Элизабет Нотон

Очарование

Над переводом работали:

Перевод осуществлен на сайте http://lady.webnice.ru

Переводчики: KattyK, lisitza, GeeJay

Редактор: Talita

Принять участие в работе Лиги переводчиков http://lady.webnice.ru/forum/viewtopic.php?t=5151

Глава 1

…Сын лишь Абанта один, Акризий, из рода того же

Происходящий, его к стенам арголийской столицы

Не допускает, идет против бога с оружьем, не веря,

Что Громовержца он сын. Не верил он, что Громовержца

61 °Cын и Персей, от дождя золотого зачатый Данаей,

Вскоре, однако же, он — таково всемогущество правды! —

Горько раскаялся в том, что бога обидел и внука

Не захотел признавать. Один был на небе. Другой же,

Шкуру, полную змей, унося — незабвенную ношу, —

615 Ласковый воздух тогда шумящими крыльями резал.

Овидий «Метаморфозы», книга 4. Перевод — Шервинский С.

Угрожающее рычание, дьявольские рога и танцевальная площадка перед сценой совсем не соответствовали представлению Орфея о приятном времяпровождении.

Обходя металлистов в толпе, собравшейся на уличный концерт, и слушая оглушительный рев басов, он поневоле посмеивался над людской глупостью. Они и понятия не имели, чему себя открыли своими сатанистскими песнями и поклонением темной магии. Но Орфей знал.

Блин, уж он-то точно знал.

Орфей снова оглядел толпу, высматривая знакомую тьму, которая находилась где-то рядом.

Его паника вдруг подскочила на десять пунктов вверх. После трехмесячных поисков, он наконец обнаружил искомое на концерте в западном Вашингтоне. Что она тут забыла с металлистами, Орфей понятия не имел, но не собирался ее упускать. Ни за что.

Краем глаза он заметил неподалеку темное пятно, и адреналин зашкалил. Орфей протолкался мимо мужчины в кожаных штанах и собачьем ошейнике.

Облившись пивом, тот сердито зыркнул на аргонавта:

— Эй, придурок, смотри куда прешь!

Обычно Орфей тут же накинулся бы на грубияна, но не сегодня. Сейчас у него имелись дела поважнее. Он снова осмотрел толпу в поисках маленькой длинноволосой брюнеткой в черном. Не такая уж простая цель, но Орфей заметил ее, когда она оглянулась, высматривая слежку. Белки глаз девушки сверкнули во тьме. Судя по испуганному бледному лицу она знала, кто он такой.

Умница решила сбежать. В любой другой ситуации Орфей бы посмеялся, но ему уже надоело играть в кошки-мышки.

Девушка ускорила шаг, легко пробираясь через толпу прочь от сцены. Орфею не так повезло. Из-за крупной фигуры ему не удавалось лавировать в толчее. Распихивая восторженных фанатов, он старался не упустить добычу.

Она прошла мимо женщины с длинными светлыми волосами. Блондинка посмотрела ей вслед и сказала что-то неслышное Орфею, но его мишень даже не замедлила шаг. И снова пропала в толпе. Однако блондинка повернулась к аргонавту, будто почувствовала его приближение. На долю секунды их взгляды встретились.

Фиалковые глаза, точно ограненный аметист. Орфей запнулся от неожиданности. Ощущение дежавю обрушилось словно удар в грудь.

Орфей не знал, где и когда, но точно уже встречался с этой блондинкой.

Он автоматически оглядел длинные волосы, доходившие до середины спины. Она была одета не так вызывающе, как некоторые в толпе: ни цепей, ни собачьих ошейников, просто джинсовый пиджак поверх обтягивающей черной рубашки с глубоким круглым декольте и узкие черные штаны. Одежда прекрасно подчеркивала округлости блондинки.

А черные готские сапоги до колена, приподнявшие ее сантиметров на десять над землей, выглядели очень сексуально.

Она не трясла головой и не попрыгивала в такт ритму, но явно вырядилась на концерт. Уголок ее накрашенных губ приподнялся в хитрой ухмылке. Блондинка, не скрываясь, рассматривала Орфея. Как бы ему ни хотелось покрасоваться, чем больше он отвлечется на эту девушку, тем дальше удерет его добыча.

И однако… ската, где же он ее видел?

Орфей отвернулся от блондинки и снова осмотрел толпу, костеря себя на все лады, что отвлекся на смертную. Отдался на волю инстинктов.

Тьму в своей добыче он мог выдержать, его воротило от света. Того странного света, который свидетельствовал о ее принадлежности Зевсу и точно показывал Орфею, где она находится.

Вон там.

Его демон устремился вперед. Орфей прошел мимо пары с торчащими фиолетовыми волосами и заметил кончики черных локонов, которые развевались на ветру, пока его цель бежала мимо зрителей вниз с холма.

Зараза!

Орфей ускорил шаг и наконец выбрался на вершину травянистого склона. Беглянка уже находилась у забора на тридцать метров ниже и перемахнула через сетку как опытная воровка. Где тренировали эту девушку? С аргонавтами?

Он отбросил эту мысль и кинулся следом. Тьма надвигалась, но благодаря фонарям, заливавшим большую парковку жутким оранжевым светом, беглянку было легко заметить.

А еще он хорошо видел в темноте подальше от толпы.

За несколько секунд Орфей перемахнул через забор, на этот раз без усилий петляя между машинами на стоянке. Девушка не оглядывалась, но из-за обостренных органов чувств Орфей слышал каждый удар ее сердца, каждый вдох и выдох, пока она бежала к деревьям.

Музыка превратилась в неясный шум. Крики толпы утихли вдалеке. Орфей протопал по мостовой, а потом стал двигаться бесшумно, перейдя с асфальта в лес, где смешались запахи земли и мха. Неужели она считала, что сможет сбежать от него? Спрятаться среди деревьев? И плевать, что она ведет свой род от самого Зевса. От Орфея ей не спрятаться. Не теперь, когда от нее зависит, добудет ли он то, что ему жизненно необходимо.

Вокруг высились пихты. Белая река журчала среди камней и утопленных веток. Брюнетка неподвижно стояла метрах в двадцати от Орфея, уставившись в темноту, будто залитая тусклым лунным светом статуя.

На секунду он задумался, не заморозила ли ее на месте темная магия. Такая способность была у его брата Грифона — возможность остановить всех вокруг на несколько секунд, но Грифон умер, а его душа гнила у Аида, и все из-за Орфея. Брат не смог бы сделать это из загробного мира, и ни разу за триста лет Орфей не встречал никого другого с таким же талантом. Значит, ее остановило что-то еще. Испугало сильнее, чем Орфей.

Знакомая тьма, которую он почувствовал раньше, разбудила демона внутри. Стараясь добраться до брюнетки прежде других, он как раз собрался назвать ей свое имя, чтобы прекратить эту идиотскую игру в кошки-мышки, но его остановил голос за спиной.

— Демон, отойди от нее.

Вместе с добычей он повернулся к блондинке в готских сапогах, которая стояла рядом с деревьями.

Брюнетка вскрикнула. Орфей схватил ее за руку, не давая убежать. Кожа да кости. Хоть и шустрая.

Она принялась вырываться, но Орфей крепко прижал ее к своей груди, а блондинке прорычал:

— Женщина, возвращайся на концерт.

Но внезапно Орфей осознал, что же, кроме него, напугало беглянку. Демон побери!

Он развернулся и заметил приближавшихся к ним трех крупных мужчин. Брюнетка напряглась и со свистом втянула воздух.

Орфей проклял свое невезение и толкнул добычу себе за спину. Он хотел приказать блондинке бежать, но эти псы обожали охоту. Сначала надо позаботиться о них, а потом можно заняться ею.

— Гляньте, что тут у нас, — сказал тот, что в середине.

Все трое носили солнцезащитные очки, невзирая на ночь. Орфею не нужно видеть их глаза, чтобы знать — они сияют. Его собственные засверкали в ответ.

Зараза! Брюнетка привела Орфея прямо к врагам.

— А у него есть, чем поживиться, — сказал демон слева, с бритой башкой и золотыми серьгами с двойными колечками. — Брат, мы тоже голодны.

Орфей не сомневался, что эти трое голодны. Аталанта, их предводительница, застряла в Полях Асфоделий, но ее новая порода демонов — человекоподобных монстров, — продолжала жить. И они нуждались в пище, чтобы поддерживать силы, которых больше не получали из Преисподней. Аталанта понятия не имела, что не в силах контролировать гибридов так, как обычных демонов. Они не были безмозглыми солдафонами. Отчасти люди, эти монстры обладали качеством, которое ненавидели все боги — свободой воли.

Да уж. Кому об этом знать, как не Орфею?

Проклиная свое невезение, он разглядывал деревья, используя все свои органы чувств, но больше никого не обнаружил. Значит эти три придурка здесь одни.

— Слушайте, парни. Мы с этой девахой только собрались познакомиться поближе, так почему бы вам не развернуться и не поискать себе другую наивную овечку. Уверен, это именно то, что вам нужно.

Главарь облизнул губы и выступил вперед.

— Брось, приятель, тебе не нужны обе. Мы возьмем блондиночку.

Ската. Глупая любопытная девчонка. Орфей услышал, как брюнетка отступила назад. Она точно знала, с чем они столкнулись, а вот смертная — вряд ли. Однако через минутку, если ему не удаться выкарабкаться из этой передряги, блондинка увидит, в какой кошмар угодила.

Зараза, день катился в тартарары.

Он потянулся за клинком, спрятанным под плащом в заплечных ножнах.

Этот меч с символом предков на рукояти прежде принадлежал его брату. Орфей прошептал:

— Беги! Бери человека и беги.

— А это дурацкая идея, демон, — прорычал мужчина справа, отступая от остальных и выпячивая грудь колесом.

Ага, еще какая, Шерлок. Но у Орфея не осталось иного варианта. Если его добыча умрет, он облажается. Несмотря на свою жестокую натуру, он не хотел, чтобы и глупую смертную сожрали. Возможно потому, что она так привлекательна. Жаль, если такую красотку порубят на куски. Вероятно, дело в ощущении, что он откуда-то ее знает. В любом случае, такая обуза ему не нужна, и чем скорее она исчезнет, тем быстрее ответственность за ее безопасность перейдет на кого-то другого.

Орфей взял меч обеими руками. И хоть выступить против трех кровожадных тварей весьма рискованно, он был почти уверен, что справится с ними, если перекинется. Но лучше бы до этого не дошло.

— Парни, я вас предупредил.

Главарь усмехнулся и снял солнцезащитные очки. Его глаза уже сияли ослепительным зеленым светом, озаряя небольшую поляну.

Что-то просвистело мимо уха Орфея до того, как он пошевелился. Главарь вскрикнул и застыл на полпути. Вытаращил глаза, глядя на стрелу, торчащую в груди, вытащил ее дрожащими руками. Кровь полилась из раны, и он рухнул на землю.

Орфей в шоке оглянулся и увидел блондинку в боевой стойке с появившемся из ниоткуда луком. Она уже выхватила следующую стрелу.

— Он приказал вам убираться. Предлагаю послушаться.

Демоны зарычали в унисон. Раздался треск одежды и костей. Два оставшихся гибрида изменили форму, увеличились в размерах, пока не стали ростом в два с половиной метра. На руках отросли когти, а лица скривились и преобразились. Человеческие черты пропали, и на Орфея уставилась гротескная смесь кота, козла и пса с торчащими клыками. Зараза! Пора.

С клинком в руке Орфей отступил на четыре шага и схватил брюнетку за руку, подталкивая в сторону амфитеатра, откуда они только что пришли.

— Беги!

Затем попытался отправить прочь и блондинку, но она отодвинулась от него, прицелилась и выпустила вторую стрелу, которая пролетела по воздуху с оглушающим свистом и поразила зверя слева.

Демон взревел, пошатнулся, но все-таки устоял.

— Зараза! — пробурчал Орфей, поднимая оружие. — Отступай!

Снова раздался свист. Эта стрела попала в грудь напавшего демона. Блондинка выпустила еще две стрелы подряд, будто делала это тысячу раз. Монстр пошатнулся. Блондинка прицелилась и попала третьему демону в плечо.

Благодаря ее ловкости Орфею даже не пришлось перекидываться. Вместо того, чтобы расспрашивать, кто она такая и что тут забыла, он вытащил из-за пояса нож и бросил его в демона с тремя стрелами, который все пытался добраться до блондинки. Затем ударил мечом другого, попав по груди. Пролилась кровь, раненый завыл.

— Беги! — снова закричал Орфей.

Первый гибрид в человеческой форме извивался на земле. С двумя Орфей справится, они не тренированные воины, а просто драчуны. Лишь бы только девушки успели убежать. Сражаясь с монстрами, он рискнул оглянуться и не увидел брюнетки. Похоже, она ушла, а вот блондинка все еще была здесь, поправила стрелы, вытащила из-за пояса метательную звездочку и бросила ее, как профессионал.

Метательные звездочки? Кто, демон побери, эта девчонка?

«Не моя проблема», сказал себе Орфей, пинком сбил зверя с ног и развернулся ко второму. Если она не хочет слушаться и убежать, он не отвечает за ее безопасность. Но все равно краем глаза продолжал следить за ней.

Заодно убеждаясь, что ближайший к ней демон остается на земле.

Лилась кровь, звенели крики, но когда Орфей решил, что схватка почти закончена, гибрид, которого блондинка нашпиговала стрелами, тот самый, который еще не перекидывался, издал душераздирающий вопль и превратился в самого крупного демона, которого аргонавт только видел.

Блондинка выругалась. Орфей увидел, как ближайший к ней демон поднялся на ноги и ударил ее по лицу, отправив в полет метров на пять. Девушка упала на землю и выронила лук и стрелу. Метательная звездочка отскочила от ствола. Главарь демонов прорычал:

— Она моя.

У Орфея оставалась лишь доля секунды, чтобы решить, что делать.

Он отпустил своего демона, и его поглотило сияние.

Одежда порвалась, кости щелкнули, и в лесу раздался еще один рык, на сей раз исходящий от самого Орфея.

Эта часть его души таилась глубоко внутри. Он редко выпускал демона на свободу, хоть и был наделен этим проклятием с детства. Даже три сотни лет спустя Орфей все равно не мог себя полностью контролировать.

Зверь заменил человека, а инстинкт — логику. Затуманенным взглядом он смотрел, как блондинка отползла назад по покрытой мохом земле, в страхе округлив фиалковые глаза. Его планы, истинная цель, по которой он оказался в этих лесах, отошли на второй план. Только одна мысль захватила Орфея, закружила, заменив все остальное.

Поглотив разум.

«Пища».

***

«Какая же я самонадеянная, раз желала доказать, что они не правы».

Так думала Скайла, сжимая камень. Афина, глава «Ордена сирены» — личной гвардии тренированных убийц на службе у Зевса, — попыталась отговорить царя богов посылать Скайлу на это задание, но та уверяла, что готова снова действовать. И ничего, что с той битвы, в которой Скайла едва не погибла, прошло всего несколько недель. Она не даст дурацкому гибриду отправить ее на покой.

Конечно, теперь в окружении трех таких же, то есть, четырех, причем все покрупнее того монстра, который оставил ее в луже крови избитой почти до смерти, Скайла изменила свое мнение. А еще они разглядывали ее, как вкуснейший бифштекс. Наверное, не стоило быть такой упрямой и на сей раз послушаться мудрой Афины.

Зараза, если бы она могла достать кинжал. Он, как и ее лук и стрелы, был зачарован и мог причинить больше вреда, чем обычное оружие. Но кожа демонического гибрида оказалась грубее обычной, и раз уж стрелами этих чудовищ не остановить, значит и клинок вряд ли поможет.

В голове вихрем проносились мысли. В этой ситуации женские чары ей не помогут. Единственная надежда: отвлечь и натравить чудовищ друг на друга.

Ближайший монстр зарычал и направился к ней.

Но его остановил голос главаря.

— Я сказал, она моя.

Скайла посмотрела на демона побольше, который крался к ней с блестящими в предвкушении убийства глазами. Она почувствовала всплеск адреналина, сжала камень и сердито зыркнула на ближайшего гибрида, того, кто уступил дорогу главному.

— Сам не можешь? — поддразнила Скайла. — О, да, какой крутой молодец! А ты ему и зад по приказу подтираешь?

Глаза меньшего монстра сверкнули, но он отодвинулся прочь. Если получится натравить их друг на друга, у нее будет шанс. Маленький шанс.

— Никто не коснется ее, кроме меня, — прорычал великан.

Скайла сжала камень, стиснула зубы, ощущая кинжал в ножнах на пояснице.

Но прежде, чем успела выхватить оружие и швырнуть камень, демон подальше, который появился только что, обхватил когтистыми лапами шею здоровяка и дернул его назад.

Тот заорал, оторвавшись от земли. Два его подельника уставились на происходящее с изумлением на гротескных мордах. Главарь пролетел через поляну, врезался в дерево, а потом рухнул, как тряпичная кукла. Пару быстрых взмахов когтей, и от него остались лишь кости и кровь. Остальные два демона, почуяв свежее мясо, развернулись.

Скайла встала, выхватила кинжал и метнула прямо демону в затылок. Тот упал мордой вниз. А в это время ее спаситель боролся с оставшимся чудовищем. Скайла бросилась за луком и стрелой. Пробежав по мокрой земле, она подхватила свое оружие, а затем прицелилась и понадеялась, что попадет в того, в кого надо.

Скайла пускала стрелы одну за другой в спину демона в плаще.

Еще один удар когтей, и остались лишь она, окровавленные тела и мужчина по имени Орфей, за которым она последовала в гущу леса.

Вернее, демон Орфей, за которым ее послали.

Грудь поднималась и опадала в такт учащенному дыханию. Благодаря многолетним тренировкам, Скайла крепко держала лук наготове, целясь ему прямо в грудь на случай, если он нападет. Хоть Афина и уверяла, что Орфей не склонен к насилию и за триста лет сумел найти управу на свою демоническую половину, но резкий запах крови и вонь от демонических останков, напомнила Скайле, что он больше зверь, чем человек, что бы ни говорила богиня.

Он обратил на нее свои сияющие зеленые глаза, и Скайла ощутила всплеск адреналина. Она искала в его лице черты человека, которого видела прежде. Того мужчины, который пытался заставить ее уйти до начала битвы. Однако заметила лишь монстра из Преисподней, свихнутого на уничтожении.

Скайла чуть расставила ноги, готовясь к последней схватке. Нет, она сделает все по-своему. Пошел подальше Зевс и то, что ему надо от этого гибрида. Да, ее прислали заслужить доверие Орфея, чтобы выполнить задание, но если выбор между ее жизнью и дурацкой реликвией, которую верховный бог Олимпа посчитал важной, то жизнь дороже, и плевать на последствия.

Орфей сделал шаг вперед.

Сердцебиение Скайлы ускорилось. Она натянула тетиву.

— Не двигайся, демон.

Глава 2

Орфей глубоко вздохнул и попытался унять сердцебиение. Энергия и тьма пронзали его тело — его демоническое тело, — побуждая к новой стычке. Забрать. Насытиться.

Женщина натянула тетиву, острие стрелы сверкнуло в лунном свете, проникавшем сквозь лесную крону. Но в фиолетовых глазах не было страха, лишь вызов.

Взять ее. Испробовать. Насытиться.

Орфей облизнул губы. Подступил на шаг. Он знал, что нет ничего проще, чем высосать кровь из ее вен, впиться в бледную плоть. В демонической форме им правил инстинкт, нужда, подавляемая годами. Один раз его не убьет. Один укус не станет приговором. Он уже приговорен к судьбе худшей, чем смерть.

Орфей подошел еще ближе.

— Держись от меня подальше, — предупредила женщина.

Что-то знакомое в ее тоне остановило Орфея. Он попытался присмотреться сквозь зыбкий туман, всегда застивший зрение после превращения, но смог различить лишь золото ее волос и фиолетовые глаза. Он вдохнул. Выдохнул. Попытался опознать женщину и не смог. Знал лишь, что хочет ее. Всегда хотел.

Жажда крови обернулась против него самого и скрутила внутренности. Орфея поглотила боль. Мгновенно, будто удар кинжала, началась обратная трансформация.

Арголеец с трудом сделал шаг, другой. Заметил расширенные зрачки женщины, и через мгновение что-то острое резануло голову возле уха.

— Последний раз говорю: держись подальше.

Орфей закричал, но с губ не слетело ни звука. Он уже испытывал муки преображения. Воин рухнул на землю, жуткая боль охватила все тело: живот, конечности, пальцы рук и ног, даже веки.

Ощутив приступ тошноты, он схватился за живот. За этой волной последовали еще две, безжалостно его корежившие. Кости трещали и изменялись, кровь огнем разливалась по венам. Перед глазами мелькал калейдоскоп цветов, сливаясь с мучениями, которые, похоже, не имели конца. И лишь когда он уверился, что на этот раз трансформация его действительно убьет, леденящий холод объял каждую клетку тела, оставив дрожащего Орфея без сил валяться на земле.

Он глубоко вздохнул, наполняя воздухом ноющие легкие, стиснул зубы. В затуманенном после трансформации мозгу промелькнула мысль, что ему дико повезет, если он сможет разогнуться из позы а-ля «мне только что накостыляли».

Но вместе со слабостью на Орфея обрушились воспоминания, и он застонал, поняв, где находится и как, Аид подери, сюда попал.

Ската. Он упустил добычу и больше не ощущал даже ее странного света, следовательно, ее уже и след простыл. А еще это означало, что ему снова придется рыть носом землю, и на этот раз цель будет ждать нападения.

Справа раздались шаги. Орфей открыл глаза. В поле зрения показались черные сапоги на платформе, украшенные серебряными пряжками.

Мгновение он не мог двинуться и с трудом дышал. Если это еще один демонический гибрид, ему конец. Сейчас он не в состоянии защищаться.

Затем существо в сапогах, то есть, женщина опустилась перед ним на колени.

— Выглядишь неважно.

И протянула руку, желая коснуться его. Затем, очевидно, передумала и отдернула ладонь. Орфей поднял глаза и уставился на ее золотистые волосы и дымчатые подкрашенные глаза с радужкой цвета летней сирени. Отметил фарфоровую кожу и тонкие точеные черты. И на долю секунды, всего на мгновение почувствовал, что уже смотрел в это лицо десятки, нет, сотни раз.

Незнакомка выпрямилась и пропала, протопав в ботинках по палкам и камням, устилавшим лесной покров.

Через несколько секунд она появилась вновь и прижала тряпку к виску лежащего Орфея.

— Проклятие, мне показалось, что ты на меня нападешь, а не… — И покачала головой. — Неважно. Тебе повезло, что я сделала предупредительный выстрел.

Его память превратилась в лабиринт вопросов и ответов. Он не представлял, о чем, Аид побери, говорит эта женщина.

Она надавила на его ухо, взглянула на кровь на тряпке и вновь прижала ее к ранке. Пока незнакомка бормотала что-то невнятное о клинках, яде и магии, Орфей смотрел в ее лицо и пытался понять, какого демона происходит.

Откуда-то он ее знал. Наверняка. И все же не мог вспомнить ее, даже если бы от этого зависела его жизнь.

— Думаю, все будет в порядке. Кровь почти остановилась. Знаешь, если бы ты мне сказал, что трансформируешься, этого бы не произошло.

Он все еще не мог уследить за ее мыслью, что немудрено, если лежишь на земле с головой, будто побывавшей в стиральной машине во время отжима. Орфей отстранил женскую руку и попытался сесть, цепляясь за ствол дерева.

— Ската.

Лес закружился. Арголеец прижал обе руки к пульсирующему от боли лбу и попытался унять стук в висках.

Обратная трансформация всегда вызывала слабость и дезориентацию. Если бы, будучи в демонической форме, Орфей поел, то все было бы хорошо и даже более того. Он сравнялся бы в силе с аргонавтами. Но его цель же не в этом, так? Нет, Орфей не мог изменить свою суть, но старался ее контролировать. Как правило.

Он опустил взгляд и увидел, что брюки порвались на бедрах и икрах, а рубашка превратилась в лохмотья. Арголеец был уверен, что надевал куртку, но Аид его знает, куда та делась. Ему повезло, что осталась хоть какая-то одежда. Иногда Орфей оказывался с голой задницей.

Он поднялся на колени и попытался встать. Женщина потянулась, чтобы его поддержать.

— Все в порядке, — выдавил Орфей скрипучим голосом, прежде чем она до него дотронулась. — Хотя если тебе не терпится за что-то схватиться…

Она бросила на него взгляд, означавший «ну да, конечно».

— Вижу, часть твоего мозга еще работает.

Ага, только нижнего, а не верхнего. Потому что Орфей слишком сильно реагировал на присутствие человеческой женщины, стоявшей на поле кровавого побоища.

Проклятье. На земле лежали три мертвых демона, от которых теперь требовалось избавиться. Распылить подонков на глазах свидетеля. Человека.

Женщина отвернулась и двинулась к гибриду, которого арголеец бросил возле кустов. Ее волосы растрепались от ветра, черную одежду покрывали полосы грязи и крови, правая щека порозовела, словно от удара. Но женщина не казалась ни взволнованной, ни испуганной. И хотя после битвы с демонами она была не особо сексуально привлекательна, Орфей не мог отвести от нее глаз.

Кто она, Аид побери?

Руки демона, вывернутые под странным углом, дернулись. Незнакомка опустилась на колени рядом с изломанными останками и осмотрела их. Орфей открыл рот, чтобы ее предупредить: демоны, особенно гибриды, бывают крепкими созданиями. Но не успел вымолвить и звука, как она достала из-за пояса кинжал и профессионально обезглавила чудовище.

В последовавшей тишине Орфей понял две вещи. Первое: она определенно уже дралась с демонами. И второе: прекрасно выучена их побеждать.

Пока Орфей наблюдал, как незнакомка встает, вытирает окровавленное лезвие о бедро и убирает на место, его силы потихоньку возвращались. Но когда увидел, как она двинулась в его направлении — шорох потрясных сапог разносился в темноте, а волосы развивались за спиной, словно у супер-модели, а не у супер-женщины, — его вновь поразило странное ощущение, что именно ее он встречал прежде. Давным-давно. Целую жизнь назад.

— Нам придется избавиться от тел. — Она остановилась перед Орфеем и показала на двух искалеченных гибридов справа. — Огонь вблизи концертной сцены привлечет слишком много внимания. Мы могли бы утяжелить их и бросить в реку. Будем надеяться, останки распадутся прежде, чем их найдут.

Огонь был самым безопасным и быстрым способом избавиться от всех улик. Хоть Орфей и не представлял, что люди знают о богах, даже он понимал, какой скандал разразится, если обнаружится, что по земле бродят монстры, подобные этим и ему самому. Женщина права. Тела демонов разлагаются быстро — быстрее других, — но любопытно, откуда ей это известно.

Она наклонилась и взяла за руки ближайшего гибрида, но Орфей удержал ее, положив ладонь на плечо. От прикосновения искорки жара проникли в его кожу и распространились глубже, вызывая возбуждение, которое ему не стоило чувствовать.

— Прежде чем мы это сделаем, почему бы тебе не рассказать, откуда ты взялась?

Она поднялась.

— И раскрыть мою тайну? Какой в этом прок?

Незнакомка с ним играла. Непонятно почему, но это мысль ослабила внутреннее напряжение.

— Ты не арголейка. — Он прислушался к своим чувствам, на этот раз сосредоточившись на ней. На том, что игнорировал раньше, слишком занятый своей целью, чтобы уделить внимание этой загадке. — И не богиня. Не совсем понимаю, но…

— Что, во имя Аида?..

Она уставилась на древнегреческий текст, виднеющийся на его руках. Текст, обозначавший его как хранителя своей расы.

Проклятие. Потеряв рубашку в процессе преображения, Орфей совершенно забыл о метке аргонавтов. О знаках, которых не хотел и от которых мечтал избавиться. О знаках, унаследованных после смерти брата.

Ее глаза метнулись к его лицу, и замешательство, возможно, даже легкий ужас, проскользнули в их аметистовой глубине.

— Ты аргонавт? Но я видела твое преображение. Я видела, как ты превратился в эту… этого зверя. — Она тряхнула головой. — Демоны не могут быть аргонавтами, избранными. Это против всех законов и естественного порядка.

Она определенно происходила из другого мира, но Орфей по-прежнему не знал, откуда. И если незнакомка понимала, что он такое, почему не порезала его на кусочки, как и остальных, в ту же минуту?

Когда она выдернула руку из его ладони, арголеец не пытался ее остановить. Ведь вся эта чертова ситуация против его правил тоже.

Будь ты проклят, Грифон. И проклятие богам, поставившим его на место брата. Сейчас Орфей хотел лишь одного. Того, что дарует ему возможность отомстить подонку-богу, изначально наложившему на него проклятие.

Аргонавт отступил, упер руки на бока и глубоко вздохнул, чтобы сохранить спокойствие и избежать новой трансформации. Но это оказалось нелегко. Огонь в глазах незнакомки показывал, что ночь еще далека от завершения.

— К демонам все твои вопросы, — сказала она. — Лучше ответь на мой… Кто ты такой, Аид тебя побери?

***

Пронзительный крик боли, раздавшийся в ушах, принадлежал ему самому, хотя губы не двигались.

Мысленно Грифон пнул стервятника, клюнувшего его в правую ногу, но тело не ответило на приказ. Оно не подчинялось, хотя он молил хоть о каком-то движении. Застыв на месте, аргонавт глубоко вздохнул вопреки боли и закрыл глаза, единственную подвижную часть тела, отгораживаясь от стервятников и вида, который он наблюдал последние три месяца: неровные черные камни, покрывавшие землю и горы. Вверху клубились серо-красные облака, но так и не разражались желанным очищающим дождем. Ущелье, пролегавшее всего в нескольких метрах отсюда, спускалось к бурлящей реке из лавы, над голой землей дул резкий ветер и стояла изнуряющая жара, обжигая оставшиеся на коже волосы, высушивая глаза и заставляя желать смерти.

Но она не приходила, оставаясь несбыточной мечтой, о которой следовало забыть, так же, как и о возможности двинуть хоть одной конечностью.

Эта проклятая земля стала его вечностью. Тартар. Ад во всем блеске. И хотя сегодняшнее мучение близилось к концу, Грифон знал, что завтра его ждет другое. Утром он, как обычно, проснется целым и невредимым лишь для того, чтобы подвергнуться новому кругу мук, еще более убийственных, чем прежде.

Глаза жгли слезы, которым никогда не пролиться. Аргонавт отвлекся от пульсирующей в теле боли и представил дом.

Арголея.

Благословенный мир героев. Там жили его предки. Там осталась его семья — аргонавты. И там его брат — живой и здоровый.

Грифон почувствовал, что летит. Под собой он мог увидеть всю свою родину. Сине-зеленый Олимпийский океан с белыми песчаными пляжами, изумрудно-зеленые поля, величественные Эгейские горы со снежными вершинами и город Тайрн, мерцающий белым мрамором в лучах заката. Интересно, в замке ли аргонавты или в дозоре? С ними ли Орфей, как положено? Вспоминает ли о нем, Грифоне? И волнует ли Орфея, что брат приговорен к Тартару, хоть и не сделал ничего, чтобы это заслужить?

«Вопиющая ложь».

— Нет, это правда.

«Ты убивал больше допустимого. Кровь невинных пятнает твою душу».

— Если я и убивал, то по долгу службы.

«Ха! В смерти нет долга. Лишь несчастье. Теперь ты это прекрасно знаешь».

Голос смеялся над ним. Грифон его ненавидел. Боролся с ним. И все же тот оставался единственным якорем в этом постоянно меняющемся аду.

— Я аргонавт и делал то, что от меня требовали.

«Уже нет. Ты ничто. Ты обед. Взгляни на себя. Ты даже не можешь двинуться».

— Я служил. Я спасал…

«Ты жалок. Кого ты спас? Тебе не спасти даже себя».

— Я…

«Давай. Я бросаю тебе вызов. Спаси себя, глупец. Хотелось бы на это посмотреть».

Слезы стали еще горячее, но по щекам так и не скатилась влага. Грифон собрал все оставшиеся силы в попытке двинуть мускулом. Хоть чуть-чуть.

«Я так и знал. Видишь? Ты не просто жалок. Ты пыль. Ты грязь под ногами других аргонавтов. Ты…»

— Хватит!

«Мертвец…»

— Как и ты! Если я мертв, то и ты тоже. И кто теперь жалок?

Повисла тишина. Он ждал. Прислушивался. Надеялся. Но ни вздоха в ответ. Пробирающая до костей пустота заняла место голоса, и все, что Грифон слышал, так это раздирание собственной плоти, которую стервятник продолжал рвать по кусочку.

— Подожди. Вернись. Я не всерьез. Я не хотел… Пожалуйста? Я буду хорошим. Обещаю.

Ничего.

Великие боги, он сходит с ума. Нельзя продолжать двигаться по этому пути, надеясь и желая того, что никогда не произойдет, споря с собой лишь для того, чтобы с головой погрузиться в безумие, и просыпаясь одним жалким утром за другим для новых мук. Должен быть выход. Пусть даже придется подняться на уровень выше в наполненной ужасом бесконечности.

Подступала темнота. Близился конец, по крайней мере, на сегодня. И хотя Грифон не мог двигаться, он ощущал, как тело тяжелеет, а мозг деревенеет. И отстранившись от того, что с ним делали, попытался придумать выход из этого бесконечного ада. Какая ирония. Будучи потомком прославленного героя Персея, аргонавт обладал способностью останавливать врагов на несколько секунд, достаточных для победы. Неважно, что он редко пользовался этим даром. Сейчас Грифон за это платил.

И будет платить всегда.

— Пожалуйста.

Мольбы бессмысленны. Его никто не услышит. Даже голос. Темнота сгущалась, и наконец остался лишь крошечный лучик света.

Грифон был один.

Мертвый.

Навсегда.

***

Как Орфей может быть и демоном, и аргонавтом?

У Скайлы просто в голове не укладывалось. Она стояла посреди деревьев, глядя на Орфея, и вспоминала все, что знала об аргонавтах. Семь сильнейших героев, избранных самим Зевсом, чтобы защищать Арголею и человеческий мир от демонов Аталанты.

Хотя Зевс и другие боги Олимпа не могли спуститься в благословенное королевство, они следили за происходящими там событиями и прекрасно знали, кто из потомков рода служит аргонавтом.

Не может быть, чтобы демонический гибрид проскользнул в отряд без их ведома. И тот факт, что ни Зевс, ни Афина не потрудились ей рассказать, глубоко задел сирену.

Спина одеревенела. «Меня использовали вслепую». Тут дело не только в том, что какой-то слетевший с катушек демон действовал Зевсу на нервы.

— Ну? — спросила она.

— Считай меня исключительно талантливым.

Орфей схватил мертвого демона за ноги и потащил по мокрой земле к реке.

Скайла оценила ехидный ответ. Она и сама отреагировала бы так же, если бы не желала отвечать по-настоящему. Как, во имя Аида, это возможно? Сейчас было очевидно лишь одно: аргонавт двигался медленнее, чем раньше. Когда он вернулся за вторым демоном, его лоб покрылся потом, а из раны возле уха вновь закапала кровь.

Демоны восстанавливаются быстро, как и аргонавты. Но, очевидно, процесс трансформации что-то у него отнял. В уме Скайлы роились вопросы, на которые ей хотелось — требовалось — получить ответы. Но она понимала, что сейчас их не добьется. По крайней мере, пока он в таком состоянии.

То, что осталось от третьего демона, Скайла оттащила к реке сама. Подойдя к берегу, она отпустила тело, переступила через него и взяла за ноги демона, которого Орфей пытался сбросить в воду. Наполнив карманы чудовища камнями, аргонавт едва справлялся.

Орфей замер и в течение долгого мига глядел на помощницу. Лунный свет очертил мышцы его челюсти, крепкую шею, широкие плечи.

— Помогаешь злобному демону-аргонавту?

— Либо я помогу, либо придется наблюдать за твоими потугами. Считай это моим добрым делом на сегодня. Я всегда была неравнодушна к слабым питомцам.

Он фыркнул и поднял демона за верхнюю часть туловища.

— Женщина, если тебе хочется поиграть в питомца, просто скажи, когда.

— Ха! В твоем нынешнем состоянии ты не справишься.

В глазах Орфея мелькнула вспышка, но он не ответил. И это более чего бы то ни было показало Скайле, как он страдает. Она помогла ему сбросить в реку остальные тела, помня о необходимости оставаться настороже. Возможно, сейчас он и кажется ручным, но это не так. Совсем не так. И как бы сексуален он ни был — высокий, сильный, с ухоженными волосами песочного цвета и дневной щетиной на четко очерченном подбородке — полудемон все еще представлял угрозу, хотя и интригующую.

Избавившись от останков, Орфей вытер пот со лба и, пройдя мимо сирены, направился обратно на поляну. Скайла двинулась следом и замедлила шаг, когда аргонавт остановился и посмотрел на ее лук, лежащий на земле.

«Не склонный к насилию», — вспомнила Скайла слова Афины, но пальцы невольно потянулись к кинжалу на поясе.

Орфей взял лук, развернулся и вручил его хозяйке. Та небрежно приняла свою собственность, все еще испытывая неуверенность в намерениях аргонавта, затем молча нажала кнопку на конце оружия, превращая его в металлическую палку длиной чуть больше десяти сантиметров.

— Ты явно не человек, — сказал Орфей. — Хотя тело… Неплохо. Поскольку я знаю, что ты и не арголейка тоже, у нас остается лишь пара вариантов.

Она не ответила — не собиралась ничего ему рассказывать. Но распознала огонь в его глазах. Не демонический и не воинственный, а мужской. Этот жар показывал, что аргонавт ею заинтересовался. Скайла убрала палку в сапог и ждала, чувствуя, как сжался желудок.

— Не то, чтобы это имело значение. — Орфей пожал плечами. — Что-то мне подсказывает, что ты из тех женщин, которые не любят играть — и делиться — с остальными.

Возможно. Но Скайле не понравилось, что он так легко ее разгадал.

— Ну, я пойду. — Аргонавт повернулся к освещенной парковке.

Скайла запаниковала, увидев, что он уходит.

— Подожди.

Выгнув бровь, он игриво посмотрел через плечо.

— Зачем?

Да, зачем? Она покопалась в голове.

«Дело не в том, что он тебя интригует. Дело в работе, которую ты должна выполнить».

Сконцентрировавшись на его изорванных брюках и рубашке, Скайла сказала:

— Ты не можешь идти в таком виде — привлечешь внимание.

Орфей взглянул на свою почти обнаженную грудь, очень впечатляющую, очень мускулистую обнаженную грудь. Затем снова посмотрел на Скайлу, мол, ну и что?

У Скайлы заалели щеки. Даже для нее самой этот предлог звучал неубедительно. Но ей по-прежнему требовались ответы. И хотя сирена знала, что может снова выследить аргонавта и узнать, куда он направится дальше, она всегда лучше справлялась с вытягиванием информации из цели, чем с ее обнаружением. В конце концов, именно для этого она создана.

«Так делай то, для чего предназначена, и не тяни».

— Я живу тут неподалеку. Там полно одежды, можешь воспользоваться. К тому же тебе надо обработать рану, пока туда не попала инфекция.

Орфей поднял с земли свой меч, нашел в нескольких метрах от него ножны.

— Жилье? У тебя так кстати есть жилье в этом затхлом городишке?

Не совсем, но когда Скайла обнаружила, что женщина, которую он преследует, купила билет на концерт тяжелого рока, то почувствовала, что это многих заинтересует. И понадеялась, что и Орфей тоже покажется.

К счастью, интуиция ее не подвела.

Поскольку этого Скайла рассказать не могла, то ограничилась словами:

— Мне нравится… быть ко всему готовой.

Орфей не сразу ответил, но убрал оружие за спину, так что ремень пересек обнаженную грудь, и подошел к ней, встав всего в нескольких сантиметрах. И хотя Скайла боролась со своими чувствами, от жара мускулистого тела у нее немного закружилась голова.

— С чего тебе обо мне заботиться? — спросил аргонавт. — Ты знаешь, кто я. И именно ты меня ранила.

Правда. Но это было раньше, когда она думала, что он собирается ее съесть. Сейчас… сейчас все изменилось, и Скайла не понимала, почему. Она вновь посмотрела на его руки, покрытые метками аргонавтов. Знаками, которых на его коже быть не должно.

— Это меньшее, что я могу сделать.

— Должно быть, это неприятно.

— Что?

— Благодарить демона.

Скайла мгновенно ощетинилась, хоть и пыталась сохранить нейтральное выражение лица.

— Если бы ты не преследовал ту девушку, она не напоролась бы на гибридов, и сейчас мне не пришлось бы тебя благодарить, так?

— Тебя никто не просил вмешиваться.

Никто, кроме Зевса. Хотя этого она говорить не собиралась.

Скайла задумалась, выбирая наилучшую тактику. Она знала — вне зависимости от привлекательности аргонавта — что женские чары ее сильнейшее оружие.

Значит, ими и надо воспользоваться.

Больше не раздумывая, она приблизилась на полшага и провела пальцем по центру потной груди Орфея.

— Как хочешь, демон. Я просто пытаюсь быть милой. Если тебе не интересно…

И вдруг ее настигло ощущение дежа-вю. Она касалась его вот так прежде. Скайла остановилась на полуслове. Орфей резко втянул воздух, словно тоже что-то почувствовал. Она отстранилась, всмотрелась в его лицо и попыталась вспомнить, не встречала ли его раньше. Но наверняка знала, что нет. Он чужак… полудемон… ее цель. Только при взгляде на него сердце замирало, словно Орфей уже трогал ее и ей это нравилось.

Очень нравилось.

Она прошла мимо него, взбудораженная больше, чем хотела признать. Непонятно. Остаточная энергия от схватки? Воспоминания о прошлом разе, когда она наткнулась на гибрида и чуть не умерла? Должно быть, так. Это не может быть ничто иное.

— Откуда ты ее взяла?

Его голос заставил остановиться и смешал мысли. Скайла повернулась.

— Взяла что?

— Одежду.

Орфей двинулся к ней, и сухие листья с ветками захрустели под его ногами. Интерес сиял в глазах аргонавта.

Расслабившись, ибо эту роль она играть умела, сирена полодила руку на пояс и встала так, чтобы подчеркнуть грудь. Все мужчины одинаковы: люди, гибриды, бессмертные. Если все пойдет как надо, до конца ночи Скайла получит от него необходимую информацию.

— Тревожишься, что она принадлежала прежнему любовнику?

Он усмехнулся.

— Нет.

— Нет?

Орфей наклонился ближе, и хотя он был покрыт кровью и совсем недавно превращался в монстра, в животе Скайлы разгорелся жар. Аргонавт оттеснил ее прямо на капот припаркованной машины.

— Конечно, нет. Ведь с тех пор, как мы ушли от реки, ты глаз не можешь отвести от моей задницы.

— Я не об этом…

Он положил руки на капот. Склонился ближе. Тепло его дыхания защекотало ее ухо, посылая по коже мурашки.

— От любопытства кошка сдохла. Так говорят люди. Женщина, ты уверена, что хочешь сыграть на любопытстве?

Орфей оттолкнулся и направился через парковку, прежде чем Скайла придумала ответ. Прежде чем сказала себе, что проиграла. Ее обучали соблазнению, но похоже, обольщал именно он. И если она спустит ему это с рук, то опозорит не только себя, но и свой орден.

А это… Выражаясь его словами, она не собиралась «играть» с подобным. В ее жизни было немного важных вещей, но орден — одна из них. Он спас ей жизнь, дал ей жизнь. И никакой сексуальный, очаровательный и интригующий демон не заставит ее об этом забыть.

Глава 3

Мэйлия закрыла дверь своего дома в Лорелхерсте на берегу озера Вашингтон и остановилась в темной прихожей, прислушиваясь к тишине. Так много тишины. Годы тишины. Чудо, что она не сошла с ума вечность назад.

«Разве ты еще не свихнулась?»

Мэйлия отмахнулась от этой мысли, поскольку она ни к чему бы не привела, и глубоко вздохнула, чтобы ослабить адреналин. Не трудясь включать свет, она по мраморным полам и укрытой коврами лестнице дошла до своих спальных комнат на втором этаже. За окном мерцали лики огней на воде, но сегодня ее не интересовал вид.

Мэйлия включила свет в ванной и уставилась на свое отражение в зеркале. Испуганный взгляд, осунувшееся лицо. Сегодня, в отличие от всех прошлых лет, она ощущала себя привидением. И после столкновения с теми демонами удивлялась, чем, Аид побери, думала, отправляясь на этот концерт.

Она знала преследовавшего ее мужчину и ощущала исходящую от него темноту Преисподней.

Образы тех демонов вновь возникли в голове, и Мэйлия, пытаясь не расклеиться, включила воду. Стараясь не смотреть на руки и ноги, она стянула мешковатый черный костюм, встала под душ и смыла с себя следы произошедшего.

Затем вытерла голову, расчесала длинные черные пряди, завернулась в персиковый шелковый халат и спустилась в кухню. Но когда заварила зеленый чай для успокоения нервов и расслабилась в любимом мягком кресле с видом на озеро, в душе возбужденно взметнулся свет, привлеченный всей этой тьмой.

А что, если преследователь — тот самый? Что, если она наконец нашла путь на Олимп?

Страх и волнение, свет и тьма составляли такую большую часть ее жизни, что Мэйлия не знала, с чего начать.

Здравый смысл твердил, что стоило остаться на концерте и посмотреть, не появится ли он из-за деревьев после стычки с демонами. Если мужчина выследил ее там, то может найти и этот дом. Но страх заставил ее бежать. Страх и потребность составить план. Хотя Мэйлия не старела, она, в отличие от родителей, оставалась смертной. И не обладала способностями богов. Женственная, хрупкая и одинокая. Такая одинокая.

Как они и хотели.

Сволочи.

Родители не знали одного — насколько она решительна. Сейчас даже больше, чем когда бы то ни было. Мэйлия понимала: если преследовавший ее сегодня мужчина — тот самый, он снова ее найдет. В следующий раз она будет готова. И сделает все, чтобы исполнить свою мечту.

Засвистел чайник, и она с вновь обретенной решимостью выбралась из кресла, пошла на кухню и налила кипятка в кружку, стараясь не накручивать себя сверх меры.

Ясно одно: Мэйлия не станет словно дух бродить по этой земле в молчании и одиночестве до конца времен. И не позволит тишине затянуть себя в безумие. Неважно как, но она не собиралась поддаваться проклятию Аида.

***

Орфей поднялся вслед за блондинкой на один лестничный пролет и остановился у синей металлической двери в захудалом мотеле, сдающем комнаты понедельно.

Глядя на затылок спутницы, аргонавт учуял, как пахнуло жимолостью. Этот аромат он уловил еще на поляне в толпе и с тех пор чувствовал постоянно. Странно… знакомый аромат.

Спутница потянулась к дверной раме, пошарила там, сверкнула полуулыбкой и достала ключ.

— Побудь здесь. Я сейчас вернусь.

Он не знал, что она задумала, но остался ждать в коридоре. Блондинка исчезла в квартире и через несколько секунд вышла, перебросив через руку сложенные джинсы и футболку. Она заперла дверь, вернула ключ на место и знаком велела Орфею следовать за ней вниз.

— Что это было? — спросил он.

— Квартира соседа. Он примерно твоего роста. Работает по ночам и слишком доверчив.

Аргонавт хмыкнул, а спутница остановилась перед другой синей дверью и достала из кармана ключ. Интриганка, как и он. Кто бы мог подумать?

— Кажется, ты говорила, что у тебя есть одежда.

— Ничего подобного, — ответила она, толкая дверь бедром. — Ты не сможешь влезть в мои брюки. Иначе я бы себя прикончила.

Он взглянул на ее брюки. И на сексуальную попку. И сказал себе, что пытаться залезть ей под брюки — дурацкая идея.

У него нет времени играть с блондинкой, кем бы она ни была. Необходимо уйти и продолжить поиски темноволосой. Но уходить не хотелось.

Надо отдохнуть, всего несколько минут. Обрести что-то для себя одного. Необходима связь с другим человеком, чтобы вспомнить, что еще жив. В отличие от Грифона.

Мысли о брате вновь наполнили грудь тяжестью, с которой Орфей жил последние три месяца. Он подумал о женщине, которую преследовал ранее. И о том, как разговаривала с ней блондинка в толпе на концерте.

Эти двое знали друг друга. Иначе зачем блондинка отправилась за ним в лес?

Она прикрыла дверь, включила на кухне свет. Место совсем не походило на «Ритц». Кухня плавно переходила в крошечную гостиную со стеклянной стеной и верандой. За ней — темнота. Старая мебель, обитая тканью в коричнево-оранжевую клетку прямиком из семидесятых. Столы из фанеры и занавески из пожелтевшего от табака тяжелого белого материала.

Орфей медленно обошел квартиру, заглянул в кухню, выложенную плиткой цвета авокадо, где примостились холодильник, который едва доходил хозяйке до плеча, потрескавшиеся стулья из коричневого винила и похожий стол. Налево вел короткий коридор с толстым ворсистым ковром и двумя дверьми, покрытыми рубцами и щербинами от времени и плохого обращения.

Орфей ни минуты не сомневался, что для новой знакомой это лишь временное пристанище, подходящее ей, как ему — общество аргонавтов.

— Туалет здесь. — Она прошла в коридор, открыла дверь слева и зажгла свет.

И снова столешница цвета авокадо и зеркало над раковиной, в котором аргонавт увидел свое осунувшееся, бледное, запачканное кровью лицо и торчащие во все стороны волосы.

Орфей отвел глаза от отражения и двинулся в другую комнату, где исчезла хозяйка. Все пространство здесь занимала двуспальная кровать с уродливым ярко-оранжевым покрывалом. Дополняли интерьер небольшой комод, тумбочка и лампа.

— Великолепно. Сама обставляла?

Блондинка вытянула нижний ящик комода и достала чистое полотенце.

— О, да. Поносно-коричневый и рвотно-зеленый — мои любимые цвета. Тебе не нравится?

— Очень нравится. Я же демон.

Уголок ее губ приподнялся. Легкая сексуальная усмешка разгорячила кровь. И снова Орфея поразила мысль, что женщина его совсем не боится.

Она встала, протянула полотенце и одежду.

— Пока ты моешься, поищу тебе бинт для головы.

Арголеец не стал говорить, что не нуждается в бинтах. Вместо этого взял вещи и прижал к груди, чтобы дама смогла пройти. И как раз собрался спросить, почему она его не боится, как положено нормальным людям, когда блондинка нечаянно его задела.

Жар накрыл Орфея, подстегнув уже испытанное в лесу возбуждение. Но не просто возбуждение. Нет, здесь крылось нечто большее. Осознание. Ощущение дежавю. Воспоминания, которым аргонавт не мог придать четкость.

Она остановилась и посерьезнела. И Орфей, поняв, что незнакомка чувствует то же самое, ощутил, как переворачивается его желудок.

Кто она? И кем была для него? И почему, Аид побери, он не может сообразить, откуда ее знает?

Блондинка развернулась к кухне.

— Не спеши.

Зараза, почему она его так смущает?

Возможно, последняя трансформация оказалась лишней, и в процессе он наконец получил серьезные нарушения мозга.

Войдя в ванную, Орфей выбросил из головы эту мысль и постарался не смотреть в зеркало. Ему ни к чему видеть свое отражение, чтобы знать, насколько дерьмово он выглядит. Аргонавт и чувствовал себя не лучше. И не только из-за трансформации. Месяцы поисков, которые привели лишь к разочарованию, брали свое. Ему надо поесть. Вздремнуть пару часов. И найти эту проклятую брюнетку, прежде чем он потеряет сферу навсегда.

Орфей позволил воде хлестать по израненному телу. Комнату наполнил пар. Арголеец намылился, вымыл голову шампунем из бордовой бутылки, который пах совсем по-девчачьи, затем выключил воду и взял полотенце. А вытираясь, в который раз заметил древнегреческий текст, покрывающий руки от предплечий до пальцев.

Блин, видели бы его сейчас аргонавты. Нет, только не это. Орфей наверняка знал, что бы они сказали или сделали по поводу того, что он выкинул на поляне. В их мире не просто не любили демонов, их считали худшими врагами. И если бы просочился хоть слушок, что Орфей наполовину демон, аргонавты первые распяли бы его на главной площади Тайрна, напоказ всем арголейцам. И пусть он последний живой потомок прославленного героя Персея, пусть помогал королеве и самим аргонавтам бесчисленное количество раз. Орфей в раздражении отбросил полотенце и натянул чистые джинсы. Для арголейцев он навсегда останется только демоном. Полезным лишь в виде трупа.

Он с трудом надел темно-синюю футболку, запихнул ноги в ботинки и пальцами пригладил волосы.

К Аиду все, чего он когда-либо хотел. Сейчас ему нужно лишь одно. Сфера Крона. А когда Орфей ее получит… тогда, наконец, течение переменится.

Что же касается блондинки… Да, она горячая штучка, но на это нет времени. А неясное ощущение, гудящее в груди при одном взгляде на нее, не просто задерживает, но и отвлекает. Итак, он выйдет отсюда, выяснит, что незнакомке известно о его цели, и двинется в путь.

Приняв решение, Орфей взял со стола оружие и открыл дверь ванной. Пар первым вырвался в коридор, где уже вкусно пахло беконом. Под урчание желудка аргонавт повернул за угол и обнаружил блондинку — проклятье, надо узнать ее имя, — у плиты, готовящей омлет.

Девица переоделась в чистое: очередную черную футболку, на этот раз с коротким рукавом, тонкие черные брюки и те же самые потрясные сапоги, что и раньше. Но не от ее вида комната закружилась перед глазами Орфея. Земля поплыла под ногами, и все современные устройства вдруг исчезли.

Перед глазами вдруг возникли потертые каменные стены, очаг и старый выщербленный стол. А за ним та же женщина помешивала что-то в керамической миске. Но на этот раз босая и в платье из тонкой белой ткани, перехваченном на узкой талии плетеной золотой косой.

Орфей оперся о стену коридора.

Блондинка подняла взгляд и остановилась, придерживая миску на сгибе локтя. Через правую щеку протянулась мучная полоса.

Лицо женщины озарилось теплой улыбкой, озорной и понимающей.

— Прекрати на меня так смотреть. Ты же знаешь, что играешь с огнем.

И она вернулась к своему занятию, с торжествующей усмешкой глядя в миску. Затем повернулась, чтобы достать что-то за спиной.

Но Орфей чувствовал себя так, словно получил удар под дых.

Воздух резко вылетел из легких. Комната снова завертелась, к горлу подступила тошнота. Арголеец выронил ножны и схватился за стену обеими руками. Он чувствовал, что падает. Видел, как со всех сторон надвигаются тени. И не смог удержаться от обморока, словно девчонка.

— Демон, ты меня слышишь?

Голос звучал приглушенно. Издалека. Что-то тяжелое давило на грудь.

— Ну же. Просыпайся!

Рядом раздался треск. Орфей распахнул глаза.

— Вот так. Да, хорошо, смотри на меня.

Он и не мог сделать ничего иного. И уставился в аметистовые глаза, сверкавшие, как Эгейские горы в утреннем солнце. И вновь испытал чувство, что они ему знакомы.

— Ну вот. Видишь? Все не так уж плохо. — Ее голос больше не казался глухим. — Давай тебя поднимем.

Орфей не сопротивлялся, когда она потянула его за плечи и прислонила к стене. И пока его голова кружилась, как волчок, блондинка сходила на кухню, выключила плиту, достала бинты и все необходимое, затем вернулась и опустилась на колени рядом с ним.

Когда она наклонилась, чтобы взглянуть на его висок, на Орфея пахнуло жимолостью. Видение в старинной кухне никак не шло у него из головы. Женщина улыбалась ему так, будто близко знала. Очень близко.

Искорки обжигали тело повсюду, где она к нему прикасалась, вызывая мурашки по спине, еще больше сводя с ума.

— Похоже, рана наконец затянулась, — сказала блондинка. — Знаю, демоны быстро восстанавливаются, но… Ты не такой, как я ожидала.

Как и она сама. Что бы между ними ни происходило, надо это прекратить.

Орфей схватил ее за запястье, игнорируя разлившийся под пальцами жар.

— Мне нужны… ответы.

И вновь его прошило ощущение дежавю. Блондинка взглянула на ладонь аргонавта, и на ее лице проступило что-то, похожее на шок. Затем она рывком освободила руку, продемонстрировав, что сильнее, чем кажется, и вскочила на ноги.

— Тебе нужно поесть. Затем мы поговорим.

Ну уж нет!

Он в жизни не терял сознание. И не мог поверить, что допустил это сейчас, особенно перед ней. Кем бы ни была незнакомка — ведьмой, колдуньей, бессмертной, — она его дурачила. Заставляла видеть и чувствовать нереальное. Его мать была медейкой. Орфей изучал ее ремесло, при случае мог сам наложить заклятие и прекрасно осознавал могущество темных искусств. В любом случае, он не собирался поддаваться манипуляциям этой женщины.

Он поднялся и мгновенно преградил блондинке путь, не дав дойти до конца коридора.

В ее глазах мелькнуло изумление, быстро сменившееся замешательством. Аргонавты могли порталиться только в Арголее. В человеческом мире они подчинялись тем же законам природы, что и люди. А он нет.

Женщина уронила бинты и отстранилась.

— Что?.. Как ты это сделал?

— Я полон сюрпризов.

Он приблизился на шаг.

Она вновь отступила.

— Что, по-твоему, ты делаешь?

— У меня был дерьмовый день, и я устал от загадок.

Она уперлась спиной в стену. Орфей знал, что его глаза загораются зеленым, освещая темный коридор вокруг, но не сдерживал демона, как обычно. Сейчас ему требовались силы.

— Я хочу ответы и немедленно. — Он уперся рукой в стену и наклонился ближе. Орфей чувствовал жар тела упрямицы, и слышал лишь биение ее сердца. — Я хочу знать, кто ты, Аид побери. И как твое пребывание здесь связано со мной.

Глава 4

Скайла была не из тех, кто уклоняется от схватки. Но она видела, какой ущерб Орфей может причинить в демонической форме. И на этот раз, если он трансформируется, у нее не будет времени достать оружие.

Его горячее дыхание обдало ее ухо, шею, посылая мурашки по позвоночнику. Неожиданно Скайла почувствовала предвкушение, а не страх, как должна была бы. Аргонавт пах грейпфрутовым шампунем, купленным ею несколько дней назад, и с этого расстояния выглядел крупнее, словно весь состоял из мускулов и сухожилий.

С того момента, как он последовал за ней в захудалую квартиру, снятую Скайлой на время поисков, она слишком ясно ощущала его присутствие. А еще размеры, перемещения и излучаемое им чисто мужское начало. И беспрестанно думала о силе, которую он проявил там, в лесу. Орфей не только уничтожил демонов, но и встал между ней и опасностью. Пытался заставить Скайлу уйти. И велел другой девушке бежать.

Какой демон мог сделать такое? Подобного она еще не встречала.

Ее охватил жар. Томление, которое Скайла не могла объяснить, зародилось в животе и угнездилось между ног. В прошлом сирена использовала секс, чтобы подобраться к цели. Но это совсем другое. Она реагировала на него, а не на обстоятельства.

— Я жду, — напомнил Орфей.

Милостивые боги, да что с ней не так? Он ей грубит, а она заводится? Нет, так не пойдет.

Борясь со странной реакцией, Скайла взглянула в его горящие зеленые глаза. Они медленно погасли и снова стали серыми. Глазами не демона, а человека.

Они гипнотизировали ее — подобного она не испытывала больше двух тысяч лет.

Теперь Скайла точно знала: что бы Орфей ни сказал и как бы ни пытался напугать ее демоническими размерами, зла он ей не причинит. Если бы хотел, то сделал это еще там, в лесу. И не стал бы ее спасать.

— Женщина, пора мне сказать…

— Скайла.

— Что?

Она опустила взгляд на его рот — внезапно ей захотелось попробовать его на вкус.

— Меня зовут Скайла.

— Сейчас меня интересует не твое имя.

Жар кипел в ее венах. Сирена уставилась на твердые мужские губы. Облизнулась. Поцелуй вел к интимности, а этого она давно научилась избегать. Но сейчас потребность прикоснуться к аргонавту, поцеловать его пульсировала в нервных окончаниях и лишала самообладания.

Скайла прошлась взглядом по жесткой, восхитительной линии подбородка Орфея.

— Чего же ты хочешь, демон?

— Ответов. Откуда ты взялась? И почему знакома с той, которую я преследовал…

Она встала на цыпочки и прижалась губами к его подбородку, так что мускусный аромат наполнил легкие, ощутила солоноватый привкус кожи. И застыла, поскольку не планировала этого и не знала, как закончить.

Орфей отстранился. Пристально взглянул в ее глаза. И в последовавшей тишине Скайла поняла, что именно так и должна была поступить: соблазнить, войти в доверие, использовать Орфея, чтобы узнать, чего так отчаянно жаждет Зевс. Но внезапно это перестало быть просто работой. Томление усиливалось до тех пор, пока Скайла не сосредоточилась целиком на нем — и на Орфее.

— Что ты делаешь? — спросил он.

— То, что ты от меня хотел.

— Я не говорил, что хочу…

Не сдержавшись, она шагнула к Орфею, прижалась к его телу своим, а губами — к мягкой коже его горла.

— Ската, женщина. Я подумываю, что это у тебя повреждение мозга.

— Возможно. Тебя это напрягает? — Она поцеловала пульсирующую точку на его шее, нашла другое, еще более восхитительное местечко. Скайла ждала, чтобы аргонавт прижал ее к себе.

Хоть намека на жар, который видела в его глазах прежде.

Когда отклика не последовало, Скайла решила пойти напролом.

— Что такое, демон? Я тебе не по зубам? Возможно, существо, которое ты преследовал, тебе больше по вкусу? Предпочитаешь послушных женщин?

На долю секунды она решила, что Орфей отстранится, но затем в его горле послышалось глухое рычание. Он запустил руки в ее волосы, наклонился… Но мозги Скайлы еще работали, напоминая, что целоваться нельзя, и она отвернулась, подставляя взамен шею.

Орфей поколебался лишь кратчайший миг, словно сирена застигла его врасплох.

— Я люблю, чтобы мои женщины кричали. — Затем всем телом вдавил ее в стену. — Ты этого хочешь, Скайла? Чтобы я заставил тебя кричать?

Не успела она ответить, как он присосался к ее шее и раздвинул бедром ноги сирены, прижавшись к животу возбужденным членом. А как Орфей произнес ее имя…

Да, боги, да!

Она застонала. Губы аргонавта посылали волны удовольствия прямо в лоно. Скайла стиснула пальцами его рубашку. Обвила ногой бедро, устроилась поудобнее и прижала Орфея еще теснее.

Ее возбудила опасность. С чего еще ей так реагировать? Хотя символы бессмертных хранителей покрывали руки Орфея, логика подсказывала, что этот демон — не герой.

Он дичь. Существо, проклятое богами по причинам, которых Скайла не понимала и не должна была знать. И все же она здесь. Трется об него в коридоре паршивой квартирки, как помешанная на сексе нимфа. И отчаянно хочет большего. До боли жаждет того, что лишь он может ей дать.

В глубине души Скайла знала, что надо остановиться… Но эта мысль растворилась, ускользая как песок сквозь пальцы. Пока нет эмоциональной привязанности, почему бы просто не заняться сексом? Можно выполнить миссию и в то же время получить удовольствие. И, боги, как же давно Скайла не радовалась хоть чему-то. Она заслужила несколько минут удовольствия.

— Еще.

Скайла задвигалась, потянула его к другой стороне своей шеи. Скользнула руками по мускулистой груди, ухватилась за край рубашки аргонавта и стянула ткань через голову.

Орфей оторвался от сирены ровно настолько, чтобы бросить одежду на пол. На его лице отражалось то же желание, которое испытывала партнерша.

Его широкая грудь, покрытая порослью темных волос, вздымалась и опадала в такт учащенному дыханию. Швырнув рубашку Скайлы на пол рядом с собственной, он потер теплыми сильными пальцами соски сирены.

— Что это?

— Грудь.

Скайла наклонилась ближе и вновь прикусила мочку его уха.

Господи, он же чертовски вкусный. А пахнет еще лучше. И этот стальной стержень, трущийся между ее ног, хорош, но недостаточно близко. Она хотела его ближе. Глубже.

— Я знаю, что это такое, — пробормотал Орфей, обхватывая ее груди. Скайла обняла его за плечи, примериваясь повыше, чтобы потереться об него именно там, где больше всего хотела. — Я имею в виду это. Что происходит? Какого хрена?

— Давай не будем углубляться в раздумья. — Ей просто хотелось чувствовать. Отдаться ощущениям, выбивавшим почву из-под ног. О миссии она побеспокоится позже. — Сними уже с меня лифчик.

Застежка щелкнула, и кружево скользнуло вниз по ее рукам. Скайла избавилась от него и вновь потянулась к аргонавту.

Когда тот вновь закинул ее ногу себе на бедро и провел пальцами по трусикам, удовольствие пронзило лоно Скайлы.

— К Аиду все!

Орфей проложил к ее уху дорожку горячих жадных поцелуев. Похоже, тоже не мог ею насытиться.

Затем он расстегнул и стянул с нее сапог, отбросил его в коридор, а затем рывком спустил ее брюки и белье. Скайла ахнула от неожиданности.

И вновь Орфей поднял ее обнаженную ногу себе на бедро. Брюки зацепились за сапог на другой ноге. Но когда пальцы аргонавта коснулись влажных складок, это потеряло значение.

Да, да, да. Именно этого она хотела. Лишь этого. Почему же пришлось так долго ждать?

Орфей погладил ее, скользнул двумя пальцами в лоно. Потер большим пальцем клитор, от чего по телу Скайлы пробежала дрожь.

— Какое заклятие ты на меня наложила, женщина?

Похоже, его, как и ее, смущало внезапное влечение. Оба понимали, что дело не только в желании разок переспать, хотя не признались бы в этом и за миллион лет.

— Никакого заклятия, — выдавила Скайла. — Хочу еще.

Тишину наполнило тихое урчание, и она сомневалась, что звук исходит лишь от арголейца. Долго раздумывать не пришлось, поскольку аргонавт вновь принялся играть с мочкой ее уха. Прикосновения Орфея поглотили Скайлу, лишили дыхания, обещая то, что она не могла видеть, но жаждала. Вжикнула молния.

Пальцы Орфея выскользнули из лона. Сирена застонала от ощущения пустоты, но тут он подхватил ее под ягодицы и приподнял.

Она обвила ногами его талию и чуть не выскочила из кожи, когда кончик члена потерся о влажные складки. Аргонавт прижал Скайлу к стене, одним резким движением войдя в лоно.

Удовольствие волной прокатилось по телу, словно именно этого Скайла ждала всю свою жизнь. Она сжала мышцы, протестующе вскрикнула, когда Орфей отстранился, и застонала, когда погрузился вновь. Ослепительное удовольствие все набирало силу, и наконец Скайла целиком растворилась в жаре.

— Ох…

— Нравится? — Он опять ворвался в лоно. Пот заливал кожу сирены, а Орфей все двигался и двигался, пока ее глаза не затуманились.

— Да, да, еще. Да. — Она впилась ногтями в его плечи. Попыталась принять член еще глубже.

Скайла уже балансировала на грани оргазма. Плоть Орфея разбухла еще больше. Но этого было недостаточно. Совершенно недостаточно. Скайла жаждала разрядки и задвигала бедрами, пытаясь направить его к одному местечку…

— Ската. — Он подвинулся. — Так?

— Да, я… — Не успела она собраться с духом, как внутри взорвался огонь, столь неожиданный, что у нее перехватило дыхание.

Скайла застонала, ударилась затылком об стену и сжала член, купаясь в волнах удовольствия. А они все шли и шли, вызывая невероятные ощущения.

Но это продлилось недолго. Когда схлынули последние отголоски, разверзлась пропасть. Скайла чувствовала, будто падает, погружается в черную бездну боли и страданий с такой силой, что стало трудно дышать. Сердце охватила скорбь, подобную которой сирена переживала лишь раз.

Однажды эта скорбь чуть ее не убила. И сирена надеялась, что давным-давно оставила прошлое позади.

Она распахнула глаза. Лицо Орфея находилось всего в нескольких сантиметрах от нее: челюсти сжаты, кожа скользкая от пота, глаза раскрыты, но расфокусированы. И в этих серых озерах ее прошлое отражалось так ясно, словно было настоящим.

Старая боль, закалившая характер Скайлы, вспыхнула так резко, будто никуда и не уходила.

— Что… такое?

Горло пересохло. Она не могла ответить. Не знала, что сказать. Невозможно, чтобы боги были так жестоки.

Похоже, Орфей не мог остановиться, и Скайла знала, что он находится на той грани, когда самообладание улетучивается и природа берет свое. Он стиснул зубы, врезаясь все жестче и глубже. Скайла могла лишь держаться за него. Она чувствовала, каким невероятно твердым стал член, знала, что Орфея накрывает оргазм. Ее же собственный уже давно прошел.

Слезы, которые она не собиралась проливать, жгли глаза. Орфей в последний раз вошел в ее лоно, застонал и затих. Она попыталась успокоить скачущее сердце и не смогла. Попробовала убедить себя, что все только что пережитое нереально.

Увы. Помоги ей боги, реально. И ужасная правда предстала перед ней во всей кристальной чистоте.

Он не просто слишком самостоятельный полукровка, устраивающий каверзы Зевсу.

Он — гораздо большее. И их встреча не случайна.

Орфей уронил голову ей на плечо, глубоко вздохнул, и уперся рукой о стену, чтобы удержать их обоих.

— О, боги, — пробормотал он, обдавая горячим дыханием сверхчувствительную кожу Скайлы. — Кто ты, Аид побери?

Она не могла ему сказать. Только не сейчас. Никогда. Но испытанное прежде ощущение дежавю теперь обрело тошнотворный смысл.

Она сглотнула, ухватилась руками за его плечи и оттолкнулась из последних сил.

— Ты делаешь мне больно.

Он тут же отодвинулся, отпустив ее ноги, чтобы она могла встать. Орфей не причинил ей боли, по крайней мере физической, но не должен об этом знать. Дрожащими руками Скайла натянула брюки, подняла с пола и надела рубашку, нашла сапог, все время избегая глаз Орфея, стараясь не замечать, как его движения похожи на знакомые ей привычки…

Как она могла так сглупить? Почему не увидела это с самого начала? И почему, во имя Аида, Афина ее не предупредила?

— Скайла…

Она повернулась к кухне.

— Мне надо идти.

— Подожди минутку.

— Если проголодаешься, еда в холодильнике.

У двери он схватил ее за руку.

— Постой. Нам надо поговорить.

Ее охватил ужас. Скайла понимала, что если не уйдет, то запаникует. И пусть сейчас она похожа на слабую женщину, сбегающую после того, что натворила. Ее вел не стыд от содеянного. Ей требовались ответы. И объяснение того, что не имело логического смысла.

— Послушай, — быстро сказала она. — Тебе не о чем беспокоиться. Сейчас не то время для зачатия. Последствий не будет.

— Я не об этом… — Он сжал ее руку. — Ската. Какого дьявола сейчас произошло?

Она повернулась к нему. Долю секунды поискала в его глазах подтверждение, что ее подозрения беспочвенны. И не нашла. Впервые после их встречи Скайла видела глаза, в которые смотрела сотни раз прежде, тысячи лет назад.

Кинур. Человек, которого она любила сердцем, разумом и душой. Тот, ради кого она едва не пожертвовала орденом. Тот, чья смерть все еще преследовала ее — даже сейчас, две тысячи лет спустя.

Мужчина, убийство которого лежало на ее совести.

Острая боль пронзила грудь. Великие боги, это действительно он. Переродившийся в этого… этого монстра.

— Скайла…

— Забудь, что мы встречались, демон. Забудь эту ночь. И лучше всего забудь о том, что искал, и уйди из этого мира. И никогда не возвращайся.

Глава 5

Поля Асфоделей были такими же заброшенными и гнетущими, как и помнилось Аталанте. Стоя посреди колышущейся жухлой пшеницы и глядя в тоскливое серое небо, она вспомнила, почему так легко набрала души в этом забытом краю для своей армии демонов.

Те, кто пребывал здесь, застряли между жизнью и смертью.

Застыли во времени. Словно никогда и не существовали. Хотя некоторые, действительно, творили зло и наверняка отправятся в Тартар для отбытия наказания, но другие, ведшие неприметную жизнь, просто ожидали суда. И все хотели выбраться. Никогда не знаешь, сколько времени придется проторчать в полях Асфоделей. Возможно, дни. Возможно, тысячелетие. Обещание второго шанса — пусть даже в теле демона — оказалось величайшей приманкой Аталанты.

Она прошла по полю, гладя рукой колосья. Они шевелились на ветру, словно в старом черно-белом фильме. Тогда, набирая здесь души, она черпала силу из подземного мира, где проживала. Но сейчас, после изгнания из королевства Аида, вновь оказалась в этой серой пустынной земле. Только на этот раз не в гостях.

Аталанта стала ее обитательницей. Здесь богиню заперли вероломный сын и разделившее с ним способности Медеи демонское отродье.

Гнев кипел в душе строптивицы, обжигал ее плоть, пока на языке не остался привкус золы. Аталанта остановилась, посмотрела на свое некогда кроваво-красное платье, сейчас такое же серое, как и небо, на когда-то молочно-белую кожу, ныне просто пепельную. Нельзя здесь оставаться. Дни, прошедшие в человеческом мире, обратно не вернуть. А надо стольким отомстить. Уничтожить стольких аргонавтов — включая ее сына.

— Госпожа, прошу вашего внимания.

Аталанта развернулась и опустила взгляд на троллеподобное существо с метр ростом, чьи уши едва достигали верха пшеницы.

— Гальто, я ожидала тебя. Полагаю, ты узнал что-то полезное.

Создание, взятое ею в помощники в данных обстоятельствах — по приказу самого Аида ему следовало наблюдать за здешними жителями, — потерло чешуйчатые ладони и огляделось большими овальными кошачьими глазами, занимавшими почти все место на треугольном лице.

— Да, госпожа. Но… у этих полей есть уши. Если вы пойдете с…

— Я достаточно ждала, Гальто. Расскажи свои новости сейчас же.

Он тяжело сглотнул. Оба знали, что Аталанта обладает божественной властью, но не может воспользоваться ею для освобождения из этой отвратительной клетки. Она пыталась уже почти три месяца, и все впустую. Ее единственной надеждой сейчас оставался этот мелкий… друг.

И если он не сможет помочь, она использует свои способности, чтобы превратить его в пыль. На это ей сил хватит.

Гальто переступил с ноги на ногу и прошептал:

— За воротами в человеческий мир наблюдают. Там не пройти.

— Мерзавцы. — Аталанта отвернулась и уставилась в пустое небо. Ветер раздувал ее черные волосы. — Я уничтожу тебя за это, Деметрий. За каждую секунду, что я заперта здесь. Тебя и то демонское отродье, которое помогло меня захватить.

— Но… — прошептал Гальто за ее спиной.

Богиня взглянула через плечо:

— Что — но?

Он опять осмотрелся, словно в поисках шпионов, подошел ближе и взмахом шишковатой руки поманил ее к себе. Аталанта нагнулась, чтоб услышать его тихие слова:

— Ходят слухи об аргонавте в подземном мире. Его отправила сюда магия, а не смерть.

— Аргонавт, говоришь? Здесь, в Чистилище?

— Нет, госпожа. — Он вновь огляделся. — В Тартаре.

Аталанта посмотрела на покрытое чешуей существо, и в голове зароились идеи, возможности, планы. Не считая смерти, есть лишь одна магическая сила, способная забросить людей в Тартар. И лишь одна, способная их освободить.

— Сможешь доставить меня к нему? — спросила она.

— Конечно, госпожа. Но это путешествие чревато опасностью.

Она снова оглядела колышущееся серое поле, но на этот раз увидела не тусклую пшеницу и бесцветную растительность. Аталанта видела выход. И способ наконец отомстить.

— Опасность, Гальто, вещь относительная. А наше место назначения того стоит.

***

Скайла не остановилась в воротах Олимпа объявить о себе, как было принято после возвращения из человеческого мира. Она миновала стражников и направилась прямо в храм Афины.

Фасад его выглядел таким же блестящим и внушительным, как дворец Зевса, но внутри — совсем другое дело: мягкая мебель, яркие цвета. Комнаты буквально кричали о богатстве и демонстрировали склонность богини к капризам.

Скайла прошла через главный зал с канареечно-желтыми стенами и зеркалами в пурпурных изразцовых рамах, спустилась на три ступеньки в жилые покои Афины, где кожаная мебель соседствовала с белеными столами и тяжелыми фиолетовыми бархатными занавесями. Она осмотрела весь дворец, прежде чем поняла, что богини здесь нет.

Взглянув на часы высоко на стене, Скайла поняла, что сейчас Афина у сирен. Охотниц приходилось постоянно тренировать.

Она закрыла глаза, представила лагерь сирен — глубоко в пределах Олимпа, но вне обиталища богов — и оказалась там, открыв глаза, когда ощутила под ногами твердую землю.

Всю территорию покрывали акации и дикие оливы. Пять основных зданий — штаб, тренировочный зал, столовая и бараки — были сделаны из дерева и выкрашены в белый цвет под стать мраморным внушительным дворцам богов, но явно предназначались для менее важных жителей. С ощущением горечи Скайла вприпрыжку добежала до крыльца главного здания, откинула завесу и вошла в холл ордена.

Вдоль белых стен висели снимки лиц всех когда-либо служивших сирен — настоящий альбом служивших и павших. Но сегодня Скайла не желала вспоминать. Она хотела получить ответы и немедленно.

Конторка была пуста. Скайла пересекла приемную, миновала пустой кабинет Афины и дошла до конца холла, где выглянула в окно на тренировочное поле позади здания. Как она и думала, Афина занималась с группой из шести сирен — в основном, новобранцев — отрабатывая смертоносные приемы.

Скайла прошлась по изумрудно-зеленой траве. Словно почувствовав ее присутствие, Афина подняла взгляд и нахмурилась.

Богиня выпрямилась, не отрывая глаз от Скайлы.

— Боюсь, мое время истекло, леди. — Она оглянулась на новичков. — Сделаем перерыв. Попейте немного.

Новенькие, троих из которых Скайла прежде не встречала, смерили ее взглядами. Когда та гневно зыркнула в ответ, ученицы, перешептываясь, двинулись к баракам и оставили Скайлу наедине с наставницей.

Боль предательства огнем горела в венах Скайлы, но она сдерживала гнев, зная, что должно существовать логическое объяснение. Что-то, придающее смысл ситуации, которая не может быть реальной.

Афина поставила лук на землю и перекинула каштановые кудри через плечо. Хотя богиня войны могла бы стать моделью для «Виктории Сикрет», она славилась выносливостью и жесткостью. Сегодня Афина облачилась в блузку из белого шелка, обтягивающие черные брюки и готические сапоги, как у Скайлы. Да, богиня по праву возглавляла Орден сирен. Она могла соблазнить мужчину одним взглядом, а затем выпотрошить прежде, чем он поймет, что произошло.

— Что ж, все случилось быстрее, чем я ожидала.

Сердце Скайлы ушло в пятки. В глазах наставницы она увидела реальность, остро и ясно.

— Вы знали. — Предательство жгло ее изнутри. — Вы знали, что он Кинур, и не сказали мне?

— О, Скайла. Ты говоришь так, словно я собиралась тебя обмануть. У меня не было подобных намерений.

— И как это, по-вашему, называется?

Афина подняла с земли свои метательные звездочки.

— Заданием. Его сущность ничего не меняет. И если бы ты с ним не переспала, то никогда не выяснила бы правду. Ты же спала с ним, так? Только так ты смогла бы узнать. Боги, Скайла. Прошли годы с тех пор, как ты последний раз крутила роман с целью. Мне и в голову не пришло, что ты трахнешься с человеком, не говоря уж о демоне-полукровке.

Как и самой Скайле. Она не понимала своего влечения к Орфею. Лишь знала, что между встречей в толпе на концерте и лечением его ран во временной квартире, аргонавт пробудил в ней какую-то примитивную женственность, запертую вечность тому назад. И в момент освобождения, когда они соединились, Скайла заглянула ему в душу.

Предательство Афины обжигало сердце. Сердце, похороненное так давно — Скайла и не знала, что оно еще способно испытывать боль.

— Вам следовало мне сказать. Не было необходимости держать его сущность в тайне. Я имела право на…

— На что? — спросила Афина. — Решать его судьбу? Это не твое дело, Скайла. Твоя работа — выполнять то, что велено. Если помнишь, я пыталась отговорить Зевса и не отправлять тебя на это задание, но ты утверждала, что готова, и я согласилась, поскольку доверяю твоему суждению. Впрочем, неважно, кем была твоя цель. Важно, кем он стал сейчас. И что сделал.

Скайла уставилась на богиню, которую считала подругой. Единственной, кто ее понимал. Но сейчас осознала, что на самом деле Афина совсем ее не понимала. Нет, если могла с такой черствостью отмахнуться от этой темы, словно та ничего не значила.

— Как это вообще возможно? Он умер. Я видела его тело. Я…

Она закрыла рот, сглотнула. Слова не шли.

Потому что сама мысль резала с жестокостью зазубренного клинка. Кинур был ее любовником, ее сердцем, единственным, ради кого она хотела покинуть сирен. Пока все не изменилось.

Афина нажала кнопку на конце магического оружия. Оно съежилось до размеров пятнадцатисантиметрового металлического прута, который она засунула в сапог.

— Я тут ни при чем.

— Но вы знали.

— То, что я знаю, тебя не касается, — пожала плечами богиня. — Хотя, как по мне, тут не обошлось без мойры.

— Какое дело мойре до какого-то мужчины?

Афина повернулась и взглянула через двор на мерцающие дворцы Олимпа.

— О, ты даже не представляешь, насколько она заинтересована.

Прежде чем Скайла успела спросить, что это значит, Афина вновь повернулась к ней лицом.

— Мужчина, ради которого ты готовилась оставить орден, так рассердился на Зевса за решение своего отца, Персея, посадить на трон в Микенах другого, что использовал тебя, дабы добраться до Олимпа и попытаться отомстить царю богов. Он украл воплощение стихии воздуха прямо из-под носа Зевса. Такое преступление карается смертью. И когда ты не смогла убить Кинура, как тебе приказали, Зевс послал других, чтобы завершить дело.

Рана от предательства Кинура болела и сейчас, две тысячи лет спустя. Скайла слишком хорошо помнила, какое унижение испытала, поняв, что ее одурачили, что Кинур на самом деле украл камень размером с ладонь, содержавший глубинные силы небес. И когда Зевс приказал ей убить вора, Скайла настолько обезумела от собственной ошибки, что оказалась неспособна думать, не говоря уж о действии.

Долгие годы жизни она провела, зная, что попытка бунта навечно определила судьбу Кинура. И оправдывала этим его смерть. Но сейчас…

Если он был виновен, как утверждали Зевс и Афина, зачем мойре давать ему второй шанс?

— Лахесис обиделась, когда Зевс вмешался и преждевременно убил Кинура, — продолжала Афина, не зная о болезненных воспоминаниях, волной накрывших Скайлу. — Почему? Мне не узнать, да это и неважно. Полагаю, она обратилась к Аиду и договорилась о перерождении подонка. И сейчас, вернувшись назад в теле этого полудемона, он взялся за старое. Только на этот раз его выбор пал на сферу Кроноса, дающую полную власть над всем. Его душа черна, независимо от тела. И тогда, и сейчас. Скайла, ничего не изменилось.

Сфера Кроноса. Святые боги, так вот о чем речь? Афина говорила, что Орфей охотится за реликвией, представляющей для Зевса огромную ценность как память. Но дело не в этом. Сфера — источник запредельной власти. Объект, способный освободить титанов из Тартара, начать войну войн и контролировать все оставшееся.

Армагеддон во всем блеске.

— Я очень долго покрывала тебя, Скайла. — Афина подошла вплотную, и по ее глазам стало ясно, что она готова потерять терпение. — Когда Зевс хотел исключить тебя из Ордена, я дала тебе возможность остаться. Я тренировала тебя. Меняла. Я научила тебя всему, что знала, чтобы ты не сбилась с пути вновь. Все, что ты делала и чем обладаешь, связано со мной. Ведь я как следует позаботилась, чтобы ложь любви не смогла причинить тебе новой боли. Долг сирены — ответить на вызов, сделать работу и оставить ее, и мы никогда не собирались так долго держать тебя на службе. Но я лично из жалости позволила тебе остаться. Ты не бессмертна, хотя и предпочитаешь верить в обратное. И полагаю, прежде чем разбрасываться обвинениями, которые лишь изгонят тебя отсюда навсегда, стоит как следует подумать, кто тебя использовал, а кто поддерживал, когда это было так необходимо.

Афина протиснулась мимо Скайлы и двинулась вниз по склону к главному зданию. Скайла смотрела ей вслед, и тьма воспоминаний обрушилась на ее разум, терзая сердце и душу. Но яснее и мучительнее всего всплывал момент, когда она поняла, что любимого больше нет. В те застывшие секунды было неважно, что он сделал. Значение имело лишь то, что она осталась одна.

Борясь с головокружением, Скайла двинулась к баракам. Когда она поднялась по лестнице, из-за строения донеслись голоса и смех. Сирена проигнорировала сестер и направилась в прихожую. Помещение напоминало модный отель с мягкими диванами и креслами. Скайла миновала уютное местечко и стала подниматься по ступеням справа на третий этаж, в личные покои, а в ее мозгу все мелькали давно минувшие события.

— Я знала, что гибрид надерет тебе задницу. Только не ожидала увидеть, что ты все еще зализываешь раны.

Скайла замедлила шаг. Сапфира прислонилась к стене, затачивая один из своих многочисленных ножей. Грива сирены — смешение светлых, каштановых и рыжих прядей — ниспадала на ее плечи. Пронизывающие синие глаза, за которые воительница и получила свое имя, не отрывались от Скайлы, словно могли видеть сквозь плоть глубины души.

На секунду Скайла подумала, что сестра по ордену говорит об Орфее, и почувствовала, как кожу закололо. Но потом поняла, что шпильки Сапфиры относятся к другому гибриду, ранившему ее несколько недель назад, а не к жуткому событию, случившемуся недавно.

— Если думаешь, что это поражение, как тогда назвать твои победы? — Скайла схватилась за перила и повернула на следующий пролет. Она была не в настроении для перепалки с Сапфирой. Ни для кого не являлось секретом, что та жаждала занять место Скайлы в качестве самой доверенной сирены Афины. Но сегодня выяснять отношения не хотелось. Хватало и своих проблем.

Сапфира перепрыгнула через несколько ступенек и поймала Скайлу на следующей площадке.

— Говорят, ты теряешь хватку, сирена.

Глаза Скайлы сузились.

— Если не отойдешь, то потеряешь свою голову.

Сапфира смахнула прядь волос с плеча Скайлы.

— Осторожнее, не стоит враждовать. Ты можешь остаться одна, когда будешь больше всего во мне нуждаться.

Сапфира спустилась по ступенькам, а вот воспоминание о ее угрозе осталось.

Когда соперница ушла, Скайла выдохнула и двинулась в свои комнаты на самом верху здания.

Это привилегированное место она получила, когда стала правой рукой Афины, той, кому богиня доверяла больше других и к кому обращалась в случае возникновения проблем. Скайла распахнула дверь в свои апартаменты и пересекла безукоризненно чистое пространство. Она немало потрудилась, превращая это место в свое. Уютная белая мебель, столы из стекла и дерева. И множество книг.

Сирена миновала кухню, где с удовольствием пекла — правда, об этом маленьком секрете знала лишь она сама, поскольку никогда ни с кем не делилась результатами — и направилась прямо в спальню.

Эта комната полностью соответствовала хозяйке. Красное бархатное одеяло, кованая кровать, пуховые подушки, а вдоль стен — полки, уставленные большим количеством книг, чем смертный может прочитать за всю свою жизнь. Некоторые с Олимпа, но большинство приобретены за долгие годы в человеческом мире.

Скайла обошла стопку книг, которые еще предстояло расставить, и опустилась на колени на жесткий деревянный пол под окном. Сделав глубокий вдох, который едва ли успокоил нервы, она приподняла ближайшую к окну планку и выудила из грязной дыры коробку, которую спрятала там тысячи лет назад. В ней не было ничего особенного. Просто старый кедр, сейчас покрытый слоем пыли. Скайла сдула с крышки пыль и потерла ладонью символ сирен — древнегреческую букву сигма, перечеркнутую по диагонали стрелой, в обрамлении замысловатого лука с завихренными концами и изящной кромкой. Тот же знак был выжжен на ее коже над правой лопаткой. Его получала каждая сирена, вступая в орден.

Сирена.

Это слово охватывало всю суть Скайлы. Стало единственной причиной для существования. Похоронив Кинура, Скайла закрыла все напоминающие о нем вещи в этой коробке. Но так и не забыла. Не смогла.

Она открыла шкатулку и вытащила оттуда набросок Кинура, сделанный однажды ночью, когда они отдыхали в его доме, и любимый думал, что она читает. Глядя на старинное изображение, прекрасно сохранившееся в безупречном воздухе Олимпа, она сравнивала некогда любимого мужчину с тем, кому отдалась буквально сегодня.

Между ними не было ничего общего. Черты Кинура выглядели более утонченными, более аристократичными. Орфей казался грубым, отчасти диким. Но в форме носа виднелось какое-то сходство, а глаза… Они были в точности, как она помнила. Голубовато-серые, глубоко посаженные и, как всегда, сосредоточенные.

Почему она сразу этого не заметила?

Сердце сирены подпрыгнуло и забилось так быстро, что в груди заныло. Как она могла любить кого-то так сильно, на самом деле его не зная? Как могла не разглядеть тьму в его душе? Когда они были вместе, Скайла не допускала мысли, что он способен ее предать. Не хотела в это верить. Говорила, что Афина ошибается. А потом увидела доказательства у самого Зевса.

У богов нет причин лгать. И доказательства были неоспоримы.

И все же… она так и не смогла убить Кинура по приказу царя богов. Но и не остановила сестер, когда те пришли доделать начатую ей работу.

А теперь, почти две тысячи лет спустя, вмешалась мойра и дала ему второй шанс. Что это означало? Что боги ошибались? И он искупил свою вину? Уж конечно, мойра не вернула бы его, будь он в действительности так ужасен, как утверждали Афина и Зевс.

Скайла глубоко вдохнула, выдохнула, пока резкая боль не превратилась в отголосок. Виновен он или нет, не ей судить, ведь так? Ее работа — выяснить, на самом ли деле он ищет сферу.

Значит, надо использовать их связь, чтобы подобраться ближе, сойтись и выяснить, что он задумал. Для Скайлы откровение Афины меняло все. А раз в дело вмешалась мойра… Значит, не все так просто. И боги не хотели, чтобы Скайла знала о происходящем.

Больше она не будет слепо идти на поводу как овца. Но если Кинур жаждет власти и мести, Скайла сделает то, что обязана, и неважно, кем он для нее являлся.

Она сама его убьет. И навсегда похоронит свои воспоминания.

Глава 6

День выдался на редкость паршивый. Афина едва не потеряла терпение с последними новобранцами-сиренами — о, боги, неужели благословленные рекруты становятся все глупее? И еще пришлось встретиться со сводным братом Аресом, а она взяла за правило избегать самодовольного бога, насколько возможно.

Тот обиделся на Посейдона из-за какой-то ерунды и хотел, чтобы Афина послала несколько сирен разобраться с повелителем морей. Как будто у нее есть для этого время. Или желание сражаться с Посейдоном прямо сейчас. У нее и так куча дел из-за Зевса, Скайлы и проклятая неудача в истории с Кинуром-Орфеем.

Боги всемогущие.

Афина отбросила мысли об Аресе, пригладила волосы и поднялась по мраморной лестнице в архивы.

В нос ударил запах бумаги и чернил. Библиотеку заполняли колонны, по обе стороны которых выстроились огромные ряды деревянных полок, отделанные лепниной. Афина миновала кипы древних томов в кожаных переплетах и остановилась, обнаружив в дальнем углу Скайлу за столом из красного дерева и в окружении раскрытых книг.

— Так и знала, что найду тебя здесь.

Скайла подняла глаза и вновь сосредоточилась на книгах, делая пометки на листке, лежащем возле локтя.

— Не так уж сложно догадаться, если знаешь, что именно здесь я ищу информацию.

Сирена все еще дулась. Что ж, Афина не могла ее винить.

— Значит ли это, что ты решила не бросать свои обязанности?

Скайла захлопнула книгу и поднялась. Она все еще оставалась в старой одежде: черной блузке, облегающих брюках и крутых готских сапогах, — но в отличие от предыдущей встречи, стянула волосы в аккуратный хвост и обновила макияж. И надела боевые доспехи: кожаную нагрудную пластину с символом сирен и кожаные нарукавники до локтя.

— Да, решила.

Сирена говорила без воодушевления. Но по крайней мере, смирилась. Ни на что большее надеяться не стоило.

— Он все еще ищет Мэйлию, — сказала Скайла, складывая лист и пряча его в правый сапог. — Теперь, когда я знаю, что дело в сфере, думаю, он хочет ее использовать, чтобы обнаружить медальон. Если бы вы с самого начала дали мне всю необходимую для работы информацию, я бы действовала гораздо эффективнее.

Мэйлия — строго говоря, Мелиноя, но она давно не пользовалась этим именем, — была бродягой, скитавшейся по свету более трех тысяч лет.

Не богиня, не человек, она являлась дочерью Зевса и Персефоны, зачатой однажды темной ночью, когда Зевс спустился в подземный мир и, обратившись в Аида, соблазнил жену подземного владыки на берегу реки Стикс. Он не впервые выделывал подобное, вызывая проблемы и нарушая спокойствие, но ему все сходило с рук, потому что он Зевс. Властитель всего. Неудивительно, что Аид разобиделся и на брата, и на жену, узнав об их интрижке, и выкинул незаконного ребенка из преисподней, отправив девчонку в царство людей, где она и существовала, застряв между мирами.

Афина уже намекала Скайле, что полудемон выслеживает Мэйлию, но не рассказала почему.

— Держи меня в курсе, когда найдешь ее.

Скайла кивнула, прошла мимо Афины и направилась к выходу из библиотеки.

— Скайла.

Сирена замедлила шаг, но не обернулась.

— Что?

Боль никуда не ушла. Афина не испытывала угрызений совести, причиняя горе сиренам, но не любила последующих обид.

— Орден спас тебя. Помни об этом.

Скайла не двинулась, и в тишине Афина почувствовала, как сирена хотела что-то сказать, но промолчала. Она просто еще раз кивнула и исчезла в приемной архива.

Афина смотрела ей вслед, пытаясь понять, что значит быть смертной. Пусть Скайла не старела, но оставалась смертной во всех смыслах слова. Она действительно была самой выносливой сиреной из всех, кого когда-либо обучала Афина, но не неодолимой. Железный щит, который она выстроила вокруг себя после смерти Кинура, не продержался бы вечно. И теперь, когда он, наконец, упал, Афина испытывала подспудные подозрения, что последствия могут причинить множество проблем всему Олимпу.

Конечно, если она не позаботится обо всем заранее.

Справа послышались шаги. Богиня не стала оглядываться. Она и так знала, кто прячется среди полок, поскольку сама велела той подождать, пока Скайла не уйдет.

— Возьми с собой двух сирен. У меня есть для вас работа.

Сапфира остановилась возле Афины, устремив взгляд вдаль.

— Хлоя и Ребекка свободны.

— Хорошо. — Афина повернулась к синеглазой сирене, которая уже скоро займет место Скайлы. — Отправь их в Арголею. Там правит новая царица. Я хочу, чтобы они заручились поддержкой аргонавтов.

— Для чего?

— Чтобы обнаружить колдуна, который владеет Сферой Кроноса.

— А что, если они не согласятся? Они же знают, что полукровка — один из них.

— Согласятся. Особенно, когда ты расскажешь им, кто он на самом деле.

— А что с ней? — Сапфира кивнула на дверь, в которую только что вышла Скайла.

— Следи за ней. И докладывай мне, что делают она и полукровка.

— Вы думаете, она не заслуживает доверия?

Афина осторожно подбирала слова:

— Существует возможность, что Скайла позволит себе поддаться эмоциям.

— И если вы правы?

Преданность — особая черта характера, которой невозможно научить. Но даже для богов самосохранение гораздо важнее.

— Тогда мы обе знаем, что нужно сделать.

***

Орфей пребывал в дурном настроении уже три ночи, с тех пор, как блондинка с завораживающими фиолетовыми глазами спрятала его у себя в квартире. Он вновь и вновь перебирал в уме события, и додумался лишь до двух фактов.

Первое: Скайла определенно из другого мира. Даже если бы она не пропала прямо из его объятий, он бы понял это по крышесносному сексу в гостиной. Человеческие женщины не действовали так на Орфея, равно как и арголейки. За свою жизнь он спал даже с богинями, но и они не смогли перевернуть его мир так, как Скайла. Орфей попытался это отрицать, но не смог.

Необходимо выбросить эту женщину из головы. Единственное, что имеет значение — и это второй очевидный факт — для нее их близость оказалась не столь потрясающей, как для него. И в доказательство этого она унеслась прочь, едва все закончилось.

Ну и плевать. Ската, ему вообще не стоит о ней думать. Есть вещи поважнее. Например, найти это проклятое создание, Мэйлию, упущенную в ту ночь, когда он встретил Скайлу. Ведьмы в Арголее говорили, что она может чувствовать энергетические сдвиги на земле. Если этот сукин сын, колдун Апофис, использует энергию сферы, Мэйлия способна ее засечь. И рассказать Орфею, где прячется мерзкий подонок.

Выслеживая Мэйлию, арголеец оставался вблизи дорогих жилых кварталов озера Вашингтон. Две ночи ожидания, но она не вернулась в городишко Оберн, где проходил концерт. Правда, Орфею повезло подслушать разговор между двумя смертными о таинственной брюнетке, которая обычно зависает на концертах тяжелого рока.

Аргонавт пока не знал, что связывает ее с металлистами. Но не сомневался в своей удаче, особенно когда официантка сказала, что Мэйлия упоминала о своем доме недалеко от озера Вашингтон в районе Лорелхерст.

Прошлую ночь он провел в поисках и был совершенно уверен, что нашел нужный дом. Его демон чувствовал борьбу света и тьмы в душе Мэйлии. Орфей прятался в тени и ожидал, когда погасят фонари. Благодаря новолунию, небо было абсолютно темным. В этот час — около двух ночи — все спали, но аргонавт знал, что в богатом районе соседи приглядывают друг за другом. И незнакомец под два метра ростом и весом более ста килограмм, притаившийся в тени, точно привлечет совершенно ненужное внимание.

Он стряхнул ощущение, что за ним наблюдают, и крадучись двинулся вдоль пустого переулка с подстриженными изгородями и высокими деревьями, закрывающими другие дома. Искомый участок растянулся на четыре акра прямо у воды. Великолепное поместье, несомненно приобретенное Мэйлией в то время, когда земля вокруг Сиэттла стоила дешево. Орфей ненадолго задумался, как хозяйке удается сдерживать вопросы соседей по поводу ее неизменного облика, но отбросил вопрос. Конечно, она ведет жизнь затворницы. Вряд ли ее можно встретить на городском пикнике за разговорами с мамочками из местного клуба.

Он зашел за дом, чувствуя, как зашевелился внутренний демон. Да, она явно здесь. Орфей ощущал черноту ее души и странный свет с Олимпа.

Черт, какой же отстой. Тьма и свет в постоянной войне, никак не сладят друг с другом. Как же тяжело их носительнице. А он думал, что ему плохо.

За домом располагался изогнутый дворик, накрытый сеткой из ползучего плюща. Орфей миновал его, садовую мебель, и поднялся на три ступеньки, чтобы заглянуть в окно на задах дома.

— Подумай, что делаешь, демон.

Арголеец застыл. Он узнал этот голос. И почему-то не слишком удивился, услышав его здесь и сейчас.

Он медленно повернулся и благодаря своему усиленному зрению разглядел в темноте женщину, которая всего три ночи назад перевернула его мир.

Поправка — не женщину. Она стояла в чем-то похожем на древнюю спартанскую броню с… проклятие, очень знакомым символом, выбитым на нагрудной пластине. Внезапно стало понятно, кто такая Скайла.

Орфей развернулся и заглянул в дом. Ни света. Ни движения. Ничего, кроме живущего здесь привидения.

— А я уж гадал, когда ты снова появишься.

— Я же велела тебе держаться от всего этого подальше.

— Что ж, к счастью для тебя я никогда не делал то, что мне велят. — Через оконную раму он глянул на лампочку, подтверждающую, что сигнализация включена. — И в своем возрасте не планирую начинать.

Он отступил на шаг и посмотрел на окна второго этажа. И там темно.

— Я…

— Я пытался вычислить, что ты такое. Мы оба знаем, ты не человек, хотя неплохо притворяешься. И определенно не богиня. Это я бы сразу учуял. Ты не грация и не муза — не достает элегантности. Я было подумал, что ты нимфа. — Он быстро оглядел ее от округлых грудей под кожаным нагрудником до доходящих до колен черных сапог, обрисовывающих стройные ноги. — Ты трахалась как одна из них.

Гримаса отвращения исказила ее черты. Ревность? Нет, только не от Скайлы.

Он вновь повернулся к дому.

— Затем я понял, что есть лишь одно существо, сложенное как порно-Барби и способное надрать задницу демону. — Орфей усмехнулся. — Скажи своему боссу Зевсу, чтобы отвалил.

— Ки…

Он не стал ждать, что она скажет, телепортировался в дом и посмотрел на нее через окно.

Судя по шоку на лице Скайлы, она не ожидала, что он способен перемещаться сквозь стены.

«Привыкай к сюрпризам, солнышко. Я уже привык».

Орфей отсалютовал сопернице и двинулся дальше в дом.

В коридоре арголеец остановился. Его сверхчувствительные уши уловили сердцебиение и ровное дыхание.

Держась за старые дубовые перила, он стал подниматься по изогнутой лестнице на второй этаж. Скрип половицы за спиной заставил его обернуться.

— Орфей, — прошептала Скайла. — Подумай, что ты делаешь.

Ската. Как, Аид побери, она миновала систему безопасности?

— Послушайте, леди, — ответил он тем же тихим шепотом. — Я знаю, что вы на меня запали и все такое, но секс был средненьким. Меня вы больше не интересуете.

Возможно, ее тренировали сами боги, но она не смогла скрыть причиненную этими словами боль так быстро, как следовало. На долю секунды Орфей пожалел о сказанном.

Затем сожаление улетучилось.

— Если ты вознамерился втянуть ее в это, давай, — жестко прошептала сирена. — Но я не позволю причинить ей зло.

Как будто это его волнует. Орфей поднялся на второй этаж, посмотрел направо и налево. Дверь в конце коридора была открыта. Он направился туда. Остановился перед входом. Через порог заглянул в спальню, протянувшуюся из одного конца дома в другой.

Кровать у стены была пуста. Слева, в окна, выходившие на улицу, лился свет. Те, что справа, обрамляли гирлянды. Впереди виднелась приоткрытая дверь в ванную.

И хотя Орфей не видел Мэйлию, он чувствовал, что она близко.

Прячется, как упырь, которым стала.

Аргонавт вошел в комнату, сознавая, что Скайла следует за ним по пятам.

— Ее здесь нет, — прошептала Скайла.

Ну конечно, она здесь. Он повернулся к женщине, о которой думал все это время, но которая уже стала настоящей занозой.

— Почему бы тебе не поискать ее внизу?

— И оставить тебя здесь? Не думаю…

Двойные двери справа от него распахнулись. В комнате раздался пронзительный крик, и появилась стройная фигура в черном, держа в высоко поднятых над головой руках кинжал размером с мачете, готовый разрубить врага пополам.

Орфей отступил на три шага. Мэйлия повернулась к нему, белки ее полных бешенства глаз ослепляли. Она взмахнула оружием и снова закричала:

— Я тебя убью!

Мэйлия была не выше метра шестидесяти и весила от силы килограммов пятьдесят. И не смогла сбить Орфея с ног, даже врезавшись в него всем телом. Он легко одолел ее, схватил за руки и попытался забрать у нее клинок, уже находившийся в нескольких сантиметрах от его лица. Когда воин вытащил оружие из пальцев Мэйлии, она протестующе закричала. Отбросив клинок влево, Орфей развернул добычу, прижав спиной к своей груди и поймав ее руки в свои.

— Прекрати. Сейчас же.

— Я никогда не прекращу! — заорала она. — Никогда. Слышишь?

Проклятье, она оказалась сильнее, чем выглядела. По-прежнему крепко удерживая ее за руки, Орфей отступил на несколько шагов, пока не почувствовал кровать, опустился и усадил добычу к себе на колени, обхватив ногой, чтобы она не брыкалась.

— Хватит бороться, слышишь? Мы не причиним тебе зла.

Она продолжала сопротивляться, но почувствовав, что попалась, наконец затихла. Грудь ее тяжело вздымалась и опускалась, и Орфей знал, что пленница ищет способ выбраться.

— Орфей.

Скайла выступила из тени. В уличном свете мелькнули искаженные беспокойством безупречные черты. Орфей не солгал, когда сказал, что она сложена как порно-Барби. Скайла не только самая горячая штучка, которую он когда-либо встречал. Сам наряд принцессы-воина с нарукавниками, нагрудной пластиной и этими смешными сапогами на платформе вызывал желание одним своим видом.

Мэйлия вдруг затаила дыхание. Орфей слишком поздно понял: пленница решила, будто именно она его возбудила.

Ничего подобного.

— Ты достаточно успокоилась, я могу тебя отпустить? — спросил он, старательно выдерживая ровный тон и не двигаясь. — Или тебя связать?

Молчание.

— Орфей, — вновь предостерегла Скайла.

— Я здесь не для того, чтобы причинить тебе зло, — сообщил он. — Хочу просто поговорить.

Мэйлия кивнула.

Он не доверял ей, но она не представляла угрозы. А Орфей не хотел ее связывать без необходимости. Добровольный заложник гораздо лучше разъяренного.

— Тогда ладно. Тихо и спокойно, поняла?

Мэйлия еще раз кивнула.

Орфей снял ногу с ее колен, одну за другой отпустил руки. Едва оказавшись на свободе, Мэйлия рванулась прочь и развернулась, прижавшись спиной к стене и оглядывая пол в поисках кинжала.

Арголеец встал, отбросил клинок к двери ванной и расставил ноги, чтобы использовать свои габариты для устрашения.

— Теперь, когда мы избавились от неловкости, позволь представиться. Я Орфей. Та цыпочка в карнавальном прикиде — сирена. — Скайла смерила его раздраженным взглядом, лишь позабавившим воина. — Ты знакома с Делией из Арголеи? Она отправила меня к тебе.

На лице Мэйлии отразилось замешательство. Она вновь взглянула на оружие за спиной Орфея.

— Ведьма? Зачем?

Делия была главой медейской общины ведьм, расположенной в Эгейских горах возле арголейского города Тайрна. И близкой подругой матери Орфея, а теперь и его самого.

— Я ищу колдуна по имени Апофис. Несколько месяцев назад он вырвался из тюрьмы в Арголее и перебрался в этот мир. У него есть нечто, принадлежащее мне. Я хочу это вернуть. Все просто.

Встревоженная Мэйлия снова на него взглянула. Она была одета в черную тунику ниже колен с длинными, до кончиков пальцев, рукавами и однотонную черную юбку в цыганском стиле, скрывавшую стройную фигуру. Прямые черные волосы занавесом падали на плечи.

— Какое отношение это имеет ко мне?

— Я хочу, чтобы ты сказала, где он.

— А если не скажу?

— Я надеюсь, этого не произойдет, — осторожно ответил Орфей, добавив в голос угрожающую нотку.

Светлая голова Скайлы дернулась в его сторону. Боковым зрением он увидел предупреждение в ее фиолетовых глазах, но проигнорировал его.

Помолчав, Мэйлия сказала:

— Я ничего не знаю ни о каких колдунах.

Она лгала. В душе Орфея встрепенулся демон — терпение воина иссякло. Он сделал шаг к упрямице.

— Мэйлия…

Она прижалась к стене и взглянула мимо него на оружие, до которого не могла добраться.

— Предупреждаю тебя, не подходи.

Он чуть не рассмеялся. И все же смешного мало. Ему необходимо узнать, где прячется хренов колдун. Орфей приблизился еще на шаг.

— Если ты не поможешь по своей воле, мне придется придумать способы заставить тебя говорить.

— Орфей…

Рычание оборвало протест Скайлы. Обе женщины повернулись к окнам. Демон внутри Орфея задрожал от возбуждения, ощущая снаружи нечто из другого мира.

В спокойном ночном воздухе вновь раздался рык.

Глаза Мэйлии расширились от страха. Скайла прошла мимо Орфея и выглянула на улицу.

— Проклятие.

— Что? — Орфей подошел к сирене и вгляделся в темноту.

— Адские гончие.

Три огромных, похожих на собак существа с заостренными ушами, красными глазами и выступающими клыками стояли на газоне и смотрели на дом.

— Ската.

Его преследовали не демоны, а жалкие подручные Аида.

— Ты и впрямь пользуешься сегодня популярностью, да, демон? Есть ли бог, которого ты не обидел на этой неделе? — Скайла бросила на него взгляд, говорящий «ну ты и болван», затем повернулась к Мэйлии. — Проклятие, она исчезла.

Орфей резко развернулся. Комната действительно опустела. Пропало и оружие Мэйлии.

— Зараза.

Скайла вытащила из сапога металлический стержень и за несколько секунд расчехлила лук. Потянулась к воротнику и достала нечто, похожее на зубочистку, но на глазах аргонавта превратившееся в полноценную стрелу.

— Вот это мило, — не подумав, пробормотал Орфей.

— Поищи ее на первом этаже. — Скайла подготовила оружие. — Эти твари разорвут Мэйлию на части, если она попробует сбежать.

— Теперь ты не против оставить меня наедине с вампирочкой? — Он двинулся к двери. — Как все изменилось.

Сирена развернулась к окну, приоткрыла фрамугу и оттянула тетиву к плечу.

— Если выбирать между тобой и гончими Аида, я в любом случае предпочту тебя.

— Класс… Меня так любят.

Он двинулся в холл, намереваясь выбросить из головы сирену и найти эту проклятую Мэйлию, прежде чем она испортит ему все планы, но остановился, когда до его ушей долетел шепот: «Не сейчас, но в прошлом, демон».

Орфей развернулся в тот момент, когда Скайла со смертельной точностью выпустила стрелу. Он услышал свист летящей к цели стрелы, затем шлепок и рычание чудовища, чью плоть она пронзила. И осознала, что слова возникли не в его голове. Их произнесла сирена.

Мир завертелся, покрылся туманом, затем прояснился. Стены спальни исчезли. Теперь Орфея окружали деревья.

Он стоял посреди зеленого поля. Впереди расположилась женщина с луком, в точности, как в спальне Мэйлии. Только на этот раз целилась в мишень, прикрепленную к стволу дерева.

Она выстрелила как профи. Стрела пролетела по воздуху и поразила самый центр мишени.

С триумфальной улыбкой женщина опустила лук и повернулась к Орфею лицом.

— Твоя очередь. Попробуй меня побить, любимый.

Его легкие сдавило. И глубоко в груди угнездилась боль — та же самая, которую он испытал в коридоре квартиры Скайлы две ночи назад.

Аид побери! Какую бы игру ни затеяла сирена, ее необходимо остановить и сейчас же.

Крик из глубины дома вывел Орфея из транса. Деревья и поле исчезли, как клочок тающего тумана.

— Мэйлия. — Скайла промчалась мимо него.

Орфей просто представил задний двор и оказался там. В считанных сантиметрах от него застыла Мэйлия, клинок, прежде угрожавший аргонавту, дрожал в ее руке, а сама беглянка уставилась на боковой двор, откуда предостерегающе рычала адская гончая.

Дверь за спиной Орфея распахнулась. Скайла выскочила во двор, обнаружила тварь и замерла.

— Орфей, сзади!

За спиной аргонавта послышалось рычание. Он взглянул туда и увидел еще одно чудовище, чьи глаза горели смертельным красным огнем. Скайла и Мэйлия отступили к Орфею, когда из тени выступили еще две гончие, за которыми, ворча и истекая кровью, следовала третья со стрелой Скайлы, торчащей из плеча.

— Если решишь перекинуться, чтобы дать нам хотя бы шанс, я не стану возражать, — пробормотала Скайла.

Орфей одобрил ее план. И не оставил без внимания тот факт, что сирена перестала его останавливать и решилась помочь. Он настроился на внутреннего демона, почувствовал, как загораются зеленью глаза, и сила наполняет конечности. Орфей поспешно ослабил контроль над своей темной стороной и…

Ничего не произошло.

— Эмм… — Скайла подняла лук, натянула стрелу и бросила на арголейца отчаянный взгляд. — Сейчас самое время.

Он сильнее сконцентрировался на демонической силе, бурлящей прямо под кожей. Представил, как она его поглощает…

И вновь ничего не случилось.

— Аид побери, — прошипел он.

Глаза Скайлы метнулись от одного зверя к другому.

— Орфей?

Его охватила паника. Проклятие, он ощущал силу. Почему же не может обернуться?

Орфей потянулся за ножом, прикрепленным к бедру.

— Похоже, на этот раз фокус не выйдет.

— Что?

Адская гончая перед ними осклабилась. Осклабилась! Ничего себе!

— Проклятие! — пробормотала Скайла. — Дело дрянь.

— Согласен, — бросил в ответ Орфей.

Проклятие, какого хрена здесь творится?

Мэйлия, дрожа всем телом, попятилась к Орфею. На этот раз она не возражала против его близости.

— Что… что будем делать?

Пять жаждущих крови гончих против него, Скайлы и трепещущей «вампирочки». Он — крутой боец с небольшими магическими способностями. Даже без демона они с сиреной, возможно, переживут схватку, действуя заодно, а вот эта девица — нет. Они потеряют ее в мгновение ока.

Аргонавт не собирался терять Мэйлию. Ведь она — ключ ко всему.

Орфей подумал об озере почти километром ниже по травянистому склону.

— У тебя есть лодка?

Мэйлия тяжело сглотнула.

— Д-да. Моторная. Стоит в сарае.

— Думаешь добежать до нее? — тихо спросила Скайла, держа лук наизготовку.

— Ага, — пробормотал Орфей, когда монстры медленно двинулись вперед, заставляя потенциальные жертвы отступить на несколько шагов.

Он оглянулся на сарай. Им не успеть. Даже раненые, эти гончие быстры, как ветер.

— У тебя есть то, что хочет Аид, — то ли сказало, то ли прорычало чудовище.

Ну, просто фантастика. Они еще и разговаривают.

Орфей сунул руку в карман и вытащил воплощение стихии земли. То самое, которое королева Изадора нашла и отдала ему несколько месяцев назад. Как раз перед тем, как он покинул Арголею в поисках колдуна.

Монстры остановились.

Скайла метнула взгляд на сверкающий бриллиант размером с двадцатипятицентовик в его ладони. Камень с символом титанов.

— Что за хрень?

Все пять тварей неотрывно смотрели на драгоценность в руке Орфея. Этот бриллиант подходил к одному из углублений в Сфере Кроноса. И хотя содержал особую мощь, которую Орфею еще предстояло раскрыть, он не мог действовать в полную силу, пока все стихии не соединятся со сферой. Тогда их магия сольется, и обладатель сферы станет сильнее Аида, а то и самого Зевса.

И монстры перед ним это знали.

Орфей сжал артефакт в кулаке, настраиваясь на магию Медеи, переданную ему матерью. Он мало играл с камнем с тех пор, как получил его от Изадоры, и не представлял, чего ожидать, но не возражал получить хоть каплю волшебства, если получится.

Но ничего не произошло, не считая того, что воплощение стихии нагрелось.

Главная гончая вышла вперед и прорычала:

— Мы заберем его у тебя, аргонавт.

Слово «аргонавт» отдалось в голове Орфея. Он подумал о своем брате, Грифоне, заточенном в преисподней из-за проклятого колдуна. О моменте, когда отметки аргонавта появились на коже. И о настоящих аргонавтах, которым плевать на него и на судьбу его брата.

Гнев вызвал вспышку силы. Магия Медеи прострелила руку и взорвалась символе стихии земли, лежащем в ладони.

От мощного энергетического разряда дрогнула земля, а Орфей отлетел прочь на полметра. Гончая щелкнула челюстями и, рыча, рванулась вперед. Мэйлия вскрикнула.

Скайла что-то рявкнула. Псы завыли в унисон. Раздался рев, словно сам Аид бросился к ним из центра Земли.

Глава 7

— Орфей!

Когда земля треснула и расщелина отделила их от гончих, Скайла потеряла равновесие и рухнула навзничь. Один из крупных монстров, щелкая зубами, ринулся к Мэйлии. Скайла, лежа на спине в мокрой траве, нацелила лук на летящего в воздухе пса.

Его окровавленные клыки впились в руку Мэйлии. Та закричала.

Сирена выстрелила, услышала предсмертный вой гончей, вытащила еще стрелу, нашла новую цель и опять выстрелила. Не успела она встать на ноги, как Орфей оседлал зверя и вонзил кинжал глубоко в его плоть.

Когда затихло землетрясение, с той стороны трещины вновь послышались ворчание и рычание. Оставшиеся четыре пса ходили взад и вперед, ожидая возможности вступить в схватку. Окровавленное мертвое чудовище лежало у ног Орфея.

— Ты заплатишь, аргонавт, — прорычала издалека адская гончая.

Скайла в шоке взглянула на Орфея. Тот спрятал воплощение стихии земли обратно в передний карман джинсов. Зараза. У него уже есть одна из четырех священных реликвий. Неудивительно, что Афина не сказала подчиненной, кто он такой на самом деле.

— Да пошла ты! — крикнул Орфей.

Две гончие протестующе залаяли, щелкая массивными челюстями.

Орфей убрал клинок в заплечные ножны и склонился над Мэйлией.

— Сильно ранена?

Слезы наполнили глаза Мэйлии, но она прижала окровавленную руку к животу и покачала головой.

Орфей подхватил ее на руки, затем посмотрел на Скайлу и поспешил к лодочному сараю.

— Если ты с нами, сирена, то шевелись. Они быстро сообразят, как перебраться через эту трещину.

Скайла быстро глянула на взбешенных врагов и поняла, что в данный момент бегство с Орфеем — ее единственный выход. Не выпуская из рук лук и стрелу, она бросилась следом и догнала его на причале возле сарая.

Аргонавт выбил дверь ногой. В слабом свете, проникающем из заполненного водой проема в дальнем конце дока, он рассмотрел слово «Олимпийский», написанное на боку шестиметровой моторной лодки.

— Подойдет. — Скайла бросила лук в лодку, Орфей усадил Мэйлию и осмотрел ящички.

— Где ключи? — спросил он у Мэйлии.

— Во втором отделении. Там.

Скайла отвязала лодку и бросила веревку внутрь, затем прыгнула на корму и подхватила оружие. Снаружи послышалось рычание бегущих по траве монстров.

— Э… Пора отправляться.

— Проклятие. — Орфей с треском проверял отсек за отсеком.

С улицы донесся стук когтей о причал.

— Орфей? — Скайла нацелилась на дверь.

— Нашел!

Ключи звякнули, и Орфей прыгнул к штурвалу.

Внешняя дверь разлетелась на тысячи кусочков.

— Давай! — закричала Скайла.

Заведя мотор, Орфей нажал на газ. Гончие ворвались в сарай. Сирена выпустила одну стрелу, приготовила следующую, и в этот момент лодка вылетела прочь, разрезая водную гладь.

Скайла упала спиной на сидение. Вода заливала ей лицо. Когда она обрела равновесие и встала, чудовищные псы уже бегали по краю причала, а их горящие красные глаза превратились в крошечные яркие точки на уходящем вдаль берегу.

Беглецы выплыли из Юнион-Бей в озеро Вашингтон. Огни на приборной доске освещали развевающиеся на ветру песочные волосы Орфея. Аргонавт вел лодку по зеркально гладкой воде так, словно делал это уже тысячу раз.

Чтобы не смотреть на него, Скайла решила проверить руку Мэйлии. При взгляде на Орфея она тут же вспоминала о воплощении стихии. Где арголеец раздобыл его и как планировал использовать? И чем еще похож на Кинура?

Мэйлия вырвала руку из пальцев Скайлы. После пятиминутного спора сирена сдалась и села на другую скамейку.

Доплыв до края озера, они замедлили ход.

— Туда, — указала Мэйлия на причал здоровой рукой.

— Это парк.

Орфей заглушил двигатель и протиснулся мимо Скайлы, чтобы пришвартоваться. От соприкосновения сирену окатило жаром, а затем холодом, от которого она покрылась гусиной кожей.

— Как рана? — спросил он, помогая Мэйлии выбраться из лодки.

— Ничего… ничего страшного.

— Дай, я взгляну.

— Нет, все нормально.

Когда он схватил ее руку и поднял рукав, чтобы посмотреть, Мэйлия вновь запротестовала:

— Я не нуждаюсь…

— Что за?..

Она отвела глаза, вырвала руку и вновь прижала ее к животу.

— Я же сказала, что все в порядке.

Орфей стиснул зубы, но не стал спорить, просто повернулся к Скайле и сказал:

— С ней все нормально. Пошли.

Мэйлия отступила на шаг.

— Я никуда с вами не пойду.

Орфей закатил глаза и подхватил ее на руки.

— Отпусти меня!

— Когда начнешь слушаться, мы об этом поговорим.

— Ты су…

— Куда ты ее тащишь? — спросила Скайла, поднимая оружие и спеша за арголейцем, который спускался с причала на берег.

— Где ближайший аэропорт? — обратился тот к Мэйлии.

— Аэропорт? — повторила она удивленно. — Зачем тебе аэропорт?

Орфей сошел с причала и остановился в траве, разглядывая ношу в лунном свете.

— Позволь кое-что тебе объяснить. Я задаю вопросы, ты отвечаешь. Если справишься, я подумаю, не ответить ли на некоторые из твоих вопросов. Ясно?

Мэйлия резко закрыла рот и посмотрела мимо Скайлы на темное озеро.

— Аэропорт? — напомнил Орфей.

Упрямица сжала губы. Похоже, она не собиралась отвечать. В тишине Скайла увидела, как закипает теряющий терпение Орфей, и приготовилась к худшему. Сейчас, когда она знала, что он преследует Мэйлию только ради сферы, его порыв защитить беглянку той ночью на концерте обретал смысл. Но здесь не было демонов и гончих.

Наконец Мэйлия пробормотала:

— Аэропорт Сноухоумиша. Но он километрах в пятнадцати отсюда. Мой дом…

— Уже не подлежит восстановлению, — сообщил Орфей, вновь отправляясь в путь. — И к этому времени гончие уже доложили Аиду, что ты со мной. Тебе больше небезопасно оставаться одной.

По лицу Мэйлии скользнуло болезненное выражение, и Скайла стиснула зубы от того, как Орфей нес девушку — прямо Ретт Батлер и Скарлетт из «Унесенных ветром». Забравшись на невысокий холм, аргонавт прибавил скорость.

— Мы поймаем такси и поедем в аэропорт, а там сможем найти чартер.

— Куда? — спросила Мэйлия, стискивая поврежденную руку.

— Это вопрос?

Она вновь захлопнула рот и на этот раз сжала челюсти от едва сдерживаемого гнева.

Орфей с довольным видом продолжил:

— У меня есть друг в Монтане. Он сможет о тебе позаботиться.

— Монтана? Но я живу здесь.

Лицо Орфея окаменело. Скайла замерла — у нее перехватило дыхание от страха за раненую.

Она видела его в схватке. Он способен превратиться в демона одной силой мысли. Сирена не знала, почему ему не удалось трансформироваться в доме Мэйлии, но собиралась вскоре это выяснить. Как и все о воплощении стихии земли, и о планах Орфея.

Скайла ждала, что его глаза поменяют цвет — признак обращения, — но этого не произошло.

— Ты хочешь, чтобы я вернул тебя домой? — спросил воин.

Мэйлия уставилась на него. Сглотнула. Обдумала варианты и медленно покачала головой.

— Вот и ладно, — заключил Орфей, двигаясь между деревьями. — В данный момент тебе остается только сопровождать нас.

Мэйлия нашла Скайлу взглядом. Она явно поверила полукровке, но ситуация ее не устраивала.

«Осторожнее, женщина».

Сквозного шоссе Ботелл-Вэй они достигли в молчании. Фонари освещали четыхполосную магистраль.

— В такое время самолеты не летают, — заметила Скайла. — И если ты не планируешь добраться до Монтаны на метле, нам надо где-то перекантоваться до утра.

— Тогда поедем на поезде, но здесь мы не застрянем. Гарантирую, гончие запомнили наш запах.

— Да, но не бежать же всю дорогу до Монтаны, чтобы от них избавиться.

Орфей проигнорировал ее — в этом он был чертовски хорош, — и взглянул на Мэйлию.

— Как насчет железнодорожной станции?

— Ммм… Есть одна поблизости, — ответила Мэйлия. — Эдмондс. Километрах в двадцати…

— Но так поздно и поезда не ходят, — запротестовала Скайла.

— Ладно, твоя взяла, мисс гуру путешествий. — Орфей двинулся по тротуару. — Найдем машину, поедем на север в Беллингхэм, пересядем на поезд там.

— Машину? — Это понравилось Скайле еще меньше, чем пробежка до Монтаны.

Орфей свернул на парковку, поставил ношу на ноги и заглянул в окно «форда-эксплорер».

— Ты же не собираешься ее угнать? — уточнила Мэйлия.

— Зараза, естественно, собираюсь.

Он разбил локтем заднее стекло. Завыла сигнализация. Через несколько секунд Орфей оказался на переднем сидении, поднырнул под рулевую колонку, выдернул провода. Сигнализация отключилась, загудел мотор.

— Садитесь. Обе.

Скайла удержала Мэйлию за руку.

— Она не в состоянии путешествовать. И нечего здесь приказывать.

Она ждала вспышки зелени в его глазах, почти хотела ее увидеть, ведь это доказало бы, что он не владеет собой и не может думать ясно. Но ошиблась. Вместо этого, Орфей взглянул на нее очень сосредоточенно и упрямо. Глазами того же серого цвета, как у Кинура больше двух тысяч лет назад.

— Поверь мне, сирена, приказы здесь отдаю я. И я мог так же спокойно оставить тебя разбираться с гончими, как и спасти.

— Спасти меня? — фыркнула она. — Ты, что, живешь в альтернативной вселенной?

Но все равно ощутила тревогу. Он ее спас?

Орфей посмотрел мимо Скайлы, словно та не сказала ни слова, и обратился ко второй спутнице:

— Ну так кто кого спас? Тебе решать. Я или барышня Рэмбо?

Глаза Мэйлии расширились. Ей явно не нравилась сложившаяся ситуация.

— Я… Я не…

— Хватит мучить девушку, — рявкнула Скайла.

Ну вот, опять. Раздражение от того, что он, похоже, больше интересуется Мэйлией, чем ею. Что с ней, Аид побери, происходит? Демон-полукровка, напомнила себе Скайла. Предатель Олимпа и всех, живущих на планете.

Орфей выбрался из машины, втиснулся между Скайлой и Мэйлией, легко отвел руку сирены.

— Вампирочка едет со мной. Почему бы тебе не вернуться на Олимп и не сообщить боссу, что не справилась с заданием?

— Вампирочка?

В другой ситуации шокированное выражение лица Мэйлии могло бы вызвать смех, но сейчас Скайле было не до того.

Внезапно ее поразило то, что Орфей предложил ей уйти, а не заставил это сделать. Появившись в доме Мэйлии, Скайла по реакции арголейца четко поняла, что не застала его врасплох. Он искал сферу и знал: сирена пришла его остановить. Почему же, Аид побери, он позволил ей оставаться рядом так долго?

Орфей напряженно смотрел ей в глаза. И сирена тут же вспомнила, как он проверял, не отстала ли она, когда они бежали через сад Мэйлии.

Почему Орфей не оставил Скайлу там? И более того, почему не выспросил необходимую информации у Мэйлии прямо здесь и не бросил ее тоже?

В голове Скайлы теснились тысячи мыслей.

Вопросы о его нынешней виновности или невиновности сплетались с сомнениями из прошлого — в виновности или невиновности Кинура. И в наступившем молчании она понимала, что стоит перед выбором.

Уйти навсегда и предоставить другой сирене разделаться с Орфеем… Или нет.

Уйти означало повернуться спиной к ордену.

«Орден спас тебя», — зазвучали в мозгу слова Афины. Наставница была права. Орден спас Скайлу, когда рухнуло все остальное. Но теперь она знала и то, что ей лгали. Сирена не могла выбросить из головы один вопрос: почему Кинур получил второй шанс?

Она не бросит его, по крайней мере, пока не получит ответы на свои вопросы. И не узнает наверняка, что у него такая черная душа, как утверждали Афина и Зевс.

Хотя сейчас Скайла видела сходство между Орфеем и Кинуром, это не имело значения. Она давно возвела вокруг себя барьеры. И сможет объективно посмотреть на это задание, оставить в стороне эмоции и принять решение на основе фактов.

На основе его последующих действий.

— Демон, если думаешь, что я отпущу эту девушку с тобой, ты обкурился. Куда она, туда и я.

Итак, она объявила себя защитницей Мэйлии. Себя. Сирену. Смертельно опасную воительницу, наученную не защищать, а убивать. Зараза, об обороне она знала столько же, сколько, например, об Орфее.

Скайла решила не обращать внимания на иронию судьбы и сосредоточилась на серых глазах арголейца. Его внезапно шальных глазах и соблазнительных губах, слегка изогнувшихся в улыбке, пока взгляд Орфея спускался от лица сирены к груди и ниже.

— Мне нравится получать удовольствие. И я знаю способ, для которого не нужны наркотики — лишь гормоны.

Ну вот, опять — воин превращается в сексуального хищника. Как ему удается? И почему, Аид побери, ее бросает в жар?

— Садись, сирена, пока я не пришел в себя и не передумал.

Не успела она придумать какой-нибудь содержательный ответ, как взгляд аргонавта вернулся к ее рту и застыл там, пока огонь от его глаз не угнездился в ее животе, посылая электрические разряды по всему телу.

***

Пауки.

Сегодня на него напустили сотни пауков всех форм, цветов и размеров.

Крик звучал в мозгу Грифона, который лежал на плоских обсидиановых скалах и смотрел в четыре гигантских раскрытых глаза волосатого арахнида величиной с грейпфрут. Аргонавт пытался двинуться, но не мог. Пытался крикнуть, но слышал лишь наполнивший влажный воздух стук тысяч лап по камням. И почувствовал, как эти лапы ползут по коже, а острые изогнутые клыки впиваются глубоко в плоть.

Смерть стояла совсем рядом. Когда тварь на груди Грифона подняла две передние лапы и бешено замахала ими в воздухе перед его лицом, у аргонавта все поплыло перед глазами. Клыки блестели в опасной близости.

Еще одна рана где-то на ноге. Приступ невыносимой боли. Яд, прожигающий вены и опаляющий огнем мозг.

— Я должен отсюда выбраться.

«Ты никуда не денешься».

— Я не заслуживаю этого. Это ошибка. Это…

«Все так говорят. Но не все невиновны. И уж конечно, не ты».

— Я больше не могу.

«Тебе предстоит страдать тысячи, миллионы лет. Это лишь начало, проба того, что тебя ждет».

— Пожалуйста…

«Не моли. Это так… непохоже на аргонавтов. Будь мужчиной и прими это как герой, которым ты был».

— Я сделаю что угодно. Что угодно…

«Ничего такого нет. Пора бы тебе уже знать».

Голос стих. Непролитые слезы и безответные молитвы туманили разум аргонавта. Он чувствовал, как его внутренности превращаются в жижу, разливаются и начинают медленно сочиться через проколы. Теперь он больше не ощущал тысячи ползающих лап, не видел пауков. Сгустился белый туман, и Грифон почувствовал, что спускается по течению к черной бесконечной бездне.

— Да, наконец-то…

— Я могу облегчить твою боль, аргонавт.

Глаза Грифона распахнулись. Зрение прояснилось. Сотни разноцветных пауков волнами наползали на обнаженное тело. К коже вернулась чувствительность, а к плоти — боль. Но даже отравленным разумом он распознал новый голос.

Женский и грудной. В воздухе разнесся сладкий конфетный запах, соблазняя, искушая и вытягивая из столь необходимого забвения.

— Да, аргонавт. Ты меня хорошо знаешь. А скоро узнаешь еще лучше.

Аталанта.

Его взгляд заметался в поисках прежней врагини. Неважно. Она настоящая. Он не один в этом забытом богами аду.

— Помоги мне!

— Я могу избавить тебя от этой боли, аргонавт. Ты бы этого хотел?

— Да, да, пожалуйста, да.

Она усмехнулась.

В поле зрения Грифона появилась бледная рука.

Длинные пальцы подцепили гигантского паука с груди Грифона и принялись раскачивать тварь у его лица.

— Ты знал, что и в этом мире есть место, где можно найти облегчение? Где нашли убежище приговоренные задолго до тебя? Где сами древние боги правят землей, дающей больше наслаждения, чем Содом и Гоморра?

Древние боги. Титаны.

Осознав ее предложение, Грифон ощутил, как в затуманенном разуме завертелись мысли.

Зевс сбросил предшественников в Тартар в конце Титаномахии, войны между титанами и олимпийцами. И с тех пор они были заперты на нижнем уровне преисподней, ожидая дня, когда их освободит сфера Кроноса.

— Я могу отвести тебя туда, аргонавт. Я знаю, где оно находится. И спасти тебя от этой бесконечной агонии. Со мной ты навсегда оставишь позади эти муки и вновь обретешь силу. Всю силу. Станешь прежним воином. Тебе нужно лишь присоединиться ко мне. — Ее голос упал до соблазнительного шепота: — Стань моим дуласом.

Рабом.

Что-то в глубине души кричало: «Нет!». Но мысль о мире без боли тут же заглушила этот призыв.

Тот факт, что в мире живых Аталанта была его злейшим врагом, ничего не значил. Грифон больше не являлся аргонавтом. Его прежняя жизнь закончилась. И он хотел сделать что угодно, лишь бы прекратить страдания. Даже пожертвовать всем, во что верил раньше.

— Да, да, да. Все, что пожелаешь. Только убери их.

«Нет!»

В ушах у него зазвучал тихий смешок.

— Я знала, что могу на тебя рассчитывать, аргонавт.

По его обнаженной коже заструился поток воздуха, сбрасывая пауков. Где-то поблизости раздался грохот, темнота закружилась, взорвалась тысячью цветов и угасла, подобно рассеявшемуся туману. Наконец, в дымке появилось лицо: алебастровая кожа, кроваво-красные губы, угольно-черные глаза и водопад длинных прямых ониксовых волос, будто сотканных из шелка.

— Следуй за мной, дулас.

Он пошевелил руками. Аргонавта охватило волнение. Но прежде чем разум отдал приказ конечностям, Грифон почувствовал притяжение в глубине грудной клетки. Оно контролировало его. И тащило вперед, как быка за кольцо в носу. К ней.

Не осталось ничего. Ни звука. Ни боли. Ничего, кроме бесконечной пустоты, расширяющейся во всех направлениях.

***

Мэйлия не знала, что и думать о своих спутниках. Лежа на верхней полке в купе, занятого в Беллингхэме, и притворяясь спящей, она прислушивалась к их спокойному дыханию и размышляла, отключились ли они. И когда она сможет от них сбежать.

Она не решилась на это по дороге в Беллингхэм, не стала рисковать, когда они остановились у «Уолмарта», и Орфей потащил ее за курткой и обувью, чтобы она не бросалась в глаза. И конечно, не рискнула на вокзале, пока громила покупал билеты, а Скайла присматривала за ней, крутя головой во все стороны. Орфей прав. Те гончие явно запомнили их запах, и задержись беглецы на месте, то попались бы в мгновение ока. Но это не мешало ей планировать побег, когда они доберутся до места назначения. Где бы это ни было.

Около полудня они пересели на другой поезд в Эверетте, пообедали и, просидев в вагоне-ресторане, сколько могли, вернулись в купе отдохнуть и, по мнению Мэйлии, избежать любопытных взглядов. Не нужно быть гением, чтобы понять: они трое — не одна компания. Скайла с ее телом модели, огромный Орфей, окруженный аурой опасности, и тихая Мэйлия, которая с трудом смотрела им в глаза и не совсем понимала, что здесь делает.

Потребность бежать накрывала ее, но она успокаивала себя мыслями об альтернативе. Гончие? Нет уж, спасибо. Неохота связываться с Аидом. Поэтому она подождет, посмотрит и сделает ноги, лишь когда будет уверена, что это безопасно. Общество этих двоих не слишком устраивало Мэйлию, но по ее ощущениям спутники не собирались причинить ей вред.

По крайней мере, пока.

По возвращении в купе говорили мало. В воздухе висело напряжение, особенно между Орфеем и Скайлой. Мэйлия заинтересовалась этим, но расспрашивать не решилась. И хотя она попыталась вздремнуть, пока сгущались сумерки, а поезд несся на восток, к Скалистым горам, ее мозг был перегружен образами, звуками и досадой, что Орфей — не тот, кого она должна убить.

Тьма, которую Мэйлия сперва ощутила в нем, ослабела.

Неизвестно как, но за последний час она четко поняла, что его смерть не обеспечит ей желанный доступ на Олимп. И это расстроило ее больше всего остального, поскольку, благодаря ему, она не могла даже вернуться в свое убежище в Сиэттле.

Глупец. И она дура, что отправилась на концерт. Лучше было не высовываться, но даже зная это, Мэйлия, не могла удержаться. Главная проблема — свет толкал ее на поиски тьмы, когда следовало довольствоваться пребыванием в тени.

— Ты на меня пялишься, сирена, — тихо сказал Орфей.

Мэйлия затаилась и прислушалась. Они явно не партнеры. Он отмечен темнотой преисподней, она — светом Зевса. Какая ирония.

— Просто пытаюсь вычислить, какие кости будет легче сломать, когда ты попытаешься забрать отсюда Мэйлию без меня, — ответила Скайла с нижней полки.

Хотела бы Мэйлия посмотреть на эту схватку.

Орфей хмыкнул:

— Защитница. Не ожидал от тебя такого.

— Ты меня не знаешь.

— Не так чтобы сильно, но лучше многих. Ты же сейчас вспоминаешь тот случай, правда? Потому и не можешь отвести от меня глаз.

Скайла затихла. Воздух сгустился, как и тревога Мэйлии от пребывания в одной комнате с этими двумя.

Внезапно охрипший голос Орфея говорил об интимной близости, но как одна из воительниц Зевса опустилась до секса с демоном?

Не то чтобы Мэйлия обладала большим опытом в сексе. Она практически отказалась от этой части жизни, поскольку не видела смысла связываться с людьми, которые со временем умирают. Но и девственницей она не была, как и ханжой. В конце концов, у нее тоже есть кабельное телевидение.

Вернее, было. До того, как Орфей лишил ее крыши над головой.

— Ты слишком много о себе думаешь, демон, — сказала снизу Скайла.

— Нет, — промурлыкал он. — Это ты слишком много обо мне думала. И о том, как это будет в следующий раз. Ты хотела бы попробовать прямо сейчас. Признайся.

Мэйлия покраснела и осознала, что эти двое явно увлечены друг другом. Не успела она остановиться, как в уме закрутились картинки их близости, неистовой и грубой. Оба воины. Сладкие любовные игры не для них. Судя по прежним противоборствам, это будет быстрое, жесткое, животное соитие, в котором пострадают один или оба. И хотя Мэйлия знала, что разговор не предназначен для ее и других ушей, почему-то не могла оторваться и перестать представлять их вместе. И ощутила тоску по чему-то… такому же чувственному.

— Кажется, ты сказал, что секс был не очень, — парировала Скайла.

Сиденье внизу заскрипело, и Мэйлия из-под полуприкрытых век увидела, как Орфей сел, оперся локтями на колени и уставился на сирену.

— Зато тебе было хорошо, не так ли? Ты же царапала мне спину и требовала большего. Я почувствовал, когда ты кончила. Жестко, яростно. Я мог бы вновь довести тебя до оргазма прямо здесь и сейчас.

Не может быть. Они же не собираются… Когда она рядом. Или собираются?

Полка снова скрипнула. Орфей исчез из поля зрения Мэйлии. Теперь заскрежетало место под ней.

— Осторожнее, демон, — прошептала Скайла.

— Ты ведь не любишь осторожно, — ответил он шепотом. — Ты любишь жестко и грубо. В этом мы одинаковы.

— Мы не одинаковы.

— Мы похожи больше, чем ты думаешь. Скажи мне, что ты совсем не хочешь.

Скайла втянула воздух, и это звук разнесся по купе. Мэйлия вспыхнула, представив эту сцену: он трогает сирену, та отвечает. И всего на секунду захотела, чтобы демон говорил именно с ней. Не потому, что ее к нему влекло, просто ей хотелось узнать, каково это — снова стать настолько желанной. Или хотя бы вполовину настолько.

В ушах Мэйлии зазвучал смешок Орфея.

— Я так и думал, сирена. Тебе надо лишь попросить.

— Тебе бы этого хотелось, да? — спросила Скайла. — Чтобы я умоляла. Что ж, ничего подобного. Такого больше не произойдет, демон.

— Вызов. — В хриплом голосе Орфея слышалось веселье. — Предлагаю маленькое пари. Я доведу тебя до экстаза без помощи рук, а ты расскажешь, какие чары на меня наложила.

— Я не накладываю чары.

— Тогда скажешь, что за непонятная связь между нами.

Купе наполнило молчание, смешанное со страстным бурлением в крови Мэйлии. Подобного она годами не чувствовала и не хотела. Какой смысл искать кого-то особенного и вновь остаться с разбитым сердцем?

Нет, спасибо.

Олимп — вот ее спасение. Вот на чем надо сосредоточиться. А не на глупых отношениях, которые не приведут ни к чему важному. Посмотрите, что секс сделал с этими двумя — создал напряжение и недоверие. Мэйлия в подобном больше не нуждалась. Чем скорее она уберется от Орфея и Скайлы и всерьез займется своей целью, тем лучше. Потому что сейчас она больше, чем когда бы то ни было, намеревалась попасть на Олимп, и неважно, какой ценой.

А там… возможно, подумает о сексе, и отношениях, и новых поисках кого-то особенного.

Когда наконец окажется там, где должна быть.

— Как я уже говорила, я не стану больше заниматься с тобой сексом, — сказала Скайла.

— Никакого секса, — ответил Орфей. — Моя одежда останется на месте. Как и твоя, обещаю. Что скажешь? Боишься, что я так хорош?

— Я знаю, что ты не так хорош, демон.

— Тогда прими пари.

— А если я выиграю? — спросила Скайла.

— Тогда я расскажу все, что ты захочешь узнать.

— Ответишь на мои вопросы?

Молчание. Затем он выпалил:

— На три вопроса.

— Любые?

— Уговор есть уговор.

Долю секунды все молчали. И в тишине у Мэйлии возникло подозрение, что они собираются заняться этим прямо здесь. Ее желудок сжался от предвкушения и ужаса.

— Ну? — прошептал Орфей.

Глава 8

Орфей знал, что играет с огнем. Даже просто сидя напротив сирены в узком купе, он был возбужден донельзя. А сейчас, оказавшись рядом с ней на нижней полке и ожидая ответа, в то время, как жар тела Скайлы смешивался в воздухе со сладким ароматом жимолости, исходящим от ее кожи, аргонавт ощущал, как кружится голова и пропадает самообладание.

Боги, как он ее хотел. Жаждал вновь вкусить ее, на этот раз целиком. Даже зная, кто она такая и чем занимается.

Легче всего — и разумнее всего — было бы оставить ее в Сиэтле. Но он этого не сделал. Отчасти потому, что стремился узнать о непонятной связи между ними. Отчасти потому, что она не представляла реальной угрозы, пока аргонавт не заполучит сферу. А еще потому, что соблазнив ее по пути, он мог поквитаться с Зевсом. Если и был бог, с которым Орфей не прочь сцепиться, то это царь богов.

— Ну, сирена?

Она посмотрела ему в глаза. Блестящими фиалковыми очами такого необычного оттенка, что Орфей задумался, а настоящие ли они. И такого знакомого — он наверняка видел эти глаза раньше.

Скайла толкнула его в грудь.

— От тебя идет жар, демон.

От нее тоже. А ее прикосновение только распалило огонь в его крови до температуры лавы. Прижатая к коже ладонь вызвала в груди Орфея прилив желания. И эта ладонь не двигалась и не отталкивала его.

— Значит, ты согласна.

Внезапно раздался грохот. Скайла вскочила. Не успел Орфей оглянуться, как она оказалась снаружи, в узком коридоре.

— Зараза! — Разочарованный, аргонавт спрыгнул с полки, выглянул и наткнулся на проводника, собиравшего с пола тарелки.

— Прошу прощения, — сказал тот, увидев пару. — Извините, что потревожил.

Проводник быстро собрал упавшую посуду, вернул ее на поднос и ушел прочь.

Орфей посмотрел на Скайлу, застывшую в добром полуметре от него. За проводником захлопнулась дверь, и Орфей с кривой усмешкой подошел к сирене:

— На чем мы остановились?

Она вытянула руку и отстранилась.

— Мы ничего и не начинали.

— Начинали.

Орфей придвинулся. Скайла вновь отошла. Проклятие, ему нравилась ее нервозность. Гораздо больше, чем попытка его соблазнить. И что сделает Скайла, если он ее поцелует? Так, как хотел поцеловать в коридоре ее квартиры? Эти губы созданы для поцелуев. Пухлые, нежные, такие сладкие, что наверняка имеют вкус конфет.

— Мы как раз остановились… — Он прижал ее спиной к стенке купе и уперся в стену рукой, поймав Скайлу в ловушку. — На этом. Не так ли?

Сирена толкнула его в грудь, но не сдвинула с места. Орфей уставился на ее чарующие губы и представил, как они открываются, чтобы его впустить. Рот Скайлы будет теплым и влажным, и наверняка таким же скользким, как лоно. Потребность вкусить ее накрыла Орфея. Он придвинулся еще, и глаза сирены расширились от удивления.

Орфей обрадовался тому, что застал ее врасплох. Обрадовался, что она слишком хорошо помнила, как они подошли друг другу. И захотел вновь пережить это ощущение, но на этот раз войти в нее, одновременно целуя.

— Да, — повторил он, глядя на губы Скайлы. — Именно на этом.

Но едва Орфей наклонился ее поцеловать, она увернулась, подставляя шею.

— Мэйлия в купе.

Он сосредоточился на жилке, бьющейся под кожей, вспомнил, насколько чувствительно это местечко.

— Поверь мне, вампирочка спит.

— Это то же самое, что просить мышь поверить голодному льву.

— С тобой, солнышко, я и есть лев. Ненасытный лев.

Скайла напряглась, когда аргонавт ткнулся носом в ее ухо. А он улыбнулся нервозности сирены. Значит, на заданиях она подобным не занималась. Орфей был не настолько глуп, чтобы поверить, будто Скайла увязалась с ними из-за него или даже из-за Мэйлии, как хотела ему внушить. Она здесь, потому что Зевс отправил ее за сферой. И все же она не остановила Орфея. Пока. Он получал огромное удовольствие, искушая ее.

Рука Скайлы оставалась на его груди, но уже не отталкивала. Сирена повернула голову, невольно показывая Орфею, что ей нравится происходящее.

Он поцеловал мягкую нежную кожу за ее ухом. Не губы. Их он коснется позже, когда войдет в нее.

Скайла глубоко вдохнула и медленно выдохнула. Ее тело расслабилось.

— Я… э-э… думала, ты не собирался меня трогать.

— Руками. Про другие части тела ты ничего не говорила.

Она судорожно сглотнула. Орфей, не сводя с нее глаз, кончиком носа провел вдоль ее подбородка, едва касаясь губами женской шеи.

— Кто-нибудь может на нас наткнуться.

Орфей улыбнулся и прижал губы к родинке у основания ее шеи.

— Это возбуждает еще сильнее. И я не помню, чтобы ты возражала в купе.

— Наверняка я не слишком ясно мыслила. Когда ты рядом, у меня проблемы с концентрацией.

Орфей практически раздулся от удовольствия. Ему это понравилось. Очень понравилось.

Ногой он раздвинул колени сирены, вжался между ее бедер и вновь поцеловал в шею, а затем прижался губами к наэлектризованной коже прямо под мочкой уха.

По телу Скайлы пробежала дрожь, отчего в джинсах Орфея стало еще теснее.

— Я знаю, как решить эту проблему.

Он вновь провел носом по мочке ее уха, глубоко вдыхая сладкий аромат, дурманящий подобно наркотику, и приподнял ногу так, чтобы потереться бедром о холмик между ног Скайлы.

Ее грудь вздымалась и опадала. Сирена явно возбудилась. Возможно, уже намокла.

Боги свидетели, он и сам возбудился. С тех пор, как она появилась в доме Мэйлии, Орфей не мог перестать о ней думать. Проклятье, это вранье. Он думал о ней с тех пор, как увидел на концерте. И неважно, что уже получил ее. Орфей вновь хотел Скайлу. Здесь. Сейчас. И любым возможным способом.

Он обдавал горячим дыханием ее шею, наблюдая, как все сильнее бьется на ней жилка. Пальцы Скайлы спустились по телу аргонавта и остановились на его бедре, в опасной близости от выпуклости в джинсах. И его кровь разогрелась почти до кипения при мысли, что эти пальцы так близки к члену.

Скайла в сомнении глянула на свою руку на бедре арголейца. Сглотнула, словно представляя, как сама со вкусом снимает пробу.

Орфей вообразил, как ее рот касается его плоти, и плоть под молнией налилась еще сильнее. Он не рискнул убрать руку от стены из страха, что забудет о здравом смысле и возьмет Скайлу, проиграв пари еще до сражения.

— Ты меня искушаешь, сирена.

Ее темные заостренные ресницы поднялись, открывая потемневшие от желания аметистовые глаза.

— Я как раз думала, что будет, если ты кончишь первым. Мы не учли такую возможность в нашем пари.

Он тут же чуть не кончил просто от самого предположения. И, в свою очередь, сглотнул.

— Этого не произойдет.

— Почему?

— Потому что я давно научился себя контролировать.

Она приподняла правую ногу и провела по его бедру, так что член Орфея уткнулся ей в промежность, и аргонавт почувствовал жар ее лона сквозь разделяющую их ткань.

Руки сирены принялись ласкать его грудь, остановились на выступающих мускулах и мягко их сжали. Чувственные волны двинулись отсюда по животу и ниже.

— Я видела твой контроль в своей квартире, демон. Что-то мне подсказывает, что ты не настолько владеешь собой, как думаешь.

Когда соблазнительница толкнулась бедрами вперед, и его член потерся о холмик между ее ног, Орфей понял, что она права. И если он не поостережется, то взорвется задолго до того, как Скайла хотя бы разогреется.

Он взглянул на ее роскошную грудь, которая поднималась и опускалась под тонкой черной блузкой. Слава Богу, в купе сирена сняла нагрудную броню и нарукавники, но ему понравилось, что она по-прежнему обута в сапоги стриптизерши. Он бы не возражал, если бы Скайла осталась только в них, когда обхватит его ногами за талию и выкрикнет его имя.

— Итак, что скажешь, демон? — Она снова двинулась вперед. — Почему бы нам не сделать пари поинтереснее?

Орфей смутно понимал, что они поменялись местами, что сирена обучалась искусству соблазнения и могла задурить мужчине голову и получить, что захочет, но сейчас дело не в нем — в ней. И в том, чтобы влить в нее немного того желания, которым она отравляла его последние несколько дней.

Он прижался к ней членом и потерся, пока Скайла не втянула воздух. О да, вот теперь она повлажнела.

— Что у тебя на уме?

Скайла прижалась сильнее.

— Давай договоримся. Если ты кончишь первым, то отстанешь от Мэйлии и оставишь бедную девушку в покое.

Орфей замер и всмотрелся в ее решительные, хотя все еще очень возбужденные глаза. Глаза, вызывавшие дрожь дежавю глубоко в его груди.

— С чего сирене заботиться о такой, как Мэйлия?

— Я и не забочусь.

На секунду он решил, будто она лжет, но потом понял, что нет.

— Значит, это маленькое пари — способ удостовериться, что я не использую ее в своих целях. — Когда она не ответила, в мозгу Орфея зародилась новая идея. — Что приводит к вопросу: зачем сирене пытаться остановить свою жертву? Ты чего-то не договариваешь.

Скайла сосредоточилась на его плече. И по ее молчанию Орфей понял, что у нее нет ответа. По крайней мере, такого, который она может произнести. Но он был здесь, скрывался за ее знакомым завораживающим взглядом. Ответ, объяснявший, что их связывает и почему с момента встречи Орфей мог думать лишь о ней. Даже в ущерб своему основному плану.

Дверь в конце коридора со скрипом отворилась. Скайла резко повернула туда голову и с силой уперлась руками в грудь аргонавта, отталкивая его от своего соблазнительного тела.

По коридору к ним шел другой проводник с подносом в руках. Завидев пару, он остановился, переводя взгляд с одного на другую. Поняв, чему помешал, проводник кашлянул и залился румянцем.

— Ммм. Простите. Мне просто нужно пройти.

Орфей отступил к противоположной стене, освобождая место, но знал, что в его глазах отразилось раздражение.

Вот только… они не светились зеленью, как бывало прежде.

Мужчина опустил голову и быстро скрылся за противоположной дверью.

Скайла отступила и кашлянула.

— Хочу подышать свежим воздухом.

— Подожди.

Он потянулся, но оказался недостаточно проворен, чтобы ее поймать.

— Спасибо, но нет. Думаю, сейчас нам стоит держаться подальше друг от друга. Уж мне наверняка.

Она исчезла за дверью, прежде чем он успел придумать причину, чтобы уговорить ее остаться. На мгновение Орфей хотел пойти следом, но вспомнил о Мэйлии в купе. Нельзя оставлять вампирочку одну. Она сбежит при первой возможности, а он, вопреки мнению Скайлы, не собирался причинять вред бродяжке. Правда, все же хотел использовать ее, чтобы получить желаемое.

А желаемое… Пришло время вспомнить о цели и перестать заигрывать с сиреной, которую послали, чтобы от него избавиться. Она была ненужной помехой. И хотя он не понимал почему, но испытывал престраннейшее чувство, что близость к ней как-то влияет на его демона.

Она права. Им следует держаться друг от друга подальше, чтобы вернуть возможность обращаться к той его части, которую он ненавидел и в которой нуждался. Как только они доберутся до колонии полукровок, аргонавт избавится от этой занозы в заднице. Ведь без своего демона… Орфей никогда не получит то, чего больше всего хочет.

***

В положении повелителя преисподней имелись свои плюсы. И главный из них в том, что души не просто боятся тебя, а сжимаются от страха. И хотя Аид правил адом во всем его блеске, происходившее во владениях, независимо насколько тайное, со временем доходило до его ушей.

Именно так он и узнал, что Аталанта снова пребывает в подземном мире.

Аид смотрел на барельеф, вырезанный смертными из чистейшего мрамора. Работа запечатлела его с братьями, Зевсом и Посейдоном, на вершине горы Отрис, дома древних богов, после победы над Кроносом и Титанами и заключения их глубоко в недрах Тартара.

Победа в Титаномахии досталась братьям тяжело. И в тот момент, когда они трое стояли на горе, величие этого свершения текло по венам Аида, как благородное вино. Но все это улетучилось. Как только Зевс запер своего отца Кроноса в Тартаре, то захватил власть над небесами, пожаловал океаны Посейдону, а объедки оставил Аиду.

Его охватила не отпускавшая тысячелетиями горькая обида, разогревая кровь и обжигая глаза. Он хотел по праву получить человеческий мир, но мойры его прокатили. По их словам, в этом мире властвует свобода воли. Ни один бог не может им управлять. То есть, ни один, кроме того, кто владеет сферой Кроноса, волшебным медальоном, содержащим четыре хтонических воплощения стихий: землю, воздух, воду и огонь, — и обеспечивающим хозяину власть, не виданную прежде ни одним богом.

Долгие годы Аид стремился найти сферу. И так близко подошел к управлению человеческим миром, что держал ее в руках, благодаря алчной до власти жене. Забавно, что именно демон-полукровка Орфей нашел сферу в мире благословенных героев.

Другие и не догадывались о том, что скрыто в Орфее. Не просто демон, ведьмак и недавно назначенный аргонавт. Лишь одно существо знало о нем правду. И Аид не мог дождаться возможности уничтожить эту мойру после того, как, наконец, навсегда заполучит сферу в свои руки.

Воздух за спиной дрогнул, и бог, не глядя, понял, что позади стоит жена, ожидая его внимания.

— Полагаю, ты вернулась с новостями.

— Да, мой повелитель, — ответила она тошнотворно-сладким тоном. Аид знал, что этот тон призван успокаивать и обманывать. — Ты был прав. Она отправилась в Тартар за аргонавтом.

Он повернулся к Персефоне. Та стояла в полутора метрах от него, водопад шелковистых черных волос обрамлял ее крепкие плечи и спускался почти до тонкой талии. Будучи сама богиней, Персефона почти догнала мужа в росте — под два метра, и ее безупречная кожа и рубиновые губы, как обычно, привлекли его внимание. Дочь Деметры, богини плодородия, Персефона была заветной мечтой любого бога и человека. Включая его самого. Даже по прошествии всех этих тысячелетий она оставалась единственной женщиной, которую он желал каждый до унылого долгий день. Не то чтобы Аид иногда не желал — и не брал — других, но когда доходило до дела, именно Персефона была его парой.

Во всех смыслах слова.

Аид уставился суженными глазами в ее улыбающееся лицо, как всегда зная, что она прикидывает, как бы заполучить сферу и самой заправлять миром людей.

Поиски сферы превращались в проклятую череду упущенных возможностей, но это придавало веселье мероприятию. А он так скучал, мучая души. Аид наслаждался охотой так же, как моментом, когда обретет сферу и все четыре стихии и сможет послать подальше мойр и всех богов, включая обоих братьев. Всех, кроме любимой жены. Той, что предана ему, как и он ей, и никогда не перестанет придумывать способ одержать над ним верх.

Рот Аида искривился в порочной усмешке, а глаза обвели роскошное тело жены с головы до ног. Нельзя не любить женщину, не уступающую ему в порочности. Сцепив руки за спиной, бог подземного мира спустился по трем мраморным ступенькам.

— Значит, Аталанта нашла аргонавта Грифона в Тартаре. Что она планирует с ним сделать?

Персефона повернулась вслед за мужем, который миновал ее и подошел к окну, выходящему на их мир. Булькала и кипела лава, вдалеке возвышались зубчатые черные горы. И подобно дыханию, подобно песне на ветру разносились стоны душ, мучимых самым ужасным образом.

— Забрала его в Город грехов.

Благодаря своему совершенному зрению, Аид разглядел за далекой долиной душу в окружении взбешенной стаи собак, готовых проглотить жертву целиком. Силы бога подпитывала каждая полученная душа, и с каждой пыткой в этом мире власть его росла. В данном случае, человек хорошо нажился на подпольных собачьих боях, которые проводил в мире людей. И Аиду совсем не мешало осознание того, что повторяя эти бои с человеком в роли жертвы вновь и вновь, он лишь дает тому справедливое наказание. И всяко лучшее из заслуженного.

— Город грехов, говоришь?

Он обозрел этот уровень преисподней. Далековато от Тартара, где сейчас находилась Аталанта с павшим аргонавтом. Аид не сомневался, что она превратит Грифона в свою подстилку во всех смыслах слова. Он слишком хорошо знал, как злодейка захватывает не только тело, но и душу мужчины. И хоть секс был жарким, дальнейшие разборки с супругой, когда та выяснила, что он потерял сферу, оказались, мягко говоря, не из приятных. Вопрос в том, что Аталанта собирается сделать с аргонавтом? Сама она не приговорена к преисподней, а всего лишь заточена в чистилище своим колдуном-сыном, но явно планирует использовать арголейца себе на благо. Каким-то образом.

— Да, — ответила Персефона. — Она получила доступ в Город грехов и, поговаривают, скоро встретится с Кроносом.

Аид не сомневался, что его отец с удовольствием поимеет Аталанту. Эта дрянь горяча. Но и непредсказуема. Нельзя позволить ей испробовать на Кроносе свои женские чары и получить желаемое. А хочет она, несомненно, найти путь обратно в мир людей и наложить руки на сферу.

К сожалению, территория Кроноса и его последователей титанов в Тартаре была единственной частью подземного мира, куда Аид не мог заглянуть. А, следовательно, не знал, чем занимаются в этом жутком углу ада.

Правда, и не слишком интересовался, зная своего старого доброго папочку — этого бессмертного выродка. Пока подонок заперт там внизу, все хорошо.

Проклятая непредсказуемая Аталанта могла наобещать Кроносу что угодно.

— У нас там кто-нибудь есть?

— Тантал.

Тантал. Человек, который убил своего сына Пелопа, сварил из него суп и подал олимпийцам, приглашенным на трапезу. Аид представил это зрелище и ухмыльнулся. Тантала приговорил к Тартару сам Зевс, но подземный бог даровал этой душе особые привилегии, которых не имели другие обитатели, просто из любви к тому факту, что мерзавцу хватило смелости подшутить над Зевсом и другими эгоистичными олимпийцами.

— Тантал подойдет. Я хочу знать, что именно она планирует.

— Да, мой господин, — ответила Персефона.

Аид повернулся к жене и подошел к ней вплотную. Она его не боялась, и ему это нравилось. Другие женщины трусили, поскольку знали, чего ожидать. Персефона любила его извращенность.

Она положила ладони на плечи мужа, а тот обхватил ее за талию, потянул к себе, впился зубами в шею и ощутил сладчайший вкус ее крови. Кровь, и боль, и желание растеклись по языку, усиливая потребность в жене.

— Есть еще кое-что, — сказала Персефона, наклоняя голову, чтобы ему было удобнее.

— М-м? — Он лизнул место укуса, исцеляя его, затем укусил снова местечко почувствительнее.

— Возможно, тебе новость не понравится.

Аид поднял голову и уставился в ее изумрудные глаза.

— Выкладывай.

Она не отвела взгляд, но бог успел заметить вспышку страха, прежде чем Персефона скрыла ее за стальной решимостью. Вот еще одна черта, которую он обожал. Даже зная, что взбесит его, жена не отступала. Она встречала его гнев с высоко поднятой головой, хоть это и приносило ей побои и шрамы.

— Орфей нашел Мэйлию.

Багровый гнев, всегда возникавший при имени этой твари, медленно заскользил по венам и ударил в грудь. Аид изгнал девчонку в мир людей и не смог убить лишь из-за вмешательства проклятых мойр. Но он желал смыть свой позор кровью. Хотя его и не волновало, что жена гуляет на стороне, напоминание о том, что его брат Зевс сумел соблазнить Персефону прямо здесь, в подземном мире, и заделать ей ребенка, оставалось унижением, которого даже Аид не мог забыть.

Он уронил руки и отодвинулся буквально на несколько сантиметров, не отводя глаз от вероломной жены. В этом следовало винить и ее. По-прежнему следовало.

— И?

Она глубоко вздохнула.

— И я послала гончих его остановить, но ему удалось сбежать.

Аид вновь взглянул мимо жены на мраморное изваяние. Но на этот раз он видел предательство, а не победу. Предательство, которое он должен смыть местью.

— А мерзавка?

Персефона нахмурилась.

— Не называй так мою дочь. Но да, она ускользнула вместе с ним. Я посылала гончих не для того, чтобы причинить ей вред.

Нет, конечно, нет. Персефона любила это напоминание о позоре. Хотя эта любовь и заставляла Аида вновь и вновь мучить жену.

— И чего он хочет от этой твари?

— Не знаю.

Аид вновь взглянул на нее, на этот раз не замечая красоты жены. Он видел лишь расчетливую ложь.

— Выясни, — велел сквозь стиснутые зубы.

— Конечно, мой господин, — ответила Персефона тошнотворно-сладким голосом. Сейчас этот тон лишь раздувал гнев Аида. — Для тебя что угодно, любимый.

Она повернулась к двери, и он во второй раз захотел остановить ее, за волосы оттащить на алтарь за спиной и наказать. Но не стал этого делать.

Потому что сейчас следовало заняться более важными вещами, чем ее дерзость.

Когда жена вышла, Аид щелкнул пальцами. Из-за маленькой двери, скрытой в стене, появилось похожее на тролля существо ростом чуть больше метра и, волоча больную ногу, зашаркало по полу. Затем остановилось и взглянуло на Аида, раболепно сложив зеленые чешуйчатые ладони с перекрученными, слишком длинными ногтями.

— Да, господин.

— Оркус, где эта дрянь Мэйлия?

Единственной работой Оркуса в этом мире была постоянная слежка за Мэйлией для Аида. Если Зевс попытается пообщаться с той хотя бы минуту, у Аида появится предлог для убийства. Такое соглашение он заключил с Лахесис, этой навязчивой мойрой, когда целую вечность назад выкинул Мэйлию из своего мира и отправил к людям. Он наблюдал и ждал этой возможности, но за прошедшие три тысячи лет Зевс не проявил ни капли интереса к своей незаконной дочери. Возможно, сейчас слежка за ней наконец принесет пользу.

— Она в поезде, направляется на восток.

В поезде, идущем на восток. Аид взглянул в окно на порочный мир, который так старательно создавал в преисподней. В последние две сотни лет Мэйлия нашла убежище в районе Сиэтла. Она выбиралась оттуда, но не уезжала далеко от дома. Значит, теперь все изменилось.

— С Орфеем.

— Да, господин. С ними еще сирена.

Аид резко развернулся.

— Сирена? Какая?

— Скайла.

Самая старшая и свирепая из убийц Зевса. О, дела становятся лучше и лучше. Похоже, Зевс тоже охотится за сферой и использует сирен, чтобы следить за Орфеем, а когда тот найдет артефакт, несомненно, заберет его силой. Но зачем Орфею нужна Мэйлия?

Обдумывая возможности, Аид провел рукой по щетине. У Мэйлии нет способностей. По крайней мере, таких, о которых ему известно. Но что, если она каким-то образом связана со сферой? С братца Зевса станется наградить девчонку каким-нибудь даром, который царь богов однажды обратит себе на пользу.

Аид уронил руку.

— Отправь гончих.

— Мэйлия и остальные в поезде, господин. Путешествуют с большой скоростью.

— Поездом я займусь. Пусть гончие убьют Орфея и сирену, а Мэйлию оставят мне.

— Но мойра, мой господин…

Аид пронзил Оркуса взглядом, напугавшим чешуйчатое создание до глубины души.

— Мойра не сможет вмешаться, поскольку я не причиню этой твари вреда. У меня на нее другие планы. А теперь прекрати задавать глупые вопросы и делай, что велено.

Когда Оркус ушаркал прочь, Аид, сцепив руки за спиной, вновь посмотрел за окно на пылающий багровый горизонт. Лахесис, конечно, разозлится, что он послал гончих убить ее драгоценного Орфея, но Аид готов смириться с потерей души аргонавта. Да, душа героя — это приз, за который стоило бороться тысячи лет, но ради шанса обрести сферу и царство, по праву принадлежащие ему, Аид с радостью откажется от сделки, которую заключил, чтобы дать герою второй шанс на жизнь. И его не волнует утверждение Лахесис, мол, у Орфея есть своя роль в поддержании мирового равновесия. Значение имеет лишь обретение того, что ему положено.

В конце концов, некоторые вещи требуют жертв. Даже со стороны Аида.

Глава 9

Мэйлия лежала тихо, как мышь, когда дверь купе распахнулась и вновь захлопнулась. Она задержала дыхание и прислушалась, раздумывая, не собираются ли Скайла и Орфей продолжить с того места, где остановились. Тишину нарушили шаги и ровное дыхание, а затем последовало приглушенное: «Ската».

Когда снизу послышался звук удара, Мэйлия приоткрыла веки и попыталась разглядеть, что происходит. С верхней полки она видела лишь Орфея, который стоял подбоченившись и смотрел на кожаные доспехи Скайлы, валявшиеся на полу у стены.

Очевидно, в коридоре все пошло не слишком хорошо.

— Я знаю, что ты проснулась, вампирочка, не сдерживай дыхание.

Мэйлия еще не решила, что думать об Орфее.

Да, в доме он спас ее от подручных Аида, но сделал это не ради нее. Ему что-то от нее нужно. Похищение есть похищение, независимо от причин.

Она рывком села на верхней полке, подтянула ноги к груди и обхватила себя руками, глядя вниз. За окном проносились покрытые снегом горы в лунном свете, зловещее море света и теней.

Орфей нахмурился.

— Не смотри на меня так, словно я собираюсь съесть тебя заживо. До сих пор ведь не съел?

— Нет, но это не означает, что не решишься в будущем.

— Хороший ответ, вампирочка, у тебя еще не все потеряно.

Он шлепнулся на полку, где сидел раньше, и застучал длинными пальцами по подлокотнику. Несколько минут путники просидели в тишине, в купе раздавался лишь стук колес о рельсы, поезд ритмично покачивало. Наконец, не в силах терпеть молчание, Мэйлия собрала в кулак всю свою храбрость и спросила о том, что так хотела узнать:

— Куда ты меня везешь?

— В Монтану.

— Это ты уже говорил. Куда в Монтану?

— К другу.

— К какому другу?

Орфей нахмурился.

— Это имеет значение?

— Для меня имеет. Ты превратил меня в узницу.

Его взгляд вновь устремился на пустую нижнюю полку.

— Нет, вампирочка, в узницу тебя превратили Аид и твой драгоценный папочка. Я лишь поменял тебе камеру.

В груди Мэйлии разгорелся гнев, но она прижала подбородок к коленям, чтобы не вступать в спор. Орфей сказал хоть и обидную, но правду. Аид с Зевсом заперли ее в этом мире. Никто о ней не заботился. Никто ее не искал. Она была одна во всех смыслах слова.

— Послушай, — сказал Орфей. — Скоро мы доберемся до места. Все пойдет более гладко, если ты сейчас же скажешь мне, где этот проклятый колдун. И я отправлюсь своей дорогой.

Мэйлия точно знала, о каком колдуне идет речь, и зачем Орфей хочет его найти. Но знала также, что если выдаст информацию, похититель уйдет, а ее бросит… В той дыре, где планирует ее оставить. Гнев Мэйлии разгорелся сильнее при мысли, что к ней относятся как к пленнице. Она подняла голову, чтобы послать арголейца в Тартар, но тут почувствовала вибрацию, исходящую из глубин земли.

Секунду она не двигалась. Но когда ощущение повторилось, соскочила с верхней полки и бросилась к окну.

Вибрация нарастала, пока не захватила ее целиком.

— Останови поезд. Мы должны остановить поезд!

— Что? — Орфей вскочил на ноги, когда она пролетела мимо него.

Мэйлия распахнула дверь купе, посмотрела по сторонам. В дальнем конце коридора возле туалета она разглядела прикрепленный к стене стоп-кран.

Она успела сделать два шага 515634. Орфей схватил ее за руку выше локтя и резко остановил. Мэйлия развернулась и вырвалась.

— Пусти!

— Какого хрена ты творишь?

— Приближается землетрясение. Мы должны остановить поезд.

Орфей свел брови.

— Как ты?..

— Потому что я это чувствую! — завопила она. — Кто в недрах земли хочет, чтобы ты не добрался до места назначения?

В глазах Орфея мелькнуло понимание. Он нырнул в дверной проем и выглянул в окно.

Мэйлия знала: воин увидел то же, что и она: состав приближался к горному перевалу. Долина, по которой они проезжали, скоро превратится в узкий проем, где вызванное богом землетрясение легко сдвинет с вершин кучу снега и похоронит не только этот поезд, но и все на его пути.

— Зараза! — Аргонавт отпустил ее и бросился в конец вагона.

Мэйлия помчалась следом. Она дышала быстро и тяжело, а он уже изучал стоп-кран.

— Отвернись, — скомандовал Орфей.

Мэйлия закрыла лицо и развернулась. За ее спиной разбилось стекло. Через плечо она увидела, как он залез в сломанный ящик и взялся за шнур.

— Держись за меня!

Одной рукой он схватился за изогнутый металлический поручень у двери. Не имея другой опоры, Мэйлия обхватила арголейца за пояс и уткнулась головой в его массивную грудь.

Сигнала тревоги не было, но скрежет металла при торможении прозвучал громко, как вопль тысячи муз. Орфей свободной рукой обхватил Мэйлию за плечи и прижал к себе. Поезд резко задергался, и они полетели по коридору, подпрыгивая, как бобы в банке.

Мэйлия зажмурилась и закричала, но не рискнула разжать руки. Боль пронзала ее конечности. Когда дрожь наконец прекратилась и Мэйлия открыла глаза, то поняла, что они лежат на полу в коридоре и большое тело Орфея накрывает ее, как щит.

Поезд полностью остановился. Взглянув вверх, она увидела, что арголеец по-прежнему держится за металлический поручень.

— Проклятье, — пробормотал он. — Лучше бы ты была права, иначе нас выкинут из поезда.

Мэйлия открыла рот, собираясь сказать, что наверняка права, но остановилась, услышав гул, вызванный не поездом. Поначалу тихий, он нарастал с каждой секундой.

— Чтоб меня, — пробормотал Орфей, вставая. Он поднял Мэйлию и втащил обратно в купе. — Бери куртку.

Арголеец бросился к окну и потянул за красный пластиковый рычаг аварийного выхода внизу окна. Дрожь внутри Мэйлии нарастала в геометрической прогрессии. Она нашла куртку и натянула на себя.

Вдоль нижней кромки окна оторвалась резиновая полоса. Орфей бросил ее прочь, схватился за металлическую рукоятку, приделанную к нижней части фрамуги, и также потянул кверху. Окно распахнулось внутрь, отделившись от верхнего края. Аргонавт обеими руками убрал его с дороги, бросив на пол под стену.

— Вниманию пассажиров, — раздалось в динамиках. — Поезд полностью остановился. Пожалуйста, оставайтесь на местах, пока мы выясняем причину.

Орфей застыл. Затем повернулся к двери.

— Нет времени! — заорала Мэйлия. — Оно приближается.

— Чертова дура сирена, — пробормотал Орфей, подталкивая Мэйлию к окну. — Давай!

Она схватилась за фрамугу и залезла на край окна с полки, на которой прежде сидел Орфей.

— Почему они не велят этим бедным людям выйти из поезда?

— Потому что не знают того, что знаем мы. Шевелись!

— О, боги, — прошептала она. — Они все умрут.

Орфей подтолкнул ее в окно.

— Шевелись!

Мэйлия закрыла глаза и прыгнула. С хрипом она врезалась в промерзший снег и перекатилась на бок. Плечо прошила боль, а в легкие ударил ледяной воздух. Но неистовая дрожь земли привлекла ее внимание и заставила открыть глаза. Как и оглушающий рев откуда-то сверху.

Орфей очутился рядом, прежде чем она поднялась, и дернул ее вверх. Мэйлия резко развернулась и посмотрела на огромную гору, от которой отделилась большая снежная масса и белыми струями устремилась вниз по склону, поглощая по пути камни и деревья. И все это стремилось прямо к голове состава.

— Беги!

Орфей дернул ее за руку, уводя подальше от снежной реки. Ноги Мэйлии заработали, и она изо всех сил помчалась за Орфеем. Они пробежали мимо хвоста поезда, мимо людей, открывающих окна, глядящих на них и выкрикивающих вопросы. Мимо воплей и глаз, наполняющихся ужасом по мере того, как приходило понимание, что творится.

Рев нарастал. Мэйлия оглянулась как раз в тот момент, когда белый поток врезался в первые четыре вагона, накрывая их вздымающимися облаками, которые выстреливали вверх гигантскими снежными спиралями и колоннами.

Мэйлия ахнула. Она не поняла, что остановилась всего в нескольких сотнях метров от путей и смотрела на разрушения, пока Орфей не схватил за плечи ее и не развернул к себе лицом.

— Соберись, Мэйлия. Возьми вот это. — Он вложил ей в ладонь нож с рукояткой размером с ее руку. — Оставайся здесь с людьми и не потеряй куртку. — Он застегнул ей молнию до подбородка. — Помощь придет. Я за тобой вернусь.

Она перевела ошарашенный взгляд от ножа на арголейца.

— Подожди.

Он уже бежал к тому, что осталось от поезда.

— Куда ты идешь?

— Найти треклятую сирену.

Орфей промчался сквозь группу из двадцати человек, которым удалось сбежать из хвоста поезда. Они стояли на путях и в ужасе смотрели на катастрофу. Очевидно, они не заметили Мэйлию.

Она снова посмотрела на нож, затем на пустую тропу за спиной. Дорога уходила к горизонту и исчезала в залитом лунным светом снегу. Можно бежать. Это ее шанс. Мэйлия сделала шаг к свободе и тут же остановилась.

Из-за деревьев на тропу выдвинулись три гончие. Их красные глаза издалека походили на слепящие сферы.

***

Пульс Изадоры частил — она ждала, пока Каллия закончит осмотр. Царица, как свою, ощущала тревогу сидящего рядом мужа. Осмотр был рутиной, и чувствовала она себя хорошо, но что-то всегда может пойти не так, и Деметрий знал это лучше кого бы то ни было.

Она всего три месяца, как беременна, а муж уже ведет себя как тиран. Но он ее тиран, поэтому, так и быть, Иза закроет глаза на его замашки, по крайней мере, пока.

Каллия отняла руки от обнаженного живота Изадоры и открыла глаза. По лицу целительницы разлилась улыбка.

— Все хорошо.

Изадора с облегчением вздохнула и улыбнулась, глядя на Деметрия.

— Видишь? Я же тебе говорила, пессимист.

Ее большой сильный муж-аргонавт усмехнулся.

— Осталось отходить еще шесть месяцев, кардия.

Она знала, что он беспокоится, как бы ребенку не досталась генетическая мутация от его матери, но не разделяла страхов мужа. Этот ребенок — благословение, а не проклятие. И когда малыш родится и Деметрий увидит его своими глазами, то поверит в это так же, как и она.

Каллия уселась за стол, делая записи.

— Теперь садись.

Когда Изадора натянула зеленый свитер и спустила ноги с кушетки в клинике сводной сестры, Каллия добавила:

— Сердцебиение сильное. У тебя хорошие показатели, и я не ощущаю ничего необычного. Как аппетит?

— Как у птички, — ответил Деметрий.

Изадора смерила его взглядом и вновь посмотрела на сестру.

— Лучше. Тошнота почти прошла.

— Хорошо. У тебя начался второй триместр. И энергия должна возрасти. — Она подмигнула Деметрию. — Возможно, тебе понадобится отдых, здоровяк. Это фаза медового месяца, когда беременная гинайка очень нуждается в сексе.

Он покрылся румянцем и бросил на Изадору умоляющий взгляд, мол, прекратите этот разговор.

Изадора рассмеялась и расслабилась. Боги, как она любила этого аргонавта.

Раздался стук в дверь.

— Войдите, — откликнулась Каллия.

В комнату заглянул Зандер.

— Надеюсь, я не помешал?

— Нет. — Лицо Каллии просветлело, когда он зашел и закрыл дверь. — Мы закончили. Ты уже по мне соскучился?

Старший из аргонавтов с широкой улыбкой подошел к суженой и поцеловал ее в щеку.

— Как всегда, но я здесь не поэтому.

Каллия подняла брови.

— Неужели?

— Так точно, — ответил он, глядя на Изадору. — На самом деле, мне нужна ты.

Улыбка Изадоры угасла. Арголейка встала и почувствовала, как рядом напрягся Деметрий.

— Что случилось?

— У нас посетители, требующие аудиенции у царицы. Они с Тероном в замке.

— Почему это кажется мне зловещим? — поинтересовалась Изадора, беря протянутый Деметрием кардиган и направляясь к двери.

— Потому что так оно и есть, — пробормотал Зандер, отступая в сторону, чтобы дать царице пройти.

— Зандер, что-то не так? — спросила Каллия.

— Все хорошо, тея, но тебе бы тоже не помешало пойти с нами. На случай, если понадобишься Изадоре.

Иза не знала, чего ожидать, когда подошла к замку, но войдя в старый кабинет отца, где Терон устроил штаб аргонавтов, поняла, как прав оказался Зандер.

Две женщины, стоявшие на большой печати альфы, повернулись при ее появлении.

Терон, предводитель аргонавтов, прошел мимо посетительниц и поприветствовал Изадору.

— Благодарю, что пришли так быстро, ваше величество.

Изадора, вопреки привычке, не стала исправлять его формальное обращение. Они выросли вместе. Среди всех аргонавтов Терон пользовался наибольшим доверием отца Изы. Одно время они были помолвлены, хотя между ними никогда не проскакивала искра любви. Слава Богу, они не успели пожениться, прежде чем Терон нашел свою пару, Кейси, другую сводную сестру Изадоры. И это дало принцессе необходимое время, чтобы понять, что Деметрий — ее родственная душа. Но с Тероном они остались друзьями. Изадора уважала его и восхищалась им все время, что они работали вместе на благо их мира.

Напряжение накрыло комнату густым облаком. Изадора выступила, чтобы поприветствовать своих гостей. Обе женщины были ростом порядка метра восьмидесяти, у одной — рыжие кудри, у другой — каштановые локоны. Одеты как воины, в кожаных нагрудниках с тиснеными изображениями богов, в нарукавниках и черных сапогах до колен на платформе. Сирены. В Арголее. Ничего хорошего.

— Ваше величество, — произнесла рыжеволосая, когда обе склонили головы в коротком поклоне. — Спасибо, что приняли нас, и простите, что мы явились без предупреждения.

— Добро пожаловать, — ответила Изадора, прекрасно сознавая, что остальным присутствующим в комнате так же любопытна причина этой встречи, как и ей самой.

Терон представил гостий:

— Ребекка и Хлоя пришли с просьбой от Афины.

Изадоре не требовалось видеть скептический взгляд стоявшей в дальнем конце комнаты Кейси, чтобы прочитать ее мысли. Сводных сестер объединяла не только царская кровь отца, но и связь с орами, древними греческими богинями равновесия и порядка. Иза не сомневалась, что отметки ор на коже Кейси и Каллии сейчас вибрируют, как и ее собственная, отмечая серьезный дисбаланс.

— Нечасто мы получаем просьбы с Олимпа.

Изадора подошла к столу из красного дерева. Терон встал слева от нее, Деметрий справа, поддерживая ее своими габаритами, но достаточно далеко, чтобы позволить ей управляться самой.

— Что мы можем сделать для Афины?

— Она передает свои соболезнования по поводу кончины вашего отца, — сказала Хлоя.

У Изадоры кольнуло в груди при упоминании царя, умершего всего месяц назад от старости. Великий правитель и плохой отец. Они никогда не были близки, но он воспитал в ней любовь к их миру и чувство достоинства, за что она всегда будет ему благодарна.

— Благодарю, для меня это много значит.

Обе сирены кивнули.

— Но что-то мне подсказывает, что вы здесь по иному поводу.

Сирены переглянулись, и Хлоя произнесла:

— Не секрет, что в эти смутные времена как никогда важно поддерживать равновесие в человеческом мире.

Никто не знал этого лучше Изадоры.

— Существуют те, кто хотел бы нарушить баланс, созданный богами, — продолжала сирена. — В частности, некто, разыскивающий сферу Кроноса для собственных нужд. Уверена, вы представляете значение сферы.

О, да. Правда, им знать об этом необязательно.

— Мне казалось, что сфера пропала, — солгала Иза.

— К сожалению, ее нашли. Колдун, некогда живший в вашем мире.

Апофис. Да, Изадора знала и о нем. И прекрасно сознавала, что он скрывается где-то в человеческом мире в теле Грифона, ожидая шанса использовать сферу и создать свой ковен ведьм, чтобы однажды сбросить Зевса.

— Интересно. — Изадора скрестила ноги и оперлась о стол. — Но я не понимаю, какое отношение это имеет к нам.

— Афина со всем уважением просит помощи ваших аргонавтов в поисках колдуна и сферы, — пояснила Ребекка.

Изадора сузила глаза.

— Поправьте, если я ошибаюсь, но сфера бесполезна без четырех основных стихий.

— Вы правы, бесполезна.

— То есть, вы утверждаете, что сирены не в силах обнаружить жалкого колдуна, неспособного воспользоваться настоящей мощью сферы? И просите нашей помощи, поскольку он из этого мира?

— Не совсем так, — ответила Хлоя. — В обычных условиях нам не потребовалась бы помощь хранителей, но у нас возникла проблема. Видите ли, один из ваших людей жаждет забрать сферу у колдуна и нарушить равновесие в человеческом мире. Наши сирены стараются ему помешать, но у него уже есть одно воплощение стихии, а возможно, и больше.

Орфей.

Визит сирен внезапно обрел гораздо больший смысл.

Иза подошла к окну и взглянула на изумрудно-зеленые поля позади замка. В отдалении мерцал в солнечном свете Олимпийский океан.

— Один из наших, говорите?

— Да, — подтвердила Хлоя, поворачиваясь вслед за царицей. — Арголеец. Он уже нарушил равновесие в человеческом мире. И к тому же, оказался наполовину демоном. Уверена, вы понимаете, почему Зевс не хочет, чтобы сфера попала в его руки.

Ската. Особенность Орфея — секрет, который Иза хранила многие годы и надеялась утаить от аргонавтов.

Изадора заметила удивленный взгляд Кейси и вновь повернулась к сиренам, стараясь сохранить бесстрастное выражение лица.

— Значит, вы хотите, чтобы мы нашли колдуна раньше этого арголейца-полукровки?

— Да.

— А что будет с гибридом?

— Мы о нем позаботимся.

Изадоре все это очень не понравилось. Она посмотрела на Терона и увидела его взгляд, говорящий «ни за что». Не слишком большой поклонник Орфея, он все же знал, что тот не единожды помогал аргонавтам.

Царица вновь обратила внимание на Хлою.

— Я поговорю с аргонавтами. Посмотрим, что можно сделать. К сожалению, мы крайне стеснены в средствах. Недавно мы потеряли воина, а растущая активность полудемонов вдобавок к подручным Аталанты в человеческом мире занимают все время моих хранителей.

— Конечно, — согласилась сирена, хотя ее оливковые глаза явно выражали скептицизм. — Хотя, если бы они проявили бдительность и сообщали бы нам обо всем услышанном, Афина бы это очень оценила.

— Полагаю, проблем не возникнет, — солгала Изадора. — А если вы встретитесь с этим полукровкой, надеюсь, вы мне сообщите.

— Конечно, — ответила Хлоя, беспардонно солгав.

Из коридора послышался громкий топот. Изадора посмотрела на дверь как раз в тот момент, когда в комнату вошел Тит и замер, оглядывая ореховыми глазами Изадору, сирен, Терона и вновь Изадору.

Та подошла к сиренам и протянула руку.

— Пожалуйста, передайте Афине мои наилучшие пожелания.

— Благодарим, ваше величество.

Сирены по очереди пожали ее руку, легко поклонились и повернулись к двери. Тит посторонился, пропуская их.

Оставшись, наконец, среди своих, Терон попросил:

— Тит, закрой двери.

Тот повиновался, — при этом волнистый локон выбился из-под кожаного ремешка у основания его шеи — и вновь повернулся, оглядывая комнату своими неправдоподобными глазами.

— Случилось то, что я думаю?

— Да, — пробормотал Терон. — Ската. — Он пронзил Изадору тяжелым взглядом. — Похоже, ты не удивлена сообщением, что старина Орф — полукровка.

Изадора заметила, как Деметрий посмотрел на Терона, и поморщилась от силы этого взгляда. Ее муж тоже знал правду об Орфее. Он был в вотчине Аталанты. Видел горящие глаза Орфея. И хотя в тот раз полудемон не изменил форму — по крайней мере, пока Иза не ушла, — было более чем очевидно, кто он на самом деле.

Она смерила Терона раздраженным взглядом.

— Не удивлена.

— Проклятье, — вмешался Зандер. — Орфей все это время был гибридом? Как, демон побери, такое вообще возможно?

Присутствующие были в шоке. Изадора провела рукой по коротким волосам. Даже у нее не было объяснения. Орфей — арголеец, потомок Медеи и в то же время демон. Бессмысленно, но так оно и есть.

— А теперь он еще и аргонавт. — Потемневшие глаза Терона подчеркнули, что он не ожидал и не желал подобного. — Не забывайте, что как последний из рода Персея он унаследовал отметки Грифона. Проклятье, какой позор! Аргонавт-полудемон. Подождите, пока эта новость дойдет до совета.

— Не забывай, что Орфей еще и племянник Люциана, — добавила Изадора. — И еще до того, как мы потеряли Грифона, ожидал своей очереди, чтобы заменить дядю, когда тот уйдет в отставку.

Тит фыркнул.

— Хотел бы я на это посмотреть.

— Полудемон вообще не может войти в совет старейшин, — сказал Терон. — Ската. Когда ты узнала?

Изадора опустила руку и вышла на середину комнаты.

— Не имеет значения, когда я узнала его родословную. Важно, что мы говорим об Орфее. Еще до того, как мы нашли Кейси, мне привиделось, что он каким-то образом окажется нам полезен, и он доказывал это раз за разом.

Она знала, что ее предвидения недостаточно, чтобы убедить остальных, и повернулась к Зандеру и Каллии. Оба, похоже, пребывали в таком же шоке, как и Терон.

— И не будем забывать, что без помощи Орфея вы не получили бы своего сына, Макса.

Зандер опустил руку на плечо Каллии, защитным жестом прижимая жену к груди.

Изадора переводила взгляд с лица на лицо — с первого дня правления она знала, что однажды ей придется защищать полукровку.

— Орфей представляет для нас не большую угрозу, чем Ник.

Она знала, что упоминание Ника Блейда, главы колонии полукровок — наполовину людей, наполовину арголейцев — в человеческом мире, заставит их задуматься. Ник был не только их важнейшим союзником в мире людей, но и сводным братом Деметрия, и хотел уничтожить Аталанту и ее демонов так же, как и аргонавты.

— Мы проявим неблагодарность, если начнем преследовать Орфея по просьбе Афины и ее сирен, — добавила Иза.

— Орфей всегда был охоч до власти, — напомнил Тит. — Он забрал эту проклятую сферу после того, как Макс принес ее нам. Зараза, Орфей практически отдал ее тому колдуну и устроил эту проклятую заваруху.

Еще не произнеся ответ, Иза знала, что Тит прочитал его в ее мозгу, но все же проговорила эти слова для остальных.

— Мы знаем, что он сделал это, пытаясь сохранить жизнь брата. И понятия не имел, что энергия колдуна уничтожила душу Грифона и что колдун воспользуется силой сферы, чтобы захватить тело Грифона.

Тит скрестил руки на массивной груди.

— Это не отменяет того, что Гриф сейчас в Тартаре, потому что Орф все испортил.

Нет, не отменяет. Так же, как и того, что аргонавты держатся вместе. Все они по-прежнему скорбели о потере брата по оружию. И хотя сейчас Орфей носил знаки брата, для них он навсегда останется чужим. Единственным ответственным за смерть Грифона.

Терон нажал на переносицу, словно одолеваемый страшнейшей головной болью.

— Ваше величество, мы не говорим, что Орфей — враг. Просто указываем, что его послужной список не так уж хорош. А теперь, когда мы знаем, что он, ко всему прочему, еще и полукровка…

Терон не договорил, и Изадора испытала потребность защитить Орфея. Она обязана ему жизнью. Больше, чем жизнью. Он спас Деметрия в логове Аталанты и не дал совету его казнить. Она также обязана ему защитой жизни ее нерожденного ребенка, который — Иза с каждым днем все больше в этом убеждалась — будет играть важную роль в этом мире. Она не позволит Зевсу, Афине или сиренам «позаботиться» об Орфее.

— Его намерения совсем не таковы, как вы думаете.

— Как можно знать, о чем он думает? — спросил Терон. — Проклятье, он же полудемон.

В коридоре вновь послышались шаги, а затем заскрипела дверь. Прежде чем Изадора успела ответить, в комнату заглянул Церек. Его короткие каштановые волосы были растрепаны, словно он бежал против ветра.

— Ммм, ребята. Простите, что вмешиваюсь, но мы только что получили сообщение от Ника из колонии. Есть проблема.

— Что за проблема? — спросила Изадора.

— С адскими гончими. Часовые Ника убили двоих этой ночью во время обхода.

— Ската, — пробормотал Терон. — С чего Аиду посылать псов в Монтану?

— Монтана ему и не нужна, — сказала Кейси, касаясь руки мужа. — Он послал их за Орфеем. — Она перевела взгляд с Терона на Изадору. — Куда отправится Орфей в человеческом мире, если попадет в беду?

— В колонию, — выдохнула Изадора. — Они с Ником друзья.

— Да, — согласилась Кейси, глядя на сестру. Ее глаза говорили яснее ясного: «Мы должны его предупредить».

— Это не все, — добавил Церек. — Вы слышали о Мэйлии?

— Дочери Зевса и Персефоны? — спросила Каллия, нахмурившись. — Какое отношение она имеет ко всему этому?

— У Ника есть друг в Сиэттле. Он присматривает за иномирянами в этом районе. Мэйлия жила возле озера Вашингтон среди местных, не вызывая проблем. Похоже, недавно рядом с ее домом открылся и закрылся портал, и не один раз, а два. Гончую убили, а женщина пропала.

— Ската, — пробормотал Терон, бросая на Изадору взгляд, говорящий «вот видишь?».

— Хрень, — буркнул Зандер. — Теперь интерес Зевса к Орфу обретает больший смысл. Как и Аида.

Да, Изадора думала так же, хоть от размышлений ей становилось дурно. Она собралась с силами и посмотрела на Церека:

— Скажи Нику, что мы уже в пути.

Деметрий, молчавший в течение всего разговора, выступил вперед.

— Кардия.

— Не беспокойся, — попросила она, зная, что не облегчит его страхов. Муж помнил, что случилось, когда она в прошлый раз попала в человеческий мир. Но тут другое дело. На этот раз они идут не одни. — Вы отправляетесь со мной. Мы больше не можем игнорировать сложившуюся ситуацию.

Глава 10

Скайле требовалось выпить.

Сирена оглядела бутылку «джеймисона» в баре вагона-ресторана. Проклятие, будь она дома на Олимпе, выпила бы залпом, а здесь на земле нельзя терять рассудок. Особенно из-за гибрида.

Зараза. Она осушила стакан воды со льдом, пытаясь охладиться после стычки с Орфеем. Необходимо усилить внутренние барьеры, если он так легко смог к ней подобраться. «Демон», — повторила себе Скайла. Демон. Почему, Аид побери, она игнорирует эту его часть?

В вагоне раздался громкий скрежет металла. Стакан со льдом вылетел из руки Скайлы. Послышались крики.

Скайла упала, врезалась в стол, с глухим стуком ударилась об пол. Поезд замер. Сирена выглянула в окно и увидела снежную реку, несущуюся с горы прямо к ней.

Вот… попала.

Снег врезался в поезд, переворачивая его, как игрушечную машинку в бельевой сушилке. Скайла отлетела назад и стукнулась об стену. Головой ударилась о стекло. Боль начала заволакивать сознание, сквозь нее прорывались отчаянные крики. А еще звон бьющегося стекла и шелест снега, влетающего в вагон и высасывающего весь воздух до последней молекулы.

Когда Скайла отважилась открыть глаза, вокруг царила оглушающая тишина. Пустая тьма. Равнодушная холодная тьма.

О… боги.

Инстинкт заставил ее скрести снег. Скайла сумела подтащить руки к лицу и отгрести достаточно снега, чтобы создать воздушный карман. Сделала глубокий вдох, чтобы подавить панику. Свернувшись в снежной колыбели, с онемевшими пальцами и прижатыми к ледяной стене руками и ногами, сирена приказала себе успокоиться. Скайла не представляла, лежит ли лицом вверх или вниз, как повернулся в снегу вагон-ресторан, и не разнесло ли его лавиной на кусочки. Снег еще не затвердел. Она поняла, что не теряла сознание, но меньше волноваться не стала.

В памяти всплыл образ Орфея. Его взгляд, когда она покидала его в спальном вагоне. Разочарование на лице. Страсть в глазах…

Хватит.

Сирена стукнулась затылком о снег и велела себе не глупить. Он не станет ее искать. Орфей демон. Он знает, зачем она здесь, и если даже по какой-то причине решил поиграть в соблазнение, это не говорит о том, что Скайла имеет для него какое-то значение. И не свидетельствует о его желании видеть ее в живых.

Дрожь сотрясла тело сирены. Вновь сгустилась паника. Паника от того, что Скайла здесь одна во тьме. Никто ее не найдет. И никто не станет скучать после ее смерти. Сирены продолжат свое дело. Сапфира займет ее место любимицы Афины. У Скайлы нет ни семьи, ни близких друзей. Она прожила больше двух тысяч лет, побеждала в бесчисленных битвах, но все закончится здесь. Под толщей снега, в захолустье.

В одиночестве.

«Не паникуй. Успокойся».

Логическое мышление ей всегда помогало. Как-то надо вновь им воспользоваться.

Скайла задышала медленно и неглубоко. Пальцами расширила пространство возле лица. Покрутилась, увеличивая пустоту вокруг тела, пока снег не затвердел, и она на самом деле в нем не застряла.

Откуда-то справа донесся приглушенный стон. Она застыла, прислушиваясь. Новый стон. Затем крик.

— Кто здесь? — спросила сирена.

Крик оборвался. Повисла тишина.

— Кто здесь? — повторила Скайла.

— Я, — ответил приглушенный голос. — Я… здесь. Я здесь.

По телу Скайлы прокатилось облегчение. Итак, не одна.

— Как тебя зовут?

— К… Кейти, — произнес тонкий голосок. — Мне восемь лет. Я… Я не могу найти маму!

Скайла попыталась повернуться в ту сторону. Места было не так уж много, но прежние усилия создали достаточное пространство для маневра. Сирена принялась копать. Снег забивал ее узкий воздушный карман и трамбовался у ног, но это не имело значения. Важно было лишь то, что она не одна.

— Продолжай со мной говорить, Кейти. Я пытаюсь до тебя добраться. Меня зовут Скайла.

— С… Скайла — странное имя.

— Еще бы, — согласилась сирена, продолжая копать. Ее пальцы закоченели, сердце тяжело билось в груди. Но она копала, потому что кто-то — уже компания.

— Мне… мне холодно, — сказала Кейти.

— Мне тоже, Кейти.

— Мне так страшно.

Скайла пробилась сквозь снег и нащупала чье-то тело. Кейти судорожно вздохнула. Сирена продолжала копать, руками и ногами отгребая снег, пока малышка не оказалась в нескольких сантиметрах от нее.

Сирена обхватила девочку и прижала к себе. Тепло ее тельца казалось благословением в сравнении с ледяным снегом, плотно сбившимся сейчас вокруг талии Скайлы.

— Мы умрем, — зарыдала Кейти на груди сирены.

— Нет, не умрем, — солгала Скайла.

Но даже она понимала, что ситуация аховая. Судя по темноте, они погребены глубоко под снегом. Сирена перебрала в уме варианты и решила, что попробовать откопаться все же лучше, чем лежать и умирать без борьбы. С глубоким вздохом она отпустила девочку и потянулась вперед, намереваясь сделать все возможное.

Но не успела толком копнуть ледяной снег, как откуда-то снизу послышался гул. Сердце сирены заполнилось ужасом. Земля содрогнулась с такой силой, что Кейти врезалась в Скайлу и вокруг них начал осыпаться снег.

— Скайла!

Скайла вцепилась в девочку.

— Кейти, сделай глубокий вдох! Набери в грудь как можно больше воздуха!

Тряска продолжалась, пока Скайле не захотелось кричать. Она знала, что они падают глубже в снег, прочь от спасения. И все крепче держала девочку. Та рыдала у нее на груди.

Тряска прекратилась. Скайла вернулась к прежнему занятию, раскапывая вокруг их лиц новый воздушный карман. И остановилась, услышав шум. Она замерла. Прислушалась.

— Это?.. — начала Кейти.

Звук раздался снова. Приглушенный, но различимый. Голос.

В груди сирены взметнулась надежда. Нет, это не один голос, поняла Скайла. Их несколько. Снаружи есть люди.

— Сюда! — закричала она. — Мы здесь!

— Мы здесь! — вторила рядом Кейти.

Сила голосов нарастала, затем сквозь тьму прорезалась синяя вспышка. Еще одна и еще, и наконец от лица сирены стали убирать один кусок мерзлого снега за другим.

Тело Скайлы наполнил адреналин. А затем сквозь покров пробилась рука, и вновь послышался голос. На этот раз, не приглушенный, а ясный и четкий.

— Мы нашли еще одного!

Облегчение походило на сладчайшее вино: теплое, оживляющее, всеохватывающее. Кейти рыдала от волнения.

— Хватайтесь за мою руку, — прокричал спаситель.

Скайла сжала Кейти и потянула ее вверх.

— Сначала заберите девочку!

Пока Кейти вытаскивали через дыру, в лицо Скайлы сыпался снег. Затем сирена взялась за протянутую ей руку, а ногами принялась выбивать ступеньки, чтобы выбраться.

Скайла зажмурилась, когда ее вытащили через разбитое вагонное окно. Вокруг слышались голоса.

Она заслонила глаза от света и увидела дюжины людей, раскапывающих белую толщу. Кто-то держал фонари, чтобы помочь спасателям. Ее тело прошила дрожь, ночной воздух был явно холоднее, чем в том мерзлом колодце. Краем глаза Скайла увидела, как рядом кто-то закутывает в одеяло девочку с темными волосами. К малышке спешили мужчина и женщина. Они крепко обняли Кейти и сели с ней рядом, раскачиваясь взад-вперед.

И пусть Скайла спаслась, ее охватило чувство пустоты. Все это: любовь, дружбу, семью — она принесла в жертву сиренам. Возможности остаться на Олимпе, выполняя приказы Зевса, поскольку безопаснее заморозить все чувства и не испытывать их вновь.

Словно в дымке, Скайла увидела, как родители Кейти берут девочку на руки и уносят прочь. И утирая застывшие щеки, сказала себе, что это тающий снег, а не слезы. Сирены не плачут.

Тяжесть окружающей пустоты до такой степени давила на грудь, что стало сложно дышать. А потом образ Кейти и ее родителей застил спешащий к ней мужчина. Мужчина с широкими плечами, большой грудной клеткой и парой ярко-серых глаз, притягивающих ее, как спасательный круг.

— Ты глупая сирена. — Орфея обхватил Скайлу прежде, чем она поняла, что это он. Аргонавт резко прижал ее к своему теплому телу, обхватил ладонями мокрые волосы и потянулся к ее губам своими.

Ощущения еще туманили разум Скайлы, но жар его губ, грубость покрытого щетиной подбородка, голодный поцелуй перевесили все остальное.

Она жива, ее нашли. И она не одна.

Скайла потянулась к Орфею, вцепилась окоченевшими пальцами в ткань его куртки, открыла рот и втянула язык аргонавта. А потом поцеловала так, как обещала себе никогда никого не целовать.

Скайла не знала, кто из них застонал.

Она ощущала лишь поцелуй. Этот момент. Этот мужчина, демон, аргонавт, кем бы он ни был, вкус обещаний, сожалений и тысячи других эмоций, которые она сейчас не могла определить.

Поцелуями он лишил ее способности мыслить, и когда Скайле уже казалось, что ее мозг расплавился, Орфей оторвался от нее и посмотрел до боли знакомыми глазами. Она не могла от них отказаться. Она не могла их забыть.

Кто-то набросил ей на плечи одеяло. Орфей плотно стянул его у нее на груди, вновь прижал ее к своему теплому телу и прошептал на ухо:

— Если пытаешься изобразить мороженое, у тебя отлично получается.

Скайла, очевидно, ударилась головой сильнее, чем думала, поскольку ничего не могла поделать. И когда он подхватил ее на руки, как трепетную барышню, сирена осознала это лишь несколько секунд спустя. Дрожащей рукой пихнула его в грудь, но не смогла остановить.

— Я… я могу идти.

Это ее голос? Совсем непохоже. Он звучал, как чужой. Она — сильная, уверенная в себе воительница. Явно не из тех, кто требует заботы. Нужно велеть ему остановиться и поставить ее на землю. Правда, Скайла не была на сто процентов уверена, что хочет этого.

Орфей не взглянул на нее, просто продолжил идти, баюкая свою ношу.

— Уверен, что можешь. Только доверься мне, ладно? Если поведешь себя как женский аналог Рэмбо, окружающие люди не будут знать, что и думать. Я совершенно уверен, что на сегодня им сюрпризов хватит.

Он остановился возле группы в хвосте поезда, который не накрыло лавиной. Вагоны сошли с рельс, но каким-то образом не развалились. Мягче, чем Скайла ожидала, Орфей опустил ее на камень возле разведенного кем-то огня, вновь натянул одеяло ей на плечи и пробормотал что-то сидящей рядом женщине. Затем повернулся и направился к похороненным под снегом вагонам.

Скайла сознавала, что кто-то осматривает ее голову, что ей накладывают повязку и какой-то голос задает вопросы, проверяя, в сознании ли она, но могла сосредоточиться лишь на Орфее, который всего в тридцати метрах искал других выживших, копал вместе с людьми, и все это в одних джинсах, ботинках и тонкой футболке с длинными рукавами.

Она почувствовала напряжение в груди и головокружение. Потерла пальцами ожившие от его тепла губы, которые еще покалывало от поцелуев.

Слишком взбудораженная, она могла лишь сидеть у окна и с безопасного расстояния наблюдать за работой Орфея. Кто-то предложил ей куртку. Люди вокруг говорили о землетрясении и лавине. Землетрясение. Да, они случаются, но здесь? В Скалистых горах? И страдает поезд, в котором едет она с Мэйлией и Орфеем? Не похоже на совпадение.

Она мысленно вернулась к гончим в доме Мэйлии.

Лишь одно существо связано и с тем, и с другими.

Слишком поздно Скайла вспомнила, что оставила оружие в купе поезда, сейчас, вероятно, погребенном под снегом.

Земля вздрогнула. Скайла, подавляя панику, схватилась за камень, на котором сидела. Когда тряска прекратилась, в отдалении послышались голоса, и мужчины побежали к засыпанному снегом вагону, который каким-то образом вынырнул на поверхность.

Мысли сирены метнулись к другому грохоту, к другому происшествию, когда перед ней раскрылась земля. То землетрясение не было вызвано богом, как и нынешние отголоски казались слишком слабыми для Аида.

Скайла искала Орфея и не видела. Она вскочила на ноги и уронила одеяло на камень.

— Скайла? — окликнул кто-то у костра, но сирена не обратила внимания.

Прошла мимо вырванных из почвы и поваленных деревьев. Двинулась в темноту, в лес. И наконец обнаружила его… в добрых двадцати пяти метрах от остальных, скрытого выступающей скалой. Орфей вытянул руки в направлении еще погребенных под снегом вагонов, закрыл глаза, а в его ладони, словно упавшая звезда, сияло воплощение стихии земли.

У нее перехватило дыхание при виде арголейца, соединяющего магию с чем-то в глубине своей души. По какой-то причине Скайла была уверена, что даже Зевс не знает о его способностях. Земля снова вздрогнула. Послышался грохот.

Справа раздались крики, и Скайла увидела, как другая группа людей бежит к новому вагону, показавшемуся на поверхности.

Внезапно их с Кейти спасение обрело смысл.

Ее взгляд метнулся обратно к Орфею. Только теперь он отвлекся от своей работы и смотрел прямо на нее. Его глаза лишились так хорошо знакомого ей серого оттенка. Они освещали ночь слепящей зеленью.

***

Орфей привык к людскому страху и в основном наслаждался им. Но дикий ужас в глазах Скайлы болезненно ударил аргонавта в грудь, выбивая из равновесия и зля. И это после того, как он спас ей жизнь.

Орфей убрал в карман воплощение стихии земли и направился к сирене, пытаясь убедить себя, будто ему безразлично ее мнение. Вообще ему следовало радоваться, что пришлось успокаивать внутреннего демона. Значит, его способности вернулись. А судя по тому, что Орфей обнаружил в лесу за спиной Скайлы, рано или поздно эта сила ему понадобится.

Почувствовав, что глаза вернулись к нормальному цвету, Орфей остановился перед сиреной и быстро осмотрел ее. По крайней мере, она нашла верхнюю одежду, но он заметил повязку на правом виске и кровоточащий под ней багрово-черный порез. Да, Скайла жива, но если бы не сбежала от него в том коридоре, то не попалась бы в снежную ловушку. Не получила бы рану. И не смотрела на него с таким неуверенным потрясенным видом.

За прошедшие годы Орфей привык к чувству вины. Но затолкал его поглубже, как обычно, и взглянул мимо нее на людей вдалеке.

— Где Мэйлия?

— Я… я ее не видела. Думала, ты знаешь, где она.

— Мэйлия заранее почувствовала землетрясение. Я сумел вытащить ее из поезда и отвести подальше от опасности. Оставил на путях с группой людей, а потом вернулся.

Чтобы найти тебя.

Когда она не ответила, продолжая смотреть так, словно у него выросло три головы, Орфей подхватил ее под локоть, повернул к остальным и зашагал.

— У нас проблема.

— Какая?

— Адские гончии.

Скайла окинула взглядом лес.

— Где?

— Метрах в ста от последнего вагона, на путях. Я насчитал, по меньшей мере, троих.

— Они путешествуют группами по пять.

— Знаю.

Полсотни человек, переживших лавину, рисковали встретить невообразимую смерть.

Орфей нечасто использовал термин «кровавая баня», но именно это и произойдет, если он не найдет способ остановить тварей.

Они дошли до хвоста состава. Колеса сошли с рельс, но вагон стоял прямо. За обломками начиналась тьма, скрывавшая деревья и горы — смешение чернильной темноты и зловещих теней. А вдалеке мерцали красные огоньки.

— Ты как, в настроении немного поохотиться? — спросил Орфей, по-прежнему глядя на покрытые снегом деревья.

— Раздобудь мое оружие, и я с тобой. А что с Мэйлией?

По крайней мере, сирена вновь говорила нормально. Орфей обошел состав с другой стороны, скрываясь от случайных свидетелей.

— Будем надеяться, она не настолько глупа, чтобы сбежать.

Они добрались до своего вагона, который тоже стоял прямо. Соседние развалились, дверь валялась возле окна их купе — того, которое Орфей открыл, чтобы выбраться вместе с Мэйлией. Аргонавт оперся ногой на искореженный бок вагона, подтянулся и нырнул внутрь.

Полка перекосилась, подушки рассыпались, а оружие Скайлы разлетелось по полу. Когда сирена последовала за ним, Орфей легко обхватил ее за талию и помог спуститься. Скайла взялась за его плечи и встала, при этом ее длинное худощавое тело прижалось к торсу аргонавта.

На какой-то миг он вспомнил об их маленьком пари. О том, что хотел сделать с ней в коридоре. Его кровь разогрелась, а пульс застучал быстрее. Когда сирена взглянула ему в глаза, и на ее щеках появился слабый румянец, Орфей понял, что она почувствовала то же самое.

Скайла быстро отступила, нарушив момент. Наклонилась, чтобы поднять оружие.

— Каков план?

Военная стратегия. Ей легче говорить об этом, чем о бурлящем взаимном притяжении. Но мог ли Орфей ее винить? Ему и самому гораздо проще думать о том, как надрать задницы нескольким гончим, чем о поцелуе, которым Скайла одарила его там, в снегу. Тот поцелуй до сих пор обжигал его с головы до пят.

Орфей спрятал руки в карманы, обхватил воплощение стихии земли, а Скайла сняла пальто, привязала оружие к поясу, а затем натянула нагрудник и нарукавники. Боже, как она сексуальна. Длинные ноги, плавные изгибы. Просто создана для соблазнения. Вот и хорошо, ведь когда между ним и Скайлой все произойдет, он не станет жалеть о последствиях.

— Я думал выманить их своим демоном, — сказал Орфей. — Ты подождешь за деревьями, пока все не появятся. Я завалю, сколько смогу, ты подключишься и разберешься с остальными.

Скайла повернулась к нему. От движения золотистые волосы взметнулись у нее за спиной.

— Ты уверен, что твой демон появится и включится в игру?

— Солнышко, мой демон готов играть когда угодно и где угодно. Только скажи, и он тут как тут.

— Хм. — Она переступила через полку и подошла к двери маленькой уборной. — Я почувствую себя лучше, когда увижу это своими глазами.

— Разминка? Сирена, ты меня удивляешь. — Он потянулся к пуговице на джинсах. — Не уверен, что у нас есть время, но если хочешь, я готов попробовать.

Скайла нарочито вздохнула, взялась за ручку и распахнула дверь.

— Вернись с небес на землю.

Он улыбнулся, понимая, что сумел ее подколоть.

И вдруг раздался крик.

Скайла отскочила назад, выхватив из-за пояса клинок.

Орфей бросился вперед, заглянул за дверь и обнаружил Мэйлию, свернувшуюся на полу с его кинжалом в руках.

— Проклятье. — Аргонавт потянулся, схватил ее за плечи, поднял и вытащил из туалета. — Какого хрена ты здесь делаешь?

— А сам как думаешь? — Она вывернулась из его хватки и, тяжело дыша, упала на нижнюю полку. — Там эти псы.

Скайла подошла к Орфею, спрятала клинок обратно в ножны.

— Мы их видели. И не знали, что с тобой случилось.

— Я услышала шум снаружи и спряталась в туалете, — сказала Мэйлия. — Знаете, я не дура.

— Конечно, нет, — согласился Орфей. — С твоей стороны было умно спрятаться.

Мэйлия посмотрела на него.

— А какой у меня выбор? Бежать? Тогда Аид точно получит то, что хочет. Все это время он не уделял мне внимания, но после вашего прихода мне уже дважды пришлось спасаться от его подручных. Кстати, премного благодарна.

Позвоночник Орфея одеревенел. Она говорила правду. Вина, которую аргонавт привык игнорировать, вернулась в десятикратном размере.

— Мэйлия… — начала Скайла.

Мэйлия бросила нож Орфея на пол, подтянула ноги к груди и свернулась клубком. Разговор окончен.

Скайла посмотрела на Орфея и постучала указательным пальцем по запястью, показывая, что у них нет на это времени.

— О гончих мы позаботимся, — сказал Орфей беглянке. Та не ответила. — А ты будь умницей и оставайся здесь, пока мы за тобой не вернемся.

По-прежнему никакого ответа.

После пары минут молчания молчания аргонавт вновь взглянул на Скайлу. Сирена кивнула в сторону открытого окна и ожидавших за ним гончих.

— Мы вернемся за тобой, Мэйлия, — повторил Орфей, выбираясь наружу и помогая слезть Скайле. — Сиди здесь.

— А куда еще мне идти? — с горечью пробормотала Мэйлия, когда они ушли. — Все, что мне осталось — это созданная тобой клетка.

Глава 11

Снег хрустел под ногами Скайлы, пока она огибала деревья и поваленные стволы, стараясь не выдать своего местонахождения и приглядываясь в ожидании того, что могло выпрыгнуть из темноты. Она знала, что где-то слева Орфей обходит гончих с другой стороны, но не видела его. Он двигался, как тень — молчаливая, смертельно опасная, неразличимая до последней секунды.

Скайла радовалась этому, поскольку была уверена, что уж ее те адские псы слышали за километр. Кровь стучала в ушах, а каждый шаг, казалось, разносился над пустым лесом. Лунный свет проникал сквозь высокие сосны, отбрасывая на снег зловещие тени.

Справа от нее хрустнула ветка. Сирена достала лук и стрелу. Сердце тяжело билось в груди.

Некоторое время в ушах лишь звенела тишина, а затем вверху послышался шелест. Скайла передвинулась, прицелилась и перевела дух, поняв, что это всего лишь сова, чье уханье наполнило темноту, подобно грозному предупреждению. Зараза. Расслабься уже!

Адские гончие — ерунда. Беспокоиться надо о демонах-гибридах. Похожих на того, что бродит где-то здесь в темноте.

Что-то красное метнулось между деревьями впереди, метрах в сорока. Скайла двинулась в том направлении. Когда из-за дерева появились две красные точки, она не колебалась.

Ее стрела пронеслась по воздуху и с силой поразила цель. За деревьями послышался вой. Скайла достала из колчана вторую стрелу, подготовилась к следующему выстрелу. Впереди выросла черная тень, раздался рык, щелкнули челюсти, а лапы застучали по снегу — раненое чудовище прыгнуло.

Она не раздумывала, а действовала. Точно так, как ее учили.

Одна, две, три стрелы вылетели из ее лука и ударили гончую в грудь. Адская тварь испустила тошнотворный вопль и свалилась на землю. Массивное тело, словно на санях, скользнуло по снегу и остановилось у ног сирены.

От туши поднялся пар. Кровь лилась по четырем стрелам, торчавшим из плоти. Остекленевшие кроваво-красные глаза смотрели в никуда. Рычание слева привлекло внимание Скайлы.

Проклятие. Где Орфей?

Адреналин зашкалил. Пока лапы — множество лап, — приближаясь, стучали по земле, Скайла подняла глаза и осмотрелась в поисках спасения. Она повесила лук на сосновую ветку и подтянулась. Подобрала ноги и устроилась на суку, обхватив обутой в сапог ногой ствол дерева. Сирена подготовила новую стрелу и ждала.

Через несколько секунд на поляну выскочили три гончие с красными глазами-бусинами, открытыми ртами и клыками, с которых капало что-то отвратительное. Четвертая, крупнее и чернее остальных, неторопливо вышла к кромке деревьев, глядя прямо на Скайлу.

Сирена прицелилась в нее.

Губы гончей изогнулись в оскале — нет, в улыбке, — и над снегом раздался тихий рык:

— Спускайся, сирена.

Где, Аид побери, Орфей?

Скайла выстрелила. Крупная гончая увернулась от стрелы, и что-то рявкнула остальным.

Те с грохотом и завыванием бросились к основанию дерева и принялись его трясти, откусывая от ствола огромные куски.

Скайла уцепилась за дерево и вскочила. Ей бы выстрелить, но не получалось устоять на ногах. Где носит Орфея?

Снизу раздался рев, и от тряски сирена выронила лук. Ее сердце ушло в пятки.

Она хотела удержать оружие, но древнее дерево выскользнуло из пальцев. Слишком поздно. Лук с треском упал на землю. Обвив одной рукой ствол, Скайла достала из-за пояса метательную звездочку. Не прицеливаясь, просто бросила. И судя по вою снизу, в кого-то попала.

Еще одна встряска лишила ее равновесия. Она почувствовала, что срывается, и завизжала. Затем отчаянно схватилась за ветку, стараясь удержаться. Кора впилась в потные ладони.

Проклятие, Орфей. Где же ты?

Он бы не оставил ее здесь одну. Не обвел бы вокруг пальца.

Правда ведь?

Она втянула воздух, пытаясь удержаться. Гончие внизу лаяли и рычали. Скайла поняла, что это конец. Как только она сорвется, ее съедят заживо. По крайней мере, умрет в бою. Это почетно. Во всяком случае, она надеялась, что не пропадет в безвестности.

Пальцы снова заскользили. Грохот сотряс землю, дерево и все вокруг. Ветка вырвалась из ее рук. Падая, Скайла закричала. Она была уверена, что пойдет на обед. Ее сапоги со стуком ударились о покрытую снегом почву, ноги подломились, вспышка боли прострелила позвоночник.

Справившись с секундным замешательством, она поняла, что дрожь исходит от земли, а не от дерева. Гончие лежали на боку, словно их сбило с ног. Страдая от головокружения, Скайла с трудом встала, подняла лежавший справа лук и подготовила новую стрелу. Ошеломленные псы трясли головами и рычали. Скайла всаживала в них одну отравленную стрелу за другой.

Два чудовища упали. Третье ковыляло к ней с жаждой убийства в кроваво-красных глазах. Скайла отпрянула, готовясь выпустить новую стрелу, но тут глаза зверя закатились, он застыл и упал у ее ног.

Адреналин пульсировал в венах с безумной силой. От края леса послышался хруст. Скайла направила в ту сторону лук и тут увидела идущего к ней Орфея. Бросив быстрый взгляд вниз, она поняла, что его кинжал торчит из спины лежащей у ее ног гончей. А осмотрев кромку деревьев, обнаружила в кустах окровавленного мертвого вожака — самого крупного из всех.

Стремительное и всепоглощающее облегчение накрыло выбравшуюся из замерзшей ямы Скайлу, когда Орфей схватил ее в объятия и поцелуями лишил способности мыслить.

— Как ты?..

— Кажется, мы договорились, что ты ждешь моего сигнала.

Орфей, нахмурившись, двинулся дальше по снегу. Он выглядел бесшабашным, привлекательным мужчиной, которого она знала и чувствовала, а не ожидаемым ею демоном.

Дойдя до последней гончей, он остановился, уперся ботинком в спину чудовища и достал кинжал из плоти. Вытерев кровь зверя о его же мех, Орфей спрятал клинок в ножны и сосредоточил на Скайле взгляд сексуальных дымчатых глаз.

Таких знакомых и определенно раздраженных глаз.

— Ну? Сирена, перестань уже целиться в меня из этой проклятой штуковины.

Она опустила лук, похоже, не в силах унять скачущее сердце.

— Я ожидала каких-то кошмаров. Не знаю, демона, который выскочит из-за деревьев, или чего-то в этом духе.

— Прости, что разочаровал. В следующий раз постараюсь запомнить, что кровь тебе нравится больше чем плоть и кости.

Это не так. Ей нравился он. И больше чем следовало. К тому же, она не могла ясно мыслить от облегчения, что он ее не предал.

— Итак, твой демон не захотел выйти поиграть?

Орфей стиснул зубы. В глазах мелькнули эмоции, прежде чем он успел их подавить, но Скайла заметила, что сами глаза не позеленели, как бывало, когда аргонавт сердился.

— Похоже, нет. Должно быть, замерз на таком морозе.

Он явно защищался саркастическими репликами, а не просто играл.

— Ты использовал воплощение стихии земли, так?

— Да и немного колдовства. Можешь поблагодарить меня позже. — Он похлопал по карману. — Эта штука еще пригодится.

Да, это уж точно. Правда, осознание, что у него такая сила, не успокаивало скачущее сердце.

Дрожащими руками Скайла нажала кнопку на конце лука и убрала получившуюся палку в сапог. Почему она не перестает думать о том поцелуе? И что сейчас Орфей стоит рядом и выглядит героем? Она посмотрела в сторону, чтобы его взгляд не отвлекал ее.

— Я хотела спросить, как у тебя получается использовать колд…

За деревьями раздался гул. Она инстинктивно потянулась за луком и развернулась. Но прикосновение Орфея заставило ее повернуть голову. Как и обжигающий жар его пальцев.

— Полегче, Рэмбо. Это мотоцикл. Думаю, власти прибыли.

Катастрофа. Правильно. Должно быть, люди ищут пропавший поезд с пассажирами.

— Нам надо вернуться до того, как Мэйлия решит сбежать, — сказал аргонавт, выпуская ее руку.

Мэйлия. Одним предложением он напомнил ей, что они здесь делают. И желание Скайлы попросить его вновь до нее дотронуться исчезло, как луна за горами.

Вдвоем они дошли до кромки леса и встали на рельсы. Позади обломков поезда припарковалась техника. Спасатели перемещали выживших в безопасное место. Но не эта деятельность привлекла внимание Скайлы, а женщина, неподвижно, как камень, стоявшая в хвосте поезда: рука согнута на поясе, глаза смотрят прямо на них. Именно ее Скайла вроде как защищала, чтобы иметь возможность поучаствовать в этом маленьком приключении. Именно ее так охранял Орфей.

— Ну, по крайней мере, она не сбежала, — сказал аргонавт, направляясь к Мэйлии.

— Да, — пробормотала Скайла, идя следом. — Мы прямо везунчики.

***

Город Грехов оправдывал свое название всеми возможными способами.

С балкона покоев Аталанты Грифон через каменную балюстраду смотрел на море разврата.

В центре площади фонтаны извергали кроваво-красную воду, в ушах аргонавта звенели похотливые стоны. Обнаженные тела занимали скамьи вокруг фонтана, подобно изголодавшимся по крови демонам. Некоторые лежали парами, но большинство предавались сексуальным утехам по трое-четверо на виду у всех желающих. Приглашая всех, кто хотел присоединиться.

Здесь, в Городе грехов, происходило все. Оргии, азартные игры, гулянки, недоступные в реальном мире. Здесь существовало все, что только можно вообразить. Титаны создали мир разгула слаще, чем Вегас. Удовольствие, потворство капризам, отсутствие любых ограничений — все это притягивало жителей и предотвращало их попытки уйти так же, как вечность назад цветки лотоса удерживали Одиссея и его команду, вставших на якорь у острова вблизи берегов Северной Африки. И единственное, чего требовали титаны в обмен на это полное удовольствия бегство от мук Тартара — полная и безоговорочная преданность. Крон верил, что однажды освободится из тюрьмы, в которую его заключили сыновья. Каждая душа, украденная им у Аида, превращалась в солдата, призванного служить в его армии, когда он наконец выйдет на свободу.

— Увидел что-то приятное, дулас?

При появлении Аталанты желудок Грифона сжался.

Арголеец не слышал, как она вошла в комнату, но ожидал этого. Богиня словно всегда знала, где он находится.

Ее горячее дыхание омыло его затылок, вызывая мурашки по спине. Она была чуть выше и в тысячу раз могущественнее. Как дулас, Грифон был обязан выполнять ее волю. С начала их пребывания в Городе греха и до сих пор эта воля состояла в сидении у ее ног, в беготне по ее поручениям по вонючим улицам, в уклонении от опасностей города Крона, дабы принести все, что она пожелает. А иногда, пусть Грифон это и ненавидел, ему приходилось обслуживать ее гостей и позволять им ругать и оскорблять его. Бывший воин не гордился своим положением. Исполнение чужих приказов унижало. Осознание, что его жизнь принадлежит другим, давило. Но это было лучше, чем муки Тартара. В миллион раз лучше.

Какой-то потаенный инстинкт призывал бороться, но Грифон его игнорировал. Хотя, когда Аталанта провела ладонью по обнаженной спине аргонавта и склонилась ниже к уху, он занервничал.

— Мне нравится на тебя смотреть, дулас. Ты превосходный экземпляр.

Беспокойство многократно усилилось. И худшая из пыток, еще не воплощенная, но, похоже, ожидавшая за следующим поворотом, наполнила его мысли.

Это не ты.

Он тяжело сглотнул, стараясь не отпрянуть от ее прикосновения.

Нельзя взбесить Аталанту каким-то поступком. Но глядя на черные горы и туманное красное небо вдалеке, Грифон не вполне понимал себя.

Он был уверен, что некогда, до мук Тартара, он был кем-то. И частью чего-то. Правда, он не знал, чего именно. И кто может по нему скучать в эту минуту. Но был уверен в одном: когда-то он был другим.

— Что такое? — спросила Аталанта, становясь перед ним. Грифон не заметил, когда она перестала поглаживать его спину, но сейчас ее ладони обхватили его лицо, приближая к своему.

Она была красива. Даже он не мог этого отрицать. Фарфоровая кожа, большие ониксовые глаза, черные волосы, шелковистые, как самая нежная ткань. И тело лучше, чем у любой сирены. Но при этом дьявольская душа. И глаза пустые, как его собственные. И пусть он навечно обречен быть ее дуласом, он никогда об этом не забывал. Ни на мгновение.

— Ничего, — выдавил Грифон.

Аталанта провела пальцем по его щеке, стерла неизвестно когда пролившуюся из глаз слезу. Он даже не знал, что может плакать.

— Мой дулас несчастлив?

Он представил альтернативу унижению. Нельзя вернуться к пыткам Тартара. Вечность с Аталантой — неважно, что та заставляет его делать — в миллион раз лучше того, через что он прошел под властью Аида.

— Нет, — ответил Грифон. — Я таков, каким вы хотите меня видеть.

— Умница. — Она провела рукой по щеке аргонавта и обогнула его. — Думаю, у меня есть то, что сделает тебя очень счастливым. Через час мы встречаемся с Кроном.

Аталанта вернулась в кричащую спальню, целиком выложенную золотом, и исчезла за ширмой. Кроваво-красный наряд приземлился на кресло сбоку от нее. Богиня протянула руку.

— Принеси мое платье.

Грифон прошел к дальней стене, снял с крюка изумрудно-зеленый туалет, вытащил вешалку и протянул хозяйке. Бриз из открытых арочных окон мягко всколыхнул тонкие белые занавески.

— Чего мы хотим от Крона?

Зашуршала ткань. Выйдя из-за ширмы, Аталанта повернулась спиной и приподняла длинные черные волосы.

— Застегни.

Грифон поймал язычок молнии и медленно потянул вверх, пока две половинки платья не сошлись четко под лопатками.

— Очень многого, — сказала Аталанта.

Изумрудно-зеленое платье оказалось таким длинным, что стелилось по полу даже после того, как богиня его надела.

Она не стала развивать мысль, а Грифон научился не задавать вопросов.

Повернувшись к нему лицом, Аталанта шагнула ближе и провела указательным пальцем по его губам.

Он заволновался, боясь следующих унижений, которым она решит его подвергнуть.

— А сейчас тебе лучше подготовиться. — Аталанта сверкнула порочной улыбкой. — Я хочу, чтобы ты оделся соответственно. Эта встреча довольно важна для нашего будущего. Возьми кожаный наряд, который я тебе принесла.

Она провела ладонью по его обнаженной груди, по спине, затем ниже и похлопала Грифона по ягодицам сквозь свободные хлопковые штаны — единственную его одежду.

— Не разочаруй меня, раб.

Без дальнейших речей Аталанта исчезла в арочном дверном проеме, стуча каблучками по мраморной лестнице.

С чувством тошноты Грифон молча повернулся обратно к порочным видам Города греха.

Борись. Беги. Спасайся.

Он хотел бы, но куда идти? Нравится ему это или нет, Грифон застрял здесь. С Аталантой. Его единственная надежда заключалась в том, что богиню удовлетворят причиняемые ему оскорбления и унижения. Если же нет…

Желчь поднялась в его груди. Не хотелось думать, что случится в противном случае. Потому что, независимо от планов Аталанты, ему бежать некуда.

Глава 12

Город Калиспел, что в Монтане, находился ближе всех к месту аварии.

Спасатели погрузили выживших в вертолеты и увезли. Все это заняло несколько часов, но к утру Орфей оказался в незнакомом городе с двумя женщинами, метавшими в него сердитые взгляды.

C Мэйлией понятно. Она от души его ненавидела. Ей не нравилось таскаться с ними повсюду, и хотя аргонавт со Скайлой смогли убить гончих, Мэйлия, похоже, не верила, что Орфей способен ее защитить. А постоянное недоверие в отношении пункта назначения, истрепало нервы Орфея до предела.

Но была еще и сирена. Аргонавт взглянул из окна конторы по аренде машин на участок позади здания, где ждали Скайла и Мэйлия. Сирена была горяча, как огонь, когда он поцеловал ее, вытащив из-под завалов. А после того, как они вдвоем убили адских гончих, застыла, словно лед.

Он не мог уследить за переменами ее настроения. И не представлял, какого хрена натворил в этот раз, чтобы ее обидеть. Он знал лишь, что по-прежнему хочет ее. Здравый смысл советовал избавиться от Скайлы, но что-то подсказывало, что он с ней еще не закончил.

— Соберись, придурок, — пробормотал Орфей, поворачиваясь, чтобы подписать бумаги на машину.

Клерк смущенно посмотрел на него.

— Простите?

Великолепно. Пойман за разговором с самим собой. Лучше некуда.

С тех пор, как он зачастил в человеческий мир по любому поводу, Орфей хранил здесь запас наличных. И знал, как все работает. Он даже обеспечил себя несколькими фальшивыми документами и при необходимости легко ориентировался в обществе. Обычно отвлечь людей не составляло труда. Если только он сам не отвлекался. Вот как сейчас.

Орфей выдавил улыбку, больше похожую на оскал.

— Это я не вам. Мы закончили?

Клерк сложил бумаги и убрал их в конверт.

— Да. Машину сейчас пригонят.

— Прекрасно.

Орфей толкнул стеклянную дверь и через замерзшую парковку двинулся к женщинам. Утреннее солнце освещало еще загромождавшие тротуар сугробы, но поскольку температура приближалась к нулю, совсем не грело. Мэйлия, все еще носившая пальто, купленное ими в Эверетте, обхватила себя руками и не поднимала головы. Скайла, помимо форменных сапог на шнуровке, была одета в черные брюки и куртку, в которой едва не тонула. Она стояла рядом с Мэйлией и, прикусив губу изнутри, смотрела на Орфея.

Какая любовь. От обеих. Очевидно, они более чем благодарны за то, что Орфей спас им жизнь. Почему, Аид побери, он просто не дал им умереть? Должен быть более легкий путь найти эту мерзкую крысу Апофиса. К чему такая морока?

Орфей уже приготовился сообщить об этом спутницам, когда Скайла перевела взгляд на Мэйлию и обратно на него. В ее глазах стоял не гнев и не ненависть, а ревность.

Земля пошатнулась под ногами аргонавта. Он почувствовал, как сдвинулась и закружилась парковка. А потом оказался в комнате с огромными колоннами, которые тянулись к невидимому потолку. Помещение украшали золото, мрамор, разноцветные ковры и занавеси. Рядом с Орфеем в кресле сидела и читала книгу женщина. Ее длинные рыжие пряди были приподняты с боков и уложены в корону, а остальные волосы тяжелой массой ниспадали на спину. Женщина рассмеялась, подняла глаза и улыбнулась.

Хорошенькая. Медные волосы, мерцающие зеленые глаза. Но Орфей не узнавал ее. Он склонился к ней и указал на что-то в книге.

Женщина положила ладонь ему на плечо и вновь рассмеялась.

Справа послышался какой-то звук. В комнату вошла Скайла в длинном белом полупрозрачном платье, подвязанном на поясе золотой лентой. Перевела взгляд с Орфея на женщину и обратно. И прежде чем он успел что-то сказать, исчезла так же быстро, как появилась.

Орфей не знал наверняка, что за хрень видел. Он и был, и не был там. Наблюдал за всем, словно в кино, но глазами актера. Он почувствовал, что бежит по коридору вслед за Скайлой. Та повернула, дойдя до широкой террасы. Фасад здания украшали колонны, а внизу, ступенях в двадцати, лежал большой город. Слева и справа его окружали высокие горы, а еще вода — океан синевы — докуда хватало глаз.

— Скайла!

Она развернулась и бросила на него уничтожающий взгляд. Такой же, как минуту назад на парковке. Такой же, каким смотрела на него весь прошедший день.

— Я думала, ты не собираешься на ней жениться.

— Не собираюсь.

— Тогда что она здесь делает?

— Гостит. Ее прислал отец.

— Гостит. — Она едва не дрожала от гнева. И боли. И ревности. От эмоций, по непонятным причинам, пробравших Орфея до костей. — Прекрасно. Тогда иди к ней.

Скайла отвернулась и успела спуститься на три ступеньки, когда Орфей поймал ее за руку и развернул к себе лицом.

— Я не хочу ее. Я хочу тебя.

— Почему? Она принцесса. Идеальная жена. А я всего лишь…

— Моя.

Ее жар отравлял. Ее тело походило на жажду, которую невозможно утолить. Ему хотелось вбить в нее немного ума. Орфею не нравилось вера Скайлы, будто он хочет кого-то, кроме нее. Неужели она не понимает?

— Ты моя, сирена. Только моя. Понимаешь?

— Орфей?

Лестница, вид, дворец угасли, словно истончившийся туман. Орфей моргнул раз, другой, потряс головой, чтобы разогнать пелену. Когда зрение вновь сфокусировалось, он обнаружил, что стоит на парковке и смотрит в те же, похожие на драгоценные камни, глаза, вот только теперь им недостает мягкости и желания.

В них отражалась тревога, замешательство и страх.

— Что с тобой? — спросила Скайла. — Это меня чуть не прикончили, причем дважды. А ты выглядишь так, словно переживаешь посттравматический синдром. Это ведь ненормально.

Он не понимал, о чем она бормочет. Слышал слова, но не разбирал их смысла. Аргонавт повернулся к Мэйлии за помощью, но та одним взглядом дала понять, что придется справляться самому.

И по тому, как обе на него смотрели, Орфей понял, что только что пережил одно из этих причудливых видений.

Зараза. Он потер лицо обеими руками. Изо всех сил попытался замедлить стук сердца. И не смог. Что с ним происходит?

— Орфей? — снова позвала Скайла. — Ты сидишь на наркотиках?

Ага, как же.

Орфей прижимал пальцы к вискам, пока голову не прошила боль.

— Просто устал. Все нормально.

Совсем не нормально. Даже он сам это знал. Похоже, крыша поехала. Все казалось таким реальным. Орфей ощущал те эмоции. Они и сейчас толкались в грудной клетке, словно бильярдный шар, бьющийся о борт.

Это походило на… воспоминание.

Проклятие, невозможно.

Послышался гул мотора, служащий остановил спортивный автомобиль слева от Орфея. Тот с радостью отвлекся от переживаний, потянулся за ключами, но Скайла опередила его.

— И что, по-твоему, ты делаешь? — спросил он.

— Веду машину. Ни за что не сяду с тобой в движущийся транспорт, когда ты каждые несколько минут отчаливаешь в страну фантазий.

— Я не…

— Садись, — приказала сирена Мэйлии.

Та посмотрела на обоих как на полных сумасшедших, но без слов открыла заднюю дверцу «тахо» и устроилась на сиденье. Скайла с чувством превосходства усмехнулась Орфею.

— Ты даже не знаешь, куда мы направляемся.

— Так скажи мне. Итак, ты едешь или нет? Я могу так же спокойно оставить тебя здесь, как и спасти.

Именно это он сказал ей на парковке в Сиэттле после того, как они увели Мэйлию от адских гончих.

Но воспоминание о видении — и вызванных им эмоциях — прокатилось по сердцу Орфея и выбило его из равновесия, как никогда прежде, поэтому он не сумел восхититься тем фактом, что сирена запомнила его слова.

Кем она была для него? И почему он не может это выяснить?

— Послушай, демон. Я понимаю, тебя воротит, когда женщина управляет ситуацией, но смирись. — Скайла уселась в машину.

Захлопнула дверь. Поторопила его выразительным взглядом через лобовое стекло.

Стоя под прохладным утренним ветром, Орфей понял, что может продолжать дуться или попробовать развеяться. Им еще несколько часов ехать до колонии. И независимо от того, что происходило в его проклятой голове, ему совсем не хотелось провести эти часы на ножах.

Он уселся на пассажирское место. Пристегнул ремень. Когда Скайла включила зажигание и вывела машину со стоянки, Орфей облокотился о стекло.

— К твоему сведению, сирена, я люблю, когда дама управляет ситуацией. У меня любимая поза — женщина сверху. Когда соберешься покататься, только скажи.

Она фыркнула и включила радио. На полную громкость.

Орфей посмеивался всю дорогу до Уайтфиш, штат Монтана.

***

Скайла не знала, чего ожидать, когда они доберутся до места. Она представляла себе крошечные каморки. Может быть, небольшой постоялый двор. Порядка дюжины человек. Учитывая, что Орфей назвал местных жителей беженцами, ее не удивили бы и вигвамы. Но когда арголеец велел ей съехать на грязную испещренную выбоинами одноколейку, по которой машины не ездили годами, и припарковаться в пещере, Скайла забеспокоилась.

С тех пор, как они миновали Уайтфиш и раздражающий смех аргонавта затих, Орфей был загадочно спокоен.

Отдав ей распоряжения, он погрузился в молчание, и оставшиеся три часа они без единого слова ехали по совершенно диким местам. Несколько раз Скайла смотрела в зеркало заднего вида, проверяя, на месте ли Мэйлия. К счастью — или к несчастью — та оставалась в машине.

Хотя Скайлу не тревожило отношение Орфея к беглянке, та с каждой минутой проявляла все большую дерзость, что сирене даже нравилось. По крайней мере, сейчас Мэйлия начала показывать зубы, а раньше вела себя как мышка. Скайла не слишком уважала женщин, которые покорно позволяют собой помыкать. Но разве не это она позволяла богам долгие годы?

Сирена выкинула эту мысль из головы. Она не Мэйлия. Ни в малейшей степени. И почему вообще она сравнивает себя с девушкой, когда надо беспокоиться об Орфее?

На парковке в Калиспеле он опять таинственно отключился. Она видела подобное уже трижды. Связаны ли странности с его демоном?

Из-за этого он не смог трансформироваться? В глубине души Скайла все еще сердилась, что Орфей не прошел превращение в лесу, когда они охотились на демонов, и она едва не стала обедом.

Другая часть души — та, которую Скайла изо всех сил пыталась игнорировать, — радовалась. Что-то сексуальное было в том, как он расправлялся с ними в арголейском обличии. Безумно, по-звериному сексуальное.

Подавив проснувшееся желание, она выбралась из машины и натянула куртку. В темноте рядом хлопнули дверцы.

Скайла достаточно далеко заехала вглубь пещеры, так что с дороги машина была не видна.

Орфей достал и зажег купленный в Уайтфише фонарь. Ровный свет залил темные стены вокруг путешественников.

— Ты уверен в том, что делаешь, демон?

— Просто не уходи от меня далеко, — ответил он.

Выбора у Скайлы не было. Она подтолкнула Мэйлию вперед, и обе последовали за Орфеем и светом.

Они шли порядка двадцати минут. Скайлу знобило. Сапоги все время скользили, а на неровных камнях она подвернула ногу. Сверху послышался шум.

Сирена поймала Мэйлию за руку, чтобы остановить. Свет продолжал двигаться. Скайлу встревожили сгустившаяся в пещере темнота и незнакомый голос над головой.

— Что это? — прошептала Мэйлия.

— Не знаю. — Скайла вытянула из-за спины кинжал. — Держись за мной.

Она встала перед Мэйлией. Застыла. С той стороны, куда ушел Орфей, не слышалось ни звука. Мгновенье она думала его позвать. А затем чернильную тьму прорезал свет, и застучали ботинки. Скайла прикрыла глаза рукой.

— Не время останавливаться, леди. Мы почти пришли, — раздраженно сказал Орфей.

По венам Скайлы разлилось облегчение. Она спрятала кинжал в ножны и подтолкнула Мэйлию вперед.

Орфей кивком указал на изгиб туннеля за своей спиной и посветил туда фонарем.

— Прямо за углом ждет часовой. Он проведет нас остаток пути.

Орфей посторонился, пропуская Мэйлию, но когда подошла Скайла, выступил вперед, частично перекрывая туннель. Ей пришлось пробираться по краю тропы. При этом Скайла грудью задела аргонавта, тепло его тела передалось ей, а затем возникло ощущение дежавю, которое сирена помнила с той ночи, когда он прижал ее к стене квартиры в Вашингтоне. Ноги Скайлы подкосились, а щеки запылали. И желание, которое она так старалась забыть, разгорелось вновь.

— Боялась, что потеряла меня, сирена?

Его голос звучал мягко, как сиплый шепот, а серые глаза, потемневшие в слабом свете пещеры, мерцали озорством. Это озорство заразило и ее.

— Нет, — солгала Скайла. — Боялся, что потерял меня, демон?

— Боялся. В лавине.

От чувств, звучавших в его голосе, у нее екнуло сердце. Подобного жара, потребности, желания она не слышала уже тысячи лет.

Орфей исчез в темноте, прежде чем Скайла успела придумать ответ. И в одиночестве у нее так сдавило грудь, что стало трудно дышать.

Демон. Предатель. Герой.

Эти слова вертелись в ее голове. Сирена пыталась игнорировать последнее, напоминая себе, что значение имеют лишь первые два. Но они ускользали от нее, унося все, что Скайла связывала с арголейцем. А последнее громко звучало в освободившемся пространстве.

К тому времени, когда Скайла собралась и догнала Орфея в нескольких метрах дальше по туннелю, ее голова налилась тяжестью. Как он и сказал, их ждал часовой — мрачный темноволосый мужчина во всем черном стоял посреди комнаты, из которой в разные стороны разбегались туннели. Хотя незнакомец и держал фонарь, освещавший пещеру, интуиция сирены включилась на полную катушку. К поясу мужчины были пристегнуты два пистолета, а к бедру — зазубренный нож. Все эти годы Скайла оставалась жива благодаря бдительности и сейчас легко распознала угрозу, появившуюся в глазах часового при ее появлении.

Она потянулась за кинжалом, но Орфей поймал ее пальцы и крепко сжал их, прежде чем Скайла достала оружие.

— Я уж думал, ты там заблудилась. Ты готова или как?

Она взглядом велела ему держаться подальше, на что он не обратил внимания, попыталась вырваться из его хватки, но не смогла.

Часовой бросил на нее еще один взгляд, махнул рукой, повернулся и двинулся в туннель, что вел направо.

— Сюда.

Орфей наклонился к уху Скайлы.

— Не зли их. — И отстранился.

Она не упустила его убойно-серьезный тон и взгляд, говоривший «я не шучу». И ее вновь охватило беспокойство по поводу того, куда он их ведет.

Их провожатый говорил мало и шел быстро. Но после серии поворотов в лабиринте туннелей, который Скайла наверняка в жизни не смогла бы запомнить, путники наконец добрались до крепкой стальной двери, по меньшей мере, в три метра высотой.

Часовой снял со стены нечто, напоминавшее небольшой камень, но явно им не являвшееся. Показалась клавиатура с зеленой подсветкой. Часовой ввел код, дверь открылась, а за ней обнаружилась комната с каменными стенами и бетонным полом. Одну стену занимали ящики и шкафы, а в центре обширного пространства, подбоченившись, стоял мужчина ростом с Орфея. Его янтарные глаза не отразили удивления при виде новоприбывших.

— Так и знал, что снова встретимся, — сказал незнакомец.

Орфей подтолкнул в комнату Мэйлию. Она широко раскрыла глаза от страха, но позволила затянуть себя и даже не вздрогнула от прикосновения. И в груди Скайлы вновь подняло уродливую голову раздражение, вызванное столь явной заботой аргонавта о безопасности пленницы.

— Как приятно видеть знакомое лицо, — заявил Орфей.

— Угу. — Мужчина окинул скептическим взглядом Мэйлию, затем Скайлу. После долгого молчания, действовавшего сирене на туго натянутые нервы, нажал кнопку на стене у лифта. — Судя по вашему виду, вам нужно поесть, переодеться и где-то отдохнуть.

— Хорошо бы, — ответил Орфей. — Мы будем благодарны.

Лифт щелкнул и открылся. Незнакомец протянул руку, дождался, пока пройдут Мэйлия и Скайла и вслед за Орфеем вошел внутрь. Нажав кнопку на панели, он повернулся, скрестил руки на массивной груди и уставился на Скайлу.

Сирена поняла по его глазам, что ему известно, кто она.

Вот только этот парень — не просто человек, а нечто большее.

Он был крупнее Орфея, и этим многое сказано. Светлые волосы коротко подстрижены, а в ушах — крупные серьги-гвоздики. Одетый во все черное, с пистолетами за поясом, с перчатками без пальцев и длинным шрамом через всю левую сторону лица, незнакомец буквально воплощал собой угрозу.

— Ник, — сказал Орфей под тихий гул лифта, — познакомься: Скайла и Мэйлия. Леди, это Ник Блейдс, глава колонии полукровок.

Ник не ответил. Даже не удостоил Мэйлию взглядом.

И пока напряжение наполняло кабину, как гелий — воздушный шар, Скайла поняла, что они в одной из нескольких колоний полукровок, разбросанных по земному шару. Полу-люди, пережившие войну с Аталантой и собравшиеся вместе. На Олимпе прекрасно знали, что арголейцы пренебрегают своими потомками смешанных кровей, а их прежний царь отказывался обеспечить мизосам защиту от общественной дискриминации. Поскольку Зевс не желал вмешиваться в любые дела, связанные с Арголеей, он тоже бросил несчастных на произвол судьбы.

Судя по горечи в глазах парня, он знал об этом и относился к Зевсу хуже, чем к новой царице Арголеи. А значит, недолюбливал и саму сирену.

Ее тревога усилилась, и вес лука в сапоге напомнил, что следует соблюдать осторожность.

Двери лифта распахнулись. За стеной арочных окон открывался вид, словно сошедший с открытки. Покрытые снегом горы окружали сине-зеленое озеро. Орел пронесся по воздуху, чтобы поймать рыбу, и вновь взмыл вверх.

Мэйлия широко открыла глаза, но не проронила ни звука. Скайла медленно повернулась и осмотрела двухэтажное каменное помещение с высоким потолком, затейливыми железными подсвечниками, разноцветными коврами и коллекционной русской мебелью.

Скайла могла бы поклясться своими метательными звездочками, что находится в замке.

Замок здесь? Посреди озера? Далеко от цивилизации? Бессмыслица.

За спиной послышались шаги, и Скайла повернулась в тот момент, когда по лестнице, уходившей вверх и налево, прихрамывая, спустилась привлекательная женщина.

— Познакомьтесь с Хеленой, — сказал Ник. — Она отведет вас туда, где вы сможете освежиться и отдохнуть. Нам с Орфеем надо кое-что обсудить.

Скайла знала: «кое-что» — это она.

— Я не…

Орфей наклонился к ней. Его горячее дыхание и тихий голос вызывали мурашки.

— Иди с Мэйлией. Если нас не будет рядом, она может выпрыгнуть из окна.

Когда арголеец отстранился, Скайла увидела в его глазах озорные искры, но напряженная линия подбородка противоречила беспечному выражению. Орфей явно заметил враждебность Ника к сирене, что усмирило ее ревность и укрепило желание остаться.

Она открыла рот, чтобы сказать, как мало ее волнует, что сделает или не сделает Мэйлия, но арголеец произнес «пожалуйста». Это слово тут же сломало ее сопротивление, словно воин обладал над ней магической властью.

— Я найду вас обеих, когда закончу здесь, — пообещал Орфей.

Скайла чувствовала, что не должна уходить. Но, похоже, не могла отказаться. Она кивнула и отошла от аргонавта.

Хелена, улыбнулась и указала рукой на лестницу.

— Вы обе явно устали. Идемте. Сюда.

Скайла взялась за затейливые резные перила из красного дерева и, бросив взгляд на Орфея, последовала за Хеленой и Мэйлией. Жар ответного взгляда горел в ее душе, пока она поднималась по лестнице и вспоминала тот день в замке Персея, когда пришла сказать Кинуру, что все обдумала и ради него готова оставить сирен.

Он был с принцессой из Аркадии, на которой его хотели женить родители. Скайла вошла в комнату и увидела, что они всего лишь рассматривают вместе книгу, но испытала такое опустошение, словно любимый целовал другую на ее глазах. До тех пор, пока не увидела его с той, которая ему подходила, Скайла не понимала, насколько различается их социальный статус.

Он был наследником целого королевства, а она всего лишь… убийцей. Ни королевской крови, ничего, что можно ему предложить, кроме стыда, когда его семья обнаружила, кто и что Скайла такое. Она не относилась даже к простолюдинам. Скайла была еще ниже. Она выполняла грязную работу для Зевса, убивала и интриговала и встретила Кинура лишь потому, что Зевс назвал его помехой, которую следовало устранить.

При этих воспоминаниях ее сердце сжалось, давно похороненные эмоции вернулись с десятикратной силой. Он стал другим, но существовало и сходство, и Скайла начала замечать в Орфее то, за что любила Кинура. Его тревогу о Мэйлии, сочувствие к людям, хотя сирена была уверена, что он на подобное не способен. И моменты, когда аргонавт смотрел на нее, как сейчас. Так, словно хотел ее, как прежде. Словно она — единственная женщина в мире, а он — мужчина, которого слишком долго отвергали.

Ей пришлось оторвать взгляд, нарушить связь, пока та ее не поглотила. С головокружением Скайла поняла, что Хелена и Мэйлия исчезли. Ее накрыла паника, но тут она расслышала их голоса с верхних ступенек. Скайла прибавила шаг и догнала спутниц на следующем этаже, где они шли по широкому коридору, освещенному через каждые несколько метров богато украшенными факелами, вделанными в стены с красными обоями. Высокие арочные двери вели в комнаты. На полу посреди коридора лежал пушистый синий ковер с мелкими белыми цветочками.

— Что это за место? — спросила Скайла, прерывая разговор Хелены с Мэйлией.

Когда Хелена оглянулась через плечо, то стала хромать еще сильнее.

— Замок был построен русским великим князем, который в конце XIX века собирался в изгнание в Соединенные штаты. Князь построил его для своей жены-румынки. К сожалению, оба были убиты, не успев добраться до Америки, как и их семьи. Поскольку жена принадлежала к полукровкам, здание оказалось в руках их русской колонии и более ста лет простояло пустым. По каким-то причинам никто из той колонии не захотел сюда перебраться. Когда наше поселение в Орегоне было разрушено демонами Аталанты, Ник обнаружил, что это место свободно, и вот мы здесь.

Она остановилась перед дверью, повернула ручку и толкнула тяжелую панель из красного дерева, впуская в комнату Мэйлию и Скайлу.

Это были настоящие покои с огромными арочными окнами, тоже выходящими на воду, и такой высокой кроватью с балдахином, что забираться на нее приходилось по ступенькам. У левой стены располагался камин, перед ним — строгий диван и кресла с высокими спинками. А дальше дверь, которая, как решила Скайла, вела в ванную.

Одна эта комната была величиной со все жилище Скайлы на Олимпе. Покои, явно приготовленные для принцессы, а не для простолюдинки. И точно не для убийцы.

Хелена включила свет, озаривший богатые краски мебели и толстого бархатного покрывала на кровати.

— Нам повезло, что они успели обставить большую часть дворца. Хотя надо признать, что от роскоши слегка бросает в дрожь.

Скайла медленно повернулась, замечая изысканные обои, тяжелые занавеси, искусные резные железные решетки над вентиляционными шахтами и полы из вишневого дерева.

— Ванная комната здесь. — Хелен распахнула дверь в дальнем конце комнаты. — В коридоре напротив точно такие же покои. Вы можете пройти туда, — обратилась она к Скайле. — Я попрошу повара прислать вам еду.

Она прошла мимо Скайлы к двери. Сирена повернулась следом.

— Как случилось, что никто не обнаружил это место?

— У нас хорошая охрана. Отдыхайте. Уверена, Орфей поднимется к вам, когда поговорит с Ником.

Орфей.

Когда закрылась дверь, Скайла вновь почувствовала напряжение в груди, а слово «герой» зазвучало еще громче.

Откуда эта женщина, Хелена, знает Орфея? То, как она произнесла его имя, указывало на близкое знакомство. На дружбу.

Раньше Скайла почувствовала ту же связь между Орфеем и Ником.

У гибридов-демонов нет друзей. Они одиночки.

И не заботятся о других, не защищают их, не спасают от лавин, не беспокоятся об их мыслях и чувствах. В горле Скайлы встал ком. Рядом с Орфеем все ее знания об окружающем мире летели в Тартар.

— Я хочу принять душ.

Скайла едва не забыла, что не одна. Она взглянула на стоявшую у окна Мэйлию и прочитала на лице той выражение «я ненавижу это место больше, чем тебя».

— Хорошо, — ответила Скайла, игнорируя взгляд пленницы, поскольку была слишком измотана, что разбираться с этим сейчас. — Я буду здесь.

— Конечно, — пробормотала Мэйлия, исчезая в ванной и закрывая за собой дверь.

Отчасти Скайла сочувствовала девушке. Та потеряла дом, убежище, и Ник явно не в восторге от того, что Орфей привел ее сюда. Но по крайней мере, она жива. Останься Мэйлия в своем доме в Сиэтле, сейчас была бы мертва.

Мертва. Повторяя в уме это слово, Скайла подошла к окну и посмотрела на сине-зеленое озеро, быстро угасающее в вечерних сумерках. Она так долго считала Кинура погибшим, но он жив. В Орфее. Он жив и совсем рядом.

Вода билась о скалистый берег. Вдалеке парила стая птиц. Судя по всему, на этот остров можно попасть лишь на лодке или на вертолете. И это хорошо, поскольку вода, изрезанные горы, окружающие озеро, и множество пещер, которые путникам пришлось преодолеть по дороге, предотвращают неприятные сюрпризы. На какое-то время они здесь в безопасности. Вот только от воспоминаний, бьющих со всех сторон, защиты нет. Память о Кинуре смешивалась с тем, что Скайла узнала об Орфее за последние несколько дней. И чувства к нему имели отношение не к прошлому, а к настоящему.

Что если Афина ошиблась, и Орфей не монстр, как хотели внушить Скайле? И гонится за тем, что не связано со сферой?

В голове сирены возникло множество вопросов, но самый главный — тот, что не давал ей покоя и заставлял сердце биться быстрее — звучал громче остальных.

Что если на самом деле он герой?

Глава 13

— Либо ты самый большой идиот на планете, либо у тебя стальные яйца. Не могу решить. И то, и другое в конце концов приведет к моей смерти.

Ну вот. Орфей отвлекся от лестницы и сирены, которая постоянно переворачивала его мир верх дном, и взглянул на Ника. Надо осторожно подбирать слова, потому что, хотя они с Ником скорее союзники, чем враги, у полукровки крутой нрав. И он непредсказуем, особенно в приступах ярости.

— Откуда ты узнал, что я сюда приду?

Ник скрестил руки на широкой груди.

— О, дай подумать. Может, мой информатор в Сиэтле сообщил о мертвой адской гончей у озера Вашингтон. А может то, что Мэйлия покинула свой особняк.

Зараза! Разумеется, Ник в курсе. Он следил за всем, что происходило рядом с колонией ради безопасности своих людей.

— Или проклятое землетрясение, которых тут в Монтане почти не бывает. Но я бы поставил на двух гончих, которых мои разведчики убили поблизости от места аварии поезда. Все вместе складывается в жутко паршивую картину. И стоит мне подумать о неприятностях, как твое имя возникает в самом начале списка.

— Две гончие? — спросил Орфей, не обращая внимания на язвительность Ника.

— Две, — повторил Ник.

Орфей нахмурился.

— Мы убили пятерых, значит, они охотятся не нормальной стаей.

— Твои способности к дедукции впечатляют.

— А вы не нашли других?

— Нет.

Что-то точно не так.

— Спасибо, что позаботились о тех двух.

— Не благодари. Будь моя воля, и я бы не впустил тебя и твою небольшую свиту в колонию. И какого ты притащил сюда Мэйлию? Недостаточно злить одного бога, надо добавить еще одного, чтобы разнообразить жизнь?

Ага, именно этого ждал Орфей, заметив реакцию стражника в пещерах.

— Не думаю, что ей понравится считаться моей свитой.

— А мне плевать на ее предпочтения. Это не меняет ее природу. Адские гончие, Орфей. Теперь на нас будет охотиться Аид, а благодаря тебе еще и Зевс, судя по сирене.

— Будь у меня другое место, я бы отвез Мэйлию туда и не стал бы тебя беспокоить, но выбора нет. Не беспокойся, утром я уйду вместе с сиреной. А Зевс за Мэйлией охотиться не станет.

— Довериться тебе — словно довериться проклятой фурии. А как же Аид?

— Аиду Мэйлия тоже без надобности, он жаждет достать меня. — Или скорее то, что Мэйлия раздобудет для Орфея, если согласится сотрудничать.

— Ты ведь понимаешь, что я не в восторге. И ты не сказал, что захватишь завтра с собой бастардку Зевса.

Потому что аргонавт собирался ее оставить. Орфей потер губы. Если Аид поймет, что Мэйлия в состоянии найти сферу, то сам за ней отправится. И значит, самое безопасное место для нее — колония, где стража Ника ее скроет.

— Думаю, кличка бастардки ей нравится еще меньше, чем мое общество.

— Ты гребаный идиот, — пробурчал Ник.

Да, может и так, но Орфей знал, что полукровка не откажет в помощи нуждающимся и не встанет на сторону богов.

— Что ты имел в виду, когда сказал, что будь твоя воля, ты не пустил бы нас в колонию?

Ник указал на дверь за спиной.

— Сам взгляни.

Орфей ощутил странное покалывание в пояснице. Он открыл дверь и вошел в длинную комнату с офисным столом и окнами на теперь уже темное озеро. В помещении обнаружились царица Изадора, ее сестра Кейси, Терон, вожак аргонавтов, и новоиспеченный супруг Изы Деметрий.

Ничего себе.

— Почему не продал билеты? Тут ожидается то еще шоу.

— Смирись, — пробурчал Ник. — Я уже несколько часов их терплю.

Дверь захлопнулась. Изадора с беспокойством уставилась на Орфея. По какой-то причине она считала его героем. А ему не хватило смелости сказать, что все героические качества семьи обошли его, перейдя прямо к Грифону.

По крайней мере, так было, пока душа Грифона не затерялась в Тартаре.

Орфей отбросил эту горькую мысль и сосредоточился на действительности. Иза выглядела лучше, чем в прошлый раз. Чуть поправилась, и лицо больше не такое бледное и запавшее. Слаксы и свитер сидели намного лучше, чем платья, которые она прежде носила. Стоящий позади нее Деметрий как всегда стиснул зубы. Может, аргонавт и смягчился благодаря Изадоре, но это не означало, что его отношение распространяется на кого-то еще, даже если этот кто-то спас ему жизнь. Терон положил руку на плечо Кейси, прислонился к столу и рассматривал Орфея с выражением «так и знал, что ты облажаешься».

— Дайте угадаю: вы все приехали сюда в отпуск. Нет, подождите, это какой-то извращенный свингерский медовый месяц. — Орфей заметил мелькнувшее в глазах Терона раздражение, но продолжил: — Знаешь, Иза, на твоем месте я отправился бы на пляж, а не в зловещий замок в захолустье. Хотя откуда мне знать? Может, вас заводят всякие извращения.

Изадора предупреждающе зыркнула на Терона. Скромная маленькая принцесса превратилась в уверенную царицу. Она сделала шаг вперед.

— Орфей, можешь шутить, сколько хочешь, но ты знаешь, зачем мы здесь.

— Нет, правда, не знаю. Только не говори, что уже развалила королевство.

— Выкладывай. Расскажи ему то же, что и мне, — вмешался Ник.

Изадора вздохнула.

— К нам в замок приходили две сирены. Афина послала их к аргонавтам за помощью.

— Какой? — спросил Орфей.

— Найти Апофиса и сферу Крона.

Интересно.

— Зачем?

— Зевс хочет забрать ее себе.

— Это я понимаю. Но почему они пришли к тебе и аргонавтам?

— Зевс знает, что ты ищешь сферу, и о твоей связи с аргонавтами.

Конечно. Зевс в курсе событий — а вернее, его сирены.

Он вспомнил о Скайле и проведенных вместе с ней днях.

Подумаешь, новости. Орфей прекрасно понимал, что сирену послали соблазнить его, забрать сферу, когда он наконец найдет артефакт, а потом прикончить. До тех пор они просто играют друг с другом. А вот интересно, какого хрена Зевс решил, что его избранная сирена не справится?

— Почему ты мне это говоришь?

Взгляд Изадоры снова смягчился.

— Потому, сирены не сказали всю правду. И потому, что я за тебя волнуюсь.

— Тебе надо прекратить безумные поиски сферы, Орф, — вмешался Терон.

Орфей его проигнорировал.

— И что ты ответила сиренам?

— Что мы сделаем все возможное. То есть… ничего, — добавила Изадора с кривой усмешкой.

Ничего. Однако Терон и аргонавты на ее месте обязательно бы что-то сделали.

— Почему бы тебе не рассказать им о своей спутнице, — предложил Ник за спиной Орфея.

Зараза.

— О Мэйлии? Мы уже знаем, — ответила Изадора.

— Не о ней, а о другой сирене, — пояснил Ник.

Изадора изумленно посмотрела на Орфея.

— Ты путешествуешь с сиреной?

Блин, он был готов прикончить Ника. У него нет времени на эту хрень, надо еще уговорить Мэйлию рассказать, где сфера, чтобы вычислить ублюдочного колдуна.

— О сирене можешь не волноваться, Иза. И ты тоже. — Он сердито зыркнул на Ника. — Я с ней справлюсь.

Изадора посмотрела на мужа, стоящего в другом углу, а потом на сестру и Терона у стола. У всех троих лица выражали одно и то же: «Ну и чего ты ждала?» Иза снова глянула на Орфея. В ее глазах плескалось беспокойство, и аргонавт невольно смягчился.

— Орфей…

— Иза, — передразнил он ее. Как же хотелось воззвать к демону и прекратить все.

Она нахмурилась.

— Я знаю, что ты можешь о себе позаботиться, но три сирены за два дня? Чересчур даже для тебя.

— Давай заниматься каждый своими делами.

В дверь постучали, Ник отозвался, и секунду спустя в комнату заглянул темноволосый полукровка.

— Хм, Ник, у нас проблема.

— Что теперь?

Вошедший протянул Нику планшет и провел пальцем по экрану, показывая изображение.

— Их заметили часовые. Две за внешним периметром. Нас еще не нашли, но они отличные следопыты и вскоре все выяснят.

— Аид побери, — пробурчал Ник.

— Что? — встревожился Терон, отпуская Кейси, чтобы взглянуть на экран.

Ник недовольно посмотрел на Орфея.

— Я понял, что случилось с остальными гончими из стаи.

— О чем ты?

Ник показался ему на экране двух сирен, затаивших среди деревьев у пещеры, где Орфей со спутницами оставили машину.

— Приятель, умеешь ты облажаться. — Он посмотрел на гонца. — Возьми Келлона и Марка и расправься с ними по-тихому.

— Погоди. — Деметрий приблизился к Изадоре. — Ник, если убьешь сирен, об этом узнают на Олимпе. Орфей прав, Зевс прежде не обращал внимания на Мэйлию, значит, велики шансы, что он охотится не за девчонкой, как мы полагали, а за Орфеем. Если мы убьем его воительниц, то только сильнее разозлим.

Орфея охватило неприятное предчувствие. Какого за ним послали еще пару сирен? Что-то попахивает неприятностями. Похоже, Зевс не доверяет Скайле. Но тогда… зачем ее направили к Орфею, если знали, что она не справится?

— Согласен. Что думаешь? — спросил Терон.

— Лучше всего их запутать, — ответил Деметрий.

— Заклинанием? — уточнил Орфей, удивляясь, как легко Деметрий принял свои медейские способности. В прошлый раз он использовал их, чтобы отправить Аталанту на Поля Асфоделия, но тогда его вела ненависть. Насколько Орфею было известно, больше Деметрий не обращался к дару.

— Или парочкой заклятий, но мне нужна помощь. Я все еще не в форме, — сказал Деметрий.

Орфей задумался, мысленно перебирая известные заклинания.

— Мы что-нибудь придумаем. — Он посмотрел на Ника, затем на Терона. — Но нам понадобится и ваша помощь тоже.

Оба согласно кивнули, и Орфей удивился, что аргонавты хотели ему помочь. Они ведь легко могли передать его Зевсу.

Пытаясь не показать, насколько сбит с толку, Орфей рассказал план и под конец все остальные кивнули в знак согласия.

Кто бы мог подумать?

Собравшиеся двинулись на выход.

Орфей услышал, как за его спиной Изадора предложила Кейси:

— Давай пообщаемся с сиреной наверху.

Неприятное предчувствие вернулось. Да, Иза, поговори с сиреной. Умасли ее. Потому что по возвращении он намеревался покончить с их играми и узнать, что на самом деле происходит.

***

— Думаешь, сработает? — прошептал Деметрий.

Устроившись на голой скале, которая плавно спускалась во тьму, Орфей смотрел вниз, где в двадцати метрах на полянке сирены осматривали деревья. Их острые органы чувств свидетельствовали, что в этом лесу кроется тайна.

— Если Терон и Ник последуют плану, все получится. Вы уверены, что не эти сирены посетили Изу в замке?

— Нет, не эти.

Орфей изучил двух потрясающих сирен.

— Ну да, такие прекрасные тела не забудешь.

— Мне плевать на тела. Давай, Ник.

Не впервые Орфей изумился, что Деметрий и Ник ладят, они ведь годами ненавидели друг друга. Хотя у них одна мать и связь с богами, Деметрий вырос в Арголее и тренировался с аргонавтами, а Ника выбросили в человеческий мир из-за того, что он полукровка. Совет считал Ника угрозой и хотел убить. А все потому, что в нем крылось нечто особенное. Ник был истинным полубогом, родившимся от бога и человека. И кровь его чище, чем у любого арголейца.

Это многое объясняло в характере Ника. Но Орфей все еще не знал, что заставило братьев заключить перемирие. Скорее всего, дело в Изадоре, и не только в ее новом статусе. Он хотел было спросить, но передумал. Это неважно, им и так есть о чем волноваться.

И пока они ждали действий Ника и Терона, Орфей задал тот вопрос, который волновал его с тех пор, как Деметрий и Изадора вернулись с острова:

— Не боишься, что медовый месяц закончится?

— Понятия не имею, о чем ты.

— Я об Изе. Посмотри правде в глаза, аргонавт, ты такой, какой есть. И то, что мы отправили Аталанту в Поля Асфоделия, не отменяет того, что она — твоя мать, и в тебе кроется ее злое начало.

Деметрий стиснул зубы:

— Изадора знает.

— Да, но не боишься ли ты, что когда-нибудь она подумает, мол, связаться с тобой было ошибкой? То есть хороший секс еще не панацея, и боги свидетели, что до тебя Изадора была невинной и ей не с чем сравнивать. Но вся страсть вскоре рассеется. Она же царица Арголеи, а ты…

— И почему тебя это волнует?

Почему? Орфей и сам не знал. Он все еще не мог поверить, что зло можно любить. А может, дело в ревности. Не из-за того, что Изадора досталась другому, а того, как легко она отбросила все, что знала о Деметрии, и нашла в нем то, чего никто не заметил.

Орфей нахмурился.

— Меня это не волнует. Просто интересно, когда удастся ввернуть «я же тебе говорил». Грядет катастрофа, и ты об этом знаешь.

Деметрий стиснул зубы и посмотрел на сирен внизу.

— Это ты ходячая катастрофа, Орфей, и случившееся в горах только подтверждает мое мнение.

Да, пусть он и неудачник, но достаточно умен, чтобы понимать, что не создан для брака и для отношений вообще. Их с сиреной тянет друг к другу только в сексуальном смысле. И вскоре все пройдет, как он и сказал Деметрию. Прямо сегодня, если постараться.

Орфей вспомнил о Скайле и поневоле задумался, чем она сейчас занимается.

Стоило представить пухлые созданные для поцелуев губки и сотворенное для греха тело, как накатил приступ желания. Аргонавт одновременно возбудился и разозлился.

Слева от сирен зашуршал куст, и на поляну вышел Ник. Орфей ощутил всплеск адреналина. Сирены мгновенно выхватили луки. Измазанный кровью Ник, как и договаривались, рухнул у их ног.

Среди деревьев раздался крик. Одна сирена нацелила туда лук, а вторая следила за Ником. Несколько секунд спустя на краю поляны появился Терон с паразонием — древнегреческим кинжалом, который носили все аргонавты. Заметив убийц на службе Зевса, он поднял руки.

— Не стреляйте, я аргонавт.

Первая сирена встала рядом с товаркой. Они настороженно переводили взгляды с Ника, лежащего лицом вниз на траве, на Терона.

— Что ты здесь делаешь?

— То же, что и вы. Охочусь. Две представительницы вашего ордена прибыли в Арголею, прося о помощи.

— Кто? — спросила правая воительница.

— Хлоя и… — Он задумался на минуту. — Рианна, Римия…

— Ребекка? — спросила вторая сирена.

— Точно, Ребекка. Она сказала, что вы охотитесь на Орфея. — Терон кивнул на землю и сунул паразоний в ножны на спине. — Вот он.

Сирены переглянулись и посмотрели на Ника.

— Откуда ты знаешь, что это он?

Терон усмехнулся.

— Орфа трудно не узнать: ужасные манеры, ненормальное мышление. Я его за версту чую. И тот факт, что он превратился в одного из этих кретинов-демонов, выдал его с головой.

Значит Иза рассказала Терону и остальным, что он — полукровка. Потрясающе. Теперь у них еще одна причина не любить Орфея.

— Где ты его нашел? — спросила сирена с разноцветными волосами.

— Он скрывался в горах, его спутницы ускользнули. Но вы же хотели найти Орфея?

Сирены заколебались. Вторая приблизилась к Нику и толкнула его в плечо носком сапога. Такие же носила Скайла. Первая опустила оружие и тоже приблизилась к жертве.

Брюнетка посмотрела на напарницу.

— Он вроде мертв.

Обе взглянули на Терона, сложили и убрали луки.

— Его надо было привести живым, аргонавт.

— Эй, погодите, никто мне ничего такого не сказал. Вы хотели взять его живым? — Терон поскреб затылок и упер руку в бедро. — Вот хрень. Тогда у нас проблема.

— Большая проблема, — сказала брюнетка и обратилась к напарнице: — Афина будет недовольна.

— Особенно узнав, что Скайла сбежала, — подтвердила крашеная.

Значит, они охотились и за Скайлой. Подозрения Орфея в отношении своей спутницы снова возродились, отчего кожа на груди натянулась, как барабан.

— Мы сами тут закончим, аргонавт, ты свободен, — приказала первая.

— Уверены? То есть, я бы не хотел, дамы… чтобы вы попали в неприятности.

Вторая злобно зыркнула.

— Уходи, аргонавт, пока мы не передумали и не решили убить и тебя.

На лице Терона промелькнуло изумление. Он снова поднял руки и отступил в темный лес.

— Ну ладно, намек понят. Удачи, дамы.

И исчез из вида, а Деметрий рядом с Орфеем напрягся. Теперь их очередь.

— Погоди, — прошептал Орфей.

Крашеная сирена склонилась над Ником и перевернула того на спину. А когда увидела его лицо, то громко выругалась.

Ник открыл глаза.

— От таких выражений весь настрой пропадет.

И сбил брюнетку с ног. Первая потянулась за луком, но Ник уже вскочил.

— Давай, — сказал Орфей, и они с Деметрием накинули иллюзию до того, как сирена успела вытащить стрелу. На поляне возникла сотня Ников.

— Да имела я тебя, — пробурчала первая сирена, переводя лук вправо-влево и не зная, куда теперь целиться.

— Нет уж, спасибо, — пробормотали клоны. — Мы как-то не в настроении.

Воительницы переглянулись и, поняв, что проиграли, опустили оружие. Однако пусть и делали вид, будто загнаны в угол, Орфей не собирался расслабляться. Он множество раз лицезрел Скайлу в такой позе.

— А теперь остальное, — прошептал он.

Они с Деметрием сконцентрировались и призвали наследие Медеи. Речитатив нарастал и отдавался эхом в ночи. Одна из сирен спросила:

— Что это?

— Всего лишь маленький сюрприз, — с улыбкой ответил Ник.

Голоса сирен становились все тише, пока Орфей и Деметрий накладывали на воительниц заклинания запутывания. Под конец обе лежали на поляне без сознания.

— Сработало? — спросил Деметрий.

Копии Ника пропали, оставив лишь одного настоящего. Он склонился над крашеной сиреной и пощупал пульс.

— Ага. Сердцебиение ровное. Хотя уверен, потом они будут мучиться жуткой головной болью.

Орфей спустился и встал рядом с вновь появившемся из-за деревьев Тероном.

— Жуткая головная боль — это слабо сказано. Очнувшись, они ничего не вспомнят о произошедшем и об этом лесе. Хотя мне понравилось выражение их лиц, когда появились твои двойники. Хотелось бы устроить такое же с их боссом.

— Не желай того, чего на самом деле не хочешь. Когда он их найдет, то будет в бешенстве, — предупредил Ник, когда внедорожник, который Орфей арендовал в Калиспелле, выехал на поляну, и тот же полукровка, что сообщил о сиренах, вышел из машины.

— Куда ты их переправишь? — спросил Орфей.

— Эйдан доставит их на юг. В Техасе есть титан, живущий под человеческой личиной. Оставим их с ним. Он не прочь подложить свинью Зевсу и Афине.

Ник посмотрел на Орфея.

— У нас сколько, часов двадцать?

— Примерно, — ответил тот.

— Проще простого, — заметил Эйдан. — За двадцать часов я от них избавлюсь, и Зевс на стенку полезет, гадая, какого хрена с ними случилось.

И не только. Пока проделки с сиренами напрямую не связать ни с колонией, ни с Орфеем, однако полудемон чуял, что случившееся еще напомнит о себе, как обычно бывает со всякими неприятностями.

Глава 14

В дверь постучали до того, как Скайла решила, остаться ли, пока Мэйлия принимает душ, или пойти поискать Орфея.

Она правда хотела его найти.

— Входите.

Живот забурчал, стоило вспомнить об обещании Хелены прислать еду.

В комнату вошли маленькая блондинка с короткими растрепанными волосами и темно-карими глазами и брюнетка повыше. Однако подноса с едой, на который надеялась Скайла, видно не было.

— Как хорошо, что вы здесь. Меня зовут Изадора, — представилась блондинка. — Это моя сестра Кейси. Мы пришли убедиться, что у вас есть все необходимое.

Изадора… Кейси… Где-то она слышала эти имена. Девушки не походили на других виденных Скайлой колонистов.

— Вы обе полукровки?

— Только я, а моя сводная сестра… — ответила Кейси.

Наконец до Скайлы дошло, и она округлила глаза.

— Царица Арголеи.

Изадора сложила руки на груди и кивнула.

— Отлично, сирена. Боги явно интересуются тем, что происходит в нашем мирке.

Конечно, а как иначе, ведь речь шла о самосохранении.

Скайла напряглась. Посетительницы не были вооружены, во всяком случае, не держали ничего опасного на виду, но это не означало, что они не представляли угрозы. Что царица Арголеи забыла в колонии полукровок?

Изадора прошла в комнату и остановилась у дивана в небольшой гостиной.

— Орфей и Ник ушли с другими мужчинами, но скоро вернутся.

— Другими? — переспросила Скайла, не сходя с места у окна.

— Нашими мужьями, они оба аргонавты, — пояснила Кейси.

Ну разумеется.

— Мы пришли узнать, почему вы заинтересовались Орфеем.

А, теперь понятно.

— Вас беспокоит мой интерес к одному из ваших воинов?

— Да, и весьма, — ответила царица.

— За Орфея не надо беспокоиться. Если бы вы знали, кто он такой, то не стали бы переживать.

— Я точно знаю, кто он, — ответила Изадора. — И хотя вам не нравится его сущность, у меня прямо противоположные чувства. И я не позволю кому-то его погубить. Особенно вам.

Последние слова царицы повисли в воздухе. Нелепую угрозу от такой малявки любая сирена проигнорировала бы. Однако у Скайлы при взгляде на царицу в голове мелькнула лишь одна мысль:

— Он вам небезразличен.

— Конечно, хотя с ним бывает непросто…

— И не говори, — пробурчала Кейси.

— … но не надо ассоциировать его с той частью, которую Орфей в себе сдерживает.

Его демонической половиной. Царица в самом деле знала о его сущности.

— Он же непредсказуемый, — пробормотала Скайла.

— Это часто на пользу, особенно в войне, которая сейчас идет. Орфей бесчисленное множество раз доказывал, что связан с древними героями. Если он такой, как считаете вы с Зевсом, то ему было бы плевать на меня, моих сестер и наш мир. Однако ему не все равно, пусть он в этом не признается.

У Скайлы закололо в груди. А ведь в последнее время именно слово «герой» ассоциировалось с Орфеем и теперь звучало в голове, как громкий зов трубы.

— Откуда?

— Прошу прощения?

— Откуда вы знаете, что ему не все равно? Есть примеры?

Скайла почувствовала, как у нее взмокла шея.

Изадора снова посмотрела на сестру и, когда та согласно кивнула, заговорила:

— Я могу представить несколько примеров: он спас меня с мужем, а еще сына нашей сводной сестры. И вдвоем с моим супругом отослал Аталанту в Поля Асфоделия, дав нам возможность охотиться на ее демонов и победить в войне. Но сейчас я предоставлю вам самую важную причину.

Грудь Скайлы сдавило. По словам царицы, все ее подозрения об Орфее подтвердились.

Герой.

Скайла села на край постели, потому что ноги не держали.

— Три месяца назад в нашем мире аргонавта ранил колдун, сговорившийся с Аталантой. Во время схватки Грифон пострадал от ужасного энергетического удара и чуть не умер. Наши целители сделали для него все, но этого было недостаточно. И когда стало ясно, что тело Грифона окрепло, но душа медленно умирает, Орфей позабыл о личных планах на сферу Крона и принес ее брату. Даже без четырех стихий сфера очень сильна. Но энергия колдуна достаточно травмировала Грифона, чтобы злодей смог завладеть его телом, отправив душу в загробный мир.

В загробный мир. О, боги.

Скайла часто задышала, когда поняла, зачем Орфей искал сферу Крона. Она сжала столбик кровати, понимая, о чем еще расскажет царица.

— Уверена, Зевс утверждал, что Орфей ищет сферу ради ее силы и славы, но это не так. Он хочет с помощью сферы отправиться в загробный мир и спасти брата. Орфей чувствует себя виновным в смерти Грифона, но ни за что и никому в этом не признается. Даже мне. Иногда кажется, что и себе он не признается, но правды это не изменит. Тот, кто всегда приходил на помощь в случае нужды, герой в нашем мире. Истинный герой, каким нам с вами никогда не стать.

Герой. Опять это слово, оно неслось по разуму сирены, как товарный поезд.

— Он аргонавт теперь, но не был им с рождения. Боги передали ему обязанность служить. Вы видели символы на его руках? Они появились после того, как душу его младшего брата отправили в загробный мир.

— Сирена, вы в порядке? — спросила Кейси.

Скайла с трудом сглотнула, попыталась кивнуть, но, кажется, ей не удалось.

Милостивые боги, она была права. Зевс и Афина ей лгали. Лгали потому, что хотели забрать себе сферу.

Но не спасти душу, как Орфей, а для того, чтобы никто не превзошел их по силе.

Герой. Это слово заполнило разум, отметая последние сомнения об Орфее и его демонической стороне. И неважно, намеренно ли аргонавт не менял личину, или действительно не мог. Он все равно герой, пусть и частично демон.

— Вы говорили, что Орфей ушел с аргонавтами. Зачем? Куда?

Разум Скайлы напоминал вязкий суп из лжи, которую ей так долго рассказывали и которой она так легко поверила.

— Они отправились разобраться с вашими преследователями, — ответила Изадора.

— Преследователями?

— За вами по пятам шли две сирены. — Кейси перекинула волосы через плечо. — И не те, что приходили в Арголею, требуя помощи аргонавтов в поисках колдуна со сферой.

Скайла вскинула голову.

— К вам обратились сирены из моего ордена?

— Да. Судя по вашей реакции, вы не знали? — уточнила Изадора.

Важные новости, прямо шокирующие. Да, Скайла еще не отчитывалась перед Афиной, но если глава ордена уже отправила за ней и в Арголею сирен, значит с самого начала не доверяла Скайле. И если она не исполнит приказ и не убьет Орфея, как хотел Зевс, ее жизнь с сиренами подойдет к трагическому концу.

Конечно, возможно, Афина так и планировала. Скайла вцепилась в матрас, ее затошнило от тайного подозрения. С самого начала богиня ее подставила.

«Долг сирены — ответить на вызов, выполнить работу и оставить ее, и мы никогда не собирались так долго держать тебя на службе».

Реальность резко вернула ее с небес на землю. Афина ясно выразила свои мысли, а Скайла не поняла смысла ее слов.

— Сирена? — снова позвала ее Кейси. — Вы в порядке? Вы немного позеленели.

Нет, Скайла была не в порядке, совсем не в порядке. Потому что, в отличие от сотни других заданий Зевса, на этот раз она сама стала целью.

Глава 15

Аид был в ярости. Гончие не справились с задачей. Их обнаружили застреленными в горах Монтаны.

А Орфей, сирена и тварь Мэйлия пропали без следа.

Он постучал длинными пальцами по подлокотнику почерневшего трона в ожидании новостей от Оркуса. Да, Аид потерял Мэйлию, но это не значит, что выхода нет. Ведь он повелитель загробного мира и способен просчитать следующий шаг врага почти безошибочно.

Если Аталанта заявилась в Город Грехов повидаться с Кроном и прихватила с собой душу аргонавта Грифона, значит, ее побег неминуем. И если она пообещала титану достаточно, то этот лгун и кретин расскажет, где искать Сферу. Хоть Крон и заключен в Тартаре, но все еще связан с клятым артефактом. Он знал, где ее спрятали в мире людей.

Аид поскреб подбородок. Когда Аталанта выберется, что ей понадобится? Армия демонов разбежалась, как только их повелительницу отправили на Поля Асфоделия.

Теперь они тайно ходят по земле, устраивая неприятности, но благодаря аргонавтам, не действуют большими группами.

Аталанта не сможет положиться на тварей. Ей надо, чтобы Сферу нашел ее раб. Душа нуждается в теле, чтобы двигаться в мире людей. Аид поскреб щетину на подбородке. Тело аргонавта Грифона ведь еще живо?

А в нем — колдун Апофис.

Апофис…

Аид вспомнил свою последнюю схватку с колдуном в храме Деметры на острове Пандора.

Колдун пытался забрать у Изадоры воплощение стихии земли. Аид помешал, желая прикарманить ценную вещь. Теперь же понял, что Апофис в тот день изменился. И не только из-за захваченного тела. Старый колдун не должен был быть таким сильным в мире людей, даже в шкуре молодого аргонавта.

— Проклятье! — Аид вскочил с кресла. Сфера у колдуна. Она была с ним все это время. А Аид настолько хотел забрать воплощение земли у маленькой царицы, что не заметил главного.

Он не спеша повернулся кругом и представил свою любимую женушку.

Конечно, Персефона знала, что так и будет. Целый месяц она пользовалась пророческим даром Изадоры благодаря сделке с тогда еще принцессой, которая желала спасти жизнь сестры. Персефона смогла узнать, где находятся все части сферы. Вот откуда она выяснила, что воплощение стихии земли найдет Изадора. Но жена ничего не сказала про Сферу, а ведь наверняка в курсе, что сейчас артефакт у Апофиса.

— Мелкая двуличная тварь…

— Вряд ли ты это про меня.

Аид развернулся и увидел мойру, сидящую, скрестив ноги, на алтаре. Бесплотное одеяние свисало с ее худого и морщинистого тела, опускаясь на темный пол.

Бог почувствовал злость из-за вмешательства и горькую ненависть к созданию, которое испортило его жизнь, а теперь требовало внимания.

— Ты тварь иного рода.

Стерва Лахесис улыбнулась, но быстро посерьезнела.

— Ты нарушил наш договор.

Аид упер руки в бедра. Мойра имела в виду своего драгоценного героя. Будто Аиду не плевать, куда запропастился Орфей.

— Ничего подобного. Он ведь же еще жив.

— Да, но не твоими стараниями. — Лахесис склонила голову. — Аид, неужели надо напоминать, что нельзя отправлять гончих по его душу. Мы заключили договор.

— Однако померли именно мои гончие.

— И поделом. Но это не меняет тот факт, что ты пытался его уничтожить. А еще я хочу напомнить, что Мэйлию убивать тоже запрещено.

Черт, этот запрет злил куда сильнее. Аид вернулся на трон и посмотрел в окно, сходя с ума, что приходится мириться с этой особой. Все боги терпеть не могли мойр, но он больше других. Особенно эту, потому что она пришла сюда с условиями, которых не смел требовать никто из бессмертных, особенно в этом проклятом мире.

— Я не охотился за этой заразой.

Мойра соскользнула с алтаря на пол. У Аида руки чесались хорошенько двинуть мелкую мерзавку, только он не осмелился. Потому что, как бы то ни было, мойры сильнее богов. Они вовсе не падшие ангелы, как он и его собратья, а истинные помощницы создателя.

— Ты боишься, что ему все удастся.

Аид усмехнулся. Он подобного не опасался, просто не хотел, чтобы самозваный герой помешал его планам на Сферу до того, как погибнет.

Аид перевел взгляд с окна на мойру.

— Твой драгоценный герой ничего не сумеет. Независимо от моих действий, вскоре проявится его истинная натура. Душу не изменить. Если она черна, то такой и будет вечно, Лахесис. Я знаю это лучше других.

— Даже демон, которого ты ему навязал, не изменил его, Аид. В Орфее все еще осталось доброе начало.

— В очень небольшом количестве. Не забывай, что в свое время он украл у Зевса воплощение стихии воздуха. А, получив второй шанс на жизнь, — на котором ты настояла, — уже наделал бесчисленное множество ошибок, связанных со Сферой. Пусть кажется, что он действует во благо, но только ради себя. Как только Орфей снова завладеет Сферой, ты увидишь, как мало хорошего в нем осталось.

Мойра долго изучала его глазами-бусинками, из-за которых кровь Аила кипела в венах, вызывая мечты о мести. Или мысли о том, чтобы заполучить Сферу раз и навсегда и показать мойре истинное могущество и как он относился к ее вмешательству.

— Больше не отправляй за Орфеем гончих, — предупредила Лахесис. — В противном случае я их уничтожу. И вместо того, чтобы следить за моим героем, обрати внимание на свою жену. Она тебя обманывает.

Аид злорадно ухмыльнулся.

— Знаю. Разве это не великолепно?

Лахесис не ответила, а исчезла, оставив его одного в храме.

Аид перестал веселиться. Как бы ему ни нравилась жестокость Персефоны, жена его не переиграет.

— Оркус! — Он снова вскочил с трона, пока планы и мысли вертелись в голове как торнадо. — Где этот маленький ублюдок?

К тому времени, как Оркус, хромая, вошел, Аид вышагивал по темным камням и размышлял.

— Да, мой господин.

— Найди мою жену.

— Но Мэйлия…

— Забудь пока об этой твари. Меня больше волнуют козни Персефоны. Следи за ней и докладывай о каждом ее шаге.

— Думаете, она что-то знает, мой господин?

— Думаю, ей все известно. А заодно узнай, что Тантал нашел в Городе Грехов. Я хочу знать, что задумал мой папаша с Аталантой.

— Да, мой господин.

Слуга опустил голову и выскользнул из зала.

Оставшись один, Аид стиснул зубы. Почему так трудно за всеми уследить? Все строят против него козни, желая завладеть тем, что никто из них не заслужил.

Отец, братья, мойры… даже его любимая женушка.

Конечно, тем приятнее ему будет, когда он наконец получит Сферу. Тогда все, включая назойливых мойр, наконец прогнутся под него.

***

Орфей вернулся в колонию после полуночи. Наверное, Мэйлия и Скайла уже спят, но плевать, даже если придется разбудить сирену. Она расскажет, что, демон побери, происходит.

Когда их группа вышла из лифта, Изадора с Кейси сидели в большой зале на пятом этаже и пили чай. Огромные каменные колонны отделяли гостиную от коридора. Изадора обрадовалась, увидев Деметрия и Орфея.

— Как все прошло?

— Хорошо, — ответил Ник.

— Проще простого. — Терон улыбнулся и, обойдя диван, присел на подлокотник рядом с Кейси и прижал ее к себе.

Она улыбнулась и позволила ему поцеловать себя в висок.

— Мы застали сирен врасплох.

— А Зевс точно не свяжет их провал с нами? — спросила Изадора.

— Никто никогда не даст стопроцентной гарантии, кардия, — пояснил Деметрий, садясь рядом с ней в кресло, — но сирены ничего не вспомнят. Однако, очнувшись…

Он замолчал и посмотрел на Ника.

— И что тогда? — спросила Изадора.

Ник почесал затылок и посмотрел на брата, требуя заткнуться.

— Ничего. Они просто не поймут, что случилось.

— А отчего у меня такое чувство, что вы чего-то недоговариваете?

Потому что так и есть. Ник не сообщил Изадоре, что его подчиненные оставят сирен у Титана. Хотя некоторые из той братии избежали заключения в Тартар в конце Титаномахии и все еще топтали землю, Зевс их искренне ненавидел. Если бы Изадоре стало известно, кому подкинули сирен, только чтобы насолить царю богов, она расстроится. Даже разозлится. Орфей не собирался вмешиваться.

— Где Мэйлия?

— Наверху, спит.

Изадора поставила чашку с чаем на столик.

— А сирена?

— Сказала, что пойдет подышать свежим воздухом, — ответила Кейси.

— И вы дали ей уйти? — недоверчиво переспросил Орфей.

Изадора встала.

— Нет. Она все еще здесь. Охранники за ней следят.

— Поднимись на лифте на верхний этаж, — посоветовал Ник.

— Часть башен на южной стороне пустуют из-за сильного ветра. Если Скайла решила побыть одна, то пошла бы туда. Я уточню у охраны, не выкинула ли она какую-нибудь глупость.

Это не успокоило Орфея. Такие меры принимались, когда в колонию приходили чужаки, чтобы они не нашли дороги назад. Скайла теперь не могла уйти одна без проводника. Но если она вдруг решила бы сбежать, то соблазнила бы одного из недалеких охранников.

И они пошли бы у нее на поводу намного скорее, чем он. Орфей стиснул зубы и вернулся в лифт.

Ник его остановил.

— Что ты с ней сделаешь?

Орфей нажал на кнопку.

— Избавлюсь от нее раз и навсегда.

Ник скрестил руки на груди.

— Если решишь оставить ее в живых, проследи, чтобы она не нашла дорогу сюда. В противном случае… убери за собой.

Орфей не ответил.

А зайдя в кабинку, услышал слова Ника:

— Значит, вы все сваливаете?

— Нет, мы останемся хотя бы на сегодня, — ответила Изадора.

Просто обалденно. Орфею только этого не доставало. Чем скорее он получит нужные сведения от Мэйлии, тем скорее уберется отсюда подальше.

Но сначала надо разобраться с сиреной.

Он поднялся на самый верх — этажей на десять, как указал Ник, и вышел в пустой зал.

В отличие от других уровней, тут были лишь каменный пол и высокие колонны, без всякой мебели и ковров. Окна выходили в темноту.

Он прошел по длинному коридору, открыл арочные двери и вышел на прохладу. Порыв ветра сдул волосы со лба, а по спине пробежали мурашки.

Натянув плотнее тонкую куртку, Орфей осмотрел плоскую пустую террасу, покрытую тонким слоем снега по всей длине южного крыла. Ни малейшего движения.

Ничего не бросалось в глаза. Он воспользовался усиленными демоническими органами чувств, которые, к счастью, еще работали, но ничего не ощутил. Справа изогнутая лестница вела куда-то вверх, в темноту.

От сирены придется избавиться. И плевать, что она такая горячая штучка. Или что он как-то с ней связан. Не хватало еще на нее отвлекаться.

Хрустя снегом, Орфей бросился наверх по каменным ступеням. И застыл, заметив Скайлу на другом краю маленькой террасы. Она смотрела во тьму пустыми глазами, словно в трансе.

Боги, какая красавица. Даже в ярости и собираясь с ней разобраться, Орфей не мог отрицать ее красоты. На секунду ему показалось, что она спит. А потом он понял, что это невозможно. Не стоя с открытыми глазами. Он сделал еще шаг на террасу, и новый порыв ветра ударил его по лицу, вызывая мурашки. Волосы Скайлы растрепались, но она даже не поежилась.

Раздражение на нее и ее сестер сирен вернулось, усилившись раз в десять. А еще Орфей злился на собственную глупость, что не отделался от Скайлы раньше.

— Получаешь новые приказы от начальства?

Скайла дернулась.

— Орфей.

И какого хрена ему нравилось слышать свое имя, произнесенное этим сексуальным голоском? Он был таким доверчивым, что даже не смешно. Орфей стиснул зубы.

— Ну? Зевс дал позволение усеять меня стрелами, как подушечку для иголок, или сначала надо дождаться, пока я найду Сферу?

На ее лице промелькнуло виноватое выражение. Орфей впервые заговорил о Сфере. Они оба знали, зачем Скайла здесь, однако не хотели в этом признаваться.

Ну и хрен с этим! Все закончится здесь и сейчас. Больше никаких игр.

— Я… — Она сделала шаг, сминая тонкий слой снега. Сняв броню с груди и наручи, Скайла осталась в тонкой рубашке, легкой черной куртке до бедер и обтягивающих черных штанах. — Я не общалась ни с Зевсом, ни с Афиной. Богиня мне не отвечает. Я просто… размышляла.

Ага, как же.

Скайла осторожно сделала еще шаг. Она явно ощутила его враждебность. Может, глаза Орфея опять сияли, сигнализируя, что он на грани обращения? Вроде нет. Демон никуда не делся, но ощущался не так четко, как обычно.

— Царица Изадора рассказала мне, что ты с приятелями отправился сбить сирен с нашего следа.

Иза с ней говорила? Чудесно! Только этого не хватало.

— Беспокоишься о них?

— Нет, они сами справятся. Их хорошо обучают.

— Они — твое подкрепление? Ты подашь сигнал, когда решишь меня убить?

На лице Скайлы снова пробежало виноватое выражение, потом она отвернулась. Впервые он заметил парочку шезлонгов рядом с комнатой, будто сделанной из стекла. А внутри виднелись тени от другой сложенной там мебели.

— Возможно, но я сомневаюсь, что их поэтому сюда отправили.

Орфей опять посмотрел на нее, скрестив руки на груди. Напомнил себе, что пришел сюда за ответами, а не видами любоваться. А еще избавиться от сирены.

— Так зачем их послали? Пора уже перестать водить меня за нос и выложить все. Мы оба знаем, что Зевс приказал тебе забрать Сферу. Я хочу знать, зачем за тобой отправили сирен.

Она закусила губу, впервые с самой первой встречи выказывая беспокойство. Орфею стало не по себе.

— Он послал их потому, что не доверяет мне.

— Почему?

— Потому что не дурак, — пробурчала Скайла.

Орфей только собрался спросить, какого хрена она имела в виду, когда Скайла решительно шагнула к нему. Похоже, настроилась для атаки.

— Боги не выбрали тебя на роль аргонавта, а отметины ты получил после смерти брата.

Орфей одеревенел, а воспоминание закрутило его в торнадо, вытягивая весь воздух из груди.

Проклятая Изадора.

— Я и так подозревала, что мне солгали о причинах твоего интереса к Сфере, но теперь уже уверена. Ты хочешь спасти брата?

Почему она наступает на него? Орфей отшатнулся.

— Не знаю, о чем ты.

— Нет, знаешь. Ты просто так привык к одиночеству, что скорее заставишь остальных считать тебя кретином, который думает только о себе, чем дашь понять, что делаешь что-то кому-то во благо.

Ничего подобного. Орфей просто пытался исправить ошибку. Герой — его брат, а не он сам. В жизни Орфей совершил много плохого.

Уж если кто и заслужил заключение в Тартаре, то именно Орфей, а не Грифон, пытавшийся лишь сделать мир лучше.

— Я не хочу об этом говорить. Верь в эту глупую сказку, если желаешь. Я пришел сюда сообщить, что тебе пора. Мэйлия останется тут, а твои приятельницы уже далеко. Я отведу тебя в лес, а дальше ступай куда пожелаешь.

— Ты меня отпускаешь? Так просто? Твои друзья не боятся, что я расскажу Зевсу и остальным о месте расположения колонии?

— Я прослежу, чтобы ты все забыла. Идем.

Он повернулся к лестнице.

— Нет, я не уйду. — Когда он оглянулся через плечо, то заметил в ее глазах вызов. — Я отправлюсь с тобой в загробный мир.

— Ты сошла с ума. — Орфей спустился на ступеньку ниже и поманил упрямицу за собой. — Шевелись, сирена, у нас мало времени.

Позади не раздалось ни звука. Он оглянулся на террасу. Скайла стояла, скрестив руки на груди и расставив ноги.

— Боишься, что тебе и правда потребуется моя помощь, демон?

— Мне никто не нужен. И уж тебе я бы точно не доверился.

— Нет, не доверился. Поэтому я спрятала Мэйлию. Либо берешь меня с собой, либо можешь недели две искать ее в этом мавзолее.

Орфей вернулся на террасу.

— Ты бы не посмела.

— А вот и посмела, демон. Мэйлия знает, что ей здесь не рады. Она бы даже в яме сидеть согласилась, если бы это значило, что не придется видеться с местными. Мэйлия в укромном месте, и ей хватит еды и воды на несколько недель.

В ее глазах мелькнуло самодовольство, и Орфей засомневался. А вдруг она действительно так поступила?

— Зачем, ты, маленькая…

Ликующая улыбка появилась на ее красивом лице.

— Вот теперь другое дело. Ты заметил, что твои глаза больше не сияют от злости?

Говори она на иностранном языке, он и то понял бы больше. Орфей лишь осознал, что Скайла разрушила его планы. И снова пудрит мозги, такая величественная и дерзкая, а еще возбужденная его крутым нравом.

Орфей приблизился, стараясь запугать размерами и силой.

— Говори, где она.

Скайла поджала губы.

— Хм, а вот и нет. Скажи, что пойдешь за братом.

Мэйлия бы уже испугалась, но не Скайла.

Ей нравился спор.

— Сирена, я не в настроении для игр.

— А мне они нравятся. Поэтому ты меня столько терпел. А еще потому, что не мог сделать мне больно. Для этого ты слишком благороден.

— Ничего подобного.

— О нет, демон, благороден. И намного больше, чем думаешь.

Орфей потерял терпение. Потребность доказать, что он чудовище, просто кипела в груди, лишая самообладания.

Он схватил ее за руку и развернул так, что она прижалась спиной к его груди и не могла пошевелиться.

Скайла втянула воздух, но не воспротивилась.

— Меня достали игры. Твоя помощь мне больше не нужна. Если не хочешь пострадать, говори, где Мэйлия, а затем проваливай отсюда.

Ее тело задрожало, но не от страха, а, скорее, от возбуждения. Дразнящего жаркого возбуждения, которое распалило извращенное желание Орфея, изводившее его каждый раз в присутствии Скайлы.

— Давай, попытайся меня проучить! Только посмей! — прошептала она, прижимаясь соблазнительной попкой к его паху.

Глава 16

Скайла провела на ветреной террасе двадцать минут и должна была замерзнуть. Но то, что она сегодня узнала, вкупе с теплом стоящего за спиной мужчины зажгло огонь в ее жилах.

Сирена с самого начала хотела Орфея, еще до того, как узнала, кто он такой. До того, как поняла, что они связаны. До того, как выяснила, что его душа не так черна, как ее уверяли.

Она захотела его, как только увидела в толпе. Ее влекло к опасности и непредсказуемости. К тому, как он посылал весь мир куда подальше, будто жил без всяких условностей. Да, временами Скайла замечала в нем черты Кинура, но вовсе не бывший возлюбленный привлекал ее сейчас. Орфей нравился ей таким, какой есть, вместе с демонической стороной. За долгие безликие годы она забыла, что значит жить. Что значит испытывать желание.

Он напомнил ей обо всем.

Орфей.

Скайла с сильно забившимся сердцем снова прижалась бедрами к паху аргонавта, осознанно его дразня.

— В тебе этого нет, демон? Не говори мне, что когда дело доходит до интима, ты предпочитаешь болтать.

— Ты снова пытаешься меня соблазнить, сирена. Норовишь воспользоваться своими чарами, особенно в безвыходном положении. — Он коснулся ее груди, и Скайла вздохнула, когда по коже прошел жар. — Но хватит игр. Мы оба знаем, что дальше них ты не зайдешь.

Как раз наоборот. И дело не в поручении Зевса, а в собственном желании.

— Демон…

Орфей схватил ее за плечо и развернул лицом к себе.

Не успела Скайла восстановить равновесие, как Орфей подхватил ее и забросил на плечо. Она прижала руки к его пояснице, пытаясь приподняться.

— Ладно, отпусти меня.

Он протопал по веранде.

— Хочешь вниз?

Он сбросил ее с плеча, и спину обдал прохладный воздух. Скайла ахнула, чувствуя, как летит вниз.

Ее окружила тьма, и на секунду сирена испугалась, не скинул ли он ее через перила.

Однако ударившись спиной обо что-то мягкое и холодное, поняла, что оказалась на одном из шезлонгов, которые оставили здесь на произвол непогоды. Тонкий слой снега прилип к волосам и вызвал мурашки по спине. Она попыталась подняться, но Орфей оседлал ее, схватил за руки и завел их наверх, не давая пошевелиться.

Он обдал ухо Скайлы горячим дыханием, разогревая прохладную кожу и посылая импульсы наслаждения прямо в лоно.

— По-моему пора тебе попробовать себя в противоположной роли. Посмотрим, как тебе понравится побыть жертвой, а не охотницей.

От нарисованной им картины кровь закипела, и все мысли о сопротивлении вылетели из головы.

— Собираешься меня соблазнить, демон?

Он прикусил ее мочку уха.

— И оставить возбужденной донельзя.

О, даааа!

Орфей поцеловал чувствительную кожу за ушком и спустился вниз по шее. Живот Скайлы скрутило в предвкушении.

Судя по тому, как он покусывал ее плоть, Орфей злился, но не причинял боли. И если собирался ей отомстить, то выходило у него плохо. Сейчас он делал как раз то, чего ей хотелось.

Орфей стиснул ее запястья одной рукой, обхватил грудь другой, а губами и зубами продолжал ласкать шею. Скайла охотно выгнулась навстречу. Орфей от неожиданности замер.

Поняв, что застала его врасплох, сирена самодовольно ухмыльнулась, но тут аргонавт разорвал ее рубашку пополам от ворота до талии.

Скайла ахнула и попыталась вырваться. Орфей молниеносно расстегнул переднюю застежку лифчика, высвобождая груди. Ее соски затвердели на морозе.

— Орфей…

Он нагнулся за чем-то у шезлонга.

А когда выпрямился со снежком в руке, Скайла округлила глаза.

— Орфей…

— Давай выясним, холодно ли тебе или ты возбуждена.

Скайла напряглась и, затаив дыхание, посмотрела в его потемневшие серые глаза. Они не позеленели, значит, демон ни при чем.

Скайла прикусила губу. Орфей провел снежком под грудью, а затем медленно обвел сосок. Кожу будто покалывали сотни иголочек. Снег быстро таял и стекал по голой груди на живот.

— Кажется, тебе это нравится, сирена.

Да, ощущения превосходили все ожидания. Орфей сужал радиус, пока ледяная влага на соске не послала искры удовольствия в лоно сирены. Скайла крепче закусила губу, чтобы не застонать, опустила голову на шезлонг и зажмурилась. И снова выгнула спину, предлагая себя.

Орфей усмехнулся и принялся выводить круги на второй груди.

Испытывая муку и экстаз, Скайла приподняла бедра и застонала, ощутив его эрекцию.

— О, нет, нет, нет. Ты тут не командуешь, сирена.

Он отшатнулся, отпустил ее руки. Прохладный воздух обдал бедра сирены. Скайла уставилась в сияющее небо над головой, пока Орфей снимал с нее штаны, окончательно обнажая тело.

Да.

Скайла приподнялась на локтях, радуясь, что можно раздвинуть бедра пошире. Лунный свет окутывал густые волосы и широкие плечи Орфея. Он все еще был в тонкой куртке и, вероятно, в отличие от Скайлы, не чувствовал холода, но плевать. Его горящего желанием взгляда оказалось достаточно, чтобы прогнать ночной мороз.

— Я никогда не дразнила тебя льдом, — заметила Скайла.

— Тебе холодно? Я решил, что для ледяной принцессы такое не в новинку.

Скайла почувствовала укол боли в груди, но отбросила обиду, потому что он снова оказался прав. Она слишком долго была ледяной принцессой. Теперь все изменилось.

Орфей провел снежком по ее животу до самого лобка. Скайла вздохнула, когда аргонавт коснулся чувствительной плоти между ног. Ледяная вода стекала по разгоряченной коже и собиралась лужицей на подушке под ягодицами. И хотя Скайла уверяла себя, что извращенная пытка не должна возбуждать, на деле выходило обратное. Холод и огонь, наслаждение и мука терзали ее, пока снова и снова Орфей касался льдом клитора, а между ног разгорался пожар желания, напоминая Скайле, чего ей не хватало.

Она откинула голову назад и зажмурилась, отдаваясь ощущениям, приподнимая бедра. Орфей продолжал мучить ее клитор льдом, но теплые пальцы скользнули ниже по трепещущей плоти, а затем наконец погладил сирену там, где ей больше всего хотелось.

— О, даааа. — Скайла рухнула на влажную подушку и застонала, отдаваясь Орфею, моля о большем.

— Тебе точно нравится. — Он чуть отступил, а потом вошел в ее лоно указательным пальцем. Она ахнула от острых ощущений и подняла бедра навстречу. В какой-то момент лед растаял, и Скайла почувствовала прикосновение теплых пальцев к клитору, но ей было уже плевать, чем или как Орфей ее ласкал. До пламенного оргазма, которого она давно не испытывала, было рукой подать.

Но на самой грани Орфей остановился. Прохладный воздух снова овеял Скайлу, а шезлонг рядом прогнулся. Сирена открыла глаза, ожидая, что аргонавт накроет ее своим телом, чтобы овладеть и попробовать на вкус, но тут увидела Орфея у своих ног с самодовольным выражением лица. Тем самым, в котором смешались победа и легкое недоверие.

— Ты хороша, сирена, но не настолько. — Он бросил ей куртку. — Одевайся, встретимся в большом зале. И молись, чтобы Вампирочка осталась на месте.

Орфей успел отойти на пару шагов, прежде чем Скайла замороженными мозгами сообразила, что происходит, и инстинкт взял верх над логикой.

Она тут же вскочила, натянула штаны, и, скинув его куртку на пол, застучала ботинками по холодным камням. Разорванная рубашка хлопала по бокам. Скайла схватила воина за руку и развернула лицом к себе. Удивление мелькнуло в серых глазах, сменившись гневом, но Орфей так ее и не напугал. Скайла достаточно изучила его, чтобы понять: даже в демонической ипостаси честь не позволит ему сделать больно женщине. Даже той, которую отправили его убивать.

Она подскочила прежде, чем он смог ее остановить, развернулась, прижалась спиной к его груди, крепко вцепилась в предплечье и перебросила аргонавта через плечо на тот самый шезлонг, на котором он ее недавно разложил.

Орфей рухнул. Ножки шезлонга с треском подломились под его весом.

Скайла сняла порванную рубашку и бросила ему на грудь.

— Я хороша, демон. — Она подошла к двери и коснулась ручки, с вызовом оглянувшись через плечо. — А ты ошибся. На этот раз я удовлетворю свое желание. Вопрос в том, хватит ли тебе мужественности.

Помещение было шестиугольным. Четыре плотные стены — по две с каждой стороны — и длинные перегородки из стекла между ними, разделенные крепкими резными балками. Широкие арки над окнами сужались во впечатляющие деревянные треугольники, которые куполом сходились в высшей точке крыши.

В глубине у чего-то похожего на дверь громоздилась мебель. Всевозможные ящички и деревянные столы валялись у стеклянной стенки. Закопченный камин, непонятные коробки рядом с ним и пустые книжные шкафы высились в другой части помещения. Вещи словно снесли сюда и забыли.

— Удовлетворишь желание, да? — спросил Орфей с порога. Иголочки предвкушения побежали по спине Скайлы. Повернувшись, она заметила его в тени — воплощение угрожающей смеси страсти и потребности, которая вот-вот на нее накинется. — Ты же не играешь со мной, сирена?

Она положила руки на бедра и расставила ноги, приняв более соблазнительную позу.

От холодного воздуха соски затвердели, а лунный свет подчеркнул округлости. Она улыбнулась как Чеширский кот.

— Я? С играми покончено. А как насчет тебя, ковбой? Ты просил дать тебе понять, когда я соберусь оседлать тебя. Ну что ж, я готова.

Мгновение никто из них не двигался, а потом Скайла и глазом не успела моргнуть, как Орфей притянул ее к твердой груди и впился ртом в губы.

Холод сменил жар. Потребность превзошла желание. Страсть волной прокатилась по телу, выбросив из головы здравый смысл.

Скайла ахнула, стараясь устоять на ногах, вцепилась в тонкую рубашку обеими руками и скользнула языком в его рот. Аргонавт приподнял ее над полом.

— Орфей…

— Обхвати меня ногами.

Скайла послушалась, одной рукой обняла его за плечи, а второй притянула к себе и снова поцеловала. Затем ощутила под ягодицами что-то холодное. Она и не заметила, как Орфей пронес ее по комнате и опустил на стол, придвинутый к стеклянной стене.

Почему ей не хотелось поцеловать его раньше? На вкус он был как мята и безумие. А желание и томление исходило от них обоих.

— Разденься, — прошептала она ему в губы и вцепилась в его рубашку. Орфей оторвался от ее рта, чтобы снять одежду через голову, а потом опять прильнул в горячем, влажном, сбивающем с ног поцелуе, подводя Скайлу ближе к краю. Боги, настоящий рай. Дом. То, чего ей не хватало.

Она попыталась расстегнуть пуговицу на его джинсах, но безуспешно. Наконец сирена сдалась и, схватив штаны за пояс, резко дернула.

Пуговица оторвалась и покатилась по полу. Орфей опустил глаза, судорожно дыша. Появившаяся на его щеках щетина выглядела чертовски сексуально. Скайлу тянуло к нему как магнитом.

— Не терпится что-то получить?

— Да. Тебя. Сейчас же. Обнаженным.

Скайла сунула руки в его карманы и спустила джинсы вниз по бедрам.

Глаза Орфея потемнели от желания. Он зарычал, а потом снова поцеловал ее. Скайла поспешно стянула с него трусы. Член Орфея, горячий, твердый и пульсирующий, вырвался на свободу. Она обхватила ладонью его плоть и улыбнулась, когда он застонал и прижался теснее.

В прошлый раз они торопились, и теперь Скайле хотелось восполнить пробел. Узнать, что именно ему приятно. Какое прикосновение заставит Орфея стонать. Как быстро ей удастся довести его до оргазма.

Пока она его ласкала, Орфей снова занялся ее штанами. Дурацкая ткань зацепилась за ботинки.

Орфей оторвался от нее.

— Их надо снять.

И разорвал ее штаны у пояса пополам, будто они были сделаны из бумаги.

Изумленный смех сорвался с губ Скайлы.

— Ну и кому из нас не терпится?

— Мне. — Он накрыл своей рукой ее ладонь и прижал головку члена к клитору. Скайла задрожала и ахнула от удовольствия. — Ты ведь этого хочешь?

— Да. — Она закрыла глаза и позволила ему вести.

— Жаль, сирена, но у меня другие планы. — Он отступил. Скайла удивленно посмотрела на него, а Орфей одним махом перевернул ее на живот.

Она распласталась по твердой древесине, попыталась найти опору ногами, но Орфей раздвинул их шире и прижался бедрами к ее ягодицам. Скайла вновь ощутила прикосновение его член к ее складочкам.

— Вот, чего я хочу. — Орфей решительно вошел в нее. Скайла застонала, ощущая его твердую плоть, и вцепилась пальцами в край стола, когда он толкнулся в нее снова. Наслаждение охватило ее лоно. Орфей двигался и двигался, беря Скайлу прямо на столе.

Не сбавляя темп, он перебросил ее волосы через плечо и зашептал на ушко:

— Вот, как надо удовлетворять желание. — Затем коснулся знака сирены у нее на лопатке. — Мне нравится твоя татуировка.

Скайла не ответила, так как слишком сосредоточилась на том, что он с ней творил. Она балансировала на грани оргазма.

Скайла закрыла глаза и прижалась к нему. Застонала, желая большего. И ощутила, как он дотянулся до клитора.

Все, большего она выдержать не могла. Долгожданный оргазм прокатился по каждой клеточке тела. Она закричала от удовольствия. Теперь все было по-другому.

Ни сердечной боли, ни горьких воспоминаний о прошлом, что могли испортить этот миг. Только наслаждение.

Орфей задвигался быстрее. Скайла услышала его стон и поняла, что он тоже близок к оргазму.

Она оглянулась через плечо, чуть сжала внутренними мышцами его член и затрепетала, когда тот стал еще тверже.

Ей хотелось довести Орфея до оргазма. Увидеть, как он потеряет самообладание. Только на этот раз она намеревалась насладиться каждой секундой.

— О да, Орфей. Сильнее. Вот так.

— Узко, так узко. — Он впился пальцами в ее кожу. Она выгнулась навстречу. — Ах, сирена, имел я тебя.

— Ты как раз этим занят. Ох… продолжай, не нежничай. Дай мне кончить еще раз.

Ее слова достигли желаемого эффекта. Орфей задвигался мощнее и глубже. С долгим стоном он вошел в нее в последний раз и застыл. Его член дернулся и запульсировал. Скайла вновь достигла пика. Не столь феноменального, как прошлый, но не менее приятного. И такого жаркого, что ей тут же захотелось все повторить.

Орфей упал на нее сверху и втянул ртом воздух.

— Святые боги…

Скайла улыбнулась. Вряд ли бог мог сделать лучше.

Она приподнялась на руках и посмотрела через плечо на его покрасневшее лицо и разметавшиеся волосы. Ей нравилось, что именно она превратила его в дрожащую смесь мышц и костей.

— Желание удовлетворено?

Скайла спиной ощущала его сердцебиение и опадавшую в такт дыханию грудь. Он все не мог успокоиться.

— Да, похоже на то.

— А вот я не согласна, демон. — Она чуть подвинулась и скинула его с себя. Орфей отшатнулся и даже отступил на шаг, удивленно глядя на нее. Скайла перевернулась и соскочила со стола, а потом встала перед ним.

— Сирена…

Его штаны все еще были спущены до колен. Идеально.

Скайла провела руками по выпуклым мышцам, внимательно разглядывая тело в льющемся в окна лунном свете.

Как она и представляла, Орфей представлял собой средоточие силы, покрытое гладкой упругой соблазнительной кожей на пару тонов темнее ее собственной. Не сводя с него взгляда, Скайла опустилась на колени.

Его член, пребывавший в полувозбужденном состоянии, тут же встал, превратившись в большую крепкую плоть. Больше, чем Скайла ожидала.

— Демон, так не честно. Ты облегчаешь мне задачу?

— Один из бонусов жизни аргонавта.

— Хм. Я помню еще парочку. Скажи, чего ты хочешь?

Она обхватила его член, наслаждаясь пульсацией, и принялась водить вверх-вниз по каменно-твердому стержню, от которого исходил мускусный запах.

— Скайла…

Боги, ей так нравилось, когда он произносил ее имя.

— Больше никаких игр, не сегодня. Сегодня я хочу лишь тебя, Орфей. — Она облизнула губы и заметила, как он в предвкушении округлил глаза. Ее лоно снова запульсировало. Скайла обвела языком головку члена. — Мне остановиться или продолжить?

Сомнения в его взгляде пропали. Он обхватил ее затылок, зарывшись пальцами в длинные пряди.

— Нет, не останавливайся. Только посмей теперь остановиться.

Она улыбнулась и повторила ласку.

— Так что мне делать?

Он притянул ее ближе и дразняще улыбнулся.

— Почему бы тебе не взять мой член в рот?

О, какой безнравственный демон. И ей он очень нравился.

Она открыла рот, обхватила губами член, втянула его до самого горла. Снова ощутила жар, томление и влагу, когда он стал еще тверже под ласками ее языка.

В удовлетворении желаний есть свои плюсы. И до окончания ночи Скайла собиралась продемонстрировать Орфею их все.

Абсолютно все.

Даже если в итоге придется задуматься о своем месте в этом мире.

***

Грифон не знал, что Аталанте нужно от Крона, но от пребывания в логове древнего бога становилось не по себе.

— Не дергайся, дулас. — Аталанта хмуро зыркнула на него, пока они ждали у личных покоев Крона.

Грифон отвернулся от четырехметровых черных железных дверей и глянул на обои в гостиной, украшенные капельками крови и изображениями голых тел. Он попытался не обращать внимания на жуткие стоны в соседнем помещении, но не мог их совершенно игнорировать. Страх побежал по его венам.

Чтобы отвлечься, он уставился на рисунки и нашел тот, на который мог смотреть без отвращения. Два человека страстно целовались. Изучая линии и завитки, Грифон поскреб бедро, чтобы снять напряжение в кожаной одежде, которую заставила его надеть Аталанта. Это изображение, в отличие от остальных, не было, по сути, порнографией. Так поступают все любовники на свете. Может, он и сам когда-то кого-то обнимал.

Была ли у него возлюбленная? Знал ли он, каково быть связанным с кем-то на таком первобытном уровне? Не просто секс, а единение сердец? Грифон попытался вспомнить, любили ли его когда-нибудь, ощущал ли он нечто, подобное картинке, но ничего не вышло.

«Может, я этого не заслужил». Наверное, вел такую ужасную жизнь, что иной участи, кроме этого мира, ему не светило.

Он заслужил этот новый ад.

Грифон ждал, что голос — хоть чей-нибудь голос — скажет, что он не прав, но ничего не услышал. Лишь пронзительные стоны в другой комнате.

— Дулас? Пора.

Двойные двери открылись, и он вошел с Аталантой в роскошный зал. Кожаные диваны, арочные окна, выходящие на Город грехов, греческие колонны и яркие ковры. На другой стороне находилось множество книг, но внимание Грифона привлек мужчина справа. Точнее бог. Он снимал женщину с вбитой в бетонную стену металлической конструкции с крюками, цепями и путами.

Голую женщину быстро укрыли одеялом, но Грифон успел заметить кровь на ее коже и хлыст у ног Крона. Двое слуг вывели плачущую жертву в комнату справа. Крон вытер руки полотенцем и повернулся к Аталанте.

— Так, так, так. До меня дошли слухи, что злая ведьма вернулась в Загробный мир, просто я не ожидал увидеть ее своими глазами.

Древний бог выглядел совсем не так, как представлял себе Грифона. Конечно, он был выше двух метров и выглядел не старше сорока. Короткие темные волосы на висках чуть тронула седина. Тело сильное и поджарое в джинсах и рубашке с коротким рукавом. Он был мускулистым, как большинство богов, но вряд ли мог бы убить кого-то из них взглядом. И непохоже, что мог бы перевернуть мир вверх тормашками, когда вырвется из тюрьмы. Если честно, Крон выглядел обычным, пусть и высоким человеком.

Аталанта в обтягивающем изумрудном платье с декольте улыбнулась и надула пухлые ярко-красные губы.

— Когда я услышала, что вы тут устроили, захотела увидеть собственными глазами.

— Ты хорошо лжешь, Аталанта, явно оттачивала божественные качества, которые вытребовала у моего сына. Ну как, нравится?

Она покосилась на дверь, куда отвели девушку, и в черных глазах мелькнуло возбуждение.

— Пока да.

Крон прислонился бедром к стоящему у окон длинному столу из красного дерева.

— Неудивительно, что ты соблазнила Аида. А теперь скажи, зачем прервала мою… забаву?

Аталанта прокралась к нему и провела пальцем от плеча до бицепса.

— Я пришла кое-что предложить.

— Вряд ли ты можешь предложить мне нечто новое. Оглянись.

— А как же свобода?

Когда Крон не ответил, она повернулась к Грифону, который застыл у дверей.

— Видишь моего дуласа? Он не просто моя игрушка, а аргонавт.

Аргонавт. Грифон запомнил это слово, но значения его не знал.

Крон искоса взглянул на него.

— Я и не знал, что аргонавта убили и заключили в Тартар.

— Его не убили, а отослали сюда магией. Его тело осталось в мире людей под властью колдуна. Но тело и душу при желании можно легко объединить.

— Колдуна, говоришь?

— Угу. — Аталанта приблизилась к древнему богу и потерлась грудью о его руку так же расчетливо, как и все, что делала на этой встрече. — Они придут за ним, Крон. Уверяю, они уже сейчас строят планы. Ты же знаешь, насколько верны эти герои-аргонавты.

Крон долго изучал Грифона, а потом оглянулся на Аталанту.

— А мне-то какое дело?

— Я хочу, чтобы вы подарили ему тьму Загробного мира.

Грифон напрягся. Он не знал, что это значит, но вряд ли нечто хорошее. И не хотел, чтобы его спасали. Он вспомнил пытки в Тартаре. Город грехов, каким бы жутким ни был, в тысячу раз лучше, чем то, что находилось за его воротами.

— Хочешь, чтобы я сделал его богом?

— Нет, — рассмеялась Аталанта, проводя пальцами по груди Крона. — Я хочу дать ему достаточно тьмы, чтобы он принадлежал мне.

Крон опустил голову.

— Зачем?

— Потому что аргонавты украли то, что принадлежало мне по праву. И потому, что вместе с ним у меня есть возможность найти сферу. Вашу сферу. И потом выпустить вас из тюрьмы, в которую заключили вас сыновья. — Она перешла на шепот: — Только представьте, что вы выберетесь из этого города. Из этого измерения. И мы оба будем править миром.

Крон не дал себя поцеловать и сжал руки Аталанты в своих.

— Зачем ты мне?

— Потому что я могу покинуть Загробный мир в любой момент, а вы — нет.

Он изучал Аталанту так долго, что Грифон задался вопросом, поцелует ли ее древний бог или разорвет пополам. И слово «аргонавт» крутилось в голове. В нем было что-то знакомое, но Грифон не мог вспомнить, что именно.

— Откуда я знаю, что ты меня не поимеешь, вырвавшись на свободу? — спросил Крон.

На ее губах появилась соблазнительная улыбка.

— Я не обещала, что не стану тебя иметь.

— Ответь на вопрос, Аталанта.

— Гарантий не дам, придется мне довериться, — серьезно пояснила она.

— Я уже давно никому не доверяю. — Он отпустил ее и откинулся назад. — Однако я не против заключить сделку.

— Какую?

Крон кивнул на Грифона.

— Я дам твоему дуласу то, что ты просишь, и потребую за шесть месяцев найти сферу и все воплощения стихий, чтобы ты смогла освободить меня из Тартара. В противном случае, затащу этого сукина сына обратно и поручу его тьме прихватить с собой и тебя. Видела ту девушку? Если не вытащишь меня отсюда, тебя ждет такая же судьба.

Аталанта побледнела.

— Полугода не хватит…

— Тантал, поди сюда, — позвал Крон.

Из помещения справа появился мужчина в белом. Его щеки испещряли шрамы.

— Да, мой царь?

— Принеси мое зеркало.

Слуга принес завернутую в бархат плоскую вещь. Он протянул ее Крону, поклонился и вышел.

Аталанта расширенными глазами наблюдала, как Крон развернул и отбросил тряпку на стол за спиной.

— У тебя есть зеркало?

— Чтобы лучше тебя видеть, дорогая. — Он провел рукой по стеклу. — Покажи мне мое заветное желание.

Аталанта тоже посмотрела туда и ахнула. Потом стрельнула взглядом на Грифона и снова на зеркало.

— Как?.. Я думала…

— Я так и знал, что мы говорим об одном и том же колдуне. — Он положил зеркало на стол. — Шесть месяцев. Либо соглашайся на сделку, либо мы повесим тебя на стене прямо сейчас.

Аталанта посмотрела на кандалы и цепи. На мгновение в груди Грифона потеплело при мысли о привязанной к стене ведьме. Затем радость рассеялась. Скорее всего, в этом случае он составит ей компанию.

«Соглашайся, соглашайся, соглашайся на сделку…»

Он не знал, в чем заключался договор, но чувствовал, что это много лучше забав Крона.

Аталанта протянула руку древнему богу.

— Я согласна.

Крон зловеще ухмыльнулся, притянул к себе Аталанту и заключил между своих ног. Когда она с удивлением вздохнула, он оглянулся через плечо на Грифона, который тихо молился, чтобы его отослали прочь.

— Пусть твой раб подойдет, — прошептал Крон, не сводя с Грифона бездушных глаз. — Мы позабавимся втроем и отпразднуем сделку до того, как я свяжу вас вместе.

Глава 17

Орфей не решался пошевелиться.

Сердце аргонавта молотом стучало по ребрам, пока Скайла, обмякнув, лежала на нем, уткнувшись лицом в его плечо, и пыталась отдышаться.

Почему-то они оказались на полу. Одному из них — неизвестно, кому — хватило ума сбросить туда подушки, так что любовники растянулись не на жестком дереве.

Но лишили его подвижности вовсе не еще один раунд безумного секса и третий — или четвертый? — оглушительный оргазм. Нет, шевельнуть хоть одним мускулом мешали образы, мелькавшие в уме, подобно старому фильму при быстрой перемотке. В них постоянно возникало лицо Скайлы. Эти образы пришли с последним оргазмом и все еще мельтешили перед глазами, как беззвучный коллаж, то цветной, то черно-белый.

Вот Скайла улыбается. Она в белом платье, волосы убраны в косы, закрепленные на макушке. Стоит на балконе, а за спиной — сине-зеленое море. Вот она же в бойцовском снаряжении сирены. Разговаривает во дворе с незнакомыми людьми в одежде, похожей на простыни. Вот Скайла с другими сиренами на зеленом поле. А вот лежит на кровати в синих шелках. Довольная, сексуальная и совершенно вымотанная.

Ската. Он в самом деле сходит с ума. Превращается в настоящего безумца а-ля «заприте меня в комнате с мягкими стенами» и «прямой путь к психиатру». Орфей закрыл глаза, быстро потряс головой и вновь открыл их. Образы не ушли, лишь стали сменяться быстрее.

Скайла, расслабленно приникшая к нему, сделала глубокий вдох и медленно выдохнула.

— Надеюсь, ты удовлетворил свое желание, ибо я очень устала. Думаю, ты меня сломал.

Орфей бы рассмеялся, если бы не чертова тревога. И проклятие, Скайла завозилась, стараясь устроиться поудобнее. Он же хотел выбежать за дверь и убраться подальше. Его грудь наполнилась ужасом, но Орфей старался дышать потише, чтобы сирена не ощутила его тревоги.

— Рад слышать.

Она хмыкнула и зарылась поглубже в объятия. Боги, должно быть, она чувствует, как скачет его пульс. Наверное, думает, что он еще не отошел от секса. Так и есть, но, зараза… Что за дурацкие видения? Сейчас Скайла в них голой плавала в океане. Ладно, пора кончать с этими извращенными фантазиями.

Аргонавт плотно зажмурился, желая, чтобы в голове прояснилось.

— Почему Афина тебя игнорирует?

— Что?

Удивление в ее голосе звучало совсем не сексуально, что и требовалось Орфею: увести разговор от потрясающих оргазмов и отвлечься от обнаженной кожи, бронзой отливающей на солнце.

— Афина. Ты сказала, что богиня тебе не ответит. Почему?

— А. — Скайла сдвинулась прочь настолько, что оказалась бедром на подушке, но все еще обвивала его руками и ногами. Орфей никогда не страдал клаустрофобией, но сейчас почувствовал, что не может дышать. Как сильно давит на грудь. Не помешал бы свежий воздух, и как можно больше. — Думаю, она сомневается, что я выполню задание.

— Почему?

Скайла приподнялась на локте.

— Что с тобой? Ты выглядишь… не знаю, напряженным, что ли. Я думала, секс расслабляет человека.

— Я не человек, сирена. — Уловив в ее глазах проблеск боли, вызванной его резким тоном, Орфей постарался сдержать горечь и добавил: — Я вообще не расслабляюсь. Во мне проклятие демона и все такое. Ответь на вопрос. Почему она думает, будто ты не выполнишь задание?

Сирена тяжело вздохнула, поиграла с волосками на его груди.

— Несколько недель назад я пострадала в схватке с демоном-гибридом. Он напал на меня. Я проявила беспечность. Если бы не мои сестры, возможно, я бы не выжила.

Видения остановились. Последнее из них растаяло в облачке дыма.

— Где?

— Что «где»?

— Где тебя ранило?

— В Италии.

— Я не про страну, дурочка. В какое место?

— А, сюда. — Улыбаясь, она повернулась, так что он смог увидеть длинный шрам, который шел из-под ее правой груди, по диагонали пересекал ребра и огибал бедро до самой поясницы.

— Проклятие. — Лаская ее тело, он почувствовал изъян на коже, но в темноте, когда Скайла вертелась во все стороны, не смог ничего разглядеть. Орфей осторожно провел пальцами по шраму и изучил его в лунном свете. — Это произошло всего лишь несколько недель назад?

— Да. К счастью, мы, сирены, очень быстро выздоравливаем. Скоро он превратится в тонкую линию. — Она откинулась назад и вновь запустила пальцы в волоски на груди Орфея, послав искры жара по всему его торсу. — В любом случае, я убедила Афину позволить мне заняться этим заданием. Она хотела, чтобы я осталась, говорила, мол, я не готова.

Орфей вспомнил о первой ночи в лесу позади амфитеатра. О вспышке страха в глазах сирены при виде преображения тех гибридов. Скайла тогда быстро спрятала эмоции и, пожалуй, больше ни разу ничем себя не выдала.

— Именно поэтому она тебе не ответит? Потому что считает тебя слабой?

— Не только. — Судя по тону, Скайла что-то недоговаривала. Орфей ждал, хотя и жаждал вытрясти из нее ответы. — Я долго пробыла с сиренами. Понимаешь, принимая обеты, я думала, будто делаю что-то хорошее. Помогаю Зевсу поддерживать равновесие и порядок во вселенной. Но с годами… Скажем так, недавно я увидела мир с другой точки зрения. И начала понимать: Зевс и Афина все эти годы заставляли меня и других сирен верить в то, что не совсем соответствует истине.

Да уж. Сперва Орфей хотел спросить, почему она не поняла этого раньше, но затем подумал, на что похожа жизнь сирены. Сидеть на Олимпе в окружении богов, в отрыве от реального мира, и спускаться туда лишь по приказу Зевса. Если тебя учат чему-то одному и никогда не показывают другого, разумно, что ты сочтешь это правдой, не так ли?

— Сколько ты прожила с сиренами?

Она не ответила.

— Скайла?

— Долго, — наконец выдавила она. — Дольше других. Я, э-э, встречала твоего предка.

— Персея? — Он уставился на нее, ища подтверждения, с трудом веря, что сказанное может быть правдой. Скайла продолжала играть с его волосами, отводя взгляд. — Ты говоришь, что тебе больше двух тысяч лет?

Она поморщилась.

— На самом деле, две тысячи шестьсот четыре.

Не может быть.

Она медленно подняла на него взгляд.

— Удивлен?

Поражен. А Орфей еще считал себя стариком. Зараза, в сравнении с ней он младенец.

— И все сирены?..

— Нет. Большинство служат лишь несколько сотен лет. В любом случае, такова цель. Моя мать была сиреной. Зевс предпочитает брать потомков сирен, которых он считает стоящими. Гены, знаешь ли. — Она улыбнулась, но Орфей еще не оправился от шока, чтобы ответить тем же. — В два года я начала домашнее обучение. В двадцать приняла обеты и поступила в орден. Перебралась на Олимп и следующие десятилетия оттачивала мастерство, но формально начала служить лет в сорок. Как правило, сирены отдают ордену триста-четыреста лет, потом уходят, чтобы создать семью. И если выбирают этот путь, то их жизнь благословенна, как у арголейцев.

— Но ты так и не ушла. Почему?

Орфей не мог себе представить, каково это — посвятить жизнь кому бы то ни было. Проклятие, он три сотни лет злился на богов, не позволивших ему служить с аргонавтами, хоть Орфей и являлся старшим в роду Персея, а сейчас, получив знаки, не желал связываться с воинами. И конечно, не собирался отдать им двадцать пять сотен лет, даже если бы и мог.

Скайла пожала плечами. Провела пальцами по его ребрам.

— Просто не было причин.

И вновь он почувствовал, что она недоговаривает.

А боль, мелькнувшая на ее лице, прежде чем Скайла сумела скрыть эмоции, четко сообщила: нечто темное в прошлом сирены явилось причиной того, что она спряталась за орденом и не решилась выйти в настоящую жизнь.

Хотя кто Орфей такой, чтобы ее судить? Разве он не делает то же самое? Не использует своего демона, чтобы продолжать закрываться от остальных и не пытаться искать какое-то счастье в жизни? Орфей знал, что оно существует. Проклятие, раз уж кто-то смог полюбить Деметрия, то все возможно.

Его сердцебиение участилось, а тело вновь охватил жар.

Но на этот раз арголейца охватила не паника и даже не желание, а нечто другое. Нечто, заполнившее в его груди пустоту, с которой Орфей жил с того дня, как пропал Грифон. Нечто, с чем он не вполне готов был встретиться.

— Я не собиралась говорить Афине, где мы или куда направляемся дальше. — Сексуальный голос Скайлы прервал его раздумья. — Я лишь пыталась отметиться, чтобы она не посылала за нами других сирен.

— Почему?

На этот раз она твердо встретила его взгляд. Ни страха, ни тревоги — в аметистовых глазах сверкала лишь решимость.

— Потому что она послала меня на задание, и я его выполняю.

Орфей знал, что этот ответ можно интерпретировать по-разному.

Она не сказала, что выдаст его, но и не обещала противоположного. Или что не убьет его, если решит, будто это надо сделать.

Скайла зевнула и вновь прижалась к нему.

— Дадим Мэйлии поспать час-два, а потом уже станем расспрашивать. Когда я уходила, она выглядела измученной. Мэйлия мне нравится, демон. Она словно нетерпеливый, раздражительный подросток, но чем больше времени я провожу с ней, тем больше привязываюсь.

Ее глаза закрылись, лицо расслабилось. Орфей понял, что вымоталась не только Мэйлия. Его сирена выглядела так, словно способна проспать неделю.

Его. Впервые в мыслях он назвал ее своей. Хотя она не принадлежит ему. И никогда не будет. Они в разных лагерях в войне, которая только начинается. И нынешний момент истины лишь подчеркивает это.

Осознав это, Орфей почувствовал боль в груди, и пока Скайла засыпала в его объятиях, тот уголок внутри, который заполнился всего несколько минут назад, опустел. Арголеец лежал неподвижно, пытаясь успокоить пульс, чтобы вернуться из стратосферы и собраться с мыслями. Соображал, что же делать дальше.

Одно он знал наверняка.

Его цель не Скайла, а сфера. Все зависит от нее. И пора об этом вспомнить.

***

Стуча ботинками, Орфей шел по темному коридору к комнате, предоставленной Мэйлии. Он до жути надеялся, что Вампирочка на месте, и сирена солгала, сказав, что спрятала ее. У него нет ни времени, ни настроения для игры в прятки.

В голову просочились мысли об обнаженной, лежащей в лунном свете Скайле с разметавшимися волосами и закрытыми во сне глазами, но он отринул этот образ. Уйти от нее этой ночью — первый разумный поступок со времени их встречи. Хватит вести себя как дурак. Неважно, насколько великолепен их секс, неважно, насколько хочется вернуться и начать все сначала, это не стоит отказа от цели. Ее образы вертелись в его голове, когда он кончал? Он называл ее своей? Отличные примеры того, насколько извращенным становится его мозг с каждой минутой, проведенной в обществе сирены.

Он почуял Мэйлию из-за двери, еще не войдя в комнату. В душе беглянки боролись те же свет и тьма, что он заметил в первую ночь, но на этот раз свет не оттолкнул его демона. Орфей почувствовал движение демона внутри, но вопреки обыкновению, чудовище не рвануло с воплями на амбразуру. Не пытаясь ничего сделать, оно лежало и спало, что было невероятно странно.

Орфей не понимал, что с ним происходит, но знал: Скайла права. Его глаза не зеленели с тех пор, как они одолели адских гончих после крушения поезда. И хотя арголеец знал, что его демон по-прежнему где-то внутри, взывать к его силе становилось все труднее и труднее.

Он взглянул на часы. Два тридцать два пополуночи. Вампирочка, возможно, спит, но ему необходима информация. И если он не получит ее сейчас, придется иметь дело с сиреной.

А со Скайлой он завязал. Окончательно.

Орфей поднял кулак и постучал. Несколько секунд прошли в тишине, затем тихий голос сказал:

— Войдите.

В комнате было темно, но в лунном свете, льющемся в высокие окна, Орфей увидел Мэйлию, сидящую на кровати по-турецки в широкой белой ночной рубашке. Длинные черные волосы шелковыми лентами ниспадали Вампирочке на плечи. При его появлении на ее пепельном лице не возникло и следа удивления. Конечно, она ведь дочь Зевса и Персефоны. Если аргонавт ее чувствовал, вероятно, Мэйлия обладала теми же свойствами.

Орфей закрыл за собой дверь.

— Не устала?

— Я мало сплю.

«Значит, не я один такой».

Он почесал голову. Попытался забыть о пальцах Скайлы, зарывшихся в его волосы на затылке, когда он целовал ее после крушения поезда, и об электрическом разряде, прошившем тело.

— Я пришел поговорить с тобой о…

— Это правда?

— Что?

— О твоем брате? Правда, что его отправили в преисподнюю, и ты ищешь сферу, чтобы спасти его?

Изадора, чтоб ее. Королева самым мерзким образом продолжала совать свой нос в то, что ее не касалось.

— Это так, да? — продолжала настаивать Мэйлия, когда он не ответил. — Тебе нужна сфера, чтобы выручить брата.

Орфею совсем не нравилось, что все, похоже, знали о его планах еще до того, как он их разработал. С чего они решили, будто он чем-то отличается от своего раздраженного демона?

Изадора, Скайла, теперь Мэйлия. Все они считают его каким-то героем, а правда в том, что внутри он такой же, что и всегда.

Орфей подбоченился, бросил на собеседницу самый порочный взгляд. Но по выжидательному выражению ее лица понял, что она его больше не боится. И это лишь сильнее разозлило Орфея.

— Где она?

Он стиснул зубы. Кулаки просто чесались что-нибудь стукнуть. Но не желая пугать Вампирочку и нуждаясь в ее помощи, Орфей подавил этот порыв.

Она взглянула на свои изящные руки, лежавшие на коленях.

— Тьма тебя покидает. Сперва я думала, что это тебя я должна… — Ее голос затих, она сглотнула. — Но довольно быстро поняла, что это не так. Скоро она уйдет. Ты не чувствуешь в себе пустоту?

Он понятия не имел, о чем она говорит, но отсутствие враждебности в ее голосе казалось в новинку. И тревожило.

— Как ты?..

— Я чувствую тьму. Она меня влечет. Думаю, за это я могу поблагодарить свою мать и ее негодного мужа. — Она сжала руки на коленях. — Хотела бы я, чтобы и моя ушла. Мне бы понравилась пустота.

Гнев оставил его так же быстро, как и нахлынул. И в тишине Орфей понял, что они похожи гораздо больше, чем она себе представляет.

Пустота в груди, образовавшаяся в тот момент, когда исчезла душа Грифона, открылась подобно расщелине между мирами, а боль никак не утихала. Не успев подумать, Орфей подошел к кровати. Мэйлия удивленно подняла глаза, когда он отдернул рукав ее одеяния и перевернул руку Вампирочки запястьем кверху, обнаружив тонкие белые шрамы на коже.

— Что-то мне подсказывает, что ты не выдержишь еще больше пустоты.

Она отдернула руку, прижала к телу, не отрывая глаз от аргонавта.

— Что тебе известно?

Многое, женщина. Больше, чем следовало бы.

Орфей опустился на край кровати и наклонился вперед, обхватив руками колени. После трехсот лет одиноких блужданий в этом мире он лучше кого бы то ни было понимал забытую, похожую на вампира душу, пойманную между мирами. Оказавшуюся, подобно ему, в ловушке, но по-другому. О боги, жизнь — это лишь проклятая ирония судьбы, не так ли?

— Я знаю, боль напоминает тебе, что ты жива, — ответил он, удивляясь, что слова не застряли в глотке. — Поверь, я тебя не осуждаю. Я причинил достаточно боли — в основном, другим — по той же причине. Не все шрамы видны глазу.

Мэйлия молчала. Арголеец повернулся, чтобы взглянуть на нее. Увидел, как она с встревоженным видом наблюдает за ним. Понял, что и сам так же разглядывал окружающих. Да, они одинаковы. И поэтому именно она должна понять. Если он собирается найти сферу, то должен рискнуть.

— Мэйлия, одиночество — не худшее, что может случиться со смертным. Да, оно выматывает, но не убивает. Но забвение… — Он взглянул на свои предплечья и отметки аргонавтов, место которым на руках брата, а не на его собственных. — Это смертный приговор. Душа моего брата отправилась в Тартар из-за меня. И я не позволю, чтобы его забыли. Не тогда, когда способен его спасти.

Долгие секунды они смотрели друг на друга, и пустота в его груди нарастала. Орфей чувствовал, что даже если развалится здесь на части, Мэйлия ему не поможет. Он не знал, что делать дальше, если она не скажет, где искать сферу.

— Я не собирался привозить тебя сюда, — сказал он, надеясь ей объяснить. — Мне лишь надо было узнать, где сфера. Когда те гончие появились возле твоего дома, я понял, что там тебе оставаться небезопасно. И потому привез сюда. Не потому, что хотел причинить боль. Здесь тебя никто не найдет, если ты сама этого не позволишь. Ни Аид, ни Зевс, ни другие боги.

— Ты думаешь, его душу действительно можно спасти? — тихо спросила она. — Мы оба знаем, на что способна тьма. Что, если ты найдешь его, а он уже не тот брат, которого ты помнишь?

Пустота стала так велика — Орфей испугался, что она поглотит его целиком. Он уже думал об этом, но гнал эти мысли. Брат, в отличие от него, настоящий герой. Прошло всего три месяца. Грифон достаточно силен, чтобы выжить три месяца в преисподней. Он просто обязан выдержать.

— Нельзя убить настоящий героизм. Никакой тьмой.

— Надеюсь, ты это запомнишь.

Орфей нахмурился, но не успел спросить, что имеет в виду Мэйлия, как она вновь опустила взгляд на свои руки и глубоко вздохнула.

— Колдун в Греции. Собирает ведьм в свой приход. Он направил силу сферы на церемонию рукоположения. Я почувствовала это только вчера. Не знаю, что он запланировал, но насколько мне известно, колдуны забирают силу у…

— У ведьм, которых втягивают в свой ковен.

Орфей оттолкнулся от кровати. Конечно, то, что надо. Апофису нужны новые ведьмы, чтобы обрести мощь. А значит, сейчас, не успев их натренировать, изменить и вытянуть их растущую силу, он наиболее слаб.

— Где именно в Греции?

— На холмах у Коринфа. — Мэйлия выпалила координаты.

В груди Орфея зародилось волнение и первый намек на надежду.

— Именно в Коринф сбежала Медея, убив детей Ясона. Разумеется, колдун направился туда, надеясь использовать эту негативную энергию. Спасибо.

— Орфей, подожди.

Он застыл, положив ладонь на дверную ручку. Мэйлия соскочила с кровати — тонкое, хрупкое создание, совершенно не похожее на отца с матерью. Но он почувствовал в ней еще не раскрытую силу. И задумался, когда она сама ее обнаружит.

Мэйлия подошла к конторке, вытянула верхний ящик. Достала юбку, в которой ходила, и залезла в карман. Затем приблизилась к Орфею и протянула раскрытую ладонь.

— Они могут тебе понадобиться.

На ладони лежали две золотые монеты.

— Оболой. Откуда?

— Мать дала. На случай, если Аид попытается затащить меня в Тартар. Возьми их. Они тебе понадобятся, чтобы миновать Харона.

Лодочника, перевозившего души через Стикс в Поля Асфоделя, где им предстоит ждать суда.

Да, монеты ему понадобятся, это хоть какой-то шанс миновать первое препятствие на пути в преисподнюю. Удивление смешалось с признательностью. Орфей взял подарок и спрятал в карман.

— Я тебе очень благодарен.

— Докажи, что я ошибаюсь. Известие, что душа может пережить тьму преисподней, будет достаточной благодарностью.

— Я тебя не забуду, — сказал он, выходя из комнаты.

— Тогда ты будешь первым, — прошептала Мэйлия.

Глава 18

Подходя к спальне, куда ее направил Ник, Изадора прикрыла ладонью рот и зевнула.

Она и ее спутники засиделись за полночь, обсуждая с Ником не только Орфея и ситуацию с сиренами, но и военную стратегию и помощь аргонавтов колонии, расположенной сейчас здесь, в Монтане. Недавно демоны Аталанты напали на деревню высоко в Скалистых горах, перебив и людей, и полукровок. К тому же, по всему тихоокеанскому северо-западу увеличилось количество сообщений о странных убийствах и появлении диковинных существ. Аргонавты вместе с Ником и его людьми пытались выследить и уничтожить демонов, прежде чем произойдут новые смерти.

Все согласились, что необходимо положить конец злодеяниям, прежде чем новая потусторонняя сила решит воспользоваться отсутствием Аталанты и возьмет тварей под свой контроль. Или прежде чем вернется сама Аталанта.

Последняя мысль засела в голове Изадоры. Царица ни секунды не сомневалась, что как раз сейчас Аталанта пытается выбраться из преисподней.

— Тебе не стоит быть на ногах так поздно, — встревоженный голос Деметрия ворвался в мысли Изадоры, и она улыбнулась мужу, который распахнул дверь и пропустил ее, стараясь, как заметила Изадора, не притрагиваться к ней. Он всегда старался не ее касаться. По крайней мере, когда их могли увидеть.

— Все в порядке. И потом, ты, как и я, знаешь, что Ник не появится в Арголее. Значит, надо ловить его при каждой возможности. По крайней мере, сегодня он в благодушном настроении.

Вопреки обыкновению. Хотя они с Ником заключили союз и в этой схватке делились информацией и людскими ресурсами, Иза знала, как тяжело повстанцу быть рядом с ней. Особенно, если в комнате присутствует и Деметрий.

— Он не может видеть нас вместе, — сказал Деметрий за спиной жены, закрывая дверь. — Я знаю, что он чувствует, и не могу его винить. Иногда я думаю, не лучше ли тебе быть с…

— Не говори так. — Она повернулась к нему, зная, что этот страх исходит из самых глубин его души. Души, которая, по мнению Деметрия, никогда не будет достойна Изадоры, хотя та и связала свою и его жизни. — Даже не думай об этом. Не его я хочу, Деметрий. Не он тот андрас, в которого я влюблена. Не он тот, кто…

Он накрыл ее ладонь своей. Дернул к себе жену, прерывая ее речь. Иза врезалась в его крепкую грудь и застонала, когда муж поцеловал ее так, что у нее поджались пальцы ног.

Его прикосновения всегда действовали на нее так. Электризовали. Воодушевляли. Разрывали. Так же, как при первом поцелуе на острове, где их удерживала Аталанта. Если богиня планировала использовать наложенное Герой проклятие родственных душ себе на пользу, то просчиталась. Ведь их связь совсем не походила на проклятие. Она стала лучшей частью жизни Изадоры.

Деметрий обхватил ее лицо большими сильными руками. Скользнул языком в приоткрывшийся рот Изы. Деметрий источал вкус кофе, который они пили раньше, и греха, которым она хотела заняться сейчас. Аргонавт проявил больше страсти при поцелуе и притянул жену так близко, что она могла видеть и чувствовать лишь его.

Когда он отстранился, у Изадоры сбилось дыхание, а тело болело от желания. Глаза мужа — темные обсидиановые озера — вытягивали из нее душу.

— О боги, кардия. Мне ненавистно то, что переживает Ник, но отпустить тебя я не могу. Даже ради него. И я хотел бы целовать тебя так целый день.

Иза крепко вцепилась в ткань его рубашки. Деметрий был таким крупным, и весь словно состоял из крепких мускулов.

Ей это в нем нравилось. Его размеры, некогда пугавшие ее до смерти, сейчас невероятно заводили.

— Лучше бы тебе никогда не отпускать меня. И к твоему сведению, аргонавт, я хочу, чтобы ты целовал меня так весь день.

Деметрий прижался губами к ее виску и проложил дорожку жарких поцелуев до уха, отчего у Изы екнуло сердце.

— Ты знаешь, почему мне нельзя. Прикоснувшись к тебе, я не могу остановиться.

Он снова завладел ее губами и целовал так долго, медленно и полно, что она растаяла. Изадора почувствовала, как Деметрий подхватил ее на руки. Она знала, что он несет ее на большую кровать, и думала лишь о том, чтобы заполучить мужа голым, чтобы он глубоко вошел в ее тело, туда, где она больше всего его желала.

Деметрий уложил жену, раздвинул ей ноги и улегся сверху.

— Ах, кардия, знаешь ли ты, что совершенно сводишь меня с ума?

Иза улыбнулась и очертила его темные густые брови.

— Приятно знать, что я все еще имею на тебя влияние, хранитель.

— Так будет всегда. — Он уткнулся губами в ее ладонь и нежно поцеловал. — Я…

Раздался стук в дверь.

Иза поймала мужа за подбородок и потянула к себе.

— Не обращай внимания.

Его губы вновь нашли ее рот. Деметрий расстегнул пуговицу на брюках Изадоры и, запустив в них руки, потянул вниз, на бедра, когда в дверь снова постучали.

— Я знаю, что вы оба там, — послышался голос. Знакомый голос. — Слышу, как вы там возитесь в койке. Изадора, не снимай пока трусики. Мне нужно с тобой поговорить.

Деметрий вновь прервал поцелуй и прорычал:

— Орфей. Он выбрал до жути неудачное время.

Изадора вздохнула, не собираясь спорить с мужем. Но ей требовалось поговорить с Орфеем, а зная этого андраса, неизвестно, будет ли он утром здесь, раз уж сейчас, в три часа утра, не спит.

Она в последний раз поцеловала Деметрия и чуть толкнула его плечо. Он скатился с нее.

— Перерыв. Дадим ему несколько минут. А когда он уйдет, продолжим с того места, где остановились.

Когда Изадора встала и застегнулась, Деметрий выглядел не столь уверенно, но она улыбнулась ему, поскольку совершенно точно планировала продолжать доказывать, что хочет его — и только его, — как только Орфей уйдет.

Она разгладила блузку, поправила волосы и подошла к двери. А распахнув ее, увидела, что Орфей держится рукой за притолоку и явно недоволен вынужденным ожиданием.

— Ты пропустила пуговицу.

Изадора опустила взгляд и поняла, что ее грудь чуть не вываливается наружу. Она даже не помнила, как Деметрий расстегнул ей блузку. Горя от смущения, арголейка быстро прикрылась, а Орфей по-хозяйски прошел мимо нее в спальню.

Деметрий приподнялся на локтях.

— Орф, не умеешь ты выбирать время.

— Как всегда, — ответил Орфей и повернулся к Изадоре.

— Мне нужно попросить тебя об одолжении. И не падай в обморок. Раз уж за последний год ты столько у меня просила, можешь сама один раз помочь, не задавая вопросов.

Это так, но Изадора не собиралась слепо делать «одолжение» Орфею.

— Что тебе надо?

— Твой муж.

Деметрий поднял бровь.

— Для чего?

Когда Изадора приблизилась к Деметрию, Орфей сообщил:

— Я засек колдуна. И поскольку не могу быть в двух местах одновременно, мне нужно, чтобы ты его обездвижил, пока я не вернусь.

— Не вернешься откуда? — спросил Деметрий.

— Из преисподней.

— Ты отправляешься за Грифоном, — с облегчением выдохнула Изадора, прижав руку к горлу. — Мы можем послать других аргонавтов тебе в помощь. Это…

— Нет, — твердо отрезал Орфей. — Не стоит. Они мне там не нужны.

— Но…

— Не стоит, — громче повторил он, обрывая царицу. И уже Деметрию: — Только ты. Ты тоже мне обязан.

Изадора знала, что, независимо от того, должен или нет, ее суженый согласится, поскольку хотел вернуть Грифона не меньше, чем Орфей. Этого желали все аргонавты, но Деметрий особенно. Отчасти он винил себя в том, что произошло с Грифоном в покоях колдуна во фракийском замке.

Деметрий встал с постели.

— Когда?

— Сейчас. Колдун в Коринфе. — Орфей назвал координаты. — Сможешь встретить меня там?

Одним из талантов Орфея была способность мгновенно перемещаться по земле. Но Деметрий так не мог. А значит, должен сперва открыть портал в Арголею, а только потом в Коринф.

Деметрий взял с кресла куртку, которую бросил туда, когда они с Изадорой вошли в комнату.

— Уверен, что он будет там?

Глаза Орфея потемнели.

— Уверен. Он собрал новый ковен ведьм и занят их обучением.

— Замечательно, — ответил Деметрий. — Уверен, что не хочешь подключить других парней? Помнишь прошлый раз, когда мы связались с ведьмами Апофиса?

— Эти совсем не так сильны. И Апофис сейчас слаб. Мне понадобишься лишь ты.

— Уверен, демон?

В дверях стояла Скайла в белой наглухо застегнутой рубашке с длинными рукавами, стянутой на талии темным поясом, и брюках на три размера больше собственных. Волосы всклокочены, под глазами тени от недосыпа, но упорство в ее взгляде сообщало всем окружающим, что она не позволить себя забыть или оставить.

Изадора заметила, как сжал зубы и нахмурился Орфей. Значит, ее первое впечатление в большом зале оказалось верным. Между арголейцем и сиреной определенно что-то происходит. Нечто, выходящее за границы отношений «дичь-охотник» и наводящее на мысль о связи.

Царица несколько раз спрашивала себя, почему Орфей сразу не уничтожил эту сирену. Конечно, она — мечта любого мужчины, красивая и прекрасно сложенная, но Орфей не из тех, кого легко отвлечь от поставленной цели. Изадора знала это лучше кого бы то ни было. Первый намек на ответ она получила, увидев реакцию сирены на новость, что брат Орфея оказался в ловушке в преисподней. А теперь точно знала: между этими двумя существует некая связь. Взгляд арголейца означал не «ты не можешь пойти, потому что я хочу тебя убить», а скорее «я не хочу, чтобы ты была рядом, поскольку ты можешь пострадать».

Изадора не совладала с собой и улыбнулась. О, эти глупые мужчины и их извращенные представления о героизме. Деметрий испытал на ней свои защитные приемчики, и посмотрите, насколько ему это помогло. Судя по упрямству, с которым сирена перекрывала выход, Орфею отсюда без нее не выбраться.

Изадора начала относиться к сирене гораздо, гораздо лучше.

— Возвращайся в постель, сирена, — прорычал Орфей.

— Вернулась бы, — парировала та. — Но внезапно мне стало слишком холодно. Какая удача, что я обнаружила в коробке наверху эти шмотки. Как думаешь?

Деметрий и Изадора переглянулись, и по выражению его лица, говорившему «Какого хрена?», она поняла, что и ее суженый заметил их связь.

— Меньше всего меня волнует, что на тебе надето, — выдавил Орфей. — Мне не нужна твоя помощь.

Скайла не ответила, лишь мило улыбнулась. По поджавшему губы Орфею Изадора поняла, что для сирены это совсем не характерно.

Орфей взглянул на Деметрия:

— Ты готов или как?

— Спроси у него, сказала ли ему Мэйлия, где расположен вход в преисподнюю, — обратилась Скайла к Изадоре.

— Имел я тебя, — пробормотал Орфей.

Скайла улыбнулась шире.

— Не сейчас, демон, но спасибо за предложение. Возможно, позже.

Орфей попросил Изадору:

— Приведи ко мне Мэйлию, ладно?

— Не стоит утруждаться, — сказала Скайла. — Она не знает, где вход. И на этот раз я не лгу. Персефона намеренно ничего не говорила, для ее же безопасности. Всем известно, что если Мэйлия войдет в подземный мир повидаться с матерью, Аид имеет право ее убить. На земле ей это не грозит.

Плечи Орфея напряглись, но он не отводил взгляда от Изадоры.

— Кто еще из наших знакомых может знать, как добраться до преисподней?

— Никто, — ответила Изадора, не уверенная, что хочет в это ввязываться. — То есть, до меня доходили слухи о Бермудском треугольнике, но…

— Удачи в его поисках, — пробормотала Скайла. — Сколько ты намерен ждать, демон? Дни, недели, месяцы? Думаешь, у него есть эти месяцы?

Она говорила о Грифоне, и по бешенству во взгляде Орфея было очевидно, что ему не нравится ее давление. Правда, Скайла ничуть не испугалась. Напряжение в комнате повысило температуру на добрых три градуса.

— Ты не пойдешь, — заявил Орфей. — Ты будешь меня задерживать. У меня нет времени на авиаперелеты.

— Оно тебе и не нужно. В отличие от Мэйлии или твоих аргонавтов, сирены могут перемещаться по земле мгновенно, так же, как ты. Хотя я завидую твоей способности проходить сквозь стены. — Она улыбнулась. — Привыкай к мысли, что я иду с тобой, демон. Ты сам учил меня доводить дело до конца.

— Да чтоб тебя, — пробормотал Орфей, направляясь к двери.

Скайла еще раз улыбнулась Изадоре и двинулась следом.

Когда стих шум их шагов, Деметрий потянулся к руке Изадоры.

— Кардия…

— Не тревожься. — Она сжала его пальцы, радуясь, что он коснулся ее в присутствии других. Оставалась надежда, что Деметрий потихоньку меняется. Может быть, это знак, что он откажется от глупой мысли, что Изе лучше с его братом. — Кейси и Терон заберут меня домой. Иди. Просто, что бы ты ни делал, будь осторожен.

— Буду. — Он наклонил голову, прижался к губам жены в мимолетном, теплом, слишком быстро закончившемся поцелуе. Коснулся ладонью ее живота, откуда вырвалось тепло, распространилось по ребрам, груди и обхватило сердце. — Позаботься о моей дочери.

— Сыне, — поправила она, по-дурацки улыбаясь от того, что впервые он отнесся к малышу не просто как к бесполому существу.

— Будем надеяться, что нет. — Деметрий вновь поцеловал ее и отстранился.

В его темных завораживающих глазах плескалась страсть. Страсть, которая поможет ей продержаться еще немного.

— Мы закончим с этим, когда я вернусь.

— Да уж, клянусь твоей потрясающей задницей, аргонавт.

Деметрий ответил дьявольски симпатичной улыбкой и вслед за остальными покинул комнату.

Оставшись в одиночестве, Изадора обхватила себя за талию и вздохнула. Она терпеть не могла ему лгать, но если бы Деметрий знал, что она не планирует сейчас возвращаться в Арголею с остальными, то никогда бы не ушел.

А для собственного душевного благополучия ему необходимо сейчас быть с Орфеем и помочь спасти Грифона.

Когда затихли шаги, она испустила еще один вздох, закрыла глаза и сосредоточилась, обратившись к внутренней силе Оры, древней богини равновесия и мудрости. Знак крылатой омеги на внутренней стороне бедра царицы нагрелся и задрожал, и она знала, что отметки сестер реагируют так же.

Древняя мощь потекла сквозь нее, запуская механизм внутренней связи, который Изадора с сестрами оттачивали последние несколько месяцев.

Возможно, Деметрий и хочет отправить ее домой, а Орфей не желает ее помощи, но сейчас никто не получит желаемого. Дело важнее их обоих. Важнее их всех.

***

Горный воздух был густым и туманным — результат теплого атмосферного фронта, накрывшего местность. Стоя в тени крупной пальмы, Скайла смотрела на Орфея, разговаривающего с Деметрием в трех метрах от нее.

С тех пор, как они переместились в Коринф, он едва сказал ей пару слов. И хотя отчасти это ее обижало, особенно учитывая, чем они друг с другом занимались всего несколько часов назад, Скайла не могла не восхититься. Орфей умел смешиваться с толпой. Похоже, его не смущали ни города, ни технологии, ни неизвестные земли. Наверное, именно так он смог прожить столь долго, скрываясь в тени, курсируя взад-вперед между мирами и изводя богов, когда подворачивалась возможность.

Где-то ей это даже нравилось. Нравилось его безразличие к тому, что люди и боги о нем думают.

И это новое открытие не имело ничего общего с тем фактом, что Орфей выглядел крайне сексуально в обтягивающих джинсах и плотной черной рубашке, подчеркивающей мускулы. Или тем, как мрачно он зыркал по сторонам, что явно выдавало в нем сорвиголову. Скайлу занимали нестыковки в так старательно выстраиваемом образе.

Проявление доброты, которую Орфею не удавалось подавить. Тревога, скрываемая от окружающих. Он беспокоился о брате, но отказывался это обсуждать.

Таков был настоящий Орфей. Не демон, которого он демонстрировал Скайле. Не скандалист, каким он представал перед миром. При взгляде на него в мозгу сирены все чаще и чаще возникало слово «герой». И она не совсем понимала, почему он сам этого не видит.

Слово «герой» пробудило в ней думы о лжи Афины, и, не удержавшись, Скайла мысленно перенеслась на Олимп. В груди сгустилось напряжение. Зевс не обрадуется, узнав, что она провалила задание. Если он пошлет других сирен закончить дело, как в прошлый раз…

К ней подошел Орфей: небритый мужчина с серыми глазами, в солнечном свете напоминавшими отполированный гранит. И хотя его хмурый вид показывал, что аргонавт пытается держать дистанцию после всего произошедшего прошлой ночью, воспоминания о его губах, руках и языке и обо всем, что он творил одним лишь взглядом, согрели Скайлу изнутри и прогнали прочь другие мысли. Включая Зевса, Олимп и ее будущее.

Она вновь его хотела. Больше, чем прошлой ночью. И это было в новинку. В последний раз Скайла так кого-то хотела тысячи лет назад. Когда сходила с ума по Кинуру. И хотя в общем-то они — одно и то же, сейчас все казалось иначе. Желание было сильнее. Горячее. И накрывало ее так, как никогда прежде.

Орфей прищурился.

— Мне не нравится этот взгляд.

Скайла улыбнулась, радуясь, что заставляет его держаться настороже. Это означало, что и он испытывает те же проклятые чувства.

— Какой взгляд?

— Тот, который говорит, что ты что-то задумала.

Ее охватило желание. Она и в самом деле кое над чем размышляла.

Что делать с орденом? Как удержать Зевса от преследования? И когда она заполучит в постель стоящего перед ней мужчину? Остается надеяться, что скоро.

Он кивнул на запад.

— Жилище Апофиса сразу за теми холмами. Его, вполне вероятно, охраняет дюжина ведьм.

— Он будет ждать нападения, — заметил Деметрий, подходя к напарнику.

Орфей пролистал открытые страницы на своем модном телефоне.

— Именно поэтому он так и не увидит нашего приближения.

Скайла перевела взгляд с одного воина на другого.

— Что вы двое замышляете?

Орфей улыбнулся, спрятал телефон в задний карман. Зловещий изгиб его губ заставил ее кровь закипеть, и показал, что у аргонавта свои планы.

— Выманить его с помощью новой последовательницы.

О, нет. Скайла отступила на шаг.

— Потомки Медеи — вы, а не я.

— Да, солнышко, но у тебя свои преимущества. Апофис любит только женщин. Особенных женщин. Думаю, ты все-таки нам пригодишься.

Дрожь предчувствия пробежала по ее позвоночнику. Да, она хотела Орфея, но что-то подсказывало ей, что его планы не имеют ничего общего с ее мыслями.

— Расслабься, сирена. Возможно, тебе понравится. Разве я способен завести тебя в ловушку?

О, да, еще как. И будет наслаждаться каждой минутой.

Проблема в том, что и Скайле это понравится.

Глава 19

Скайла не испугалась. Ее учили никогда не показывать настоящий страх. И все же колдун, скрывающийся в человеческом мире и обладающий почти божественными способностями, спокойствию не способствовал. А необходимость притворяться ведьмой-девственницей, которой сирена вовсе не была, также не придавала большой уверенности, что этот сумасшедший план сработает.

Подол купленного для нее тонкого белого одеяния касался бедер, вызывая желание почесать ноги. Босоножки казались слишком открытыми, а без оружия Скайла чувствовала себя раздетой. Поскольку в этом прикиде спрятать лук было негде, она отказалась от него в пользу кинжала, привязанного высоко на бедре. Наложенное Орфеем небольшое заклинание — по его словам, необходимое для этого притворства — тоже не слишком прижилось. На самом деле, оно вызывало ломоту в бедрах.

Ожидая в кругу, созданном Орфеем и Деметрием, Скайла старалась не ерзать. Воплощение стихии земли оттягивало ее ладонь. Лунный свет проникал сквозь камни и ветки на поляну, покрытую дикими орхидеями и окруженную темными холмами, заросшими кипарисами, дубами и соснами, похожими на немощных старцев. В этом свете окружающая местность казалась серой и бесплодной, а не разноцветной и живой.

Скайла ощущала энергию, вызванную Деметрием и Орфеем, которые скрывались где-то за деревьями. Знала, что воплощение стихии земли в кулаке усиливает ее мощность. И верила, что Апофис тоже это чувствует. Магия распознает магию, и сирена не сомневалась, что сила круга со временем выманит колдуна из укрытия. И все же, что-то в ней одеревенело. Орфей по-прежнему сердился, что она впуталась в это дело. Оставалось лишь надеяться, что героическая жилка, скрывавшаяся в нем по мнению Скайлы, проявится с появлением Апофиса. Потому что даже с воплощением стихии земли без своего оружия сирена не сравнится в воинском искусстве с колдуном.

Справа от нее захрустели ветки. Она задержала дыхание.

Вокруг ничего не сдвинулось. Шевелился лишь воздух, взбаламученный заклинаниями Орфея и Деметрия. Слева вновь раздался хруст, и Скайла попыталась что-то разглядеть в темноте. Не получилось. Кинжал тяжело повис на ее бедре, воплощение стихии земли налилось теплом в ладони. Пульс стучал по-прежнему быстро.

Из-за деревьев выступила фигура. У Скайлы перехватило дыхание.

Она знала, что Апофис вселился в тело аргонавта, но того, кто приближался сейчас, не ожидала. Темно-русые волосы, приятное юношеское лицо с квадратным подбородком, слегка припорошенным темной щетиной. В отличие от Орфея, с его темной, опасной внешностью, и Деметрия, чей хмурый вид пугал, этот аргонавт походил на кинозвезду, загоревшую под греческим солнцем, с мускулистым и фотогеничным телом, словно его плечи, грудь и бедра вытесаны из крепкого камня.

Но синий свет, исходивший из его глаз… был неправильным. Внутри находился явно не аргонавт. И определенно не герой.

Апофис остановился прямо возле камней, формирующих круг, и склонил голову. Его глаза засверкали ярче.

— Я чувствую исходящую от тебя силу, малютка.

Скайла едва не сказала, что ему сделать со своим могуществом. Но прикусила язык, напомнив себе, что служит приманкой. Эта работа не отличалась от службы сирены. Хотя изображать девственницу для нее чересчур.

— Я слышала истории о великом колдуне с Пелопоннеса, — произнесла Скайла тошнотворно сладким тоном, раболепно опустив голову. — И надеялась, что мы встретимся.

Колдун слепящим взглядом обвел ее тело.

— Ты просто очаровательна и весьма перспективна.

К ее горлу подступила тошнота.

— Я некоторое время изучала темные искусства. У меня было видение, что скоро ко мне придет учитель.

О, боги, если это в ближайшее время не закончится, она на него набросится.

— Видение?

Скайла кивнула. И, как они планировали, раскрыла кулак, чтобы Апофис увидел в ее ладони воплощение стихии земли.

— Видение, сообщившее, что мой учитель вставит это в очень важный диск.

Его глаза округлились, освещая поляну своим блеском.

— Где ты это взяла?

— Украла. У мужчины. Я же говорила, что практикую темные искусства.

Глаза колдуна сузились, выражая крайнее недоверие.

— Ты девственница?

Ничего подобного.

Но Орфей был прав. Колдуна — больного ублюдка — привлекала невинность. Скайла знала причину. Вовлекая в орден девственницу, он получал дополнительную силу. Но все это раздражало.

— Да, — солгала сирена, надеясь, что маленькое заклинание Орфея работает, блокируя способность злодея ощущать эту особенность ее физиологии.

— Открой круг.

Вот он, момент истины. Без приглашения Апофис не может войти. А до этого она в безопасности.

— Я могу открыть его только для своего учителя. Откуда мне знать, что это вы?

В течение одного удара сердца он ничего не делал. Затем медленно коснулся пуговиц, расстегнул одну, другую. И распахнул рубашку, обнажая лежащую на темной коже сферу Крона.

Ее сила накрыла Скайлу даже на расстоянии. Из-за близости к сфере воплощение стихии земли в ее ладони стало еще горячее. Неудивительно, что Зевс жаждал убить ради этой штуки. Даже отсюда сирена чувствовала ее всепоглощающее притяжение и власть.

Круг дрогнул и раскрылся. Колдун ступил внутрь. Пульс Скайлы взмыл до небес. Круг открыла не она, а Орфей. И хотя она знала, что это часть плана, тревоги это не уменьшало.

Колдун приближался медленно, но неотвратимо и остановился всего в полуметре от нее. Глубоко вдохнул и задержал дыхание. Медленно улыбнулся.

— Это будет прекрасный союз, девственница. Ты станешь очень важным приобретением для ковена.

— А я думаю иначе, колдун. — Из-за деревьев показался Орфей с луком Скайлы и стрелой, нацеленной в сердце Апофиса.

Тот повернулся к аргонавту, сверкая зловещими синими глазами. Скайла метнулась за его спиной и бросилась к разрыву в круге.

— Ты, — прорычал колдун.

— Да, я, — сказал Орфей, приближаясь к краю круга и держа стрелу наготове. — Ты взял нечто, тебе не принадлежащее, и мы хотим это назад.

— Мы? — спросил колдун.

— Мы, — ответил Деметрий, выходя из-за деревьев слева от Апофиса и привлекая его внимание.

— Ты! — Бешенство исказило лицо мага. Он поднял руку и выпустил в Деметрия разряд синей энергии, которая ударилась о край круга и ушла в землю, оставив лишь поднимающийся из грязи дым.

Ладно, это было классно.

— Что-то не так, подонок? — спросил Орфей. — Слишком слаб, чтобы прорваться сквозь жалкий круг?

Бешенство не сходило с лица колдуна. Он вытянул обе руки, закрыл глаза и принялся напевать на чужом языке.

— Сейчас? — спросил Деметрий, перекрикивая напев.

— Сейчас, — ответил Орфей, протягивая лук и стрелу подошедшей Скайле. Он взял у сирены воплощение стихии земли, закрыл глаза и сотворил собственное заклинание, которое смешалось с волшебством Деметрия.

Лицо колдуна густо покраснело. Магия наполнила его руки. Разряд энергии вылетел из его ладоней и пронзил круг.

— Орфей! — Скайла бросилась на аргонавта всем телом и сбила с ног, чтобы разряд его не задел.

Орфей перекатился на живот и поднялся на колени, не прерывая напева. Голос Деметрия зазвучал громче.

Колдун повернулся к Деметрию и попытался задействовать ту же энергию, но на этот раз магия ударилась о край круга и рухнула оземь, словно врезавшийся в стену мяч.

Апофис слабел. Орфей не ошибся — без своих ведьм колдун терял мощь. Скайла была знакома с магией. В конце концов, она жила на Олимпе. И видела, как боги, не раздумывая, пускают в ход волшебство. Но то, чему она стала свидетелем на этом поле, то, что творили два аргонавта, ведшие свой род от Медеи, скорее напоминало искусство. Скайлу охватил благоговейный страх при виде того, на что они оказались способны, высвободив свои таланты и работая сообща.

Исчерпав свои силы, колдун замолчал на полуслове, распахнув глаза. С каждым стихом, законченным Орфеем и Деметрием, он вскрикивал, словно пораженный невидимым электрическим током, исходящим от земли, и поднимал ноги, пытаясь отпрыгнуть. После пяти минут криков и подергиваний, подобно курице с оторванной головой, колдун упал на колени в центре круга, скрутился и захныкал, как ребенок.

Орфей открыл глаза. Улыбнулся Деметрию.

— Хорошая работа.

С колотящимся сердцем Скайла держала стрелу наготове. Орфей вошел в круг и опустился на колени рядом с Апофисом. Тот, похоже, этого не заметил. Орфей потянулся за сферой, но тут раздался хлопок, и аргонавт отдернул руку, словно от ожога.

— Что случилось? — спросил Деметрий.

— Должно быть, он наложил на эту штуку какое-то чертово заклятие.

Деметрий вошел в круг.

— Что думаешь?

Орфей нахмурился.

— Мы не сможем ее снять, пока он не лишится контроля над телом Грифона.

— И как это скажется на наших планах?

Орфей поднялся с земли.

— Это означает, мы должны удостовериться, что он крепко-накрепко связан до моего возвращения.

Возвращения. Из преисподней. У Скайлы сжалось сердце.

Она знала, что к этому идет, но все равно переживала.

— Будем надеяться, что трех дней хватит, — пробормотал Деметрий, помогая Орфею поднять колдуна и вытащить его из круга. — Проснувшись, он очень рассердится, а если его ведьмы достаточно опытны и явятся за ним до твоего возвращения, у меня будут крупные неприятности.

— Я вернусь, — ответил Орфей.

Деметрий не проявлял особой уверенности, когда тащил колдуна к спрятанной за деревьями машине.

Оставшись наедине со Скайлой, Орфей уперся руками в бока и наклонил голову. Скайла сложила лук.

— Ты хорошо сыграла, сирена. Этот бросок достоин футбольной лиги. Ты смотрела программу «Футбол по понедельникам»?

Скайла достаточно знала человеческую культуру, чтобы уловить смысл сказанного.

И комплимент был неожиданно приятным.

— Тебе же известно, что физический контакт для меня не проблема. Хотя я ожидала больших катаклизмов.

— Катаклизмы переоценивают. Иногда сойдет и что-то попроще.

Не для нее. Но она же сирена. Она всегда ожидает худшего.

Скайла бросила взгляд на воплощение стихии земли, сейчас свисавшее с цепочки на шее Орфея и едва заметное под расстегнутым воротником. Эта вещь ее нервировала. И не только потому, что несла такую большую силу, но и потому, что аргонавт носил ее как свою собственность. И хотя сирене не нравился ход собственных мыслей, она не могла не думать, что случится, когда Орфей заберет его с собой.

Она посмотрела ему в глаза.

— Теперь можешь снять заклятие девственности.

— Не знаю. Оно придает тебе определенный… шарм.

Орфей тщательно осмотрел ее грудь, скользнул глазами к талии, а затем к бедрам под подолом белого платья.

От столь жаркого внимания в ее венах вспыхнуло пламя. Если раньше пронизывающие взгляды аргонавта зажигали в ее лоне слабый огонь, то сейчас Скайла ощутила настоящий пожар. И поняла, что наглец что-то добавил в маскирующее заклинание. Что-то, усиливающее возбуждение, дабы наказать ее за отказ остаться в безопасном месте.

— Тебе смешно, не так ли?

— В моей жизни так мало веселья, сирена. Приходится пользоваться каждой возможностью.

Она наклонилась ближе, так близко, что ощутила сладкий запах натруженного тела, смешанный с возбуждением, которое Орфей пытался скрывать.

— Тогда будь осторожен, демон. Потому что наложенное возбуждающее заклинание не изменит моего мнения насчет совместного похода в подземный мир. И не забывай — я сирена. Я привыкла испытывать желание и не получать удовлетворения. Тебе же, с другой стороны, стоит подумать хорошенько. Когда мы пойдем через поля Асфоделия, потребуется уйма времени, чтобы забыть, как ты меня распалил и что я могу сделать.

Она оставила Орфея среди деревьев и двинулась к машине, где ждал Деметрий с колдуном. И хотя это не принесло ей удовлетворения, ошеломленное выражение лица Орфея заставило Скайлу улыбнуться.

Пока этого достаточно.

***

Орфей снял со Скайлы возбуждающее заклинание.

То, чем он собирался мучить сирену, срикошетило в него, и сильно.

Утирая ладонью потный лоб, он шел за ней по холмам вблизи Ираклиона. Стояло позднее утро. Солнце уже поджаривало кожу.

На лодке они добрались от Коринфа до Крита, высадились на северном побережье, затем арендовали машину и доехали до Психро, где оставили Деметрия с колдуном в заброшенной хибаре, найденной на окраине городка. Скайла затащила Орфея в туристские лавки. Все утро, пока она осматривала полки одного магазина за другим в поисках бог знает чего, аргонавт не мог отвести взгляд от длинных, прекрасно обрисованных ног в черных леггинсах, от изгиба плеч под майкой без рукавов. И каждый раз, когда она улыбалась, или Орфей улавливал шаловливые искры в ее глазах, он вспоминал сказанное сиреной в лесу возле Коринфа. «Тебе потребуется уйма времени, чтобы забыть, как ты меня распалил и что я могу сделать».

Ската. Даже без возбуждающего заклинания она доводила его до кипения. Он, не переставая, думал, что она чувствовала той ночью в колонии, как выглядела в башне в лунном свете, как сбила его с ног одним своим вкусом. Каким же дураком был Орфей, думая, что сможет ее помучить жалким заклинанием. Болван, что под каким-то нелепым воздействием позволил ей идти с ним в преисподнюю. Идиот, раз решил, что она не просто обученная соблазнительная сирена.

И все же…

С тех пор, как они поймали колдуна, она ни разу не попыталась забрать сферу. Вела себя так, словно ее не волновало, что артефакт у них. Как будто ее заботило лишь одно — добраться до преисподней и найти Грифона.

И как ни пытался Орфей отвести от нее глаз, у него не получалось. Скайла стояла наверху тропы в солнечном свете, зыркая вправо и влево, и выглядела еще великолепнее, чем в момент их встречи. Каждый раз, когда он думал, что раскусил эту женщину, она делала что-то совершенно неожиданное. Например, напросилась в это путешествие в подземный мир, хотя и не должна была, или сбила его с ног, чтобы его не задел разряд энергии, выпущенной колдуном.

В груди Орфея разлилось тепло. Тепло, способное лишь отвлечь его, если он не поостережется.

Орфей оторвал взгляд от сирены, повернулся и осмотрел холмы. Велел себе собраться, прежде чем забудет, что он здесь делает.

— Ладно, сирена, — сказал арголеец, жалея, что не бросил в рюкзак большую флягу с водой вместо нескольких жалких бутылок. Ему необходимо остудить свою сдуревшую голову. Желательно, не один раз. — Сдаюсь. Ты хочешь, чтобы я умер от солнечного удара или от усталости? Почему мы просто не перенеслись сюда?

Она вернулась к нему, взметая ботинками пыль. Подойдя ближе, протянула спутнику бутылку воды.

— Перемещение вызвало бы скачок энергии, сообщающий о нашем приближении. Ты же этого не хочешь? И потом, мы почти на месте. Наша цель на другой стороне этого хребта.

— Вход в преисподнюю? — уточнил Орфей, поднося бутылку к губам.

— Да.

— Здесь, на Крите. На горе Ида.

— Да.

— Где родился Зевс.

Ее глаза озорно сверкнули.

— А у Аида есть чувство юмора, правда?

Сирена забрала воду и спрятала в боковой карман рюкзака. От прикосновения ее пальцев по коже Орфея пронеслись искорки и так же быстро исчезли.

Скайла пустилась вверх по тропе, и Орфей оглядел сексуальные изгибы ее ягодиц. «Соберись», — пробормотал он себе, побуждая ноги двигаться.

— Думаю, Зевс положил бы этому конец, если б мог. Неужели это не бесит супер-короля?

— Больше, чем ты думаешь. — Они начали спускаться с другой стороны хребта. Повсюду росло множество кактусов, а также местные травы, кипарисы и оливы. — Но он ничего не может поделать, поскольку Аид контролирует подземный мир и вход в него.

— Но место же кажется таким очевидным.

— Только если ты понимаешь всю глубину завистливой натуры Аида.

— Верно. Как же никто до сих пор не нашел вход? Человеческие археологи раскапывали здесь все вдоль и поперек.

— А ты изучил вопрос. — Скайла бросила на аргонавта взгляд через плечо. Очень сексуальный взгляд.

— Когда дело касается богов, я не пренебрегаю знаниями.

— Место — это лишь часть головоломки, демон. Тебе не попасть в преисподнюю без этого.

Она похлопала по своей сумке.

— Без книги, которую ты купила? Бестолкового сувенира за пятнадцать евро?

— Поверь мне. Мы с толком потратили эти деньги.

Тропа выровнялась. Высокий дуб справа указывал на близкое наличие воды. Путники обогнули кусты и деревья, нуждавшиеся в стрижке, и подошли ко входу в большую пещеру.

Вокруг нее толпились туристы с фотоаппаратами наготове и с солнечными ожогами на мучнисто-белой коже. Слева от них на камне стоял гид и сыпал фактами о царе богов. Скайла кивком указала на вход.

— Пещера Психро.

— Скорее уж пещера психа, — пробормотал Орфей. — Ладно, раз ты такая умная, что дальше?

— Идем. — Она схватила его за перед футболки, чуть ниже лежавшего на коже воплощения стихии, и потянула. Легкие искры жара распространились от места прикосновения и остыли, едва Скайла отняла руку.

Сирена провела его мимо туристов в зев пещеры, переходивший в большую комнату.

— Первый зал, — сказала Скайла, минуя туристов, щелкавших фотоаппаратами и болтавших об истории. Путники прошли через узкую арку и по пролету изгибающихся ступенек спустились в еще большую комнату. Тьму подсвечивали факела. Воздух стал холоднее.

Сталактиты свисали с потолка, подобно огромным зубам, готовым укусить, от стен отражались голоса: шепот, смех, даже крики прошлого и настоящего.

Скайла с Орфеем спустились вместе с другими туристами, стараясь не привлекать внимания. Правда, сирена сама по себе вызывала интерес. Она была так сексуальна, что оборачивались все парни в округе, отчего Орфея пронзала ревнивая дрожь. Возле дна пещеры Скайла указала направо.

— Мантия Зевса здесь. Огромный сталактит, висящий совершенно не на месте. Даже не стану тебе говорить, что он собой представляет.

— Если скажешь, что знаешь это по личному опыту, меня стошнит.

Скайла хмыкнула.

— Нет, я ничего подобного на себе не испытывала. Можешь вздохнуть свободно. — Она кивнула на другое отверстие. — А в той комнате пруд, у которого часто делают предложения.

— Я так понимаю, что мы не туда идем?

— Нет. — Она свернула налево, в сторону от толпы, и двинулась вокруг камней и сталагмитов, пока не дошла до небольшой каморки, способной вместить лишь несколько человек. Скайла стянула рюкзак, бросила его на землю и указала на проем в стене. — Проследи, чтобы сюда никто не входил.

Орфей выполнил ее просьбу. Он перекрыл проем своим телом, чтобы никто не мог войти или увидеть, что делает сирена. А та достала из сумки купленную утром книгу.

— Вот оно, — сказала она, проведя пальцем по тексту.

— Врата Аида, мир мертвых, откройтесь, чтобы мы смогли пройти от жизни к смерти. — Понизив голос, она прочитала на древнегреческом несколько слов, которые Орфей не смог расшифровать. И закончив, застыла в ожидании.

В маленькой комнате ничего не изменилось. Отовсюду в пещере доносились голоса. Орфей уже собирался сказать Скайле, что ее план никуда не годится, когда послышался скрежет камня и пол завибрировал.

Не может быть.

Крупный камень сдвинулся в сторону, открывая исчезающий в темноте туннель.

Скайла убрала книгу в сумку.

Прежде чем забросить поклажу на спину, достала фонарь и повернулась к аргонавту:

— Готов?

Он взглянул в темноту. Мимо лица пролетел зловещий ветер, смешанный со стоном, который могли породить лишь мучения и боль. По спине Орфея прошла дрожь, но воплощение стихии земли поджаривало кожу. Оно стало гораздо горячее, побуждая идти вперед.

— Да, но тебе стоит остаться здесь. Я ценю, что ты меня сюда привела, и все такое, но не нуждаюсь…

— Демон…

Он нахмурился в ответ.

— Сирена.

Но вместо ожидаемых ругательств, лицо ее смягчилось.

— Я иду с тобой. И точка. И пригожусь тебе, чтобы ты ни думал. Я умею очаровывать не только глупых мужчин. А теперь прекращай спорить и поторапливайся. Эта штука не будет ждать долго, и у нас есть лишь один шанс.

Орфей не совсем понял, что она имела в виду, говоря «очаровывать не только глупых мужчин», но по настойчивому взгляду ее аметистовых глаз сообразил, что Скайла не отступится. Они спорили уже дюжину раз, и она стояла на своем, хотя, как и он, рисковала не вернуться живой.

Сирена прошла мимо него в туннель. С тяжестью в груди, с ощущением возникшей между ними связи, Орфей двинулся следом. Он остановился и оглянулся — скала за их спиной заскрежетала и, щелкнув, закрылась, запечатывая их внутри.

Скайла с удивлением взглянула в лицо аргонавта.

— Смотри-ка, теперь обратной дороги нет.

Неужели?

Ощущая растущий ужас, Орфей включил фонарь и осветил коридор. Ничего, кроме шероховатых каменных стен, грязного пола и зовущей тьмы.

А еще чувство надвигающейся смерти. Сильное чувство.

Глава 20

Они шли по коридору, и под ногами Скайлы хрустели камни. Фонарики освещали каменные стены, валуны и сталактиты, свисавшие с низкого потолка. Дважды за время спуска путникам пришлось обходить лужи с грязной водой. Орфей выхватил фонарем уже третий скелет с момента входа в туннель.

— Человек? — спросил он.

Скайла, присевшая посмотреть на останки, поднялась с колен. Кожаная сумка, рабочие ботинки, каска с перегоревшей лампой.

— Думаю, да. Наверное, археолог.

— Проклятие, он понятия не имел, куда его занесло, — пробормотал Орфей.

— Как и остальные.

Орфей вновь двинулся вперед. Они шли уже добрую четверть часа, и в зловещем туннеле слышался лишь стук их ботинок о камни и мерное дыхание. Но едва Скайла решила, что они вечно продолжат идти в темноту, как проход расширился и впереди зашумела бегущая вода.

Приближаясь к ней, оба молчали. Скайла посветила фонарем вперед и по сторонам. Туннель превратился в массивную пещеру с потолком такой высоты, что его не было видно.

Черные скалы ограничивали красную реку, которая изгибалась, поворачивала и исчезала в темноте. Вдалеке виднелся неясный свет.

Орфей стянул с плеча рюкзак, открыл карман на молнии и достал две монеты. Протянул одну Скайле. Та взглянула на старинный оболой. Демон вновь удивил ее.

— Надеюсь, у тебя есть еще несколько таких, чтобы вернуться, когда мы закончим.

Он забросил сумку на плечо.

— Нет, но на этот случай у меня есть план.

С приближением света и лодки пульс Скайлы зачастил.

Она была сиреной. После смерти сирены должны отправляться на Остров блаженных, а не в Тартар.

Но какие у нее гарантии, что так и будет?

«Все эти годы ты делала грязную работу для Зевса. Почему бы тебе не окончить дни здесь?»

Когда паром приблизился и ударился о почерневшие прибрежные скалы, она подавила эту мысль.

Таинственный паромщик Харон стоял на корме маленькой лодки, держа в руках длинный деревянный шест. За спиной Харона свисал с крюка фонарь. Паромщик оказался не так стар, как ожидала Скайла. Темные волосы с легкой проседью, худое тело, длинное лицо и яркие мудрые серо-голубые глаза. Без единого слова он протянул левую руку. Орфей уронил в ладонь свою монету. Скайла последовала его примеру. Харон жестом пригласил их на борт.

Скайла втянула воздух. Когда Орфей взял ее за руку и помог подняться, волна тепла прокатилась по ее коже.

По-прежнему молча, Харон бросил монеты в груду, лежавшую на полу лодки за его спиной, и длинным деревянным шестом оттолкнулся от берега. В тишине они двинулись вниз по реке.

Тьма, похоже, отступала и рассеивалась, на горизонте появился странный серый свет. Скайла почувствовала покалывание в спине и, оглянувшись через плечо, обнаружила, что Харон внимательно наблюдает за ними. Она склонилась ближе к Орфею.

— Дружелюбный паромщик, верно?

Арголеец придвинулся ближе к ней, чтобы их не услышали, и мускусный аромат его кожи наполнил ее легкие.

— Кажется, для нас же лучше, если он не захочет поболтать.

Скайла кивнула и вновь сосредоточилась на открывающихся впереди видах. Серое небо становилось все ярче, пока в зловещем бесцветном сиянии, прорезающем тьму, не показались окрестности. По берегам реки простирались черные скалы, заброшенные и пустынные. Впереди, метрах в пятидесяти, манила к себе пристань.

Паром стукнулся о край пристани и остановился. Орфей помог Скайле выбраться, и Харон без единого слова развернул судно против течения и направился туда, откуда они приплыли.

— Так что у тебя за план насчет дополнительных монет? — спросила Скайла, наблюдая, как уменьшается, отдаляясь, лодка.

— Держи это. — Орфей вручил ей свой рюкзак и, прежде чем она успела спросить, зачем, исчез.

Пораженная Скайла огляделась, удивляясь, куда он делся. Затем увидела, как аргонавт возник на пароме прямо за спиной Харона, взял горсть мелочи и пропал, словно его там и не было. Через несколько секунд он стоял рядом со Скайлой.

Орфей потянулся к руке Скайлы.

— Положи парочку себе в карман, просто на всякий случай.

«На случай чего?» — хотела она спросить, но не стала. Аргонавт спрятал несколько монет в карман, остальное бросил в сумку.

— Думаешь, он не заметит пропажу?

— Будем надеяться, что нет. Идем.

Он повернулся к земле и дернул спутницу за рукав. Она следом за ним сошла с пристани и начала подниматься вдоль пологих черных скал. На верху хребта оба остановились и осмотрелись.

— Проклятые боги, — пробормотала Скайла.

Мили и мили серых колышущихся полей. Потерянно бродящие души. Ощущение запустения, разносимого ветром. И вдалеке — черные зубчатые горы, поднимающиеся из ниоткуда и сливающиеся с оранжево-красным небом.

— Поля Асфоделия. Кстати, тут лучше, чем я ожидал.

— А чего ты ожидал?

— Гораздо больших проблем по дороге сюда.

Скайла была с ним согласна.

Они направились вниз. Скайлу остановило рычание, раздавшееся слева. Она повернулась и увидела огромную, похожую на собаку тварь с тремя головами, которая появилась из-за груды почерневших камней.

— Вот это уже больше похоже на то, что я ожидал, — пробормотал Орфей, потянувшись за клинком, пристегнутым за спиной.

Скайла положила ладонь на его руку, прежде чем аргонавт успел достать оружие.

— Просто подожди.

— Ждать? Ты свихнулась? Эта тварь голодна и не такая спокойная, как Харон.

— Если убьешь Цербера, то у нас будет куча неприятностей. — Скайла вручила ему свою сумку. — Доверься мне. Для этого ты взял меня с собой.

Она сделала шаг к чудовищу, зная, что Орфей наблюдает за ней с видом «какого черта ты творишь?». Все три головы Цербера предупреждающе зарычали.

— Скайла, — предостерег Орфей. — Постой.

Она остановилась в метре от чудовища. Ее окатило зловонным запахом. С клыков зверя капала какая-то мерзость, о которой сирене не хотелось думать. Когда Цербер вновь зарычал и обнажил ряды острых зубов, Скайла открыла рот и запела.

Пара тактов из колыбельной Брамса, и монстр закрыл свои огромные рты, свернулся на земле и заснул. В последовавшей тишине Скайла повернулась к Орфею и улыбнулась.

— Какого хрена сейчас произошло?

— Шшш, мы же не хотим его разбудить, — прошептала она, забирая обратно рюкзак и вешая его на плечи.

Сирена повела Орфея вниз по холму, прочь от спящего чудовища. Когда они оказались достаточно далеко, она пояснила:

— Это, демон, была музыка.

— Я знаю, что это музыка, — огрызнулся он. — Откуда она взялась?

— Ну же, Орфей. Ты знаешь легенды. Я — сирена. — Она растянула слово для пущего эффекта. — До того, как начать работать на Зевса, мы же откуда-то появились, верно? Знойное тело, милый голосок, чтобы завлекать моряков на смерть. Ничего не напоминает?

— Отчасти — да, — хмурясь, пробормотал он, спускаясь следом за ней по склону. — И что, все сирены умеют петь?

Она перехватила обе лямки рюкзака, ступая с камня в серую, высотой до пояса пшеницу.

— Ага.

— Так почему ты не применила это маленькое колдовство на адских гончих в Монтане?

— Оно лучше работает один на один. Хотя в безвыходной ситуации я бы его попробовала.

Орфей помрачнел сильнее. И по непонятным ей самой причинам Скайла рассмеялась.

— Ты сходишь с ума от того, что я вытащила нас из неприятностей?

— Я не схожу с ума. Просто не люблю сюрпризы. В следующий раз скажи мне, что задумала, прежде чем подходить к монстру, который выглядит так, словно три месяца голодал.

И тут до нее дошло. Он расстроился не потому, что она провела их мимо Цербера. Аргонавт боялся, что Скайла пострадает.

Сирена застыла. Орфей прошел мимо. Она наблюдала, как движутся при ходьбе мышцы его плеч и ног, и тепло распространилось из ее лона вверх до груди, а затем охватило сердце.

Орфей взглянул через плечо.

— Что?

Ее сердце пустилось вскачь. Мягкий стук становился все сильнее, пока не превратился в грохот под ребрами. Сердце бухало от сознания, что она влюбилась в этого демона. Влюбилась крепко, несмотря на ее работу, его цель и тысячелетия истории, разделявшие две его жизни.

— Скайла? С тобой все в порядке?

Его голос резко вернул ее к действительности. Они в чистилище. В преисподней.

И идут в Тартар.

— Я в порядке, — сказала она, ускоряя шаг и подходя к Орфею. — Идем дальше.

Но это было не так. Отнюдь. Скайла влюбилась и теперь знала это наверняка. И учитывая, кто он и кто она, эта любовь станет ее погибелью.

***

Они часами шли по однообразным пшеничным полям, и повсюду видели лишь серый цвет. Во время путешествия по равнинам мимо скользили души — грустные, подавленные, с вытянутыми лицами и затравленными взглядами. Сперва соседство с мертвецами нервировало Орфея, но он быстро привык. Они были не злобными, а просто любопытными. Но что-то в этом месте внушало Орфею тяжелое ощущение дежавю.

Все было бы гораздо проще, если бы он мог просто перепрыгнуть в Тартар и найти Грифона, но Орфей не знал, куда попадет, так что здесь эта способность не поможет. Скайла перемещалась только в мире людей, и, хотя признавать это не хотелось, отчасти он был рад ее обществу.

Добравшись до гор на дальнем конце поля, они перешли к черным скалам. Души остановились и смотрели вслед путникам, удерживаемые каким-то невидимым барьером. С радостью расставшись с ними, Орфей последовал за Скайлой сквозь лабиринт острых, как бритва, камней и принялся взбираться по зазубренным горам, ведущим в Тартар. Серый цвет неба сменился огненно-красным с черными клубящимися облаками. И чем дальше продвигались путники, тем жарче становился воздух, пока их тела не покрылись потом. Не в силах больше это выдерживать, Орфей стянул рубашку и засунул ее в рюкзак.

Скайла завязала хвост на макушке. Пот скользил по ее телу и блестел на свету. Темные завитки волос прилипли к шее и нежной коже за ушами. Орфей пытался смотреть на тропу, чтобы не упасть и не разодрать колени об острые камни, но взгляд постоянно возвращался к спутнице. К ее невысокому телу в облегающей майке и тонких брюках, подчеркивающих ягодицы. К манере ходьбы. К мягким губам — аргонавт до сих пор не мог забыть, как они двигались, напевая мелодию, усыпившую Цербера.

«Ладно, оставим тот факт, что это был глупый поступок, и ее могли съесть». Но Орфею все казалось, что он уже слышал эту песню. Непонятно, когда и где, но точно слышал. И это знание, вкупе со странным ощущением, что он здесь уже бывал, раздражало арголейца. Заставляло желать, чтобы они уже оказались в Тартаре, и он перестал о ней думать. Перестал о ней беспокоиться. Перестал желать.

Они прошли через группу камней, формирующих туннель без крыши. На другом его конце Скайла остановилась и указала на склон внизу.

— Смотри.

С этой удобной точки они увидели пять рек преисподней, сливавшихся в огромную топь в центре обширной долины. Из земли поднимались вулканы, выплевывая расплавленную лаву, пепел и мусор. Долину окружали изрезанные горы, и ветер разносил повсюду крики душ, взывавших о милосердии.

Скайла сбросила к ногам рюкзак, достала бутылку с водой и запрокинула голову. Орфей увидел, как губы сирены прижались к пластиковой бутылке, и заработали горловые мышцы.

И вспомнил, что почувствовал, когда Скайла едва не проглотила его целиком.

Жар пронесся по телу Орфея.

Она опустила бутылку.

— Пора сделать привал.

Скайла была права. И он знал, что она права. Но внезапно пребывание с ней наедине в ограниченном пространстве показалось ему плохой идеей. Или слишком хорошей. Вот в чем проблема. Сейчас Орфей не мог на нее отвлекаться. Только не сейчас, когда он так близок к тому, чтобы найти Грифона.

Они нашли подходящий навес. Скайла достала из рюкзака одеяло и пакет вяленых продуктов, купленных на Крите перед входом в преисподнюю. Разорвала пакет и забросила в рот горсть сухофруктов и орехов.

— Как ты? — спросила сирена, отвлекаясь от еды. — У тебя встревоженный вид.

Орфей сбросил рюкзак, упер руки в бока и прошелся по маленькому уступу.

— Я в порядке, — солгал он. И чтобы не позволить ей сообразить, что в действительности у него на уме, высказал нечто, что его занимало: — Тебе не кажется странным, что Аид никого за нами не послал?

Скайла скрестила ноги.

— Возможно, он не знает, что мы здесь.

Аргонавт пронзил ее взглядом.

— У меня такое ощущение, что он видит все в своем мире. И потом, Харон знал, что мы не души.

— К чему ты клонишь?

Он запустил руку в волосы.

— То Аид на каждом шагу посылает своих гончих, чтобы нас убить, а сейчас, когда мы в его владениях, ничего не делает? Что-то нечисто.

— Возможно, он ждет, что мы предпримем.

— Или готовит ловушку.

Она не ответила, и в наступившем молчании Орфей знал, что Скайла обдумывает такую возможность. Он выдержал бы схватку. Мог справиться с засадой. Но блуждания и ожидание сводили его с ума.

Арголеец пинком скинул с обрыва кусок гальки. На пути вниз, в бурлящие реки, камень ударился о скалу и ветви мертвого дерева. Скайла убрала в рюкзак хрустнувший пластиковый пакет.

— Тревога перед неизвестностью тебе не на пользу. — Она похлопала по одеялу. — Иди сюда и присядь.

Его сердце забилось быстрее.

— Ну же, демон, — поддразнила Скайла. — Я не кусаюсь. — И когда он зыркнул на нее через плечо, усмехнулась и добавила: — Сильно.

— Нет, спасибо. Я не в настроении для игр.

И потом, ему не нравилось, как сирена весь день смотрела на воплощение стихии на его груди.

— Я могла бы тебе спеть.

Он вновь сердито на нее глянул.

— Не советую.

Скайла рассмеялась.

— Ладно, если я пообещаю не петь и не прикасаться к тебе, ты подойдешь? Тебе нужно отдохнуть. Не говоря уж о том, что нас ждет завтра, и если ты прав, и Аид что-то затевает, ты мне понадобишься в наилучшей форме. — Она протянула руки. — Обещаю, что буду паинькой.

Ее глаза искрились озорством, но тревога в голосе привлекла Орфея. Он опустился на одеяло рядом со Скайлой, откинулся спиной на скалу. Хотя он и сирена сидели слишком далеко друг от друга, чтобы соприкоснуться, аргонавт чувствовал исходящий от ее тела жар. Ощущал аромат жимолости от ее кожи.

— Лучше? — спросила сирена.

Нет, не лучше. Он возбудился от ее близости.

А возбудившись, мог думать лишь о сексе с ней. Жарком и всепоглощающем, как в той квартире в Вашингтоне. Или том, до умопомрачения эротичном, в башне в колонии.

Несколько минут они просидели в молчании. В горячем, влажном воздухе Орфей чувствовал каждый вздох Скайлы, каждое движение груди под рубашкой, каждую каплю пота, сбегающую по ее шее и исчезающую под воротником.

Зараза, так не пойдет. Ему надо обдумывать стратегию на завтра. Строить маршрут. А не сидеть здесь, изнемогая от желания к сирене, посланной его убить.

«Боги, как же я сглупил, приведя ее сюда». Почему, демон побери, он не способен нормально соображать, когда она рядом?

— Мне надо тебя кое о чем спросить, — прервал тишину соблазнительный голос Скайлы.

«Ты займешься со мной сексом?

Ну, конечно, конечно, займусь. Где ты меня хочешь?»

Его бросило в жар, воздух вокруг сгустился.

— Что? — огрызнулся он.

— Как случилось, что ты аргонавт, последователь Медеи и демон? Эти три твоих качества не особо сочетаются.

Орфей испытал облегчение. Пока разговор не касается секса, все нормально.

— Мой отец был аргонавтом. Мать — ведьмой из рода Медеи. Они встретились, поскольку он услышал, что ей и ее ковену известно, где в Эгейских горах спрятана сфера.

Взгляд Скайлы устремился к воплощении стихии земли на его груди.

— Так значит, твоя мать ее нашла?

— Нет. Но ее ковен обнаружил свидетельства. Слухи. И он отправился за ней, чтобы все разузнать.

— Они влюбились друг в друга?

Орфей сомневался, что отец знал значение этого слова. Не говоря уж о том, чтобы испытать любовь.

— Не знаю. Они переспали. В результате появился я. Но он не связал себя с ней, если ты об этом.

— Потому что она была ведьмой?

— В основном. Ведьмы непопулярны в человеческом мире, но еще меньше — в Арголее.

— И что произошло?

— Она растила меня в ковене до пяти лет. Потом умерла. Другие ведьмы были не в восторге от того, что на них свалилась забота о потомке аргонавтов, и отослали меня к отцу. Но поскольку у меня не оказалось отметок аргонавта…

В его горле возник комок. Тот же проклятый комок, который появлялся всегда, когда Орфей думал об отношениях с отцом.

Вот только… Сложно назвать это отношениями. Они были чужаками. Двумя людьми, которые из какого-то извращенного чувства долга жили под одной крышей и при этом едва разговаривали друг с другом.

До самой смерти отца.

— Наверное, тяжело пришлось.

Да, тяжело. Орфей чуть не рассмеялся. Он был нежеланным сыном своего отца. Грифону предстояло стать продолжателем рода. Орфею же рано пришлось узнать, что значит быть отверженным.

И это его спасло.

— А твоя демоническая часть? — спросила Скайла.

Он вновь пожал плечами.

— Я с этим родился. Думаю, моя мать отчасти была демоницей. Я не знаю, поскольку почти ее не помню.

За исключением лица. Гладкая кожа, шоколадные глаза, шелковистые каштановые волосы, с которыми он любил играть. Даже сейчас, если попытаться, он мог представить себе образ матери. Орфей забыл ее голос и проведенное с ней время, но помнил ее лицо.

Скайла поджала ноги, повернулась к арголейцу и опустила голову на камень.

— Демоны-полукровки — редкость, но они существуют и известны уже какое-то время. Правда, большинство из тех, кого мы встречали, — результат сношения человеческих женщин и самца-архидемона. Обычные демоны не способны к соитию.

Да, Орфей тоже это слышал. И по-прежнему не мог объяснить, как и почему стал полудемоном. Он полагал, что его прокляли, что было вполне возможно.

— Твой отец знал? — спросила Скайла. — О твоем демоне?

Орфей уставился вдаль.

— Нет. После реакции, вызванной моими медейскими способностями, я научился держать это в секрете. Даже Грифон не знает.

— И как во все это вписывается Грифон? Он тоже потомок Медеи?

Орфей вытянул ноги и скрестил руки на груди.

— Нет. Его мать была арголейкой. Наш отец женился на ней спустя какое-то время после того, как я покинул дом. Грифон намного младше меня.

— Избранный сын, и все же ты его любишь.

Он нахмурился.

— Ты придумываешь то, чего нет. Уверена, что ты не ведьма?

Сирена улыбнулась.

— Я слышу правду, которую ты так тщательно пытаешься скрыть. Никто не отправится в преисподнюю за нелюбимым братом. Почему ты не рассказывал ему о демоне?

У Орфея сжалось сердце. Сирена ошибается. Его привела сюда не любовь, а чувство вины. Сильное чувство. За свою попытку поиграть в героя. За ранение Грифона в замке колдуна. За то, что никогда не говорил единственному близкому родственнику, как сожалеет, что был таким дерьмовым братом.

Вина превратилась в пустоту и вновь распахнула дыру внутри Орфея. Затем возник гнев — единственное, чем Орфей мог заполнить эту бездну.

— Потому что он аргонавт, а для демона, ведьмака-демона, это означает враг. И если ты еще не поняла, сирена, проклятый геройский ген Грифона мешает моим интересам. Взгляни вокруг. Мы не оказались бы здесь, если бы Грифон не попытался спасти мою проклятую душу, которой у меня даже нет.

Раздражение сложившейся ситуацией бурлило внутри, грозя прорваться. Его идиот-братец никогда не прислушивался к правде, даже если сталкивался с ней вплотную. Потому что Грифон был настоящим героем до мозга костей. Он инстинктивно игнорировал зло и стремился к добру.

Но с Орфеем Грифон промахнулся.

В нем нет ничего хорошего, и неважно, насколько сильно Грифону хотелось верить в обратное.

— С чего ты взял, будто у тебя нет души? — тихо спросила Скайла.

Реальность. Пустота в груди Орфея расширилась, заливая гнев болью. Эта бездна грозила его поглотить.

— Сила, отправившая душу Грифона сюда, должна была сделать то же со мной. В тот день нас обоих настиг одинаковый удар. Но я выжил, а он нет.

«Потому что у меня нет души, которую можно уничтожить».

— Возможно, сила твоего демона остановила смерть.

— Возможно, ты просто наивна.

Она улыбнулась.

— У тебя есть душа, Орфей.

Он склонил к ней голову.

— У меня есть демон, сирена, как ты мне неизменно и с радостью напоминаешь.

— В последнее время на него нельзя полагаться.

Да уж, нельзя. И это тревожило аргонавта больше происходящего разговора. Здесь чудовище могло бы принести реальную пользу, но Орфей знал, что оно не собирается выходить наружу. Даже сейчас он чувствовал, как демоническая сила бурлит под кожей, но не пытается вырваться.

Не считая этой дрожи, казалось, что демона вовсе не существовало.

— Неважно. — У него нет времени беспокоиться о том, что с ним происходит. Надо сообразить, как найти Грифона. — Это не меняет фактов. А факты не лгут. Как сирена ты знаешь это лучше многих.

Она не ответила. Повисло молчание. И это нервировало его сильнее, чем прежде. Стараясь отвлечься, Орфей сосредоточился на далеком красно-оранжевом сиянии, которое померкло, но не исчезло окончательно, словно даже ночь не могла смягчить боль и страдание.

Скайла зевнула, улеглась на бок и подложила ладони под щеку. Как ни пытался Орфей бороться с собой, он устремил взгляд на сирену и наблюдал, как прилипшие к коже мокрые завитки волос мягко шевелятся от ветерка.

— Мы найдем его, — прошептала Скайла.

При виде ее закрывающихся глаз его грудь вновь наполнилась эмоциями. Сирена усмиряла внутреннюю пустоту Орфея, как никто прежде. Этого не умел даже брат. Хотелось бы списать все на ее заботу о сфере, но чем дольше они оставались вместе, тем сложнее было это сделать. Логика твердила, что Скайла могла забрать сферу, едва они обездвижили колдуна. Или отправить аргонавта одного в преисподнюю и украсть сферу в его отсутствие.

Но Скайла не сделала ничего подобного. Она вместе с ним, здесь, где не должна быть. И рискует жизнью ради того, кого даже не знает.

Рискует жизнью ради него.

Орфей наклонился вплотную к ее уху, и ее аромат заполнил его чувства, искушая и соблазняя.

— Почему тебя это волнует, сирена?

Она зевнула. Но вместо того, чтобы открыть глаза и взглянуть, как ожидал Орфей, потянулась и обхватила его пальцы своими. Такими теплыми, мягкими и, ох, такими успокаивающими, как ничто прежде.

— Демон, вопрос не в том, почему меня это волнует, — прошептала она, погружаясь в сон. — А в том, как долго.

Глава 21

Утро в Тартаре не слишком отличалось от ночи. Воздух казался гнетущим и удушливым. От жары вся кожа Скайлы покрылась потом. И чем ближе становился Тартар, тем страшнее звучали отдаленные стоны, крики и мольбы о пощаде.

Карабкаясь по зазубренным скалам, сирена внимательно наблюдала за Орфеем. Угрюмость, одолевшая его с того момента, как они пересекли порог мира Аида, усиливалась с каждым часом. Афина говорила Скайле, что воин не помнит свою прошлую жизнь, но сирена сомневалась, что он забыл и преисподнюю. Не единожды за этот день она улавливала на его лице выражение дежавю, когда аргонавт медленно разворачивался и осматривался.

Впервые Скайла подумала о том, чтобы рассказать ему о прошлом: кто он, как они встретились, почему она с ним сейчас. Однако отказалась от этой идеи. Зачем? Он бы не вспомнил, да и какой смысл ворошить все сейчас, когда они почти нашли его брата? Возможно, если — когда — они выберутся, она найдет способ ему рассказать. Эта мысль завладела Скайлой, но что-то закололо в груди, словно предупреждение, мол, правда — это всего лишь древняя история и ничего хорошего не принесет. Орфей — не тот, что раньше, хотя душа его похожа на прежнюю.

Они остановились у подножия горы, где следы смерти и разложения покрывали склоны, будто трава кочки. Скайла как следует глотнула воды и передала бутылку Орфею. Тот отхлебнул и вернул воду.

Пальцы спутников соприкоснулись, и кожу Скайлы обдало жаром. Однако взглянув в лицо аргонавта, она не увидела отклика.

Завернув колпачок, сирена убрала воду в рюкзак.

— Куда теперь?

Орфей опустил руки на пояс низко сидящих джинсов и вгляделся вдаль. Блестящий пот покрывал его обнаженную грудь и сбегал вниз по крепкому животу. Воплощение стихии земли с глубоко врезанным в него знаком титанов висело у сердца воина, но не камень привлек ее внимание. Горячий воздух несся в лицо аргонавта, трепал его волосы, а взгляд серых решительных глаз заставлял сирену думать лишь об одном: Орфей похож на бога. Сексуального, мускулистого, всемогущего бога. Ему недоставало лишь жестокости.

— Душа героя — вещь ценная, так? — спросил он, не отводя глаз от дальних болот. — Наверняка Аид определил его на самые жестокие пытки. Поближе к сердцу преисподней, где сможет извлечь больше всего энергии из страданий Грифона. Значит, отправимся туда и посмотрим, что найдем.

Сердце Скайлы дрогнуло. Не услышав ответа, Орфей повернулся к ней, в замешательстве наморщив лоб.

— Что?

Бам, бам, бам — стук сердца о ребра отдавался в ее ушах. А в уме возникло сказанное им прошлой ночью: «У меня нет души».

Вторые шансы.

Афина говорила ей, что он получил второй шанс. И ради его возвращения мойра заключила с Аидом сделку. А если демон был частью той сделки? Способом удостовериться, что Орфей не исправится? Вот только… вот только демон угасает. Скайла была уверена, что аргонавт больше не сможет трансформироваться, а его глаза не менялись даже в минуту раздражения. Похоже, каждый раз, когда он делал что-то хорошее, например, защищал Мэйлию, или помогал тем людям в поезде, или спасал Скайлу, его демон слабел.

И у Орфея есть душа. Наверняка. Бездушное существо не способно на то, что делал он. Оно осталось бы бесстрастным. То есть… Если демон внутри него почти исчез, то душа, в отсутствии которой Орфей так уверен, может занять освободившееся место.

Скайла подошла к нему, провела рукой по твердому подбородку, обвела взглядом черты. Его выдубленную ветрами кожу, длинный нос, унаследованный, как теперь знала сирена, от благородных предков, серые глубины глаз и темные брови, насупленные в эту минуту, когда он смотрел так, словно у нее выросла вторая голова.

И его губы. Мужские, твердые. И такие мягкие, когда прижимались к ее рту, раскрывались, чтобы вобрать вкус.

Скайла поднялась на цыпочки.

Орфей втянул воздух.

— Что ты делаешь?

— Целую тебя.

Его глаза округлились.

— Почему?

— Потому, глупый демон, что ты неотразим.

Она задела его губы своими — всего лишь легчайшее прикосновение кожи к коже, жара к жару. Орфей не двинулся, не потянулся к ней. А Скайла улыбалась, проводя руками по его мускулистым плечам, запуская пальцы в волосы на его затылке и вновь склоняя голову для поцелуя. Улыбалась, потому что все обстоятельства: кто они такие, почему и как оказались вместе здесь, посреди преисподней — больше не имели значения. Значение имел лишь он.

Орфей…

Какая ирония, что именно легендарный музыкант Орфей своей лирой укротил сирен во время плавания аргонавтов с Ясоном в поисках Золотого Руна.

И хотя стоящий перед ней Орфей музыкантом не был, он тоже ее укротил. Разбудил. И показал, что за пределами ордена есть жизнь. Кинур вызвал в ней потребность в доме, в семье, в будущем, но именно Орфей разжег холодные угли и вернул их к жизни.

Скайла скользнула языком по краю его губ, побуждая их впустить ее. С силой подтянулась к любимому, пока они не оказались грудь к груди, бедро к бедру, душа к душе. Руки Орфея легли на ее бедра. Его пальцы сжали влажную ткань ее рубашки. И когда Скайла уже поверила, что он собирается ее впустить, аргонавт отстранился от ее губ и нахмурился.

— Я же снял с тебя возбуждающее заклинание, верно?

Она рассмеялась и прижалась еще теснее. Почувствовала между их телами тепло воплощения стихии земли.

— Снял. Но ты еще не понял, что я не нуждаюсь в возбуждающем заклинании, чтобы хотеть тебя?

Его глаза сузились.

— Ты меня соблазняешь.

— Нет, демон. Я тобой наслаждаюсь. Совершенно разные вещи. Когда я соблазняю, поверь, я не испытываю наслаждения.

Долю секунды он молчал и просто смотрел на нее. Потом пробормотал «ската», обхватил ладонями ее лицо, потянулся к ней губами и принялся целовать со страстью, которой Скайле недоставало весь прошедший день.

Она открылась ему, втянула в рот его язык и ощутила дымный, влажный, опасный вкус Орфея.

Это чувство зажгло огонь в ее крови, пробудило самые примитивные инстинкты ее существа.

Орфей провел ладонями по ее плечам, бокам, спустился к бедрам. Затем отступил на шаг, прижался к скальному выступу, протолкнул бедро между ног сирены и притянул ее к себе, пока она не начала тереться об него, забывая дышать и вновь покрываясь потом.

— Скайла, Скайла, Скайла, — бормотал он прямо в ее губы, а затем снова поцеловал, еще больше сводя с ума. — Ты меня погубишь, сирена.

На этот раз она отстранилась.

— Нет, не погублю. Я верю в тебя, Орфей.

— Не стоит.

— Ничего не могу поделать. Своими поступками ты все время доказываешь мне, что ты совсем не таков, каким себя считаешь.

— Не слишком доверяй мне. Я этого не достоин.

Скайла прошлась пальцами по его груди и положила ладонь на воплощение стихии земли, лежавшее у сердца, разогретое энергией, исходившей не от их тел, а изнутри. Точно так же внутри Орфея скрывалась сила, невидимая ему самому.

— Даже мойра не может видеть сердце человека. Людьми, включая тебя, управляет свободная воля. Но что-то мне подсказывает, что твоя роль на этом не заканчивается.

Он впился в нее взглядом, но как бы ни было велико желание Скайлы заполучить Орфея здесь и сейчас, еще больше ей хотелось заставить его поверить в себя. И единственный способ сделать это, как понимала Скайла, — найти брата и исправить то зло, за которое он считал себя ответственным.

Она выскользнула из рук аргонавта, поймала его ладонь и с улыбкой потянула любимого за собой. Его пальцы сомкнулись на ее коже — сильные, твердые, живые.

— Идем. У нас впереди еще, по крайней мере, полдня пути. И то, если не влипнем в неприятности. Я хочу завершить спасательную миссию и вернуться в человеческий мир, чтобы продолжить с того, на чем мы остановились.

Он нахмурился, но двинулся следом, поднимая ботинками пыль и не выпуская ладонь Скайлы.

— Мы остановились на том, как я разозлился, что ты навязалась в этот поход.

Она рассмеялась.

— Ладно, тогда перейдем к той части, где ты уже не сердишься и благодарен мне за компанию.

— Неужели?

— Так и будет. Поверь мне.

***

— Они вошли в Тартар, мой господин.

Оркус склонил голову с таким подобострастием, что у Аида возникло желание в благодарность послать мерзкое создание ударом наотмашь через всю комнату.

— А моя жена?

— Ждет.

Конечно, ждет, пока Орфей достигнет Проклятых болот. Тогда женушка нападет — когда герой и сирена будут дезориентированы и не способны бежать. Хороший план. Аид и сам бы им воспользовался… если бы хотел только сферу.

Но сейчас, зная, что сирена пришла сюда с бесполезным героем, и понимая, что задумали Аталанта и Крон, Аид не собирался довольствоваться сферой. Он хотел их всех: души обоих аргонавтов, сирены и Аталанты. Благословенные души первых троих усилят его власть, а последняя… ну, ему просто хотелось увидеть страдания этой дряни.

Своим отцом он займется позже.

— Приведи мою жену.

— Она будет очень недовольна, мой господин.

Порочная улыбка скривила губы Аида. Сцепив руки за спиной, он повернулся на пятках и вгляделся в бурлящее красное небо.

— Я на это и рассчитываю. О, и вот еще, Оркус, — позвал он через плечо.

Существо перестало шаркать.

— Да, мой господин?

— Пошли Тантала в Проклятые болота. Пусть скажет им, где можно найти душу аргонавта. Я готов ускорить дело.

***

Воздух становился все более застойным и густым, а стоны и просьбы о помощи — такими громкими, что звучали в ушах Орфея беспрерывным гулом.

Следуя через Тартар, Орфей и Скайла старались, насколько возможно, держаться в тени, но кое-где это не удавалось. Они миновали реки лавы с несчастными, брошенными в кипящие потоки, столбы, возле которых привязанные души подвергались пыткам разными инструментами: от ножей до кос и цепей. Повсюду путников окружали боль и муки, но никто не обращал на них ни малейшего внимания. Их пропускали словно невидимок. И это казалось… неправильным.

Проходя мимо особо жуткой сцены — собаки раздирали душу, прибитую к земле колом, — Скайла прикрыла рот и отвела глаза.

— Как он решает, кому от какого зверства страдать?

— С каждой душой по-своему.

Скайла повернулась к аргонавту. Орфей застыл. И вновь его охватило ощущение дежавю, становившееся тем сильнее, чем глубже они проникали в преисподнюю.

— Не знаю, откуда мне это известно. Просто известно. На суде Аид определяет подходящие наказания для виновного и ставит их одно за другим в повторяющейся последовательности. Каждый день — своя пытка, пока душа не умирает лишь для того, чтобы назавтра страдать по новому плану.

— Это ужасно, — прошептала Скайла.

Да. Кошмарно. Знать, что день за днем ты будешь мучиться, пока не закончишь разной, но одинаково чудовищной смертью лишь для того, чтобы пробуждаться и повторять все заново. Бесконечный цикл жизни, мучений и смерти.

Скайла взяла его за руку и потянула.

— Идем.

Он сосредоточился на ее знакомых аметистовых глазах. Они тоже вызывали чувство дежавю. Орфей знал, он видел их задолго до того концерта.

— Скайла…

— Да?

В груди снова потеплело.

— Я…

«Почему я чувствую, что знаю тебя? Что за странная связь существует между нами?»

Но Орфей знал, что она не ответит на вопросы. Он уже пытался раньше. Может, надо просто прекратить расспросы и быть благодарным, что она здесь, с ним. Оказаться в этом месте в одиночестве…

Даже в обжигающей жаре по его позвоночнику пробежала дрожь.

Орфей выкинул из головы эту мысль и шагнул к Скайле.

— Да, идем.

Они прошли еще несколько часов, прежде чем голая земля сменилась мокрыми, хлюпающими болотами, где все пять рек преисподней сливались в мутную, булькающую, засасывающую трясину.

Посреди жижи виднелись души, которые плыли, силясь освободиться, но поверхность была непроницаема, как стекло, и в воздухе раздавались приглушенные крики. Пожалуйста, пусть Грифон будет не здесь, внизу.

Иначе Орфей не представлял, как они смогут его освободить.

Слева послышался крик. Орфей инстинктивно толкнул Скайлу себе за спину и повернулся на звук. Она фыркнула, вышла из-под его защиты и потянулась за луком.

Голос набрал силу, а затем показалось тело. Настоящее тело — не тень, как все, кого они здесь видели. Орфей не знал наверняка, откуда ему это известно.

Здесь, внизу, души казались реальными, но что-то в них вызывало у Орфея ощущение незавершенности.

Человек, существо — неважно — выступил из-за кривых деревьев и остановился в нескольких метрах от путников. Он был темноволос и одет во все белое, а по его щекам сбегали два шрама. Мужчина определенно казался настоящим. И очень, очень знакомым.

— Вы ищете душу аргонавта.

Орфей украдкой взглянул на Скайлу. Она подняла лук и приготовилась стрелять.

— Откуда ты знаешь, зачем мы здесь?

— У душ есть уши, — ответил мужчина. — И ветер разносит секреты. — Он понизил голос. — Вы же не настолько наивны, чтобы думать, будто смогли зайти так далеко в мир смерти без разрешения? Аргонавт, которого вы ищете, не в Проклятых болотах. Он на равнинах, на западе за горами.

Орфей проследил за взмахом руки существа.

— Почему ты нам это рассказываешь?

Мужчина подошел ближе.

— Потому что мне велели. — Он вложил маленький каплевидный флакон с жидкостью в руку Орфея и прошептал: — Даже здесь, в забытой земле, остается надежда. Будьте готовы к неожиданностям. Они ударят, когда вы решите, что свободны.

Он повернулся и направился туда, откуда пришел.

— Эй!

Мужчина остановился, посмотрел через плечо.

— Я тебя знаю? — спросил Орфей.

— Знал когда-то.

Орфей не понял, почему ответ вызвал у него большее беспокойство, чем сам факт прихода этого типа. Аргонавт поднял флакон.

— Что здесь?

— Амброзия. В подземном мире она дает противоположный эффект.

Мужчина повернулся и скрылся в тумане.

— Что, по-твоему, он имел в виду? — спросила Скайла.

Орфей не знал, но, наблюдая за исчезновением пришельца, испытал новый приступ дежавю.

— Думаю, это означает, что мы должны держаться начеку.

— Обследуем болота или доверимся ему?

Будь Грифон здесь, его поиски заняли бы дни, недели. В тени высоких камышей скрывается так много лжи.

— А ты что думаешь?

— Это твое испытание.

Да. Его. И возможная ошибка тоже. Всего лишь одна из многих в жизни.

Он не знал, почему, но дежавю велело довериться этому человеку.

Орфей спрятал флакон в карман.

— Мы направляемся к западным равнинам.

***

Ноги Скайлы болели от ходьбы, а спина ныла от сна на камнях. Но будучи воительницей, сирена переживала и худшее и выдерживала условия и посложнее. Жара донимала больше всего, но Скайла испытывала благодарность за маечку без рукавов и за угрюмого спутника. Даже если тот становился все тише и мрачнее с каждым пройденным шагом.

Тартар.

Взмокнув от пота и задыхаясь от подъема, они добрались до плато. Передав Орфею бутылку с водой, Скайла осмотрела горизонт.

Тут еще больше душ испытывали различные мучения. Некоторые были привязаны к кольям, другие заперты в клетках, третьи горели в огне. И хотя желудок крутило от отвращения, Скайла знала, что чувствительность к жестокости притупляется. Теперь ни одна пытка не задевала ее слишком сильно. До того момента, как она увидела за деревьями, метрах в пятидесяти, мужчину. Тот свисал с цепей, закрепленных высоко на ветвях. Он был обнажен, сотни тысяч змей атаковали его ступни и лодыжки.

— Жуть какая!

Она всегда ненавидела змей и не могла представить худшей пытки.

Орфей повернулся и застыл.

— Грифон.

Он выхватил из-за спины кинжал и бросился через поле, прежде Скайла успела его остановить. Прежде чем успела напомнить о засадах, ловушках и о словах, сказанных незнакомцем на Проклятых болотах.

«Будьте готовы к неожиданностям».

Ее сердце подпрыгнуло к горлу. Достав лук, она припустила за Орфеем — молясь, чтобы это не был тот самый случай.

Глава 22

Орфей притормозил у кромки деревьев. От ужасной сцены у него перехватило дыхание. Грифон запрокинул голову и рычал от боли.

«Проклятие, подними ноги!» Почему брат не уберет ноги от змей, кусающих его вновь и вновь?

— Грифон! — Орфей позвал несколько раз, но Грифон не отвечал. Змеи под ним копошились живым ковром, не давая Орфею подойти.

— Проклятые боги! — Скайла опустилась рядом, держа лук наготове. Ее грудь тяжело поднималась и опадала. — Кто-то может прятаться за деревьями.

— Да плевать на проклятые деревья. Мне надо спустить Грифона.

Он взмахнул клинком над головой. Запрыгал и заорал, чтобы отвлечь змей.

Скайла прицелилась и выстрелила в змею, собравшуюся укусить окровавленную ступню Грифона. Стрела пронзила шею твари, отчего та упала на землю. Как будто только заметив, что еще кого-то интересует их добыча, змеи с краю ковра повернулись и зашипели на людей.

Скайла отступила на шаг. Орфей последовал за ней. Три змеи с глазами-бусинами, желтыми отметками и головами, как у кобр, заскользили по земле прямо к пришедшим.

— Э-э, Орфей?

Он взмахнул клинком, обезглавил одну и повернулся ко второй. Третья змея метнулась к Скайле.

— Орфей!

Она подняла лук, выстрелила. Стрела вошла в шею нападавшей змеи, но не остановила ее продвижения.

У Орфея не было времени прочитать заклинание, он не успевал даже попытаться помочь Скайле кинжалом. Какой-то внутренний голос велел: «Используй флакон».

Аргонавт вытащил флакон из кармана. Жидкость внутри излучала зловещий сине-зеленый свет. Незнакомец сказал им, что это амброзия. В человеческом мире амброзия дарует бессмертие.

Если здесь она действует иначе…

— Вот! — Он бросил флакон Скайле и ударил кинжалом змею, все еще пытавшуюся закусить его плотью.

Скайла поймала флакон одной рукой, повернула крышку. Затем плеснула содержимым на змею, вытянула стрелу и приготовилась.

Орфей обезглавил свою змею, повернулся, чтобы помочь сирене, и понял, что в этом нет необходимости. Сияющая жидкость попала в пресмыкающееся и мгновенно остановила его продвижение. Будто ударившись об стену, тварь отскочила назад, затем послышалось шипение и поднялся дымок.

Через несколько секунд лишь пепел устилал землю там, где прежде была змея.

Скайла бросила взгляд на Орфея.

— Ух ты.

Вот уж точно «ух ты». Но этого недостаточно. Орфей посмотрел на Грифона и тысячи змей под ним.

— Отдай мне амброзию.

Скайла протянула флакон. Внутри ярко сияла сине-зеленая жидкость, заполнявшая все до горлышка, словно ее и не использовали.

Орфей бросился к массе копошащихся тел и, как и Скайла, выплеснул содержимое на змей.

Шипение стало громче и смешалось с криками боли Грифона, затем возник едкий запах горящей плоти, и лес заполнился поднимающимся дымом. Змеи — все змеи — превратились в тлеющий пепел.

Орфей прошел по дымящимся останкам, залез на дерево и снял цепь с ветки.

— Держись, Грифон.

Тело Грифона со стуком рухнуло на землю. Чувствуя, как сердце бьется в горле, Орфей поспешил вниз и обнаружил, что Скайла уже опустилась на колени рядом с его братом, бросила рюкзак на землю и, достав оттуда одеяло, укутала дрожащие плечи страдальца.

— К-кто вы? — спросил тот, прижимая одеяло к окровавленному телу и дрожа так, будто они в Арктике.

— Я пришла с Орфеем, — ответила Скайла. — Мы здесь, чтобы тебе помочь.

Грифон повернулся к Орфею и в замешательстве наморщил лоб. А в светло-голубых глазах не было и следа узнавания.

Орфей опустился на колени рядом с братом.

— Мы вытащим тебя отсюда.

— Нет! — Грифон широко распахнул глаза и вскочил, сбив Скайлу на землю. — Я должен вернуться в город.

Его безумный взгляд метался вправо и влево. Тело под плотно прижатым одеялом вновь задрожало.

Орфей медленно поднялся. Примиряюще поднял руки.

— Полегче, Гриф. Здесь тебя никто не обидит.

Краем глаза он видел, что Скайла поднялась и обходит Грифона с другой стороны.

— Нет, — сказал тот, отступая и давя окровавленными босыми ногами пепел и острые обломки камня. — Это ловушка. Это новая пытка. Я не останусь. Вы не заставите меня остаться! Я найду дорогу обратно в город.

Орфей не знал, о каком городе говорит брат, но боль в голосе Грифона сказала ему, что тот видел и испытал такие ужасы, которых не должен переживать никто. Орфей осторожно приблизился к брату.

— Не будет никакой ловушки и никаких мучений, обещаю. Мы здесь, чтобы тебя спасти.

Грифон ударился спиной о почерневший древесный ствол. От страха белки его голубых глаз стали еще заметнее.

— А кто спасет вас?

Орфей посмотрел на Скайлу. Ее ответный взгляд говорил: «Хороший вопрос».

Орфей подступил еще на шаг.

— Грифон…

— Демон, — прошептала Скайла. — У этих лесов есть глаза. Я их чувствую. Надо поскорее выбираться отсюда.

Орфей ощущал то же самое. Волосы на его затылке встали дыбом.

— Слушай, Гриф, нам пора идти. Обещаю, ничего плохого не случится.

Грифон поднял укрытые руки и с силой сшиб Орфея на землю.

— Нет!

Затем метнулся мимо брата и помчался в поле.

Он был настоящий. По крайней мере, здесь, внизу, его душа обладала массой. Испытывая головокружение от удара, Орфей перекатился на живот и встал. Скайла бросилась вслед за Грифоном и настигла его возле зарослей травы, которые путники пересекли ранее. Сирена рванулась вперед и схватила беглеца за пояс. Оба со стуком свалились на землю и исчезли из вида.

Орфей с трудом поднялся и помчался следом. Когда он добрался до зарослей, Скайла вдавила колено в голую грудь Грифона, чтобы удержать его, а ладонями прижимала к земле руки несчастного.

Орфей замедлил бег и в пораженном неверии приближался к паре, чувствуя, как сердце окутал туман, а голова не в силах воспринять увиденное.

Его сильный, гордый, неуязвимый брат плакал.

Скайла взглянула на Орфея.

— Помоги мне! Он ужасно силен.

Орфей опустился на колени рядом с ней, трясущимися руками поймал Грифона за запястья. Боги… Эти проклятые боги.

— Мы поможем тебе, Грифон, — сказал он дрожащим голосом. — Обещаю, адельфос. Обещаю, с тобой больше ничего не случится. Мы здесь, чтобы вытащить тебя. Клянусь.

Глаза Грифона расширились. Он прекратил борьбу.

Его полный ужаса взгляд метался по сторонам.

— Она идет. Она идет. Они оба идут…

Его слова эхом пронеслись по округе. Орфей бросил взгляд на Скайлу. И увидел в ее глазах отражение своих безрадостных мыслей. Кто бы ни были «она» и «они», надо убраться отсюда задолго до того, как кто-то появится.

Вместе они подняли Грифона на ноги. Пока его укутывали в одеяло, он отчаянно шептал, выплевывал бессмысленные слова, бросал по сторонам нервные взгляды. Поскольку с его окровавленными ногами ничего нельзя было сделать, Орфей обхватил спину брата и закинул его руку себе на плечо.

На обратном пути по равнинам Скайла шла первой, держа наготове лук и стрелы.

Всего через двадцать минут шарканье и бессознательное бормотание Грифона сменились борьбой. Он попытался вырваться от Орфея с криком:

— Нет! Я не дамся!

Одеяло упало на землю. Грифон вывернулся из рук Орфея и бросился бежать обратно к деревьям, но его ноги подломились, и он рухнул лицом в грязь.

— Скайла!

Орфей тут же очутился рядом с братом, перевернул его на спину, попытался поймать беспорядочно молотящие руки. Грифон был крупным парнем, но ослабел, а безумное, истеричное выражение его глаз показывало, что он не совсем ясно мыслит.

Боги, а кто бы смог мыслить ясно в этой проклятой дыре?

— Грифон, прекрати. Хватит! — Орфей схватил его за запястья и прижал их к земле над головой брата. — Я сказал, хватит!

Грифон приподнял голову от земли и, не прекращая борьбы с Орфеем, прорычал сквозь стиснутые зубы:

— Я тебе не дамся!

Скайла скользнула к Орфею, опустила лук.

— Он тебя не узнает.

— Проклятие. Как, Аид побери, нам вытаскивать его отсюда, если он с нами борется? Мы ж так всех демонов в округе привлечем.

Скайла опустилась на колени и принялась напевать тихую колыбельную сродни той, которой прежде усмирила Цербера.

Грифон прекратил отчаянно извиваться и стал оглядываться по сторонам, пытаясь понять, откуда идет музыка.

Колыбельная превратилась в приятную балладу о надежде, обещаниях и обретении своего места в жизни. И пока сирена пела, пока ее чистый, чарующий голос поднимался над равниной, Грифон медленно расслаблял мышцы.

Наконец, он осел на землю и закрыл глаза.

Орфей был слишком ошеломлен, чтобы говорить. Он мог лишь наблюдать, как сирена взяла лук и встала.

— Пойдем, прежде чем появится тот, с кем мы точно не захотим встретиться.

С теплом в груди — и не от сферы — Орфей обхватил Грифона. Теперь брат повис на нем мертвым грузом, но это было не страшно. Пока Грофон не боролся с ними и не привлекал внимания, Орфей мог справиться. А таща аргонавта, весящего больше центнера, он отвлекался от других мыслей. Например, какие у Скайлы удивительные способности и что с ней делать, когда они выберутся из этой передряги.

Они со Скайлой молчали, спускаясь с крутого хребта и проходя через Проклятые болота. Время от времени Грифон вздрагивал, сирена снова принималась напевать, и он расслаблялся на плече Орфея.

Один раз, когда они проходили мимо пытаемой души, — ее привязали к столбу и выпускали в нее одну стрелу за другой, — Скайла застыла в ужасе. Но когда Орфей позвал ее, быстро двинулась следом. Лишь через несколько часов, достигнув основания зазубренных гор, отделявших Тартар от полей Асфоделия, они остановились на отдых.

Орфей прислонил Грифона к скале. Тот уронил голову на плечо брата. Одеяло обвивало худые бока, все такую же чистую мускулистую обнаженную грудь, но аргонавта, которого знал Орфей, больше не существовало.

Пульс тяжело стучал в венах Орфея. Он все еще видел Грифона на том поле — с расширенными глазами, обезумевшего от страха, боящегося даже брата. Орфей утер потное лицо, уронил ладонь на грудь. Его пальцы нащупали воплощение стихии земли.

— Даже не думай об этом.

Лук Скайлы лежал возле ее ног, а бутылка воды — в ладони.

— Не думать о чем?

— О части сферы. Ты не можешь отдать Грифону воплощение стихии земли.

— Камень ему нужен. Грифон слабее…

Скайла встала перед аргонавтом, закрывая ему обзор.

— Он душа, Орфей. Душа, которую здесь пытал Аид и бог знает, кто еще. Возможно, отдав ему камень, ты сделаешь именно то, чего они хотят. — Ее взгляд метнулся от одной зазубренной скалы к другой. — Что-то наблюдает за нами. И ждет. Я это чувствую.

Орфей огляделся. Он тоже чувствовал. Только не знал, в чем дело.

Пальцы сирены, сомкнувшиеся на его собственных, вновь переключили его внимание на нее. Теплые, живые, успокаивающие пальцы.

— Держи эту часть у себя. Пусть она придаст тебе сил. Ты можешь нести брата дальше, или нужно передохнуть?

— Никакого отдыха, — хрипло ответил Орфей. — Двигаемся дальше. Я хочу выбраться из этой чертовой дыры.

Скайла согласно кивнула, отпустила его ладонь и передала бутылку с водой. Потеря контакта поразила его, словно безжизненный ветер, гонявший жар над землей.

— Думаю, шесть, возможно, семь часов, и мы доберемся до Стикса. Конечно, если продолжим в том же темпе.

Орфей вновь оглянулся и осмотрел холмы. Ощущение слежки вызывало покалывание в позвоночнике.

Да еще и дежавю. Кажется, он был здесь прежде. И уже делал это. И поражение неизбежно.

***

Когда Скайла увидела брата Орфея, свисающего с того cучковатого дряхлого дерева, ее сердце подпрыгнуло к горлу. А при виде женщины, привязанной к столбу и расстреливаемой из лука, забилось быстрее.

Скайла была уверена, что узнала в несчастной бывшую сирену. Но именно ощущение, что их преследуют, подталкивало ее вперед, несмотря на то, что мышцы ныли от усталости.

Орфей едва ли проронил слово с тех пор, как они нашли Грифона.

К счастью, ее пение удерживало воина в расслабленном состоянии, но не успокоило саму Скайлу. Она, как и Орфей, хотела выбраться из этой лавки ужасов и больше никогда не возвращаться.

В молчании они вскарабкались на гору и спустились на другую ее сторону. День сменился ночью. Но и ночь здесь оставалась всего лишь более темной версией пасмурного клубящегося красного неба, и свет заставлял их двигаться вперед. У подножия могучих гор путники вступили в поля Асфоделия. Черный безжизненный ландшафт Тартара уступил место серым теням, словно в черно-белом фильме.

Души мгновенно устремились к вновь прибывшим и, с любопытством глядя им в лица, летали вокруг, пока беглецы пересекали поля пшеницы высотой до пояса. В отличие от душ в Тартаре, эти жаждали общения. Призрачных существ можно было принять за людей, если не обращать внимание на тоску и подавленность, излучаемые ими, словно жар — печкой.

Скайла сосредоточилась в ожидание сюрпризов. Дважды она доставала лук и стрелы и понимала, что замеченная ей угроза — всего лишь еще одна любопытная душа.

Пшеничные поля закончились, беглецы достигли безжизненного холма и начали подъем на вершину хребта, где прежде столкнулись с Цербером. Скайла держала стрелу наготове. Думала запеть при необходимости. Но трехголового пса нигде не было видно.

Орфей наклонился к ее уху.

— Что-то мне не по себе.

Ей тоже.

Они добрались до пристани. Река Стикс бурлила у их ног черными и красными тенями.

— Харон вернется, или нам надо плыть?

Скайла задала вопрос, вглядываясь в воду и сомневаясь, что хочет до нее дотрагиваться. Сирена была почти уверена, что увидела плывущую там руку.

— Он вернется, — ответил Орфей, подтягивая повыше неподвижное тело Грифона.

— Откуда ты знаешь?

Мгновение Орфей молчал, затем опустил голову.

— Просто… знаю.

Подумав о расстоянии до Харона и его лодки, Скайла почувствовала, как сжимается желудок. Закрыв глаза, она боролась с тошнотой. И впервые подумала о том, что могли и, вероятно, делали с Орфеем, когда он был заперт здесь.

Почти две тысячи лет. Грифон плакал и нес чушь, а он провел здесь всего три месяца.

Что же пережил Орфей?

— Смотри. Там. — Орфей указал вверх по реке. Вдалеке загорелся огонек, становясь ярче с каждой секундой.

Скайла проглотила комок в горле и велела себе не думать о том, что с ним могли сделать. Сейчас он жив и с ней. Если бы Орфей что-то вспомнил, она бы заметила. Скайла взглянула на грудь аргонавта, где под вновь надетой футболкой скрывалось воплощение стихии земли, на крепкий подбородок и словно высеченные из камня скулы и, наконец, на глаза, похожие на расплавленное серебро. Она сделает все необходимое, чтобы это никогда не повторилось.

— Доставай монеты, — сказал Орфей.

Скайла поискала в кармане монеты, которые он дал ей ранее. Лодка приблизилась, ударилась о причал. Харон молчал, но в отличие от прошлого раза, в его глазах читалось сожалеющее, почти грустное выражение.

Рука сирены дрогнула, когда она вручила ему три монеты и ступила на борт. Орфей поднялся следом и широко расставил ноги, чтобы удерживать вес Грифона. Лодка отошла от берега и развернулась в бурлящей красной воде. Во время подъема по реке все молчали. И хотя Скайла старалась этого не замечать, ощущение, что за ними наблюдают, усилилось. А вместе с ним и ощущение, что сейчас все рухнет.

«Они ударят, когда вы решите, что свободны».

У пристани лодка со стуком остановилась, пульс Скайлы зачастил. С грохочущим сердцем сирена выбралась из лодки и потянулась за луком и стрелами. Впереди зиял туннель, через который они прошли в самом начале. Пустой. Темный. Прекрасное укрытие для засады.

— Достань мой фонарь, — сказал Орфей, когда лодка отчалила и Харон исчез в темноте.

Скайла залезла к нему в рюкзак, схватила и включила фонарь. Орфей протянул руку.

— Я буду освещать дорогу. Ты просто держись наготове.

Их мысли совпали. Почему-то ее это успокоило. Скайла кивнула, подняла лук, подготовила стрелу. Без единого слова они направились в туннель.

Холод растекся по позвоночнику сирены. Жара Тартара давно прошла. Пока они огибали сталагмиты, протискивались через узкие проемы и проходили лужи с мутной белой жидкостью, Скайла воображала худшее: прыжок Цербера, появление Аида в облаке дыма, кружащегося в воронке огненного демона. Но ни одно из ее ожиданий не воплотилось в жизнь. Никаких появлений, вмешательств и даже звуков, кроме стука ботинок о камни и быстрого дыхания идущих.

Туннель резко закончился. Скайла осмотрела каменную стену из пестрого камня с неровными сколами, а Орфей пробежался фонариком от пола до потолка в поисках отверстия.

— Здесь должен быть проход, — сказала сирена.

— А в той книге нет ключевой фразы, способной его открыть?

Скайла стянула рюкзак с плеч и достала оттуда книгу. Перелистав страницы, нахмурилась.

— Нет, ничего.

Уголок губ Орфея чуть изогнулся, лишь самую малость.

— Ты могла бы зачаровать его своим голосом.

— Мой голос успокаивает, а не разрушает, как…

Ее глаза расширились.

— Где флакон?

Орфей достал из кармана и вручил ей стеклянный флакон, данный им таинственным незнакомцем на болотах. Скайла повернула крышку и плеснула сияющей жидкостью на камни. Долю секунды ничего не происходило, а затем камень начал крошиться.

— Назад, — велел Орфей.

Скайла схватила сумку и отодвинулась. Стена осыпалась каменными обломками, пока с другой стороны не забрезжил слабый свет.

Свет от фонарей в пещере Психро.

Вздохнув с облегчением, сирена перелезла через камни и миновала узкий проход.

Оказавшись на другой стороне и встав на твердую, усыпанную грязью землю, она почувствовала, что хочет упасть на колени и зацеловать почву.

Они сделали это. Отправились в преисподнюю, спасли душу и выжили. Сколько людей могли сказать, что сделали то же самое?

Немного.

Камни заскрежетали под ногами прошедшего в отверстие Орфея, по-прежнему тащившего повисшим мертвым грузом брата.

— Благодарение мойрам, — выдохнул арголеец.

Взгляд Скайлы остановился на Грифоне.

— Смотри, Орфей.

Грифон выглядел уже не твердым, а призрачным созданием, настоящим оставалось лишь одеяло вокруг его обнаженных бедер.

— Давай отведем его к Деметрию. Быстро.

Она кивнула и направилась в арочный проход, который вел в следующую комнату. И слишком поздно поняла, что вокруг нет туристов, и люди не наводняют место рождения Зевса.

В облаке дыма на ступенях, ведущих к мосту — их пути на свободу — появился Аид, олицетворяя собой угрозу и злобный рок. Рядом стояла Персефона в наряде столь же черном, как и ее бездушные глаза. Она, похоже, не испытывала большого восторга.

Скайла застыла на месте. За ее спиной затихли шаги Орфея.

— Как думаешь, женушка, — сказал Аид Персефоне, не отводя глаз от Скайлы, — это похоже на кражу?

Персефона обхватила длинными, похожими на когти пальцами перила.

— Я бы сказала, что это явно кража. — В ее глазах вспыхнул жар. — Привет, Орфей. Приятно снова тебя видеть. — Она обратилась к мужу: — Что мы с ними сделаем?

Порочная, коварная улыбка искривила правую сторону рта Аида, и ужас камнем упал в живот Скайлы.

— Есть у меня несколько идей.

Глава 23

Грифон внезапно пришел в себя. Повисшая в воздухе грязная энергия вывела его из забытья, в котором он пребывал… неизвестно сколько времени.

Мысленно он снова ощутил ползающих по телу змей. Грифон пытался оттолкнуться, убраться от них, но не мог. Они пожирали его, вгрызались в кожу, пускали яд глубоко в вены. Боги, боль. Так много боли. Это…

Его разум остановил раскручивающуюся спираль отчаяния. Сквозь туман Грифон понял, что никаких змей нет. Лишь затянувшиеся воспоминания о том, как они кидаются, кусают и отстраняются лишь для того, чтобы ударить снова. Воспоминания о пауках, ползающих по плоти. О стервятниках, терзающих мускулы. О безымянных монстрах, отрывающих конечности от его туловища, словно он — тряпичная кукла. И об огне. Там был огонь. Грифон и сейчас чувствовал запах обугленной плоти. Но страшнее всего была Аталанта и то, что она с ним делала. Она всплывала в каждом воспоминании.

Что они с Кроном творили, когда…

В теле бурлила агония, смешанная со стыдом и тошнотой, которые он не мог подавить. Надо бежать, убираться отсюда. Надо…

— Ската.

Голос, знакомый голос привел его в себя. Грифон повернул голову и увидел профиль брата. Крепкий нос Орфея, твердые скулы, квадратный подбородок, покрытый трех- или четырехдневной щетиной.

— Орф? — прошептал Грифон. Его накрыла паника. Нет, нет, нет. Брат не может быть здесь. Только не в подземном мире. Никто не может быть здесь. Никто…

— Флакон? — прошептал голос совсем рядом с Грифоном. Женский голос.

Грифон понял, что сидит на земле. Он взглянул мимо Орфея, но увидел лишь размытые тени, одну из которых окружало золотистое сияние.

— Они же бессмертные, помнишь? — пробормотал Орфей.

— А как насчет твоих заклинаний? — продолжил женский голос.

— Против этих двоих они так же полезны, как и твои песни, — сказал Орфей. — Ската, мы столько добирались обратно в человеческий мир, и здесь все закончится?

Где-то вблизи послышалось рычание. Грифон узнал рык адских гончих, ожидающих пира.

— Не делай глупостей, — предупредил Орфей.

— Уточни, что значит «глупость», — огрызнулась женщина. — Сейчас подойдет все, что угодно.

— Ты причинил мне немало проблем, герой, — шутливо проговорил где-то рядом Аид. — Ты находишь сферу, уступаешь ее моей вероломной жене, вновь находишь, а затем опять теряешь из-за происков колдуна. — Бог подземного мира усмехнулся. — Очень по-геройски получилось, да?

Сфера.

Мозг Грифона выцепил это слово, и в памяти вспыли все подробности падения в преисподнюю.

Орфей не ответил, лишь стиснул зубы и уставился на бога.

— Душа героя — штука ценная, — продолжил Аид, очевидно, поняв, что не дождется от Орфея реакции. — Но есть вещи и подороже простой души. Отдай сферу и можешь убираться со своей бандой мародеров.

«Не верь ему». Паника наполнила грудь Грифона. Неважно, через что прошел он, но если Аид получит сферу в свои руки, для многих все станет в миллион раз хуже.

— Не обращай на него внимания, — прошептала женщина рядом с Орфеем.

— Да, послушай ее! — закричал Грифон, с трудом поднимаясь на ноги. Но когда он коснулся руки брата, ладонь прошла сквозь кожу, кость и мышцы.

Глаза Грифона расширились. Подняв руку, он понял, что через нее видит каменные стены пещеры. За его спиной рассмеялся Аид.

— О, как, должно быть, неприятно потерять материальное тело и стать призраком. — И продолжил жестче: — А теперь отдавайте сферу. Мы с женой начинаем уставать от этой драмы.

Персефона вздохнула.

Орфей бросил сожалеющий взгляд на Грифона и протянул руку к груди, где что-то находилось под рубашкой.

— Орфей, нет, — вновь предостерегла женщина.

— Я не позволю ему отправить вас обоих в преисподнюю, — пробормотал Орфей.

— Если ты отдашь ему сферу, весь мир станет преисподней, — возразила она. — Не делай этого.

— Скайла…

В одном этом слове прозвучала агония и эмоции. Эмоции, которых Грифон никогда не слышал от брата. Обещание и боль, и будущее, которое никогда не наступит.

Грифон взглянул на свои руки. Дрожащие, призрачные руки. Его душа в человеческом мире. Он свободен. У него нет тела, но душа… вот откуда всегда исходила сила. Мощь, унаследованная им от предков, но редко используемая из-за своей непредсказуемости.

Однако непредсказуемая энергия лучше, чем совсем ничего.

Не давая себе времени передумать, Грифон закрыл глаза и сосредоточился на этой силе. Она лишит подвижности и его, но какая разница? Теперь он привидение. Сила потекла по его конечностям, собралась в груди и пронзила позвоночник. Грифон распахнул глаза и сбросил ее на Аида и Персефону, стоявших, как он сейчас видел, впереди на цементных ступеньках с самодовольным выражением на точеных, безупречных, бессмертных лицах.

Кто-то ахнул. Аид выругался. Грифон продолжил направлять на богов свою энергию, и все звуки резко оборвались.

Его ноги подогнулись, и он рухнул на землю. Или полетел. Грифон не знал наверняка. Лишь чувствовал себя сдувшимся пляжным мячом. Он так и остался лежать, не в состоянии двигаться и думать, но по-прежнему все слышал.

— Какого хрена только что произошло? — выдохнула спутница Орфея.

— Грифон, ты обалденно умный сукин сын, — радостно заявил Орфей. — Скайла, помоги мне его поднять.

За его спиной шевельнулся воздух.

— Он привидение! — закричала она. — Как, демон побери, мы сможем?..

Что-то мягкое упало на Грифона. Одеяло.

Они закутали его в одеяло.

— Хорошая мысль, демон, — заметила Скайла.

— Это придаст ему массу.

Грифон почувствовал, как брат взял его на руки.

— У нас мало времени, — поторопил Орфей, взбегая по ступенькам. — Они недолго останутся в оцепенении.

— Как он это сделал? — тяжело дыша, спросила Скайла.

— У него дар, унаследованный от Персея, — запыхавшись, ответил Орфей. — Я могу перемещаться в любом мире, даже сквозь крепкие стены, но его способности лучше. Он не может превратить что-то в камень, как легендарная Медуза, но когда обращается к энергии, полученной Персеем от чудовища, способен обездвижить других.

— Насколько? — спросила Скайла.

— Достаточно, чтобы мы отсюда выбрались.

— А что потом?

— А потом побежим что есть мочи.

Раздался треск. Кто-то закричал. Где-то позади послышалось рычание.

Быстрее. Быстрее. Быстрее…

— Орфей!

Грифон узнал этот голос. Он исходил не от женщины или взбешенных богов — это был голос друга.

Терон, командир аргонавтов.

Солнечный свет обжег лицо Грифона. В душу проникло тепло. Орфей бежал, отчего Грифона в одеяле трясло.

Они резко остановились, и Орфей опустил его на что-то прохладное.

Трава. Брат уложил его на траву.

— Не шевелись, Гриф. Я сейчас вернусь.

Зрение Грифона то возвращалось, то пропадало. Он сумел разглядеть колышущееся коричневое поле и пещеру в окружении олив и кипарисов. Должно быть, именно оттуда они только что выскочили. Все аргонавты стояли здесь с мечами наизготовку: Терон, Зандер, Титус, Церек и Финей. Не хватало лишь Деметрия.

Деметрий… В последний раз Грифон видел воина в поле вблизи колонии. После спасения Изадоры. Тогда на них напали демоны. После этого удар колдовской энергии отправил его душу в преисподнюю.

Тут же стояла и Скайла. В сапогах до колен, тонких черных брюках и обтягивающем топе. Она натянула тетиву, готовясь выпустить стрелу.

— Орфей? — крикнул Терон.

— Я занят! — ответил тот.

Орфей протянул руки и начал напевать на ведьмовском наречии. Земля задрожала. Сквозь отверстие пещеры прорвались адские гончие. Вправо скользнуло черное пятно. Пока аргонавты загоняли тварей обратно, Орфей продолжал петь. Из темноты в воронке дыма появился Аид и зашагал к ним. В его бездушных глазах горела жажда убийства.

Голос Орфея зазвучал громче, под рубашкой возникло красное свечение. Земля задрожала вновь, словно при сильном землетрясении. А затем вся гора ушла вниз. Скалы, валуны, древесные стволы крошились, уничтожая пещеру.

Воздух наполнил зубовный скрежет и леденящее кровь рычание. Грифон увидел, как аргонавты обезглавили порядка пяти гончих, прорвавшихся до разрушения горы. Аргонавты и женщина с луком.

Через несколько секунд битва закончилась. Земля снова содрогнулась, только теперь импульс шел из глубин.

Грифон лишь свернулся в одеяле в клубок и пригнул голову. Голоса зазвучали ближе. Голоса его собратьев по оружию, которым он не мог показаться.

— Забирай его и уходи, — велел Терон. — Доставь его к Деметрию и колдуну, а затем домой.

— Аид выберется, — ответил Орфей, поднимая закутанного Грифона с земли. — Он будет взбешен.

— Мы отвлечем его до твоего ухода. А затем и сами уберемся отсюда.

— Откуда вы узнали, где и когда мы выйдем наружу? — спросила Скайла.

— Царица с сестрами воспользовалась силами ор, чтобы увидеть, что задумал Аид, — пояснил Терон.

Земля вновь вздрогнула. И Терон добавил громче:

— Идите уже!

— Пешком? — уточнила Скайла.

— Нет, — ответил Орфей. — На этот раз вы оба не принадлежите этому миру. По крайней мере, пока. Держись за меня. Мы переместимся.

Не успев подумать, из какого же мира спутница брата, Грифон почувствовал, что летит — сквозь время и расстояние, прочь от преисподней и ее ужасов.

Но не от тьмы, поселившейся внутри него. И не от голоса, слабо хихикавшего в голове.

Голоса Аталанты.

«Теперь мы оба свободны. Но не забывай, что ты мой, дулас. Ты связан со мной навсегда…»

***

Орфей с криком приземлился у заброшенной усадьбы, найденной на холмах возле Психро — каменные стены под покосившейся соломенной крышей. Двор зарос кактусами и сорняками.

Когда арголейцы подошли, дверь резко распахнулась. В проеме появился высокий и широкоплечий Деметрий, тут же заметивший Грифона в одеяле.

— Ты его принес?

— Да. Где колдун?

— Внутри.

Деметрий повел их в лачугу, в помещение, похожее на спальню. Там у стены стояла железная кровать без матраса, но колдун в теле Грифона, связанный и с кляпом во рту, был прислонен к противоположной стене комнаты. При виде Орфея и Скайлы, вошедших вслед за Деметрием, глаза его расширились.

Колдун забился в путах, закричал под кляпом. Страх загорелся в его слишком синих глазах. Глазах, не принадлежавших Грифону.

— Как нам это сделать? — спросил Деметрий.

— Не знаю, — ответил Орфей. — Скайла?

— Это вне моей компетенции, мальчики, но думаю, если вы положите душу рядом с телом, она сообразит, что делать.

Не самый плохой план. Орфей стянул одеяло со спины Грифона, затем уложил его на грязный каменный пол и поднял ткань, открывая взору эфемерное тело.

Все в молчании ждали, что произойдет. В комнате слышались лишь приглушенные кляпом крики колдуна и звуки борьбы — Апофис изо всех сил пытался освободиться от цепи, которой его приковали к стене.

Сперва ничего не произошло. А затем душа Грифона скользнула по полу и полетела к своему телу.

Глаза колдуна округлились, а его крик, по мнению Орфея, услышал весь Крит.

Орфея редко пробирало до костей, но сейчас был именно такой момент. Он наблюдал, как душа брата скользнула в тело, слышал придушенный протестующий вопль колдуна. Видел, как под нажимом тот вылетел наружу в своем истинном виде: старый, сморщенный, с шишковатыми пальцами. Полные страха синие глаза осмотрели комнату и взорвались в голове Апофиса.

Затем тьма накрыла его призрачное тело и под агонизирующие стоны навсегда утянула вниз сквозь трещины в каменном полу.

В последовавшей тишине Скайла бросила взгляд на Орфея.

— Ну, это было жутко.

— Еще как, — пробормотал Деметрий. — Напомните мне никогда не гневить Аида.

— Слишком поздно, — сообщил Орфей. — Мы его уже разозлили.

Он опустился на колени рядом с братом, провел рукой по щеке Грифона. Ему требовалось какое-то подтверждение, что душа брата на месте. Грифон скорчился у стены в странной позе с плотно закрытыми глазами.

— Гриф, чувак, ты меня слышишь?

Грифон вздрогнул. Хотя его руки еще оставались скованы над головой, тело заметалось из стороны в сторону, словно силясь проснуться.

Затем он поднял веки. На Орфея уставились те же голубые глаза, которые он видел на лице брата более ста пятидесяти лет.

— Ор-Орфей?

Орфея затопило облегчение и что-то еще, не поддающееся определению.

— Благодарю тебя, демиург, — прошептал он. И потянулся к оковам Грифона. — Держись, сейчас мы тебя отвяжем.

Грифон взглянул на свои руки, затем на Скайлу и Деметрия и, наконец, вновь на Орфея. С комком в горле тот помог Деметрию снять с запястий Грифона металлические наручники и растер красные следы на коже.

— Теперь все позади. Мы вернем тебя домой, в Арголею, где ты сможешь забыть обо всем случившемся.

Грифон резко вздернул руки, оттолкнув ладони Орфея. Затем схватил брата за футболку и потянул к себе. Его обезумевшие глаза наполнились ужасом.

— Нет. Не в Арголею. Не тащите меня в Арголею. Куда угодно, только не туда. Я не могу… — Его тело задрожало, голос сломался. — Не могу… Не могу туда вернуться после… Не заставляйте меня возвращаться…

У Орфея заболело сердце. Он схватил Грифона за руки, покрытые, как и следовало, отметками аргонавтов.

— Никто тебя не заставляет. Теперь ты в безопасности. Обещаю.

— Нет, нет, нет, ты не понимаешь. — Грифон содрогнулся от рыданий. — Она выбралась. Она уже на свободе.

Он отпустил футболку Орфея, опустился на грязный пол и, перекатившись на бок, скорчился.

Отчаянно желая что-то сделать, Орфей потер ладони о бедра и прошептал:

— Кто?

Грифон вздрогнул всем телом. С его губ сорвалось лишь одно слово:

— Аталанта.

Орфей неверяще замер, но тут в голове прояснилось.

Они с Деметрием заточили злодейку в поля Асфоделия после того, как спасли Изадору из ее логова. И вполне возможно, что она поняла, кто такой Грифон.

Под разрывающие душу рыдания брата Орфея накрыло чувство абсолютной беспомощности.

Не зная, что сказать, как помочь, он взглянул на Скайлу. Жалость и ужас на ее лице говорили, что и она в такой же растерянности. Повернувшись в другую сторону, к Деметрию, Орфей увидел, что аргонавт стиснул зубы, а его черты исказила смесь бешенства и отвращения.

— Колония, — хрипло сказал Деметрий. Затем громче: — Мы отведем его в колонию. Там есть целители, способные ему помочь.

— Не арголейские целители, — возразил Орфей.

— Тогда мы перенесем Каллию.

Да, Каллию. Это хорошая идея. Личная целительница и сестра Изадоры. Именно она, обладая силой ор, способна помочь Грифону пройти через это.

Орфей вновь посмотрел на брата и увидел, как Скайла накинула одеяло на плечи Грифона и, что-то напевая, пробежалась пальцами по его волосам, пытаясь успокоить. Но когда она подняла голову и удрученно глянула на Орфея, он понял: сирена думает о том же, что и он.

Стыд. Ничто, кроме стыда, не способно низвести воина до такой хныкающей развалины.

Боги, что же с ним случилось внизу?

Желудок Орфея забурлил от тошноты. Арголеец утер ладонью лоб, пытаясь сосредоточиться. Об этом он побеспокоится позже. Сейчас надо забрать отсюда Грифона.

— Он не сможет переместиться. Не на земле и не в такой форме. А я не могу посадить его на обычный рейс в таком… состоянии.

— Тогда наймем частный самолет, — твердо сказал Деметрий. — Изадора отложила человеческие наличные для особых случаев. Сейчас как раз такой.

Орфей кивнул, хотя горло перекрыл комок размером с булыжник. Да, это особый случай. Он считал, что сложнее всего будет вытащить Грифона из преисподней, и не задумывался о том, что будет дальше.

Дрожащей рукой Орфей погладил Грифона по ноге, успокаивая и его, и себя.

— Все будет хорошо, Гриф. Все будет хорошо.

Но Грифон не ответил. Он отдернул ногу, как от ожога, затем спрятал лицо в ладонях и заплакал еще горше.

Глава 24

Долгие часы перелета в Монтану прошли в тишине. Самолет, который они наняли на Крите, оказался просторным, с одной стороны стоял диван, с другой — кресла капитана, а проход вел в небольшую, но симпатичную ванную комнату. Но они, казалось, и не заметили окружающей их роскоши, уж слишком свежи были воспоминания о пережитом ужасе последних нескольких часов, даже нескольких дней.

Грифон лежал на диване, а чтобы он не нервничал, Скайла гладила его, когда он шевелился, что-то бормотала, если вдруг начинал беспокоиться, напевала ему песенку во время дозаправки, потому что в тот момент казалось, будто несчастный готов стрелой умчаться прочь. Он свернулся в клубочек, как раньше в хижине, спрятав лицо и повернувшись ко всем спиной. Орфей несколько раз оборачивался, чтобы убедиться, что Грифон еще дышит, настолько тихо брат себя вёл. Иногда тот засыпал, иногда лежал без движения, уставившись широко раскрытыми глазами на спинку дивана, словно перед застывшим взглядом проходили видения.

Деметрий большую часть времени провел в кабине с пилотом, а Скайла то утешала Грифона, то ходила к бортовой кухне за едой. Сирена говорила немного, но ее пение успокаивало и натянутые нервы Орфея. А уж когда она принесла ему сэндвич, села рядом и сжала его ладонь прежде чем начать есть, в груди Орфея снова разлилось знакомое тепло, которое он чувствовал всякий раз, как Скайла оказывалась поблизости. Когда касалась его, когда он вспоминал о том, как она защищала Грифона на их пути из преисподней, пела, чтобы брат чувствовал себя спокойным и защищённым, и подбадривала его в хижине, пока Орфей не знал, что делать.

Она была надежна, как скала: взяла управление ситуацией на себя, когда Орфей не справился, хотя сама тоже наверняка была абсолютно измотана. Проследила за тем, чтобы обратная дорога в колонию прошла без проблем в тот момент, когда Орфей мог только сидеть и безотрывно смотреть на брата, не в силах избавиться от образов подземного мира, безостановочно кружившихся в голове.

И она не только не пыталась отнять сферу, висевшую теперь у Грифона под рубашкой, но даже не взглянула на нее.

Последней мыслью, промелькнувшей у Орфея, когда они приземлились в темноте в Миссуле, был вопрос: «Чего же она ждет?»

Ник позаботился о том, чтобы в аэропорту их встречала машина. Пока они ехали в колонию, Скайла сидела рядом с Грифоном и продолжала что-то тихо успокаивающе ему говорить. Каждый раз, когда пейзаж за окном менялся, глаза Грифона становились дикими, он бросал бешеные взгляды по сторонам, словно в поисках кого-то.

Когда они подъезжали, Грифон повернулся к Орфею:

— Я не хочу их видеть. Парней. Если они здесь… — Голос его охрип, но взгляд оставался ясным, яснее, чем за все то время с момента, как они его нашли. — Если они здесь, вели им уйти.

— Все, что захочешь, Гриф. — У Орфея перехватило горло. Он сжал плечо брата и встретился взглядом с Деметрием, сидевшим впереди. Хранитель молча кивнул и снова уставился в темноту за ветровым стеклом.

Путь по туннелям показался Орфею короче, чем несколько дней назад, когда он вел через них Скайлу и Мэйлию. Неужели прошло всего несколько дней? Боги, кажется, будто минули года, столько всего случилось.

Ник встретил их в большой пещере, откуда в разных направлениях ветвилось множество туннелей, и повел к лифту. Теперь, когда Грифон вышел из транспорта и шел самостоятельно, он несколько успокоился. Скайла с Деметрием остались рассказать остальным о последних событиях, а Ник забрал Орфея и Грифона в комнаты на пятом этаже замка.

Бледно-голубые стены и обстановка произвели на Орфея впечатление, но основное его внимание было сосредоточено на брате: он помог ему войти, устроиться в кресле. Орфей с Ником тихо переговорили в дверях. Выяснилось, что все аргонавты сейчас здесь и очень хотят увидеть Грифона, но Орфей убедил Ника, мол, в настоящий момент это не лучшая идея.

Ник осторожно посмотрел на Грифона из-за плеча Орфея.

— Ты уверен, что он в порядке?

— Ты был бы в порядке после трех месяцев в преисподней?

— Нет, поэтому я волнуюсь.

— Я останусь с ним.

Ник кивнул, хотя на лице его все еще отражалась неуверенность.

— Если что-то понадобится, просто подними трубку. Телефон подключен к центральной линии.

Когда Ник удалился, Орфей закрыл дверь и вошел в комнату. Грифон по-прежнему неподвижно сидел на кресле, уставившись в пространство.

Он выглядел как всегда: стройное, здоровое, мускулистое тело, хотя и несколько осунувшееся. Но пустой, мертвый взгляд и изможденное лицо говорили о том, что состояние его души было отнюдь не лучшим.

Орфей подошел к брату и потянул его за руку вверх.

— Пойдем в душ. От воды тебе станет легче.

Грифон не возражал и покорно пошел в ванную, где обнаружилась большая стеклянная душевая кабина и большое зеркало над двумя умывальниками. Но когда Орфей потянулся к его рубашке, Грифон остановил брата.

— Я справлюсь сам.

— Ты уверен?

— Я умер, а не стал идиотом, — прошептал Грифон, отворачиваясь. Он стянул рубашку через голову и бросил ее на пол, затем снял с шеи цепочку и уронил и ее. Цепочку, на которой висела сфера Крона.

Он ненадолго замер, прежде чем начать расстегивать штаны.

— Ты не возражаешь? Мне хотелось бы немного побыть одному.

— Да, конечно. Я буду в другой комнате, если тебе понадоблюсь.

Орфей посмотрел на сферу, лежавшую на полу у ног брата. Руки чесались схватить ее, но он поборол это желание. Артефакт никуда не денется. Орфей вышел и закрыл дверь, но прислушивался к звукам в ванной, чтобы убедиться, что Грифон снова не расклеится. Некоторое время за дверью было тихо, потом брат спустил воду в туалете и включил душ.

Орфей отошел от ванной и уже собирался спуститься вниз, узнать, чем занята Скайла, но тут в комнату постучали.

Не дожидаясь ответа, женщина, о которой он только что думал, приоткрыла дверь и заглянула внутрь.

— Можно войти?

В груди Орфея разлилось тепло, которое смыло волной паники — попробует ли она сейчас забрать сферу?

— Конечно. Грифон сейчас в душе.

Скайла вошла, как и всегда, великолепная: длинные ноги, волосы струятся по плечам.

— Как он?

— Лучше. — Орфей бросил взгляд на дверь ванной и снова повернулся к собеседнице. — Думаю, худшее уже позади.

— Надеюсь. — Она скрестила руки на груди и осмотрелась. — Неплохо. Лучше, чем розовая комната, которая досталась Мэйлии.

Орфей уже почти и забыл про вампирочку. Он прижал пальцы к правому виску.

— Как она?

— Хорошо, как обычно. И ее самочувствие — последнее, о чем тебе сейчас стоит беспокоиться.

Почему она так заботится о нем? Где та ужасная сирена, которую Зевс послал убить его? Орфей потер лицо ладонями. Прилив адреналина прошел, и теперь он ощущал растерянность и опустошение. Воин сел на стул, где прежде сидел Грифон.

— Аргонавты здесь?

— Да. И царица с сестрами.

— Фантастика. — Опять они явились. — Грифон не хочет…

— Деметрий уже предупредил их. Пока они остаются внизу.

— Как Ник-то обрадуется.

Скайла прислонилась к ручке кресла, и ее бедро оказалось лишь в нескольких сантиметрах от руки Орфея.

— Да, он в восторге, — саркастически отозвалась сирена. — Что между ними происходит? Не поделишься историей?

— Ник брат Деметрия.

Скайла нахмурилась и надула губы, которые Орфею тут же захотелось поцеловать, чтобы стереть обиду с ее лица.

— Да, я уж догадалась, демон.

— Сводный брат, нахалка. Ника преследовали сторонники монархии из-за его происхождения.

— А что с его происхождением?

— Он подлинный герой, сын бога и человека.

Скайла немного помолчала, а потом заметила:

— Круто.

Орфей усмехнулся. Что такого в этой женщине, отчего его так к ней тянет? Даже сейчас, когда нужно поддерживать брата, когда логика подсказывала, что Скайла вот-вот заберет сферу, больше всего Орфею хотелось схватить ее в объятия и затащить в любую пустую спальню. А потом снова и снова выяснять, каково скользить в ее лоне и терять голову от ее запаха.

Он — демон, который не заводит романов, ведьмак, давным-давно научившийся опираться только на себя, мужчина, никогда не проводивший с женщиной более одной ночи.

И она — сирена, посланная соблазнить, обокрасть, сломить его.

Орфей посмотрел на ноги Скайлы. Ему до боли хотелось потянуться к ней, дотронуться до её тела, позволить напомнить себе, что он жив, доказать, что о нем не забыли.

Орфей тяжело выдохнул и посмотрел на дверь ванной, откуда все еще доносились звуки душа.

— Мне, наверное, стоит проверить, как он там.

Момент истины — как Скайла себя поведет?

— Хорошо, — ответила она и встала. — Ты голоден? Я могу позвонить вниз и попросить что-нибудь нам принести.

Орфей нахмурился.

— Ты всегда так заботлива, сирена?

— Всегда, — усмехнулась она, скрестила красивые ноги и наклонилась к нему, кокетливо взмахнув длинными темными ресницами. — Люблю принять душ после того, как день напролет пообезглавливаю демонов.

— Ты в… Хотелось бы такое увидеть. — Орфей постучал в ванную и приготовился защищаться, просто на всякий случай. — Гриф! Ты в порядке?

Ничего, лишь шум воды.

Орфей постучал еще раз, и вновь без ответа. Подергал ручку, понял, что дверь закрыта. Он ощутил приступ паники.

Скайла оттолкнулась от кресла, ее сапоги скрипнули.

— Что случилось?

— Я не знаю. — Орфей опять нажал на ручку. — Грифон, ответь мне.

Тишина.

— Ската. — Орфей отступил, сосредоточился и произнес простое заклинание для того, чтобы открыть замок. Раздался щелчок, и дверь распахнулась.

Клубы пара наполняли комнату, зеркало запотело. За стеклом душевой сквозь потоки воды можно было рассмотреть Грифона, который яростно тер кожу на предплечьях.

— Гриф? Ты в порядке? Я стучал и стучал, но ты не ответил.

— Я не могу отмыться, — прошептал Грифон. — Мне нужно смыть с себя это. Совсем смыть. — Он остановился, прижал руки к ушам и закричал: — Прекрати! — Бешено помотал головой, снова стал тереть кожу и быстро бормотать под нос: — Не могу отмыться, не могу отмыться.

Зараза, его состояние не улучшилось, оно ухудшилось. Паника Орфея переросла во всепоглощающий ужас.

— Ну же, Грифон, хватит, давай вытащим тебя отсюда.

Орфей потянулся за полотенцем и пошел к двери душевой, зная, что Скайла осталась стоять в проёме. Зная, что сфера валяется на полу на самом виду, но ему было все равно. Единственное, что сейчас имело значение — его брат.

Орфей открыл душевую и застыл.

— Святые боги.

Кровь потоками лилась по плечам Грифона, ногам, лицу, туловищу. Несчастный ногтями впивался в кожу и каждый раз все сильнее и сильнее ее царапал.

— Остановись, Гриф. — Орфей набросил полотенце брату на шею и вытащил его из душа. Грифон закричал и всей тяжестью своего тела навалился на Орфея. Оба с громким треском упали на пол и принялись бороться на кафеле, пока Орфей не обхватил Грифона сзади, зафиксировав одной рукой его голову, другой — руки, а ногами прижав его ноги, чтобы не оставить шансов вырваться.

Грифон дернулся раз, другой, а потом просто сдался и остался лежать, сотрясаясь в душераздирающих рыданиях. Вода и кровь стекали с его кожи на одежду Орфея, собирались в лужицы на полу.

— Я не могу это стереть, — плакал Грифон. — Оно повсюду на мне, во мне. Я просто хочу от этого избавиться, просто… о, боги, сделай так, чтобы оно ушло!

Его тело дернулось, и всхлипы превратились в судороги, которые Орфей ощущал каждой клеточкой.

Он поймал полный ужаса взгляд неподвижно стоявшей на пороге Скайлы, и его сердце, несуществующее сердце, дрогнуло под все еще находившимся у груди воплощением стихии земли.

— Позови кого-нибудь на помощь, — прошептал Орфей. — Найди того, кто поможет моему брату.

***

Несколько часов спустя Скайла заглянула к Грифону. Там было тихо, несмотря на то, что в комнате находилось несколько человек. Каллия, личная целительница царицы Изадоры, сидела в изножье кровати, держала Грифона за запястье и следила за временем по часам, висевшим высоко на стене. Сама Изадора тихо переговаривались с Тероном у окна. Из разговоров внизу Скайла знала, что аргонавты в течение ночи сменяли друг друга, но Орфей оставался в кресле около брата. Он сидел, поставив локти на колени и сложив ладони, и наблюдал за спящим Грифоном.

Образ огромного аргонавта, рвущего свою плоть, не выходил у Скайлы из головы, как и воспоминание о крови, покрывавшей его, пол и Орфея в ванной. Стоило сирене задуматься о том, что Грифон пережил в преисподней, как мысли перескакивали на Орфея, который провел там долгие годы. На страдания, которые он там перенес, о чем, к счастью, не помнит.

Она столько раз порывалась рассказать Орфею правду об их отношениях. Представляла, как он узнает, кем на самом деле был. Но, увидев Грифона, поняла, что не сможет. Речь не о том, что она потеряет, как с этим справится, главное — не причинить боль Орфею, а, подняв тему прошлого, Скайла непременно это сделает. Ни к чему ворошить то, что должно быть мертво и похоронено.

Все в комнате обернулись к ней. Орфей посмотрел через плечо. Под его глазами залегли тени, капилляры полопались, но на лице ненадолго отразилась радость, и от этого в животе ее сразу же стало тепло.

Орфей поднялся и потянулся. Кто-то дал ему чистую футболку, но джинсы по-прежнему покрывала кровь Грифона. Он пошел к ней через комнату. Знаки хранителя ярко выделялись на его предплечьях. Знаки, которые вообще-то теперь, когда его брат вернулся, должны были исчезнуть.

Он почесал затылок. Усталый взгляд и щетина на подбородке — Скайле показалось, что он выглядел еще сексуальнее, чем всегда. Орфей остановился сантиметрах в тридцати от нее, засунул руки в карманы и тихо произнес:

— Привет.

— Ему лучше?

От боли, которую Скайла увидела в глазах Орфея, ее грудь сдавило.

— Он без сознания. Каллия дала ему успокоительное, сказала, ему нужен отдых, чтобы… — Орфей тяжело сглотнул и снова посмотрел на нее. — Залечить раны.

Раны… Безумные глаза Грифона, голос: «Я не могу это стереть. Оно повсюду на мне, во мне. Я просто хочу от этого избавиться, просто… о боги, сделай так, чтобы оно ушло!»

Скайла потянулась к руке Орфея, вытащила ее из кармана и переплела их пальцы, надеясь прогнать это загнанное выражение из его глаз. Выражение, что подсказывало: он столь же ясно помнит каждую деталь, как и она.

— Выйдем на пару минут.

— Я не могу его оставить.

— Ты ничем не сможешь ему помочь, если в момент его пробуждения свалишься с ног от усталости.

— Нет, я ему нужен. — Орфей потянул руку назад.

— Она права, — сказал Терон, — тебе необходимо отдохнуть. Мы с Каллией найдем тебя, если что-то изменится.

— Он будет без сознания еще как минимум сутки, — добавила Каллия.

Изадора прошла к ним через комнату, ее обувь, похожая на балетные чешки, не издала при ходьбе ни звука. Рядом с царицей Орфей казался огромным. Она положила ладонь на его предплечье, прямо на знаки аргонавтов, и у Скайлы уже не в первый раз возникло чувство, что между этими двумя есть особая связь. Не сексуальная, а… дружественная.

— Иди со Скайлой, Орфей, я обещаю, как только Грифон проснется, мы найдем тебя. Когда вы оба выспитесь, жизнь сразу покажется лучше.

Орфей нахмурился, было видно, что он не согласен с данным утверждением, но все же кивнул. Скайла шагнула к двери и почувствовала облегчение, когда поняла, что Орфей следует за ней.

Пока они по длинному коридору шли к лифту, звук шагов аргонавта разносился эхом, как барабанная дробь. В кабине Орфей хмуро посмотрел на Скайлу.

— С каких пор Терон и Изадора поддерживают сирену?

Она нажала на кнопку.

— С того момента, когда Деметрий объяснил, что случилось после того, как мы оставили аргонавтов на Крите. Видимо, если ты помог одному аргонавту, то стал другом навсегда и остальным. Даже, если ты сирена.

Орфей не ответил, но нахмурился еще сильнее и скрестил руки на мускулистой груди.

— Кстати, твои знаки никуда не исчезли.

— Знаю.

Больше он не сказал ни слова, но Скайла поняла, что данный факт его совсем не радует. Она не стала продолжать тему, чтобы не торопить события. В этот момент лифт доехал, и дверь открылась.

— Куда мы идем?

— Сюрприз.

— Скайла… — Орфей вздохнул. — Я очень устал. Комната неподалеку от той, где сейчас Грифон, наверняка была бы луч…

Прежде чем Орфей успел сориентироваться и затормозить, Скайла взяла его за руку и потянула вниз по длинному двухэтажному холлу, одна из стен которого представляла собой черные окна.

— Пожалуйста, просто сделай мне одолжение. Через несколько минут, если тебе не понравится, я сама провожу тебя обратно, и ты сможешь выбрать комнату поближе к брату.

Орфей снова нахмурился, но поплелся за ней. Они дошли до двойных дверей в конце холла, и Скайла распахнула их настежь. От прохладного воздуха по телу побежали мурашки. Сирена все так же тянула Орфея за собой, направляясь к изогнутой лестнице справа.

— Не думаю, что с нашего прошлого визита там нападало больше снега, — сказал он ей в спину, начиная подниматься по ступенькам.

Скайла улыбнулась. Она прекрасно понимала, как тяжело ему на душе (хоть Орфей и думал, будто у него ее нет) после событий последних дней, так что и нотка сарказма, проскользнувшая в его голосе, уже радовала.

— Что бы ты там ни думал, я не особо люблю снег.

— Ну да, решила меня обдурить?

О, да, герой, который оказался ей далеко не безразличен, все еще был здесь, скрытый под слоем боли, которую Скайла надеялась облегчить.

— Дурить тебя уже не так забавно, как прежде, демон. — Она потянула Орфея к балкону. — Хорошо, теперь закрой глаза.

Он нахмурился, но выполнил просьбу.

— Если мне в лицо прилетит снежок, для тебя это ничем хорошим не закончится!

Она усмехнулась.

— Ты меня отшлепаешь?

— О, не только.

По венам Скайлы прошла волна жара. Вот тот хранитель, которого она снова хотела отыскать.

Свободной рукой сирена нажала на ручку, завела Орфея в стеклянную комнату и закрыла за собой дверь. Внутри было тепло от камина, и оранжевое сияние углей давало как раз достаточно света.

— Хорошо, теперь открывай глаза.

Ресницы Орфея дрогнули. Он осмотрелся по сторонам и прищурился.

— А где все вещи?

Впервые с того момента, как ей пришел в голову этот сумасшедший план, Скайла ощутила неуверенность.

— Лежат в другом месте.

Скайла наблюдала, как Орфей знакомится с обстановкой: диван и кресла у камина, книжные полки в дальнем углу комнаты — пока пустые, за исключением пары томов в кожаных переплетах, темные окна на другой стороне и кровать королевского размера, накрытая синим пледом, с горой подушек на ней.

— Что это? — спросил Орфей.

Живот Скайлы сжался от нахлынувших сомнений.

— Твоя комната. Ну, то есть, если ты захочешь.

Орфей озадаченно посмотрел на нее, и ощущение неловкости стремительно добралось и до сердца. Скайла ненавидела это чувство, ведь уверенность — неотъемлемая часть личности сирены. Но с момента встречи с Орфеем, эта черта ее характера все время куда-то пропадала. Потому что впервые в жизни чужое мнение имело для неё такое значение.

— На самом деле, это идея Изадоры, чтобы у тебя была своя собственная комната. Она подумала, что ты вряд ли в ближайшем будущем оставишь Грифона и уедешь обратно в Арголею.

Ее голос дрогнул, потому что ей вдруг показалось, что план был… идиотским.

— Ты все здесь обставила? — уточнил Орфей, снова осматриваясь.

— Да. Ну, не совсем все, — тут же исправилась Скайла. — Ник выделил мне пару своих парней помочь двигать коробки, кресла, таскать мебель.

— Ты уговорила Ника позволить мне здесь остаться?

— Изадора.

Орфей повернулся к ней, но Скайла не поняла по его лицу, что он думает. Ему понравилось? Или он злится, что никто не спросил его мнения?

Но Орфей не ответил на ее незаданные вопросы. Он пересек комнату, обошел кровать и открыл дверь в дальней стене, зажег свет и осмотрел прекрасно обставленную ванную, которая в свое время стала сюрпризом для Скайлы. Выключил свет, вернулся обратно, посмотрел на кровать и спросил:

— Почему?

— Что почему?

— Почему ты это сделала?

— Потому что тебе нужно место, где можно расслабиться.

— Нет, почему именно так? — Он обвел рукой комнату, задержавшись взглядом на уютных бордовых декоративных ковриках и кожаной мебели, появившихся вместо бездушных картонных коробок, которыми прежде было захламлено помещение. — Зачем именно тут?

Потому что для неё это место имело особое значение, и она надеялась, для него тоже.

Скайла почувствовала комок в горле и не знала, что ответить, как не подставить сердце под удар. Сердце, наличие которого она снова обнаружила только несколько дней назад, и все из-за Орфея.

Орфей снова пересек комнату и встал прямо перед ней.

— Итак?

Скайла жаждала его одобрения и ненавидела себя за это. Прежде даже мнение Кинура не играло такой роли, хотя, теоретически, они должны быть для неё равны. Боги, насколько все бессмысленно, но как же она стала уязвима, и как же это отвратительно. Скайла нечасто ощущала себя ранимой.

— Тебе не понравилось? Я же сказала: если нет, ты можешь выбрать другую комнату внизу, я просто пыталась…

— Почему ты не забрала ее?

Скайла закрыла рот и удивленно уставилась в яркие серые глаза, которые, казалось, смотрели прямо в глубины ее души. Ей потребовалось несколько секунд, чтобы сообразить: речь не о комнате, а о сфере Крона.

Ее взгляд скользнул на грудь Орфея, где, как она знала, под белой рубашкой с пуговицами висела сфера. Скайла видела под тканью контуры, когда привела друзей помочь Грифону. Она знала, что Орфей снова надел украшение и даже, возможно, вставил на место воплощение стихии земли. А еще она знала уже тогда, что наступил момент принятия решения, пройдена точка невозврата. Можно обмануть, соблазнить, наговорить что захочешь, но единственным ее желанием было доказать свою верность Орфею, быть с ним честной.

— Потому что мне это не нужно.

— Зато Зевсу нужно.

— Ему придется научиться жить с разочарованием. — Орфей пристально на нее посмотрел, и Скайла почувствовала: сейчас или никогда. — Я ухожу от сирен.

На лице Орфея отразилось недоверие.

— Почему?

— Есть две причины. Во-первых, я видела эту вещь и ощутила ее силу, богам нельзя ею обладать. Для сохранения равновесия, артефакт нужно уничтожить. Понимаю, это невозможно, пока не найдутся воплощения всех стихий, но передать сферу Зевсу нельзя, проблем не оберешься, никаких сомнений.

— А во-вторых?

Да, во-вторых… Скайла закусила губу. Когда прыгаешь с вышки, в какой-то момент достигаешь цели внизу. И сейчас она либо окажется в волнах и сможет дышать дальше, либо разобьется о дно пустой ямы.

Скайла собрала все свое мужество.

— А во-вторых, я не могу по доброй воле последовать приказу убить любимого мужчину.

На лице Орфея не дрогнул ни один мускул, Скайла не заметила вообще никакой реакции, отчего уровень ее беспокойства возрос до небес.

— Ты меня любишь, — наконец произнес Орфей. Когда Скайла кивнула, он добавил: — Но никто не любит демонов.

Ее сердце кольнуло.

— Никто, кроме меня.

Несколько долгих секунд в комнате было тихо. Скайла по-прежнему не могла ничего понять по лицу Орфея, что он думал, что чувствовал. Потом аргонавт нахмурился.

— Ты просто больная на всю голову, ты в курсе?

Скайла ощетинилась и вспомнила, как долго защищала свое сердце. Сердце, которое сейчас болело и разрывалось, потому что она поставила его на кон и проиграла.

— Я…

Орфей сделал пару шагов, преодолев разделявшее их расстояние, обхватил ее лицо большими теплыми ладонями и накрыл губы своими.

В легких внезапно закончился воздух, Скайла напрочь забыла о сопротивлении. Язык Орфея скользнул ей в рот, она ощутила его сладость и невольно сжала украшенные знаками хранителя предплечья любимого.

Поцелуй был полон нетерпения, облегчения и страсти. Такой страсти, что ее желудок сжался, а все тело заныло.

— Скайла, Скайла, Скайла… — Ей нравилось, как Орфей шептал ее имя ей в губы, притягивал к себе ближе, пока его совершенное тело не оказалось вплотную к ней прижатым. — Они никогда не позволят тебе уйти из-за меня.

— Это решение принимать не им. — Когда Орфей отстранился и посмотрел на нее этими нежными серыми глазами, она ощутила прилив уверенности и теперь не могла поверить, что сомневалась раньше. — Я приняла решение и выбираю тебя. Демон ты или не демон, аргонавт или не аргонавт. Зевс и Афина ошибаются на твой счет, Орфей, ты не зло.

— Как ты можешь быть настолько уверена?

— Я наблюдала за тобой и Мэйлией, видела, как ты защищал ее, хотя не был обязан, как ты защищал меня, хотя знал, кто я. И я видела, на что ты пошел, чтобы спасти брата. Злая душа не способна на такую любовь.

— У меня нет души…

— Есть! — Она сжала пальцы на его предплечьях. — И она заслуживает гораздо большего, чем то, что ты имел прежде.

От всплеска эмоций глаза Орфея засверкали серебром.

— Скайла…

Она поднялась на цыпочки и поцеловала его, скользя руками по телу, обнимая за шею, притягивая еще ближе.

— Позволь мне любить тебя, Орфей.

Ее поцелуй был долгим и глубоким, она застонала Орфею в рот, когда он обнял ее, окружая теплом. Скайла шагнула назад к кровати и увлекла его за собой. Казалось, Орфей не мог разорвать поцелуй, не мог выпустить ее из объятий, и Скайла безумно радовалась, ведь и она не могла не касаться его, не ласкать. Наткнувшись на кровать, Скайла сильнее потянула Орфея, и они вместе упали на матрас, она ощутила его вес, жар его члена, прижимавшегося к её животу.

Скайла вцепилась в футболку любимого и прервала поцелуй, чтобы стянуть одежду через голову, а потом неистовые ласки продолжились. Орфей нащупал пуговицы на рубашке сирены, расстегнул их и приподнял Скайлу, чтобы стащить ткань с ее рук и бросить на пол куда-то назад.

Сфера коснулась ее груди — теплая и интригующая, но Скайла не обратила на нее внимания, ее интересовал только Орфей, и она погладила его четко очерченную скулу.

Взгляд Орфея скользнул по красному бюстгальтеру, а затем вниз, к талии.

— Боги, какая ты красивая.

Рука последовала за взглядом. Орфей погладил Скайлу по ключице, очертил ложбинку груди, линии пресса. В ее животе поднялась волна жара, Скайла тяжело дышала, по спине пробегала дрожь.

— Оно не совсем настоящее, когда я уйду от сирен, мой внешний вид изменится.

Его полные желания глаза поймали ее взгляд.

— Что ты имеешь в виду?

— Идеальная внешность — часть сделки. Если сирена уходит, ее тело вновь становится таким, каким было до вступления в орден.

Орфей недоверчиво нахмурился.

— Это завуалированный способ сказать, что до того, как стать сиреной, ты весила сто тридцать килограмм, и у тебя нос крючком?

Скайла снова погладила его прекрасные мускулистые руки.

— Ну, может, не совсем сто тридцать… — Орфей вопросительно поднял брови, и она улыбнулась. — Я буду почти такой же. Это просто улучшенная версия.

— Поясни слово «улучшенная».

— Во-первых, я не настолько высокая. Ноги короче сантиметров на семь. К тому же волосы у меня не такие светлые и, если память мне не изменяет — имей в виду, времени прошло достаточно, — талия у меня чуть потолще.

— А они? — Большая ладонь ласково накрыла правую грудь.

Ее сосок под красным кружевом напрягся.

— Они наверняка не изменятся.

Хитрая ухмылка стала еще шире, когда Орфей расстегнул застежку и выпустил грудь на свободу, чтобы тут же взять ее в плен ладоней.

— Я чувствовал, что они настоящие. Всегда знал.

Ее живот сжался, и всякое желание смеяться пропало, когда его губы коснулись правой груди, язык обвел розовый ореол, а потом Орфей втянул сосок в рот и начал сосать.

Скайла вцепилась в темные густые волосы возлюбленного, выгнула спину, предлагая ему взять все, что захочет. Столько, сколько захочет.

Он ласкал её языком, губами, обдувал соски горячим дыханием, отчего они напрягались в жажде новых прикосновений. Скайла шире раздвинула ноги, чтобы Орфей устроился удобнее, чтобы его горячий длинный член, спрятанный под молнией джинсов, проник туда, где Скайла нуждалась в нем больше всего.

— Орфей. — Она потянулась к нему за страстным поцелуем и отстранилась, чтобы видеть его лицо. — Тебя это расстроит? Если я буду выглядеть несколько иначе, чем сейчас?

Аргонавт пристально осмотрел ее с головы до ног, особенно задержавшись на их сомкнутых бёдрах, разделенных лишь его штанами и ее трусиками.

— Не буду врать, мне нравится твоё тело, но люблю я тебя не за него.

Ее сердце замерло, и голос дрогнул.

— А почему ты меня любишь?

— Да, почему… — Его пальцы погладили ее шею, прошлись вниз между грудей и замерли у её сердца. — Каждый раз, когда я вспоминаю, как ты заботилась о моем брате… — Он сглотнул, в глазах блеснули слезы. — А ведь ты его даже не знаешь.

— Я знаю тебя.

Он улыбнулся уголком рта.

— Да, но тем не менее, заботилась ты о нем.

— Орфей.

— Никто никогда не заботился обо мне раньше, никто не рисковал ради меня жизнью, никому бы это даже в голову не пришло. Ты же сделала это не только для меня, но и для моего брата. Я не предполагал, что кто-то может меня полюбить.

Ее сердце пронзило болью, и Скайла погладила Орфея по щеке. Тайник, где она так долго хранила свои чувства, распахнулся. «Я любила тебя и прежде, демон. Просто сейчас люблю невообразимо сильнее».

— Тогда ты ошибался. Если позволишь, следующие лет пятьсот я проведу, доказывая, насколько именно.

Орфей поймал ее взгляд.

— Правда?

— Ну, — покраснела Скайла, — если ты захочешь. У меня скоро появится много свободного времени.

На его лице медленно расплылась дьявольская улыбка, и Орфей опять прижался к ней своей восхитительной возбужденной плотью.

— О, я хочу тебя, сирена. Еще с того момента, как ты впервые попыталась меня соблазнить.

Она потерялась в его поцелуе, ее голова кружилась от ласки его губ, языка, зубов. Скайла едва заметила, как Орфей стянул с себя джинсы, ботинки и стащил ее трусики, но определенно в полной мере ощутила, как его пальцы скользнули в ее влажное лоно, как его большой палец обвел клитор, и по телу словно пустили волну тока.

— Орфей…

— Так?

— О да… Еще.

Он улыбался и ласкал ее, казалось, испытывая удовольствие, когда все тело сирены била дрожь. Скользнув двумя пальцами в ее лоно, третьим Орфей продолжал дразнить клитор, при этом языком мучил сосок, пока она громко не застонала. Скайла откинула голову назад и подняла ногу так, чтобы упереться ступней в матрас, предоставив любимому еще больший доступ. Орфей дарил ей наслаждение своими талантливыми пальцами, что ритмично двигались, между ног, языком, который вытворял нечто невообразимое с ее грудью. Но всего этого было недостаточно, не могло быть достаточным, когда самое желанное оказалось так близко.

Она закинула ногу ему на бедро и опрокинула его на спину, с восторгом ощутив, как гладкая головка члена трется о влажные складки. Ей хотелось снова взять его плоть в рот, так же глубоко, как в прошлый раз, насладиться вкусом, биением пульса при движении языка. Но уж слишком прекрасны были ощущения между ног, слишком сильным жар, чтобы остановиться и поменять позицию.

— Орфей… — Она снова поцеловала его.

— Подожди. — Он отстранился. Скайла удивлённо наблюдала, как любимый стаскивает с шеи цепочку и бросает на пол сферу вместе с одеждой.

«Герой». Это слово снова мелькнуло у нее в голове. Если бы она не понимала раньше, осознала бы теперь.

— А теперь… — Орфей обхватили ее бедра, управляя движением и перехватывая инициативу. — На чем мы остановились?

Головка члена скользила по ее складкам, сладко прижималась, но не проникала глубже. Скайла стонала, напрягала мышцы и пыталась опуститься ниже, но Орфей крепко ее держал.

— О да… — выдавила она. — Именно там.

— Здесь, сирена?

— Да. Перестань меня мучить.

— Скажи снова. — Орфей склонил голову и прильнул к Скайле долгим, глубоким, медленным поцелуем. — Повтори, что тогда сказала.

Скайла знала, чего он хочет, и сама хотела того же.

— Я люблю тебя, Орфей.

Он сел так быстро, что она ахнула от неожиданности, но тут же застонала, когда Орфей прижался к ней бедрами и глубоко толкнулся внутри. Плоть к плоти, его член проник в ее лоно. Орфей перевернул Скайлу на спину и прошептал:

— Обхвати меня ногами.

Скайла тут же подчинилась и снова застонала, когда толчки стали еще глубже. Орфей выходил из нее и врезался снова и снова, разжигал и без того ревущее в крови пламя до небес. Будто и этого было недостаточно, он развел ее колени шире и проник, похоже, еще глубже.

— Боги, Скайла, — прошептал он в ее губы, — я так люблю быть внутри тебя. Мне даже все равно, что тебе пришлось сначала меня соблазнить, чтобы мы смогли так далеко зайти.

Она посмотрела ему в глаза, удерживая его лицо своими ладонями.

— Я не соблазняла тебя, Орфей, мне не пришлось. Ты постоянно спрашивал меня про связь между нами, и она действительно существует. Я боролась с ней постоянно, гораздо дольше, чем следовало. Поверь мне. Я никогда не хотела никого так, как хочу тебя.

— О боги, сирена! — Его глаза потемнели, он наклонился и снова прижался к её губам, целуя ее в этот раз с такой страстью, словно не мог утолить жажду. Орфей задвигался в ней быстрее, и Скайла выгибалась ему навстречу, обхватив за мускулистые плечи, мокрые от пота и сокращающиеся при ритмичных толчках.

Она чувствовала приближение его оргазма, ощущала нарастающую в нем волну напряжения при каждом его скольжении, стоне. Скайла могла думать только о нем, таком горячем, большом, твердом. И когда Орфей выгнулся, когда все его тело задрожало — над ней, в ней, — она дала себе волю.

Впервые в жизни Скайла позабыла обо всем: о том, ради чего столько работала, о каждом разочаровании, каждом долгом мгновении жизни, когда ей внезапно становилось так одиноко. Орфей упал на нее, прижался губами к нежной коже ключицы, его горячее дыхание опалило ее плоть, отчего соски снова напряглись. Она погладила кончиками пальцев его влажные от пота плечи и сказала себе, что пути назад больше нет. Ни ради приказов, ни ради Афины. И уж точно не ради Зевса.

Даже когда Верховный Бог пошлет сестер убить ее, что, несомненно, произойдет в ближайшем будущем.

Глава 25

«Ты постоянно спрашивал меня про связь между нами, и она действительно существует».

Образы мелькали перед закрытыми глазами Орфея, парившего на грани сна. Они смешивались со словами Скайлы и не давали арголейцу покоя. Как она стояла в толпе на концерте в ту ночь, когда он искал Мэйлию. Как защищала вампирочку магическим луком и стрелами, думая, что Орфей хочет причинить той вред. Как целовала его после того, как ее вытащили из-под лавины. Как успокаивала его брата в преисподней. Последние несколько часов в постели, где она, как и в самом начале, приводила Орфея в восторг своим телом и голосом.

Его демон пропал. Неизвестно почему, но Орфей больше не чувствовал ни тени его присутствия.

В глубине души аргонавт подозревал, что исчезновение зла связано со Скайлой, но не понимал, как такое возможно. Знал лишь, что очень долго прожил под влиянием демона. Освобождение от него… совершенно новый жизненный опыт.

И можно совершенно спокойно наслаждаться Скайлой.

«Ты постоянно спрашивал меня про связь между нами, и она действительно существует».

Ее образ вновь промелькнул под сомкнутыми веками. И даже зная, что не должен испытывать такого удовольствия, пока брат лежит несколькими этажами ниже, одолеваемый ужасами, которые Орфей не хотел себе представлять, он не мог перестать чувствовать себя живым, как и остановить ровный стук собственного сердца.

И все же…

Что-то тревожное вертелось в глубине сознания. Образы меняли форму, как клубящийся дым. Вновь Скайла, только в другой одежде. И говорит… более формально. Рассказывает ему… Что?

Как и в первый раз, когда они были вместе в этой комнате, в его мозгу кружился калейдоскоп образов, связанных с сиреной. Только эти были ярче. Звуки казались громче, напоминая сцены из фильма. Вплоть до самой развязки. До того момента, когда занавес, наконец, поднимается и появляется волшебник страны Оз.

Аргонавт в ужасе выскочил из постели и рухнул на пол с грохотом, пробравшем до самых костей. Но физическая боль быстро улетучилась. Орфея накрыла эмоциональная боль — годы мучений и затянувшейся пытки. Предательство, как горячий острый нож, резануло по тому месту, где находилось сердце.

Скайла с растрепанными волосами, сонными глазами и губами, распухшими от его поцелуев, взглянула на него с кровати.

— Что с тобой? Что случилось?

Орфей дышал через нос, пытаясь сохранять спокойствие. Но разгоревшийся внутри пожар накрыл его шквалом, не оставив шансов на спасение.

— Орфей?

— Ты знала, что они идут. Ты оставила меня умирать.

— Что?

Прошлое, которое он до сих пор не мог вспомнить, промелькнуло в его мозгу. И все «как» и «почему», и связь, которую Орфей ощущал, наконец обрели смысл.

— Мы поспорили, и ты ушла. А через несколько минут пришли они. Сирены. Твои сирены. Те, которых ты послала.

Скайла села и завернулась в простыню. На ее лице отразилось беспокойство. В чертах, столь же красивых, как ему помнилось. Даже сейчас, спустя две тысячи лет.

Две тысячи лет. Проклятие.

— Похоже, тебе что-то приснилось. Почему бы тебе не вернуться в кровать и…

— Это был не сон.

Он вскочил на ноги, теперь видя образы, словно при быстрой перемотке, и потер лоб ладонью, только это ничуть не облегчило боль. И муку. И ужас.

— Я знал, что между нами есть связь. Знал, что ты с самого начала мне лгала.

— Орфей? Хорошо, постой…

Горечь предательства вытолкнула прежний шок и боль.

— Почему бы тебе не назвать меня другим именем? Тем, что дал мне отец? Именем, которое проклял мой дед и твой повелитель?

Она сжала простыню на груди. В неясном свете угасающего огня Орфей увидел понимание и страх.

Впервые со времени их встречи он увидел настоящий страх на безупречном лице сирены.

— Назови мое имя, Скайла.

Она сглотнула.

— Я не понимаю, о чем ты.

— Произнеси его.

Она уставилась на камин в другом конце комнаты, и Орфей не мог видеть ее глаз.

И тут его сдержанность рухнула.

Гнев от предательства затмил зрение красной пеленой.

Орфей оказался на кровати прежде, чем Скайла заметила его движение, обхватил ее за шею и, вдавив колено в бок сирены, прижал ее к матрасу.

— Назови мое имя!

Она судорожно вздохнула, выпустила простыню и вцепилась в его пальцы. И хотя обладала достаточной силой, чтобы надавать ему тумаков, Скайла не пыталась отвести его руку или как-то еще ответить. Ее глаза наполнились слезами. Но они только разожгли гнев Орфея, поскольку он знал, что это лишь притворство. Скайла научена соблазнять, чтобы добиться желаемого.

— Назови мое имя, или я тебя придушу, — прорычал аргонавт. — Клянусь.

Слезы потекли по ее темным ресницам.

— Ты не должен был вспом…

Он надавил сильнее.

— Скажи его!

— Кинур, — выдавила она из-под его ладони. — Тебя звали Кинур. Отец назвал тебя в честь мистической долины Кинурия между Арголеей и Лаконией, где, как говорят, любили играть музы.

Орфей выпустил ее и отступил. И тут же увидел прошлое так ясно, словно все случилось вчера.

Он был сыном Персея. Внуком царя богов. Главным разочарованием своего отца. Внуком, с самого начала обвиненным в неверности. А Скайла была сиреной, посланной убить его, и не один раз, а два.

Оба раза он в нее влюблялся. Как законченный дурак. И все потому, что где-то в глубине души хотел верить, будто заслуживает большего. Что предназначен для великих свершений. Как истинные герои.

Глупость ситуации поразила его. А следом — коварство сирены. У Орфея подкосились ноги.

Он получил «большее». Только не то, чего хотел. Смерть от рук посланных Зевсом убийц даровала ему две тысячи лет «большего» в преисподней, в бесконечном цикле боли, агонии и мук. Где о нем просто забыли. И все из-за нее.

Он отвернулся, иначе просто убил бы предательницу. Орфей схватил брюки с пола, куда уронил их несколько часов назад. Сфера клацнула о твердое дерево и осталась лежать у ног аргонавта. Воплощение стихии земли сияло из своей ниши, куда его поместили совсем недавно.

— Орфей…

От сферы исходил жар. И поднимаясь от ног Орфея, наполнял его силой, которой арголейцу так не хватало сейчас, после ухода демона. И напоминал о том, что постоянно в этом мире.

Не доверие. Оно ничто.

Не честность. Это фарс.

И явно не любовь. Любовь — это величайший из обманов, созданный, чтобы пленять, порабощать и уничтожать.

Орфей поднял с пола сферу, повесил себе на шею и ощутил, как его окружает сила.

— Орфей, — в отчаянии проговорила Скайла. — Подожди. Дай мне объяснить.

Он натянул грязные джинсы и сунул ноги в ботинки. Взял с пола рубашку, надел ее через голову и двинулся к двери. Скайла перехватила его у самого порога.

— Подожди. Пожалуйста.

Ее прикосновение сделало то, чего не смог голос. Орфей резко развернулся, отбросил ее руку.

— Не трогай меня. Не смей даже подходить ко мне.

— Орфей.

Слезы текли по ее щекам. Она, конечно же, очень постаралась их выдавить. Скайла отступила назад, подхватила обеими руками простыню, прикрывавшую грудь, прекрасно играя роль женщины, раненной в самое сердце. Но у нее же были годы, чтобы отточить эту роль? Тысячи лет.

— Просто… просто послушай, хорошо? Сперва я не знала. А когда узнала, не смогла тебе сказать. Меня уверяли, что ты ничего не вспомнишь, и я не хотела… Все… Все и тогда, и сейчас так запутанно. Я пыталась выяснить правду о том, что тогда случилось, и понять, заслужил ли ты…

Его зрение затуманилось, ярый гнев и жажда мести подтолкнули ноги вперед. Скайла резко закрыла рот и испуганно отступила — белки сияли вокруг аметистовых радужек. Теперь он знал, что смотрел в эти глаза уже сотни раз. Целую жизнь назад, как и думал прежде.

Орфей шарахнул ладонью по стене рядом с головой Скайлы, и по комнате прокатился оглушительный треск.

— Две тысячи лет, сирена, — выговорил он сквозь стиснутые зубы. — В аду. И все из-за тебя. Не говори мне, чего я заслуживаю. Потому что в эту минуту я готов решить, что ты заслуживаешь быть разорванной на кусочки и выброшенной рыбам в озеро под нами.

Он отступил от нее, ненавидя себя за то, что даже сейчас, несмотря на фальш и притворство, по-прежнему ее хотел. Жаждал. Был ею очарован.

— И раз уж ты здесь, передай послание своему долбаному царю, — добавил он, вбирая силу сферы, чтобы не потянуться к сирене, не прикоснуться к ней, не уступить вновь. — Скажи, что его внук воскрес из мертвых. И на этот раз его долбаные дни сочтены.

***

Мэйлии не спалось.

Ночью в колонию проникла темная энергия, и с тех пор Мэйлия бодрствовала, обходя покинутые коридоры и балконы в поисках чего-то необычного. Ее тянуло к этой энергии с такой силой, что кожу покалывало, а сердце стучало от возбуждения.

На лестнице послышались шаги. Мэйлия скользнула в тень огромной каменной колонны в большом зале.

Шаги Орфея затихли — он замешкался у подножия лестницы, глядя вправо и влево. Его волосы были растрепаны, рубашка измята, а джинсы испачканы… кровью?

Но внимание Мэйлии привлекло лицо аргонавта. Отвердевший подбородок, похожий на кусок стали под кожей, горящие глаза, неестественная энергия, исходившая от каждого сантиметра его крепкого тела.

Она резко выдохнула. Этот мужчина отличался от того, что проскользнул к ней в комнату несколько ночей назад и говорил об одиночестве и забвении. Но именно он еще раньше похитил ее из дома, легко убил адских гончих и подверг ее жизнь опасности.

Орфей сузившимися глазами уставился на тень под колонной. Мэйлия задержала дыхание. Однако через несколько секунд аргонавт повернулся и направился к двери в дальнем конце зала.

Оставшись в одиночестве, Мэйлия прижала ладонь к животу и сделала глубокий вдох.

Часы над камином сообщили ей, что время приближается к пяти утра. Следовало вернуться в комнату, прежде чем колония проснется. Мэйлия сделала шаг к лестнице, но остановилась при звуке голосов. Женских голосов. Она метнулась обратно в тень и стала ждать, пока говорившие пройдут.

— Ты навещала Макса? — спросила Изадора.

Высокая рыжеволосая женщина, что шла по коридору с царицей Арголеи, потерла лоб.

— Он занимался. И не хотел со мной говорить. Он все время учится.

— Это неплохо, Каллия. Он ведь не ходил в школу, пока был у Аталанты.

— Я знаю, знаю, просто…

— Что?

Каллия остановилась.

— Я знала, что перемены дадутся нелегко. И знала, что медовый месяц закончится, но в последнее время… Мне тяжело к нему пробиться. Он будто больше не хочет с нами разговаривать. Будто замыкается в себе и своей учебе.

— Макс должен разобраться в своих чувствах. Он провел с ней десять лет.

— Знаю, — ответила Каллия, вновь принимаясь идти. — Я знаю, что он зол и растерян, и пытается привыкнуть к жизни в Арголее. Просто… — Ее голос сорвался. — Я так его люблю. И не хочу потерять теперь, когда он наконец дома.

Изадора сжала ладонь сестры.

— Не потеряешь. Вы с Зандером поможете ему пройти через это. Ему с вами повезло.

Каллия кивнула, но, похоже, слова сестры ее не убедили. Она остановилась перед массивным камином в гостиной, где еще тлели угли с прошлой ночи.

— Как насчет кофе? — спросила Изадора. — Он всегда помогает.

— Думаю, пять минут отдыха помогут больше. Скоро надо возвращаться к Грифону. — Каллия опустилась на диван. — А тебе можно всего одну чашку. Слишком много кофеина вредно для тебя и малыша.

Царица присела на ручку кресла и что-то сказала. Мэйлия не расслышала ее слов, но и неважно. Если эти двое в ближайшее время не уйдут, то кто-то из них обязательно ее увидит. И хотя Мэйлия их не боялась, но ни болтать, ни сближаться с кем-то ей не хотелось.

Собеседницы тихо поговорили у камина несколько минут, но тут со стороны лестницы вновь послышались шаги, и обе повернулись на звук.

Взглянула туда и Мэйлия. Стуча ботинками по крепкому дереву, Скайла перескакивала через ступеньки, стремясь скорее добраться до низа. Она была одета так же, как и при первой встрече с Мэйлией, но на этот раз совсем не походила на безупречную ухоженную сирену. Волосы ее растрепанной массой окружали лицо, рубашка была вывернута на изнанку, один ботинок расстегнут. А паника в глазах говорила: что-то произошло.

Изадора встала с кресла.

— Скайла? Что с тобой?

— Мэйлия, — задыхаясь, словно после долгого бега, сказала сирена. — Мне надо найти Мэйлию.

— Я ее не видела, — ответила Изадора. — Мы были с Грифоном. Что случилось?

— Он забрал сферу. — Скайла прижала ладони к глазам. — Он все вспомнил, забрал сферу и ушел. Я должна найти его, прежде чем он что-то натворит…

Каллия встала с дивана и вслед за Изадорой подошла к подножию лестницы, где стояла Скайла.

Положив ладони на плечи сирены, целительница повернула ту к свету.

— Успокойся и расскажи нам, что произошло. Ты об Орфее, так? Что он вспомнил?

— Все, — ответила Скайла тем же надтреснутым голосом. — Все. Он… — Задрожав, она выдохнула и уронила руки. — Он — сын Персея. Внук Зевса.

— Что значит — сын Персея? — спросила царица. — Орфею всего триста лет. Как?..

— Он получил второй шанс.

Когда обе взглянули на нее так, словно она свихнулась, Скайла всплеснула руками.

— Больше двух тысяч лет назад он украл у Зевса воплощение стихии воздуха. Меня послали вернуть похищенное и убить вора. Но я этого не сделала. Я… мы… мы вступили в отношения. А потом я узнала, что он действительно похитил артефакт. Я уже не смогла его убить, но и ничего не сделала. Я не думала… — Она закрыла глаза, сделала глубокий вдох, открыла их и сосредоточилась на царице. — Когда Зевс послал меня за Орфеем, потому что тот охотился на сферу, я знала, что-то не так. Но лишь позже обнаружила, что Орфей — это реинкарнация Кинура. Мне говорили, что он не вспомнит свою прежнюю жизнь, но они ошибались. Они во многом ошибались. А я им верила. Как всегда.

Изадора и Каллия неверяще уставились на сирену, а Мэйлия невольно принялась вспоминать все, что знала о Персее и его сыне Кинуре, о котором слышала, но которого никогда не встречала. Он чем-то разозлил Зевса. В отличие от нее, не просто своим рождением, а чем-то более вероломным.

— Я должна найти его прежде, чем он сделает то, о чем позже пожалеет. У него сфера и воплощение стихии земли. Орфей думает, что я его предала. Он зол и страдает. Если Орфей попытается бросить вызов Зевсу, используя сферу…

Каллия бросила взгляд на Изадору.

— Нужно сообщить Терону.

— Приведи его, — велела Изадора.

Когда Каллия поспешила прочь, Изадора добавила:

— Теперь расскажи мне, какое отношение это имеет к Мэйлии.

— Мэйлия умеет видеть сдвиги энергетических потоков. Она узнает, если Орфей попробует воспользоваться силой сферы. И сможет его обнаружить, прежде чем он…

Мэйлия выступила из тени. Скайла повернула голову и захлопнула рот. Застыв посреди комнаты, Мэйлия растирала руки, чтобы избавиться от мурашек, что побежали по коже от этих новостей.

— Он мой племянник. За три тысячи лет я еще не встречала прямых родственников. Я… я даже не подозревала.

— Мне нужно узнать, где он.

Мэйлия кивнула. Она слишком хорошо знала, что случится, если Орфей начнет изводить Зевса с помощью сферы. И часть ее — та часть, которая поверила ему в ночь, когда он сказал, что хочет сферу, дабы спасти брата из подземного мира — жаждала узнать, способна ли душа преодолеть всю эту тьму.

— Он спустился по лестнице перед тобой и ушел туда. — Она указала в дальний конец коридора.

— А что со сферой? — спросила Скайла.

— Я… Я ее не видела.

— На земле Орфей может перемещаться, — вмешалась Изадора. — В отличие от колдуна, ему не нужно обращаться к силе сферы и открывать портал.

— Проклятие, — пробормотала Скайла, проводя ладонью по лицу. — Я об этом забыла.

— Не нужно, — согласилась Мэйлия. — Он использует сферу, чтобы восполнить силу. Ту, что потерял с исчезновением демона.

— Где он? — спросила Скайла.

Мэйлия закрыла глаза и сфокусировалась на тьме, которую почувствовала, когда Орфей спустился по ступенькам. Она знала, что тьма покинула колонию вместе с ним. Мэйлия освободила разум и щупальца тревоги, которые часто держала на привязи.

А обнаружив место, открыла глаза.

— На холмах возле Литохоро, в Греции.

— Город богов. — Решимость наполнила глаза Скайлы, превратив их в яркие осколки цветного стекла. — Спасибо.

Скайла выскочила за двери прежде, чем Мэйлия успела ответить. Прежде чем царица Арголеи попробовала ее остановить.

В холле послышался топот, а затем комната будто уменьшилась раз в десять, поскольку внезапно ее наполнило слишком много мужчин. Больших, мускулистых, пугающих мужчин.

Аргонавты.

Мэйлия со всей возможной скоростью юркнула обратно в тень.

Царица взглянула на темноволосого аргонавта с глазами цвета глубокой ночи.

— Где? — спросил он.

— Литохоро. У подножия горы Олимп в северной Греции. Сирена уже ушла, чтобы попытаться его остановить. Но, Терон…

Она вцепилась в руку двинувшегося к двери аргонавта. Тот повернулся к царице.

— Я знаю, ваше величество. Мы не причиним ему вреда. Если нас не вынудят. — Он взглянул поверх ее головы на высокого аргонавта, стоящего сзади. — Мы должны идти.

Комнату наполнило тихое бормотание. Мужчины двинулась к двери, но высокий воин задержался, дождался, пока остальные уйдут, затем подошел к царице, поцеловал ее и исчез следом.

И в тишине Мэйлия, увидев то, что ей не найти, как бы долго она ни искала, почувствовала себя еще более одинокой, чем прежде. А с одиночеством ощутила и тьму, не связанную со сферой и по-прежнему реющую над какой-то скрытой частью колонии.

Тьма взывала к ней и манила.

Глава 26

В горах дул холодный ветер. Орфей едва ощущал его, потому что месть полыхала огнем и согревала его изнутри.

Деревья изменились, и вершины гор больше пострадали от ветра, чем ему помнилось. Хотя люди называли поселение у подножия величественного Олимпа Городом богов, они ошибались. Это лишь камни и земля. Метафизическая гора Олимп, где на самом деле жили боги, располагалась совсем не там. Но Орфею не требовались ориентиры, чтобы понять, что он попал, куда надо. Чем ближе аргонавт подбирался, тем горячее становилась сфера на его груди, а воспоминания о прежнем пребывании здесь проносились в уме разноцветным потоком.

Две его жизни сходились в одном. И тогда, и сейчас, целью Орфея было торжество справедливости. Боги — точнее, мистические существа, бывшие всего лишь падшими ангелами — обладали одной слабостью. Именно из-за нее они давным-давно вышли из милости. Их очаровало человечество. И они лезли в то, чего не могли ни понять, ни повторить.

Храм являл собой лишь разбитые камни и сломанные колонны. Победный трепет накрыл Орфея, пока он переходил от одной глыбы к другой. Разрушено.

Точно так же вскоре будет уничтожен Олимп.

Орфей устроился там, где должна была располагаться алтарная часть храма — храма Зевса, на полном серьезе, — и, воззвав к мощи сферы, прочитал заклинание, дабы расчистить место. Когда гора камней отодвинулась на достаточное расстояние, арголеец сполз в освободившееся углубление и вгляделся в расколотый надвое мраморный алтарь и в символическую молнию — символ царя богов — сломанную четко посередине.

Орфей обогнул мраморные плиты и потянулся к тайнику, скрытому в правой части постамента. Много лет назад он оставил здесь маленькую деревянную шкатулку.

Сфера потеплела еще больше. Шкатулка так и лежала среди сломанного мрамора. Скривившись, Орфей на ощупь сдвинул бронзовую защелку. Его пальцы сомкнулись на крошечном каплевидном флаконе.

Кожа аргонавта раскалилась докрасна. Он высвободил руку и уставился на кружащееся газовое облачко внутри флакона, отмеченного символом титанов. Субстанция, существующая и в небесах, и на земле, и даже в преисподней. Именно она сделала жизнь возможной. Власть и сила зародились в ладони Орфея, промчались по руке и наполнили грудь. Он почувствовал сильное притяжение сферы под рубашкой, словно амулет желал воссоединиться со своей частью.

Арголеец вскочил и потянулся к цепочке на шее. И остановился, услышав движение за спиной. Он медленно повернулся и уставился в глаза такие же старые, как солнце.

— Не ошибись, герой.

Лахесис. Маленькая морщинистая мойра уже предостерегала его от использования воплощения стихии воздуха. Говорила, что кража навлечет на него невиданный гнев. Оглядываясь назад, Орфей понимал, что так и произошло. Но тогда у него не было сферы и воплощения стихии земли. А сейчас есть. Сейчас у него есть все, чего он хочет.

— Слишком поздно устраивать сцены, старуха. На эту — последнюю — жизнь я уже исчерпал свою долю. И я не герой.

Он выбрался из ямы и, держа в ладони воплощение стихии воздуха, двинулся по холму прочь от развалин. Лахесис возникла на тропе и остановила его.

— Орфей, ты достоин намного большего. Ты не жалкий вор и мститель, и уж точно не никчемный одиночка. Не попадай в ловушку богов, а не то превратишься в такого же, как они.

Он стиснул зубы.

— Приглядись, мойра. Я не лучше их. И тот факт, что я родился отчасти демоном, доказывает это со всей ясностью.

Он протиснулся мимо нее, но ощутил лишь ветер вместо твердой плоти. Хватит с него людей, указывающих, что ему делать. Его отец Персей пытался. Зевс приказывал. Когда-то и эта мойра пробовала задобрить. А в этой жизни? Изадора, аргонавты, даже Скайла… Все они старались превратить его в кого-то другого.

Вслед за мыслью о Скайле пришли воспоминания об их первой встрече.

Тогда он был человеком и желал большего. И знал, что она послана Зевсом, дабы выманить у него воплощение стихии воздуха. Тогда он воспользовался ее же оружием и соблазнил сирену, чтобы подразнить бога.

— Ты не демон, герой, — произнесла мойра за спиной. — Больше нет. Ты вернул свою душу, как я и думала.

Значит, он не ошибся. Его демон действительно ушел. И грудь наполняла… душа. Та, в которую он не верил. Но это не имело значения. И не изменило его. Он остался тем же, что и две тысячи лет назад. И заботился лишь о том, что ему причиталось.

— Месть не принесет тебе пользы, — добавила мойра. — И если ты не справишься в этот раз, пострадают очень многие.

— Ошибаешься, мойра. Возмездие — единственное, что придаст смысл тем мукам, которые я испытал.

Тому, что сделал он, что сделала Скайла, тому, что произошло за долгие одинокие годы с тех пор.

— Ты…

— В мести есть нечто хорошее, — добавил он. — Она означает, что я больше не в преисподней.

— В жизни существуют разные виды ада, Орфей. Есть тот, в который тебя загонит Аид. А есть другой — прижизненные муки, которые ты создаешь сам. От них невозможно освободиться. Спроси об этом Скайлу. Спроси, сколько любовников она поменяла после твоей смерти или почему так долго оставалась с сиренами. Не ты один стал жертвой и страдал. Ты лишь получил второй шанс.

Орфей застыл. Он не хотел слышать о Скайле и о том, через что она прошла. Не хотел думать о последствиях того, что натворил.

Он просто хотел продолжать цепляться за свой гнев, как делал долгие годы. Винить богов за проклятую судьбу, на которую его обрекли. Хотел…

Чего? Чего же?

«— Я приняла решение и выбираю тебя. Демон ты или не демон, аргонавт или не аргонавт. Зевс и Афина ошибаются на твой счет, Орфей, ты не зло.

— Как ты можешь быть настолько уверена?

— Я видела, на что ты пошел, чтобы спасти брата. Злая душа не способна на такую любовь.

— У меня нет души…

— Есть! И она заслуживает гораздо больше того, что ты имел прежде».

Воздух словно выбили из легких. Он хотел этого. Хотел чувствовать себя так, как в тот момент. Когда не имело значения прошлое и будущее, боги и войны, и кто что кому сделал. Когда он ощущал лишь удовольствие, покой и… любовь.

Орфей повернулся к мойре, но она уже исчезла.

Он взглянул на развалины храма, почти ожидая, что она возникнет из-за сломанной колонны, но нет. Орфей остался один. И сфера, еще недавно обжигавшая грудь, сейчас казалась холодной и плоской.

— Проклятая мойра, — пробормотал Орфей. — Проклятая совесть. — Он поднял глаза к небу, набухшему серыми, грозными — какими же еще? — облаками. — У меня не должно быть совести!

Однако она была. Существовала всегда, даже при наличии демона. И говорила ему, что в произошедшем с ним нельзя винить одну лишь Скайлу. Он взглянул на воплощение стихии воздуха в своей ладони. Холодное, как и дождь, зачастивший крупными каплями.

— Орфей.

Обернувшись, он обнаружил всего в полуметре от себя Скайлу. Она была одета, как обычно, и в струях дождя, с развевающимися на ветру волосами выглядела великолепной и могущественной. Именно так, по мнению аргонавта, должна выглядеть Афина перед тем, как поразить цель.

Сирена бросила взгляд на воплощение стихии воздуха в его руке. То самое, в краже которого она его подозревала. То самое, о котором они спорили в тот последний день. Тогда Орфей сказал, что эта часть сферы не имеет к Скайле никакого отношения и вообще не ее дело.

— Ты нашел его.

Он услышал обвинение в ее голосе и решил соблюдать осторожность. Она оставалась сиреной независимо от того, что говорила ему прошлой ночью. И неважно, куда он пойдет дальше, больше не выставит себя дураком. Орфей сжал воплощение стихии воздуха в ладони, скрывая его из виду.

— Нашел.

— И что планируешь с ним делать?

— Это имеет значение?

Между ними повисло долгое мгновение тишины. А потом Скайла сказала:

— Нет.

Она смотрела на него в упор. И Орфей не мог прочитать мысли в аметистовых глазах. Непонятно, верит ли ему Скайла или же собирается его убить.

Дождь усилился. Вода стекала по щекам Орфея. Они столько друг другу не сказали, хватит на целую жизнь, а то и на две.

Скайла приблизилась к аргонавту на полшага.

— Орфей…

Движение позади нее привлекло его внимание. Появились пять фигур. Пять роковых женщин в специальной амуниции с луками и стрелами наготове.

— Хорошая работа, Скайла, — заявила высокая сирена с разноцветными волосами. Орфей узнал в ней воительницу из леса вблизи колонии. — Ты привела нас прямиком к нему.

Спина Скайлы одеревенела. Испуганные глаза метнулись к Орфею.

— Я этого не делала, клянусь.

Он хотел ей верить, но опыт говорил об обратном.

— Отойди в сторону, Скайла, — велела высокая.

Шесть против одного. Даже со сферой ему придется тяжело. Но он же не обязан драться? Среди прочего Орфей унаследовал возможность мгновенно перемещаться по земле.

— Сапфира, — сказала Скайла, поворачиваясь лицом к сестрам. — Тебя это не касается.

— Это касается ордена, — ответила высокая сирена. — Касается меня. А теперь прочь.

Орфей уже думал убраться подальше, когда Скайла выступила вперед и закрыла его своим телом.

— Нет. Если хочешь получить его, тебе придется сразиться и со мной.

Сердце Орфея екнуло. Сейчас пять стрел направлены ему в грудь. А Скайла его защищает. Она на его стороне, хотя он только что доказал, что обвинения Зевса правдивы.

— Скайла, — начал он.

— Какие-то проблемы, дамы?

Мужской голос, донесшийся с края поляны, заставил сирен сдвинуться в сторону, не опуская стрел. Из-за деревьев появился Терон с собратьями.

— Аргонавты, — прошипела темноволосая сирена справа.

Орфей дважды моргнул, с трудом веря своим глазам.

— Да, это мы, — согласился Терон. Зандер и Титус заняли позицию слева от него, а Фин, Церек и Деметрий — справа. — А он — один из нас, и если вы будете так добры опустить оружие, мы доберемся до истоков ваших разногласий.

— Нет никаких разногласий, — ответила темноволосая сирена, переводя лук с Орфея на Терона. — А вы — назад.

Титус неожиданно прижал клинок к горлу сирены.

Она округлила глаза.

— Я бы этого не советовал, милая. А теперь опустите оружие, пока кто-то не случайно не пострадал.

— Опусти, Дафна, — сказала Сапфира.

Сирены опустили луки, но воздух продолжал потрескивать от напряжения. Даже Орфей не назвал бы это капитуляцией. Скорее, затишьем перед битвой. Битвой за него и сферу.

Из-за деревьев послышалось рычание и волчий вой.

Аргонавты отступили, встав в единый ряд с сиренами, и предполагаемые враги вместе принялись осматривать деревья.

— Адские гончие, — рявкнула Сапфира, бросая взгляд на стоящую позади Скайлу. — Теперь видишь, как это касается ордена? Сирены, рассредоточиться.

Все предубеждения остались позади, аргонавты и сирены заняли оборону, держа наготове луки и клинки. Скайла повернулась и оттолкнула Орфея на три шага.

— Иди. Выбирайся, пока не появился Аид.

Когда она достала из ботинка лук и нажала на кнопку, раскрывая оружие, Орфея накрыла паника.

— Только с тобой.

На кратчайший миг их глаза встретились, и сирена с силой толкнула его в грудь.

— Ему нужна не я. Он хочет сферу. А теперь уходи!

Он отступил назад, а она побежала к остальным, вытаскивая оружие. Ветки и листья заколебались. А потом монстры из преисподней вырвались на свободу и бросились в атаку.

Клинки столкнулись с костями и мышцами. Над маленькой поляной зазвучали вой, рычание и свист выпускаемых одна за другой стрел.

Сфера разогрелась на груди Орфея, но без всех четырех стихий оставалась бесполезна в качестве оружия. Правда, он мог восполнить силу необходимых частей колдовством.

Арголеец поднял глаза к небу, сжал в ладони воплощение стихии воздуха и прочел заклинание бури. Сверху раздался гром. Закружились черные облака, и ударила молния.

Она поразила гончую, готовую разорвать сирену справа от Орфея. Сирена фыркнула и отпихнула чудовище.

Новая молния врезалась в почву с треском, звоном и клубами черного дыма.

Пока они держались, но стук лап, копыт или ног подсказал Орфею, что надвигается что-то еще.

Что-то худшее… О, зараза!

Впереди, в клубящемся облаке дождя и дыма приближался Аид, воплощение неминуемой смерти. По бокам от него — минотавры, легендарные чудовища с телами людей и головами быков. Выдувая красные струи дыма, они готовились к бою.

Ладно, игры кончились. Орфей припустил вниз по холму вслед за Скайлой. Вокруг сирены и аргонавты дрались с гончими. Едва Скайла выпустила стрелу, Орфей схватил ее за руку.

— Идем. Пора уходить.

— Что? Я не могу никуда идти. Я… — Она развернулась и увидела Аида и минотавров. — Проклятье!

— Да уж. Идем, сирена. Ты сможешь переместиться?

— Да, но… — Она взглянула на сестер. — Остальные…

Орфей посмотрел в том же направлении на аргонавтов, дерущихся с тварями преисподней. За него. Единственная возможность сбежать для них — портал в Арголею, но они никогда не рискнут открыть его вблизи адских гончих.

— Проклятая совесть, — пробормотал Орфей, оглядывая небо. — Я об этом не просил!

— Что ты делаешь? — Глаза Скайлы расширились, когда он вытащил из-под рубашки сферу и вставил воплощение стихии воздуха на место.

— Пытаюсь дать нам хоть какой-то шанс. Держись подальше.

Она встала перед ним, закрывая его от битвы, подняла лук и прицелилась в бегущего пса.

Орфей закрыл глаза, сделал глубокий вдох, сосредоточив энергию на сфере и главном защитном заклинании, и изо всех сил потянул мощь из обоих воплощений стихий.

Сфера нагрелась.

Земля дрогнула. Усилившийся ветер сдувал волосы с лица арголейца. Шепча заклинание, он представил защитный барьер вокруг поляны. Преграда не защитила бы их от гончих, уже находящихся в кругу, но — если удержится — уберегла бы от Аида и следующей запланированной волны адских псов.

— Орфей!

Он услышал свое имя за секунду до возникновения барьера. Почувствовал, как течет энергия, словно вода сквозь марлю. Но затем барьер отвердел, четко окружив площадку.

Орфей открыл глаза. Уловил бешеный взгляд Аида по другую сторону преграды. Вокруг продолжалась битва аргонавтов и сирен с адскими гончими. Впереди раздался крик. Орфей взглянул туда как раз в тот момент, когда тело Скайлы дернулось, словно от удара молнии.

— Скайла?

Послышалось бульканье. Сирена рухнула к его ногам. Из ее груди торчал серп с длинным изогнутым лезвием и черной деревянной ручкой, украшенной изображением трехголового пса. Кровь уже просочилась сквозь одежду и капала на землю.

— Нет. Проклятие! Нет. Скайла? — Орфей упал на колени, сердце в панике грохотало как барабан. Он потянулся к рукоятке серпа.

— Нет, — прохрипела Скайла, пытаясь остановить его дрожащей рукой. — Нет, не надо…

Орфей выдернул клинок и уронил его на мокрую траву. Сирена застонала от боли, ее глаза закатились, но Орфей видел лишь кровь, хлеставшую из раны на ее груди. Как много крови.

О, боги… Он должен остановить кровотечение. Нужно исцеляющее заклинание. Он не мог мыслить. В отчаянии аргонавт достал сферу, висевшую на шее, и прижал к груди Скайлы, зная, что артефакт обладает какой-то целительной способностью.

— Деметрий!

— Не надо, — снова прохрипела Скайла. — Слишком… поздно.

Он взглянул на ее бледное лицо, и его сердце сдавило словно в тисках. Он чувствовал такую боль, будто его самого закололи этим клинком. Реальность, будущее без Скайлы развернулось перед ним во всей красе.

— Слишком поздно, — прохрипела сирена. — Отпусти меня…

Она накрыла его окровавленную ладонь поверх сферы. Но глаза не отрывались от него. Аметистовые, уже стекленеющие глаза.

— Орфей… — На ее губах появился призрак улыбки. — Теперь я думаю о тебе как об Орфее. Не о Кин…

Она закашлялась. Ее тело содрогнулось. Кровь собралась в уголках рта, толчками лилась из груди.

Нет, нет, нет, нет, нет. Этого не могло случиться. Только не сейчас, когда он понял, что лишь она одна имеет значение.

Ничего не видя сквозь слезы, он склонился к ней. Вокруг продолжалась битва. Крики, стук клинков и зубов, свист стрел.

— Послушай меня, сирена. Не сдавайся. Ты меня слышишь? Держись. Я вытащу тебя отсюда. Только… Только не уходи. Скайла?

Ее глаза закрылись, она испустила глубокий дрожащий вздох, который Орфей ощутил всей душой.

— Не отдавай ее ни Зевсу. Ни Аиду. Не отдавай ее… никому из богов. О-обещай.

— Они ее не получат. Обещаю. — Орфей положил свою руку поверх ее и сжал окровавленные пальцы. Дождь сбегал по его лицу. Почему сфера не действует? И где, демон побери, Деметрий? — Глупая, глупая сирена. — Слезы застревали у него в горле. — О чем ты думала, подставляясь под этот серп? Мне не нужно, чтобы ты меня защищала. Ты нужна мне живая. Мне…

— Думала… о… тебе. — Ее голос слабел. — Ты был… предназначен для… чего-то большего. Стань лучше, Орфей.

Ее рука обмякла в его ладони.

Нет, боги, нет. Орфей обхватил любимую и потянул к себе, прижав ладонь к ране. Голова Скайлы упала ему на руку. Сфера, зажатая их телами, покрылась ее кровью и его слезами.

— Скайла? Останься со мной. Проклятие, останься со мной.

«Пожалуйста, демиург. Не забирай ее у меня. Не…»

Он поднял голову, высматривая сквозь слезы Деметрия. Боль в груди была так сильна, что Орфей едва мог дышать.

К ним двигалась фигура. Некто, похожий на Деметрия, бежал изо всех сил. И выкрикивал… его имя.

— Я… — начала Скайла.

— Шш… — В его груди вспыхнула надежда. Он прижался губами к мокрым волосам, прилипшим ко лбу сирены. — Помощь близка. Только продержись еще немножко, хорошо, малышка? Не сдавайся.

— Никогда… — Ее ладонь скользнула по груди Орфея и вновь сжала его руку. Он сквозь слезы посмотрел на окровавленные пальцы, сплетенные над ее сердцем. Над его сердцем. И в этот момент понял, кто она и кем всегда была — его сердцем. Он же был так поглощен гневом, ревностью и местью, что не видел главного.

Ни в первый раз. Ни во второй. А сейчас уже слишком поздно.

— Никогда не забывала… тебя, — прошептала она. — Никогда.

Деметрий застыл рядом с ним.

— Ската. Орф?

Ее дыхание замедлилось, и еще до того, как Деметрий опустился на колени, чтобы помочь, страх наполнил Орфея. Окровавленной рукой он схватил Скайлу за подбородок, заставляя поднять лицо.

— Скайла?

Она не двигалась.

— Нет. — Он обхватил ее лицо, желая, чтобы она открыла глаза. — Скайла? Проклятие, Скайла!

— Орф, позволь мне… — попросил Деметрий.

Он забрал Скайлу из рук Орфея, уложил на землю и наклонился, чтобы послушать ее дыхание, затем пощупал пульс. Замер, затем окинул взглядом разверстую рану в ее груди, и Орфей мгновенно неверяще напрягся.

— Нет!

Он оттолкнул друга от любимой.

Деметрий шлепнулся на задницу. Орфей склонился к Скайле и обхватил ее за плечи.

— Очнись, проклятие. Тебе не время уходить. Слышишь меня? Не время…

Руки опустились ему на плечи и потянули прочь. В поле зрения появились ботинки: тяжелые, крепкие — аргонавтов — и высокие, до колен, на платформе — сирен. Внезапно опустилась неземная тишина. Ни звуков боя, ни рычащих монстров.

Пустая, выворачивающая кишки тишина, сказавшая ему, что уже слишком поздно.

Орфей думал, что уже знавал боль. Он ошибался. Две тысячи лет в преисподней не подготовили его к агонии, разрывавшей сердце и душу.

Словно в тумане, наблюдал он, как Сапфира с мрачным видом опустилась на одно колено рядом со Скайлой, провела рукой по лбу сестры и забормотала на непонятном языке.

Безжизненное тело Скайлы дернулось. На секунду к Орфею вернулась надежда. Но Скайла растворилась у него на глазах. Сфера с мягким стуком упала на мокрую землю.

— Какого демона ты натворила? — заорал Орфей.

Сапфира встала.

— Отправила ее домой. — Она повернулась к Терону. — Нам надо поговорить.

Домой.

Мысли, планы, возможности пролетали в голове Орфея, пока сирены и аргонавты искали взаимопонимания.

Орфею было на это плевать. Сейчас у него оставался лишь один шанс. Одна возможная сделка. Арголеец посмотрел на лежащую на земле сферу и, не раздумывая, поднял ее.

— Орфей?

Вокруг раздавались голоса. Но он не обращал на них внимания. Орфей закрыл глаза и представил то, что некогда было домом Скайлы.

И помолился, чтобы не опоздать.

Глава 27

— Давай разберемся, — сказал царь богов, отвернувшись от окна, выходившего на Олимп. — Ты хочешь заключить сделку: жизнь сирены в обмен на сферу.

— И воплощение стихии воздуха.

Орфей застыл посреди храма Зевса, расставив ноги и не сводя взгляда с бога. Сердце сильно колотилось в груди. Теперь-то, благодаря Скайле, аргонавт знал, что оно у него есть.

Царь богов совершенно не выглядел таким уж угрожающим: коротко подстриженные черные волосы, моложавое лицо с морщинками вокруг глубоко посаженных синих глаз, чисто выбритый подбородок и спортивное телосложение. Вовсе не седой дедушка с белой бородой, как его представляли себе смертные.

Царь богов подозрительно рассматривал Орфея. Он слишком хотел забрать у него желанное сокровище, чтобы все испортить. И так как не мог просто отобрать сферу, был вынужден заключить сделку. Ни одному богу не украсть артефакт, его следовало передать добровольно.

«Заключи сделку, демон побери».

— Воплощение стихии воздуха и так мое, сын, — напомнил Зевс.

— Внук, — поправил его Орфей. — И можешь не трудиться, имитируя родственные чувства. Мы оба знаем, что это все видимость. И как по мне, если у тебя чего-то нет под рукой, значит ты этим не владеешь.

Зевс стиснул зубы, повернулся и коснулся разукрашенного золотом трона.

— Ты меня удивил, что немногим под силу. Когда я много лет назад нарек тебя вредителем, то понятия не имел, что столкнусь с тобой еще раз.

— Рад, что удивил. Так мы заключим сделку или нет?

Зевс на мгновение задумался.

— Погоди. У меня есть условие.

Орфей понурился. Такое требование означало лишь одно.

— Ты не можешь ее вернуть.

— Нет, могу, просто она… изменится.

— Поясни.

— Тело то же… а вот душа будет другая.

Орфей прищурился.

— А что такое с душой Скайлы?

— Принадлежит мойрам.

Мойры. Надо найти Лахесис и заключить сделку с ней.

Зевс и его дурацкое условие не помогут. Орфей любил в Скайле именно душу, а не кукольное тело, данное ей царем богов.

— Не получится, — сказал Зевс, прерывая его раздумья. — Мойры не заключают сделок, во всяком случае со смертными. Сирена была смертной. Смерть — часть людской жизни, невзирая кому служил человек.

Орфей сердито посмотрел на него.

— Я тоже был смертным, и они меня вернули.

Зевс усмехнулся.

— Тебя вернули не по заслугам, а из чувства вины. Лахесис предвидела, что ты сыграешь важную роль в войне Арголеи против Аталанты. И когда сирены убили тебя в первый раз — кстати, совершенно справедливо, — она вмешалась и заключила сделку с Аидом, чтобы вернуть тебя. Но не думай, будто мойра сделала так потому, что ты заслужил второй шанс. Она винила себя в появлении Аталанты. Понимаешь, именно Лахесис убедила первых героев не включать ее в число аргонавтов. В итоге… Аталанта выбрала свой путь, сговорилась с другими и стала той самой головной болью божественного масштаба, которая тебе известна сейчас. Но не обманывайся. Мойры используют тебя, чтобы исправить свою ошибку. Вот и все, внук.

Орфей вспомнил о встрече с Лахесис в горах.

«Орфей, ты достоин намного большего. Ты не жалкий вор и мститель, и уж точно не никчемный одиночка».

Он не знал, для чего создан, просто шел на поводу желаний. Паника заполнила его грудь. Как же вернуть Скайлу?

Орфей ощутил головокружение и повернулся к дверям храма.

— Если ты уйдешь, не отдав то, что принадлежит мне, все наши отношения прекратятся. Я больше не стану с тобой церемониться. Я мог бы и не говорить тебе о ее душе, Орфей, а просто заключить сделку и обмануть. Я тебя пожалел, — заявил Зевс.

Орфей повернулся лицом к царю богов.

— Пожалел? Ты меня убил.

— Мне пришлось. Ты сам навлек на себя божественное правосудие. Но знай, если все повторится, я сразу с тобой расправлюсь. Так что подумай хорошенько о своем поведении. От твоего решения зависит, ждет Арголею война или мир.

Арголея уже ведет войну с демонами Аталанты, а теперь и с Аидом, который в лесу ясно дал понять, что не отступит.

Ради спасения мира нельзя, чтобы сфера досталась богам.

«Орфей, будь лучше».

Он почувствовал на своей груди руку Скайлы, теплую и настоящую. Так она его поддерживала. Орфей вспомнил свою жизнь — обе жизни, — воспоминания смешались, и наконец все сошлось. Надо выбрать: остаться ли таким, как есть, или исполнить свое предназначение.

Он посмотрел на знаки аргонавтов на руках.

Символы, доставшиеся ему, когда душа Грифона оказалась в Тартаре. Они так никуда и не исчезли после возвращения брата.

«Будь лучше».

Может, он и в самом деле предназначен для чего-то великого. Возможно… после всех долгих одиноких лет поисков, Орфей выполнит предназначение.

Он поднял голову, понимая, что, даже если не получится вернуть Скайлу, нужно поступить правильно.

Наконец-то.

— Мне посоветовали не отдавать тебе сферу. — Орфей взялся за ручку двери. — И на сей раз, дедуля, я послушаюсь.

***

Во второй раз за несколько часов Орфей стоял перед особой царских кровей. Однако эта правительница была не столь угрожающей, как предыдущий.

Изадора с изумлением и восторгом смотрела на лежащую в ее руках сферу с двумя воплощениями стихий. Рядом высились потрясенные Терон и Деметрий. Орфей проигнорировал аргонавтов и уставился на царицу. И когда она взглянула на него карими глазами, он увидел в них… облегчение.

Зараза, Орфей так мерзко вел себя с ней. Вряд ли он когда-либо перестанет язвить и хитрить. Судя по тому, что вспоминалось о жизни Кинура, Орфей всегда был ублюдком. Но по крайней мере теперь его сердце и намерения изменились.

— Я знала, что ты вернешь воплощение стихии земли, но вот остального не ожидала, — заговорила Иза.

— Решил, что их нельзя разделять. — Орфей нахмурился и сунул руки в карманы чистых джинсов, которые раздобыл в Арголее.

— К тому же я потерял тягу ко власти.

На ее лице появилась теплая улыбка. Иза повернулась и отдала сферу Терону, который уставился на нее, как на опасную и кусачую тварь, а затем снова обратилась к Орфею:

— Благодарю.

— Я хочу кое о чем попросить.

— О чем угодно.

— Сферу не уничтожить без всех четырех воплощений стихии. Я знаю, как заманчиво оставить ее себе, но когда мы найдем оставшиеся две части… я хочу, чтобы ты пообещала уничтожить проклятый артефакт.

Изадора улыбнулась еще ослепительнее.

— Мы?

Орфей стиснул зубы, потому что изображать ублюдка было проще, а вот героя… та еще работенка.

— Да, «мы». Я займу место Грифона в рядах аргонавтов, пока брат не найдет в себе силы вернуться, — добавил он, остужая восторг Изадоры.

Царица отошла от стола, что располагался в прежнем кабинете отца в Тайрнсе.

— Орфей, можешь оставаться с аргонавтами столько, сколько хочешь. — Она коснулась древнегреческих символов у него на руке. — Тебе для этого не нужны знаки богов.

— Ничего подобного, — возразил Орфей, глядя на царицу сверху вниз. Его все еще удивляла ее способность видеть в нем хорошее, несмотря ни на что.

Она сжала его руку.

— Может, ты и прав.

Он кивнул на сферу в руках Терона.

— А что теперь с ней будет?

— Сферу мы спрячем в надежном месте. И когда найдем оставшиеся воплощения стихий, уничтожим, как ты того хочешь. Она не попадет не в те руки.

Орфей кивнул и перевел взгляд с Терона на Деметрия.

Ни один из аргонавтов не сказал ни слова, но отеческая улыбка на лице Терона и веселье в глазах Деметрия свидетельствовали об облегчении и благодарности.

Ската… пора уходить, пока они не сделали какую-нибудь глупость. Например, поздравили его или обняли. Сейчас не время брататься.

Он собрался уйти, но остановился.

— Есть еще кое-что: я буду служить с аргонавтами по мере необходимости, но не стану жить в Арголее.

Судя по грустной улыбке, Изадора видела его насквозь.

— Хорошо, что ты останешься в колонии с Грифоном. Ты нужен брату.

Орфей не был в этом уверен. Перед визитом в Арголею он сперва повидался с Грифоном, и хотя брат уже отошел от успокоительных, которые ему вкатила Каллия, и уже не метался, все равно представлял собой лишь оболочку себя прежнего. Легкомысленный, сильный и уверенный аргонавт, который все время пытался наставить Орфея на путь истинный, пропал. Вместо него появился загнанный, сломленный мужчина, который смотрел в окно пустым взглядом, качал головой, будто слышал голоса, и дергался от малейшего шороха.

Грифон еще не пришел в себя после Преисподней. Орфею оставалось надеяться, что время и расстояние вернут ему брата.

Он еще раз кивнул и направился по коридору к выходу из замка. Надо кое-что захватить из своей лавки на другой стороне города. Он надеялся, что эти вещи немного расшевелят Грифа.

— Орфей, подожди.

Он остановился и оглянулся на Изадору, которая бежала за ним.

— Что еще, Иза?

— Я просто… — Она вздохнула и посмотрела на него не с благодарностью или удивлением, а с беспокойством. — Ты в порядке?

Он в который раз подумал о Скайле и своих попытках ее вернуть. Мойры его не слушали, и хотя Орфей мог добраться до любого мира, их владения оставались для него закрытыми. Властительницы судеб связывались с остальными, когда хотели, но не отвечали на призыв.

Вспышка боли пронзила его грудь.

Придется привыкнуть к тому, что Скайла умерла и больше не вернется. Но как же больно. Орфей не ожидал такой муки. Его поддерживала лишь одна мысль: что однажды, если он поведет себя подобающе, то снова ее увидит.

«Будь лучше».

Он старался, но как же трудно.

— Да, — сказал Орфей и глубоко вздохнул, чуть облегчив боль. — Я в порядке. Впервые за долгое время, Иза. Я на своем месте.

***

— Ты колеблешься, дитя. Что-то не так?

Скайла замерла, так и не дойдя до белого корабля с большими зелеными парусами, которому суждено отвезти ее на Острова блаженных, где души героев и тех, кто хорошо проявил себя при жизни, существовали в гармонии.

Яркий свет сиял вдали, сверкая на водной глади, словно миллион маленьких бриллиантов. Ей хотелось уплыть. Скайлу тянуло туда всей душой, но что-то ее удерживало.

Она посмотрела на стоящую рядом мойру Атропос — женщину с посеребренными сединой волосами и в длинном белом платье.

— Я… я будто бы что-то забыла. То, чего нельзя забыть.

Атропос нахмурилась и посмотрела на сестру, беловолосую Лахесис.

— Это твоя вина, карга.

— Не моя. Вини Геру. Она наслала проклятие половинок, — улыбнулась Лахесис.

Скайла понятия не имела, о чем они говорят. Она переводила взгляд с одного обветренного лица на другое, и знала одно: в ее сердце поселилась пустота, а этого быть не должно. Не на пути в рай.

— Я не дам своего благословения, ты сделаешь это на свой страх и риск, — хмурясь, заявила Атропос.

— Погоди, сестрица-карга, разве прежде я нуждалась в твоем благословении?

Лахесис пронзила ее взглядом.

Атропос хмыкнула.

— Эта проблема появилась из-за тебя.

— И я же ее исправлю. — Лахесис повернулась к Скайле: — А если бы ты могла вернуться?

— Вернуться? — Скайла нахмурилась. — Я не поним…

— В мир людей.

В мир людей. У Скайлы голова пошла кругом. Да. Она ведь была человеком.

— Не каждый получает возможность выбора…

— Да никто не получает, — пробурчала Атропос, сложив руки на груди.

— …но ты особенная. — Лахесис сердито зыркнула на сестру и снова обратилась к Скайле: — Ты пожертвовала своей жизнью ради другого.

— Правда? Ради кого?

Скайла не помнила.

— Этого ты не имеешь права ей говорить, — вмешалась Атропос. — Ей нужно сделать выбор, не зная, к чему возвратиться.

Лахесис вздохнула.

— Сестра права. Существуют правила, которые даже мне не нарушить. Тебе придется решить, ничего не зная о той жизни, что ты вела прежде.

— И о том, что тебя там ждет, — добавила Атропос. — Возможно, ты скучаешь по растлителю малолетних или насильнику.

Лахесис снова зыркнула на сестру.

— Или царю.

Атропос хмыкнула.

— Да какой прок от царей?

— Так или иначе, — сказала Лахесис, снова обращаясь к Скайле, — тебе придется решить сейчас. — Она протянула руку. — Острова блаженных или то, что ты боишься забыть.

Блестящий свет на горизонте манил Скайлу. Но выбор мойр… Как же решить? Она попыталась мыслить логически и пришла к единственно возможному выводу.

— Если я здесь, значит, вела благопристойную жизнь.

— Необязательно, — ответила Лахесис. — Человек может все исправить в последний момент и искупить совершенные грехи.

— Проклятая лазейка, — пробурчала Атропос.

— Если пожертвует собой, спасая жизнь. — Пустота в груди Скайлы стала почти пугающей. — Если я взойду на корабль…

— Тогда перестанешь чувствовать боль, — пояснила Атропос. — И станешь свободной, разумом, телом и душой. Больше никаких страданий, одиночества и боли. Острова блаженных — Елисейские поля. Рай.

— Но я забуду, — постаралась все прояснить Скайла.

— Да, — ответила Лахесис вперед сестры. — Забудешь.

— А если вернусь?..

Атропос нахмурилась.

Скайла взглянула на Лахесис. Глаза беловолосой мойры смягчились.

— Нынешняя боль пропадет. И ты все вспомнишь.

— А я когда-нибудь сюда вернусь?

— Зависит от тебя, дитя, — сказала Лахесис. — От той жизни, которую ты проживешь в мире людей. Только ты можешь принять это решение.

Скайла оглянулась на воду. Ей отчаянно хотелось подняться на борт блестящего корабля. Медленно, очень медленно дыра в груди затягивалась, даря покой, которого она не знала ранее.

Покой, заставлявший забыть, что же ее удерживает.

— Время вышло, — заявила Атропос. — Что ты выбираешь, дитя?

Глава 28

Орфей никогда в жизни так не уставал.

Он провел весь день с Ником и его подручными, выискивая признаки активности демонов. Остатки разбежавшейся армии Аталанты куда-то рванули. Либо кто-то другой собирает тварей, чтобы создать новую армию, либо богиня вырвалась из Преисподней.

Последняя мысль беспокоила Орфея больше, чем ему хотелось.

И бессвязная болтовня Грифона о том, что Аталанта «на свободе» уже не казалась бредом безумца.

Орфей провел вечер в комнате Грифона, как делал каждый день за последнюю неделю, разговаривал с братом, играл с ним в карты и пытался вывести из коматозного состояния. Однако ничего не помогало. Грифон не хотел выходить из комнаты. Он едва обращал внимание на карты. И дрожал все сильнее.

Орфей потер лоб пальцами. Грифон ворочался на большой кровати. На комоде горела лампа, а отодвинутые занавески пропускали в комнату лунный свет. Но для Грифона этого было недостаточно. Высокий, крепкий аргонавт, который никогда ничего не боялся, теперь страшился темноты.

Орфей сидел с Грифоном, пока брат не уснул, а потом накрыл его одеялом до подбородка. У Грифона во сне разгладился лоб, и исчезли все признаки волнения. На мгновение он снова превратился в того, прежнего Грифона. Младшего брата, что совершал лишь геройские поступки.

Орфей тихо выключил лампу и подкрался к двери. Оглянувшись в последний раз, убедился, что Грифон спит, и вышел, тихо закрыв дверь.

Он направился к лестнице. Было поздно, почти полночь. Орфей знал, что можно воспользоваться лифтом, но не желал никого будить. А еще ему нужно на свежий воздух.

Он спустился на три пролета, вышел во двор и направился через сад к южному входу. Внезапно Орфей заметил Мэйлию, что в одиночестве огибала фонтан, заколебался и скрылся в тени. Вампирочка вроде бы привыкала к жизни в колонии, но по-прежнему держалась особняком.

И выходила из своих комнат поздно ночью.

Она была странной по всем статьям. Дочь Зевса и Персефоны, смешение света и тьмы. Каждый раз при виде Мэйлии Орфей вспоминал шрамы, которые она нанесла сама себе.

«Я к ней привыкаю, демон. Чем больше времени провожу рядом с нею, тем больше она мне нравится».

Голос Скайлы. Так неожиданно.

Однако Орфей радовался подобным вспышкам, потому что таким образом любимая как бы оставалась здесь. И с ее мнением нельзя было не согласиться. Он тоже проникался симпатией к Мэйлии.

Но не сегодня. Сегодня Орфей ни с кем не хотел общаться.

Мэйлия села на каменную скамейку у фонтана и уставилась на журчащую воду. Но внезапно повернулась к замку, будто что-то привлекло ее внимание. На мгновение Орфею показалось, что она услышала его, но тут он понял: вампирочка смотрит на окно на третьем этаже.

Пару секунд она не шевелилась, а потом подобрала юбки, поспешно прошла по двору и исчезла в полутемном здании.

Охваченный любопытством, Орфей вышел из тени, поднял голову и заметил у окна третьего этажа брата. Грифон пялился вниз все тем же пустым взглядом.

Брат несколько секунд смотрел в глаза Орфея, а потом отвернулся.

В одинокой тьме, где слышалось лишь журчание фонтана, Орфей знал, что нужно вернуться и попытаться успокоить Грифона. Убедиться, что он в порядке. Но последняя неделя не прошла даром и для самого Орфея: глухая боль в груди после смерти Скайлы становилась все сильнее и сильнее.

Он зажмурился и представил свои покои. Несколько секунд спустя аргонавт стоял в башне, рассматривая убежище, созданное для него Скайлой.

Боль усилилась. Он подошел к кровати и улегся на спину, свесив одну ногу с матраса. Орфей даже не снял сапог, не включил свет и не сбросил покрывало. Просто уставился на высокий потолок и выдохнул, в надежде, что если ни о чем не думать, боль утихнет и он уснет.

Какая ирония. Проведя почти триста лет в одиночестве, он намеренно сторонился всяких отношений, чтобы не стать уязвимым. А теперь, в окружении колонистов, Ника, брата, аргонавтов, Орфей чувствовал себя одиноким, как никогда.

Он провел рукой по лицу и обозвал себя трусом, когда ощутил влагу на коже. Орфей покончил бы с собой, если бы это помогло, но увы, ничего подобного. Ему придется жить дальше и поступать правильно, чтобы когда-нибудь снова ее увидеть. И последние слова Скайлы, умоляющей его быть лучше, не позволяли выбрать вариант попроще.

Он зажмурился, сделал три глубоких вздоха, но тут проблеск света снаружи привлек его внимание.

Орфей сел и уставился на ряд окон и темный балкон.

Наверное, молния или метеор. Он все равно поднялся, радуясь возможности отвлечься. Открыл стеклянную дверь. В лунном свете возникла фигура в черном плаще с капюшоном.

Орфей стиснул зубы. Сейчас ему никого не хотелось видеть. Он снова потер глаза, кашлянул и постарался заговорить как можно устрашающе:

— Ты не в ту башню заявился, так что проваливай, откуда пришел.

Фигура повернулась, а морщинистые руки сняли капюшон.

Кровь отхлынула от лица Орфея.

— Лахесис.

Мойра улыбнулась. Черный плащ чуть распахнулся от порыва ветерка, и Орфей разглядел под ним белые одежды.

— Ну хоть кто-то меня помнит.

Его сердце забилось чаще, а слова застряли в горле. Орфей судорожно пытался сообразить, что сказать. Как умолять.

Может, упасть на колени или это слишком?

Да и есть ли разница, ведь прошло так много времени?

Дыра в груди расширилась. Орфей робко сделал шаг навстречу.

— Я…

— Нет, герой, умолять не надо, но пообещай мне кое-что: на этот раз живи согласно своему предназначению. — Мойра махнула рукой, и Орфей обратил внимание на фигуру на другой стороне балкона, в тени. Она тоже была в черном плаще.

Орфей прищурился, чтобы ее рассмотреть, но тут спутница мойры опустила капюшон бледными женственными руками. Когда же он увидел лицо, которое снилось ему всю последнюю неделю, сердце стало рваться из груди.

— Скайла.

В надежде, что это не сон, Орфей в два прыжка оказался на другой стороне балкона и заключил любимую в объятия. Он прильнул к ее губам, чувствуя теплое, настоящее, живое тело.

— Я помню тебя, — шепнула она, касаясь пальцами его груди.

А он ее целовал снова, и снова, и снова, просто потому, что мог. Орфей задыхался, а Скайла улыбалась ему, будто полному идиоту.

— Полагаю, и ты меня не забыл, — продолжила она.

Орфей едва верил, что это и правда Скайла. Прическа другая, короче. Пряди едва доставали до плеч и сменили цвет на темно-золотистый. Лицо осталось тем же, но идеальный макияж исчез, а на носу красовалась рассыпь веснушек, да у виска появился маленький шрам.

— Как?.. Почему?.. — Все еще не в силах поверить, что Скайла тут, он распахнул плащ и прижал руку к ее обтянутой белой майкой груди, где была смертельная рана. И ощутил лишь плоть и биение сердца.

— Мне дали выбор.

Наверное, он спит. Нет, только бы не сон…

Пожалуйста, пусть это происходит на самом деле.

— Кто?

— Мойры.

Орфей оглянулся на Лахесис, но та уже исчезла.

Скайла пальцем повернула его голову к себе. Эмоции в ее глазах пронизали Орфея прямо до сердца, которое она разбудила. Сердце, которое ныло с самой ее смерти.

— Прости за все. Мне следовало рассказать о твоей прошлой жизни. Следовало… — Ее глаза наполнились слезами. — Я должна была доверять тебе тогда, много лет назад. И понять, что ты никогда…

Орфей прервал любимую поцелуем. Боги, Скайла тут, на самом деле. Ему все еще не верилось. Но сейчас он не собирался терять время на то, что не имело больше никакого значения.

— Тс-с, не надо. — Орфей погладил ее по такой гладкой, такой теплой и настоящей щеке. — Не извиняйся.

— Но…

— С той ночи я много вспомнил о своей первой жизни. Честно говоря, удивительно, как ты не убила меня сама, Скайла. Я в самом деле украл воплощение стихии воздуха у Зевса и скрыл. И не из благородного намерения спасти мир или не дать опасной вещице попасть в руки богам. Я украл реликвию, чтобы разозлить царя богов. Я знал, кто ты такая, когда мы познакомились, и постарался тебя соблазнить, чтобы разъярить Зевса еще сильнее.

— Неужели?..

— Я и вначале действовал не из благородства, да и под конец мои намерения были далеки от праведных. Единственное, на что я не рассчитывал, так это влюбиться в тебя.

Она внимательно посмотрела ему в глаза, желая выяснить правду.

То, в чем он должен был ей признаться еще много лет назад.

У него ком встал в горле от эмоций.

— Ты меня простишь? Не только за то, как я отреагировал, когда наконец вспомнил. Я не должен был так грубо с тобой обходиться. Не должен… — Орфей погладил ее мягкую шею, закрыл глаза и вспомнил о том, как обращался с ней. Вспышка вины ударила под дых, словно кулак.

Она погладила его по щеке, заставив открыть глаза.

— Ты не сделал мне больно, и не стоит извиняться. Вообще-то… — Скайла улыбнулась, хотя ее губы были не такими идеально пухлыми, как ему запомнилось. — Я бы поняла, убей ты меня в ту ночь. Я заслужила.

— Больше никаких смертей, мое сердце такого не выдержит. Мне нужна лишь ты.

— Серьезно? Потому что, если ты… больше меня не хочешь, я… — Она зажмурилась, а потом открыла глаза.

Орфей прильнул к ней со всей страстью, вложив в поцелуй чувство потери, сердечную боль и пустоту, которые не оставляли его всю жизнь. Он даже не понимал, что настолько скучает по Скайле.

— Я хочу тебя, — сказал Орфей, обхватывая ее лицо и запуская пальцы в шелковистые пряди на висках. — Всегда хотел.

Она обняла его и прижалась изо всех сил, так что жар ее тела согрел его до кончиков пальцев. Скайла уткнулась лицом в грудь Орфея.

Да, она явно стала ниже, и теперь идеально ему подходила.

Скайла всхлипнула.

— Я не могла сесть на тот корабль. Он был таким красивым, и свет манил меня. Я хотела уйти, но… не могла, просто не могла двигаться дальше.

Она запнулась, и Орфей, чуть отстранившись, наконец понял, о чем речь.

— Острова блаженных. Ты была на пути в Елисейские поля и вернулась сюда, ко мне?

Скайла кивнула.

Орфей неверяще посмотрел на любимую.

— Зачем ты это сделала?

— Я… не хотела забывать. Мне было так невыносимо. Я знала, что боль пропадет, стоит мне ступить на борт, но… не могла. Я давным-давно пообещала себе, что никогда нас не забуду. Никогда не смогу все бросить.

Орфей чуть не рухнул на колени, осознав, чем она ради него пожертвовала.

— Скайла…

Она взяла его за руки.

— Я изменилась, Орфей. Не только внешне, но и внутренне. Это по-прежнему я, просто до превращения в сирену. Знаю, ты помнишь меня другой, просто…

— Орайос.

«Красавица».

— Правда? И ты не будешь скучать по?..

— Ни секунды, Скайла. Я бы принял тебя любую, даже с демоном в придачу.

Она смотрела на него своими удивительными глазами. Не фиолетовыми, а зелеными, настоящими. Того же оттенка, что и демонические глаза самого Орфея.

— Твой демон исчез, — шепнула она.

— Благодаря тебе.

— Нет, Орфей, благодаря тебе.

Она сжала его руки крепче.

«Будь лучше», — пронеслись в голове ее слова. Он послушался. А вместе с ней ему удастся соответствовать предназначению.

— Я не могу вернуться к сиренам. Когда Зевс узнает, что мойры отослали меня обратно, то придет в ярость.

— Полагаю, он уже не в восторге. Кстати, дорогая, ты никуда не идешь, а остаешься здесь со мной.

— Здесь?

— Здесь. — Он кивнул на окна. — Дома.

Ее глаза потемнели от радости. Но когда Орфей собрался опять поцеловать Скайлу, она прижала пальцы к его губам.

— Мойры сказали, что у меня будет благословенная жизнь, но моей душе не гарантирована повторная поездка на белом корабле, если я не докажу, что достойна.

На сей раз Орфей улыбнулся.

— Подозреваю, на сей раз тебе будет несложно.

Орфей потянулся к ней, но Скайла опять отступила.

— И они говорили что-то о проклятии половинок. Ты не знаешь, о чем речь?

Орфей застыл, посмотрел на знаки аргонавтов на своих руках и усмехнулся.

— Хитрая мойра. Неудивительно.

Скайла нахмурилась, и он провел большим пальцем по ее губам.

Ее сладким и нежным губам, которые он собирался пробовать каждую ночь и до конца их дней. А потом они вместе отправятся на белых кораблях в неизвестные земли.

— Да, кое-что о нем слышал. Поверь мне, это лучшее проклятье от погрязших в своих интригах богов.

Скайла позволила ему себя поцеловать. И хотя будущее его брата и аргонавтов было покрыто тайной, одно оставалось неизменно.

Она.

На протяжении обеих жизней, во время мучений между ними за Скайлу все равно стоило бороться. Умереть. Она — лучшее в этом мире и другом, и ради нее стоило жить.

— Поцелуй меня, сирена.

— Я думала, ты так и не попросишь, демон, — сказала она и прижалась к его губам.

Конец

Внимание!

Электронная версия книги не предназначены для коммерческого использования. Скачивая книгу, Вы соглашаетесь использовать ее исключительно в целях ознакомления и никоим образом не нарушать прав автора и издателя. Электронный текст представлен без целей коммерческого использования. Права в отношении книги принадлежат их законным правообладателям. Любое распространение и/или коммерческое использование без разрешения законных правообладателей запрещено.

Content

Элизабет Нотон
Очарование

Над переводом работали:

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Внимание!