Анатолий Шалин

В ГОСУДАРСТВЕ «N»

Сказочка

Это случилось в государстве «Н» в те времена, когда верхи уже не могли управлять по старому, а низы, ну, никак не желали жить по-новому.

Взаимное же непонимание всех и каждого усугубилось настолько, что, казалось, дети и родители говорят на разных языках, а начальство и их подчинённые обитают, если не в параллельных вселенных, то в мирах почти не пересекающихся.

Что же касается правителей той страны, то они настолько были огорчены поведением подданных, что мечтали извести их всех с корнем, а откуда-нибудь из соседней галактики выписать новую улучшенную породу сограждан, которые бы с восторгом воспринимали все их начальственные начинания. Ну, а пока с улучшением породы подданных дела обстояли не самым лучшим образом, правителям от большого огорчения приходилось пить горькую и оплакивать свою незавидную судьбу — подумать страшно, как им не повезло горемычным: и государство подвернулось какое-то недоделанное, и народец всё больше злокачественный, паскудный, прямо скажем, народец, пакостный, и времена какие-то нервно-паралитические. И чиновники-исполнители, ну, почитай, почти все как один страдают клептоманией и мохнатолапостью. Словом, всюду клин. Вот в этот-то самый жуткий момент истории означенного государства на приём к вице-канцлеру записался по важному государственному делу некий П. К. Перемыкин. Вице-канцлер, внимательно ознакомившись с досье на посетителя: ботаник-любитель, пенсионер, рост метр семьдесят без трёх миллиметров, образ мыслей самый благонамеренный, то есть ничего, ну, никаких таких мыслей у Перемыкина в голове пока выявить не удавалось, был несколько заинтригован. За все те годы, что он находился за пультом госаппарата в «Н», это был, кажется, первый случай, когда к нему на приём записались не по личному делу и не с намерением дать на лапу, а по делу государственному. Вице-канцлер давно уже позабыл, что это за дела такие государственные, и из любопытства и будучи в благодушном расположении встретился с Перемыкиным П. К.

Посетитель оказался худощавым седым старичком с маленькими пронзительными глазками и несколько припухшим красноватым носом.

Начал старичок свою речь несколько витиевато и застенчиво:

— Будучи наслышан о бедах и горестях нашего родного «Н» отечества и памятуя о печалях и заботах руководства приношу к стопам вашим в некотором роде проект улучшения характеров и породы граждан наших и воспитания в оных трепета и восторга пред избранниками своими.

— Гм! — задумчиво проронил вице-канцлер, отпивая из бокала, что стоял перед ним на столе, несколько глотков хереса. — Изложите суть! И покороче у меня для вас мало времени. Если вы с проектной документацией по строительству новой государственной тюрьмы в окрестностях столицы, то у меня в сейфе уже лежат восемь папок с чертежами.

— Нет! Нет! — покачал головой Перемыкин. — Это не выход. Лагеря, тюрьмы — это уже было, дорого и малоэффективно. Моё решение проще и, не побоюсь этого слова, гениальнее.

— Гм! — задумчиво проронил вице-канцлер, вновь отпивая из бокала, что стоял перед ним на столе, несколько глотков хереса.

Перемыкин боязливо огляделся по сторонам и, убедившись, в относительной пустынности кабинета, осторожно приблизился на два шага к вице-канцлеру и прошептал:

— Разброд и шатание…

— Что!?

— Я говорю, разброд и шатание в отечестве нашем, ваше сиятельство. Развал всего, крушение идеалов, так сказать.

— Короче!

— Да, ваше сиятельство, так я и говорю. Я что предлагаю? Средство одно для спасения государства — срочно выдумать новые идеалы, плевать какие, лишь бы попривлекательнее для публики, чтобы втравить всех в их защиту, создать обстановку здорового энтузиазма в массах, а там появятся свои фанатики идеи, проповедники, святые, великомученники, герои и жертвы. Сами понимаете, ваше сиятельство, новым идеалам без новых жертв никак не обойтись.

— Гм!

— Да, да, но, если энтузиазм проповедников новых идеалов достигнет своей критинической, извиняюсь, оговорился, критической массы, тогда порядок, тогда великолепие: народ, государство, все в едином порыве, все как один. Никто уже и не пикнет!

— Гм!

— Да вы не сомневайтесь, ваше сиятельство, средство верное, веками проверенное. О том, что идеалы ветшают, выходят из моды, об этом ещё в глубокой древности самые сообразительные мужи догадывались. И так сказать, разнообразили меню для публики. Но всегда опирались на идеи, способные сплотить гражданинов и гражданок и направить излишки их энергии в нужном направлении. Будь то строительство пирамид, отыскание царства небесного, возведение светлого будущего, насаждение демократии, искоренение ереси, разведение кактусов, завоевание мира или покорение космоса и океанов.

— Гм! — промычал вице-канцлер, отпивая из бокала, что стоял перед ним на столе, несколько глотков хереса. — Идея ваша особой новизной не отличается. Было всё это, а дважды на один фокус, мой любезный, сами знаете, публику не купишь!

— Нижайше извиняюсь, но в этом пункте, позвольте, ваше сиятельство, не согласиться. В большинстве своём публика истории не изучает и обожает фокусников, которые её облапошивают. Фокусы же могут быть самые древние и проверенные, главное, слегка модернизировать их применительно к текущему моменту, ну и…

— Короче! Что вы предлагаете?

— Новую сказку, в которую бы с удовольствием поверило большинство. Первое: сказка должна быть увлекательной, будоражить воображение и куда-то вести, куда — не суть важно. Второе, сказка должна быть созидательной, то есть заставлять трудиться. И третье: сказка должна воспитывать уважение к старшим и иерархическим ценностям, укреплять государственные основы.

— Хм! И где ж нам взять такую сказку? — промычал вице-канцлер, отхлёбывая очередной глоток хереса.

— Ваше сиятельство! Любая новая сказка — это всего лишь забытая старая история, в которой слегка модернизированы герои и декорации. Однако чем хороша именно новая сказка? Тем, что к ней ещё у публики иммунитет не выработался, поясню, новый слегка изменённый вирус того же гриппа вызывает заболевание в организмах миллионов, а вот повторно вызвать заболевание тот же вирус уже не может.

— Хм! Короче!

— Минутку терпения, ваше сиятельство! То, что предлагает ваш покорный слуга, не ново, и было открыто на Востоке в древние времена. Я имею в виду сказки Шахерезады. Это ведь она, голубушка, вешала, так сказать, лапшу на уши своему повелителю в продолжении тысячи и одной ночи. Моя идея вытекает из этих историй. А почему бы, подумал я, наоборот, повелителю…

— Э! Милый! — хмыкнул вице-канцлер. — Вы что же, по своей наивности, предполагаете, что мы этого не делаем?

— Нет! Нет! Конечно, министр пропаганды и другие лапшу вешать умеют. И сказки они рассказывают на тему, как заботятся о благе народа. Беда в другом, эти сказки старые, к ним привыкли, никто в них не верит, кроме уж самых отпетых дураков. Я предлагаю другое. У нас совершенно бездарно используется такое средство как телевидение. Подумайте, ваше сиятельство, сотни и тысячи часов телевизионного времени расходуются на бесконечные телесериалы о жизни различных Изаур, Мариван и всяких там Хосе-Леонсиов. И что мы имеем? Публика от них в восторге. У нас им собираются ставить памятники. Называют бедных новорождённых их именами! Думаю, какие-нибудь «Просто Мария» или Мэйсон вполне могут соперничать на президентских выборах с самыми шустрыми из наших политиков и даже победить. А вы, ваше сиятельство, упускаете такую возможность!

— Вы что же предлагаете мне?! Мне!?

— Именно! Именно! Ваше сиятельство! Нельзя терять время! Надо использовать принцип «Тысячи и одной ночи». Срочно заказать сценаристам многосерийный телесериал на вечные житейские темы, но с главными героями и героинями из верхушки нашего госаппарата и правительства. Главными положительными и любимыми героями и героинями должны стать образы Ваш и ваших сторонников, а злодеями и негодяями, так сказать, конкуренты из оппозиции. В таком телесериале должно быть всё: любовь, ненависть, происки экстремистов, предательство коварных сановников, измены героинь и их самопожертвование, ну, неплохо бы добавить разумную дозу здорового животного юмора — и всё, порядок! Любовь и преданность зрителей вам обеспечена.

— Вы в своём уме? Предлагаете нам устраивать такую теле-клоунаду?

— Нет! Нет! Ни в коем случае! Чем меньше Вы и ваши соратники будут появляться на экранах, тем лучше для нашего замысла. Многих политических деятелей да и бездеятелей губит, что называется, желание выпендриться, к месту и не к месту, вылезть на публику, на экраны и покрасоваться во всей своей, так скажем, неоднозначности. Ну, Вы меня понимаете. Пресса у нас обожает всякие ненужные, искажающие образы государственных мужей подробности их личной жизни. К примеру, о расстройствах желудка у министра финансов, о запорах и клизьмотерапии у министра иностранных дел. О запоях, простите, у вице-канцлера и некоторых других особ королевской фамилии и так далее. И всё бы ничего, и эти подробности можно было бы использовать на пользу вашему сиятельству и нашему родному «Н» государству, но подавать их требуется в должном оформлении и с нужным гарниром, а бестактные журналисты этого не умеют.

— Так! И что?

— Нашим телесериалом мы бы нанесли враждебно настроенной прессе и всем противникам вашего сиятельства, так сказать, превентивный удар. Все факты и сплетни, которые явно не удастся скрыть, будут обработаны литературно, пройдут соответствующую режиссуру и обрушатся на головы миллионов телезрителей всего мира в нужном Вам ракурсе! Ну? Как Вам, ваше сиятельство, моя идея?

— Гм! И что?

— Таким способом удастся откорректировать образы главных государственных мужей в сознании миллионов избирателей. Уверен, телесериал о жизни и приключениях государственных мужей нашего родного «Н» отечества будет пользоваться безграничной любовью и популярностью зрителей. Массовый зритель полюбит, наконец, главных героев, сживётся с ними, стерпится-слюбится, — за тысячу серий, поверьте, и в Змея Горыныча можно заставить публику влюбиться.

— И что?

— Победа демократии на выборах!

— Хм. А почему вы, любезный, уверены в победе?

— Как же! Как же! Зритель привыкнет, ему захочется ещё тысячу серий в следующие четыре года, а если не победят его любимые герои?

— Хм. Тогда появится новый телесериал с героями из нашей оппозиции, ты об этом?

— Так точно, ваше сиятельство.

— Хм. И как всё это осуществить?

— У меня всё продумано, разработано в деталях. Привлечём лучших актёров, загримируем под требуемых персонажей. Компютерная технология! Психологи-консультанты! Светила психиатрии! Дизайн! Музыкальное оформление! Режиссура каждой серии! Естественно, мне бы хотелось получить должность главного режиссёра и сценариста. Я вот давеча, ваше сиятельство, набросал название некоторых серий нашего будущего фильма. Извольте взглянуть.

И старичок Перемыкин вынул из папочки несколько листков с записями и с поклоном положил на стол перед вице-канцлером.

Отхлебнув из бокала очередную порцию хереса, вице-канцлер воззрился на положенное перед ним творение Перемыкина и остолбенел.

«Тайная любовь премьер-министра. Предыстория. Как они встретились, как расстались. Плоды страсти.»

«Юные годы вице-канцлера. Босоногое детство. Кто его родители? Не исключено аристократическое происхождение. Подкидыш в простой крестьянской семье. Изучение азов наук в начальных классах сельской школы. Краткий курс — любовь моя…»

«На службе у народа.»

«Вице-канцлер и премьер борются с двенадцатиголовой гидрой инфляции. (Эпическое полотно в героическом стиле. Возможны фантастические аллегории и использование спецэффектов.)»

«Поединок вице-канцлера с Зелёным змием. Преодоление последствий алкогольной депрессии. (Важно показать, что пьют руководители: коньяк, хорошие сорта вин, херес, к примеру, — сие показатель тонкого вкуса. Почему пьют, тоже важно. Дабы расслабиться после непосильных трудов по управлению нашим родным «Н», от безысходности, заливают тоску по лучшей жизни народной и т. д.)»

«Происки врагов. Министр обороны и Джеймс Бонд. Попытка вербовки, неудача агента 007 и, соответственно, удача министра.»

«Министр финансов и сексуальные меньшинства. Тайны вкладов. И т. д.»

Много ещё чего было на листках Перемыкина, от названий некоторых серий будущей телеэпопеи просто лысина шевелилась и мороз по спине трещал сорокаградусный у вице-канцлера.

Перемыкин же, понаблюдав за выражением лица его сиятельства, невозмутимо заметил:

— Это у меня предположительный список серий, рабочий вариант, всегда можно подкорректировать в ту или другую сторону. Принцип подбора тематики простой: правда, сплетни и явный бред смешиваются в должных пропорциях, добавляется лирика, мелодраматический соус, исторические аллегории. Вторым планом идут заботы о счастье народном, борьба лучшего с хорошим и плохого с очень плохим. Конечно, немножко секса, без этого сейчас не обойтись. Что ещё? Динамика. Мордобой между парламентариями, перестрелки в парламенте и его окрестностях. Полагаю, успех сериала стопроцентный. Конечно, для этого понадобятся кое-какие финансовые вложения, но всё окупится в течение первого же года показа. Да что я говорю, в первые же месяцы окупится. За размещение рекламы во время показа фильмов миллионы получим. И согласие и спокойствие в нашем родном «Н» в ближайшие годы, я, ваше сиятельство, уверен, воцарятся ко всеобщему удовольствию. И народ наш весь в едином порыве в борьбе за счастье любимых героев своего любимого телесериала будет трудиться и, если потребуется, и недоедать, лишь бы хватило средств на просмотр очередных серий.

— Хм. Плесните-ка мне в бокал из бутылочки, дружок, что-то у меня сердчишко прихватило от ваших перспектив. Оно, конечно, может, и так, однако кабы… Слишком уж крутое средство вы предлагаете… Хотя, оно, конечно, что-то в этой вашей идейке есть. Но уж больно круто заложили.

— Пекусь о благе родного нашего «Н» отечества, — пробормотал огорчённый Перемыкин, нутром чувствуя, что к его крайнему средству власти ещё не готовы. — Моё дело предложить. Скоро выборы, ваше сиятельство, сами знаете. А популярность в народе многого стоит.

— Хм! — пробормотал вице-канцлер, отхлёбывая из бокала очередную порцию хереса. — Будем думать. Примем к сведению. Ждите указа.

Пермыкин с достоинством поклонился и вышел.

(Увы, Шендерович меня опередил со своими «Куклами», теперь рассказ не актуален).

Content

Анатолий Шалин
В ГОСУДАРСТВЕ «N»
Сказочка