, понимает подобные вещи, но, уверяю, мы должны торопиться.

– Что же нам делать?! Ворвемся туда, прыгнем на него? Вцепимся ему в горло?

Оливер вздохнул.

– Чарли! Что, во имя всего теплого и пушистого, с тобой случилось, пока ты пропадал? Мы не бросаемся на людей, даже если нам не нравится то, что они делают.

– Извини, иногда я забываюсь…

– Да уж. И чем быстрее ты опомнишься, тем лучше. Нет, мы поступим иначе: вернемся в паб и убедим Дэниела вернуться домой, да поскорее, пока не стало слишком поздно.

– И как мы это сделаем? Прыгнем?.. – я осекся, заметив взгляд Оливера. – Будем шептать ему на ухо? – предположил я.

– Нам придется сновать туда-сюда через дверь паба, – объяснил он, пока мы бежали по дороге обратно. – Смотри на меня и просто повторяй за мной, хорошо? В прошлом году, когда у нас были важные дела, я немного научил Дэниела кошачьему языку жестов. Он быстро об этом вспомнит, если только выпил не слишком много. Пиво делает людей очень забывчивыми.

Вскоре мы уже пробрались через кошачью дверцу в паб.

– Следуй за мной, – сказал Оливер, ведя меня в большой зал, где люди громко разговаривали, смеялись и подносили ко рту стаканы с напитками. – Вон он, у окна. Смотри и повторяй за мной.

– Хорошо, – и я пошел за ним туда, где в компании еще двух мужчин сидел Дэниел. Они были заняты разговором, а на столе перед ними стояли кружки.

– А я вам говорю, им должны были засчитать этот гол! – твердил один мужчина.

– Не говори ерунды, приятель! – со смехом ответил ему Дэниел. Потом он посмотрел вниз и сказал: – О, вот и ты, Олли! Кого это ты привел? Гляньте, да это же котенок Чарли!

– Я уже не котенок! – сердито мяукнул я, но Оливер посмотрел на меня и прошипел:

– Чарли, не отвлекайся!

– Мы слышали, что он нашелся. Какой-то он тощий, по-моему, – сказал один из друзей Дэниела и наклонился, чтобы погладить меня.

Было заметно, что Оливер раздражен.

– Все это не важно! – мяукнул он. – Дэниел должен пойти с нами!

И он стал расхаживать возле двери паба, размахивая хвостом.

– Ну же, пошли!

Я стал подражать ему, мяукая и тоже помахивая хвостом.

– Что с ними такое? – удивился другой товарищ Дэниела. – Они хотят выйти? Джордж! – позвал он хозяина Оливера, который управлял пабом. – Что с твоим котом? Ты его кормил?

– О, как же до них медленно доходит! – сказал Оливер. – Хоть обмяукайся тут… Давай еще раз попробуем.

Мы подбежали к столику Дэниела, громко мяукая, а потом, то и дело оглядываясь, снова направились к двери. Внезапно Дэниел поставил стакан и уставился на нас.

– Кажется, они хотят, чтобы я пошел с ними, – сказал он.

– Ты серьезно? Они что, с тобой разговаривают? – засмеялся его приятель.

– Да, в каком-то смысле. Оливер так раньше делал. У него… необычные способности. – Не обращая внимания на смех друзей, Дэниел отодвинул стул и встал. – Вдруг там что-то срочное, – сказал он испуганно и бросил на стол несколько купюр. – Извините, ребята, я лучше пойду.

– Вот видишь? – мяукнул мне Оливер, когда Дэниел открыл дверь паба и мы все вместе вышли в ночную темноту. – Я же говорил, что он поймет.

– Да. У нас получилось, – мы побежали вперед, ведя Дэниела к его собственному дому.

– Что стряслось, ребята? – выдохнул он, стараясь не отставать. – Это же не… не Ники, нет? О боже, только бы все было в порядке с Бенджамином! Только бы с ними ничего не случилось, пока я там… – он замолчал, и оглянувшись, я увидел, что он вытирает лицо рукой. В свете уличных фонарей Дэниел выглядел бледным и испуганным. – Какого черта я только делал? – бормотал он. – Никогда не прощу себе, если…

Дэниел не договорил, мы уже были у двери его дома и он доставал ключ. Открыв дверь, он вбежал в дом, но до нас вдруг донеслись голоса из гостиной. Я взглянул на Оливера. Кевин, мужчина с мохнатым лицом, все еще был здесь. Дэниел замер на пороге, прислушиваясь.

– Но почему нет? – говорил Кевин мягким, вкрадчивым голосом. – Мы же так давно дружим. Давай смотреть правде в глаза: ваш брак разваливается. Ты же не станешь отрицать…

Я услышал, как Дэниел втянул воздух. Он сделал два шага по коридору, но потом вновь замер, когда раздался голос Ники, перебившей Кевина. На сей раз она говорила гораздо громче и резче.

– Ну, хватит, Кевин! Мне кажется, тебе лучше уйти.

– Ой, да ладно, Ники! Мы оба знаем, что ты хочешь…

– Нет! Не хочу! Не знаю, почему у тебя сложилось впечатление, что ты интересен мне в этом смысле, и если я невольно дала повод – мне очень жаль. Мне казалось, что мы хорошо ладим как друзья, как соседи, и мне нравилось болтать с тобой по вечерам. Дэниел и правда часто пренебрегает мной…

Дэниел снова вздохнул и схватился руками за голову. Выглядел он так, будто сейчас упадет в обморок.

– …и меня это действительно расстраивает, но это не значит, что я его больше не люблю. И уж тем более не значит, что я прыгну в объятия другого мужчины только потому, что ты рассказал о своем разводе, а я позволила себе поделиться своими переживаниями. Не стоило мне этого делать. Мы с Дэниелом сами разберемся со своими проблемами. Я больше не хочу, чтобы ты к нам приходил.

– Не стоит так со мной говорить, – ответил Кевин. – Думаю…

Но мы так и не узнали, что он думает, потому что в этот момент Дэниел словно опомнился. Бросив ключи на столик в прихожей, он ворвался в гостиную и подбежал к мохнатолицему Кевину, который тут же отскочил от Ники.

– Ты слышал, что сказала моя жена! – произнес Дэниел, рыча как разъяренный пес. – Уходи.

– В этом нет необходимости, приятель, – возразил Кевин, взмахивая перед собой лапами так, будто он что-то разглаживал. – Мы с Ники просто по-дружески болтали за чашечкой чая. Пока ты пренебрегал ею. Она сама так сказала.

– Дэн, я не говорила… Я не это имела в виду… – оправдывалась Ники. – Не надо! Дэн, отпусти его! Не бей его! Это моя вина, я нечаянно дала повод!..

Я почувствовал, как моя шерсть становится дыбом. Дэниел одной рукой сгреб Кевина за свитер, а вторая сложилась в кулак, грозное человеческое оружие. Кевин испуганно смотрел на него, издавая странные звуки, как будто он заикался: «Э-э-э…»

– Дэн! – еще громче завизжала Ники. – Не надо! Это не поможет! Пожалуйста, не делай того, о чем потом пожалеешь!

– Ох, вороны-воробушки! – мяукнул я.

Я не мог просто стоять и смотреть. Ники была одной из моих любимиц, а Дэниел огорчал ее даже больше, чем Кевин! Я не собирался с этим мириться. Я больше не был робким котенком, я стал бойцом, спасателем, котом, который способен решать проблемы и вершить серьезные дела. И в тот момент, когда Дэниел заносил руку, чтобы ударить Кевина по лицу, я вскочил на диван, бросился прямо на Дэниела и вскарабкался по его куртке, вопя прямо ему в ухо.

– Прекрати, валерьянки тебе в глотку! – орал я. – Хватит драться! Ники это не нравится!

– Ай! Чарли! Черт тебя подери, что ты делаешь? Отцепись от меня, бешеный! Ради всего святого! – закричал Дэниел, пытаясь отодрать мои когти от своей куртки. Похоже, у него пропала охота драться, потому что он обошелся со мной аккуратно, хоть я и напугал его.

– Ну вот. Теперь спускайся, – сказал он, возвращая меня на пол. – Оставайся здесь! Что происходит, женщина? – обратился он к Ники, которая старалась не смеяться.

– Бедненький, – она обхватила его за талию обеими руками. – Он тебя не поранил? Извини, Дэн, но это было так смешно… Он как будто знал, что тебя нужно остановить. Ты в порядке?

– Да, – Дэниел смотрел на нее. – Со мной все в порядке. Прости. Я себя не контролировал, и ты права, не остановись я, было бы только хуже.

– Верно. Он того не стоит. Только подумать, решил попытать удачи!.. Не нужно мне было подпускать его так близко. Непростительная глупость с моей стороны…

– Нет, это я вел себя глупо! Оставлял тебя одну каждый вечер, не задумываясь о том, каково тебе. Я просто эгоистичный идиот! Господи, Ники, если бы ты ушла, я бы не знал, что делать!

– Я не собиралась уходить, глупый. Я была уверена, что мы решим все наши проблемы. И я знаю, как ты устаешь на работе. Понимаю, тебе иногда хочется выпить с приятелями, но…

– Но не каждый же вечер. Это нечестно, я не должен был так поступать. Нужно было сразу бежать домой, к тебе и Бенджамину. Ты простишь меня?

– Ну, конечно, не говори глупостей.

– А с этим типом ты и дальше будешь встречаться? – Дэниел оглядел комнату. – Кстати, где он?

– Убежал, когда Чарли на тебя бросился, – мяукнул Оливер. Он смотрел как-то странно на меня. – Мне кажется… Я должен сказать… Думаю, ты только что всех спас, Чарли.

– Думаю, Кевина мы теперь долго не увидим, – снова засмеялась Ники. – Вы с Чарли до смерти его напугали.

– Вот и хорошо! Что за мерзкий человек! Хм-м… Думаю, вообще-то его стоит пожалеть. Он, наверное, очень одинок и хотел бы иметь такую чудесную жену, как ты… Чтобы было к кому спешить домой.

– Что ж, ему придется ее поискать, – Ники прижалась к мужу, и они начали целоваться.

– Думаю, нам лучше уйти, – мяукнул я Оливеру.

– Выпусти котов, хорошо? – в тот же миг сказал Дэниел.

– Это ты их привел? – спросила Ники, открывая дверь.

– Ну, на самом деле это они привели меня домой. – Понимаю, звучит так, будто я спятил, но Олли все же наделен удивительными способностями. Он дал мне понять, что нужно срочно бежать домой!

– Понятно, – она хихикнула. – В таком случае, думаю, у Чарли тоже есть кое-какие способности! Только что он спас тебя от последствий твоего собственного гнева.

– Да уж… – Дэниел посмотрел, как мы выбегаем за дверь. – Вполне возможно, что они спасли наш брак. Это просто поразительно!

– Дело сделано, – сказал я Оливеру, и мы вместе пошли домой.

Глава 20

Когда мы с Оливером прощались, была уже поздняя ночь. Люди выходили из паба и желали друг другу спокойной ночи.

– Паб закрывается, – пояснил Оливер. – Чарли, ты сможешь сам добраться домой?

– Конечно, смогу, – мяукнул я в ответ. Его забота начинала меня раздражать. – Я по ночам еду на помойках добывал.

С минуту Оливер молчал, только глядел на меня, склонив голову набок.

– Вижу, тебе есть что рассказать, – наконец проговорил он.

– Конечно! Я об этом уже не раз говорил.

– И теперь, когда мы разобрались с Ники и Дэниелом, мне не терпится услышать твою историю.

– Ну а мне не терпится ее рассказать. Зайдешь ко мне завтра?

– Обязательно, – Оливер снова уставился на меня. – Ты сильно изменился, Чарли. Ты действительно повзрослел и стал более уверенным. Я и представить не мог, что ты сможешь помешать Дэниелу ударить Кевина!

– Прошу прощения, если это было… недостаточно вежливо.

– Ерунда. Ты совершенно прав: бывают ситуации, когда кошка должна не раздумывать о вежливости, а быстро соображать и решительно действовать. Ты сейчас буквально спас положение! А возможно, и их брак. Да ты и сам все слышал… Ты отлично справился, Чарли, мой юный друг! Я горжусь тобой.

Он потерся своей мордой о мою.

– Спасибо, Олли. Но ведь это ты научил меня всему, что я знаю! – ответил я.

– Так было раньше, но теперь все изменилось. За время своего отсутствия ты многое узнал. Я не смог бы научить тебя этому.

Да, я прекрасно знаю, что многим обязан бродячим котам, и никогда не забуду проведенные с ними дни. Но я надеюсь, что моему дорогому доброму другу Оливеру никогда не придется научиться тому, что я узнал от них. Странное дело, я чувствовал себя едва ли не более взрослым, чем он сам, несмотря на то что из нас двоих именно я всегда считался «маленьким котенком».

На следующее утро я проснулся рано. И с нетерпением ждал Оливера, которому смогу наконец рассказать обо всем, что приключилось со мной в Мэддитоне. Но сначала нужно было поговорить с ним о Кэролайн.

– Так они сказали, что болезнь вернулась? – спросил он (а я заговорил на эту тему сразу, не успел Оливер сунуть голову в кошачью дверцу).

– Не совсем. Когда я только вернулся, Лора утешала Кэролайн и уверяла, что мне станет лучше – и ей тоже. А потом Кэролайн сказала Грейс, что была такой мрачной и раздражительной потому, что боялась снова заболеть. Но больше на эту тему никто ничего не говорил.

– А она по-прежнему мрачная и раздражительная?

– Нет. Ну, по крайней мере, не все время. Но она очень устает, и лицо у нее бледное. Из своей новой школы она приходит тихая-тихая и сразу ложится на диван.

Услышав это, Оливер встревоженно мяукнул, потом с минуту ходил кругами, явно что-то обдумывая.

– Не нравится мне то, что ты рассказал, – признался он. – Она вела себя так же и раньше, когда в первый раз заболела. А шерсть у нее на голове выпадает?

– Нет. Ну, пока нет, по крайней мере. Наоборот, шерсть отросла довольно длинная. Кэролайн завязывает ее так, что это похоже на конский хвост.

– А она не ложилась в больницу?

– Нет, насколько я знаю. Во всяком случае, после того случая в Мэддитоне больше она в больнице не была. Тогда ей пришлось побывать в больнице из-за… ну, это долгая история – и, кстати, никто и не подумал рассказать мне, что там с ней делали.

– Ну, тогда не знаю, что и думать, Чарли. Может, это новая школа так ее выматывает? Я как-то оказался неподалеку от дома Грейс и видел, как та возвращается из школы. Она тащила сумку книг, такую огромную и тяжелую, что согнулась под ней в три погибели. Не понимаю, зачем люди заставляют своих котят таскать так много книг. Не могут же они читать их все одновременно.

– Не говори, сам удивляюсь. Но как же мне быть, Олли? Ты умнее меня, посоветуй, как мне выяснить, что за проблемы у Кэролайн?

– Боюсь, пока тебе остается только одно: и дальше прислушиваться к их разговорам. Или попробуй показать Кэролайн, как ты беспокоишься: прыгай к ней на колени, мяукай побольше…

– Я пробовал. Она меня гладит, но никаких ответов не дает.

– О-хо-хо, – теперь и Оливер забеспокоился не меньше моего. – Что ж, единственное, чем я могу помочь, это почаще наведываться к Грейс и ее семье, а также к Ники и Дэниелу, и внимательно слушать их разговоры. Если Кэролайн снова больна, это должно их сильно встревожить, и они обязательно будут это обсуждать. Я сообщу тебе, как только что-то выясню, идет?

С этими словами он развернулся и направился к кошачьей дверце.

– Как? Разве ты не останешься послушать мою историю? – разочарованно спросил я.

– Нет, Чарли, извини, – мяукнул Оливер. – Только не сейчас. После того что ты рассказал о Кэролайн, я не могу ни на чем сосредоточиться. Мы должны выяснить, в чем дело.

– Ну да, конечно, – сказал я, чувствуя себя виноватым. Разве может история моих приключений в Мэддитоне быть важнее здоровья Кэролайн? – Ты совершенно прав. Спасибо за помощь, Олли.

Когда Кэролайн вернулась вечером домой, я часами сидел у нее на коленях и печально мяукал ей на ухо. Но пришлось это прекратить, потому что она позвала Лору и сказала, что беспокоится, не заболел ли я, потому что я постоянно кричу.

– Со мной все в порядке, – проурчал я ей. – Это я о тебе беспокоюсь.

Но она так ничего и не рассказала.

На следующий день было воскресенье, никто не пошел ни в школу, ни на работу, и я сразу понял, что в семье что-то неладно. Все говорили хором, так взволнованно, будто что-то должно было вот-вот случиться. Я внимательно слушал и от всей души надеялся, что речь не идет о новых каникулах!

– Как они узнали, что он вернулся домой? – спросила Кэролайн.

– Ну, тут много всего произошло, – ответил Джулиан. – Ты ведь знаешь, что я написал тем женщинам из Мэддитона, которые нашли его и отвезли к ветеринару?

Э, да они говорят обо мне! Я сел и прислушался еще внимательнее.

– Да, ты хотел рассказать им, как Чарли поправляется, и сообщить, что передал обещанное им вознаграждение на кошачью благотворительность. Раз уж они отказались от денег…

– Верно. И оказалось, что племянница одной из этих дам выложила видео на Ютубе…

– Тот сюжет с Чарли, который показывали по телевизору?

– Да, – Джулиан заколебался. – Если, конечно, это и правда был Чарли.

– Пап, это точно был он!

– Это был он, Джулиан, – согласилась Лора. – Я убедилась, когда ты привез его домой. У него были точно такие же раны, как у того кота на видео.

– Да, верно. Ну, как ты знаешь, когда что-то становится популярным на Ютубе, оно тут же набирает популярность…

– Папа, это называется попасть в топ, – сказала Кэролайн. Похоже, она многое узнала за последнее время. Видимо, это все благодаря новой школе.

– Верно, – Джулиан и Лора с улыбкой переглянулись за спиной у Кэролайн, – вот и этот сюжет попал в топ. И, похоже, жителей Мэддитона заинтересовала судьба Чарли. Его ведь показывали по телевизору, а в газетах написали, что это тот самый кот, о котором было написано в моих объявлениях. Когда наши две дамы получили мое письмо, племянница написала у себя на Фейсбуке и в Твиттере, что Чарли вернулся домой и идет на поправку. И множество людей заинтересовались и прокомментировали пост.

– О, это хорошо, – сказала Лора.

Мне тоже было приятно слышать, что жители Мэддитона мной интересуются, правда, хотелось бы, чтобы и мои друзья, бродячие коты, тоже узнали, что у меня все в порядке. Но, думаю, они даже не представляют, что такое «Фейсбук» и «Твиттер». Слово «Твиттер» было похоже на птичий щебет, но я не совсем понимал, при чем здесь птички.

– Так вот, поскольку вся эта история стала такой популярной, – продолжал Джулиан, – ее опять подхватила одна из мэддитонских газет. Они написали трогательную историю о том, что маленький котик, который спас пожилую даму от чайки, найден и благополучно вернулся домой.

– А теперь этим заинтересовались и на Би-би-си, – сказала Лора.

– Да, – Джулиан сделал паузу. – Но и это еще не все. Человек, который мне звонил, сказал, что они приедут сюда.

– Они едут сюда? – взвизгнула Кэролайн. – Это правда?!

– Да! Они уже в пути. Сказали, что хотели бы поговорить с нами и снять Чарли дома, в кругу семьи.

– Нам лучше снова запереть кошачью дверцу! – Лора подскочила. – А то Чарли убежит, и, когда они приедут, им некого будет снимать!

– Хорошая идея, – согласился Джулиан. Надо ли говорить, что я был с этим категорически не согласен… Неужели я мало натерпелся, пока сидел дома взаперти да еще и в этом проклятом воротнике? Они что, действительно думают, что я сбегу из дома, когда эти люди – кем бы они ни были – придут на меня посмотреть? Оказаться в центре внимания – это приятно! Ясно же, что мне и самому хочется в этом поучаствовать!

– Ух ты, круто! – сказала Кэролайн. – Нас покажут по телику! А можно Грейс тоже придет?

– Да, – улыбнулась Лора, – конечно.

Кэролайн бросилась звонить Грейс по новому телефону.

– Интересно, чем все это кончится, как ты думаешь? – спросила Лора у Джулиана.

– Понятия не имею, честно говоря.

– Но ты уверен, что это хорошая идея – телевидение и все такое? Я имею в виду для Кэролайн?

– Ну, думаю, никакого вреда в этом нет. Они захотят с ней поговорить, но я по телефону предупредил, чтобы они ее не расстраивали. Мы не будем упоминать о том, что девочки пытались сбежать.

– Хорошо. По-моему, им с Грейс будет интересно посмотреть, как проходят съемки. Пусть девочки развлекутся.

Теперь ты понимаешь, Оливер, почему моя кошачья дверца снова была закрыта, когда ты приходил, чтобы увидеться со мной. Мы мяукали через дверцу, пока тебя не заметила Лора. Она сказала:

– О боже, прости, Оливер! Не думаю, что сегодня мы сможем тебя впустить – по крайней мере, пока здесь телевизионщики, со своими камерами и прочим. Еще один кот – это уж слишком!

В итоге ты, конечно, сдался и ушел, возможно, беспокоясь, не заболел ли я снова, раз меня не выпускают на улицу. Но я не был болен, только взволнован, хотя и не до конца понимал, что именно меня так встревожило. Пришла Грейс, и они с Кэролайн сидели на кухне вместе со мной, болтая и хихикая. Они постоянно смотрели на часы и обсуждали, сколько еще ждать и когда они приедут.

– Кто они? – мяукнул я. – Кто эти люди, из-за которых меня держат взаперти?

В дверь позвонили, и все тут же вскочили со своих мест. Джулиан бросился открывать, за ним побежали Кэролайн и Грейс, а Лора сняла передник и подхватила Джессику с ковра. Я побежал вслед за остальными, и Джулиан крикнул Кэролайн, чтобы она держала меня, а то я могу выбежать.

– А, привет, – и он впустил Ники, на которую все уставились, как будто впервые видели.

– Это всего лишь Ники, – крикнул Джулиан Лоре.

– А кого вы ждали? – спросила Ники со смехом. – Королеву?

– Не совсем! – улыбнулся Джулиан. – Заходи. Лора в гостиной.

– Мы ждем людей с телевидения, – объяснила Кэролайн. – Они хотят снять фильм про Чарли!

– Это будет просто сюжет в новостях, Кэролайн, – уточнил Джулиан. – Не увлекайся!

– Правда? Так ведь это замечательно! – сказала Ники. Войдя в гостиную, она улыбнулась Лоре и Джессике. – Вообще-то, именно про Чарли я и пришла рассказать, – добавила она, а Кэролайн опустила меня на диван. – Ни за что не догадаетесь, что вчера случилось.

– Что? – насторожилась Лора. – Неужели он снова ввязался в драку? Мы же только-только разрешили ему снова выходить на улицу. Не думала, что он вот так сразу начнет гулять по ночам.

– Нет, ничего подобного. Он заходил в паб навестить Оливера – Дэн их там видел. А потом… знаю, это прозвучит очень странно, но они заставили его пойти домой.

– Заставили? – Джулиан взглянул на Лору, та посмотрела на меня, нахмурилась и снова перевела взгляд на Ники.

– Как именно? – спросила она наконец.

– Я не знаю. Думаю, Оливер что-то такое сделал. Дэниел всегда говорил, что у этого кота какие-то особые способности, которых нет у других. Но дело в том… – Ники села рядом с Лорой, слегка покраснела и тихо продолжила: – Ну… дело в том, что ко мне зашел поболтать сосед.

– Уж не Ползучий ли Кевин случайно? – засмеялась Лора.

– Он самый. Только мне было не до смеха, – Ники взглянула на Кэролайн и Грейс, потом снова на Лору и подняла брови, будто делая ей тайный знак. – Он был слишком уж дружелюбным. Если ты меня понимаешь…

Снова брови. Видимо, это и есть человеческий язык жестов.

– Он что, подкатывал к тебе, Ники? – спросила Кэролайн и подтолкнула Грейс локтем. Девочки захихикали.

Ники еще больше покраснела и уставилась на свои колени.

– О боже, – сказала Лора. – И Дэниел пришел как раз вовремя?

– Да, и с ним два кота! И, как ты можете догадаться, Дэн был очень недоволен!

– Но ведь не тобой же, Ники? – спросил Джулиан.

– Нет. Он потом сказал, что слышал, как я пыталась выпроводить Кевина. Но тут упирался, и… в общем, Дэн набросился на него и чуть не побил!

– О боже! – снова ахнула Лора, прижав руки ко рту. Даже Кэролайн и Грейс открыли рты от удивления. Только Джулиан пытался сохранять невозмутимость.

– Но он же его не побил, надеюсь? – просил он.

– Нет, – Ники снова взглянула на меня. – Но только потому, что вот этот малыш его остановил. Трудно поверить, понимаю, но вы бы это видели! Он кинулся на Дэна, вцепился когтями в его куртку и буквально завыл! Это привело Дэна в чувство, и он немного остыл, пока отдирал Чарли от себя.

– О боже… – Лора покачала головой, и все в комнате уставились на меня. Я немного смутился.

– Извините! – мяукнул я. – Просто в тот момент это казалось правильным решением. Олли сказал, что гордится мной.

Но, похоже, Олли был не одинок.

– Это замечательно, – сказала Лора и крепко меня обняла.

– Умница, малыш Чарли, – сказала Кэролайн, подходя, чтобы меня погладить. – Папа, я же говорила, что он герой!

– Ой, да ладно вам! Это наверняка совпадение, – сказал Джулиан, покачав головой. – Скорее всего, он прыгнул на Дэна, чтобы тот его погладил, а вцепился в него когтями, чтобы не упасть.

– Джулиан, при всем уважении, тебя там не было, – мягко возразила Ники. – Ты этого не видел.

– И вообще, уж мы-то давно знаем, что кошки действительно заботятся о людях и стараются помочь, – сказала Лора. – Только вспомните, что сделал Оливер в прошлом году, чтобы помочь всему поселку. А особенно нашей семье, Джулиан.

Все на минуту смолкли, глядя друг на друга. Я знал, что они вспоминают историю, которую я слышал от самого Оливера: как он навещал Кэролайн еще до моего рождения, когда она была несчастна и одинока, потому что у нее не было друзей. И, конечно, как он устроил счастливое Рождество для всех жителей поселка.

– Ну, предположим, Оливер каким-то образом действительно нам помог… – признал Джулиан. – Возможно, ты права и кошки понимают больше, чем нам кажется. Но посмотрите на Чарли. Это же просто котенок, который сбежал и потерялся! Не могу поверить…

– Я давно уже не котенок, – разозлился я. – Даже Олли это признал!

– Ну, а я считаю, – сказала Ники, – что Чарли и Оливер вчера спасли наш брак. Дэниелу нужна была встряска. Это заставило его наконец увидеть, что он совсем забросил меня и Бенджамина. Сегодня он встал пораньше, чтобы приготовить Бенни завтрак, немного поработал, потом посадил Бенни в коляску и повез гулять в парк. Он обещал, что наймет еще одного механика и постарается больше доверять своему помощнику. До сих пор он пытался все делать сам и потому так уставал. Дэн так зациклился на своем бизнесе, что хватался за любые заказы. Он признался, что по вечерам был так вымотан, что просто не мог сразу пойти домой, да еще и помогать мне с сыном. Чтобы расслабиться, он заходил в паб, а потом уж у него не было сил, чтобы дотащиться до дома. Теперь он ясно видит, что нам необходимы перемены, и он на самом деле старается!

– Молодец, – мягко сказала Лора. – Я рада, что теперь вы вместе решаете эту проблему.

– И все благодаря Чарли и Оливеру, – подчеркнула Ники.

И тут раздался звонок в дверь! На сей раз это оказались люди с телевидения.

А мы с вами подошли к новой главе моей истории!

Глава 21

Однако уже совсем поздно. Может, кто-то устал и не может дослушать историю до конца? Таких нет? Хорошо, потому что мы с вами уже почти у цели. Я почти добрался до момента, когда я все узнал. Не все на свете, конечно, – всего не может знать даже опытный взрослый кот! Обязательно найдется что-то, в чем я не разбираюсь. Но после того, как явились люди с телевидения, я разобрался хотя бы кое в чем. А со временем понял и многое другое.

Когда они пришли, меня заперли в гостиной, чтобы я не попытался сбежать до того, как мне позволят выступить. Из-за закрытой двери доносились голоса – люди здоровались, знакомились. Наконец, дверь распахнулась, и кто-то ахнул:

– Вот этот малыш и есть наш герой?

– Можно и так сказать, – скромно мяукнул я, направляясь к незнакомцам. Нужно было всех как следует обнюхать и убедиться, не враги ли это. Кто-то из них наклонился, чтобы меня погладить, а Кэролайн чуть не прыгала от радости и отвечала на вопросы о том, обрадовалась ли она, когда я нашелся, и сильно ли она скучала, пока меня не было. Потом Джулиан предложил всем сесть, чтобы можно было спокойно поговорить, а Лора отправилась готовить для всех чай и кофе.

– История Чарли поразила воображение наших зрителей, – говорил мужчина по имени Энди (кажется, он был у них главным). – Всех умиляет то, что Чарли – ведь он совсем еще малыш – храбро прогнал чайку и спас старую леди.

– Значит, все уверены, что на этом видео действительно Чарли? – переспросил Джулиан.

– Кажется, ни у кого нет сомнений, – ответил Энди. – Не забывайте, на набережной было много очевидцев. А те две дамы… минуточку… – он открыл лежавшую у него на коленях папку и заглянул в какой-то листок. – Джин Френсис и Ширли Бенсон, которые его нашли, совершенно уверены, что это именно он. У кошки на видео, которое сняла племянница Ширли, точно так же заплыл глаз, распухла лапа, да и все остальное совпадает. Вам, наверное, известно, что этим летом агрессивные чайки стали настоящим бедствием для Мэддитона. А благодаря Чарли обсуждение этой проблемы поднялось с новой силой – сначала в местной прессе, а потом в интернете. Люди стали искать способ решить проблему, которая угрожает всему туризму в нашем регионе. Именно после истории на пляже местные жители и отдыхающие начали наконец понимать, что нужно соблюдать чистоту на улицах и не кормить чаек едой, предназначенной для людей.

– Что ж, будем надеяться, что это поможет, – сказал Джулиан. – Нехорошо, конечно, что туризм в Мэддитоне страдает.

– Да-да, об этом как раз говорится здесь, в небольшом видеосюжете, который тоже попал в передачу, – подхватил Энди. – Он посвящен интересному факту: местные одичавшие кошки помогли в решении проблемы, подбирая объедки вместо чаек. А кое-кто из очевидцев эпизода с Чарли утверждает, что и тогда неподалеку видели бродячих кошек.

– Наверное, хотели напасть на Чарли. Бедняжка! – покачала головой Лора, внося в комнату поднос с кофе.

– Нет же, мы работали в команде! – запротестовал я, но, как обычно, моего мяуканья никто и слушать не стал. И где же, я вас спрашиваю, уважение к герою?

– Этого я, конечно, не знаю, – ответил Энди Лоре. – Но из разговоров с местными жителями выяснилось, что в те дни бродячие кошки неоднократно преследовали чаек. Такое поведение для них совершенно нетипично! И благодаря этому отношение к бродячим кошкам в городе резко изменилось. К ним теперь относятся более снисходительно, а рыбаки в гавани признались даже, что теперь время от времени подбрасывают им мелкую рыбешку.

Я слушал Энди с восторгом! При мысли, что Большому и парням теперь перепадает свежая рыбка, а люди уже не так враждебны, я довольно замурлыкал.

– Итак, вот что мы хотели бы сделать сегодня, – Энди перешел к делу. – Поговорить с вами о Чарли, чтобы узнать как можно больше: как и почему он пропал и как нашелся. Потом, конечно, мы снимем нашего героя в кругу семьи, чтобы зрители – не просто зрители, фанаты! – увидели, насколько лучше он стал выглядеть и как счастлив здесь, с вами. Потом добавим комментарий насчет инцидента с чайками и напомним, как вышло, что Чарли прославился на весь Мэддитон. И конечно, обязательно включим в сюжет интервью с женщиной и мальчиком из кафе на пляже.

Наступила тишина.

– Что еще за женщина и мальчик? – спросил Джулиан.

– Что еще за кафе на пляже? – одновременно с ним спросила Лора.

– Ну как же… – Энди снова принялся копаться в бумажках. – Стелла Паркин, владелица кафе «Ракушки» в Солти Коув, ближнем пригороде Мэддитона. И ее племянник Робби, который ей помогает… Мы разве вам о них не говорили?

– Нет, – Джулиан энергично тряхнул головой. – Это и есть новый поворот в деле, о котором вы упомянули по телефону? Вы сказали, что сегодня все нам расскажете.

– Ах да, точно-точно! – Энди с извиняющейся улыбкой обвел всех взглядом, чуть задержавшись на Грейс, а та (я заметил!) покраснела и, отвернувшись, начала что-то шептать на ухо Кэролайн.

– Это та самая женщина, которая нам помогла, когда Кэролайн разбила голову? – тихо спросила Грейс. А когда Энди кивнул, девочка опять повернулась к Кэролайн и сказала: – Помнишь, Кэри? Она велела мальчику звонить в «скорую» и уговаривала тебя поехать в больницу.

– Я ее почти не помню, – опустила голову Кэролайн. – Все как в тумане.

– Это и понятно, – Лора обняла ее за плечи. – Энди, но какое отношение эти люди имеют к сюжету о Чарли?

– Стелла уверена, что о происшествии на пляже ей сообщил именно Чарли, – ответил Энди.

– Что?! – Джулиан был поражен. – Не понимаю, как такое возможно. Чарли обнаружили в Мэддитоне, в районе гавани, а вовсе не в Солти Коув. Вы уж простите меня, но это наверняка был другой полосатый котенок! Мало ли таких?

– Папа, я же говорила, что видела его там! Ведь говорила! – выкрикнула Кэролайн так громко, что малышка Джессика вздрогнула в своем креслице и заплакала. – Я уверена, что это был Чарли. Это единственное, что я четко запомнила из того дня, когда попала в больницу.

– Детка, но ты ведь и сама понимаешь, что это не очень похоже на правду!

Тут уж и я разволновался не на шутку и громко замяукал, пытаясь сказать: да, это я, я был там, я пытался помочь!

– Вообще-то, мистер Смайт, у нас есть фотографии, – вступил в разговор Энди. – Хотите взглянуть?

– Да, разумеется, но как… откуда?.. – сконфуженно забормотал Джулиан, а Энди снова открыл папку.

– Робби, мальчик из кафе, сделал несколько снимков на телефон. Когда «скорая» увезла девочек, его тетя взяла котенка в кафе, покормила и дала молока. Стелла жаловалась, что Робби не расстается с мобильником и торчит в Твиттере и Вотсапе вместо того, чтобы работать. Короче, он выложил снимки в Сети. Стелле-то он сказал, что хочет разыскать владельца кота. А вместо этого высмеял в комментариях свою тетушку, которая заявила, что котик сообщил ей о происшествии на пляже. Он решил, что его тетя чокнулась, и думал, что это забавно. Но прошла пара недель, и тут поднялась шумиха с чайками, появились фотографии из Мэддитона. Робби показалось, что он узнал котенка. Мальчик показал фотографии тете, и она согласилась, что это тот же самый кот. А когда в новостях появился первый сюжет, она позвонила нам и рассказала свою историю.

Энди протянул Джулиану несколько картинок.

– Вот распечатки снимков Робби, – пояснил он. – Ну, что скажете?

Все, кто был в комнате, начали толкаться, пытаясь рассмотреть картинки. Я и сам хотел взглянуть, но они все загородили.

– Да, я помню, как мальчик держал передо мной телефон! – мяукал я. Я ведь уже знал, что после этого появляются картинки. Те, что они сейчас рассматривают? На них изображен я?

– Ну, дайте же посмотреть! – просила Кэролайн.

– Это он? – взволнованно спросила Лора.

– Боже мой, Кэри! – воскликнула Грейс. – Он и правда похож на Чарли!

Только Джулиан молчал. Не выпуская картинки из рук, он всматривался то в одну, то в другую, а Кэролайн забралась на диван и, вытянув шею, заглядывала ему через плечо.

– Это он, папа! Я уверена! – повторяла она жалобно, словно еле сдерживалась, чтобы не заплакать. – Чарли спас меня! Увидел, что я ранена и привел женщину из кафе!

– Возможно, это и правда был он, – теперь голос Джулиана звучал уже не так уверенно. – Как по-твоему, Лора?

Он передал ей картинки, и Лора и Ники тоже стали их рассматривать.

– Думаю, это он, – сказала Лора. – Вот так он и выглядел раньше, до всех этих драк. До того, как получил все эти ужасные травмы. До того, как похудел и вообще…

– Но как он очутился в Солти Коув? – недоумевала Ники.

– Наверное, он шел за нами, – предположила Грейс.

– Конечно, – кивнула Кэролайн. – Если он выскочил на улицу, когда мы открыли дверь, то мог идти за нами следом, а мы его и не заметили.

– Да, а потом… Господи, он, наверное, увидел, как мы зашли в домик, и… ждал нас, ждал целую ночь на улице, – подхватила Грейс. – Вот так он и увидел, что случилось утром.

– Да! – замяукал я что было мочи. Спрыгнув с коленей Кэролайн, я стал носиться по комнате, подпрыгивая от радости, и все стали смеяться. – Так все и было! А вот я-то до сих пор не знаю, что случилось после вашего отъезда на «скорой»! Никто, никто мне не рассказывает!

Никто, честно говоря, и не собирался исправить эту ошибку. Все были слишком заняты обсуждением моего таинственного (с их точки зрения) появления в Мэддитоне. Эй! Я пешком туда дошел! Не так уж и далеко, если идти берегом! Что ж они не догадались, если все такие умные? Ну, а потом все снова слушали Энди, который рассказывал, как будет смонтирована передача, в которую войдет рассказ Стеллы из кафе, рассказ Джин и Ширли, а также рассказы членов моей семьи о том, как они рады моему возвращению домой.

Когда все приготовились, Энди достал штучку, которую называл микрофоном, и стал говорить с Кэролайн и Грейс, а его друг Сандип наставил на них огромную камеру. Тогда-то мне стало хоть немного понятнее, каким образом я оказался внутри телевизора в первый раз. Вежливый Сандип, не жалея время, показал девочкам камеру и даже прокрутил небольшой кусочек фильма. Я сидел у Кэролайн на коленях, тоже все видел и понял: камера делает то же самое, что и телефоны, когда на них снимают. А Сандип объяснил, что эти двигающиеся картинки в конце концов оказываются у людей на экранах их телевизоров. Не буду утверждать, что я окончательно во всем разобрался – слишком много у людей всяких причудливых выдумок. Но, по крайней мере, я уловил, что есть связь между камерами или телефонами и телевизорами – так что, возможно, это все-таки не магия.

Я нежился в тепле у Кэролайн на руках, пока Энди расспрашивал ее о приключениях в Мэддитоне. Джулиан предупредил его, что девочки уже достаточно наказаны и не нужно ворошить прошлое, поэтому Энди назвал их побег маленьким приключением, которое пошло не по плану.

– Чарли, видимо, увязался за нами и шел следом, – сказала Кэролайн в микрофон. – Мы и не заметили.

– Вам повезло, что он так поступил, – заметил Энди. – А когда вы с Грейс заблудились, он, судя по всему, еще и сторожил вас целую ночь.

– Честно говоря, я тогда заснул под лавкой, – смущенно мяукнул я. Но Кэролайн меня погладила и сказала, что я, видимо, действительно их охранял.

Тут я даже почувствовал себя немного виноватым.

– Ну, а теперь расскажите, что случилось утром? – спросил Энди, и Грейс объяснила, как чайка выхватывала у них сэндвичи и клюнула Кэролайн за палец.

– Я бросилась бежать, не смотрела под ноги и налетела прямо на камни, – сказала Кэролайн. – Честно говоря, я это плохо помню.

– Она ударилась, разбила голову и потеряла сознание, – добавила Грейс.

– Наверное, вам было очень страшно, – заметил Энди. – Видимо, как раз тогда Чарли удалось привлечь внимание Стеллы в кафе.

– Да, она очень добрая. Она сказала, что ее племянник вызвал «скорую помощь», – подтвердила Грейс.

– Слава богу, что тебя сразу доставили в больницу, Кэролайн, – голос Джулиана звучал очень серьезно.

Я огляделся. Все, кто был в комнате, сейчас смотрели на нас. Кэролайн повесила голову, а Лора, подойдя поближе, положила руку ей на плечо.

– Кэролайн, пусть теперь твой папа расскажет, что было дальше, – сказал Энди, и камера была теперь направлена на Джулиана.

– Ну, мы, конечно, от волнения места себе не находили, – заговорил тот. – И как только нам позвонили и сказали, в какую больницу везут девочек, мы вместе с родителями Грейс помчались туда. А Кэролайн…

Он замолчал и с трудом перевел дыхание. Я с нетерпением ждал, не сводя с него глаз. Что же, ну что было с Кэролайн?

– Вид у нее был ужасный, – сказал Джулиан совсем тихо. – Вокруг толпились врачи. Можете себе представить наше состояние… Мы не знали, что и думать.

– Мы боялись худшего, – в разговор вступила Лора. – Кэролайн перенесла тяжелую болезнь, и сейчас мы еще ждем результата анализов, чтобы узнать, нет ли рецидива. Поэтому мы ужасно волновались, просто с ума сходили.

– Нам сказали, что это несчастный случай, и сначала мы заметили только рану на пальце, – сказал Джулиан. – Но Кэролайн была белая как мел и все жаловалась, что голова болит и кружится и что ее сильно тошнит.

– Она, бедняжка, вообще была не в себе, – добавила Лора. – Не очень понимала, где она и что случилось.

– А потом доктор показал нам рану на затылке (Кэролайн рассекла кожу о камни, когда падала) и сказал, что, по словам Грейс, она несколько раз теряла сознание. Оказалось, что у нее сотрясение мозга, – продолжил Джулиан. – А когда мы рассказали врачам про лейкемию и что в последнее время нас беспокоит состояние ее здоровья, они очень серьезно отнеслись к ситуации. В общем, если бы ее тогда сразу не отвезли в больницу, последствия могли бы быть очень серьезными.

Джулиан покачал головой и прошептал:

– Страшно даже подумать…

– Выходит, этот маленький котенок спас положение? – спросил Энди.

– Если это Чарли и правда помог вызвать «скорую», то я бы сказал… – Джулиан посмотрел на меня со странным выражением лица. – Я бы сказал, что он спас жизнь моей дочери.

Глава 22

Наконец-то они мне поверили! Я спас девочек! Я спас Кэролайн жизнь! Это стоило отпраздновать. С радостным мяуканьем я запрыгнул на колени Энди, выбил ручку у него из руки (мне очень нравится играть с ручками), потом спрыгнул на пол и принялся гонять ее по полу, притворяясь, что это мышь. С минуту все молча глядели на меня, а потом разом захохотали. А Энди вообще пришел в неописуемый восторг.

– Ты это снял? – спросил он у Сандипа, который ненадолго выключил камеру. – Только посмотри на их лица! Прекрасно! Просто фантастика! Вот это сюжет! Даже лучше, чем я ожидал! Он станет известным на всю страну! Это людям всегда интересно – котенок, который спас жизнь! Я имею в виду, это же будет… ого-го! – он взмахнул руками, широко улыбаясь. Я уставился на него. Он говорил забавно, почти так же, как Кэролайн, когда общалась со школьными друзьями!

Но Энди вдруг замолчал, а потом тихо произнес:

– О боже! Прошу прощения. Это было так неуместно с моей стороны… Я имею в виду, учитывая состояние Кэролайн… – он посмотрел на нее и еще больше понизил голос. – У вашей дочери лейкемия?

– Вот именно! – замяукал я. Они вообще собираются сказать мне, все ли в порядке с Кэролайн?

– О, простите, – сказала Лора. – Мы еще не все объяснили, – она помолчала, как будто подбирала слова, а потом продолжила. – Видите ли, когда мы сказали доктору в мэддитонской больнице, что все еще ждем результатов биопсии из Лондона, он сразу позвонил туда, а потом сказал, что… результат отрицательный. Это значит, что рецидива нет и лейкемия не вернулась.

– Уф-ф, – произнес Энди. – Очень рад это слышать!

Я тоже! Наконец-то я выяснил то, что мне было так важно знать. Кэролайн не больна. Можно считать, что мир спасен! Ручка наскучила мне, и я снова забрался на колени Кэролайн и начал вылизывать ей лицо. Она захихикала.

Но потом я снова подумал о том, какая она усталая и бледная. А у Джулиана и Лоры до сих пор встревоженный вид. Что-то здесь не так… Они по-прежнему что-то недоговаривают? Может, они просто притворяются перед Энди, что все хорошо? Я немного помяукал себе под нос, снова чувствуя тревогу.

Взглянув на Джулиана и Лору, я заметил, как они переглянулись, а Джулиан нахмурился и покачал головой, словно просил Лору больше ничего не говорить. Как обычно, невозможно было понять, что люди имеют в виду, ведь язык жестов у них просто никудышный. Конечно же, сказал я себе, Лора ни за что не стала бы говорить, что Кэролайн здорова, будь девочка на самом деле больна. Ее бы тут же отправили в больницу, а она как ни в чем не бывало ходит в школу. Значит, ничего не остается, как просто поверить тому, что сказала Лора.

Потом Энди и Сандип выключили камеру и микрофоны, и все взрослые продолжали болтать, а про меня, похоже, вообще забыли. Возможно, мне тоже стоит ненадолго отвлечься от забот? Я спрыгнул с коленей Кэролайн и подошел к аппаратуре, чтобы ее обнюхать.

– Ну, нам пора собираться. Спасибо за все, – сказал Энди через некоторое время. Это меня слегка смутило, поскольку я ухитрился запутаться в проводах от камеры. Сперва мне показалось, что это весело – играть с проводами, пока хозяева не смотрят. Но я устроил такой беспорядок, что не сумел выбраться, когда они захотели все убрать, и им пришлось меня выпутывать. Однако Энди это совсем не разозлило.

– Какой милый котик! – засмеялся он. Как тут было не вспомнить выволочки, которые устраивала мне Лора каждый раз, как я играл в стираном белье. Впрочем, такое случалось лишь до того, как я пропал. В последнее время она сердилась гораздо меньше.

– Это будет замечательный сюжет! – повторил Энди, и они, наконец, направились к двери.

– Отлично. А если это как-то поможет привлечь внимание к Мэддитону и заставит людей иначе вести себя с чайками, значит, оно того стоило, – заключил Джулиан.

– Да. Чайки сами по себе не плохи, но совсем другое дело, если люди кормят их своей едой, а чайки потом на них нападают, – согласился Энди. – Ну, Чарли, ты теперь герой и для жителей Мэддитона, и для своей семьи! – сказал он, погладив меня. – Они должны гордиться тобой, малыш.

– Я не малыш! – раздраженно мяукнул я. – Разуй глаза, крыса тебя задери, я взрослый кот!

Хотя, будь я взрослым, то вряд ли запутался бы в проводах.

Ники провела у нас еще некоторое время. Кэролайн и Грэйс ушли играть наверх.

– Приятно видеть Кэролайн в таком приподнятом настроении! – сказала Лора после того, как они втроем немного посидели молча.

– Вы до сих пор беспокоитесь за нее, – сказала Ники. – Должна признать, она все еще очень бледная.

– О, Ники, мы просто не знаем, что и думать! – Лора произнесла это дрожащим голосом, чуть не плача, а Джулиан, который теперь держал ее за руку, уставился на ковер. Я в тот момент умывался в углу комнаты, но тут, как вы можете догадаться, замер и внимательно прислушался.

– Мы успокаиваем себя тем, что это усталость из-за новой школы, – продолжала Лора.

– И последствия сотрясения, – подхватил Джулиан. – Нас предупредили в больнице, что в течение трех месяцев после травмы у Кэролайн могут быть головные боли, головокружение и проблемы с концентрацией внимания.

– И она сейчас жалуется на это? – спросила Ники.

– Нет, Кэролайн у нас молодец, она вообще почти не жалуется, – ответила Лора. – Особенно после того, как нашелся Чарли. Она в полном восторге от того, что он вернулся. Но признается, что очень устает. И ты сама видела, как она выглядит, Ники. И понимаешь – это не может нас не волновать.

– Может быть, вы так переживаете из-за того, что было раньше? Это вполне естественно, – предположила Ники.

– Возможно. Но… думаю, нужно снова показать ее доктору – просто, чтобы убедиться, что все в порядке, – произнес Джулиан, внимательно глядя на Лору.

– Это не повредит, точно. Для вашего успокоения, – ответила Ники.

– Джулиан боится, как бы результаты биопсии не оказались ошибочными, – сказала Лора так тихо, что я едва расслышал. Она прижала руку ко рту, как будто не хотела, чтобы эти слова были произнесены. – Я постоянно говорю ему, что это не так, но…

– Мы должны знать наверняка, – продолжил Джулиан громче и более уверенным тоном. – Лора, я больше не могу постоянно находиться на грани, теряться в догадках. Если результаты ошибочные, мы должны это знать.

– Уверена, никакой ошибки нет, – сказала Ники, но голос у нее слегка дрожал. – Однако, если вы так волнуетесь, нужно провести повторное обследование.

Она встала и обнялась с ними обоими.

– Пожалуйста, если что-то выяснится, сообщите мне. Мы с Дэном тоже беспокоимся за всех вас.

К этому времени я уже расхаживал по комнате и громко мяукал. Все восторги этого дня были забыты. Конечно, очень приятно было, когда все меня хвалили за то, что я спас Кэролайн. Но если вдруг выяснится, что она снова серьезно больна? Вот и выходит, что проку от моих подвигов никакого…

В ту ночь я спал не очень хорошо. Когда наутро Оливер зашел проведать меня и сообщил, что у него есть новости о Кэролайн, я даже не сразу понял, о чем он говорит.

– У тебя? – спросил я, по-прежнему думая о том, что услышал вчера. – Ты что, стал человеческим доктором?

– Что? – уставился на меня Оливер. – О чем это ты и почему так нервничаешь? Я же обещал, что буду слушать разговоры Ники и Дэниела.

– Ах, да. Извини. Так что ты слышал?

– Ты только не расстраивайся, но Ники рассказала, будто твои хозяева собираются снова отвести Кэролайн к врачу, так как боятся, что болезнь вернулась.

– Ну да, я знаю.

– Знаешь?

– Да. Они обсуждали это вчера, когда тут была Ники, – я потерся о его морду своей. – Извини, Олли. Просто я очень переживаю за Кэролайн и не могу сосредоточиться.

– Понимаю. Я тоже очень обеспокоен этими новостями. Могу я чем-нибудь помочь? Может, мне остаться и поиграть с тобой, чтобы ты немного взбодрился?

– Если ты не против, я бы предпочел сейчас побыть со своей семьей.

– Конечно. – Вид у Оливера был такой печальный, что я почувствовал вину, но мне было не до игр. Я не мог справиться с охватившим меня мрачным настроением. Только когда Оливер ушел, я вдруг сообразил, что даже не упомянул о людях с телевидения и о том, как меня назвали героем, который спас жизнь. Сейчас это казалось совершенно не важной ерундой.

Вечером Джулиан сказал Кэролайн, что утром ей снова предстоит поход к врачу. Я лежал на коврике рядом с малышкой Джессикой, щекотал ее хвостом и усами, а она хихикала. Но меня не радовало даже то, что никто больше не устраивает мне выговоров из-за микробов. Лора казалась такой встревоженной и рассеянной, что, казалось, усядься я Джессике на голову, она и то не заметит. Но я, конечно, не собирался этого делать. К этому времени я успел полюбить Джессику.

– О… – вот и все, что сказала Кэролайн по поводу врача. Мы все ожидали, что она начнет протестовать и жаловаться, а она не стала, и почему-то это было даже хуже.

– Мы просто хотим подстраховаться, Кэролайн, – объяснила Лора. – Мы уверены, что беспокоиться не о чем, но согласись, ты все время очень устаешь.

– Да, – только и ответила девочка.

– Это, вероятно, последствия сотрясения, – сказал Джулиан.

– Или просто новая школа, – подхватила Лора. Они оба старались говорить бодро. – Ты понимаешь, о чем я – длинный учебный день, больше заданий, тяжелые книги в рюкзаке…

– Ага.

– Скорее всего, доктор скажет то же самое, – продолжила Лора.

– Но мы подумали, что лучше знать наверняка, – сказал Джулиан.

Все замолчали. Кэролайн легла на ковер рядом со мной и Джессикой и стала с нами играть.

– Хорошо, – наконец произнесла она. – Вы можете записать меня на прием после уроков? Если нет, тогда мне нужна будет записка.

Весь следующий день я не находил себе места от волнения. Я даже есть толком не мог. Когда Лора наконец вернулась от врача, для меня было большим облегчением то, что Кэролайн была с ней и что ее не забрали в больницу. Я принялся мурлыкать и тереться о ее ноги, пока она сидела за столом и ела печенье с молоком. Но я ничего не выяснил, пока Джулиан не вернулся с работы.

– Доктор Пирсон сказал, что биопсия костного мозга выглядит убедительно, – рассказала ему Лора. – Он уверен, что ошибки нет. Я спросила, не нужно ли повторить ее на всякий случай.

Она посмотрела на Кэролайн. И снова я ожидал, что та будет возражать и капризничать, но она просто молча сидела и слушала, вертя в руках пульт от телевизора.

– И что же?.. – взволнованно спросил Джулиан.

– Ну, доктор сказал, что для начала нужно сделать несколько обычных анализов крови и проверить, нет ли других причин такого состояния.

– Каких еще причин? Он согласен, что это может быть из-за сотрясения мозга?

– Кажется, он рассматривает и такой вариант. Но он сказал, что причин может быть несколько. Он не хочет говорить ничего конкретного, пока мы не получим результаты анализов. Так что завтра утром я везу Кэролайн в Грэйт Брумфорд, чтобы сделать там анализы. В среду доктор Пирсон получит результаты.

Следующие два дня тянулись вдвое медленнее, чем обычно. Мне буквально кусок в горло не лез, и я почти ничего не ел ни за завтраком, ни за обедом, ни даже за ужином. Я старался занять себя: развлекал Джессику, гонялся за птицами в саду и играл с опавшими листьями, но это мало помогало. Когда меня навестил Оливер, от волнения я почти не мог с ним общаться, не говоря уж о том, чтобы описывать свои приключения в Мэддитоне. В среду, когда Кэролайн вернулась из школы, Лора вместе с Джессикой уже ждали ее в машине и сразу отправились к врачу. Они уехали, даже не попрощавшись со мной, хотя я-то мяукнул им в окно, когда они отъезжали. Конечно, я понимал: они, как и я, ни о чем не могут думать, кроме результата анализов.

Они не возвращались очень долго, даже Джулиан вернулся домой раньше, чем они.

– Почему их так долго нет, а, Чарли? – спросил он, наклонившись и погладив меня по голове.

– Хотел бы я знать, – мяукнул я.

– Попробую позвонить Лоре, – сказал Джулиан и поднес трубку к уху, а я, сидя на своей подстилке, внимательно следил за ним. Видимо, Лора ответила сразу, потому что он заговорил:

– Где? В супермаркете? Какого черта… Лора, я тут чуть не умер от волнения! Жду, когда вы вернетесь! Что сказал доктор?

Затем он нахмурился и произнес:

– Ладно. Ясно. Скоро увидимся.

И, повернувшись ко мне, добавил:

– Ничего не сказала, потому что расплачивалась в кассе. Ох, Чарли… эти женщины! Выбрали время для покупок!

Я согласился.

То есть я понимал, что регулярно запасаться кошачьим кормом необходимо, но сейчас мне казалось, что даже это могло бы подождать до утра. Джулиан сварил себе кофе, и мы с ним уселись ждать.

Я старался не думать о том, что Лора, может быть, повезла Кэролайн в магазин, чтобы поднять ей настроение – потому что новости оказались плохими.

Глава 23

Долго ждать нам не пришлось, скоро к дому подъехала машина Лоры. Джулиан вскочил и побежал к двери. Он был очень взволнован и нетерпеливо переминался с ноги на ногу в прихожей, а я ходил вокруг него кругами, чувствуя себя точно так же.

– Привет! – весело поздоровалась Лора, входя в дом с Джессикой на руках.

Она совсем не выглядела подавленной. Или просто притворялась ради Кэролайн? Но тут в дверях появилась и сама Кэролайн с улыбкой до ушей и с порога заявила, что проголодалась. Это ведь хороший знак, да? Меня никогда не приводили в восторг вечные споры и пререкания за обедом, обиженные вздохи Лоры, когда Кэролайн выходила из-за стола, оставив на тарелке половину еды. Может, раз уж она кричит, что голодна, то доест наконец свою порцию целиком и все будут довольны? А еще это значит, что она не больна?

– Где вы так задержались? – спросил Джулиан по дороге на кухню. – Я тут сижу как на иголках. Что сказал доктор?

– Прости! Нам нужно было кое-что купить, – сказала Лора, водружая на кухонный стол большой набитый до отказа пакет. – А вторая сумка у тебя, Кэролайн?

– Да, вот она. – Девочка поставила рядом такой же пакет, они с Лорой переглянулись и улыбнулись друг другу.

– Да что происходит? – озадаченно спросил Джулиан, и я его понимал. Как не удивляться, если поход по магазинам был для них, кажется, важнее визита к доктору.

– Через пять минут все расскажем. Только сначала поставим чайник, хорошо? Умираю, так хочется чая. А Джессике нужно поменять памперс. Я этим займусь, пока ты готовишь все к чаю.

И Лора унесла Джессику наверх, а Джулиан, качая головой, поставил чайник, достал кружки и пакетики, пока Кэролайн шарила по буфету в поисках печенья.

– Ты же знаешь, какие правила у Лоры, – предостерег ее Джулиан. – Никаких кусков до обеда. А то потом оставляешь все на тарелке.

– Сегодня съем все до конца, вот увидишь, – отозвалась Кэролайн с лукавой улыбкой.

Джулиан сел за стол и уставился на дочь.

– Что происходит? У вас какие-то тайны и вы не собираетесь меня в них посвящать? – спросил он, начиная сердиться. – Все, чего я хочу, это узнать результат анализа крови и как твои дела!

– Прости, папа, – Кэролайн потянулась через стол и взяла его за руку. – Конечно, ты волнуешься. Я тоже нервничала. Но все в порядке. Мне больше не нужны биопсии костного мозга. У меня нет ничего серьезного.

– А что есть?

– Анемия, – ответила Лора, неожиданно входя на кухню. – Низкий гемоглобин, вот в чем было дело! И это я во всем виновата.

– Ничего подобного, – возразила Кэролайн. – Я сама виновата, Лора. Если уж я решила отказаться от мяса, то должна была сама все узнать и выяснить, что нужно есть, а не закатывать истерики, как маленькая.

– Так это из-за того, что она не ест мяса? – переспросил Джулиан, переводя взгляд с Лоры на Кэролайн и обратно. Брови у него ползли все выше. – Поэтому она так уставала и плохо себя чувствовала?

– Нет. Не совсем, – Лора вздохнула и села к столу рядом с ним. – Дело не в самом отказе от мяса: доктор Пирсон говорит, что вегетарианская диета может быть очень полезной и здоровой, если все делать правильно. Нет, причина в том, что в ее питании не было никакой замены мясу. И это моя ошибка. Я буквально зациклилась на том, чтобы заставить Кэролайн есть то, что я готовлю, – и даже не задумалась о питательных веществах, которых ей не хватает. А я же медсестра! Я чувствую себя полной идиоткой.

– Лора, когда родилась Джессика, у тебя было много хлопот, – спокойно возразила Кэролайн. – А я упрямилась и вообще вела себя ужасно. Зато теперь мы выяснили, в чем дело.

– Что же предлагает доктор Пирсон? Принимать железо? – спросил Джулиан.

– Только в том случае, если мы не сможем исправить положение с помощью диеты.

– И что за диета?

– Она здесь, пап! – воскликнула Кэролайн и стала вынимать из пакета сверток за свертком и выкладывать на стол, называя каждую покупку. – Много овощей и зелени. Курага. Чечевица. Соевые бобы. Тофу. Овсянка. Орехи кешью, семечки…

– И еще апельсины, клубника, черная смородина – словом, все, где много витамина С, – подхватила Лора.

– Потому что, оказывается, нам нужен витамин С, чтобы лучше усваивалось железо! – сказала Кэролайн, которая была в восторге от всего происходящего.

– И еще, конечно, сыр, йогурты и яйца. В них много белка.

Мне все это казалось ужасно неаппетитным, но Лора и Кэролайн улыбались.

– Кэролайн не стала откладывать дело в долгий ящик, – объяснила Лора. – Она захотела, чтобы мы сразу поехали в супермаркет и накупили здоровой пищи, чтобы сегодня же и начать питаться по-новому.

– Ты уверена, что это правильно? – с сомнением повернулся к Лоре Джулиан. – Хватит ли у тебя сил? Ведь это целая история – каждый день готовить два ужина! То есть я, конечно, готов помогать, но я возвращаюсь домой довольно поздно…

Лора рассмеялась.

– Джулиан, не волнуйся. Я не собираюсь изучать вегетарианскую кухню!

– А вот я собираюсь! – сказала Кэролайн. – Это же справедливо, правда? Ну, раз уж я сама решила есть не то, что вы. И вообще, мне это действительно интересно. Сначала я приготовлю овощное рагу с орехами, а потом чечевицу, а потом…

– Сборник рецептов мы тоже купили, – пояснила Лора Джулиану.

– И начать я хочу сегодня же! Вот только переоденусь и буду готовить ужин, – с этими словами Кэролайн умчалась наверх.

– Я понимаю, что поначалу Кэролайн будет трудно готовить себе, – с улыбкой сказала Лора. – Конечно же, я присмотрю и помогу. Но вреда от этого не будет. Мы с ней можем учиться вместе. У страха глаза велики, а на самом деле все будет проще, чем кажется. Может, и мы захотим попробовать эти блюда – раз-другой в неделю. Слишком много мяса тоже вредно, сам знаешь! – добавила она.

Серьезно? Я не верил своим ушам. Разве можно обойтись без мяса? Даже когда я жил в нужде и лишениях среди бродячих котов, жизнь нам спасали остатки бургеров и колбасок из помойки, да время от времени редкое лакомство – живая рыба. Но все это не важно! Признаюсь, я был так рад, что Кэролайн не больна, что мне было не важно, что она теперь будет есть – лишь бы взрослые помогли ей почувствовать себя лучше.

– А еще доктор Пирсон напомнил, что у девочки приближается период созревания, – шепотом добавила Лора. – Так что усталость и раздражительность могут объясняться еще и этим, а не только низким гемоглобином. Так же как и перепады настроения, и грубость!

Говоря это, Лора улыбалась, но я все же был рад, что Кэролайн ее не слышит!

– Серьезно? А не рано ли? Ей же всего одиннадцать!

– Уже почти двенадцать, – поправила Лора. – Ничего особенного, Джулиан! Я могла бы и сама догадаться, но почему-то была уверена, что из-за болезни и химиотерапии взросление у Кэролайн наступит позже. А доктор сказал, что это не обязательно затормаживает процессы в организме.

– Беда в том, что мы с тобой оба видели знаки, но совершенно неправильно их истолковывали. Думали, что причина другая. Намного более страшная. Словом, за деревьями не увидели леса.

– Да, ты прав. Ну, теперь ей станет лучше, – Лора погладила Джулиана по руке. – Прямо гора с плеч, правда?

И не говорите. Честно говоря, от облегчения я даже ослабел. Нужно было лечь и отдохнуть. Но сначала – потереться о ноги Кэролайн, чтобы показать, что я тоже очень рад.

Совсем поздно, когда Джессику уложили спать, а Кэролайн отправилась наверх делать уроки, к нам зашла Ники. Ей, конечно, тоже не терпелось узнать, что сказал врач.

– Я так рада, что нет ничего серьезного, – с облегчением вздохнула она, выслушав рассказ Лоры. – И хорошо, что новая школа тут ни при чем. Я немного волновалась, что ей там будет слишком трудно.

– Нет, она справляется, и школа ей нравится, – сказал Джулиан. – И мы уверены, что поступили правильно, выбрав эту школу. Да, дорогая?

Лора кивнула.

– Кэролайн счастлива, что оказалась в средней школе Большого Брумфорда, ездит туда на автобусе со всеми своими друзьями, а с Грейс они вообще в одном классе. Да и школа хорошая, так что все в порядке. Здорово, что для нас нашлось место, ведь мы передумали в последний момент.

– Да, – кивнул Джулиан. – Если бы мы сразу сели и поговорили с ней по душам… А мы только твердили, что лучше знаем, что ей нужно. У частной школы может быть превосходная репутация, но что с того, если Кэролайн была бы там несчастна и возненавидела нас? Зато здесь она в кругу друзей. Она так долго была одинока, что сейчас это для нее важнее всего. Что тут странного, что она на нас обижалась и злилась…

– Зато теперь она счастлива и со здоровьем все наладится, вот что главное, – мягко сказала Ники. – Кстати, а что с сотрясением мозга? Доктор не говорил – может, какие-то симптомы проявлялись и по этой причине?

– О да, он сказал, что это, возможно, усугубило проблему, – ответила Лора, – но причина анемии, конечно, не в нем. Но, знаешь, он подтвердил то, что сказали в Мэддитонской больнице – если бы Кэролайн не госпитализировали сразу после удара, общая картина могла бы выглядеть совсем иначе. И вообще, только представь, что могло бы случиться, если бы они с Грейс и дальше бродили неизвестно где?! У нее ведь было сотрясение, не говоря уже о кровоточащих ранах… В общем, могла случиться катастрофа, – закончила она еле слышно.

– Слава богу, что она попала в больницу. Получается, Чарли и в самом деле спас ей жизнь.

– Да, – Лора посмотрела на меня и улыбнулась. – Это так.

– Наша Кэролайн вернулась к нам… в прямом и переносном смысле, – добавил Джулиан, и я снова услышал, как дрожит его голос.

Лора, судя по всему, тоже это заметила, потому что она подошла и обняла его. Он улыбнулся и сказал:

– Да и у тебя настроение стало получше, правда, родная? Теперь, когда с малышкой меньше хлопот…

– Бедная Лора была совсем измучена! – заметила Ники. – Чего ты от нее ждал?

– Ты, наверное, боялся, что у меня послеродовая депрессия? – Лора заглянула Джулиану в глаза. – Но Ники права, просто я была как выжатый лимон.

– Мужчинам этого не понять! – Ники покачала головой. – От Дэна тоже не было никакого проку, когда Бенджамин родился.

– Да знаю я, знаю, – улыбнулся Джулиан. – Понимаете, мы просто не любим показывать, что переживаем за вас…

– Это все отговорки, – Ники расхохоталась. – И ты такой же. Если не нравится, что жена устает и погрязла в домашних делах, спросите, как помочь. И еще, Джулиан, я рада, что мы близкие друзья и я могу откровенно сказать тебе: это была не самая лучшая идея – на целый месяц оставить их в Мэддитоне и пусть выкручиваются как хотят.

О, наконец-то кто-то высказал вслух то, о чем все мы думали с самого начала! Я потерся головой о ногу Ники и замурлыкал.

– Ты права, – Джулиан опустил голову. – Честно говоря, я еще до отъезда начал понимать, что это глупость, но старался убедить себя, что все как-нибудь устроится. А вместо этого получился полный кошмар, я это признаю!

– Ну, перестань, на отдыхе были и приятные вещи, – сказала Лора, толкая Ники в бок и подмигивая ей. – Вообще-то, там было прикольно, если не считать того, что девчонки убежали, Чарли пропал, Кэролайн оказалась в больнице с сотрясением мозга… Да, а еще нам ни разу не удалось спокойно отдохнуть на пляже из-за чаек. Но все это не имеет теперь никакого значения!

– На будущий год, – сказал Джулиан, когда закончил смеяться, – ты будешь выбирать, куда мы поедем отдыхать. Договорились?

– А Чарли можно оставить у нас, – твердо сказала Ники. – Куда бы вы ни решили поехать, ни к чему снова тащить его с собой и подвергать риску.

– Решено, – согласилась Лора. – Спасибо. Хотя можно отправить его и в кошачью гостиницу…

– Нет! – завопил я. – Хочу жить у Ники! Я буду очень, очень хорошо себя вести! Обещаю, что не стану разбрасывать белье и залезать в кроватку к Бенджамину!

– По-моему, он говорит, что хочет жить у нас, – и Ники меня погладила. Кажется, она немного понимает по-кошачьи!

– До следующего лета еще далеко, – подвел итог Джулиан. – Но вы могли бы поехать с нами, если, конечно, Лора не выберет что-то очень уж дорогое и экзотическое.

– Отличная мысль! – и Лора снова подмигнула Ники. – Хотя, откровенно говоря, я не представляю себе экзотических каникул с маленьким ребенком. И еще: можете смеяться, но я, несмотря ни на что, как-то привязалась к Мэддитону.

– Ты шутишь! – воскликнул Джулиан.

– Нет, я серьезно. Но поедем мы туда, только если будет решена проблема с чайками. И не дольше, чем на неделю или две, и только в том случае, если ты тоже останешься с нами.

– Можно было бы остановиться в гостинице, а не в пансионе на полном самообслуживании, – добавил Джулиан. – И надо узнать, отпустят ли Грейс в гости к Кэролайн.

Ники поднялась с дивана, смеясь вместе с ними.

– Ну, пора и честь знать. А то как бы теперь Дэн не начал жаловаться, что я надолго оставляю его одного с Бенджамином! Обсуждайте планы на лето – хотя мне трудно поверить, что вы уже снова заговорили о возвращении в Мэддитон!

Вот и я не мог в это поверить. Не успели отгреметь все эти события, а они уже обсуждают новые каникулы! Все-таки с людьми что-то неладно! Почему бы не радоваться, играя в безопасности на своей территории, как делаем мы, кошки? Хотя, должен признаться, на одну крохотную секунду я представил себе, как вернусь в Мэддитон и, возможно, снова встречусь с друзьями, бродячими котами. К сожалению, я понимаю, что это совершенно невозможно. Я никогда не забуду этих парней, но, положа лапу на сердце, они не имеют отношения к моей настоящей, реальной жизни здесь, в Малом Брумфорде, с моей семьей и друзьями. В душе я домосед и навсегда таким останусь.

После ухода Ники я отправился на кухню, улегся на свой матрасик и приготовился спать, но уснуть не удалось – я столько узнал за день, что должен быть все обдумать. Вдруг кошачья дверца стукнула, приоткрылась, и в ней показалась морда Оливера. Вмиг забыв о сне, я вскочил и выбежал к нему.

– Чем ты был так занят? – недовольно спросил он. – Я целую вечность мяукал, но, видно, тебе было не до меня.

– Извини, – ответил я. – День был очень бурный. Кэролайн снова возили к врачу, чтобы получить окончательный ответ о ее здоровье.

– Да, конечно! И как результаты?

– Все в порядке. – Мне не захотелось вдаваться в подробные объяснения. – Но ей нужно есть какие-то странные вещи, вроде орехов, чечевицы и апельсинов.

– Фу-у… Бедная Кэролайн!

– Согласен, но все равно мы просто счастливы, потому что с ней все будет в порядке.

– Да, я тоже очень этому рад! – Оливер потерся своей мордой о мою. – Прекрасные новости, чудесно, что она не больна. Что ж, теперь, когда все волнения позади – что если я приду завтра и ты поведаешь мне наконец свою историю?

– Хорошо! А я не рассказывал, как на днях к нам приезжали люди с телевидения?..

– Что?

– Хотели снова засунуть меня в телевизоры. Они называли меня героем.

Олли как-то странно посмотрел на меня.

– Это правда? Ох, смотри, не загордись, Чарли. Для меня ты все равно маленький котенок, сам знаешь.

И – хотя обычно я раздражаюсь, когда Оливер зовет меня маленьким, – мне было неожиданно приятно это слышать.

– Не волнуйся. Я не задеру нос. Но по их словам выходит, что я спас жизнь Кэролайн.

– Ого. В самом деле?

– Да, а в Мэддитоне, куда мы ездили на каникулы, люди считают меня героем еще и потому, что я спас одну старушку от свирепых чаек.

– Мне не терпится обо всем этом услышать. И конечно, Чарли, мы с тобой оба герои еще и потому, что спасли семью Ники и Дэниела.

– Да. Что-то я подустал сегодня, со всеми этими спасениями и героизмом. Я как раз собирался отправиться на боковую, когда ты зашел.

– О, если ты слишком устал, чтобы поболтать, то…

– Вовсе даже нет! Все равно я не смогу заснуть – слишком уж меня взволновали хорошие новости о Кэролайн. А еще я ломал голову над непонятными вещами – мои люди тут такого наговорили…

– Расскажи-ка мне! – замяукал Оливер. – Люди постоянно меня ставят в тупик. Они совсем не похожи на нас, ты и сам знаешь.

– Это я понимаю. Но что гонит их из дому и заставляет уезжать куда-то на каникулы? Полное безумие! Олли, поверь, стоит отправиться в путешествие, и ты обнаруживаешь, что жизнь полна опасностей и трудностей. Лично меня никто и ничто больше не заставит повторить этот подвиг. Если, конечно, не потребуется снова спасать Кэролайн.

– Понимаю тебя. Взрослые могут сами о себе позаботиться, но котята так беззащитны! Особенно совсем маленькие – такие как Джессика, например.

– Ох, клянусь когтями и усами, а ведь ты прав! В самом деле, Джессика – вот кто по-настоящему маленький котенок. Она еще и ходить-то толком не умеет. На днях она перевернулась на ковре, и все пришли из-за этого в неописуемый восторг, можешь представить? Таким манером она далеко не уйдет! Но если она подрастет и начнет ходить, мне придется приглядывать и за ней тоже. Работа героем-спасателем, похоже, становится у меня постоянной. Даже при мысли об этом я чувствую усталость.

– Да-да, тебе и правда пора отдыхать, бедный наш утомленный герой-спасатель! – слова Оливера прозвучали немного насмешливо. Но совсем не обидно, не подумайте! Олли никогда меня не обижает, просто следит, чтобы я не зазнавался, и, наверное, это правильно.

– Ты уверен, что не хочешь остаться и послушать хотя бы начало истории?

– Нет, лучше завтра. Ты же и правда на лапах не стоишь от усталости. И вот еще о чем я подумал. Еще несколько наших местных кошек одолевают меня расспросами, не знаю ли я, что было с тобой. Что если ты поделишься своей историей сразу со всеми? Я оповещу всех сегодня, а встретиться можно рано утром, у помойных баков за магазином.

– Ты думаешь, им правда будет интересно?

– Да, не сомневаюсь в этом. – И Олли дружески потерся о меня. – Я совершенно убежден, что они с восторгом услышат историю нашего героя-спасателя!

Может быть, Оливер и съязвил. Но знаете что? Судя по тому, как вы приходили сюда каждый день, чтобы дослушать мой рассказ до конца, думаю, что он оказался прав. Что такое, Табита? Ты не хочешь, чтобы история заканчивалась? Ты уж извини, но я уверен, что мы с вами проболтали почти до самого обеда. Даже героям нужно обедать, ты же понимаешь. Да и всем нам нужно поддерживать силы, мало ли что.

На какой такой случай? Хм, как знать. Вдруг, например, тебе придется спасать чью-то жизнь? Если такое могло случиться с обычным маленьким котенком вроде меня, значит, может случиться и с каждой кошкой. Будьте начеку. Держите ухо востро. Мы нужны людям! Хотя, вероятно, они этого и не осознают, потому что – посмотрим правде в глаза – мы превосходим их во всем.

Об авторе

Шейла Нортон живет с мужем в Эссексе, близ Шелмсфорда. Бо́льшую часть жизни она работала медицинским регистратором и рано ушла на пенсию, чтобы уделять теперь все свое время основному призванию. Шейла Нортон – писатель, ее перу принадлежат несколько женских романов и более ста рассказов, опубликованных в журналах для женщин. Ее произведения не раз были удостоены литературных премий. У Шейлы Нортон три дочери и шестеро внуков. Книги «Оливер. Кот, который спас Рождество» и «Чарли. Котенок, который спас жизнь» написаны благодаря верным друзьям Шейлы – трем кошкам и двум собакам, много лет живущим в доме Нортонов. Работая над этими книгами, Шейла вдохновлялась историями о своих чудесных и забавных питомцах. Писательница убеждена, что кошки прекрасно понимают человеческий язык, а мы должны учиться говорить по-кошачьи!

Шейла Нортон с удовольствием проводит время с семьей и друзьями, любит читать, гулять, плавать, занимается фотографией и путешествует.

Вы можете получить дополнительную информацию о Шейле и ее книгах на сайте

www.sheilanorton.com

Примечания

1

Вотсап (What’s App) – популярное приложение для смартфонов и планшетов, позволяющее обмениваться бесплатными сообщениями, фотографиями и видео.

Content

Шейла Нортон
Чарли. Котенок, который спас жизнь

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Об авторе

Примечания