Юрий Гичев

Нахальная калория. Как раскрутить свой базовый метаболизм

© ООО Издательство «Питер», 2017

© Ю. Гичев, 2017

* * *

Часть первая. Что такое калории и откуда они берутся

Несладкое вступление, или Что может испортить наслаждение шоколадным эклером

Каждый день мы то и дело слышим, читаем, произносим эти слова: «калория», «калорийность», «калорийный». Хотя лучше бы не слышали, ведь восторга у большинства из нас они совсем не вызывают. Наоборот! Ну вот представьте себе: вы только что съели воздушный и ароматный эклер с нежнейшим сливочным кремом, погрузились в блаженную истому, задумались о чем-то очень приятном… как вдруг ваш взгляд падает на обертку этого «невесомого» десерта, и тут как удар током: 890 килокалорий!

Одним словом, настроения эти слова ни у кого не поднимают. Сначала мы не считаем калории, потому что слишком молоды и нам не до этого. Потом начинаем считать каждую калорию, чтобы похудеть, а когда ничего не получается, перестаем, потому что это бесполезно. Мы прекращаем их считать и начинаем тихо ненавидеть. Потому что не понимаем, как эти безобидные и, право, не такие уж и большие цифры на упаковках наших любимых продуктов всего лишь через год-два превращаются в гораздо более грозные и в буквальном смысле очень весомые цифры на шкале наших весов. Хотя, согласитесь, ненавидеть единицы измерения – а именно таковыми и являются калории – глупо, бессмысленно и, главное, непродуктивно. Точно так же можно ненавидеть градусы Цельсия за то, что вы отморозили себе уши или обварили руку кипятком. Или взъяриться на паскали из-за того, что кто-то отдавил вам ногу в автобусе Давайте лучше попробуем разобраться во всей этой хитрой арифметике и понять, как из невесомых эклеров образуются десятки и сотни (!) килограммов лишнего веса.

Тема № 1. О калориях, нефти и беге трусцой

Энергия – это жизнь! Так ведь говорят, не правда ли? Ну, во всяком случае, энергия – это уж точно что-то очень хорошее и полезное. И чем больше энергии, тем лучше – дольше не разряжается сотовый телефон, быстрее вскипает электрочайник, мгновенно стартует с места автомобиль. Сегодня любой недостаток энергии воспринимается нами настолько остро, вызывает настолько некомфортное ощущение и настолько осложняет нашу жизнь, что надежный энергетический запас всегда кажется нам абсолютным благом.

Однако (и это характерно для любого природного явления) избыток энергии – это все же плохо. Просто энергия в природе обладает феноменальной способностью рассеиваться, и мы ее избытка почти никогда не замечаем, за исключением тех редких случаев, когда рассеивание энергии сильно затруднено или не происходит вовсе. Ну, например, представьте себя в комнате, в которой батареи включены на полную мощность, а открыть окно и проветрить (то есть рассеять лишнюю энергию) нельзя. Или вообразите ситуацию, что ваш автомобиль набрал большое ускорение, но обледеневшая дорога не дает эффективно затормозить и рассеять избыток кинетической энергии с помощью трения колес о покрытие.

Примерно та же самая картина наблюдается в нашем организме при хроническом переедании. Калорий – то есть той самой энергии – вместе с пищей в наш организм поступает очень много, а вот рассеять ее излишки мы не можем в силу сложившегося образа жизни и привычек. Этот избыток энергии начинает со временем вредить нашему здоровью. И поэтому каждому из нас было бы полезно разобраться в показаниях своего «электросчетчика».

Что такое калория?

Калория – это то количество энергии или, точнее говоря, теплоты, которое требуется для того, чтобы нагреть один грамм воды на один градус Цельсия. Это довольно архаичная и мало где используемая единица измерения энергии, которая в физике давно уже заменена стандартной единицей – джоулем. Но вот в науке о питании калории остались до сих пор. Хотя, если быть точным, то, рассуждая об энергетической ценности пищи, мы говорим не о калориях, а о более крупных единицах измерения – килокалориях. На этикетках продуктов они обозначаются «кКал», и каждая килокалория – не что иное, как 1000 калорий. Точно так же, как, например, один килограмм – это 1000 граммов.

Итак, килокалории – это энергия, заключенная в пище, которую наш организм может использовать для жизнедеятельности. Теперь остается понять на каком-то очевидном для всех примере, сколько именно энергии скрывается за абстрактными цифрами килокалорий, обозначенными на этикетке. Много это или мало?

Возьмем, к примеру, упомянутый выше эклер. Что такое эти 890 килокалорий? Вспоминаем физическое определение калории и начинаем считать:

890 килокалорий = 890 000 калорий

И если (как это следует из определения данной единицы измерения) 1 калории достаточно, чтобы нагреть 1 грамм воды на 1 градус, то 100 калорий нам хватит на то, чтобы довести этот грамм воды от точки замерзания до точки кипения – то есть нагреть ровно на 100 градусов Цельсия. А сколько в нашем эклере таких сотен калорий?

890 000 калорий – это 8900 раз по 100 калорий

Итак, если 100 калорий достаточно для того, чтобы вскипятить 1 грамм изначально ледяной воды, то получается, что энергии, спрятанной в этом эклере, хватит на то, чтобы вскипятить почти 9 литров воды. И не просто вскипятить, а довести от нуля до точки кипения! Попробуйте сделать это дома на плите. Залейте 9 литров ледяной воды в кастрюлю и дождитесь, пока она закипит. А еще лучше – подойдите к счетчику электроэнергии и из любопытства последите за цифрами. Вот что такое одни безобидный эклер и вот что такое 890 килокалорий!

Откуда берутся калории в пище?

Итак, с виду безобидные триста, пятьсот или восемьсот килокалорий – это на самом деле огромная порция энергии. И волей-неволей возникает вопрос: откуда в этой мизерной порции теста и трех-четырех чайных ложках сливочного крема такая уйма энергии?! Это ведь не уголь и не нефть!

Как ни парадоксально это звучит, но по своей энергоемкости и по принципу накопления и хранения энергии наша пища мало чем отличается от природных энергоносителей. Не верите? Ну что же, давайте посчитаем. При сжигании 100 граммов каменного угля образуется в среднем 2,5 миллиона джоулей (то есть 2500 килоджоулей), что при переводе в килокалории даст нам примерно 620 килокалорий. Скромно, не правда ли? Наш 200-граммовый эклер со своими 890 килокалориями содержит в полтора раза больше энергии.

Впрочем, в этом нет ничего удивительного, ведь и нефть, и уголь являются продуктами распада древних растений и животных организмов. А что такое наша пища? Те же самые растения и животные, только, к счастью, еще не разложившиеся. Свою энергию и нефть, и уголь, и наша пища получили от одного и того же источника – солнца.

Наше светило – и с этим никто не будет спорить – обладает колоссальной энергией. Растения научились запасать ее с феноменальной эффективностью, превосходящей КПД самых современных солнечных батарей в десятки раз! С помощью солнечной энергии из обычных воды и углекислого газа растения синтезируют глюкозу – идеальный биологический энергоноситель.

Из глюкозы же, точнее из продуктов ее метаболизма, растения синтезируют белки и жиры, а также сложные полисахариды (целлюлозу, пектин, лигнин и др), составляющие скелет растений. Далее все эти питательные вещества с запасенной в них энергией передаются по пищевой цепи сначала травоядным, а потом и плотоядным животным, включая человека. А уже в самом конце, при разрыве пищевой цепи и попадании в недра земли, они могут при определенных условиях трансформироваться в ископаемые источники энергии.

Сколько калорий нужно человеку для жизни?

Итак, оказывается, в нашей пище очень много энергии. Почти столько же, сколько в каменном угле или нефти Зачем? Неужели обычный человек тратит столько энергии? Что же, давайте посчитаем. Поскольку все мы очень разные – и по возрасту, и по росту, и по весу, и, главное, по двигательной активности – для начала попробуем понять, сколько нам требуется энергии, чтобы просто не умереть, то есть рассчитаем свой «прожиточный минимум».

Для этого есть такое понятие, как базовый метаболизм. Это количество энергии, которое в течение суток необходимо человеку, находящемуся в состоянии абсолютного покоя, для поддержания температуры тела (при том, что она постоянно должна быть в среднем более чем на 15 градусов выше температуры окружающей среды), работы сердца, легких, мышц сосудов и дыхательных мышц, мозга, печени и всех других жизненно важных органов. Ну, а если говорить совсем просто, это то количество энергии, которое мы потратим, если будем лежать сутки напролет, не двигаясь, не принимая пищи и при этом находясь в полностью здоровом состоянии и при комнатной температуре. Сколько ее понадобится? Какие есть предположения?

Вот вам небольшая подсказка. Представьте себе электронагреватель, который должен круглые сутки поддерживать температуру 70–80-килограммового тела на 10–15 градусов выше температуры окружающей среды. А теперь насос, который перекачивает около семи с половиной тысяч литров жидкости (в данном случае крови) в сутки, и еще один, уже воздушный насос – наши легкие, которые ежедневно перегоняют 10–15 тысяч литров воздуха. Представили?

Очевидно, что привычные нам электроприборы затратили бы на это очень много энергии. Наш организм ничем от них не отличается и для своего базового метаболизма требует в зависимости от роста, веса и состава тела человека порядка 1300–1800 килокалорий! А это, как мы обсуждали выше, совсем немало. Это столько же энергии, сколько нужно для того, чтобы, например, вскипятить 20-литровое ведро ледяной воды Однако множество людей так не считают…

Почему человеку достаточно такого скромного количества калорий?

Как только современный человек узнает о том, что для своей жизнедеятельности организму нужно всего лишь 1300–1800 килокалорий (а для людей среднего возраста, среднего роста и с малым объемом мышц – то есть для большинства – эта цифра составляет и вовсе 1400–1500 килокалорий!), они хватаются за голову.

Пример с 20-литровой кастрюлей ледяной воды как-то не приходит на ум, а если и приходит, то совсем не успокаивает. Вместо этого человек начинает терзаться мучительным вопросом: «Как, одного крошечного пирожного и одной невинной шоколадной плитки, которыми я перекусила с подругами, с лихвой хватит на все необходимые жизненные функции?! И мне сегодня больше ничего уже нельзя съесть?!»

Для того чтобы разобраться, почему именно так обстоят дела у современного человека, нам надо четко понять: основная наша проблема совсем не в том, что нам нужно «всего лишь» полторы тысячи килокалорий (как мы уже говорили, это на самом деле очень большой объем энергии). Она в другом – в том, что калорийность пищи сегодня многократно возросла. А если сказать точнее, выросла ее энергетическая плотность. И сегодня эклер массой 200 граммов может содержать столько же калорий, сколько несколько килограммов пищи наших не столь далеких предков.

И поэтому ни в коем случае не стоит обижаться на свой организм. Его столь фантастическая экономность и энергоэффективность – едва ли не главное, что дало человечеству возможность дожить до нынешних изобильных времен. Это результат жесточайшего естественного отбора, который позволял выживать только тем, кто мог дольше «протянуть» на той скудной пище, что была доступна.

Это сегодня в любой момент вы можете перекусить эклером и чем-то подобным и сразу обеспечить себя энергией на полдня. А древние люди для того, чтобы запастись ею, должны были где-то найти килограммы низкокалорийной пищи. Да-да, именно килограммы, ведь средняя калорийность смешанной пищи наших далеких предков (съедобные растения, ягоды и дикие фрукты, семена и дикие орехи, мелкие животные, речная рыба) составляла максимум 800–900 килокалорий на 1 килограмм. И для покрытия базового метаболизма и компенсации двигательной активности, связанной с поиском пищи, требовалось 3–4 килограмма такой пищи.

Понятное дело, что те, у кого устройство организма было несовершенным и кто тратил слишком много энергии, просто не выживали. Кстати, людей такого типа вы можете встретить и сегодня. Это те, про кого говорят: «Ест за троих, и хоть бы что – кожа да кости!» За счет врожденной неэффективности энергетического обмена их базовый метаболизм может достигать 2500–4000 килокалорий! И если сегодня найти такое количество пищи можно очень легко и при первой же необходимости, то вот сотню тысяч лет назад отыскать уже целых десять и более килограммов низкокалорийной и малопитательной пищи для «невезучего» предка было абсолютно нереально.

Поэтому стоить лишь поблагодарить природу за такой подарок, с помощью которого человечество смогло пережить сотни тысяч лет абсолютного или относительного голода, а мы, в конце концов, все же смогли узнать вкус этого восхитительного шоколадного эклера!

Однако, вдоволь насладившись его божественным вкусом, мы должны осознать, что пара таких эклеров, равно как и почти вся современная пища, содержит в несколько раз больше калорий, чем требуется нашему организму для базового метаболизма. И этот постоянный энергетический дисбаланс будет с пугающей неизбежностью добавлять к нашему весу несколько лишних килограммов каждый год.

Что мы можем сделать для исправления этой ситуации? Вариантов немного: можно попытаться либо существенно повысить расход энергии, либо перейти на пищу, бедную калориями, то есть такую, какой она была у наших предков. Либо совместить и то и другое.

Можно ли существенно повысить расход калорий?

Итак, сегодня мы съедаем гораздо больше, чем нужно нашему сверхэкономичному организму Что делать? Самое простое – это начать тратить больше энергии! И в самом деле, почему мы упомянули только базовый метаболизм? Ведь никто из нас не лежит весь день в постели.

Мы едим, и не один раз в день (ну, кто бы сомневался!), а пищеварение требует изрядного количества энергии. Мы думаем, нервничаем, напрягаемся – и это тоже энергоемкие процессы. Наконец, мы двигаемся, а мышцы, как известно, – главные потребители энергии в нашем организме.

«Ага, конечно! – так и хочется воскликнуть многим из вас, – мы ведь живем очень активной жизнью и даже на выходных бегаем трусцой! Вот где, наверное, горят наши калории! Что же вы нам о базовом метаболизме рассказываете?!»

Безусловно, наши мышцы потребляют очень много энергии. Например, если в морозный день вы будете в течение часа бежать на лыжах по пересеченной местности со скоростью не менее 15 км/ч (то есть пробежите – а точнее пронесетесь – целых 15 километров!), вы сожжете еще 1600–1700 килокалорий и сможете спокойно съесть еще два эклера. А если вы не освоили лыжи или на дворе лето, то можно просто пробежать те же 15 километров по беговой дорожке и за этот час сжечь пусть чуть меньше энергии, но тоже весьма внушительные 1200–1400 килокалорий. Неплохо!

Получается, что наши мышцы, если они будут работать круглые сутки (тут, правда, будет еще и дополнительный вклад легких и сердца), могут сжигать в 24 раза больше энергии, чем весь наш организм в состоянии покоя! Здорово, не правда ли?!

Вот только я предвижу, что никакого облегчения это вам не принесло. Скажите честно, кто из вас сможет бежать с такой скоростью хотя бы 10 минут? Так что 24 часа подряд – это абсолютно исключено! Может быть, тогда попробуем бежать медленно, привычной трусцой, просто дольше? Можно и так. Но, например, для того чтобы «выбегать» два эклера объемом 1600 килокалорий при средней скорости бега 5 км/ч, вам потребуется… четыре с половиной часа!

Этот факт почему-то встречает обиженное непонимание большинства людей, начавших заниматься ходьбой или легким бегом с целью снижения веса. «Как так? Я бегал полчаса, устал, все полотенце мокрое, а тренажер показывает жалкие 300 килокалорий?!» Но помилуйте, 300 килокалорий (еще раз вспоминаем наши расчеты) – это 3 литра ледяной воды, доведенные до кипения То есть очень много энергии! На плите процесс кипячения займет те же 30 минут, а если вы нальете воду в электрочайник для ускорения дела, напряжение в вашем доме резко упадет – это ли не свидетельство огромного расхода энергии?

Если бы вы жили десять тысяч лет назад, для вас это был бы действительно чрезвычайно большой расход энергии. Ведь чтобы компенсировать эти 300 килокалорий, вам нужно было бы найти треть килограмма весьма дефицитной пищи, что в те времена было крайне непросто. И, кстати, вы устаете на дорожке совсем не оттого, что потратили (как вам кажется) какое-то невероятное количество энергии. А просто по причине недостаточной тренированности мышц и легких, которые не могут продолжать работать из-за неэффективного метаболизма.

Ответ на вопрос, почему такой расход энергии при работе мышц нас совсем не радует, нужно искать опять же в нашем прошлом. Так как у наших предков мышцы играли главную роль в процессе добывания пищи, а энергии в последней было немного, природа «научила» их быть очень эффективными и экономными.

Ведь если бы при ленивом беге трусцой (с помощью которого, кстати, никакой пищи не добудешь) сжигалось несколько тысяч калорий в час, наш предок умер бы, не пробежав и часа. На все про все у него было 1500 килокалорий в день, а тут он сжег бы этот запас всего лишь за полчаса бега!

В таблице 1 мы даем расчет энергетической стоимости практически все видов двигательной активности, но только выраженных не в привычных калориях, а в «шокочасах» и «шокоминутах». Иными словами, благодаря ей вы узнаете, сколько времени нужно выполнять ту или иную деятельность, чтобы сжечь одну стандартную 100-граммовую плитку шоколада. Причем выполнять непрерывно и с постоянной интенсивностью.

Таблица 1. Продолжительность выполнения различных видов физических занятий, требуемая для «сжигания» 100-граммовой шоколадной плитки (550 килокалорий).

Да-да, именно так Вы-то думали, что, записавшись в тренажерный зал и прилежно выхаживая на беговой дорожке по 40 минут три раза в неделю, вы радикально увеличите расход энергии, а на самом деле получается всего ничего, и за эти 2 часа занятий в неделю вы в действительности отрабатываете всего-навсего одну плитку шоколада. Поэтому-то и стрелка весов никуда не движется, хотя уже два месяца прошло…

Вот и выходит, что современный человек за счет движений добавляет к базовому метаболизму в среднем всего лишь 200–300 килокалорий. Именно поэтому рекомендуемая суточная калорийность пищи составляет сегодня для большинства людей всего 1800–2000 килокалорий, то есть два с половиной эклера.

Тема № 2. О законе сохранения энергии, паровозе и гибридном автомобиле

Итак, повысить расход калорий – это, оказывается, совсем не такое легкое дело. Возникает порочный круг: заменить свою избыточную по содержанию калорий пищу мы ничем другим не можем, но и серьезное увеличение расхода энергии для большинства также представляется трудноосуществимым.

Отсюда следует закономерный вывод: сегодня мы все обречены на то, чтобы приобрести избыточный вес. Все, что мы съедим и не сможем израсходовать в виде энергии, не найдет себе применения в организме и будет запасено впрок в виде жира. Такой вот своего рода закон сохранения энергии. И так и хочется воскликнуть: «Зачем природа так посмеялась над нами, сделав нашу пищу вкусной и калорийной, если наш организм просто не способен потратить столько энергии?!»

Чем выше КПД, тем меньше нужно энергии – это закон

Давайте сразу внесем ясность: природа в наших гастрономических переживаниях (как в плохих, так и в хороших) ну никак не виновата. И всякого рода вкусности, сладости и жирности – это дело рук исключительно человеческих. Почти вся эволюция жизни на Земле происходила в условиях дефицита калорий. Пищи либо не было, либо она была очень низкокалорийной и едва-едва покрывала минимальные потребности живых существ. И для того чтобы получить 1600–1700 килокалорий хотя бы только для обеспечения базового метаболизма (о большем мы даже не говорим!), нашим предкам приходилось добывать себе пропитание целый день напролет.

Только в ХХ веке человек смог избавиться от этой зависимости и научился обогащать свою пищу дополнительными калориями. То есть виноваты в существующем положении дел только мы сами. И очень глупо, выпуская продукты со все более и более чудовищной калорийностью, винить природу в том, что она сделала наш организм эффективным, имеющим фантастический КПД и, как следствие, крайне экономным.

Чем выше КПД машины или механизма, тем меньше энергии они будут тратить – это железный закон физики и механики. Именно к такому результату стремятся все без исключения инженеры. И, согласитесь, ни у кого не возникнет бредовой идеи каждый раз покупать в 2–3 раза больше бензина и пытаться залить его в баки, когда автомобиль в силу своей крайней экономичности еще не потратил и трети горючего. К сожалению, все эти рациональные и экономические доводы сразу же теряют свою убедительность, когда мы стоим у полки с едой в каком-нибудь супермаркете.

Если лишняя энергия не рассеивается, значит, она где-то накапливается

Вы помните, сколько калорий образуется при сжигании 100 граммов каменного угля? Порядка 620 килокалорий. И это значит, что большинству из нас для того, чтобы жить, дышать, есть, двигаться в привычном режиме в течение целых суток (а это, как мы теперь знаем, в среднем 2000 килокалорий), достаточно всего лишь чуть более 300 граммов угля! Вы видели когда-нибудь паровоз с такой (!) феноменальной энергоэффективностью?!

Обычный паровоз, в отличие от нас с вами, – крайне малоэффективный прибор с точки зрения расходования энергии. Его КПД составляет смехотворные 5–8 %. Именно поэтому его и приходилось топить тоннами угля, потому что более 90 % энергии рассеивалось в окружающую среду.

Организм человека, наоборот, отличается высочайшим КПД всех энергетических процессов, и, кроме того (и это самое главное!), все излишки энергии здесь никуда не рассеиваются, а практически полностью откладываются про запас. Примерно так же, как у современных гибридных автомобилей, у которых энергия, высвобождающаяся при торможении, тут же запасается в электрической батарее и может быть использована далее для работы двигателя. У человека функцию этого аккумулятора выполняет жировая ткань.

И если у древних людей каким-то чудом возникал избыток калорий, он тут же запасался впрок на случай наступления голодного времени. А поскольку наши предки гораздо чаще знали голод, чем изобилие, этот жировой аккумулятор был у них практически постоянно полностью разряженным.

Совсем другое дело мы с вами. С учетом невероятно большой (с точки зрения нашего предка) калорийности современной пищи и крайне низкой двигательной активности у нас сегодня просто нет шанса создать энергодефицит и хоть чуть-чуть разрядить свои жировые батареи. И если нам не под силу заставить себя ежедневно бегать на уровне хотя бы первого-второго разряда по легкой атлетике, остается лишь один вариант – снизить поступление калорий с пищей.

Тема № 3. О жирах, белках, углеводах и об истинной и мнимой калорийности

В нашей привычной пище заключено сегодня столько энергии, сколько мы при всем желании сжечь никогда не сможем. Как вырваться из этого порочного круга и, главное, что мы такого сделали со своей пищей, что она стала в несколько раз калорийнее, чем у наших предков?! Почему в древности она была малокалорийной, а у нас что ни вкусность, то «энергетическая бомба»?

Что делает нашу пищу калорийной?

Для ответа на этот вопрос нужно вспомнить, какие именно химические вещества в составе нашей пищи (а она ведь может быть такой разной) несет в себе энергию и делает ее калорийной. Это всем хорошо знакомые углеводы, белки и жиры. При этом каждый грамм белка дает при сгорании в среднем 4 килокалории, каждый грамм углеводов – порядка 4–4,2 килокалории, а каждый грамм жира – около 9 килокалорий. Ведь именно так пишут на этикетках наших продуктов, не правда ли?

Однако оказывается, что эта знакомая всем арифметика даст верный результат только в биохимической лаборатории, но отнюдь не в живом организме. И она не отвечает на главный вопрос: если и у нас, и у наших предков пища всегда состояла и продолжает состоять из одних и тех же энергетических «кирпичиков», отчего тогда между их и нашей едой образовалась такая катастрофическая разница в калорийности?

Дело в том, что упомянутые выше расчеты калорийности белков, жиров и углеводов сделаны, исходя из того условия, что они уже были заранее запасены в нашем организме и по необходимости направлялись на удовлетворение энергетических нужд. В таком случае – да, мы получим именно ту калорийность, какая заявлена на упаковке продуктов.

Но ведь для того чтобы оказаться в организме человека, они должны, во-первых, туда как-то попасть, а это очень непростой и энергоемкий процесс. Во-вторых, даже если у нас уже есть запас жиров или теоретическая возможность забрать энергию из белков (скажем, мышц), то далеко не факт, что именно из них организм решит взять энергию, если у него есть другие, более доступные и быстрые ее источники. Выходит, что в теории энергия в жирах или белках имеется, однако на практике мы получаем заявленные калории далеко не всегда.

Какой реальный вклад в калорийность пищи вносят белки?

Из белков при необходимости можно добыть энергию, но энергетическая функция у них – одна из самых второстепенных. В первую очередь организм использует белки для строительства клеток, синтеза гормонов и т. д. То есть, если вы съели 100 граммов белка, это совсем не значит, что вы получили 400 килокалорий Более того, очень часто вы еще и останетесь должны самому себе! Сначала вы потратите много энергии на переваривание белков пищи (а это очень энергозатратный процесс), потом не меньшее ее количество уйдет на строительство собственных белков из пищевого белкового материала.

Вы ни разу не задавали себе вопрос: почему маленькие дети едят очень много, но при этом они такие худые (я не говорю о некоторых дитятях, у которых такой чудовищный переизбыток калорий, что даже этот защитный механизм ломается)? Тут дело именно в том, что у них идет активный процесс роста и развития организма (и в основном, конечно же, из белков). И поэтому белки пищи не только не приносят им никакой энергии, но, наоборот, забирают огромный объем калорий в процессе трансформации пищевых аминокислот в собственные белки детского организма.

Или вспомните, например, диету Аткинса, состоящую в основном из белковых продуктов. Несмотря на прием почти неограниченного объема такой пищи, чья номинальная калорийность превышает все существующие нормы, люди, следующие этой диете, не только не прибавляют в весе, но, наоборот, быстро худеют. Вот вам и чистый эксперимент, показывающий, что белки пищи не обладают заявленной на этикетках номинальной калорийностью.

Правда, здесь срабатывает еще один механизм ограничения калорийности. Дело в том, что пищевые белки в целом и особенно те, что подверглись глубокой термической обработке, не могут быть усвоены организмом полностью. Для этого требуется, во-первых, слишком много энергии (о чем мы говорили выше), а во-вторых, достаточный объем пищеварительных ферментов. В результате существенная часть пищевого белка остается непереваренной и, значит, не имеет для нас никакой энергетической ценности. Более того, эти непереваренные белковые остатки часто приводят к развитию гнилостных процессов в толстом кишечнике, сопровождающихся выраженной интоксикацией организма, а это, как и любая другая интоксикация, очень энергозатратный процесс.

Таким образом, получается, что белки пищи в большинстве случаев обладают крайне низкой энергетической ценностью, а очень часто, наоборот, еще и забирают у организма какое-то количество энергии.

Какой реальный вклад в калорийность пищи вносят жиры?

Судя по этикеткам наших продуктов, жиры – это главный энергоноситель, однако жизнь и в эту историю вносит свои коррективы. Во-первых, так же, как и белки, жиры являются важным материалом, из которого строятся оболочки всех наших клеток. Соответственно, какая-то часть жиров будет использована только для этого процесса и не даст нам никакой энергии.

Во-вторых, хотя жиры и являются самым богатым источником энергии, природа отвела им роль резервного энергоносителя. То есть все поступающие с пищей жиры сразу же выводятся из энергетического обмена и «закачиваются» в жировые аккумуляторы (если, конечно, организм не находится при этом в состоянии глубокого энергетического дефицита). А это значит, что фактически заявленных калорий мы так и не получили и сможем задействовать их лишь в случае истощения всех других источников энергии, что для современного среднестатистического человека крайне маловероятно.

В-третьих, поскольку жиров в питании наших предков было намного меньше, чем сегодня у нас с вами, наша пищеварительная система не способна полноценно переваривать большие их количества, особенно если они поступают одномоментно. Как и в случае с белками, существенная часть съеденного жира просто покинет организм, не усвоившись, а значит, так и не передав нам свои калории.

Таким образом, мы подошли к парадоксальному на первый взгляд выводу о том, что ни белки, ни жиры пищи непосредственной калорийностью не обладают. Нет, энергия, конечно, в них есть, но в условиях жизни современного человека насущной потребности в полном ее высвобождении нет. Как так? А откуда мы тогда берем энергию, да еще в таких количествах, что нам столько никогда не сжечь? Ответ очевиден – из углеводов.

Почему именно углеводы «виноваты» в высокой калорийности нашей пищи?

В отличие от белков и жиров, у которых энергетическая функция является либо второстепенной, либо резервной, углеводы – энергоноситель почти в чистом виде. У них есть и другие функции, но все они менее значительные, особенно у животных и человека. Главное и первостепенное назначение углеводов в природе – обеспечивать организм быстрой и универсальной энергией.

Можно без преувеличения сказать, что углеводы – это идеальный природный энергоноситель. Во-первых, они обладают максимальной степенью усвоения. Если белков и жиров из пищи можно усвоить не больше того количества, которое способна полноценно обработать наша пищеварительная система, то углеводы «принимаются» практически в любом объеме.

Во-вторых, углеводы не требуют много энергии для своего усвоения, и именно по этой причине данный процесс идет очень быстро (в отличие от тех же жиров и белков). То есть мы получаем «углеводные» калории не просто в полном объеме, но еще и без проволочек.

В-третьих, если жиры и белки после своего усвоения в кишечнике должны пройти непростую трансформацию и сложный биохимический путь, прежде чем из них можно будет получить энергию, то углеводы можно использовать сразу же, как только они попадут в кровь.

В-четвертых, если энергией углеводов нельзя воспользоваться прямо сейчас, она никуда не рассеется и не потеряется, как это происходит с электричеством, нефтью, углем и другими видами энергоносителей. В этом случае вся энергия лишних углеводов будет переведена в резервный аккумулятор, то есть в жир.

Одним словом, если вы съели 100 граммов белка, вы никогда не получите заявленные на этикетке 400 килокалорий. В лучшем случае – только треть, но, скорее всего, совсем ничего. А очень часто за такую пищу вам еще и придется «приплатить» своей собственной энергией. Если вы съели 100 граммов жира, то получите лишь половину от заявленных 930 килокалорий, да и то если у вас в организме возникнет энергодефицит. А вот если вы съели 100 граммов углеводов – все 400 килокалорий будут вашими!

Тема № 4. О пище древней и пище настоящей, а также о фокусах с калорийностью

Когда большинство людей узнаёт, что калорийность пищи наших предков была в разы меньше, чем у нас сегодня, они задают простодушный вопрос: «Что же они такого с ней делали?!» Конечно же, наши предки калорийность пищи никак не снижали. Наоборот, они стремились всеми способами ее повысить. И если их пища была малокалорийной, то это полностью заслуга природы, создавшей для них такие условия питания. Давайте попробуем разобраться в особенностях питания наших предков, чтобы что-то взять себе на вооружение.

Что ели наши предки?

Основу рациона человека вплоть до новейшей истории составляли белки в виде мяса и рыбы, а также углеводы в виде грубой растительной пищи. Жиров в питании наших предков было довольно мало, ведь в диких растениях они встречаются редко, а животные – так же, как и сам древний человек, – просто не имели возможности запасать жир по причине суровых условий существования. Соответственно, одного из трех источников калорийности пищи наши предки были почти полностью лишены.

Белки у древнего человека вполне могли бы служить источником энергии, но по факту их вклад в калорийность пищи был совсем небольшим. Дело в том, что наши предки, хотя и крайне нуждались в энергии, должны были постоянно находиться в хорошей физической форме, чтобы иметь возможность продолжать поиски пищи. Поэтому белки пищи шли у них преимущественно на поддержание эффективной мышечной массы.

Углеводов в пище древнего человека формально было много – сначала в виде диких съедобных растений, а потом и одомашненных культур. И по идее, калорийность пищи наших предков должна была быть очень высокой, ведь, как мы сказали выше, углеводы полностью переходят в энергию. Однако – и здесь нас ждет одно интересное и важное открытие – столетия назад углеводы были совсем другими, гораздо менее эффективными с точки зрения энергии. Это и есть ответ на вопрос, почему у наших предков калорийность пищи была значительно ниже, чем у нас с вами!

Какие углеводы были на столе наших предков?

Чуть выше мы говорили о том, что углеводы обладают 100 %-ной и ничем не ограниченной калорийностью. Однако это относится к чистым, свободным углеводам – таким, какие присутствуют в нашей сегодняшней пище. В природе же таковые встречаются крайне редко, и, соответственно, наши предки почти не знали их вкуса и вынуждены были довольствоваться сложными, связанными углеводами.

Что такое сложные углеводы, что их связывает в пищевых продуктах, что затрудняет их усвоение и, главное, как это может ограничивать их калорийность? Для ответа на эти вопросы нужно немного вспомнить школьную биохимию. Растения синтезируют глюкозу из углекислого газа и воды благодаря энергии солнца. Всего этого в природе почти всегда вдоволь, и поэтому глюкоза достается растениям очень дешево. Понятно, что они используют глюкозу не только для получения энергии, но и почти везде, где она только может пригодиться.

Например, в качестве строительного материала. Из молекул глюкозы состоят такие опорные элементы растений, как целлюлоза и гемицеллюлоза. Из нее же образован пектин, который также выполняет структурную функцию, а заодно еще и обладает влагоудерживающими свойствами, поддерживая тем самым оптимальный тургор растений. Из производных глюкозы образуются сложные полисахариды, составляющие основу защитных оболочек семян. И это далеко не все.

Все эти производные глюкозы могут быть объединены одним общим определением: это пищевые волокна, или пищевая клетчатка. В природных растениях, использовавшихся древним человеком в качестве пищевых, соотношение свободной глюкозы и пищевых волокон было примерно 1:2–1:3. Нет, конечно, нашим предкам были доступны и продукты растительного происхождения с очень высоким содержанием глюкозы или фруктозы (например, мед и финики), но если рассчитывать их рацион в целом, пищевых волокон в нем было гораздо больше.

И вот теперь самое главное! Пищевые волокна хотя и образованы из молекул глюкозы, в организме человека почти не перевариваются, а посему никакой калорийностью не обладают. Более того, попадая в кишечник, они образуют вязкий гель, который резко затрудняет пищеварение и, как следствие, усвоение ряда питательных веществ. В первую очередь это касается глюкозы и жиров. А это значит, что они обладают даже отрицательной калорийностью!

Вот вам и ответ, почему истинная калорийность пищи древнего человека была крайне низкой. Белки почти полностью шли на поддержание мышц, жиров было очень мало, а углеводы при большом общем количестве обладали низкой энергетической эффективностью из-за доминирования пищевой клетчатки.

Как мы сегодня научились повышать калорийность пищи?

Что касается объема пищи, то, вполне возможно, сегодня мы едим столько же, сколько и наши предки. А может быть, даже меньше. Однако при этом калорийность нашей современной пищи оказывается в разы выше. И дело, как вы догадываетесь, не в белках и не в жирах. Да, и первых, и особенно вторых в нашем рационе стало гораздо больше, но, как мы уже объясняли, количество белков и жиров далеко не напрямую определяет их конечную калорийность.

Кроме того, и пищевые белки, и пищевые жиры за все эти сотни тысяч лет принципиально не изменились. Это те же самые белки мяса, рыбы и молока. Это те же самые оливковое масло, сало, рыбий жир. Да, их питательная ценность во многом снизилась за счет обработки и рафинирования, но биохимическая структура и, главное, энергетический потенциал остались прежними.

Основная причина сегодняшней почти неограниченной калорийности пищи – это углеводы! Или, если быть более точным, современные углеводы. Да-да, сейчас они стали совершенно другими!

Что такого страшного мы сделали с углеводами?

Если бы речь шла не о нашем питании и проблеме избыточного веса, то ничего страшного в том, что мы сегодня сделали с углеводами, не было бы вовсе. Наоборот, все эти кулинарные инновации полностью укладывались бы в русло научно-технического прогресса, который в основном-то как раз и связан с получением новых, гораздо более эффективных и дешевых источников энергии. А ведь именно для этого мы и изменили углеводы.

Сегодня с этим важнейшим источником биологической энергии мы научились делать примерно то же самое, что и с промышленными энергоносителями (раз мы уже неоднократно прибегали к этому примеру, то продолжим). Мы научились отделять балластные вещества и максимально концентрировать то, что непосредственно несет в себе энергию.

Для сравнения приведем пример из угольной промышленности. Так, калорийность сжигания такого природного ископаемого энергоносителя, как бурый уголь, составляет около 3000 килокалорий на килограмм. Если мы подвергнем его процессу коксования, в результате которого удалим все побочные примеси и посторонние вещества, то получим коксовый уголь с калорийностью уже более 7000 килокалорий. Энергоемкость увеличилась почти в 2,5 раза! Хотя при этом сами по себе компоненты угля, несущие энергию, остались неизменными.

Так вот, абсолютно то же самое мы сегодня делаем с природными источниками углеводов. Мы удаляем практически все пищевые волокна, все белковые примеси, всю воду – то есть то, что связывает и ограничивает усвоение углеводов в природной пище, – и в итоге у нас остаются калории в чистом виде.

У наших предков сахара-песка в рационе не было и быть не могло. И если бы они чисто гипотетически захотели получить одну чайную ложку сахара (а точнее, то же самое количество глюкозы в крови, что мы сегодня получаем, съев эту ложку сахара), им пришлось бы съесть 200–300 граммов сырой свеклы, из которой мы сегодня добываем сахар. Если учесть, что сортовой свеклы у них не было, то количество дикой свеклы увеличилось бы до полукилограмма!

А вот большинство наших современников, например, даже не знают, какой вкус у сахарной свеклы. Да и зачем, когда у каждого на столе есть сахар? Ни малейших примесей, ничего такого, что помешало бы его усвоению, – в чистом виде энергия, в чистом виде калории!

Или возьмите, к примеру, крахмал, который входит в состав хлеба, макаронных изделий, картофеля, сдобы и др. В природе это источник концентрированной энергии, который выполняет практически одну-единственную функцию: дает импульс для прорастания семян. Используя энергию крахмала, семена формируют свои первые органы и далее синтезируют энергию уже сами. Поэтому в природе крахмал встречается практически только в семенах или клубнях и при этом в совсем небольшом количестве.

Однако сегодня мы научились выводить сорта злаков и корнеплодов с очень высоким содержанием крахмала. И можем за день вместе с привычной пищей легко съесть столько же крахмала, сколько наш предок не съедал и за целую неделю. А между тем, крахмал по своей энергоемкости превосходит даже сахар, не говоря уже о фруктозе. Ведь крахмал – чистая глюкоза (просто упакованная в длинные цепочки и поэтому на первый вкус несладкая), сахар – глюкоза лишь наполовину, а остальное – это фруктоза, которая усваивается гораздо труднее.

Более того, обогащенные источники крахмала вдобавок еще и безжалостно очищаются от того небольшого количества пищевых волокон, которое осталось в них после селекции. И поэтому весь этот объем крахмала моментально превращается в нашей пищеварительной системе в глюкозу и беспрепятственно всасывается в кровь.

То есть, если у наших предков крахмала в пище было крайне мало и он к тому же был «намертво» связан большим количеством пищевых волокон, то у нас с вами сегодня все с точностью до наоборот! Съев (и не заметив этого!) 200-граммовую пачку картофельных чипсов, мы получаем столько же крахмала, сколько древний человек получил бы, съев 1,5–2 килограмма дикого картофеля, который нужно было еще потрудиться найти. Но даже при этом наши «весовые категории» не выравниваются! Ведь свободный от пищевых волокон и термически дезинтегрированный крахмал из чипсов полностью и очень быстро перейдет в кровь в виде молекул глюкозы, а из сырого и волокнистого картофеля наша пищеварительная система будет извлекать чистую глюкозу очень и очень долго.

Впрочем, основная проблема не в этом Энергетическая эффективность любых процессов в нашей жизни неизбежно растет. Таков главный показатель научно-технического прогресса, и именно благодаря этому сегодня на единицу веса современных энергоносителей мы можем проехать, пролететь, произвести в десятки раз больше, чем сто лет назад, используя, например, тот же бурый уголь.

Съев всего лишь одну чайную ложку сахара, мы получаем энергию, которой хватит на сколько же движений и действий, сколько наш предок мог совершить, найдя и съев полкилограмма растительной пищи, а то и более. И при этом за счет такой концентрации энергии мы можем еще и высвободить уйму времени, сэкономленного на поиске примитивной пищи, и тем самым в десятки раз повысить свою производительность. Но проблема в том, что на одной чайной ложке сахара мы не останавливаемся…

Как современные углеводы повышают калорийность нашей пищи сверх своей номинальной энергетической ценности?

У современных чистых углеводов есть еще одно неприятное свойство: они не способны полноценно насытить нас энергией, в результате чего мы съедаем в разы больше калорий, чем нам на самом деле требовалось. Как и почему это происходит?

Рафинированные углеводы, очищенные от пищевых волокон и других веществ, сдерживающих их усвоение в кишечнике, обладают способностью очень быстро всасываться и попадать в кровь в огромных количествах. Именно поэтому их и называют быстрыми углеводами в отличие от медленных углеводов грубой природной пищи, которые усваиваются малыми порциями.

А, как известно, избыток углеводов (глюкозы) в крови не менее опасен, чем их дефицит. Поэтому наш организм, на который обрушился такой «углеводный удар», стремится как можно скорее избавиться от излишков глюкозы в крови, и самый эффективный способ – это превратить ее в жир.

Вот и выходит, что съев быстрых углеводов, скажем, на 500 килокалорий, мы получим лишь 10–20 % в виде энергии, а все остальное уйдет в инертный жир, из которого энергию в современных условиях и клещами не вытянешь.

Поскольку нам этих 10–20 % мало и, более того, стремительное снижение уровня сахара в крови после его резкого повышения провоцирует у человека острое чувство голода, через час-другой мы откроем холодильник еще раз. А потом, когда все описанное выше повторится вновь, сделаем третий и даже четвертый подходы. В итоге вместо необходимых 500 килокалорий мы приобретем в 2–4 раза больше.

В противоположность этому, природные нерафинированные или медленные углеводы, связанные «по рукам и ногам» грубой клетчаткой, усваиваются и поступают в кровь очень медленно, не вызывая резких скачков уровня глюкозы. В результате почти все они используются в качестве источника энергии, а мы чувствуем себя сытыми долгое время.

Как современные углеводы повышают и без того высокую калорийность жиров?

Итак, современные углеводные продукты – это концентрированный источник сверхчистой энергии Однако собственной высочайшей калорийностью они не ограничиваются, но приносят еще и дополнительную энергию из других источников Прежде всего – из жиров.

Как это происходит? Все дело в том, как мы уже говорили выше, что жиры – довольно тяжелая пища, которая требует немалого напряжения пищеварительной системы. Кроме того, количество ферментов, расщепляющих жир в кишечнике, у нас строго ограничено – на протяжении всей эволюции в пище человека жиров было не так много и поэтому поддерживать серьезный запас этих ферментов оказалось нецелесообразно. И именно по этой причине мы не можем съесть жира больше определенного количества: организм просто подаст ранний сигнал насыщения либо – если мы так и не остановились – заставит нас ощутить настоящее чувство отвращения.

Представьте себе, что вас принуждают съесть пять ложек растительного масла разом Что вы почувствовали? Верно! Неприятную тяжесть в печени, тошноту и отвращение. Сливочное масло, конечно, намного приятнее, но при мысли о необходимости съесть половину пачки масла в чистом виде вам тоже будет нехорошо. Особенно наглядно это можно увидеть у детей, которые в гораздо большей степени повинуются естественным рефлексам и инстинктам, нежели каким-то приобретенным пищевым привычкам. Жирная колбаса, жирное мясо, сливки на поверхности молока – вся эта, казалось бы, привычная для нас пища вызовет у детей сильное чувство неудовольствия.

Благодаря такой защитной реакции мы можем избежать перенапряжения своей пищеварительной системы и параллельно сократить потребление калорий из жира. Однако этот механизм работает только в том случае, если жиры станут поступать в чистом виде или будут соседствовать с белками, как это и было в рационе наших предков. А вот если в нашей пище они будут соединены с быстрыми углеводами, последние могут легко нейтрализовать этот защитный механизм.

Дело в том, что углеводы – это самый удобный и самый эффективный источник энергии. Соответственно, когда нашим далеким предкам, постоянно пребывавшим в полуголодном состоянии, удавалось его найти, их организм «включался» и заставлял съесть все до последнего углеводы из этого источника, невзирая ни на какие ограничения.

Во-первых, при поступлении первых углеводов из кишечника в кровь выбрасывалась большая доза легких наркотиков эндорфинов, которые поддерживали тягу человека к углеводам, пока он не съедал их все. (То же самое, кстати, происходит сегодня и с нами, когда нас «тянет на сладкое»). Во-вторых, организм отключал все сигналы, которые могли бы ограничить употребление углеводов (например, сигнал о переполнении желудка, а также сигналы вкусовых рецепторов, предупреждающих о наличии чрезмерного количества жира в пище).

В итоге, если жиры в нашей пище обильно приправлены сахаром (а это как раз таки наши любимые эклеры, торты, конфеты, печенье, мороженое и т. д.), мы съедим их в 2–3 раза больше, чем смогли бы съесть, будь они предложены нам в чистом виде.

Как углеводы снижают базовый метаболизм и уменьшают суточный расход энергии

Всего перечисленного выше уже достаточно для того, чтобы вызвать идиосинкразию к богатой сахарами и быстрыми углеводами пище. Однако и это еще не все Помните, мы с вами говорили о базовом метаболизме? О том, что это главный потребитель энергии, забирающий в сутки 70–75 % калорий. Так вот, употребление преимущественно углеводной пищи приводит к прогрессирующему снижению базового метаболизма и еще большему уменьшению суточного расхода энергии.

Происходит это, самой собой, опосредованно. Как уже было сказано, существенная часть быстрых углеводов вынужденно трансформируется организмом в жировую ткань, чтобы не допустить опасного повышения уровня глюкозы в крови. А между тем, жир – это самая инертная ткань тела, которая практически не «жжет» энергию в отличие, например, от сердца или «вечно голодных» мышц.

Соответственно, чем дольше мы будем привержены сладкой и углеводной пище, тем больше в нашем организме будет жира. Чем больше у нас будет жира, тем меньше мы будем двигаться Чем меньше мы будем двигаться, тем меньше будет у нас мышц и тем менее тренированным будет сердце. А ведь именно мышцы являются главным потребителем энергии в организме человека и вносят самый существенный вклад в базовый метаболизм.

В результате потребность нашего организма в энергии будет все снижаться и снижаться, а разрыв между потребляемой и сжигаемой энергией – все расти и расти. При этом вся лишняя энергия будет сохраняться в виде новых запасов жира, что неминуемо приведет к дальнейшему замедлению базового метаболизма. Порочный круг замкнется.

Часть вторая. Куда тратятся калории и как правильно повысить расход энергии

Спортивное вступление, или Почему потеть на беговой дорожке не всегда значит терять калории

Итак, благодаря современным кулинарным технологиям мы открыли ранее неведомые шлюзы, откуда на нас хлынул огромный поток калорий, стремительно уносящий прочь нашу молодость, красоту и, главное, здоровье. Что же делать? Казалось бы, есть наглядный пример наших предков, и что может быть проще, чем вернуться к исконному рациону. Калории были бы надежно «зажаты в тиски» грубой нерафинированной пищи, и мы могли бы не думать о последствиях нашей трапезы. Но, к сожалению, вместе с калориями в эти тиски природной пищи столь же надежно попадут и вкус, и аромат, и восторг – то есть все то, ради чего мы садимся за стол.

И если мы не готовы поступиться своими гастрономическими привычками, у нас остается один-единственный способ бороться с потоком калорий – спорт. Если мы существенно повысим расход энергии за счет активной работы мышц, то сможем сначала вдоволь понаслаждаться всеми теми ощущениями, что обычно связаны с калорийной пищей, а потом «слить» весь избыток калорий в мышцы. То есть взять от пищи все самое лучшее (прежде всего, получаемое от нее удовольствие) и выбросить все самое вредное (в первую очередь лишние калории). Отличный компромисс, не правда ли?

Однако на деле все выходит далеко не так стройно, как в теории. Примерно через неделю крайне утомительных для нас занятий бегом мы с неудовольствием замечаем, что поток калорий так и не превратился в ручеек, как мы на то рассчитывали, оформляя абонемент в фитнес-центре. Поэтому давайте попробуем разобраться, на каком этапе происходит сбой.

Тема № 1. О неэффективных тренажерах, застывших стрелках весов и базовом метаболизме

Когда мы хотим выбрать для себя какую-либо диету или определить принципы правильного питания, мы обращаемся к специалисту или к профильной литературе. Но вот когда решаем повысить расход калорий с помощью физических упражнений, то почему-то считаем, что тут никаких особых знаний не нужно: встал на дорожку и пошел (побежал) – чего уж проще! И когда через неделю стрелка весов застывает намертво, мы приходим в искреннее недоумение, стараемся бежать еще быстрее, до боли в мышцах, но опять не получаем того результата, на который рассчитывали. И при этом не понимаем, что дело не в наших усилиях и не в нашей настойчивости, а в том, что мы многого не знаем о своем энергетическом метаболизме.

Какой метаболизм лучше повышать – активный или базовый?

Как только речь заходит о снижении избыточной массы тела, все сразу вспоминают о физических упражнениях. Кто-то с надеждой, кто-то с крайней неохотой. Но при этом абсолютно все почему-то считают их априори необходимыми. Логика в этом, на первый взгляд, конечно, есть: мы ведь полнеем во многом из-за того, что наряду с растущим избытком пищевых калорий все меньше и меньше двигаемся. Соответственно, чтобы повернуть этот процесс вспять, нам нужно повысить двигательную активность.

Однако, как выясняется, взаимосвязь двигательной активности и массы тела совсем не линейная. Сколько раз вам приходилось слышать вот такой вопль обиды и негодования: «Да как же так?! Я целый месяц потел на беговой дорожке по часу в день, а потерял жалкие 5 килограммов (или вообще ничего)!» И ведь люди действительно старались, страдали, надеялись…

Для того чтобы разобраться во всех этих парадоксах, давайте вернемся к началу данной книги и вспомним, какой расход энергии происходит при различных видах физической нагрузки (табл 1). Как мы видим, существенную трату энергии могут обеспечить только те виды спорта, которые доступны лишь профессиональным атлетам. Та же двигательная активность, которую мы в массе своей практикуем в спортивных залах или на тропинках ближайшего парка, создает очень скромный дополнительный расход энергии. Даже если заниматься этим каждый день и по целому часу – притом что для большинства такой режим покажется совсем не простым, – это не приведет к каким-либо кардинальным изменениям энергетического обмена.

Более того, как только мы втягиваемся в более или менее регулярные и достаточно продолжительные занятия, наш организм становится все более и более тренированным. «Отлично!» – скажете вы «Конечно», – ответим мы. Но вот только любое состояние тренированности подразумевает более высокий КПД и эффективность энергетического обмена. А это значит, что расход энергии в процессе выполнения тех же самых упражнений со временем весьма заметно снизится. И на это ни в коем случае не стоит обижаться – ведь именно благодаря такой фантастически высокой адаптивности наши предки смогли не просто выжить в условиях постоянного дефицита пищи, но и сохранить при этом высокую двигательную активность.

Возможно, что все это и так, но нам сегодняшним остается лишь вспомнить о двух пресловутых новостях – хорошей и плохой. Хорошая новость заключается в том, что умеренные занятия спортом очень полезны для костей, легких, сердца и кровообращения и прекращать их ни в коем случае не стоит. Ну а плохая новость в том, что эти упражнения практически никак не влияют на наш энергетический обмен.

Впрочем, у нас есть еще и третья новость. И она хорошая! Способ значительно повысить расход энергии все же существует. Просто не всегда нужно слепо повторять то, что делают или советуют другие – лучше сначала изучить инструкцию по обращению со своим организмом до конца. А в ней на первой же странице сообщается о том, что наши энергетические траты формируются из двух статей. Во-первых, это базовый метаболизм, складывающийся из круглосуточной работы жизненно важных органов и систем организма и составляющий около трех четвертей всей нашей ежедневной потребности в энергии. И во-вторых, это активный мышечный метаболизм, складывающийся из периодов активной работы мышц и составляющий соответственно около четверти наших энергозатрат.

Таким образом, интенсивно воздействуя на один только мышечный метаболизм, мы никогда не добьемся существенного увеличения общего расхода энергии хотя бы по той причине, что это всего лишь 25 % нашего энергетического баланса. Тем более что наши мышцы способны к очень быстрой адаптации к физической нагрузке и сокращению расхода энергии. И поэтому для качественного повышения расхода калорий нам не обойтись без активации базового метаболизма.

Арифметика базового метаболизма

Итак, давайте еще раз вспомним, из чего складываются энергетические потребности нашего организма. Это, во-первых, базовый метаболизм, или та энергия, которую «сжигают» наши органы и системы в состоянии покоя, то есть вне зависимости от движения. И, во-вторых, энергетический метаболизм, который в основном связан с работой мышц.

А теперь давайте вспомним, что примерно 75–80 % наших энергозатрат обусловлено базовым метаболизмом и только 20–25 % – активным. Вот вам и ответ на вопрос, почему умеренные любительские упражнения мало что дают нам в смысле снижения избыточного веса. Даже если мы сможем за счет этого увеличить свой активный метаболизм в два (!) раза, наш общий энергетический метаболизм вырастет при этом лишь чуть более чем на 10 %. (Положим, наш базовый метаболизм составляет 1500 килокалорий, активный – 300 килокалорий, а общий – соответственно 1800 килокалорий. При повышении активного метаболизма в 2 раза за счет тренировок мы получим новую цифру активного метаболизма в 600 килокалорий, за счет чего общий метаболизм возрастет до 2100 килокалорий, что по сравнению с исходными 1800 килокалориями составит всего 16,5 %). А вот если нам каким-то образом удастся параллельно повысить еще и свой базовый метаболизм, в этом случае увеличение расхода энергии будет почти линейным и, значит, очень заметным.

Способов повысить базовый метаболизм довольно много, но большинство из них совершенно не подходят для обычного человека.

Например, в условиях хронического и изнуряющего холода наш организм начнет в буквальном смысле «жечь» энергию для поддержания оптимальной температуры тела. В этом случае базовый метаболизм может возрасти в два, три и более раз! (Вспомните примеры из русской литературы, когда сбившиеся с дороги лошади всего лишь за одну морозную ночь теряли практически весь запас подкожного жира и мышц и доходили до состояния «кожа да кости»).

Аналогичный температурный эффект будет наблюдаться и при испепеляющей жаре, только тогда организм будет тратить энергию уже на охлаждение. Каждый из вас наверняка хоть раз испытывал этот эффект, «свалившись» на несколько дней с какой-либо тяжелой инфекцией, когда температура тела была под сорок градусов, вы стремительно теряли в весе и чувствовали себя абсолютно обессиленными из-за крайнего дефицита энергии. Однако и в случае холода, и в случае жары это должно быть очень продолжительное и экстремальное температурное воздействие, а не погружение в прорубь единожды в год и не баня один раз в неделю.

Хронический стресс также резко увеличивает расход энергии и повышает базовый метаболизм. Постоянный выброс гормонов стресса приводит к быстрому «сгоранию» любых источников энергии – углеводов, белков, жиров. Все это без разбора идет в топку лишь для того, чтобы заткнуть «энергетическую дыру», образующуюся при хроническом стрессе. Но не стоит путать его с выговором от начальства, экзаменами, семейными проблемами и т. д. От таких стрессов мы обычно, наоборот, полнеем, заедая их утешительными сладостями. Настоящих истощающих стрессов – когда в буквальном смысле речь идет о жизни и смерти – к счастью, у нас практически не бывает. Так что и этот способ повышения базового метаболизма мало применим к нашей ситуации.

Менее радикальный и результативный, но гораздо более легкий и практичный способ повышения базового метаболизма – это переход на белково-жировое питание. Организму требуется гораздо больше энергии для усвоения белков (особенно цельного мяса) и жиров, чем для переваривания современной высокоуглеводной пищи, чаще всего рафинированной и глубоко переработанной. Отчасти именно с таким ускорением базового метаболизма и связан эффект палеодиеты или диеты Аткинск. Однако и в этом случае необходим длительный период воздействия для того, чтобы получить заметный результат.

И, наконец, самое главное: базовый метаболизм можно значительно повысить, нарастив мышечную массу. Но подробно мы поговорим об этом в следующем разделе, а пока сделаем важное резюме. Повышение уровня активного метаболизма за счет наращивания двигательной активности приводит к очень быстрому, но незначительному увеличению общего энергетического обмена. К тому же со временем этот эффект будет ослабевать из-за адаптации организма к нагрузке. Повышение же базового метаболизма происходит медленно и поэтому требует постоянного и продолжительного воздействия. Но зато если это происходит, расход энергии действительно возрастает и при этом очень значительно и надолго.

Тема № 2. О штанге, бицепсах и горящих сотнями килокалориях

Наши мышцы – это самый большой орган (мы говорим, разумеется, о здоровом, правильно развитом и относительно молодом человеке). Более того, это орган с очень высоким энергетическим метаболизмом (который не характерен, например, для также весьма объемных костей или жировой ткани). Соответственно, мышцы тратят много энергии на поддержание своей жизнедеятельности. Но самое главное, что, в отличие от других органов (жировая ткань не в счет), мы можем в несколько раз увеличить мышечную массу и, значит, в разы повысить свой базовый метаболизм.

Еще раз вспомним, что базовый метаболизм – это энергия, необходимая для работы наших органов и систем в состоянии покоя Покоя?! Но ведь мышцы в этом случае не функционируют! По логике – да, если мышца не работает, она должна тратить очень мало энергии, но на самом деле для определенного вида мышечной ткани это совсем не так. Для какого? Давайте разберемся.

Мышцы-экономисты и мышцы-транжиры

У нас есть два типа мышечных волокон: сильные и выносливые Первые позволяют нам выдерживать значительные нагрузки, но очень короткое время (например, когда мы поднимаем тяжелейшую штангу). Отсюда другое их название – быстрые мышцы. Выносливые мышечные волокна помогают нам справляться с небольшими и средними нагрузками, но в течение длительного времени (например, когда мы участвуем в марафонском забеге). И поэтому их еще называют медленными мышцами.

Так вот, энергетический обмен в сильных мышечных волокнах «заточен» на то, чтобы выдать максимальный объем энергии за минимальное время. Понятно, что для этого используются самые доступные, а значит, и неэффективные источники энергии. Из-за этого ее расход в сильных мышцах невероятно огромен. Поэтому даже в состоянии покоя мышечная масса поглощает очень много энергии, необходимой даже не для работы, а просто для поддержания своего значительного объема. И этот расход еще более увеличивается, если вы будете постоянно давать нагрузку на такие мышечные волокна и тем самым сохранять их неестественно большой объем.

Энергетический обмен в выносливых мышечных волокнах, наоборот, обладает предельно высоким КПД. Энергетические системы этих мышц извлекают максимальное количество энергии из имеющихся у них энергоносителей. И хотя этот процесс требует немалого времени, в данном случае это вовсе не проблема, так как нагрузка на данные мышцы никогда не бывает одномоментной и запредельной. Зато благодаря такой высочайшей энергоэффективности указанные мышцы могут поддерживать свою работоспособность долгое время.

Для того чтобы справиться со своими нагрузками, сильные мышечные волокна создают огромный мышечный объем (вспомните мышцы бодибилдера), так как им нужно где-то разместить множество малоэффективных энергогенерирующих внутриклеточных структур, которые только в сумме могут дать необходимое количество энергии.

Выносливые мышечные волокна, наоборот, весьма «поджарые» (мышцы марафонца), поскольку, во-первых, им нужно гораздо меньше «энергогенераторов» вследствие высочайшей эффективности энергетического обмена, а во-вторых, они не могут позволить себе громадный объем, так как для них это важнейший способ экономии энергии. И если бы чемпион мира по бодибилдингу встал на старт марафонской дистанции, он не пробежал бы и километра наравне с марафонцами и, обессиленный, просто рухнул бы на землю – за эти две минуты его огромные мышцы потребовали бы столько энергии, сколько не нашлось бы во всем его организме.

Беговая дорожка или штанга?

Когда мы встаем на беговую дорожку с целью увеличить расход энергии в организме, мы прицельно тренируем выносливые мышечные волокна. Сначала, пока мы еще совсем физически не подготовленные, это значительно повышает расход энергии, так как наши ранее практически отсутствовавшие мышцы просто принимаются быстро расти. И, само собой, уже в первую неделю мы видим результат на наших весах. Однако через некоторое время наши выносливые мышечные волокна, понимая, что нагрузка стала постоянной, начинают к ней адаптироваться, перестраивать свой метаболизм и раз за разом повышать КПД. Соответственно, изначально высокий расход энергии заметно снижается, и стрелка весов в конце концов останавливается.

Более того, эти выносливые мышечные волокна – опять же из-за своей невероятной экономичности и энергоэффективности – делают очень небольшой вклад в базовый метаболизм. Они и при интенсивной работе чрезвычайно экономно расходуют энергию, что уж говорить о состоянии покоя. И именно благодаря всему этому наши предки смогли передать нам эстафетную палочку эволюции, а не исчезнуть с лица земли из-за дефицита пищевых ресурсов. Ведь с таким крайне экономным мышечным аппаратом они могли долгое время активно перемещаться в поисках пищи даже в условиях длительного дефицита энергии.

А вот если мы, не забывая, конечно, и о беговой дорожке, начнем нагружать свои мышцы тяжелыми весами, мы будем стимулировать рост сильных мышечных волокон. Через некоторое время процент таких мышц достигнет критической точки, после которой произойдет скачкообразное повышение базового метаболизма. Наш организм даже в состоянии покоя (!) начнет потреблять намного больше энергии. Парадоксально, но факт: нагружая свои сильные мышцы всего несколько раз в неделю по 40–60 минут, мы обеспечиваем постоянное сжигание дополнительной энергии 24 часа в стуки! На самом деле этому приятному для нас парадоксу есть простое объяснение.

Дело в том, что большинство людей не имеют генетической предрасположенности к формированию большого числа сильных мышечных волокон. Наоборот, у нас в массе слабые или средние силовые данные. И связано это именно с тем, что сильные мышечные волокна для наших предков были не благом, а смертельной угрозой. Польза от них была очень условной, так как в своей истории мы редко сталкивались с большими тяжестями или со значительными статичными нагрузками и нам гораздо полезнее было иметь выносливые мышцы для длительных марафонских нагрузок. А вот вред был очевиден – силовая мускулатура поглощала бы огромное количество энергии, причем не только в момент самой нагрузки, но, что самое страшное, и все оставшееся время вследствие своего высокого базового метаболизма.

И поэтому совершенно справедливо естественный отбор оставлял в живых особей с преобладанием выносливых мышечных волокон и безжалостно расправлялся с «силачами». То, что приводит к экономии энергии и эффективному ее использованию, абсолютно соответствует течению эволюции и максимально поощряется. То, что ей противоречит, – беспощадно уничтожается.

Когда мы встаем на беговую дорожку и тренируем сердечно-сосудистую систему, органы дыхания и выносливые мышечные волокна, это в конечном итоге приводит к возрастанию энергоэффективности организма. Когда эти системы достигают максимальной тренированности, мы тратим минимально возможное количество энергии на выполнение единицы работы, а наш базовый метаболизм при этом может даже снижаться (!) по сравнению с метаболизмом нетренированных субъектов. В данном случае мы органично движемся в русле эволюции. И поэтому поддержание себя в оптимальной физической форме не будет стоить нам особых усилий – достаточно всего раз в одну-две недели давать себе продолжительную беговую нагрузку.

Если же мы начинаем нагружать и заставляем расти сильные мышечные волокна, мы тем самым резко уменьшаем энергетическую эффективность организма. Во-первых, такие мышцы сжигают намного больше энергии по сравнению с выносливыми мышечными волокнами. Для примера вернитесь еще раз к таблице 1 и сравните затраты энергии при очень быстром беге (около 1000 килокалорий в час) и при циклических силовых упражнениях (около 500 килокалорий в час). Казалось бы, при быстром беге сжигается в два раза больше энергии, но это только на первый взгляд. Бежать с такой скоростью большинство людей сможет не более 10–15 минут, после чего они будут чувствовать себя совершенно выдохшимися. А вот заниматься с тяжелыми весами мы без видимого утомления сможем и 40, и даже 60 минут. То есть расход калорий во время подобной силовой тренировки будет в итоге, наоборот, в два раза выше, чем при беге. И происходит это именно потому, что сильные мышцы крайне неэффективно расходуют энергию. Они работают далеко не на пределе своих возможностей, по этой причине мы почти не устаем, и итоговый расход энергии оказывается значительно более высоким, чем в случае быстрого бега, когда наши мышцы трудятся буквально на износ.

Во-вторых, и это самое важное, поскольку большой объем силовой мускулатуры является для большинства людей генетически и эволюционно противоестественным, то все, что мы «натренируем» свыше эволюционной нормы, будет для нашего организма чуждым и лишним. Это заставит его выделить незапланированные энергетические ресурсы для поддержания такого совершенно неожиданного «довеска». Понятное дело, что расход энергии и, главное, базовый метаболизм резко возрастут.

В таблице 2 можно более подробно рассмотреть зависимость величины базового метаболизма от соотношения объемов мышечной и жировой тканей. Для этого мы воспользовались формулой Кетча–Макардла. Согласно ей, величина базового метаболизма равна массе тела без учета объема жировой ткани (в кг), умноженной на коэффициент 21,6, к которой далее еще прибавляется поправочный коэффициент 370. (Если вы захотите вычислить величину своего индивидуального базового метаболизма, то для расчета удельного веса жировой ткани в своем организме можно воспользоваться напольными весами с функцией анализа состава тела).

При внимательном анализе этой в сущности очень простой формулы можно сделать один крайне важный в практическом смысле вывод. Наш базовый метаболизм (если не брать во внимание какие-то патологические или экстремальные состояния) на самом деле зависит исключительно от соотношения жировой и мышечной массы. Не от пола, не от возраста – как многие привыкли думать и отчасти этим себя оправдывать, – а от соотношения этих двух параметров. И то, что у женщин или у пожилых людей базовый метаболизм заметно меньше, следствие лишь того, что, и у тех и у других процент мышечной массы намного меньше. На самом деле это очень хорошая новость, ведь на пол и возраст мы повлиять никак не можем, а вот объем мышечной ткани – производное наших усилий.

Но давайте опять вернемся к формуле расчета базового метаболизма и на всякий случай проверим ее правильность. Так вот, согласно ей, у среднестатистической женщины с массой тела, равной 70 кг, и удельным весом жира в организме, составляющем 30 %, свободная от жира масса тела составит: 70 кг х 70 % = 49 кг. А базовый метаболизм в таком случае будет равен: (49 кг х 21,6) + 370 = 1428 килокалорий. То есть мы получили те самые среднестатистические 1500 килокалорий, о которых пишут в руководствах и о которых мы тоже много говорили в начале этой книги. Значит, формула верна!

Теперь представим себе, что у нас есть пять человек одного возраста и с одинаковым весом в 80 кг. При этом один из них – профессиональный силовой атлет с долей жира не более 5 %, второй – легкоатлет с долей жира 10 %, третий – обычный человек без лишнего веса и с долей жира 20 %, четвертый – человек с небольшим избыточным весом и долей жира 30 % и, наконец, пятый – человек с патологическим ожирением и долей жира более 50 %.

Таблица 2. Динамика базового метаболизма (рассчитанного по формуле Кетча–Макардла) у людей с одинаковой массой тела (80 кг), но с разным соотношением объемов жировой и мышечной тканей.

Как видно из таблицы, наиболее высокие показатели базового метаболизма обеспечиваются преимущественно за счет силовых мышц, поскольку выносливые мышцы не могут расти свыше какого-то своего предельного объема, ибо в противном случае возникнет конфликт с возможностями очень эффективного, но медленно работающего энергетического аппарата выносливых мышечных волокон. Данный аппарат просто в силу своего биохимического устройства не сможет выдавать энергии больше некоего максимального количества в единицу времени, и этим количеством будет определяться предельно возможная мышечная масса (именно поэтому, например, все марафонцы по своему телосложению очень похожи друг на друга).

Но, главное, обратите внимание на то, какой колоссальной может быть разница в базовом метаболизме у людей с выраженной силовой мускулатурой по сравнению с лицами, страдающими ожирением. Почти 800 килокалорий! А это значит, что если обоих посадить на сутки перед одним и тем же телевизором и заставить заниматься одним и тем же ничегонеделанием, суточный расход энергии у атлета все равно будет намного больше – на эти самые фантастические 800 килокалорий! Если же позволить им двигаться, то разница становится совершенно неприличной.

Вот и получается, что жировая ткань – это не просто резервуар запасной энергии, но совершенный энергосберегающий механизм. Чем больше у нас в организме жира, тем меньше мы тратим энергии за счет базового метаболизма, а чем меньше наши энергетические траты, тем больше излишек свободной энергии и тем быстрее увеличивается объем жировой ткани. Чем быстрее увеличивается удельный вес жира в организме, тем меньше мы способны двигаться, а чем скромнее двигательная нагрузка, тем меньше объем мышечной ткани и тем больше снизится наш базовый метаболизм. Просто поразительное энергосбережение!

Качать бицепс – это же так неестественно!

Искусственно поддерживая большой объем сильной мышечной ткани, круглосуточно «жгущей» нашу энергию, мы очевидно идем против эволюции. И, само собой, наш организм будет сопротивляться этому. Под любым предлогом он попытается в буквальном смысле уничтожить эти лишние мышечные волокна, чтобы они не тратили драгоценную энергию, а, наоборот, ее отдали, ведь огромный запас мышечного белка можно быстро сжечь с образованием энергии. Чтобы этого не допустить, нам нужно нагружать свои сильные мышцы практически постоянно, все время сохранять физическую форму и, главное, высокий расход энергии и высокий базовый метаболизм.

Но зато благодаря этим усилиям мы, условно говоря, приобретаем новый орган, который абсолютно антиэволюционно, крайне неэкономно и в очень больших масштабах начинает «жечь» нашу энергию. Причем 24 часа в сутки. Более того, для поддержания работы этого «органа» нам придется не только изматывать себя в тренажерном зале, но и перейти на преимущественно белковое питание, необходимое для строительства и поддержания мышц. А это, как мы говорили выше, еще один весьма существенный фактор повышения базового метаболизма.

Кто-то может заметить, что это антиэволюционно, противоестественно и, значит, вредно. Однозначно так утверждать нельзя. Конечно, развитие и максимальное совершенствование выносливых мышечных волокон намного более органичны для большинства людей. Но не нужно забывать о том, зачем они появились в процессе эволюции и почему стали столь естественными и оправданными. Во многом – как ответ на очень скудный и трудно добываемый рацион питания. То есть эволюционными и естественными их можно считать только до тех пор, пока рацион питания будет оставаться у нас ограниченным. А сегодня сказать такое о себе могут лишь единицы.

И наоборот, если наш суточный рацион сегодня не умещается не то что в две, но даже в три и четыре тысячи килокалорий, это уже нельзя считать естественным и органичным с точки зрения нашей эволюции. В этом контексте наличие большого объема сильных мышечных волокон, «сжигающих» огромное количество лишней энергии, согласитесь, является намного более оправданным.

Еще один совсем неожиданный плюс силовой мускулатуры

Помимо резкого увеличения энергозатрат и базового метаболизма целенаправленное развитие силовой мускулатуры производит еще один крайне благоприятный с точки зрения стройности фигуры и общего здоровья эффект.

Дело в том, что, как мы говорили выше, наши мышцы потребляют очень много энергии, и львиная ее доля образуется из углеводов. А чем больше объем и масса наших мышц, тем больше углеводов им требуется. Однако углеводы не могут просто так попасть в мышечные (равно как и в любые другие) клетки – только при помощи гормона инсулина Именно для этого на поверхности активных мышечных клеток присутствует множество инсулиновых рецепторов. Эти рецепторы – своего рода ворота в клеточных стенках, которые инсулин, словно ключ, открывает для углеводов, поступающих из крови. При этом инсулин приносит двойную пользу: с одной стороны, таким образом он «сбрасывает» излишки глюкозы из крови в мышцы, не допуская опасного повышения уровня сахара в крови, а с другой – обеспечивает мышцы энергией.

Если же мы прекращаем нагружать свои мышцы, они начинают атрофироваться и в конце концов практически перестают требовать энергии. Соответственно, и инсулиновые рецепторы становятся ненужными, и их количество на поверхности мышечных клеток резко сокращается. Однако обычно низкая двигательная активность у современного человека сопровождается хроническим перееданием, причем преимущественно это касается именно углеводной пищи, что закономерно приводит к частым эпизодам повышения уровня сахара в крови. Но в этом случае инсулин уже не может открыть запасной шлюз и «сбросить» избыток глюкозы в мышцы, ведь им энергия почти совсем не нужна да и инсулиновых рецепторов там уже слишком мало.

В результате, чтобы как-то справиться со своей задачей, инсулин задействует альтернативный путь – направляет глюкозу в жировые клетки, где она преобразуется в жир. Количество инсулиновых рецепторов на поверхности жировых клеток стремительно растет и у некоторых людей может в десятки раз превосходить число таковых в мышечных клетках. В результате из множества путей преобразования углеводов пищи остается, по сути, один-единственный – из кишечника в кровь и далее напрямую в жировую ткань. Вот вам и ответ на знакомые каждому из вас изумленные вопросы-восклицания: «Почему весы сошли с ума?!», «Как пара конфет могла дать такой прирост?!»

К счастью, стоит нам вновь нагрузить мышцы, количество инсулиновых рецепторов очень скоро сравнится с их количеством в жировых клетках, а если мы продолжим тренировки, начнет стремительно их превосходить. В результате вероятность превращения лишних углеводов в жир у человека с большой мышечной массой снижается в разы! И особенно это касается людей именно с силовой мускулатурой.

Почему в сильных мышечных волокнах плотность инсулиновых рецепторов больше, чем в выносливых? По той же самой причине, о которой мы так много говорили выше Выносливые волокна, во-первых, не могут похвастаться объемом и, во-вторых, требуют не так много энергии вследствие своей высочайшей энергоэффективности. Кроме того, выносливые мышечные волокна (в отличие от сильных волокон) помимо глюкозы могут еще и очень эффективно использовать в качестве источника энергии жирные кислоты.

Сильные же мышечные волокна, напротив, характеризуются значительным объемом и очень высокой потребностью в энергии, причем почти на 100 % в виде глюкозы. Соответственно, у людей с активной и постоянно поддерживаемой регулярными нагрузками силовой мускулатурой вероятность превращения углеводов в жир будет минимальной из-за того, что количество мышечных инсулиновых рецепторов многократно превосходит их количество в жировых клетках.

Тема № 3. О голодных диетах и энергетической бухгалтерии

Очень часто, видя относительную неэффективность физических упражнений, люди решают одновременно ограничить себя еще и в приеме пищи. Логика понятна: если бежать быстрее я уже не могу, то вот сократить свой рацион мне вполне по силам. В итоге здесь чуть-чуть, там чуть-чуть, а в сумме, глядишь, и наберется существенный дефицит калорий. Но проблема в том, что простая математика в нашем организме работает далеко не всегда.

Насколько эффективны диеты, направленные на создание дефицита калорий?

Итак, давайте попробуем разобраться с еще одним популярным способом создания дефицита калорий – диетами. Если мы не можем потратить больше 300–400 килокалорий в сутки на беговой дорожке (а силовыми занятиями так и не хотим начать заниматься), то ведь легко можем увеличить дефицит энергии, ограничив себя в пище. Стоит нам сократить свой суточный рацион на те же самые 300–400 килокалорий, и мы получим внушительный суммарный дефицит в 600–800 килокалорий!

К сожалению, как мы уже убедились в случае физических нагрузок, простые математические расчеты к нашему организму не применимы. И наше питание здесь не исключение. Это мы с высоты своего нынешнего положения думаем, что дефицит в 800 килокалорий в сутки – огромная цифра, однако для наших предков, проживших бо́льшую часть своей жизни в условиях частичного, а иногда и полного голода, она покажется детской. Не имея постоянного источника пищи, но при этом активно передвигаясь в его поисках, они нередко переживали дефицит и в две, и в три тысячи килокалорий в сутки.

Разумеется, наш организм обязан был адаптироваться к таким способным стать фатальными для нас колебаниям энергии. С одной стороны, он научился феноменально повышать экономичность и энергоэффективность мышц, ответственных за перемещение тела в поисках пищи, и мы об этом уже много говорили выше. С другой – обрел удивительную способность регулировать активность базового метаболизма. Конечно, нам с вами очень далеко до животных, умеющих впадать в состояние анабиоза и снижать свой базовый метаболизм практически до нуля, тем не менее, мы тоже кое-что можем.

Так же как и у упомянутых животных, главным стимулом к замедлению базового метаболизма у человека является сокращение поступления энергии с пищей. Поэтому чем больше (и дольше) мы себя в ней ограничиваем, тем сильнее снижается наш базовый метаболизм. И тот дефицит калорий, который мы рассчитываем получить таким способом, оказывается на самом деле значительно меньшим.

Есть еще один важный момент, о котором напрочь забывают сторонники «голодных» диет. При глубоком дефиците энергии наш организм сначала быстро «сжигает» все запасы углеводов, а потом переключается не на жиры (как нам всем очень хочется), а на белки. И при этом он берет эти самые белки из наименее важных органов, к которым в первую очередь относятся мышцы. Тем более что при голодных диетах двигательная активность резко уменьшается – ноги бы не протянуть, какой уж тут спортзал. В итоге запасы жира остаются долгое время практически нетронутыми, а вот объем мышечной ткани, вносящий очень серьезный вклад в базовый метаболизм (особенно силовая мускулатура), стремительно падает до минимально возможного уровня. Как следствие, и без того сниженный базовый метаболизм устремляется к нулевой отметке. И это с лихвой компенсирует наши героические усилия по созданию дефицита калорий за счет «голодной» диеты.

Как на самом деле тратится наша энергия – удивительная бухгалтерия

Когда мы решаем «сесть» на полуголодную диету и при этом начинаем регулярно ходить или бегать трусцой на беговой дорожке, то предполагаем, что расход энергии возрастет в максимально возможной степени и мы очень быстро потерям лишний вес. И ведь, в самом деле, если вместо положенных 2000 килокалорий мы съедаем, скажем, всего 900 и дополнительно тратим на беговой дорожке еще 400, дефицит энергии может на первый взгляд показаться невероятно большим – 1500 килокалорий! И, конечно же, ради такого результата можно терпеть все эти мучения и лишения.

Однако придется все же вас расстроить: к нашему организму чистая математика не применима. Поэтому давайте посмотрим, какой дефицит калорий у нас будет на самом деле и где кроется ошибка. В своих расчетах мы исходили из того, что, согласно общепринятым рекомендациям, нам нужно получать с пищей 2000 килокалорий в сутки, и в целом это абсолютно верно. Но мы забыли о том, что во всех этих рекомендациях в две тысячи заложен базовый метаболизм здорового подтянутого молодого человека, а это 1500–1700 килокалорий.

Мы же с вами (раз для нас стали актуальными диета и беговая дорожка) не отличаемся особой мускулатурой и вряд ли можем отнести себя к розовощекой молодежи. Поэтому сразу давайте по-честному сократим цифру своего базового метаболизма до 1200–1300 килокалорий.

Более того, мы резко ограничили себя в питании, а это, как было сказано выше, является сигналом для еще большего снижения базового метаболизма. Кроме того, как часто бывает в таких случаях, мы перешли на огурцы, яблоки, кефир и прочие подобные продукты из арсенала «голодных» диет. Но при этом забыли о том, что чем меньше в пище белка, тем меньше энергии расходуется на ее усвоение. Сокращение общего объема пищи также снижает затраты энергии на пищеварение. В итоге наш базовый метаболизм дополнительно сократится еще и по этой причине. Вместо ожидаемого расхода 1500–1700 килокалорий на его обеспечение наши траты «ужмутся» в лучшем случае до 900–1000 килокалорий, а то и сильнее!

И это еще не все. Мы ведь регулярно посещаем спортивный зал и рассчитываем на то, что в процессе занятий на беговой дорожке истратим дополнительные 400 килокалорий в день. Однако в действительности и эта цифра очень быстро уменьшается, так как наши выносливые мышечные волокна (ответственные за бег и другие длительные нагрузки) обладают способностью стремительно повышать свой КПД и энергоэффективность. В результате через какое-то время на выполнение той же самой работы они будут тратить сначала 300, а потом и всего 200 килокалорий. Кроме того, тренированные мышцы (речь идет только о выносливых волокнах) имеют значительно меньший базовый метаболизм по сравнению с нетренированными – ведь это один из главных способов сокращения их энергозатрат и сохранения высокой эффективности. А значит, наш базовый метаболизм снизится еще и поэтому.

Итак, подведем итоги. Вместо ожидаемого дефицита энергии в размере 1500 калорий мы получаем намного меньше. Если наш базовый метаболизм понизился до 800–900 килокалорий (как было рассмотрено выше), это означает одно: та полуголодная диета (с калорийностью – страшно сказать – в 2(!) раза меньше нормы), на которую мы себя «посадили», тем не менее, с лихвой покрыла все наши затраты на базовый метаболизм просто потому, что он при этом значительно снизился. То есть тут в графе расхода энергии мы ставим гордый ноль. Затраты энергии в спортивном зале по мере роста нашей тренированности также упали с 400 до 200–300 килокалорий в день, и эти 200–300 килокалорий – единственный результат нашей тяжелой работы по созданию дефицита энергии. Добавим к ним еще 300–400 килокалорий (это наша двигательная активность в течение дня помимо спортивных занятий) и получим весьма скромный дефицит в размере всего лишь около полутысячи калорий в день! Понятно, что с такими цифрами ждать быстрого снижения веса не стоит.

Энергетическая бухгалтерия наоборот

Впрочем, все сказанное выше совсем не означает, что спортивные занятия и диеты бесполезны. В приведенных расчетах мы исходили из максимального сокращения поступающей в организм энергии, и этот подход оказался малоэффективным. А что, если мы попробуем действовать наоборот – начнем работать на максимальное повышение расхода энергии? Как мы уже говорили, единственный способ заставить организм идти против эволюции и «транжирить» энергию – это целенаправленно увеличивать процент силовой мускулатуры.

В связи с этим давайте посчитаем, как может меняться расход энергии, если мы задействуем преимущественно силовые тренировки. Ведь, согласитесь, большинство людей почему-то думает, что при том большом объеме пищи, которую должны употреблять силовые атлеты для поддержания мышц, и незначительном (в сравнении с бегом), как нам кажется, расходе калорий, мы никогда не достигнем сколько-нибудь внушительного дефицита калорий.

И действительно, на первый взгляд при таком способе похудения нет не то что дефицита калорий, но, наоборот, может формироваться значительный избыток энергии. Для поддержания мышечного роста мы должны потреблять не менее 1800–2000 килокалорий в день – то есть за счет пищи никакого дополнительного дефицита энергии создать не можем. Более того, благодаря силовым упражнениям мы тратим всего лишь 200–300 килокалорий – ведь по ощущению подавляющего большинства людей бег является гораздо более трудным и энергозатратным, чем гантели и тренажеры, не правда ли? Итого мы получаем совсем уж смехотворный дефицит – 200–300 килокалорий и только!

Однако на самом деле вырисовывается совершенно другая картина Давайте начнем с субъективной оценки наших энергозатрат при силовых нагрузках. То, что бег кажется нам намного более тяжелым (а значит, и более энергозатратным) по сравнению с силовыми упражнениями, на самом деле не имеет никакого отношения к реальному расходу калорий. Просто при беге организму требуется гораздо больше кислорода, и, не будучи хорошо тренированными, мы ощущаем его дефицит как серьезную усталость. При силовых нагрузках расход кислорода намного меньше, поэтому если мы и чувствуем усталость, то только мышечную, да и то не сразу.

Если же считать реальные затраты энергии, то при активных силовых тренировках ее расход может быть в 2–3 раза выше, чем при беге трусцой. И связано это с тем, что, как мы говорили выше, при разных видах нагрузки у нас работают различные виды мышечных волокон. При этом выносливые мышцы, задействованные при беге, обладают очень высокой энергоэффективностью, тогда как силовую мускулатуру отличает значительно более низкий КПД. Соответственно, расход энергии в случае силовых упражнений в течение того же самого часа (что и при беге трусцой) будет намного более высоким – не 200–300 килокалорий, а минимум 500.

Теперь давайте перейдем к оценке базового метаболизма. Чем больше у нас силовой мускулатуры, тем он будет выше. При активных и регулярных силовых упражнениях, сопровождающихся ростом силовой мускулатуры, базовый метаболизм повысится минимум на четверть – примерно до 2000–2100 килокалорий со среднестатистических 1500–1700 (если взять в качестве примера человека с общей массой тела 90 кг, то есть с тем весом, когда его постоянно посещает мысль о похудении, и удельным весом жира в районе 20 %, снизившимся в результате набора мышечной ткани). А это значит, что общая суточная потребность в энергии, включая затраты, связанные с активным метаболизмом, возрастет со среднестатистических 2000 килокалорий примерно до 2400.

Наконец, поговорим о питании. Те, кто занимаются силовыми упражнениями, обязаны поддерживать оптимальный рацион, иначе никакого эффекта не будет. Как мы уже сказали, это минимум 1800–2000 килокалорий преимущественно белковой пищи. Казалось бы, о каком снижении веса можно говорить при таком объеме?! Но, оказывается, и тут не все так просто. Дело в том, что при употреблении преимущественно белковой пищи примерно 15 % полученной энергии мы отдадим на переваривание (в отличие от углеводов и жиров, на усвоение которых требуется в 3 раза меньше энергии). А это значит, что из этих 2000 килокалорий мы реально получим всего 1700.

Ну и теперь самое время подвести общий итог. В тренажерном зале мы потратили 500 килокалорий, а наш суточный расход энергии за счет возрастания базового метаболизма повысился до 2400 килокалорий – итого наша потребность в энергии составила 2900 килокалорий. При этом за счет пищи мы компенсировали всего лишь 1700. Таким образом, разница составила фантастические 1200 килокалорий – а это та самая цифра, которой мы безуспешно пытались достичь, садясь на голодную диету и истязая себя на беговой дорожке. Вот вам и арифметика!

При этом надо подчеркнуть еще одно очень важное энергетическое преимущество систем похудения, построенных на силовых упражнениях. Если по какой-то причине вы пропустите вашу регулярную пробежку, то не получите никакого расхода энергии. Выносливые мышцы в состоянии покоя практически ее не тратят. А вот если, достигнув уже определенного уровня силовой подготовки, вы «прогуляете» одно, два или даже несколько силовых занятий, энергия у вас будет продолжать расходоваться! Ведь силовая мускулатура требует ее не только для работы, но и просто для своего поддержания.

Энергетическая бухгалтерия: источники энергии могут быть разными

Завершая разговор о том, какой тип тренировки будет для вас более эффективным, стоит обратить внимание на еще один принципиальный момент. Нас ведь, помимо всего прочего, интересуют не абсолютные цифры потери энергии в килокалориях, а то, какое их количество поступило именно из жировой ткани и, соответственно, сколько граммов жира было безвозвратно потрачено.

Так вот, если мы занимаемся на беговой дорожке, то должны помнить, что при низком уровне нагрузки (столь любимом всеми беге трусцой) в качестве источника энергии мышцы выберут одни только углеводы. Чтобы заставить организм избавляться от жиров, нам нужно существенно повысить уровень интенсивности и продолжительности тренировки, а это уже скорость бега на уровне запредельных для многих 10 км/ч, да и то при условии продолжительной нагрузки от 12 минут и более (до этого мышцы будут также работать лишь на углеводах).

Однако здесь есть еще один сюрприз для тех, кто способен бежать быстрее в надежде на более активное сжигание жиров. Дело в том, что как только нагрузка превышает средний уровень и далее вплоть до максимального, организм опять переходит на углеводы, так как в такой критической ситуации лишь они могут обеспечить быстрый и бесперебойный приток энергии. И когда запас собственных углеводов исчерпывается, в ход идут мышцы как источник аминокислот, из которых можно быстро синтезировать углеводы. Медленные (в смысле оборота энергии) жиры организмом в этой ситуации даже не рассматриваются и остаются практически нетронутыми.

Если же мы отдаем предпочтение напряженным силовым тренировкам, то получаем совсем иную картину. Сначала точно так же наш организм будет тратить быстрые углеводы, но потом он все больше и больше начнет задействовать энергию жиров, и далее, сколько бы ни возрастала интенсивность и длительность силовых упражнений, жиры будут продолжать активно расходоваться.

В этом смысле очень показательными являются эксперименты на мышах. Сначала их содержали на высокожировой и высокоуглеводной диете, а после того как у них развивались признаки ожирения, проводили трансгенную манипуляцию в мышечной ткани. В результате этого генетического вмешательства у части мышей стимулировали избыточный рост силовой мускулатуры (быстрых мышечных волокон). Затем на протяжении некоторого времени ученые оценивали состояние углеводного и жирового метаболизма, а также объем жировой ткани (статья Y Izumiya с соавторами в журнале Cell Metabolism, № 2 от 2008 г).

По итогам эксперимента было показано значительное возрастание активности жирового обмена и уменьшение запасов жировой ткани. И это даже при том, что характер питания мышей не изменился и никакой дополнительной физической нагрузки у них не было! Все эти эффекты были следствием одного лишь увеличения объема силовой мускулатуры.

Впрочем, такие результаты для кого-то из специалистов на первый взгляд могут показаться противоречащими логике, ведь быстрые (сильные) мышечные волокна практически не используют жиры в качестве источника энергии. Они работают исключительно на углеводах, и именно отсюда их второе научное название – гликолитические (то есть в буквальном смысле сжигающие глюкозу) мышечные волокна. А вот жиры среди прочих источников энергии могут задействовать лишь медленные выносливые мышечные волокна.

Однако кажущийся парадокс объясняется довольно просто. Быстрые мышечные волокна действительно выбирают в качестве энергоносителя углеводы, но главное здесь то, что они используют эту энергию крайне неэффективно. Связано это с тем, что в силу специфики их работы им нужна очень быстрая энергия, и у них просто нет времени тщательно переработать глюкозу. Как спортивный автомобиль, они могут выдать фантастическое ускорение, но при этом сожгут невероятное количество топлива, в данном случае углеводов. Выходит, что для приобретения того же самого объема энергии, который медленные (выносливые) мышечные волокна получают из одной молекулы глюкозы, силовая мускулатура сжигает до 10 и более молекул!

В итоге интенсивно работающая силовая мускулатура забирает на себя практически все углеводные ресурсы, и у прочих органов и тканей нет другого выбора, кроме как перейти на иные источники энергии – белки и жиры. Однако и тут возникает неожиданное препятствие: все белки в этом случае уходят на строительство и поддержание функционирующих мышц, и организм просто не дает их «сжигать». Остаются одни жиры…

Активнее всего эти самые жиры сжигают… мышцы! Да-да, ведь наши мышцы состоят из двух типов мышечных волокон, и даже в развитой силовой мускулатуре достаточно много медленных (выносливых) волокон. И при очень большой мышечной нагрузке, когда все углеводы забирают на себя быстрые волокна, медленным так же приходится обходиться одними жирами. Причем, что интересно, если при очень интенсивной аэробной нагрузке (бег, лыжные гонки и др.) медленные мышечные волокна тоже переходят с жиров на углеводы (о чем мы говорили выше), то при силовых тренировках они способны работать на жирах вплоть до пиковых нагрузок. И связано это с тем, что бег и прочие напряженные аэробные занятия активизируют огромный массив мышц, в то время как при силовых подходах интенсивно работают лишь ограниченные группы мышц, что снижает вероятность острого энергетического дефицита и позволяет использовать медленные жиры.

Часть третья. И что теперь делать?

Практическое вступление для тех, кто увидел свет в конце тоннеля

Не нужно быть предсказателем, чтобы предположить, что те из читателей, кто дойдет до третьей части этой книги, разделятся на три группы. «Интересно-интересно!» – скажут одни и пойдут искать десятую-тридцатую-сотую по счету книгу, в которой уж точно будут верные (и обязательно очень удобные и успокаивающие) ответы на их вопросы по питанию и похудению.

Вторая группа читателей раздраженно заявит: «И что же здесь полезного? Опять рассказали лишь о том, что это нельзя, другое – плохо, а третье – неправильно! Опять эти восклицания: „О, спорт, ты мир!“ И опять эти намеки на мои диван и чипсы – надоело!»

Но, к счастью, обязательно будет и третья группа. Эти читатели понимающе кивнут головой, задумаются на минуту и потом спросят: «А есть ли какая-то практическая схема, составленная на основе всего вышесказанного?». Именно этой группе читателей и будет посвящена третья часть книги.

Тема № 1. Забудьте о весах и о калорийности

Что обычно делают люди, «садящиеся на диету»? Правильно! Покупают самые точные напольные и настольные весы. Одни для тела, другие для продуктов. Еще они приобретают справочник калорийности пищи, чтобы выбрать оттуда самые безобидные продукты, типа огурцов и нежирного кефира. Так вот, оказывается, что все это далеко не самое нужное для процесса правильного, красивого и, главное, долгосрочного похудения.

Наступить на грабли – не лучшее начало

Прежде чем последовать любым советам, схемам и рекомендациям, мы должны определить, для чего конкретно мы станем стараться и что будет нашей главной целью, четко организующей вокруг себя любые действия и пищевые манипуляции. «Но это и так понятно! – заметит кто-то. – Разве любая диета или программа похудения не ставит перед человеком ясную цель в виде показаний весов?» В том-то и проблема, что показания весов – очень абстрактная цель, которая часто абсолютно оторвана от наших ежедневных практик.

Как мы неоднократно объясняли выше, есть несколько объективных и закономерных причин, заставляющих стрелку весов намертво застыть через какое-то (обычно очень короткое) время после начала курса снижения веса. И это несмотря на то, что мы честно придерживаемся выбранной схемы похудения. А если при этом у нас пару раз происходит срыв, что неизбежно, то эта самая стрелка еще и резво поползет вверх.

И, понятное дело, у большинства людей очень скоро возникает разочарование и стойкое убеждение, что поставленная цель недостижима (хотя все то, что они делают, на самом деле ведет их к успеху). Просто цель была выбрана неверно, а, точнее говоря, вместо оценки достигнутых уже сейчас (!) положительных изменений в организме мы пытаемся измерить лишь одно, очень отдаленное, не самое важное с точки зрения здоровья и, главное, не всегда напрямую связанное с нашими сегодняшними усилиями следствие.

Как много вы знаете здоровых, подтянутых и спортивных людей, которые каждый день становятся на весы? Максимум один раз в месяц, а то и единожды в год – не чаще. Они правильно питаются и занимаются спортом не для того, чтобы увидеть желанные цифры, а только для того, чтобы чувствовать себя здоровыми, красивыми и полными сил. И если все это у них есть, то какой смысл вставать на весы? Что такого особенного это им даст для хорошего самочувствия – главной цели всех их привычек и действий? И ведь с этим не поспоришь, не правда ли? Так что попробуйте взять пример с тех, у кого все получилось, а не с тех, кто лишь ищет оправдания своим неудачам.

Анализатор состава тела и базовый метаболизм вместо весов и килограммов

Итак, вам надо забыть о весах на несколько месяцев. Так уж устроен наш организм, что, за исключением первой недели интенсивного похудения, их показания совсем не будут нас радовать. Более того, если весы показывают резкую потерю веса – это далеко не всегда добрый знак. Как мы говорили выше, организм до последнего будет сопротивляться растрате «драгоценной» жировой ткани и вместо нее станет жертвовать всем остальным и прежде всего «ненужными» мышцами. А ведь именно они являются нашей единственной надеждой на резкое повышение базового метаболизма. Если мы резко теряем в весе за счет «горения» мышц, то такое снижение очень быстро сойдет на нет, и дальше нас будет ждать мертвый тупик.

Поэтому ориентироваться на весы в процессе похудения – все равно что отчаянно давить на тормоза на ледяной дороге, надеясь на то, что автомобиль вот-вот остановится, вместо того чтобы активно работать рулем. Как мы неоднократно говорили выше, наш главный инструмент долгосрочного снижения веса – это планомерное повышение уровня базового метаболизма. Это тот самый руль, с помощью которого мы можем реально управлять нашими энергетическими потоками и добиться нужного результата.

Соответственно, первым делом нам стоит приобрести не весы, а анализатор химического состава тела для того, чтобы определить удельный вес своей жировой ткани в стартовой точке. Далее по приведенной в пояснении к таблице 2 формуле нужно рассчитать свой текущий базовый метаболизм и внести этот показатель в первую графу разбитой на 12 месяцев таблицы 3. Ну и, наконец, в последней графе зафиксировать ваш целевой показать базового метаболизма – 2000 килокалорий (для женщин можно выбрать меньшую цифру в силу того, что мышцы у них развиваются не так быстро, как у мужчин). Это и будет вашим главным ориентиром. Вы будете работать, отслеживая свою эффективность с помощью внесения в эту таблицу своих фактических показателей базового метаболизма в конце каждого следующего месяца.

Таблица 3. Примерный план самоконтроля в процессе физических и диетических мероприятий, направленных на повышение базового метаболизма организма.

Как можно увидеть из разницы между минимальным и максимальным показателями базового метаболизма, приведенными в таблице 3, наша задача сводится к ежемесячной прибавке 50 килокалорий базового метаболизма. И если по результатам какого-то из месяцев мы этого не достигаем, у нас всегда есть возможность проанализировать причины неудачи и внести осознанные коррективы в план своих действий.

Чем базовый метаболизм лучше килограммов

Почему мы считаем, что уровень базового метаболизма является намного более точным показателем успешности (или, наоборот, неэффективности) выбранной программы по сравнению с динамикой килограммов на шкале весов? Для этого есть сразу несколько причин, которые очень важны – и это главное – в самом что ни на есть практическом смысле.

Во-первых, если стрелка весов опустилась, и пусть даже весьма заметно, – это совсем не означает, что уже завтра-послезавтра она не сможет легко вернуться к исходным показателям в случае нарушения нами программы похудения. Ведь весы отражают только конечный результат изменений энергетического обмена, но совсем не показывают их качество и структуру. А ведь именно последнее определяет конечный результат наших усилий.

Во-вторых, если стрелка весов застыла на месте и больше никуда не движется, это вовсе не означает, что наши усилия перестали давать результат. На самом деле объем жира продолжает успешно снижаться, просто при этом одновременно нарастает и мышечная масса, которая обладает гораздо большей плотностью и весом и поэтому с лихвой уравновешивает потерю легкой жировой ткани. И если бы мы знали, что именно это является причиной остановки стрелки наших весов, мы этому только радовались бы, предвкушая, что совсем скоро новые мышцы начнут с удвоенной активностью жечь лишнюю энергию.

В-третьих, стрелка весов совершенно не показывает, за счет чего происходит потеря или, наоборот, набор веса – за счет жира ли, за счет мышц ли, за счет нормализации углеводного обмена или за счет костной ткани (такое тоже бывает при резком изменении массы тела). А нам это-то как раз очень важно знать, чтобы оценивать, прогнозировать и, если нужно, корректировать полученный результат.

Наоборот, уровень базового метаболизма позволяет четко контролировать эффективность наших действий и, главное, максимально точно отслеживать то, чего вы достигли. Ведь динамика базового метаболизма одинаковым образом зависит и от правильного питания, и от правильной физической активности. Если вы грамотно построили свою диету, но недостаточно или неправильно нагружаете себя в спортивном зале (или наоборот), вы не достигнете того уровня базового метаболизма, к которому стремитесь в этом месяце, и это заставит вас оперативно проанализировать неудовлетворительный результат и своевременно внести коррективы. Наконец, уровень базового метаболизма в отличие от показаний весов – это самый верный показатель, на который не оказывают влияния факторы, не имеющие отношения к процессу снижения веса. Он растет либо за счет сокращения жировой массы, либо за счет роста мышечной массы (что в недалеком будущем обязательно повлечет и уменьшение уровня жира), либо за счет того и другого одновременно.

Тема № 2. Базовый метаболизм и питание

Наше питание влияет на базовый метаболизм как напрямую, так и косвенно. Например, преимущественно белковая пища резко повышает затраты энергии на пищеварение и тем самым способствует непосредственному увеличению базового метаболизма. А углеводы или жиры на первый взгляд никак его не затрагивают, однако на самом деле через некоторое время приводят к существенному снижению базового метаболизма, так как стимулируют рост удельной массы жира в организме. Поэтому нам нужно обязательно это учитывать при составлении своей диеты.

Пища, повышающая базовый метаболизм

Подавляющее большинство диет и программ снижения веса относится к питанию весьма легкомысленно. Нет, конечно, формально о важности правильного питания для похудения говорится очень много, но когда дело доходит до составления конкретных рационов, обычно мы не слышим ничего, кроме банальной фразы: «Чем меньше, тем лучше». Огурцы так огурцы, овсянка так овсянка, творог так творог – главное, чтобы калорий было как можно меньше.

Однако если вы все же выбрали предлагаемый нами способ похудения путем повышения базового метаболизма, вам придется совсем забыть о таком подходе. Здесь первую скрипку играет не ограничение поступления энергии в организм, а резкое увеличение ее расхода за счет роста силовой мускулатуры. Соответственно, чтобы мышцы росли нужными темпами, мы должны их не только нагрузить, но и обязательно обеспечить необходимыми питательными веществами.

То, что нужно нашим мышцам, можно описать одной фразой – качественный и полноценный белок. Сюда относятся постное мясо и постная рыба, нежирный творог, яйца (без желтка). Мы выделяем именно эти продукты (а не другие, тоже относительно богатые белком) по двум причинам.

Начнем с того, что перечисленные виды пищи обладают самым полноценным аминокислотным составом, а это критически важно для быстрого роста силовой мускулатуры. Крупы, бобовые, хлеб и мучные продукты, орехи также содержат много белка, но дело не в его общем количестве, а в химическом составе, и вот как раз аминокислотный профиль данных продуктов оставляет желать лучшего.

Кроме того, упомянутые продукты имеют максимальную белковую плотность – содержат в основном один только белок и крайне мало углеводов и жиров. То есть практически все 1500–2000 килокалорий того суточного рациона, который рекомендуется в программе повышения базового метаболизма, будут представлены одним белком. А это очень и очень важно, и вот почему.

Во-первых, полностью белковый рацион не сможет служить источником лишней энергии, так как пищевые белки практически никогда не используются для образования энергии. И даже если мы по какой-то причине пропустим занятия в спортивном зале, возникший в результате этого энергетический излишек не превратится в жир, как это обязательно бы произошло, будь часть нашего рациона представлена жирами и углеводами.

Во-вторых, если наша пища практически полностью состоит из белков, это уже само по себе приведет к возрастанию базового метаболизма за счет того, что организм очень много энергии тратит на переваривание белковой пищи – как мы говорили выше, около 15 % энергетической ценности белков уходит только на одно их усвоение.

В-третьих, употребление практически только белковой пищи в сочетании с интенсивной мышечной нагрузкой довольно скоро приводит к относительному дефициту энергии, так как белок не может служить ее источником, а потребность в энергии у растущих мышц весьма высока. В результате организм будет вынужден «распечатать» жировые депо. И наоборот, любая, даже незначительная на первый взгляд примесь жиров и особенно углеводов в нашем рационе будет сильно тормозить этот процесс.

Пища, понижающая базовый метаболизм

Оговоримся сразу: как таковой пищи, которая бы непосредственно понижала уровень базового метаболизма, не существует. Однако многие ее виды могут сильно затруднять наше движение к поставленной цели и существенно уменьшать эффективность предлагаемой программы. И, конечно, их стоит избегать.

Во-первых, это любая высокоуглеводная пища и особенно та, что содержит быстрые углеводы. В лучшем случае – когда ее немного, а интенсивность физических занятий высока – базовый метаболизм у вас все равно продолжит расти, но при этом пропадет такой важный эффект, как сжигание имеющихся запасов жира. Ведь в данной ситуации мышцы будут гораздо охотнее брать готовые к употреблению углеводы, поступившие из кишечника в кровь, нежели заниматься очень сложной работой по извлечению энергии из жировой ткани.

Однако на практике гораздо более вероятным является другой вариант, когда быстрых углеводов в пище достаточно много (они ведь такие вкусные!), и вот в этом случае базовый метаболизм действительно перестанет расти или сильно притормозит. Конечно, при адекватном количестве белка и интенсивных занятиях мышцы все равно продолжат расти, но при этом излишек углеводов будет одновременно способствовать росту жировой ткани. А базовый метаболизм – давайте еще раз вспомним формулу Кетча–Макардла – определяется соотношением массы мышц к массе жировой ткани, и, если они будут расти одновременно, никакого изменения базового метаболизма не произойдет.

Ведь, выбрав для себя программу снижения веса путем повышения базового метаболизма, мы никогда не должны забывать о том, что калорийность данного рациона очень высока по сравнению с традиционными голодными диетами и, соответственно, опасность избытка энергии здесь весьма велика. А это значит, что мы должны почти полностью отказаться от быстрых углеводов, чтобы минимизировать этот риск. Тем более что сделать это на самом деле будет довольно легко, так как большой объем медленно перевариваемой белковой пищи не даст нам чувствовать острый голод.

Как определить, какие углеводы являются быстрыми и, значит, полностью запрещенными, а какие – медленными и условно допустимыми? Для этого можно взять таблицу гликемических индексов (ее сегодня очень легко найти как в литературе, так и в интернете) и вычеркнуть из нее все продукты с индексом более 40. Однако, учитывая тот факт, что сегодня мы не можем быть уверены в том, что продукт, покупаемый нами в магазине, полностью соответствует пищевым характеристикам справочной литературы, мы рекомендовали бы полностью отказаться от углеводов. Хотя бы на первые один-два месяца.

Во-вторых, стоит значительно ограничить употребление жиров. Конечно, это не столь же быстро усваиваемые и легко доступные источники энергии, каким являются углеводы, но проблема здесь в другом – а именно в огромной энергетической плотности жиров. Наш общий рацион питания не должен быть более 1500–2000 килокалорий в сутки, в то время как энергетическая ценность любого чистого жира уже превышает 900 килокалорий в 100 граммах!

Поэтому чем больше жира оказалось в нашем рационе, 1) тем меньше белка мы сможем съесть в рамках отведенного нам лимита суточной калорийности и, соответственно, тем незначительнее будет рост мышечного объема и базового метаболизма, либо 2) тем выше будет вероятность того, что мы, сами того не замечая, превысим допустимую суточную калорийность и тем самым остановим сжигание жировых запасов, так как устраним дефицит энергии за счет этого жирового «довеска».

В таблице 4 мы постарались показать наиболее предпочтительные продукты для описываемой нами программы, а также компромиссные, наименее адекватные и абсолютно недопустимые. Первые характеризуются максимальным процентом белковых калорий, вторые и третьи содержат меньше белка и дополнительно имеют в составе определенное количество жиров и углеводов, у четвертых же основная калорийность, наоборот, создается за счет жиров и углеводов. (Разумеется, в таблице приведены лишь самые основные и показательные продукты, особенно в четвертом разделе, который предложен лишь для сравнения).

Таблица 4. Соотношение белковых, жировых и углеводных калорий в основных продуктах питания и анализ их адекватности для программ коррекции веса.

Таблица 4. Продолжение

Тема № 3. Базовый метаболизм и физические нагрузки

Хотя питание и оказывает существенное влияние на уровень базового метаболизма, само по себе оно не будет иметь никакого эффекта без правильных физических нагрузок, обеспечивающих прогрессивный рост мускулатуры (прежде всего силовой). В этом-то и заключается главная ошибка любых диет и программ похудения, ориентированных только на манипуляции с калорийностью и составом пищи.

Как заглушить животный голод, но сохранить дефицит энергии

Наш мозг очень хорошо замечает потерю жировой ткани, но не слишком чутко реагирует на недостаток энергии в организме как таковой. То есть пока тело как-то справляется с дефицитом энергии (возникшим либо вследствие ограниченного питания, либо в результате повышенной нагрузки), не прибегая к использованию стратегических жировых запасов, мы можем чувствовать себя вполне неплохо. А вот как только начинается потеря жировой ткани, наш мозг в ответ на это выдает такие мощные сигналы голода, с которыми большинству людей никогда не справиться.

Именно поэтому в первые дни обычной голодной диеты, когда у нас просто накапливается дефицит энергии, мы переносим ее довольно легко. Однако как только мы – при исчерпании всех прочих энергетических ресурсов – начинаем хоть сколько-нибудь существенно терять свои жировые запасы, мы сразу сдаемся, так как наш скудный рацион ни в коей мере не способен утолить возникающий в ответ на это животный голод.

Главная хитрость (а заодно и главное объяснение высокой результативности) описываемой нами программы снижения веса путем активации базового метаболизма заключается в том, что с помощью прогрессивно растущей мускулатуры она по максимуму использует «лазейку» слабо контролируемого энергетического дефицита и при этом за счет довольно большого объема пищи позволяет весьма эффективно справляться с приступами голода, обусловленными потерей жировой ткани.

Прожорливые, но очень хитрые мышцы

Если мы постоянно нагружаем силовую мускулатуру и добиваемся ее прогрессивного развития, то увеличившиеся в объеме мышцы начинают требовать очень много энергии, причем не только во время своей активной работы, но и во все остальное время, так как им нужно обеспечить интенсивный рост и поддержание новых мышечных волокон. Эту недостающую энергию мышцы заимствуют у организма, так как весь наш белковый рацион они задействуют исключительно для строительных нужд.

В результате такого «обкрадывания» в организме накапливается дефицит энергии, но он никак не измеряется нашим мозгом, и поэтому тот молчит. Соответственно в этот «неподнадзорный» период можно попытаться забрать у организма как можно больше энергии, а наиболее быстро и в максимальном объеме из всех наших органов это могут сделать только силовые мышцы.

Понятно, что долго так продолжаться не может, и при исчерпании всех других источников энергии постоянно обкрадываемый организм вынужденно распечатывает свои жировые запасы. Буквально тут же «тающие» жировые запасы начинают отчаянно сигнализировать об этом головному мозгу, который в ответ «включает» непреодолимое чувство животного голода. Ведь так уж сложилось исторически, что любая потеря жировой ткани является для нас сигналом начала голодного периода и возможной скорой смерти. И, к сожалению, большинство голодных диет никак не помогают человеку в борьбе с этим подавляющим все остальное чувством голода, а просто апеллируют к его силе воли.

В нашем же случае ответом на приступы голода является вполне достаточное по объему (так как оно содержит в основном один только низкокалорийный белок) и весьма медленное в скорости пищеварительных процессов (что гарантирует долгое чувство насыщения) белковое питание. Поступающий вслед за этим сигнал полноценного насыщения «утихомиривает» наш мозг, и животное чувство голода надолго отступает. Однако, успокоившись, наш мозг не замечает того, что поступившие питательные вещества пошли не на пополнение утраченной жировой ткани, а почти все – на строительство новых мышц. Происходит это и из-за того, что жир из белка практически не синтезируется, и по причине того, что интенсивно растущие мышцы стоят самыми первыми в очереди за белком и не дают использовать его куда бы то ни было еще.

Но так как развивающиеся под постоянной нагрузкой мышцы не только забирают почти весь белок пищи для собственного роста, но еще и очень активно «выкачивают» из организма углеводы для своих энергетических потребностей (ведь в нашей пище углеводов нет), тело вскоре вновь сталкивается с дефицитом энергии. Однако мозг не способен измерять абстрактный дефицит энергии, и мы опять некоторое время можем безнаказанно перекачивать ее из других частей организма в мышцы.

Происходит это до тех пор, пока вновь не будут распечатаны жировые запасы. Они в очередной раз «худеют», головной мозг выбрасывает порцию гормонов голода, но мы в ответ на это опять съедаем достаточный объем белковой пищи, и вся эта буря снова на время успокаивается. Однако как только мы выходим из спортивного зала, наши натруженные мышцы не просто полностью утилизируют все съеденное нами, но еще и отнимают у организма часть драгоценной углеводной, а потом и жировой энергии, и далее все повторяется сначала.

В итоге из-за такого перераспределения энергетических ресурсов наши мышцы постоянно растут, а запасы жира прогрессивно снижаются. Острого чувства голода мы при этом почти не испытываем, во-первых, потому что съедаем вполне достаточный объем пищи, а во-вторых, по причине того, что само по себе чувство мышечной усталости способно надолго заглушать сигнал голода. Попробуйте, например, на пределе возможностей пробежать 8–10 километров и после этого сразу же сесть за стол – смеем вас уверить, что долгое время ничего, кроме отвращения, еда у вас вызывать не будет.

Гвоздь программы

А вот теперь уберите из этой логической и стройной схемы постоянные и интенсивные мышечные тренировки. Вы получите тот же невнятный результат, которым грешат практически все распространенные диеты и программы похудения, уделяющие мышечным нагрузкам второстепенное внимание. А зря, ведь именно силовая мускулатура, постоянно развивающаяся и все время поддерживаемая тренировками и белковым питанием, играет тут первую скрипку.

Логика здесь абсолютно простая и «железная»: 1) растущие мышцы резко повышают базовый метаболизм; 2) возросший базовый метаболизм позволяет съедать довольно много пищи и вместе с тем все равно иметь достаточный дефицит энергии, чтобы заставлять «гореть» жировую ткань; 3) большой объем пищи дает возможность намного легче бороться с приступами голода, но 4) съедаемая при этом пища, состоящая в основном из белка, почти не приносит энергии, так как белок, во-первых, крайне нужен растущим мышцам, а во-вторых, еще больше повышает базовый метаболизм в силу особенностей своего усвоения; 5) дефицит энергии на фоне высокого базового метаболизма и при отсутствии источников энергии в пище (ведь весь белок уходит в мышцы, а углеводов в ней почти нет) быстро приводит к истощению всех углеводных депо, после чего у организма не остается другого выбора, как переключиться на жировые запасы.

В случае же разного рода голодных диет без целенаправленной физической составляющей мы наблюдаем противоположную закономерность: 1) внезапное сокращение калорийности рациона, которое поначалу влечет за собой дефицит энергии, в очень скором времени вызывает защитную реакцию в виде резкого снижения базового метаболизма; 2) он в свою очередь моментально уменьшает эффективность диеты, и процесс потери веса останавливается; 3) для того чтобы сдвинуться с мертвой точки, нам приходится еще больше понижать калорийность пищи, а это провоцирует еще большее снижение базового метаболизма; 4) в этой ситуации любые дальнейшие попытки повысить дефицит энергии за счет еще более жестокого ограничения рациона или интенсификации двигательной активности вызывают приступы уже почти животного голода, который просто обессиливает человека и сводит на нет все эти попытки; 5) скудное питание, тем более если оно состоит из быстро усваиваемых питательных веществ (пресловутые огурцы и кефир), не способно утолить этот голод ни в малейшей степени.

А что Аткинс?

Кто-то подкованный и начитанный наверняка заметит относительное сходство описываемой схемы с известной диетой Аткинса. И действительно, преимущественно белковое питание (правда, без жесткого ограничения доли жира) с полным отсутствием углеводов вызывает ряд схожих эффектов. Главный из них заключается в том, что организм, исчерпав все свои запасы углеводов и совсем не получая их из пищи, будет точно так же вынужден начать тратить жировые запасы.

Однако по сравнению с изложенной здесь программой у диеты Аткинса есть ряд моментов, ограничивающих ее эффективность Во-первых, если человек, придерживающийся данной диеты и уповающий только на всемогущество безуглеводного режима, не нагружает при этом свою мускулатуру, он должен понимать, что вслед за углеводами организм начнет «жечь» белки мышц и только потом жиры. В нашем же случае мышцы, подвергаемые интенсивному воздействию, не позволяют организму «жечь» ни самих себя, ни белки пищи, столь необходимые им для роста.

Во-вторых, хотя поначалу уровень базового метаболизма и повысится за счет перехода на преимущественно белковую пищу, тем не менее, по мере «горения» мышц он неизбежно начнет снижаться. А это значит, что дефицит энергии, определяющий скорость уменьшения жировой ткани, также будет резко снижаться. Наоборот, в нашем случае постоянно растущая мышечная ткань обеспечивает прогрессивный рост базового метаболизма и все больший и больший дефицит энергии в организме.

В-третьих, стоит нам хотя бы на несколько дней прекратить следовать жестким канонам диеты Аткинса, как у нас тут же произойдет откат от завоеванных позиций. Ведь поступившие вместе с «запрещенной» пищей углеводы моментально остановят процесс сжигания собственных жиров и, более того, сильно затруднят обратную перестройку энергетического обмена с углеводов на жиры в случае, если мы опять возьмемся за ум. А вот если речь идет об описываемой нами программе, то отход от ее принципов даже на неделю не сможет оказать столь разрушительного воздействия, ведь натренированные мышцы еще долго будут поддерживать высокий базовый метаболизм, требовать очень много энергии и, значит, сжигать все или почти все, что мы будем съедать сверх меры.

Когда заказывать шампанское?

Итак, получается, что предлагаемая программа снижения излишнего веса путем активации базового метаболизма обладает вполне хорошей переносимостью и высокой эффективностью по сравнению с большинством предлагаемых сегодня схем. И это действительно так, однако праздновать победу еще рано.

Во-первых, как показывает опыт той же диеты Аткинса, далеко не все способны длительное время придерживаться преимущественно белкового питания с минимальным содержанием углеводов. Во-вторых, еще меньшее количество людей может постоянно нагружать себя в спортивном зале даже с учетом того, что силовые тренировки переносятся легче, чем интенсивные легкоатлетические нагрузки. В-третьих, и это самое печальное, в процессе прогрессирования избыточного веса и ожирения есть некая точка невозврата, по достижении которой можно забыть обо всех программах и диетах, потому что они теперь не помогут…

Именно этой невеселой теме и будет посвящена заключительная часть нашей книги. Невеселой не только потому, что у этих людей перестают работать даже самые «железные» механизмы снижения веса, но и потому, что таких людей становится все больше и больше.

Часть четвертая. Есть ли выход из энергетического тупика?

Большеразмерное вступление, или Почему иногда невозможно похудеть

Все сказанное выше в отношении создания дефицита калорий с помощью правильного питания и правильных физических нагрузок имеет одно существенное ограничение. К сожалению, его почти всегда обходят стороной, так как оно нарушает красоту предлагаемых методик А между тем этот ограничивающий фактор становится с годами все более и более актуальным. Речь идет о людях с очень большой избыточной массой тела, в 2–3 раза превышающей норму.

При всем различии многочисленных способов и методик снижения веса у них есть одна общая проблема: как только избыточная масса тела достигает определенного критического уровня, все они перестают работать. Нет, вес при этом, конечно, уменьшается – в абсолютном измерении в разы, а иногда в десятки раз по сравнению с людьми с небольшой избыточной массой тела, но… Если смотреть правде в глаза и брать за результат не килограммы, а процент снижения массы тела, то даже в самых известных случаях успеха он будет очень скромным. А главное, что даже этот невеликий результат не получается закрепить, и большинство людей с патологическим ожирением в скором времени бросают все попытки достичь своей цели и мгновенно возвращаются к исходному весу.

И самое обескураживающее для многих врачей, тренеров и фитнес-инструкторов в этой ситуации – это то, что люди с патологическим ожирением, которых они взялись вести, в большинстве случаев совершенно не виноваты в столь плачевном результате! Ведь с точки зрения гормонального обмена они имеют уже совершенно другой организм, нежели умеренно полные люди. Интенсивность гормональных сигналов голода в ответ на создаваемый дефицит калорий у них настолько высока, что никакая рациональная цель и никакое усилие воли просто не в могут это заглушить. Более того, и мышечный ответ на физическую нагрузку у них столь низок, что и надежды на активное сжигание лишних калорий в растущих мышцах также практически не остается.

Тема № 1. О комфортном жировом компромиссе и жестокой мести жировых клеток

Основная разница между людьми с нормальной или умеренно повышенной массой тела и людьми с патологическим ожирением заключается в том, что у последних жировая ткань становится едва ли не самым главным органом, причем не только по объему, но и по уровню участия в обмене веществ и гормональной регуляции. Поэтому любое «покушение» на целостность такого первостепенно важного органа будет вызывать яростное и почти непреодолимое сопротивление.

Что же изначально было не так с патологически полными людьми, чем они отличаются от умеренно полных и, главное, почему на них часто совсем не влияют даже самые эффективные методики снижения веса? Дело в том, что с точки зрения энергетического обмена у них уже абсолютно другое устройство организма. Проще и нагляднее всего эту разницу объясняет умозрительная теория нейтрализации избыточных питательных веществ Пола Маклина с соавторами (журнал Obesity Reviews, № 16 (приложение 1) от февраля 2015 г).

Как человек справляется с избытком калорий?

Как мы говорили выше, избыток энергии – это далеко не всегда хорошо. Особенно если при этом нет возможности куда-то сбросить или рассеять ее излишки (вспомните пример с нагретой комнатой, в которой не открываются окна). Поэтому у животных и человека в процессе эволюции сформировались разные механизмы избавления от лишней энергии.

Исходя из своего генотипа, животные и люди могут справляться с избытком питательных веществ и энергии двумя основными способами, и, соответственно, они делятся на две категории. Первые отличаются метаболически очень активной мускулатурой и в ответ на избыток энергии резко наращивают двигательную активность и общий обмен веществ, «сжигая» тем самым лишнюю энергию.

В качестве наглядного примера давайте еще раз вспомним людей с выраженной силовой мускулатурой. У них настолько много активных мышц, требующих огромного количества энергии просто даже для своего поддержания, что они «выкачивают» из крови все лишние калории. И поэтому, даже если такие люди периодически перебирают с едой, жировая масса у них не растет, полностью проигрывая в конкуренции за энергетические ресурсы «вечно голодным» мышцам.

Второй тип людей не может похвастать метаболически активными мышцами и общей интенсивностью энергетического метаболизма. Поэтому у них главным «нейтрализатором» избыточной энергии становится жировая ткань. При относительно небольшом переедании и хотя бы умеренном движении избыток энергии никогда не достигает критических значений, и жировая ткань отлично справляется с функцией его нейтрализации. При этом через какое-то время данный человек достигает некой точки равновесия, в которой жировая масса и общий вес тела, дошедшие до определенных значений, перестают заметно расти. В этой точке увеличившаяся жировая ткань «нагоняет» привычный уровень переедания у данного человека, полностью его компенсирует и в целом далее не меняется в размерах.

Это состояние ожирения является пограничным, и в большинстве случаев с помощью умеренных диетических ограничений и, главное, грамотной программы мышечных упражнений его можно вернуть к исходному нормальному состоянию. Дело в том, что вместо сильно уменьшающейся на фоне диеты и нагрузок жировой ткани функцию «нейтрализатора» лишней энергии в этом случае возьмут на себя принудительно развиваемые мышцы.

Жировая ткань как буфер лишней энергии

В том же случае, когда переедание приобретает патологический характер, а двигательная активность стремится к нулю, формирующийся при этом огромный избыток энергии очень скоро начинает превосходить возможности нормальной жировой ткани, которая не может расти бесконечно. Дело в том, что в отличие, например, от мышц в ней в 2–3 раза меньше кровеносных сосудов, тогда как ее объем может в разы превышать мышечную массу даже чемпиона-бодибилдера. В результате в жировой ткани все заметнее и заметнее ощущается дефицит кровообращения и кислорода, что ставит под угрозу жизнедеятельность жировых клеток. В ответ наш организм пытается затормозить процесс формирования новой жировой ткани и делает это он весьма нестандартным способом.

Как только избыточный рост жировых депо приводит к ухудшению кровоснабжения жировой ткани и дефициту кислорода, ее клетки становятся все менее и менее чувствительными к инсулину, который как раз и является главным стимулятором образования жира. В результате процесс быстрого увеличения объемов подкожного жира как главного элемента жировой ткани резко замедляется, и он утрачивает свою функцию нейтрализации излишков питательных веществ.

Соответственно, если при этом мы так и не стали есть меньше, поступающие лавиной жиры и углеводы организму нужно по-прежнему куда-то складывать. И поскольку они могут запасаться только в виде жиров, но уже не имеют возможности откладываться в привычных жировых депо, они начинают скапливаться в менее приспособленных для хранения жира местах – в печени, мышцах, сердце и других органах. То есть вместо подкожного растет так называемый висцеральный (внутриорганный) жир.

В итоге количество жира в организме увеличивается еще в полтора-два раза и… потом во многих случаях останавливается. Дело в том, что в этот момент большинство людей с избыточным ожирением достигает точки равновесия. Затраты энергии просто на поддержание такого огромного объема жировой ткани (не говоря уже о многократно возросшей нагрузке на систему кровообращения, дыхания и мышцы) доходят до уровня, когда они полностью уравновешивают тот поток пищи, который человек максимально способен потребить и больше которого он при всем желании съесть уже не сможет.

Почему не сможет? Потому что вопреки распространенному ошибочному мнению желудок, и уж тем более кишечник, не обладают способностью растягиваться. Точные измерения объема желудка у людей с максимальной степенью ожирения не показывают каких-то существенных отличий от размеров желудка здоровых людей. Хорошо, что хоть здесь природа установила непреодолимое ограничение!

Понятно, что такое равновесие скрывает под собой тяжелые нарушения функций практически всех органов и систем, но с точки зрения энергетического баланса это все же равновесие. Именно поэтому, когда мы пытаемся применить к таким людям привычные схемы снижения веса, мы сталкиваемся с огромными сложностями. Ведь в этом случае мы пытаемся вывести организм из равновесия и ввергнуть в состояние глубокого энергетического дисбаланса.

Но если при умеренном избыточном весе состояние энергетического дисбаланса, возникающего из-за того, что сократившаяся в объеме жировая ткань поглощает теперь значительно меньше лишней энергии, мы можем довольно быстро компенсировать за счет роста мышечной ткани, то в случае патологического ожирения эта возможность отсутствует.

Почему перестает работать мышечный буфер лишней энергии?

Дело в том, что, как мы говорили ранее, у таких людей происходит массивное отложение жира в разных органах, включая мышцы. Но поскольку все эти органы не предназначены для хранения жира, неестественный «довесок» со временем начинает нарушать их функционирование. Продукты жирового обмена блокируют работу мышечных инсулиновых рецепторов (которых и так-то очень мало из-за крайне низкой подвижности людей с патологическим ожирением), в результате чего глюкоза перестает нормально поступать в мышцы.

И если на этом фоне мы попробуем нарастить мышечную массу, сделать это будет крайне сложно, так как у мышц банально не хватит энергии не то что для роста, но и просто для более или менее длительной работы. В том числе этим объясняется крайне низкая толерантность людей с патологическим ожирением к продолжительным физическим нагрузкам – их мышцы очень быстро оказываются «обесточенными». И поэтому рассчитывать на то, что они возьмут на себя лишнюю энергию, образующуюся в результате потери жировой массы на фоне программ похудения, абсолютно бессмысленно.

Конечно, можно было бы вспомнить, что помимо быстрых мышц, питающихся исключительно глюкозой, у нас есть еще и медленные мышечные волокна, которые способны получать энергию из жиров. В данной ситуации это было бы именно то, что нужно. Ведь в организме есть огромный избыток жиров, и мышцы могли бы, с одной стороны, эффективно и бесперебойно работать, тратя лишнюю энергию, а с другой – жечь для этой цели жиры, от которых мы как раз и хотим избавиться. Но, к сожалению, у людей с патологическим ожирением количество медленных мышечных волокон и, соответственно, скорость окисления жиров в мышцах стремятся к нулю.

Скорее всего, это генетически обусловленная особенность строения мышечной ткани таких людей – у них изначально, с момента рождения, процент медленных мышечных волокон гораздо меньше нормы, и, возможно, это является одним из пусковых факторов патологического ожирения. В дальнейшем указанный дефицит только усугубляется в связи с отсутствием двигательной активности и в конце концов становится одним из важнейших факторов прогрессирования ожирения.

Конечно, если даже в такой ситуации продолжать упорно нагружать мышцы, количество активных инсулиновых рецепторов начнет постепенно нарастать и вместе с этим будут увеличиваться выносливость мышц и расход энергии. Но этот процесс даже у людей с небольшой избыточной массой занимает довольно много времени, а у лиц с патологическим ожирением он еще более растягивается, так как чрезмерное количество жира и продуктов его распада в организме крайне ему мешают.

Таким образом, рассчитывать на мышцы как на дополнительный энергетический резервуар в случае с патологическим ожирением мы не можем. То есть, будь у нас активные мышцы, мы бы могли позволить себе менее жестокие диеты, зная о том, что часть пищевой энергии будет отнята у жировой ткани и «сброшена» в мышцы. Мы смогли бы переносить их гораздо легче и дольше! Но если у нас есть только один – жировой – буфер, то дефицит энергии и последующий расход жировых запасов могут создаваться исключительно за счет драконовских диетических ограничений, выдержать которые практически невозможно.

Месть жировых клеток за нарушение энергетического статуса-кво

Итак, в силу того что у части людей единственным буфером избыточной энергии является жировая ткань, со временем она гипертрофируется до тех пор, пока не установится баланс между постоянным поступлением энергии вместе с обильным рационом и ее расходом на поддержание своей жизнедеятельности. И понятно, что с учетом ее крайне низкой потребности в энергии (по сравнению с другими тканями) для нахождения такого баланса жировая ткань должна обрести просто невероятные размеры.

Положительной стороной этого является то, что при достижении точки энергетического равновесия дальнейший рост жировой ткани останавливается. Плохо же здесь то, что за это приходится платить тяжелой зависимостью от состояния жировой ткани. Дело в том, что, как мы уже неоднократно говорили, любое сокращение ее объема является эволюционно закрепленным сигналом угрозы голодной смерти, в ответ на что организм предельно жестко концентрирует все свои ресурсы исключительно на поиске пищи. И это происходит даже у людей с небольшим исходным объемом жира и при незначительной его потере. Что уж говорить об избыточно полных людях, у которых объем жировой ткани может превышать 50 % массы тела! Любое вмешательство в жизнедеятельность жировой ткани приобретает в этом случае характер глобальной катастрофы!

Тема № 2. О том, как объем и активность мышц влияют на результаты программ похудения

Итак, в силу ряда предрасполагающих факторов, которые усугубляются дефицитом движения и постоянным перееданием, определенная часть людей неотвратимо движется к энергетической точке «невозврата», когда мышечная ткань атрофируется и прогрессивно теряет свою метаболическую активность, а жировая ткань, наоборот, гипертрофируется и ее потребности начинают довлеть над всеми другими функциями и видами жизнедеятельности. И, как мы покажем ниже, это крайне опасная точка.

Почему с умеренным объемом жира и мышцами намного легче худеть

Любое снижение запасов жира является для нашего мозга сигналом о наступлении голодного периода. Так сложилось исторически. Поэтому он отвечает совершенно естественной реакцией, направленной на восполнение утраты части стратегических запасов энергии. Главную скрипку в этом играют гормоны аппетита, которые призывают нас искать и съедать больше пищи, а также гормоны, ограничивающие чувство насыщения и позволяющие нам съесть очень много. Чем выше потеря жира, тем значительнее (с точки зрения наших древних отделов мозга) угроза смертельного дефицита энергии, а значит, тем активнее будет происходить стимуляция аппетита.

В случае умеренного ожирения процесс уменьшения жировой массы идет медленно (при правильном подходе), и, соответственно, повышение аппетита можно контролировать. Кроме того, и это самое главное, если параллельно мы будем интенсивно развивать и нагружать свои мышцы, это позволит нам не так жестоко ограничивать себя в пище, так как мы знаем, что мышцы могут сжигать много энергии.

В итоге мы успокаиваем свой мозг (ведь сигнал повышенного аппетита почти полностью гасится большим объемом съеденной пищи). Успокаиваем и при этом обманываем – он замечает потерю жировой ткани, но при этом упускает из виду потери энергии из-за работы мышц, так как исторически мышечная работа для него – это не потеря, а, наоборот, приобретение энергии, в поисках которой нужно сначала немало подвигаться.

Так мы обеспечиваем очень плавный и лишенный сильных стрессов процесс похудения. Сначала в результате ограниченного дефицита калорий жировая ткань уменьшается в объеме. Далее это вызывает закономерную реакцию повышения аппетита, который успешно заглушается за счет поступления в организм достаточного объема пищи. Причем эта пища является в основном белковой и, значит, трудно перевариваемой, что дарит нам долгое чувство сытости. В итоге наш мозг, полностью удовлетворенный ответной реакцией на свои «тревожные» сигналы, успокаивается и отключается, а мы идем в спортивный зал и спокойно тратим всю лишнюю пищевую энергию и еще чуть-чуть углеводной и жировой. На следующий день мозг обнаруживает потерю жира, настораживается, но далее весь этот цикл вновь повторяется к полному удовлетворению сторон. И так день за днем.

Почему большой объем жира на фоне отсутствия мышц берет власть над нами

В случае патологического ожирения описанные выше стройность и плавность процесса похудения невозможны сразу по двум причинам. Во-первых, этому препятствуют неизбежные «провалы» в объеме жировой ткани. В ответ на диетические ограничения, причем даже не самые жесткие, всегда будет происходить резкая потеря жира. Дело в том, что в организме таких людей кроме жира в буквальном смысле больше и нечего потратить для восполнения дефицита калорий. Кроме того, в силу того, что у них формируются глубокие нарушения энергетического обмена, образование энергии из жира идет крайне неэффективно, и там, где у других можно было потратить всего один грамм жировой ткани, здесь может тратиться десять и более граммов. Наконец, из-за огромного объема жировой ткани (которая ведь тоже требует энергии для своей жизнедеятельности) общая потребность организма в энергии иногда в разы превосходит таковую у здоровых и даже просто полных людей. И та диета, которая вызовет у последних лишь умеренный дефицит калорий, у лиц с патологическим ожирением будет уже критически дефицитной и спровоцирует резкую потерю жировых запасов.

Во-вторых, как мы уже обсудили выше, «аккуратно и незаметно» сжечь лишнюю энергию с помощью мышц у таких людей не получится. И даже не столько из-за отсутствия необходимого объема мышечной ткани, сколько из-за крайне низкой толерантности таких людей к физическим нагрузкам. В результате вместо изложенной выше картины плавного и бесконфликтного снижения веса мы попадаем в ситуацию, в которой, образно выражаясь, «стресс на стрессе сидит и стрессом погоняет».

В ответ на ограничение рациона происходит очень быстрая и значительная потеря жировой ткани. Такая резкая убыль жира вызывает в буквальном смысле гормональную бурю, провоцирующую неконтролируемый, «зверский» аппетит. Так как мышечный ресурс для нейтрализации избыточной энергии мы в этом случае задействовать не можем, мы лишаемся возможности увеличить количество еды и снизить остроту данного сигнала, и нам ничего не остается, как только терпеть этот мучительный голодный стресс.

Однако чем дольше мы пытаемся поддерживать столь высокий (относительно энергетических потребностей огромного объема жировой ткани) дефицит калорий, тем более серьезной и заметной для нашего мозга будет потеря жировой ткани и тем интенсивнее станет гормональная стимуляция аппетита. Если мы продолжаем упорствовать, в игру вступает тяжелая артиллерия – гормоны стресса, призванные обеспечить организм недостающей энергией. Они делают это с помощью дополнительной стимуляции аппетита (который и без того уже лишает нас всякой воли), но главное – за счет очень быстрого сжигания жиров. В итоге потеря жировых запасов становится еще более очевидной, и порочный круг замыкается.

Кроме того, продукты неполного распада жирных кислот, которые наводняют организм, в этой ситуации являются токсичными для других органов и тканей, что приводит к дальнейшему ухудшению и без того не очень эффективного энергообмена. В результате их энергетическая потребность еще более возрастает, и это делает разрыв между энергией, поступающей в составе крайне скудной диеты, и энергией, требуемой организму, совсем громадным и уже практически невозможным для нормального существования.

Поэтому рано или поздно у человека происходит срыв, и он начинает безостановочно есть. Критический дефицит энергии сменяется критическим же избытком, и жировая ткань моментально восстанавливает утраченные объемы. Организм, выведенный на короткое время из состояния энергетического равновесия, опять возвращается к исходной точке баланса. Гормональная буря полностью утихает, а жировая ткань вновь вырастает до того объема, когда энергия, требуемая на ее поддержание, становится адекватной максимальным гастрономическим возможностям человека. В этот момент ее рост останавливается либо продолжается уже очень медленно, даже несмотря на феноменальную (с точки зрения обычного человека) невоздержанность в питании.

Тема № 3. О механизмах управления аппетитом и о том, почему они иногда ломаются

Чувство голода и чувство насыщения – это обычные физиологические процессы. Как и все остальные процессы жизнедеятельности, они имеют очень точную и эффективную систему управления. В нормальных условиях при наличии достаточного количества полноценной пищи система «голод-насыщение» должна работать у нас как часы или как, например, система «жажда-регидратация». Но если человека, постоянно и жадно пьющего воду (если это только не тяжелая болезнь), мы никогда не встретим, то вот безудержно утоляющие свой голод люди сегодня попадаются нам на каждом шагу. Что же такое ломается в этом четком механизме, что за гормональная буря разыгрывается из-за пустяковой упаковки чипсов и можно ли восстановить испорченный механизм?

Что управляет нашим аппетитом, голодом и насыщением: часть первая, древняя

Выше мы упомянули о том, что аппетитом и чувством насыщения управляет сложная гормональная система, которая у людей с избыточным ожирением неисправимо нарушается и препятствует любым попыткам снизить массу тела и объем жировой ткани. Давайте попробуем в этом разобраться. Особенно интересно изучить данный вопрос в контексте нашего современного рациона питания и вездесущего фастфуда.

Если не вдаваться во все детали этого сложнейшего явления, в котором задействованы нервная система и десятки разных гормонов и гормоноподобных веществ, система регуляции голода ориентирована на два главных сигнальных процесса. При этом важно подчеркнуть, что мы разбираемся именно с чувством голода, а не с аппетитом, так как это разные вещи, о чем мы еще обязательно поговорим ниже.

Итак, настоящее чувство голода мы можем испытывать вследствие двух основных процессов в организме, которые на самом деле тесно взаимосвязаны, но очень сильно отличаются друг от друга по субъективным ощущениям голодающего. Во-первых, это потеря жировой ткани вследствие длительного дефицита энергии, связанного с оскудением питательных ресурсов. Во-вторых, это тревожные сигналы пищеварительной системы, если она долгое время не получала материал для переваривания, то есть пищу.

На протяжении всей нашей эволюции жировая ткань выступала в качестве «неприкосновенного запаса» энергии, и поэтому задействование этого стратегического ресурса всегда означало потенциальную гибель, в связи с чем главной целью организма в этом случае становился поиск пищи.

Механизм формирования голода является самым древним, и поэтому он очень простой. Клетки жировой ткани синтезируют особый гормон лептин, уровень которого в крови чутко контролируется нашим мозгом. Когда жировых клеток много и, соответственно, уровень лептина высок, чувство голода и привлекательность пищи резко снижаются, а животное или человек могут сосредоточиться на других своих задачах и функциях.

Однако стоит только организму потерять значительный объем жировой ткани, а уровню лептина в крови существенно упасть, как тут же наш мозг начинает в ответ синтезировать гормоны, заставляющие нас в буквальном смысле безостановочно желать и искать любые источники пищи. Именно этот древний механизм выходит на первый план, когда мы пытаемся похудеть, именно он столь сильно мешает нам в соблюдении диетических рекомендаций и очень часто не дает даже приблизиться к желаемому результату.

Что управляет нашим аппетитом, голодом и насыщением: часть вторая, современная

Описанный выше механизм формирования чувства голода является, безусловно, самым мощным, однако сегодня он очень редко задействуется у человека в связи с тем, что такие критические ситуации в нашей жизни встречаются уже нечасто. Поэтому управление чувством голода у нас сосредоточено больше в пищеварительной системе. И ведь действительно, если проанализировать, что чаще всего заставляет нас вспомнить о необходимости поесть, то это будет так называемое чувство пустого желудка.

Поскольку наша пищеварительная система является непосредственным участником системы доставки энергии в организм, она закономерно играет первую скрипку в регуляции голода и насыщения. И это не просто громкие слова – именно в органах пищеварения синтезируется большинство гормонов, управляющих нашим пищевым поведением.

Один из важнейших среди них – грелин. Этот гормон вырабатывается непосредственно в желудке и является одним из центральных игроков в системе регуляции голода-насыщения. Он же параллельно стимулирует секрецию желудочного сока и сокращения мышц желудочной стенки, а именно это и воспринимается нами как ноющая боль, болезненные спазмы и «урчание в желудке» – то есть те самые главные для нас сегодня признаки голода. Они заставляют нас заняться энергичным поиском пищи, чтобы устранить этот болезненный дискомфорт.

После того как мы поели и заглушили это «желудочное» чувство голода, начинают работать гормоны и факторы противоположного действия – те, что вызывают чувство насыщения. Во-первых, это нервные рецепторы желудка, которые реагируют на заполнение этого органа. Растяжение стенок желудка сопровождается активными нервными импульсами, которые служат сигналом для нашего мозга о том, что необходимо завершать трапезу.

Дело в том, что, какой бы голод мы ни испытывали и какой бы угрожающий дефицит энергии у нас ни возник, все равно возможности пищеварительной системы ограничены. И если продолжать нагружать ее без всякой меры, она может просто выйти из строя, что лишит нас единственного способа получения энергии. Поэтому в процессе эволюции и сформировалась сложная система сигналов насыщения, главной целью которой было добыть адекватное количество энергии, но при этом сохранить работоспособную пищеварительную систему. И растяжение стенок желудка – это самый простой, но очень действенный ограничитель.

Далее по мере перехода пищеварительного процесса из желудка в кишечник в игру вступают другие гормоны, среди которых можно выделить глюкагоноподобный пептид (ГПП). Этот гормон синтезируется в кишечнике в ответ на поступление туда пищевых веществ. Как мы помним, важнейшей задачей гормонов и факторов насыщения является защита пищеварительной системы от перегрузки и эффективное пищеварение, и все функции ГПП определяются именно этим.

Так, ГПП затрудняет секрецию желудочного сока и замедляет опорожнение желудка. За счет этого, во-первых, с него снимается лишняя пищеварительная нагрузка. Во-вторых, наш желудок продолжительное время остается заполненным, а ведь это главный тормоз аппетита, и значит – существенный фактор предотвращения перегрузки пищеварительной системы.

Кроме того, воздействуя на соответствующие отделы мозга, ГПП тормозит непосредственно центры аппетита и жажды, препятствуя тем самым опасному переполнению пищеварительной системы. И, наконец, он стимулирует секрецию инсулина, который призван обеспечить конечный этап доставки энергии из пищеварительного тракта в клетки.

Инсулин – тоже гормон пищеварительной системы. И хотя главная его функция – это перенос глюкозы (то есть той самой энергии, ради которой и был инициирован весь процесс поиска и переваривания пищи) непосредственно в клетки, параллельно он выполняет еще и ограничительную функцию. Воздействуя на центры аппетита в головном мозге, инсулин опосредованно снижает привлекательность («аппетитность») пищи и тем самым гасит пищевую мотивацию. И это выглядит совершенно оправданным и необходимым, так как способность инсулина справляться с потоком глюкозы в кровь имеет ограничения, и, если не остановить процесс приема пищи, это неизбежно приведет к опасному повышению уровня глюкозы.

Конечно, во всех этих реакциях участвуют еще десятки других гормонов и гормоноподобных веществ, очень важна также и роль нервной системы, но наша задача не в том, чтобы детально разобрать физиологию этого процесса, а в том, чтобы прежде всего показать простоту, логичность и удивительную эффективность данной системы. Вот тут-то и возникает главный вопрос…

Почему стройный механизм управления системой «голод-насыщение» дает сбой: эффект картофельных чипсов

Причины переедания у современного человека крайне разнородны, но мы попробуем выделить те, которые связаны с «предательским обманом» той стройной и на первый взгляд очень эффективной системы регуляции голода-насыщения, о которой мы только что рассказали. Мы называем обман предательским, потому что мало того, что эта лазейка открылась совершенно неожиданно и непредсказуемо, но она открылась еще и там, где ее никогда не было и не могло быть на протяжении сотен тысяч лет эволюции. И эта проблема обусловлена кардинальным изменением физических и химических свойств нашей пищи.

Прежде всего, речь идет о катастрофическом повышении ее энергетической плотности. На протяжении почти всей истории человечества наша пища в среднем лишь на треть (а часто и того менее) состояла из энергетически ценных белков, жиров и углеводов, тогда как все остальное было представлено водой, пищевыми волокнами и другими балластными (неперевариваемыми) веществами. Иными словами, объем пищи был большим, а энергетическая ценность – низкой. При этом свыше определенного количества такой пищи съесть мы не могли, так как при заполнении желудка срабатывали рецепторы растяжения его стенок и запускалась система сигналов насыщения, о которой мы говорили ранее. В итоге мы получали калорийных веществ не более четверти-трети от объема желудка.

Сегодня же благодаря достижениям фастфуда этот базовый закон грубо нарушен. Вспомните классические снеки, например картофельные чипсы. Что отличает их от так называемой серьезной пищи? Количество воды стремится к нулю, количество пищевых волокон и балластных веществ за счет тотального рафинирования колеблется также в районе абсолютного нуля, а вот количество чистых углеводов, наоборот, неуклонно движется к цифре 100 % и не достигает ее только по одной причине – из-за огромного количества жира, используемого при производстве чипсов.

Что же мы получаем в результате? Если предположить, что средний объем пищи, вызывающий заполнение желудка и, соответственно, сигнал о насыщении, равен 750 граммам, то в случае употребления такого количества сырого картофеля (например, животными или совсем уж древними нашими предками) в организм поступит примерно 550 килокалорий, из которых около 500 обеспечат углеводы, около 5 – жиры и около 45 – белки.

Когда же наш современник съедает эти же 750 граммов, но уже в виде картофельных чипсов, вместе с сигналом о насыщении он получает порядка 4000 килокалорий! Из них около 1500 придется на углеводы, около 2400 – на жиры и всего лишь чуть более 130 килокалорий – на белки.

То есть сигнал насыщения сработал вовремя, сразу после того как заполнился желудок. Все было точно так же, как если бы мы ели сырой картофель. Никакого видимого сбоя не произошло, за исключением того что человек при этом потребил почти в семь с половиной (!) раз больше калорий. Вот что такое энергетическая плотность пищи! И, к сожалению, у организма нет совершенно никаких датчиков, измеряющих и как-то ограничивающих этот показатель. Да и откуда им взяться, если на протяжении всей нашей эволюции энергетическая плотность пищи стремилась к нулю и измерять там было по сути нечего?

Однако и это еще не все. Дополнительная неприятность, которую сулит энергетически плотная пища, заключается в том, что практически все ее виды для большинства людей представляются максимально вкусными и предпочтительными. А это значит, что мы съедим ее гораздо больше нормы не только в силу ее физико-химических свойств, а еще и потому, что от нее невозможно оторваться.

Этот факт объясняется просто. Поскольку практически вся история развития животных и человека проходила в условиях дефицита пищевых и энергетических ресурсов, постоянный поиск пищи (и уж тем более высокоэнергетической) всячески поощрялся разными системами организма. И главной мотивацией, главной «морковкой» в этом случае были яркие вкусовые ощущения, порой на грани наркотического опьянения (о чем мы еще поговорим чуть позже). Чем больше в пище энергии – прежде всего рафинированных углеводов (самая быстрая энергия) и жиров (максимально высокое содержание энергии), – тем ярче мы воспринимаем ее вкус, тем большее наслаждение испытываем и тем сильнее от нее зависим. Такое вот неожиданное наследие нашего далекого и очень голодного прошлого…

Чтобы не быть голословными, предлагаем вам взглянуть на таблицу 5, в которой различные пищевые продукты проранжированы по своей энергетической плотности и оценены на соответствие такому (пусть и отчасти субъективному) параметру, как «очень вкусно».

Таблица 5. Зависимость пищевых предпочтений человека от энергетической плотности различных пищевых продуктов.

Понятно, что все разнообразие пищевых продуктов невозможно уложить в данную логику. Из нее, например, выбиваются чистые жиры, такие как растительные (и отчасти сливочное) масла, которые имеют максимальную энергетическую плотность, но при этом совершенно не могут считаться вкусными сами по себе. Однако это и неудивительно, ведь чистые жиры являются очень тяжелой и долго перевариваемой пищей. Хотя они и содержат много энергии, в действительности эти калории поступают медленно, в отличие от тех же картофельных чипсов. И поэтому если брать ограниченный временной промежуток после принятия пищи, чипсы дадут организму гораздо больше энергии. Исключение (правда, с серьезными оговорками) здесь составляет сало, которое усваивается лучше и быстрее, а кроме того, обычно содержит элементы мяса и, главное, сдобрено солью и пряностями. Именно поэтому для многих людей оно однозначно является вкусным.

Если еще раз внимательно проанализировать приведенную выше таблицу, можно прийти к интересному и важному заключению. Наиболее вкусными для нас выглядят продукты, которые содержат: 1) мало воды (по этой причине пицца кажется нам вкуснее хлеба или пирогов), 2) быстрые углеводы (рафинированные и термически обработанные мука или картофель) и 3) определенное (но не очень большое) количество жиров, значительно увеличивающих энергетическую плотность, но при этом не затрудняющих пищеварение. Именно такие продукты дают организму доступную, вполне достаточную по объему и, самое существенное, сразу пригодную к использованию энергию и при этом не сильно нагружают пищеварительную систему.

Почему стройный механизм управления системой «голод-насыщение» дает сбой: эффект шоколадного эклера

Впрочем, «фастфудный» взлом системы «голод-насыщение» плох не только тем, что фастфуд имеет феноменально высокую энергетическую плотность и может при одинаковом заполнении желудка дать в разы больше калорий по сравнению со «здоровой» пищей. Проблема в том, что когда фастфуд перемещается из желудка в кишечник, он не создает адекватного ощущения сытости. Глюкагоноподобный пептид, о котором мы говорили выше, выделяется в ответ на такую пищу лишь в очень скромном количестве и на короткое время. И одна из главных причин этого заключается в том, что сегодня в нашем рационе исключительно много рафинированных углеводов.

Дело в том, что чистые углеводы в природе встречаются достаточно редко. В массе своей они связаны большим количеством пищевой клетчатки и, кроме того, обычно присутствуют в пище одновременно со значительным объемом белка. Когда такая пища попадает в кишечник, она требует длительного времени для переваривания и усвоения. Для этого нужно, во-первых, освободить углеводы из «капкана» пищевых волокон, а во-вторых, еще и переварить белки, присутствующие в пище вместе с углеводами, что уже само по себе занимает время.

В результате поступление углеводов в кровь идет очень медленно, и на протяжении всего этого времени поддерживается высокий уровень синтеза ГПП, который в том числе способствует правильному и эффективному метаболизму углеводов по мере их всасывания в кровь. Кроме того, высокий уровень ГПП в данном случае необходим еще и потому, что это сдерживает опорожнение желудка и тем самым помогает избежать перегрузки пищеварительной системы, которая и так с большим трудом справляется с такой сложной пищей.

Впрочем, для нас с вами важны не эти биохимические тонкости, а то, что высокий уровень ГПП, присутствующий в организме долгое время после приема подобной пищи, обеспечивает стойкое и продолжительное чувство насыщения. (Впрочем, не из любви к нам, а из тех же самых сугубо утилитарных соображений – чтобы лишить нас соблазна поесть еще раз и нагрузить и без того перегруженную пищеварительную систему).

Однако столь благоприятным для нас образом эта система функционирует лишь до тех пор, пока наша пища по своему химическому составу более или менее соответствует природной. Когда же мы переходим на фастфуд, содержащий максимально быстрые и доступные углеводы, мы в разы облегчаем работу своей пищеварительной системе Не отягощенные большим количеством белка (вспомните расчет пищевой ценности картофельных чипсов) и полностью лишенные пищевой клетчатки углеводы усваиваются очень быстро. Соответственно, синтез ГПП в ответ на порцию фастфуда будет незначительным и коротким по времени, а это значит, что наше чувство насыщения окажется столь же мимолетным, а опорожнение желудка произойдет в этом случае также весьма скоро.

Почему стройная система управления системой «голод-насыщение» дает сбой: эффект сидячего вкусноедения

Внимательный читатель может заметить, что у нас есть еще и инсулин – тот самый гормон, который вступает в игру после того, как углеводы из кишечника поступили в кровь. И если углеводы усваиваются очень быстро, как этот происходит в случае фастфуда, то и уровень инсулина должен резко подскочить. А последний, как мы помним, способен эффективно подавлять чувство голода.

И действительно, уровень инсулина у людей с избыточным весом весьма высок, но вот только на систему «голод-насыщение» он уже никак не влияет. Дело в том, что фастфуд характеризуется не только высоким содержанием рафинированных углеводов, но и большим количеством жиров (вспомните пример с картофельными чипсами). И если мы будем придерживаться такого «питания» продолжительное время, это приведет к тому, что избыток жиров в организме начнет серьезно мешать работе инсулиновых рецепторов в клетках и в том числе в тех отделах мозга, которые регулируют аппетит. А если это сочетается с низкой двигательной активностью, то одновременно еще и уменьшается количество инсулиновых рецепторов в клетках. В результате клетки почти полностью теряют чувствительность к инсулину и перестают на него реагировать даже в огромных, запредельных концентрациях.

Чем быстрее, тем хуже

Если посмотреть на весь процесс пищеварения и усвоение фастфуда в целом, то вырисовывается весьма любопытная картина. Среднестатистический любитель чипсов, крекеров и шоколада наполняет свой желудок практически тем же объемом пищи, что и поборник здорового питания. И оба получают одномоментный сигнал насыщения, связанный с растяжением стенок желудка. Так что здесь они приходят к финишу одновременно, хотя и с разным багажом калорий.

Полностью готовые к усвоению рафинированные углеводы и жиры стремительно всасываются из кишечника в кровь, в результате чего уровень глюкагоноподобного пептида резко снижается, что в свою очередь приводит к быстрому опорожнению желудка и исчезновению чувства сытости у поклонника фастфуда. В это же самое время кишечник приверженца здоровой пищи продолжает бороться с белками и сложными углеводами, которые к тому же еще и растворены в большом количестве жидкости. Соответственно, уровень ГПП у него остается очень высоким, опорожнение желудка блокируется, а жажда и голод притупляются практически до нуля.

В это время наш любитель быстрой пищи уже ушел на третий круг, где в здоровом состоянии он должен был бы заниматься распределением энергии углеводов по клеткам, а высокий уровень инсулина, необходимый для этого, продолжал бы глушить чувство голода, чтобы не мешать этому важному процессу. Но состояние организма поклонника фастфуда трудно назвать удовлетворительным, и даже запредельно высокий уровень инсулина не помогает достучаться до центров мозга, ответственных за чувство насыщения, из-за того, что большинство клеток его организма давно утратили чувствительность к этому гормону. В результате устойчивый центральный сигнал насыщения так и не формируется, и уже через пару часов быстро опустевшему желудку ничто не мешает вновь очень громко заявить о себе.

Любитель же здорового питания тем временем еще только заканчивает переваривать ту сложную пищу, которая поступила в его желудок. И хотя к этому времени его желудок тоже пустеет, он долго не чувствует голода: высокий уровень инсулина принимает эстафету ГПП и продолжает блокировать центры голода, так как организм получил достаточное количество энергии в виде глюкозы, попавшей в кровь, и эту энергию сейчас нужно распределить по клеткам.

Подводя итог вышесказанному, можно заключить, что здоровая (естественная) пища, состоящая из сложных углеводов, белков, воды и относительно небольшого количества жира, в максимальной степени задействует все звенья системы «голод-насыщение». В результате мы долгое время сохраняем чувство сытости, съедая при этом относительно немного калорий.

Наоборот, фастфуд в силу ненормально быстрой усвояемости рафинированных и глубоко переработанных питательных веществ в буквальном смысле ускользает из пищеварительной системы, в результате чего одни индикаторы насыщения преждевременно выключаются, а другие – в частности инсулиновая система – просто ломаются, будучи несовместимыми с таким химическим составом пищи. В итоге чувство голода в скором времени возвращается несмотря на то, что из-за неестественно высокой энергетической плотности фастфуда мы за один присест съели двухдневную норму калорий.

Когда мозг перестает думать

Казалось бы, куда уж хуже, однако на этом проблемы с фастфудом не заканчиваются. Одно дело, когда подводит пищеварительная система, и совсем другое – когда тебя предает мозг. А именно это и случается, когда пища перестает быть просто источником энергии, но еще и провоцирует массовый выброс гормонов удовольствия.

Вам знакома такая ситуация, когда, встав из-за стола в состоянии полной сытости, вы опять чувствовали аппетит, внезапно увидев перед собой какое-нибудь любимое лакомство? То есть секунду назад ваша пищеварительная система посылала вам отчаянные сигналы о полнейшем насыщении и вы сами уже не могли смотреть на еду, как вдруг, словно по мановению волшебной палочки, к вам вновь возвращался аппетит. (Голод и аппетит, как вы видите, – это совсем разные вещи).

Или другой случай, когда вы, начитавшись статей о правильном питании, идете на рынок за здоровой едой, но аппетит у вас просыпается только тогда, когда вы случайно проходите через отдел со снеками, фастфудом или сладостями Знакомо, не правда ли?

Почему, питаясь правильной пищей, мы не испытываем ничего, кроме простого чувства насыщения, а съедая что-то «вредное и запретное», получаем почти физическое удовольствие? Ведь и в том и в другом случае мы наедаемся, то есть обеспечиваем организм необходимой энергией и все гормональные системы насыщения при этом исправно срабатывают.

Дело в нашем «трудном детстве». Ведь если не считать последние 100 лет, человечество развивалась в условиях крайне скудных пищевых ресурсов. Пищи почти всегда не хватало, да и та, что была, содержала крайне мало питательных веществ и энергии. И, само собой, все системы нашего организма были постоянно нацелены на поиск этой крайне дефицитной энергии и на максимальную экономию уже имеющейся.

Но иногда – далеко не всегда и далеко не везде – нашим предкам вдруг неожиданно выпадала удача, и они находили пищу, обладающую значительной энергией. Например, дикий мед, в десятки раз превосходящий по своей калорийности обычную растительную пищу древних собирателей, какое-то животное или птицу, нагулявшее за лето много жира. В этот самый момент мозг понимал, что в природе существуют гораздо более богатые источники энергии и что было бы очень хорошо заставить человека целенаправленно искать именно такую пищу.

И когда наш предок несколько раз подряд сталкивался с такой энергетически насыщенной пищей, его мозг из суммы зрительных, обонятельных и вкусовых сигналов формировал ее индивидуальный профиль, на основе которого человек мог бы далее легко распознавать, что ему повезло найти «золотое дно», и съедать столько, сколько позволяют возможности пищеварительной системы, и даже больше.

Но для того чтобы заставить человека искать именно такую пищу, а в случае ее нахождения съедать сразу и полностью, даже невзирая на протесты пищеварительной системы, необходимо было придумать адекватную награду. И для этого наш мозг не поскупился на самую мощную и используемую лишь в крайних случаях систему активации центров первобытного и безусловного удовольствия. Эти центры находятся в головном мозге и реагируют на выброс опиоидных веществ и дофамина.

Еда как наркотик

Чтобы понять, насколько сильно эти самые центры удовольствия могут управлять нашим поведением, достаточно сказать, что, например, опиоидные вещества, синтезируемые нашим организмом, имеют почти такое же химическое строение, как и мощнейшие наркотики морфиновой группы, и оказывают на организм практически такое же действие. К ним относятся всем известные эндорфины, а также другие вещества с говорящими названиями, такие как эндоморфины, динорфины и др.

И поскольку они способны вызвать настоящую наркотическую зависимость, наш организм использовал их крайне редко и только в самых необходимых ситуациях, связанных с выживанием человека. Например, в случае болевого шока, когда выброс внутренних наркотиков помогал справиться с болью и выжить. Или для стимуляции процессов сексуального влечения и спаривания, благодаря чему функция продолжения рода становилась приоритетной и крайне притягательной. Эти и другие подобные ситуации случались с нашими предками редко и нерегулярно, поэтому настоящей наркотической зависимости у них никогда не возникало, а мотивация при этом всегда оставалась очень высокой.

Поиск энергетически плотной пищи также всегда расценивался организмом как вопрос жизни и смерти, и поэтому подключение механизма наркотической мотивации в этом случае выглядит вполне оправданным. Тем более что вероятность нахождения такой пищи в природе была крайне низкой, а значит, и возможность развития зависимости от упомянутого наркотического стимула была практически нулевой.

Но когда среди монотонной, безвкусной и энергетически бедной пищи вдруг попадался продукт, который через активацию соответствующих вкусовых и обонятельных рецепторов, а потом и посредством сигналов о резком повышении уровня глюкозы или жиров в крови говорил нашему мозгу о своей высочайшей энергетической ценности, организм выбрасывал в кровь такое количество веществ наркотического действия, что человек запоминал это приятнейшее переживание навсегда и при малейшей возможности старался его повторить. Правда, следующего «подарка» нашим предкам приходилось ждать чаще всего очень и очень долго.

Именно это и объясняет тот парадокс, что современный человек, имея перед собой невероятно широкий выбор самых разных видов пищи, самых разных способов приготовления, самых разнообразных вкусовых сочетаний, выбирает, тем не менее, практически всегда одно и то же – сладкое и жирное, мучное и картофельное, приторное и газированное (см. таблицу 5). И происходит это независимо от страны или континента, национальности или расы.

Ведь в ответ на употребление совершенно банального хлеба с маслом или дешевого сладкого печенья мы получаем почти наркотическое удовольствие. Причем наркотическое оно не только потому, что здесь задействованы вещества наркотического действия, а еще и потому, что эта самая настоящая зависимость. И как и любая зависимость, она со временем теряет исходный гедонистический стимул и превращается в наипростейшее удовлетворение физиологического комфорта.

Точно так же, как и настоящие наркоманы, мы очень часто уже не испытываем никакого удовольствия от самой пищи и процесса еды и едим только потому, что через какое-то время это дарит нам ощущение «кайфа». То есть сама по себе пища для нас утрачивает какое-либо самостоятельное значение, теряет свою ценность как источник тонких вкусовых, обонятельных и прочих осознанных гастрономических переживаний. Вместо этого с какого-то момента она начинает делиться всего лишь на две категории: на ту, что приносит «кайф», и ту, что не дает «наркотического удовлетворения».

Тема № 4. О том, как шило меняется на мыло, и об «ушивании» желудков

Подводя итог, можно сказать, что как только у человека формируется зависимость от энергетически плотной еды, дальше остановить его уже практически невозможно. А это значит, что и поток калорий в организм теперь ничем не может быть сдержан. Если при этом в организме еще и очень мало мышц (в силу предрасположенности и, главное, сидячего образа жизни), весь этот поток лишней энергии будет запасаться в виде жира и очень скоро жировая ткань станет самым большим и главным органом его тела. И это точка абсолютного невозврата.

Состояние полного равновесия и комфорта против состояния абсолютного дисбаланса и крайнего дискомфорта

Но почему же избыточное ожирение априори непобедимо? Разве наука и сам человек, вдохновленный целью, не способны творить чудеса? Что же, давайте с учетом всего сказанного выше посмотрим, что на самом деле происходит с человеком, имеющим крайнюю степень ожирения, когда он – самостоятельно или следуя чьим-то советам – пытается изменить свои пищевые привычки, чтобы избавиться от лишних килограммов.

Как бы нам самим со стороны ни казалось, что его жизнь предельно осложнена избыточным весом (а это трудности и с перемещением, и со сном, и со взаимодействием с окружающими и др.), нужно понимать, что все эти вещи на самом деле не являются критически важными потребностями. Ко всему этому можно довольно легко привыкнуть, тем более что в современном обществе физическая подвижность и личный контакт с окружающими, друзьями и противоположным полом становятся все менее актуальными даже для людей с нормальным весом.

Более того, в какой-то момент эти трудности перестают прогрессировать, ведь, как мы уже говорили, вес не может увеличиваться бесконечно: достигнув определенной точки равновесия, его рост практически останавливается. В этой верхней точке избыточная масса жировой ткани начинает поглощать столько энергии, что человек уже чисто физически не может съесть больше определенного объема. И, перейдя эту черту, человек попадает в зону так называемого золотого компромисса. К трудностям и неудобствам, связанным с лишним весом, он привык, далее эти проблемы уже почти не прогрессируют, а сам человек может теперь не сдерживать себя в еде! Уже безо всякой боязни усугубить ситуацию он может неограниченно есть любимую пищу и в полной мере получать свою дозу «кайфа».

Что же достается взамен этого исключительно комфортного (пусть и компромиссного) состояния человеку, когда он решает начать бороться с избыточным весом? Во-первых, это резкое сокращение рациона. Во-вторых, это запрет на те виды пищи, которые ранее приносили ему чувство «наркотического удовлетворения». В-третьих, это постоянный животный голод, связанный со внезапной потерей жировой ткани, что с древнейших времен рассматривается организмом как предвестник скорой голодной смерти и вызывает массовый выброс всех, каких только возможно, гормонов голода.

Кроме того, если ранее он привык к ограниченной двигательной активности, что позволяло практически не замечать серьезных последствий ожирения для мышц, суставов, сердца и легких, то теперь ему прописаны интенсивные упражнения, которые по причине его крайней физической неподготовленности в сочетании с тяжелейшим (в прямом и переносном смысле) бременем лишнего веса сопровождаются постоянным чувством боли, усталости и крайнего дискомфорта – как в период их выполнения, так и долгое время после.

Но самая большая проблема заключается в том, что, мужественно и честно перенося все эти невероятные мучения, человек не получает ничего из того, ради чего он решился на столь радикальные перемены. Конечно, вес его сильно снизился, но даже если потеря составила фантастические 50 кг, на фоне его исходного веса это будет совсем незаметно – ни в смысле внешнего вида, ни в плане улучшения двигательной активности. Более того, почувствовав такое уменьшение веса, организм резко перестраивает энергетический обмен, и дальнейшая потеря килограммов практически прекращается. А вместе с этим исчезает даже та минимальная положительная мотивация, которая была связана с вдохновляющей динамикой цифр на табло весов, наблюдавшейся в первые дни курса похудения.

Возможно, избавление от лишних 50 кг могло бы значительно облегчить ему хотя бы сон, но его по-прежнему мучит бессонница, правда, теперь уже из-за постоянного голода. Значительно улучшившиеся при этом показатели внутреннего здоровья – а они действительно заметно меняются в лучшую сторону – могут обрадовать только лечащего врача, но никак не самого больного ожирением. Ведь никак не хорошие показатели углеводного и холестеринового обмена, значительно снизившееся артериальное давление и постепенно нормализующееся функциональное состояние суставов были его целью, когда он решался на столь резкое изменение образа жизни.

В итоге спустя пару недель или максимум через месяц человек все чаще начинает задавать себе вопрос: «Ради чего я продолжаю так страдать, если ни внешне, ни внутренне я так до сих пор ничем не отличаюсь от тех, кто продолжает есть, ни в чем себе не отказывая?» В этот момент у большинства людей происходит срыв, и они стремительно возвращаются к своему исходному весу, то есть к той точке равновесия, когда вес практически перестает расти несмотря на то, что в еде теперь они себя никак не ограничивают. И еще раз покинуть эту зону исключительно комфортного компромисса их уже ничто не сможет заставить. Особенно на фоне крайне неприятных воспоминаний о том, как им было плохо (и это не дало никаких результатов) вне ее.

Есть ли выход из замкнутого круга?

Итак, самостоятельно вырваться из зоны «золотого компромисса» человек с избыточным ожирением не сможет. Фармакологические препараты здесь также почти бессильны. То есть мы имеем классическую ситуацию тяжелой зависимости, очень схожей с алкогольной, никотиновой и наркотической, которые практически не поддаются коррекции ни с помощью изменения поведения (человек просто не в силах оставить свои привычки), ни с помощью фармацевтических решений, которые до сих пор обладают крайне низкой эффективностью.

Единственным радикальным способом коррекции в подобных случаях тяжелой зависимости является полное прекращение поступления в организм вызывающих ее веществ. Например, полное исключение алкоголя, никотина или наркотиков. Правда, в действительности добиться этого также практически невозможно, если только не оградить человека от окружающего мира на очень долгое время. Единственное исключение составляет как раз таки рассматриваемая нами пищевая зависимость.

Поскольку на человеческую силу воли надежды очень мало, а изолировать от окружающего мира с его пищевым изобилием больного можно только в каких-то изощренных фантазиях, у нас остается лишь один способ резкого ограничения поступления еды в организм. Речь идет о так называемой бариартрической хирургии или, проще говоря, об операциях на пищеварительной системе, резко снижающих ее возможности. В результате подобного оперативного вмешательства иссекается часть желудка и начального отдела тонкого кишечника, что приводит к значительному уменьшению их объема (а также изменяет их анатомию).

Причем важно подчеркнуть, что здесь не подразумевается уменьшение патологически увеличенного желудка до нормы, ведь, как мы говорили выше, даже в самых запущенных случаях ожирения пищеварительная система в противоположность широко распространенному мнению никогда не «растягивается» больше нормы. В данном случае мы имеем в виду доведение объема желудка и кишечника до состояния значительно ниже нормы, и именно это в первую очередь объясняет высокую эффективность такой операции.

При всей кажущейся простоте указанного вмешательства в большинстве случаев оно действительно обладает поистине феноменальной эффективностью. Хотя слово «феноменальное» здесь не совсем уместно, так как все «волшебные» эффекты этой операции совершенно логично вытекают из физиологии системы «голод-насыщение», о которой мы рассказывали выше.

Во-первых, какой бы вкусной и аппетитной нам ни казалась наша еда, какую бы пищевую зависимость она ни вызывала, какие бы гормоны удовольствия ни синтезировались в нашем организм в ответ на нее – все это имеет одно очень жесткое анатомическое ограничение. Как только объем (и химический состав пищи в случае трудноперевариваемых продуктов) начинают превышать возможности желудка, кишечника и печени, наш организм получает такой мощный сигнал о насыщении, что он заглушает действие даже наркотических гормонов аппетита. Ведь выход из строя пищеварительной системы означает неминуемую смерть, и тут уж не до «кайфа».

Соответственно, значительное уменьшение объема желудка и начальных отделов кишечника ускоряет их заполнение, а значит, и сокращает время возникновения мощного сигнала насыщения. В результате потребление пищи и, главное, тяга к ней резко снижаются. И этот же мощный сигнал насыщения, связанный с переполнением пищеварительной системы при любой мало-мальской трапезе, гасит гормональную реакцию, развивающуюся в ответ на массивную потерю жировых запасов. Какой бы сильной ни была эта первобытная реакция на падение уровня синтезируемого жировыми клетками лептина (см. еще раз описание системы «голод-насыщение»), каждый раз она наталкивается на непреодолимую преграду в виде критического переполнения «укороченной» пищеварительной системы.

Во-вторых, один из главных гормонов голода и аппетита – грелин – синтезируется в желудке, и существенное урезание этого органа приводит к значительному сокращению синтеза этого гормона, что закономерно отмечается у большинства людей, прошедших бариартрическую хирургию.

В-третьих, изменение анатомии желудка и кишечника приводит к быстрому перемещению пищи в начальные отделы кишечника и их переполнению, что, как мы помним, вызывает длительную и обильную секрецию глюкагоноподобного пептида. А ведь именно ГПП играет одну из главных скрипок в создании длительного чувства насыщения.

В-четвертых, сокращение потребления пищи вследствие подобного оперативного вмешательства ведет к серьезному уменьшению углеводной и, главное, жировой нагрузки, что, в свою очередь, влечет за собой скорое восстановление чувствительности клеток к инсулину (так как избыточное жировое питание вкупе с низкой двигательной активностью является одной из основных причин потери чувствительности к этому гормону). А инсулин, как мы говорили выше, – это очень важный фактор подавления чувства голода.

Таким образом, бариартрическая хирургия по сути восстанавливает (пусть и крайне противоестественным образом) тот нормальный исходный пищевой баланс, который был у наших предков на протяжении всей эволюции. Раньше пища имела крайне низкую энергетическую плотность, и пищеварительная система должна была обладать достаточным объемом, чтобы извлечь из нее необходимое количество питательных веществ. И помещая сегодня в этот большой резервуар современный фастфуд с максимально возможной энергетической плотностью, в итоге мы получаем катастрофический переизбыток жиров и углеводов.

Соответственно, у нас есть только два выхода из этой ситуации. Мы можем либо в 4–5 раз сократить объем потребляемой пищи, что усилием воли могут сделать лишь единицы, либо значительно уменьшить объем пищеварительной системы. Последнее как раз и достигается с помощью бариартрической хирургии.

Возвращение к нормальному, эволюционно обусловленному количеству калорий за счет искусственного уменьшения объема пищеварительной системы и отчасти путем снижения эффективности усвоения питательных веществ в результате нарушения ее анатомии приводит к очень быстрому и, главное, стойкому снижению веса. Но, главное, на этом фоне быстро нормализуются нарушенные показатели углеводного, жирового и холестеринового обмена, в связи с чем бариартрическую хирургию в последнее время все чаще называют метаболической хирургией.

Заключение

А теперь давайте вернемся к нашему шоколадному эклеру, о котором мы говорили в самом начале Сейчас, после прочтения этой книги, мы знаем все или почти все об этих «предательских» углеводно-жировых 890 килокалориях. И как вы думаете, какова вероятность того, что мы решительно отложим это шоколадное счастье в сторону? Какова вероятность того, что свой ближайший обед мы разделим с другом, а ужин без сожаления отдадим врагу?

К сожалению, как и в случае любой другой физиологической зависимости, сознательные аргументы и логические доводы здесь мало чем помогают. Точно так же, как и при пристрастии, например, к табаку. Люди в развитых странах настолько много знают о вреде курения, что, казалось бы, уже давно не должно было остаться ни одного курильщика. Тем более что сегодня нужно преодолевать еще и массу неудобств (в США, например, запрещено курить во многих публичных парках, не то что в общественных помещениях). Однако процент курящих людей, упав до 20–25, на этом останавливается и далее не сдвигается, несмотря на все усилия, принуждения и ограничения последних десятилетий.

И, главное, никакие многократно подтвержденные и научно доказанные аргументы о том, что курение сокращает срок жизни человека на 8–10 лет, тут абсолютно не работают. Так можно ли надеяться, что подобные доводы помогут при проблеме с ожирением? Тем более что столь же существенное снижение продолжительности жизни наблюдается только в случаях тяжелого ожирения с индексом массы тела более 40 (это, для примера, когда у среднестатистического человека при росте 170 см вес превышает 120 кг). У людей же с незначительным ожирением продолжительность жизни даже, наоборот, слегка увеличивается (правда, во многом лишь за счет того, что такие люди мало двигаются, а значит, менее подвержены различным несчастным случаям).

Но все же знания и логика здесь очень важны. Пусть не для тех, кто уже зависим, но хотя бы для тех из нас, кто не хочет в будущем стать заложником некрасивого, малоподвижного, однообразного, пусть и на первый взгляд «вкусного» образа жизни. Ведь что спасает нас в случае никотиновой, алкогольной и особенно наркотической зависимости? Только то, что подавляющее число людей, зная (именно зная, причем четко, в деталях и во всех устрашающих подробностях) о тяжелейших последствиях такого пристрастия, никогда даже не пробуют эти вещества и тем самым не дают возможности сформироваться порочному кругу физиологической зависимости, из которого очень трудно выйти.

При ожирении – это и есть основная проблема – такой защитный механизм работает гораздо хуже. Ведь в данном случае объектом зависимости выступает еда, без которой не обойтись и избегать которую мы не можем. И механизм ограничения здесь может быть только один: перестать все съедобное называть одним словом «еда». Мы ведь хотя и называем все грибы одним общим словом, тем не менее хорошо отличаем съедобные от несъедобных. И при этом последние мы так никогда и не пробуем (так же, как многие люди табак), даже несмотря на то, что многие ядовитые грибы вполне вкусные.

Вот аналогичным образом нам следует научиться отличать полезную и необходимую для жизни еду от «ядовитой» и учить этому своих детей с самого раннего возраста. Конечно, тут можно вспомнить о том, что хотя все и говорят о сахаре как о белом яде, тем не менее никто от его употребления не отказывается. Но в том-то и дело, что все ограничивается насмешливой болтовней и только поэтому не имеет никакого воздействия. Раньше ведь тоже никто не обращал внимание на слова о том, что «Минздрав предупреждает о вреде курения», пока на пачках сигарет не появились по-настоящему устрашающие надписи и картинки.

Когда кто-то попадает в реанимацию с отравлением ядовитыми грибами, все в который раз с неподдельно озабоченным лицом расскажут об этом своим знакомым и детям, несколько раз подчеркивая, как опасно не уметь различать грибы, не правда ли? Никаких насмешек! Когда человек угасает от рака легких, все понимают, что виновато здесь исключительно курение. Но вот почему-то, когда человек в сравнительно молодом возрасте погибает от инсульта, инфаркта или тромбоза, все ссылаются на печальную судьбу, но не говорят о том, что это прямое следствие питания «ядовитой» едой (в сочетании с крайне низкой двигательной активностью).

Конечно, сколько бы мы ни рассуждали о «ядовитой» еде, какой-то костяк людей все равно ее попробует и пристрастится к «мухоморам» (читай к эклерам, чипсам, коле и т. д.), но это будет, как мы надеемся, всего лишь 20–25 % населения (как в случае с курением), а не та эпидемия ожирения, которую мы сегодня наблюдаем. И поэтому каждый раз, когда вы берете в руку очередной шоколадный эклер, будьте внимательны. Вполне возможно, что на его упаковке уже появилось предупреждение: «Способствует развитию сахарного диабета, атеросклероза сосудов и преждевременной смерти».

Впрочем, мы опять скатились к каким-то постным нравоучениям, хотя изначально говорили о такой универсальной и отстраненной материи, как энергия. Так что давайте лучше закончим этот разговор так, как начали. Мы уже знаем: энергии в природе много, но вся проблема в том, что долгое время извлечь ее в чистом виде было крайне сложно. Именно поэтому почти вся эволюция животных и человека протекала в условиях энергодефицита.

Хотя растения и усваивают энергию солнца очень легко, они, за исключением своих семян, никогда не накапливают ее в большой концентрации, так как им самим для обычной жизнедеятельности много энергии не требуется. Но даже это небольшое количество они отдают весьма неохотно, упрятывая драгоценные углеводы в трудно перевариваемую оболочку пищевых волокон.

Соответственно, травоядные животные вынуждены есть практически круглые сутки, чтобы просто обеспечить энергией все свои жизненно важные процессы. Речи о формировании ее запасов тут, само собой, не идет, и это значит, что и плотоядные животные, охотящиеся на этих травоядных, также не получают никакой лишней энергии. Тем более что и у тех и у других бо́льшая часть добытой энергии тут же расходуется на деятельность (бесконечный поиск пищи) или идет на строительство активно работающих органов, а также на постоянную адаптацию и эволюцию, без которых в таких условиях просто невозможно выжить. То есть, как ни парадоксально это звучит, дефицит энергии в данном случае порождает труд, созидание и развитие.

Долгое время в точно такой же ситуации находился и человек, пока не научился выделять максимально концентрированные источники биологической энергии. Теперь то количество энергии, для получения которого раньше требовались дни, а то и недели, он может легко добыть за час. Однако (парадокс!) чем больше энергии ему доступно, тем все менее и менее активным становится его организм и тем меньше и меньше работы, движения и созидательной энергии он производит. И все бо́льшая часть человечества превращается по сути в огромный аккумулятор, назначение которого сводится к максимальной концентрации и накоплению легкодоступной биологической энергии.

Все то количество калорий, которое ранее было рассеяно и надежно спрятано в тоннах и центнерах пшеницы, картофеля, сахарной свеклы, молока, какао-бобов, постного мяса, теперь вдруг оказалось сконцентрированным в одном 120-килограммовом резервуаре. Причем в абсолютно чистой и легко извлекаемой форме – в виде жира. Хорошо это или плохо? Хорошая новость заключается в том, что мы наконец-то преодолели тяжелое иго энергетического дефицита и научились эффективно концентрировать природную энергию. Плохая же новость состоит в том, что весь этот гигантский сгусток энергии в большинстве случаев ровным счетом ничего не производит и не создает и в конечном итоге оказывается полезным лишь для почвенных бактерий.

Content

Юрий Гичев
Нахальная калория. Как раскрутить свой базовый метаболизм

Часть первая. Что такое калории и откуда они берутся

Несладкое вступление, или Что может испортить наслаждение шоколадным эклером

Тема № 1. О калориях, нефти и беге трусцой

Что такое калория?

Откуда берутся калории в пище?

Сколько калорий нужно человеку для жизни?

Почему человеку достаточно такого скромного количества калорий?

Можно ли существенно повысить расход калорий?

Тема № 2. О законе сохранения энергии, паровозе и гибридном автомобиле

Чем выше КПД, тем меньше нужно энергии – это закон

Если лишняя энергия не рассеивается, значит, она где-то накапливается

Тема № 3. О жирах, белках, углеводах и об истинной и мнимой калорийности

Что делает нашу пищу калорийной?

Какой реальный вклад в калорийность пищи вносят белки?

Какой реальный вклад в калорийность пищи вносят жиры?

Почему именно углеводы «виноваты» в высокой калорийности нашей пищи?

Тема № 4. О пище древней и пище настоящей, а также о фокусах с калорийностью

Что ели наши предки?

Какие углеводы были на столе наших предков?

Как мы сегодня научились повышать калорийность пищи?

Что такого страшного мы сделали с углеводами?

Как современные углеводы повышают калорийность нашей пищи сверх своей номинальной энергетической ценности?

Как современные углеводы повышают и без того высокую калорийность жиров?

Как углеводы снижают базовый метаболизм и уменьшают суточный расход энергии

Часть вторая. Куда тратятся калории и как правильно повысить расход энергии

Спортивное вступление, или Почему потеть на беговой дорожке не всегда значит терять калории

Тема № 1. О неэффективных тренажерах, застывших стрелках весов и базовом метаболизме

Какой метаболизм лучше повышать – активный или базовый?

Арифметика базового метаболизма

Тема № 2. О штанге, бицепсах и горящих сотнями килокалориях

Мышцы-экономисты и мышцы-транжиры

Беговая дорожка или штанга?

Качать бицепс – это же так неестественно!

Еще один совсем неожиданный плюс силовой мускулатуры

Тема № 3. О голодных диетах и энергетической бухгалтерии

Насколько эффективны диеты, направленные на создание дефицита калорий?

Как на самом деле тратится наша энергия – удивительная бухгалтерия

Энергетическая бухгалтерия наоборот

Энергетическая бухгалтерия: источники энергии могут быть разными

Часть третья. И что теперь делать?

Практическое вступление для тех, кто увидел свет в конце тоннеля

Тема № 1. Забудьте о весах и о калорийности

Наступить на грабли – не лучшее начало

Анализатор состава тела и базовый метаболизм вместо весов и килограммов

Чем базовый метаболизм лучше килограммов

Тема № 2. Базовый метаболизм и питание

Пища, повышающая базовый метаболизм

Пища, понижающая базовый метаболизм

Тема № 3. Базовый метаболизм и физические нагрузки

Как заглушить животный голод, но сохранить дефицит энергии

Прожорливые, но очень хитрые мышцы

Гвоздь программы

А что Аткинс?

Когда заказывать шампанское?

Часть четвертая. Есть ли выход из энергетического тупика?

Большеразмерное вступление, или Почему иногда невозможно похудеть

Тема № 1. О комфортном жировом компромиссе и жестокой мести жировых клеток

Как человек справляется с избытком калорий?

Жировая ткань как буфер лишней энергии

Почему перестает работать мышечный буфер лишней энергии?

Месть жировых клеток за нарушение энергетического статуса-кво

Тема № 2. О том, как объем и активность мышц влияют на результаты программ похудения

Почему с умеренным объемом жира и мышцами намного легче худеть

Почему большой объем жира на фоне отсутствия мышц берет власть над нами

Тема № 3. О механизмах управления аппетитом и о том, почему они иногда ломаются

Что управляет нашим аппетитом, голодом и насыщением: часть первая, древняя

Что управляет нашим аппетитом, голодом и насыщением: часть вторая, современная

Почему стройный механизм управления системой «голод-насыщение» дает сбой: эффект картофельных чипсов

Почему стройный механизм управления системой «голод-насыщение» дает сбой: эффект шоколадного эклера

Почему стройная система управления системой «голод-насыщение» дает сбой: эффект сидячего вкусноедения

Чем быстрее, тем хуже

Когда мозг перестает думать

Еда как наркотик

Тема № 4. О том, как шило меняется на мыло, и об «ушивании» желудков

Состояние полного равновесия и комфорта против состояния абсолютного дисбаланса и крайнего дискомфорта

Есть ли выход из замкнутого круга?

Заключение