Грегори Ян

Пока горит свеча

© Г. Ян, 2017

© «Написано пером», 2017

* * *

Первое слово

Вы держите эту книгу в руках. Вы читаете эти строки. Для меня это уже маленькая победа. Надеюсь, моя история сможет затронуть самые тонкие струны вашей души. И тогда мы наверняка еще встретимся с вами. Я искренне верю в это.

Грегори Ян

– Извини, мы не можем быть вместе, – влажные глаза Майкла вот-вот должны были пустить слезу, а голос дрожал. – Вместе нам очень хорошо, но все это возвращает меня в прошлое. Я боюсь его… Боюсь новых отношений… Боюсь, что они вновь причинят мне боль. До тебя у меня было много девушек, но ты… Ты другая. Мне очень тяжело сейчас… Я не могу вот так вот просто тебя оставить.

Ее ладонь накрыла его руку. Она хотела что-то сказать, но Майкл опередил ее:

– Не стоит ничего говорить, я не хочу этого. – Он поцеловал ее в щеку и молча вышел из автомобиля.

Она смотрела, как человек, которому она доверилась, которого она так полюбила за все эти дни, недели, так просто уходит от нее. Слезы потекли ручьем по ее щекам.

Майкл торопливо шел к машине своего друга Джона, которая стояла неподалеку, за деревьями. Боясь поскользнуться на мокрой скалистой поверхности, он аккуратно спускался с вершины утеса. Порывистый ветер ворошил его темные волосы, которые еще недавно были аккуратно уложены на бок. Теперь же они торчали в разные стороны. Шел сильный дождь. Майкл, словно укрываясь от мокрых стрел, слегка сутулился и пригибался, отчего его походка была приземистой и какой-то хищной. Он стал подобен дикой кошке, которая шла на охоту. Широкие плечи и мощные руки указывали на недюжинную силу, скрывающуюся в этом жилистом теле. Темно-синие джинсы, серая клетчатая рубашка и черная кожаная куртка не могли защитить его от непогоды. Его лицо с небольшими скулами, высоким лбом и прямым носом было задумчивым. Черные глаза таили в себе некое необузданное, дикое начало. В них так же читалась боль, спрятанная в глубине сознания. Взгляд его был слегка прищуренным, что делало его еще более схожим с пантерой. В нем присутствовала мужественность, та, благодаря которой любая девушка чувствовала бы себя защищенной. Эта черта, объединившись с его обаянием, могла покорить любое сердце. Да, он был хорош собой. Но его любили за другое: за его умение говорить, умение в нужный момент оказаться рядом, за веселье, которое он мог организовать в любое время, и конечно же за романтичность, которая присутствовала в его дьявольской душе. Он все дальше уходил от своей уже бывшей девушки. И с каждым шагом ее сердце все больше наполнялось той болью, которая наверняка многим знакома.

Этот утес – одно из самых любимых мест Майкла. Еще будучи ребенком, он вместе с отцом мог провести здесь целый день. Порой ему казалось, что время в этой части города остановилось. Все вокруг меняется: дома, улицы, люди, да что уж говорить, сам Майкл меняется, а скалы, сильный ветер и трава на склоне, они в этом месте как будто вечны, как будто время на них не имеет влияния. Он прекрасно помнил, как гулял здесь со своим отцом, как, стоя у обрыва, впервые поцеловался со старшеклассницей, как запускал воздушного змея со своим лучшим другом. Этот утес защищал от непогоды весь город, и здесь всегда было ветренно, а в особо пасмурную погоду дождливо и как-то уж слишком зябко. И в этот раз капли дождя омывали его лицо, и когда он сел в машину, Джону показалось, будто это слезы.

– Ты плачешь? – с удивлением спросил лучший друг.

– Отвали, ты и так все знаешь. Джон, ты бы видел ее лицо! Все-таки я шикарный актер, – и Майкл расплылся в самодовольной высокомерной улыбке.

В глазах Джона читалась грусть. Он прекрасно знал, что произошло, и ему стало жаль Линду.

– Майкл, мне кажется ты не прав. Не понимаю, зачем ты так поступил с ней? Зачем ты вообще так поступаешь со своими девушками?

– Это всего лишь бабы! Мне двадцать один и я не собираюсь останавливаться на одной из них.

– Я не говорю, что тебе надо сыграть свадьбу, не говорю – будь с ней вечно, но ты ее добивался не один месяц. Ты заманивал ее своими ловеласскими штучками, ты овладел ее душой. И теперь вот так просто говоришь «прощай, я должен уйти»?

– Она сама виновата. Она прекрасно знала, кто я. И, кстати, овладел я не только ее душой. Пусть во всем винит себя, или, если ей будет проще, пусть винит меня. Это был спортивный интерес – смогу ли я ее добиться или нет. Точнее смогу ли я с ней переспать или нет? К сожалению, интерес пропал. Она такая же, как и все. А я не такой однолюб, как ты. Это ты пай-мальчик, заботишься о девичьих сердцах. А мне плевать. Если не эта, так другая. Посмотри, сколько их.

– Ты не всегда был таким. Порой мне кажется, ты пытаешься доказать себе и окружающим что…

– Мне не надо кому-либо что-то доказывать, – резко перебил его Майкл. – Мне все завидуют! Любой парень хотел бы быть таким, как я. Наверняка и ты тоже, но ты это никогда не признаешь. Некоторые завидуют молча, а другие много говорят по этому поводу. Последняя фраза зацепила Джона. Он хотел было ответить, но решил промолчать. Рассудительность и спокойствие Джона не раз спасали их дружбу. Остаток пути они ехали в тишине, рассекая лужи ночного Ист-Брансвика на слегка грязной «Импале» 1985 года выпуска.

Эта зима пришла внезапно. Крыши улиц были покрыты снегом, кое-где свисали длинные сосульки. Дети то и дело кидали камни, в попытке сбить сосульку побольше.

Одна из таких ледяных глыб свисала с крыши здания, на первом этаже которого находился коктейль-бар «Баттерфляй». Майкл с любопытством наблюдал за тремя подростками, спорившими о том, как правильно бросить камень, чтобы дальность и четкость были наилучшими. В какой-то момент это ему надоело. Он нашел небольшой булыжник, подкинул его в руке, чтобы точнее определить его вес, и с деловитым видом швырнул в сторону крыши. Сосулька с хрустом полетела вниз, восторженные взгляды подростков следили за ее полетом. Когда она с грохотом ударилась об тротуарную плитку, Майкл, дабы избежать каких-либо вопросов, молча побрел ко входу в свое любимое заведение.

Внутри было тепло и уютно. Аромат ванили, смешанный с запахом алкоголя, одурманивал посетителей и заставлял все дальше погружаться в атмосферу веселья, безделья и разврата. Интерьер в «Баттерфляе» был простым, но в то же время стильным. Все пространство разделено на две части большой прямоугольной барной стойкой. По ночам это эпицентр всего веселья. Каждый день здесь работает старый-добрый Гари – бармен и владелец заведения. Он всегда встречает всех с улыбкой. Порой, когда у тебя уже в кармане нет ни цента, может даже угостить выпивкой за свой счет. Стены заведения выкрашены в бежевый цвет. Первое что бросается в глаза – это большие окна с красными рамами; рядом с ними располагались, пожалуй, самые лучшие столики с мягкими диванами, обитыми дорогой тканью все того же ярко-красного цвета. Все любили садиться зимой у окна, попивая пряный глинтвейн с Драмбуи и грушей, отсюда приятнее всего смотреть на замерзающих прохожих. Майкл глубоко вздохнул и с улыбкой на лице тихо произнес самому себе: «Ну вот я и дома!». Продвигаясь из зала в зал, он то и дело кого-то приветствовал. Будь то официант, бармен, или гость заведения – все знали его, а он знал всех.

За дальним столиком в самом углу комнаты сидел Джон. Свет из ближайшего окна освещал его слегка бледное лицо. За те два месяца, которые они не виделись, он изменился. Джон отличался прекрасным спортивным телосложением – высокого роста, подтянутый и активный. Его серые глаза, всегда излучающие веселье и задор, теперь как будто потухли и поблекли. Эти изменения удивили Майкла.

– Джон, сколько лет, сколько зим! – они крепко обнялись. Было в этих объятиях что-то необычное – казалось, что Джон в них давно нуждался.

– Я рад с тобой встретиться! Мы не виделись с того момента, как я подвез тебя после расставания с Линдой.

– Да, брат. – Майкл посмотрел в глаза Джону. – Я много лишнего наговорил тогда. Ты прости меня. Я был не прав.

– Мы с тобой часто ссорились и раньше, но это никогда не мешало нашей дружбе. Сколько лет мы дружим? С семи?

– С шести, – поправил Джона Майкл. – Нам в детском саду было по шесть. Пятнадцать лет выходит. И это только начало.

Джон улыбнулся, и на миг Майкл узнал того веселого, юного мальчугана, который всегда был рядом с ним – детский сад, школа. Жаль, что колледж развел их пути и немного отдалил друг от друга.

– Точно. Как миссис Олис поживает? – было заметно, что Джон хочет что-то сказать, но не знает, как это сделать.

– У мамы все хорошо, пьет постоянно свои витамины, впрочем, как и всегда. Джон, что-то случилось? – спросил напрямую Майкл. – На тебе нет лица.

Джон оторвал взгляд от своего ванильного капучино и посмотрел на друга.

– Помнишь, до поездки на твой любимый утес я показывал фотографии девушки у меня в телефоне? – Майкл кивнул, сделав вид что помнит. – Так вот, все это время я был с ней. Хм. Точнее пытался быть с ней. Я тратил и продолжаю тратить все свое время на нее. Если она не рядом, я с нетерпением жду нашей встречи. И все бы хорошо Майкл, но она воспринимает меня только как друга. Ей не нужно ничего большего. Я не знаю, как ее зацепить, я уже все перепробовал. Мне нужна твоя помощь, твой совет.

– Ты прав, тебе нужен мой совет, – Майкл сделал глоток кофе из чашки лучшего друга. – Совет говоришь? Вот он: брось ее! Она не достойна тебя.

– Ты ее совсем не знаешь.

– Я знаю тебя. Другое неважно. Ты впустую тратишь свое время на нее. Посмотри туда, – он указал на столик в противоположном углу, где две девушки о чем-то мирно беседовали. – Видишь этих двух малышек? Вот кто тебя утешит. А если они не в твоем вкусе, то посмотри вон на ту за крайним столиком.

– Она с парнем, Майкл.

– Вот это же и интересно! Ты представляешь что можно…

– Мне это неинтересно, – перебил его Джон, – это все не то. Это не для меня. Я хочу только одну девушку, ту, которая будет всегда рядом со мной, а не до следующего уикенда.

– Джон, посмотри на меня – я счастлив! А теперь посмотри на себя. Разница налицо. Ты из-за какой-то девушки гробишь себя и свою молодость. Подыщи себе другую любовь.

– Сколько я тебя помню, ты так просто никогда не сдавался.

– Это верно Джон, но у нас тобой разные цели. Думаю, не надо объяснять какие.

– Я люблю ее. Я никогда больше не найду такую, как она, – казалось он хочет в чем-то убедить Майкла.

– Джон, ты самый лучший парень на этой пошлой земле. Поверь, многие мечтают о таком, как ты: ты всегда держишь себя в форме, ты веселый, умный, без вредных привычек, состоятельный. Но самое главное, ты способен любить как никто другой. На тебя всегда можно положиться. Только дура не захочет с тобой серьезных отношений. Подумай над моими словами. Разве тебе нужен человек, который тебя не ценит? Разве тебе нужна дура? Вот черт, посмотри, кого к нам принесло.

В коктейль-бар зашла девушка, красота которой соответствовала бы требованиям любого модельного агентства. Белые хлопья снега еще не успели растаять на ее темно-русых волосах. Длинные густые ресницы выделяли и без того большие карие глаза. Ее идеальное лицо с мягкими чертами горело красным румянцем из-за холода, небольшие, но пухлые губы были накрашены ярко-красной помадой. Ее фигура была идеальной. Высокая, стройная с шикарной попой и длинными ногами. Казалось, она сошла с обложки глянцевого журнала. Увидев Майкла и Джона, девушка засияла своей ослепительно белоснежной улыбкой. Она приветливо помахала им рукой и, сдав свой плащ в гардеробную, направилась к их столику.

– Привет, Джон. Рада тебя видеть! – она нагнулась и поцеловала его в щеку. После чего села рядом с Майклом и поцеловала его в губы. – Майкл, почему ты не заехал за мной? – с видимым недовольством спросила она.

– Потому что я здесь с моим лучшим другом, которого очень давно не видел. А почему ты здесь, собственно говоря?

– У меня встреча с моими подругами. Я не собиралась ждать тебя весь вечер, пока ты соизволишь за мной заехать. – В ее бархатистом голосе чувствовалось обида. – Ты всегда про меня забываешь.

– Кейт, милая, я о тебе всегда помню. Просто у меня сейчас важный разговор с Джоном. Дай нам немного времени, нам надо поговорить. – Кейт отклонилось к спинке кресла и сделала движение рукой, как будто она закрыла свой рот на замок.

– Наедине, – подчеркнул Майкл.

– Я буду сидеть молча. Тише воды, ниже травы, – затрепетала она.

– Кейт! – грозным голосом произнес Майкл.

– Ладно, ладно, я ухожу. Злобный мишка сейчас рассердится. Закончите сплетничать – позовите! – с этими словами она вновь поцеловала Майкла и направилась к барной стойке, где, томно закурив сигарету, начала о чем-то разговаривать с барменом, то и дело поглядывая на Майкла влюбленными глазами.

– Почему ты не с ней? – спросил Джон, как только Кейт отошла от их стола.

– Мы как бы вместе, и как бы нет, – ответил Майкл.

– Я знаю это. Она прощает тебе все. Она любит тебя, она сделает ради тебя все, а ты лишь мучаешь ее.

– Я ее не мучаю. Она мне очень близка, и нам хорошо вместе. Мы знаем друг друга уже достаточно давно, нас многое связывает. Кейт мне как друг, она мне как сестра.

– С сестрами не спят, – заметил Джон.

– Это правда, – Майкл на миг задумался и продолжил. – Она чертовски хороша в постели. Но это просто общение, дружба, симпатия и замечательный секс.

– Майкл, это ты так думаешь. Она же думает, что вы вместе, что у вас есть будущее, что ты любишь ее. Она ведь безумно в тебя влюблена. Да и ко всему прочему, она вполне может быть твоей судьбой.

Майкл повернулся к барной стойке, чтобы еще раз посмотреть на Кейт. С ее щек еще не сошел румянец, вызванный уличным холодом. Нежные черты лица растворялись в дыме сигарет, который она выпускала из своих прекрасных алых губ. Поймав взгляд Майкла на себе, она улыбнулась и, прикусив губу, ждала, что Майкл позовет ее обратно за стол. Но он лишь послал ей воздушный поцелуй и вновь повернулся к Джону.

– Знаешь, брат, меня к ней тянет… Да, мне с ней хорошо, но мы никогда не будем вместе… – он вздохнул. – Джон, пойми, с нами должны быть девушки, подобные нашим матерям: чистые, искренние, воспитанные, не курящие… да много еще критериев. Кейт полная их противоположность. Я не представляю ее в своем доме, не представляю ее своей женой. Но я вижу ее в кровати какого-то мотеля. Признаюсь тебе, иногда я ловлю себя на мысли, что я ее люблю. Но я всегда повторяю себе одну фразу: «Мне нужна жена, подобная моей матери». И все эти глупые мысли о Кейт куда-то улетучиваются.

– А ты уверен, что ты найдешь такую девушку, как миссис Смит?

– Уверен ли я? Да! Черт побери! Уверен! Но это будет нескоро. Пойми, что такие женщины, как наши мамы, не встречаются так вот сразу. Джон, я уверен, что мы с тобой обязательно найдем свои вторые половинки. И нет сомнений в том, что те, кто сейчас рядом с нами, уж точно не то, что нам нужно. – Майкл повернулся, чтобы позвать Кейт, но ее уже не было за барной стойкой. – Вот видишь! – Майкл улыбнулся и хлопнул Джона по плечу.

Остаток вечера их разговор был на общие темы: спорт, машины, учеба, работа. Майкл всячески пытался избежать любых упоминаний о девушках. Казалось, что Джон отвлекся от своих проблем, и порой даже по его лицу пробегала легкая улыбка. Он был искренне рад встрече с лучшим другом. Когда пришло время идти домой, Джон спросил у Майкла:

– Ты со мной? Или как обычно остаешься здесь до поздней ночи?

– Скорее второе, чем первое, – ответил, улыбаясь, Майкл.

– Я не понимаю, как ты можешь так долго здесь находиться? Что тут такого особенного? Ты здесь обедаешь, ужинаешь, все мероприятия с друзьями проходят здесь! Неужели тебе это не надоело? Ведь в городе полно других неплохих заведений!

– Ты знаешь, мне здесь комфортно. Если разобраться, вся работа заведения построена на нашей тусовке. Здесь все друг друга знают. Если у кого-то возникли проблемы, то все тут же поддержат и предложат помощь. Все праздники мы отмечаем здесь – это как негласное правило. А когда мне скучно, я прихожу сюда, зная, что здесь меня ждут, что здесь я точно встречу кого-то из друзей. И даже если заведение будет закрыто, то мне все равно откроют дверь. Этот Гарри, – он указал пальцем на бармена – классный мужик. Он знает толк в людях и выпивке.

– Не понимаю я тебя и твоих друзей. Гарри на тебе и твоей компании делает неплохие деньги, наверное поэтому он всегда рад вам. Да ну и Бог с ним, – Джон надел коричневую кожаную куртку, обнял Майкла и продолжил. – Спасибо тебе! Порой я жалею, что колледж изменил наш круг общения, и мы стали реже видеться. Сегодня, после разговора с тобой, мне стало легче, и я многое понял. Передавай привет миссис Смит. Если будет время, давай увидимся на следующей неделе!?

– Я только за! Передавай привет дяде Сэму. Я соскучился по его охотничьим колбаскам. И, Джон, не заморачивайся по поводу девушек. Они точно этого не стоят!

Джон кивнул и молча вышел. Майкл еще долго стоял и наблюдал за отдаляющейся фигурой Джона, пока его силуэт не растворился в темноте. Настроение было паршивым: Джон ему как брат и его состояние пугало Майкла. Он бы с радостью помог, но чем?

От мыслей его отвлекла шумная компания, которая со смехом приближалась ко входу в бар. Четыре девушки и два парня что-то бурно обсуждали. Одного парня по кличке Француз он знал, а вот все остальные были ему незнакомы. Его внимание привлекла девушка в белом полушубке. Ее темные локоны волос и загоревшее лицо резко контрастировали с белым мехом. Она заметно выделялась на фоне своих подруг. Майкл разглядывал ее, как вдруг, откуда ни возьмись, появилась Кейт.

– О… ты еще тут?

– А у тебя плохо со зрением? Где ты была? Я ищу тебя всюду. Пришлось даже на улицу выйти, – с деловым видом сказал Майкл.

– Мы ездили в «Макдональдс», нам с девочками захотелось чего-нибудь вредного. Что случилось с Джоном? Я его давно не видела. На нем лица нет. Он заболел?

– Нет, он влюбился, – коротко ответил Майкл. – Пойдем за ваш столик.

Пока они шли к друзьям, Майкл поглядывал по сторонам в поисках девушки в белом полушубке. В какой-то момент он ее увидел. Сняв верхнюю одежду, она оказалась в серебристом платье, которое переливалось, словно чешуя рыбы. Ее глаза были подобны самой темной ночи, в них таилось сияние тысячи звезд. Ее губы цвета спелых зерен граната скрывали белоснежную улыбку, которая сверкала, словно вспышка фотоаппарата, на фоне загоревшей бархатной кожи. Густые брови и слегка вздернутый носик придавали детскую нежность овальному лицу. Тонкие плечи подчеркивали небольшую, но аппетитную грудь. Эта изящная брюнетка была невысокого роста, но каблуки с легкостью скрывали этот недостаток. Упругая попа и слегка накаченные ноги притягивали взгляды окружающих. Любое ее движение было наполнено неким шармом, в них чувствовалась гибкость и уверенность. Определенно она была не такой, как все в этом зале. За ней хотелось наблюдать. Ею хотелось любоваться. Образ этой девушки излучал женственность, сексуальность и очарование юности. Майкл следил за ней. Ему казалось, что ее темно-карие глаза были полны загадочности. Они словно манили к себе.

В какой-то момент их взгляды встретились, и она как будто распилила его на миллионы кусочков. Майкл почувствовал себя несмелым юнцом, и первый отвел взгляд в сторону. Он попытался сесть так, чтобы была возможность наблюдать за этой интересной незнакомкой. Но за весь вечер она практически ничего не говорила, а в основном слушала и изредка смеялась. Все попытки Майкла вновь поймать ее взгляд были неудачными, она даже не смотрела в его сторону. Он обнимал Кейт и создавал иллюзию присутствия за столом, хотя все его внимание было сосредоточено на соседнем столике. В какой-то момент ему это наскучило и он начал активно рассказывать Кейт и ее подругам свои веселые истории. Вечер шел своим чередом, и когда было далеко за полночь, Майкл взял Кейт под ручку и уехал. Для них ночь только начиналась…

Прошла неделя. Джон так и не вышел на связь. На телефонные звонки и смс он не отвечал – это немного беспокоило Майкла. По пути на тренировку он решил заехать к Джону домой. Снег еще сильнее завалил улицы, службы города кое-как справлялись со своими обязанностями, но часто они были бессильны перед снежной стихией.

Дом Джона был виден издалека, самый большой особняк в городе давно стал местной достопримечательностью. Его высокие стены, выложенные из серого камня, напоминали какой-то средневековый замок, а башни и шпили лишь усиливали этот эффект. Отец Джона, дядя Сэм, вложил в него всю душу, все свои силы и несколько миллионов долларов. Он безумно любил самостоятельно обрезать кусты, красить стены, стричь газон. Вот и в это утро Майкл застал его за работой. Он очищал от снега крыльцо перед домом. На нем была старая шапка-ушанка и темная дутая куртка, отчего дядя Сэм был похож скорее всего на какого-то дворника, а не на миллионера. Увидев Майкла, он обрадовался, поприветствовал его и пошел в сарай еще за одной лопатой. Пока его не было Майкл вновь позвонил Джону. Но в ответ услышал только гудки.

Майкл заглянул в открытый гараж. Машины Джона не оказалось на месте.

Дядя Сэм со всем своим величием вручил лопату Майклу, и они вместе стали очищать дорожки от снега.

– Как же я рад видеть тебя, сынок, – Сэмуэль заменил Майклу отца, и он имел полное право так его называть.

– Я тоже рад вас видеть. Простите, что так редко захожу. Учеба и спорт забирают все мое свободное время, – соврал Майкл.

– Думаю, что это все молодость, ты еще научишься ценить свое время и близких тебе людей, – его неспешная речь всегда была полна мудрости.

– Ближе чем моя мама и вы с Джоном у меня никого нет. Пока нет, – с улыбкой ответил Майкл.

– В твои годы я уже был с Элен. Это сейчас вы, молодежь, только и думаете одним местом. А у нас в вашем возрасте были цели и задачи.

– Времена меняются, дядя Сэм.

– А вместе с ними и люди, и их принципы. Запомни, сынок, семья – самое главное в этом мире. Оберегая ее, ты оберегаешь себя. Никогда не забывай об этом.

О морали и принципах дяди Сэма можно было бы слушать целый день. Но у Майкла были другие планы.

– Дядя Сэм, а где Джон? Он всю неделю не отвечает на мои звонки. В это время он обычно дома, но его машины нет.

– Любовь… – он перестал рутинно чистить очередную дорожку. Опираясь на лопату, посмотрел куда-то вдаль. – Любовь, Майкл, она меняет людей… И боюсь, что и Джона она изменила. Знаешь, бросай лопату – пойдем пить чай, у меня уже все кости промерзли. Поговорим о Джоне в тепле.

Майкл с радостью кинул лопату и забежал в дом вслед за мистером Сэмуэлем. Величие фасада дома соответствовало внутреннему убранству. Холл был королевским – две резные лестницы из красного дерева, устеленные коврами, вели на второй этаж. Полы из того же дерева блестели, словно их недавно отполировали. Роскошь чувствовалось в каждой детали. На стенах висели картины. Эта внушительная коллекция была всем для отца Джона. Здесь были как картины современных художников, так и классиков семнадцатых, восемнадцатых веков. Именно на одной из таких картин был изображен Людовик XVI со странными мексиканскими усами.

Сэм поймал взгляд Майкла, подошел к нему и приобняв спросил:

– Помнишь эту картину?

– Конечно, помню. Как-то мы с Джоном решили пошутить. Тогда нам казалось, что это весело – нарисовать французскому королю усы. Почему вы не смыли их, ведь эта картина стоит целое состояние?

– В таком виде она для меня имеет еще большую ценность. Вам тогда было по двенадцать. Это память о том беззаботном времени, когда вы дни напролет играли вместе. Тогда дом был полон смеха и веселья. Ваши шалости поднимали на уши весь квартал. Даже соседи жаловались, – он улыбнулся. – Вы могли сутками не выходить из охотничьего дома. Порой вас никто не мог утихомирить. Сейчас же все по-другому. Я не могу не сказать, что я скучаю по тем временам.

– Как вы терпели наши проделки? Я помню, когда мы угнали ваш «Кадиллак» и врезались в дерево, вы даже и слова не проронили. Но ваш взгляд говорил о многом. Я думал, вы накажите и меня и Джона.

– Я сам когда-то был молодым и вытворял вещи похуже. Я люблю Джона и тебя. Как я мог на вас сердиться?

Они прошли в столовую и сели за большой овальный стол. В комнате витал аромат свежей выпечки, он был настолько сильным и явственным, что Майклу захотелось запить его свежим теплым молоком.

– Элен, где ты? К нам Майкл пришел. Он безумно замерз и проголодался! Принеси нам эти чертовы булочки с корицей, да и чай не забудь, – он посмотрел на Майкла и подмигнул ему.

– Майкл, ты видел эту дамочку, что так охомутала моего мальчика?

– Нет. Но он, кажется, показывал мне ее фотографию в телефоне.

– И как она тебе?

Этот вопрос сбил с толку Майкла, так как он не помнил ее.

– Она очень красивая. Но вы же знаете, Джона только красотой не возьмешь, она наверняка умная и добрая, – добавил Майкл.

– Пусть это так и будет. Мне кажется, он совсем потерял голову. Все время где-то с ней пропадает. Только наступает утро, как он уже мчится к ней. С ее собакой гуляет. А нашего Спайки без пинка никуда не выведет.

Майкл обрадовался этой новости, значит, у его лучшего друга все наладилось. Значит, она ответила ему взаимностью.

– Вы же знаете Джона. Если он влюблен, то всего себя отдает любимой, – сказал Майкл.

– Прямо как его отец, – добавила мисс Смит, которая несла поднос с горячим чаем и свежей выпечкой. Несмотря на возраст она выглядела очень хорошо: ее фигуре могли бы позавидовать многие молоденькие девушки, а волосы сияли на свету и доходили до самой поясницы. Со спины ее легко можно было бы спутать с 18-летней девушкой. Лишь морщины на лице и шее выдавали ее возраст. Можно было с уверенностью сказать, что в молодости она была невероятно красивой. Джон унаследовал ее красоту, он был похож на свою мать Элен Смит. Она обняла своего мужа и продолжила. – Я помню, как он за мной ухаживал. Это было нечто.

Они посмотрели друг на друга. В их сердцах до сих пор жила любовь. Вот откуда в Джоне это щенячье чувство.

– Доброе утро, тетя Элен, – поздоровался Майкл, – я не голоден, это мистер Сэмюэль пошутил.

– Майкл, поверь, за все эти годы я выучила все его выходки, – она поцеловала мужа в щеку. – Не понимаю, почему люди так боятся его, считают злым и жестоким, ведь он такой душка.

– Это все его принципы. Любой в городе знает, что если мистер Сэмюэль чего-то захочет, он этого добьется любым путем, – ответил Майкл.

– Что это вы тут мои кости перемываете, других тем нет что ли? Я его расспрашиваю про Джона и его пташку, а ты перебиваешь и отвлекаешь, – с возмущением сказал мистер Сэмюэль.

– Он сам разберется в своих отношениях и чувствах. Не мешай и не лезь в их жизнь. Завтра у них что-то пойдет не так, и ты окажешься крайним, – тетушка Элен всегда могла дать правильный совет.

В этот момент на пороге появился Джон. В руках он держал большой букет красных роз, которые вручил миссис Элен со словами:

– Это для самой лучшей мамы на свете.

Он улыбался, но глаза были полны грусти и тоски. Майкл заметил это сразу, как только зашел в гостиную. Свернув салфетку в комок, он швырнул ее прямо в лицо Джона. Бросок попал точно в цель. Джон немного испугался от неожиданности, и на время грусть в глазах сменилась удивлением.

– Чего не здороваешься? – спросил Майкл, сидя за столом с мистером Сэмюэлем.

– Джон, Майкл между прочим ждал и искал тебя. А ты его не замечаешь. Зачем ты даришь такие шикарные цветы замужней женщине? У нее уже есть мужчина-мечта, который сам как цветочек! – подмигнув Элис, сказал Сэм.

– Она единственная, кому стоит их дарить. Майкл, привет, – он нагнулся, поднял салфетку и швырнул ее в Майкла, но тот был начеку и с легкостью поймал ее. – Видел пропущенные, хотел перезвонить, все никак не получалось. Мам, дай нам печенья и булочки. Мы пойдем в охотничий, нам надо кое о чем поговорить.

Взяв выпечку и чайник с горячим чаем, они выбежали на задний двор и направились в сторону охотничьего домика. Так назывался отдельно стоящий домик для гостей, который располагался в глубине участка семьи Джона. Он был сделан из деревянного сруба. Бассейн работал только летом, и сейчас был накрыт синей пленкой, которая вот-вот готова была порваться под весом снега.

Внутри все комнаты были увешаны шкурами и головами различных диких зверей. Это были трофеи дяди Сэма. Тут же располагалась небольшая барная стойка, рядом с которой висело охотничье ружье, еще одна гордость мистера Сэмюэля – подарок от губернатора на юбилей.

Было холодно, и они принялись разжигать камин. Усевшись поудобней, они разлили чай в чашки. Глядя на огонь, Джон начал разговор.

– Пламя огня, оно такое яркое, теплое, манящее. Оно может согреть, озарить светом в темноте, принести много пользы для человека. Но если к нему сильно приблизиться, оно обожжет и навредит, – Майкл молча слушал. – На языки пламени можно смотреть бесконечно. Но только не на те, которые тебя обжигают. Знаешь, сейчас пламя напоминает ее. Глядя на огонь, я ощущаю ее тепло. Я не хочу произносить ее имя, я хотел бы ее забыть. У них много общего, – он поднес руку к огню и, обжегшись, отдернул ее. – Сегодня вместо тепла я получил от нее ожог. Мне следовало после нашего разговора в «Баттерфляе» оставить ее, следовало послушать тебя. Но вместо этого я с двойным усердием начал добиваться этой девушки. Добиваться ее тепла. Сегодня она попросила, чтобы я ей не звонил. Она сказала, что устала от нашего общения и нам надо немного передохнуть, – в его голосе чувствовалась печаль.

– Ну, это все так говорят! Иногда в отношениях бывают такие моменты, когда надо побыть в одиночестве, чтобы заново соскучиться друг по другу, – попытался Майкл поддержать друга. – М-да, это плохо и говорит о каком-то кризисе в отношениях, но это бывает у всех пар. Так что выше нос, Джон.

– Мы не пара, мы никогда ей и не были. Максимум что у нас было – рукопожатие и дружеский поцелуй в щеку. Так что здесь нет никакого кризиса в отношениях. Нет самих отношений. Стоило мне влюбиться в одну единственную девушку, жить ею, как мир изменился вокруг меня. Я потерялся. Она стала моим миром. Все это время я был в тумане, в розовых очках. О чем я думал? Розы, которые я подарил своей матери, предназначались ей, – достав из кармана какие-то бумаги, он продолжил, – как и эти билеты на отдых. Но до них дело не дошло, – он швырнул их в огонь, и они вспыхнули оранжевым пламенем, – но до них дело не дошло, – сказал еще раз Джон, – а знаешь почему? Потому что как только она увидела меня с букетом роз, она сказала, что я многого от нее требую. Что я слишком навязчив. Что я хороший парень, но мы можем быть только друзьями, нет, знакомыми, потому что моя навязчивость ее уже достала, и она устала от меня. «Давай сделаем перерыв в наших дружеских отношениях». Вот что она мне сказала перед тем, как развернуться и уйти. А когда я ей позвонил узнать, что не так, она попросила, чтобы я не звонил ей больше и чтобы я нашел себе девушку… Она как огонь, грела меня и мое сердце, а теперь сожгла мою душу. Я ее любил, я и сейчас люблю.

– Джон, да не веди себя как пятнадцатилетний. Ты встретишь кого-то получше. Она сама к тебе прибежит, вот увидишь.

– Это вряд ли, она очень гордая и не такая, как все.

– Поверь мне, она такая же, как и все.

Вот увидишь, придет время и…

– Нет! Все думают, что время придет, а время только уходит. Ты ее не знаешь. Но это уже неважно. Я обещаю тебе и себе, что больше я не буду думать о ней. Не буду звонить. У меня есть дела поважнее, чем безответная любовь.

– Джон, давно надо было!

– Я возобновлю свои тренировки, сделаю ремонт в офисе, окунусь в работу. Я буду делать все, чтобы не думать о ней. И если когда-нибудь судьба сведет нас еще раз, я попробую вновь.

– Зачем оставлять какую-то надежду? Плюнь на нее и все.

– Нет, я так не могу. Я ее люблю, она в моем сердце навсегда, ожоги от нее еще долго не заживут.

– Джон, любое «навсегда» имеет срок. Я, кажется, тебе уже как-то говорил, но я повторюсь еще раз. Настоящей любви достойна только мама. Только она!

– Майкл, я клянусь тебе, что о ней я больше не заговорю. Давай сменим тему. Как там твои успехи? С кем ты сейчас?

Она сидела за столиком у окна. На этот раз она была не такой молчаливой, как в те предыдущие моменты, когда ее видел Майкл. Она оживленно что-то рассказывала подругам, то и дело импульсивно размахивая руками. Ее движения были полны женственности, кокетливости и в то же время какого-то хаоса. Майкл на ходу с восхищением наблюдал за ней, пока не врезался в стул, который с грохотом упал. Этот неловкий момент, когда все смотрят на тебя, особенно та, на которую еще пять минут назад пялился ты сам, немного смутил Майкла. Он поднял стул и молча прошел к бару. Время шло, он то и дело поглядывал на девушку в синем жакете. У ее наряда было глубокое декольте, но она стянула его булавкой. Ему показалось это странным. «Скромняга», – пробубнил про себя Майкл. И с беззаботным видом начал пить виски с колой. Некоторое время он думал о незнакомке, пока хмель и подоспевшие друзья не заставили забыть о ней.

Майклу захотелось в туалет, который располагался напротив входа в бар. Направляясь туда, он увидел на улице незнакомку в синем жакете. Она разговаривала с кем-то по телефону, снег лежал на ее плечах и волосах. Он вернулся в бар, попросив сигарету, направился к выходу.

– Мамуль, я тебя прошу, ну еще чуть-чуть. Мы тут с девочками, нас никто не обидит, – первое, что услышал Майкл. – Честное слово, я недолго, еще часик. Я обещаю.

Майкл курил и смотрел на нее. Он никогда не курил, но сейчас это ему было нужно.

– Я тебя люблю! Спасибо, скоро буду! – она повернулась и заметила Майкла, который смотрел на нее почти в упор.

– Привет!

– Привет! Родители не отпускают?

– Да. Мама. Она всегда волнуется за меня.

– Я Майкл.

– Моника, – протянула руку незнакомка. Ее ладонь была холодной, в то время как ладонь Майкла отдавала жаром.

– Где празднуешь Рождество?

– Дома, это ведь семейный праздник.

– Тебя, наверное, не отпускают, – Моника молчала. Майкл продолжил. – А давай отметим его вместе? – в его вопросе не было ни намека на шутку или издевку.

– Я за, если договоришься с моей мамой.

– Дашь мне номер?

– Свой или мамы? – с улыбкой спросила Моника.

– Конечно же мамы! Буду с ней договариваться, ты все равно ничего не решаешь.

– Скорее мир перевернется верх дном, чем ты с ней договоришься. Запиши мой номер – 7323260789. И хватит на меня смотреть так, мне не по себе.

– Прости, ты очень красивая.

– А ты много пьешь.

– Только когда вижу тебя!

– Зачем?

– Ты мне нравишься, но мне неловко подойти к тебе. Такое у меня впервые, обычно я смелее.

– А мои девочки говорят, что ты не такой уж и стеснительный.

– Мало ли что они говорят.

– Мне холодно я пойду… Меня подруги ждут.

Она попрощалась и ушла. Майкл стоял и курил в молчании.

Вернувшись в зал, он передал за стол Моники фрукты и бутылку лучшего игристого вина, которое было у Гари, но они отказались от угощения Майкла. И тогда он с друзьями употребил все это вместо них. В какой-то момент в «Баттерфляе» появилась Кейт. Она села рядом с Майклом, и они страстно поцеловались. Веселье продолжалось. Спустя некоторое время Майкл вспомнил о Монике. Обернувшись, он не нашел ее, впрочем как и каких-нибудь других посетителей. В «Баттерфляе» занятым был только их столик. Майкл потянул к себе Кейт и начал ее щекотать, она этого не любила, он это знал. Уронив пару бокалов в борьбе за свободу от щекоток, Кейт освободилась. Веселье подходило к концу, и, вызвав такси, друзья разъехалась по домам.

Моника проснулась от звука телефонного звонка. Подняв трубку мобильника, она услышала незнакомый голос.

– Доброе утро, это ваш сосед. Не подскажете, есть ли у вас горячая вода?

Моника не сразу поняла, что от нее хотят. Встав с постели, она с трудом прошла в ванную, открыла воду и, убедившись, что все в порядке, ответила:

– У нас есть.

– Странно, а у нас нет. А вы где живете? На Ривери-стрит?

– Вы не туда попали, это Пятьдесят седьмая улица.

– А какой дом?

– Дом номер 9, – не задумываясь ответила Моника.

– Одевайся, я буду через сорок минут! Это Майкл. Помнишь меня?

Моника опешила.

– Не надо приезжать, мы совсем незнакомы, – отнекивалась девушка.

– Вот и отлично, познакомимся.

– Я не шучу!

– Буду в десять двадцать.

– Я не выйду, можешь и не стараться.

В ответ шли гудки.

В десять двадцать в дверь позвонили. Миссис Траверз открыла дверь. На пороге стоял Майкл с двумя букетами. Оба состояли из свежих роз, завернутых в газетную бумагу, они отличались лишь по цвету бутонов – одни нежно-розового цвета, другие – красного.

– Доброе утро. Меня попросили передать эти цветы Монике и ее матери.

– Ее нет дома, но я обязательно ей передам. А от кого? – в ее глазах читались удивление и явное восхищение при виде букетов.

– Меня попросили просто передать Монике и ее замечательной маме.

Миссис Траверз улыбнулась. Майкл отдал букеты, попрощался и уехал. Через пять минут к нему на телефон пришло сообщение «Спасибо!». Майкл ничего не написал в ответ, вместо этого позвонил Джону.

– Привет! Кажется, я подцепил еще одну милашку! Как твои дела? У меня все супер, правда, из-за Кейт не выспался. Я еще дома не был. Не желаешь позавтракать? Ок. Через 15 минут в закусочной.

Возле закусочной как всегда в это время было мало машин, и Майкл без труда припарковался. Это старое здание находилось наподалеку от развилки на Хайвэй. В какое-то время оно было очень популярным, но когда по соседству появились «Бургер-Кинг» и «Макдональдс», посетителей значительно поубавилось. Тем не менее это была классическая американская закусочная. С большими окнами, слегка грязными дверями и немного обшарпанным фасадом. Вывеска «Kings road cafe» ярко горела и днем, и ночью. Автомобиль Джона уже был на месте. Они очень часто здесь кушали хот-доги и омлет. И в этот раз не стали изменять своим традициям.

– Как тренировки и работа? – спросил Майкл.

– Все хорошо, дела идут в гору. В выходные будет важный турнир. Если выиграю, то укреплю свою позицию в рейтинге.

– Прошлый раз ты опустился на пару позиций, – с издевкой сказал Майкл.

– В этот все будет ИНАЧЕ. Вчера опять гулял?

– Как и в любую другую пятницу. Вчера я с девушкой познакомился, она такая милая.

– А почему тогда тебе мешала спать Кейт?

– Я просто познакомился, а Кейт как всегда оказалась рядом.

– Она всегда рядом, не понимаю, зачем тебе другие знакомства.

– Мы это обсуждали. Не хочешь со мной вечером пойти?

– Куда? Опять к Гари в «Баттерфляй»? Я не люблю это место. Давай лучше в обед со мной на тренировку.

– Нет. Я домой спать, ночь была тяжелая. Мама, наверное, ждет.

– Ты еще не был дома?

– Нет.

– Майкл откуда у тебя столько сил? Работать всю неделю, а потом в выходные до утра гулять?

– Ну, к этому привыкаешь. Да и работа у меня не особо тяжелая, собрать ренту с арендаторов надо до десятого числа. А баловаться с ценными бумагами и Форексом можно и по телефону. Во сколько завтра турнир?

– В 17.00.

– Я приду поболеть.

– И черлидерши тут не причем, – с улыбкой заметил Джон.

– Черлидерша, – поправил Майкл, – и это было в прошлом. Сейчас у меня на уме другая.

– Когда ты изменишься?

– Нет, Джон. Это когда ты изменишься?

Проснувшись, Майкл решил написать Монике: «Привет. Как дела? Какие планы на вечер?». Подумав, он добавил еще одного адресата – Кейт. Ответ пришел только от Кейт. И это его немного разозлило. В комнату вошла мама Майкла, Олис Браун.

– Майкл, сколько можно? Я ночами из-за тебя не сплю! Когда ты перестанешь мучить меня! Почему нельзя как все нормальные люди прийти пораньше домой, посмотреть телевизор, поговорить с матерью. Почему нельзя как Джон!

– Я не Джон, – отрезал Майкл. Ему не нравилось, когда миссис Олис ставила ему в пример Джона.

В этот момент спасительно зазвонил телефон Майкла. Это была очередная подруга Майкла. Она звала его в парк.

– Ок, малышка. Через 20 минут в парке.

Больше миссис Олис ничего не говорила своему сыну. С грустью в глазах она молча направилась к выходу. Лишь у двери она повернулась и сказала:

– Поешь перед уходом, я приготовила тебе твое любимое блюдо. Ты знаешь, что я плохо отношусь к малышкам на одну ночь.

И вышла… От этих слов Майклу стало немного неловко.

После победной игры Джона Майкл поехал домой. Он не очень любил большой теннис, его всегда больше привлекали командные виды спорта. Но ради своего друга он периодически появлялся на теннисном корте, и не только как зритель. Но, к сожалению, это была не его дисциплина. Майклу не нравилось постоянно проигрывать. Джон наоборот делал большие успехи и достаточно часто участвовал в национальных соревнованиях, он даже несколько месяцев был в международном рейтинге. Дома Миссис Олис как всегда ждала своего сына. Она наготовила ему много вкусной еды. Майкл поцеловал ее в щечку и сел за стол. Он задумался о том, что мама готовит для него каждый день, но он пренебрегал ее заботой и чаще проводил время с друзьями, нежели в компании с матерью. Майкл ел и посматривал на миссис Олис, которая, стоя у холодильника, с улыбкой наблюдала за сыном. В ее глазах сияли материнская любовь и забота. Перед ней был ее маленький, но уже такой большой Мики – так она называла его в детстве. Он почувствовал этот взгляд на себе, и ему стало стыдно, что он так мало внимания уделяет своей матери. Ведь у нее никого не осталось кроме него. В нем весь смысл ее жизни.

Внезапно зазвонил телефон. Это Кейт звала его пойти на каток.

– Извини, сегодня не получится. Я сейчас пойду гулять со своей любимой мамой. Как-нибудь в следующий раз.

Миссис Олис опешила. Они вместе никуда не ходили уже много лет, и она не знала, как реагировать.

– Ну чего же ты стоишь? Одевайся, мамуль! Я отморозил всех своих друзей ради тебя.

После этих слов она быстро бросила посуду в раковину и побежала одеваться, в то время как Майкл пошел прогревать машину.

Они поехали в парк. Всюду лежал снег, дети воспользовались этим и лепили снеговиков. Местное озеро давно покрылось толстым слоем льда. Здесь жители каждый год катаются на коньках, и нынешний не стал исключением.

Майкл вернулся к машине и достал из багажника коньки. Миссис Олис долго сопротивлялась, но все же согласилась их надеть.

– Майкл, последний раз я каталась здесь с тобой и с твоим отцом семь лет назад, – она крепко обняла его и поцеловала.

Катание по льду у нее получилось не сразу, но постепенно былые навыки возвращались. Майкл держал маму за руку и старательно придерживал. Удивительно, семь лет назад все было в точности наоборот. Их лица сияли от счастья. Из колонок играл хит прошлого года Бейонсе «Irreplaceable».

– Привет, цветочник. Не думала увидеть тебя здесь, – сказала Моника, которая появилась откуда ни возьмись.

– Привет, Моника! Я писал тебе, – немного помедлив, он представил ее. – Познакомься, это моя мама – миссис Олис. Мама, это Моника, моя подруга.

– Мисис Олис, рада новому знакомству! Майкл, а можно тебя на минуточку, – сказала Моника. Он отъехал с ней в сторонку. – Это действительно твоя мама?

– Да, а что?

– Дело в том, что о тебе ходят не самые лучшие слухи. И я изумлена, встретив тебя вместе с мамой. Посмотри вокруг – ты видишь взрослых парней, которые гуляют с родителями? Ты не перестаешь меня удивлять.

– Я каждое воскресенье провожу со своей мамой, – нагло соврал ей Майкл. – Я считаю, что надо уделять больше времени своим родителям, ведь всем в этой жизни мы обязаны им. Благодаря родителям мы появились на свет и теперь мы должны заботиться о них. Я знаю, что в этом городе про меня говорят всякие гадости, но меня это не волнует. Давай обсудим это вечером за чашечкой кофе. Мне сейчас некогда, не хочу заставлять маму ждать.

Моника хотела что-то сказать, но Майкл уже развернулся и поехал обратно. Взял маму под руку, и они продолжили свое катание.

Монике было обидно, что он не уделил ей должного внимания, в то время как другие ребята то и дело пытались клеиться к ней.

Накатавшись вдоволь, Майкл повез миссис Олис в итальянское десерт-кафе «Кис». Раньше она постоянно привозила его сюда, чтобы насладиться чашкой горячего какао и кусочком карамельного чизкейка.

Душа миссис Олис была полна счастья. Те несколько часов, которые подарил ей Майкл, были самыми замечательными мгновениями в ее жизни за последние несколько лет.

Майклу пришло сообщение от Моники:

– Где и во сколько?

Он самодовольно улыбнулся, подумав: «Клюнула!». И написал в ответ:

– Десять вечера, «Баттерфляй».

Он был доволен собой, ведь ему удалось зацепить ее и теперь уже она сама хочет с ним увидеться. Но следующее смс стерло с его лица самодовольную ухмылку:

«Извини. Это поздно. Как-нибудь в другой раз».

– Что-то случилось? – спросила миссис Олис с озабоченным видом.

– Нет, мам, все хорошо, – он убрал телефон в карман и решил не отвлекаться. Ведь этот день он посвящает своей маме, которой он так незаслуженно долго не уделял внимания. – Я смотрел расписание. Мы с тобой идем в кино, на новый фильм с Брэдом Питом в главной роли. Если не ошибаюсь, называется «Загадочная история Бенджамина Баттона». Говорят, фильм классный.

Миссис Олис растаяла. Похоже, на сегодня сюрпризы ее сына не заканчивались.

По пути домой Майкл предложил заехать к Джону. Ему хотелось поговорить с ним, ну а Олис давно не виделась с Элен Смит, так что она была только за. Они были рады, что Смиты остались в Ист-Брансвике. Сэмуэлю много раз предлагали переехать поближе к работе, в Вашингтон, но он был категорически против. Он дорожил своим домом, своими друзьями, своей настоящей жизнью. Наверное, это одна из главных причин, почему он досрочно сложил полномочия сенатора. Ну, а из Ист-Брансвика в течение часа или двух можно было легко добраться на автомобиле до Нью-Йорка или Атлантик-Сити, где у Смитов имелся бизнес. С приобретением вертолета и эти расстояния были уже не столь существенны. Джон и его родители обрадовались, увидев своих хороших приятелей, ведь они дружили уже много лет. Отец Майкла был когда-то деловым партнером и другом дяди Сэма.

Родители прошли на кухню, а ребята устроились в гостиной. Они начали обсуждать прошедший теннисный турнир, и в какой-то момент Джон спросил у Майкла, почему его мама такая счастливая.

– Сегодня, придя домой, я увидел маму грустной. Она сидела и что-то читала. Потом она накрыла мне стол, и я вкусно поел. Мне позвонила Кейт и предложила пойти покататься на коньках. И тут я решил порадовать маму. После этих снегопадов погода наладилась. Я отказал Кейт и предложил маме поехать со мной в парк. Ты бы видел, какая она была счастливая! Она быстро собралась, и мы поехали к озеру кататься на коньках. Затем мы направились в «Кис», и я заказал для нее какао с кусочком чертовски вкусного чизкейка, как когда-то она покупала мне в детстве. Мы сидели и ели сахарную вату. Я с ней многим поделился. Я смотрел в ее глаза и видел в них такое счастье! Я вспомнил, как она такая же веселая каталась со мной на коньках, когда я был маленький. Джон, мне стало стыдно. Стыдно, что я гулял с какими-то девушками и не находил свободного времени для своей матери.

– Никакие девушки никогда не будут важнее наших родителей. Люби и береги свою мать. В жизни тебя никто не полюбит так же сильно, как она.

В этот момент родители позвали их к столу выпить горячего чаю. Миссис Олис с гордостью рассказывала, как чудесно она провела сегодняшний день. Все были удивлены, так как подобное поведение можно было ожидать от Джона, но никак не от Майкла.

Остаток вечера они провели за столом, делясь последними новостями.

Поздно вечером Майкл лежал в своей постели и думал о прошедшем дне. Он давно не уделял внимание своей матери. Этот день был одним из лучших в его жизни. Он вспоминал удивленные глаза Моники. Неужели все вокруг такого плохого мнения о нем, неужели все думают, что он не способен проявить заботу о своих родных?

Он лежал и думал. То, как ведет себя Моника, для него было непривычно. Доселе любая девушка рано или поздно становилась для него доступной, но не Моника. Он применял свои проверенные трюки, которые не раз помогали ему снять очередную цыпу. Но с ней это не проходило. Эта девушка его очень сильно зацепила. Хотя должно быть все наоборот.

Майкл и не заметил, как его мысли постепенно растаяли, уступив место сладкому сну.

Моника стояла с фотоаппаратом в руках, Майкл держал на руках ребенка лет пяти, и они вместе кормили лебедей в Центральном парке. Свет озарял их лица, которые были очень похожи. Моника подошла к ним и достала зерна кукурузы и корочку хлеба из своей бордовой сумки. Все были счастливы и дружно позировали на фотоаппарат, который передали какому-то прохожему.

– Ты опоздаешь, вставай! – услышал Майкл. – Вставай, я тебе говорю.

Миссис Олис трясла его за плечо.

– Твои бананапанкейки уже остывают. Сам просил разбудить тебя, а теперь спишь беспробудно! В армию тебя надо!

Убедившись, что Майкл встал с постели, она ушла на кухню.

– Что это было? – подумал Майкл. Отрывки сна все еще всплывали у него в голове. – Так, Моника, мы будем предохраняться, – с этой фразой он пошел умываться.

Дом Майкла был небольшим. Его комната располагалась на втором этаже. Он считал, что это его территория, и не разрешал наводить порядок в своей комнате кому-либо. Именно поэтому в ней всегда был какой-то хаос. В отличие от его берлоги, комната по соседству – спальня Олис Браун – была всегда идеально убрана, во всяком случае до тех самых пор, пока туда случайно не зайдет Майкл. Небольшая лестница спускалась с общего холла второго этажа на первый. Ванная комната располагалась ближе всего к комнате Майкла, что порой после особо веселых алкогольных гуляний очень даже спасало Брауна-младшего. На первом этаже располагались просторная, уютная гостиная и кухня, совмещенная со столовой. Дом был простым, но в нем всегда чувствовалась теплая аура матери Майкла.

Когда он искал новую зубную пасту в шкафу ванной, он случайно наткнулся на упаковку каких-то лекарств.

– Мам, это твое? – спросил он, когда спустился на кухню. – О, ты нашел мои витамины. А я их не могла найти.

– Они были у меня на полке.

Мисис Олис торопливо забрала их у сына и продолжила:

– Майкл, спасибо тебе за вчерашний день. Я не ожидала такого от тебя, – с гордостью добавила она.

– Я сам от себя такого не ожидал, – он встал и поцеловал ее в щеку и, обняв, спросил: – Как тебе Моника?

– Ты о девушке, которую мы вчера повстречали? Ты же знаешь мое мнение. Я против твоих временных девушек.

– Да и в дом можно привести только ту, что будет со мной по жизни всегда, – продолжил Майкл.

– И знакомить меня только с той, которая будет твоей женой.

– Я помню эти правила.

– Вот и отлично. Она милая, – подмигнула она Майклу, – надеюсь, эта было неофициальное знакомство, а то тебе еще рано жениться.

– Нет, что ты! Ты же видела, мы случайно встретились. Мы толком и не знакомы.

– Ох, Майкл, я знаю, что случайностей не бывает.

Майкл поехал в колледж. Последний год учебы не занимал у него много времени и сил. Он успевал и на работу, и на тренировку. Сидя на лекции, он решил написать Монике.

«Привет. Ты мне сегодня приснилась. Ты улыбалась. Хочу рассказать тебе про сон. Давай увидимся!»

«Привет. Как твои дела? Я освобожусь в 17.00»

«Все в норме. Я заеду за тобой»

«Не надо, давай лучше встретимся в «Парадизе» в 17.15»

«Ок. Буду ждать тебя там»

В пять часов Майкл был на месте. Он немного волновался. Выбрав стол у окна, он стал ее ждать.

Девушка вышла из такси и быстро забежала в ресторан. Он помахал рукой, и она пошла в его сторону.

– Какие прекрасные волосы, – первое, что сказал ей Майкл.

Моника не поняла его интонации и начала поправлять свои локоны.

– Что-то не так?

– Нет-нет, все хорошо. Я говорю, мне нравятся твои волосы.

– Спасибо! – засмущалась она. – Кстати, привет! Была уверена, что ты опоздаешь.

– Почему?

– Ты, оказывается, известная личность в нашем небольшом городе, о тебе столько говорят.

– Хорошее или плохое?

– Больше плохого. А если честно – только плохое. Не понимаю, почему я вообще согласилась увидиться с тобой.

– Поэтому ты не захотела, чтобы я за тобой заехал.

– Да, последний день учебы хотелось закончить без каких-либо сенсационных сплетен вроде «Моника Падалан – новая девушка Майкла Яна».

– Тебя волнует, что о тебе говорят?

– Да и очень. Мне в этом городе жить и строить карьеру.

– То есть мои жизнь и работа в этом городе обречены? – с улыбкой заметил Майкл.

– Я не всем слухам верю. Знаешь, я вчера увидела тебя с твоей мамой и поняла, что ты другой. Иначе я бы отказалась от встречи.

Майклу стало немного стыдно и обидно.

– Подожди секундочку, – сказал Майкл и направился к бару, где ему передали охапку красных роз.

Он вручил цветы Монике, на лице которой сияла улыбка.

– Майкл, не стоило!

– Это не тебе.… Это твоей маме за то, что родила и воспитала такое милое создание.

– Я люблю розы, – она вдохнула аромат, – как они пахнут, понюхай! – и поднесла их к лицу Майкла.

– Да, пахнут, – заметил он. – Ты голодна?

– Немного.

– Я уже все заказал. Думаю, тебе понравиться. Расскажи о себе.

– Я на первом курсе. Учусь на архитектора, люблю рисовать, не пью и не курю. Любимый цвет – желтый. Если сок, то вишневый, если чай, то мятный. Панически боюсь змей. Еще у меня шрам на безымянном пальце. Вот посмотри! – она показала свой палец.

– Ты очень интересная. А что случилось с пальцем, откуда этот шрам?

Моника убрала руку под стол и слегка покраснела.

– Не люблю о себе говорить, – продолжила она. – Где ты планируешь праздновать Рождество?

– Мы с друзьями снимаем дом в горах, давай с нами?

– Нет, я дома, для меня это семейный праздник.

– Сколько тебе лет? Я когда-то тоже так считал.

– Семнадцать. Я еще маленькая, – с улыбкой произнесла она.

– И очень симпатичная!

– А ты умеешь ухаживать, – мило произнесла она. – Когда я увидела тебя в первый раз, создалось впечатление, что ты другой: грозный, злой и грубый.

– Ну вот, только плохое и думаешь обо мне.

– Да уж было бы намного проще, если бы люди выглядели так же, как выглядит их душа, – заметила Моника.

– Ты знаешь, наверное, многое, что говорят обо мне – правда, не все, но многое.

Моника молча слушала.

– Ты не такая, как все, я это сразу заметил. Я не собираюсь тебя обижать, ты мне интересна как человек. У меня есть тост.

Он налил ей вина, которое принес официант.

– За наше знакомство. Если я тебе надоем и ты не захочешь моего общения – просто скажи мне! За тебя! За твою чистоту и за мою искренность! И за эту прекрасную зиму!

– Где ты был? До тебя никто не может дозвониться! Ты должен забрать выпивку на Ренни-роуд! Все переживают, – ругался в телефон Джон, – я уже миссис Олис звонил, она сказала, что ты выехал к нам четыре часа назад!

– Извини, брат, были дела, – ответил Майкл.

– Какие дела на Рождество! Мы все уже тут, – с раздражением ответил Джон.

Каждый год Майкл проводил рождественские праздники вместе со своими друзьями. В этом году все отказались от «Баттерфляя», и компания арендовала на три дня домик в горах.

– Не понимаю, зачем было звать меня, если тебя здесь нет, – продолжил Джон.

– Брат, я скоро буду. А ты там только ради Джессики. Поверь мне, она тебе не даст скучать в эти праздники. Я за спиртным, так что через час буду у вас, – Майкл помедлил и продолжил. – Кейт не спрашивала обо мне?

– А как ты думаешь? – с издевкой ответил Джон и положил трубку.

Когда Майкл приехал, веселье уже было в разгаре. Столы накрыты, камин горел, а диджей играл веселую музыку. Джон вместе с ребятами жарил барбекю. Майкл занес ящик со спиртным, и все дружно начали свистеть и дуть в трубки. «Да с годами ничего не меняется» – на миг подумал он.

Кейт, одетая в бордовое платье, даже не подошла к нему. Было заметно, что она на него в обиде.

– С тебя тост! – крикнул Том и, отдав стакан с виски Майклу, попросил диджея сделать тише.

Друзья принялись разливать выпивку.

– Том, мне дай колы. Мне еще надо будет уехать.

– Куда ты собрался? Мы тебя не отпустим, – крикнул кто-то.

– Да уж, уйдешь отсюда только пьяным!

– со смехом произнес кто-то из друзей.

– Тост! Тост! Тост! Тост! – послышались дружные возгласы.

– Ок, тихо! – крикнул Майкл. – Разбавьте мне с колой! Сегодня пять лет как мы вместе празднуем Рождество! В прошлом это происходило в «Баттерфляе», но теперь мы все вместе в этом прекрасном домике. И знаете что? Я благодарен богу, что у меня есть вы! Говорят, как встретишь Рождество, так и проведешь весь год! Я буду чертовски рад, если мы никогда не расстанемся! Здоровья нам! Счастья нам! И еще одно! Предохраняйтесь! – все дружно начали кричать и чокаться бокалами. Диджей включил очередной трек, и все начали танцевать.

– Куда ты собрался? – Кейт надула свои губки и с упреком посмотрела на Майкла.

– Мне нужно поздравить маму.

– Это больше чем 120 миль отсюда, и к тому же она у родителей Джона.

– Ты же знаешь, я стараюсь повидаться с ней каждое Рождество, хоть ненадолго.

– Ты не хочешь остаться со мной?

– Я вернусь. И, кстати, где же мой подарок? Потому что твой у меня в машине, – попытался поменять тему Майкл.

– Я посмотрю, заслуживаешь ты его или нет, – ответила Кейт и, развернувшись, пошла к столу, где все играли в «паундс». Ее уже изрядно шатало.

– Майкл, вот ты где! – откуда ни возьмись появился Джон. – Мы с ребятами сделали ставку – ты задержался из-за того, что с кем-то трахался. Боб, иди сюда, будешь свидетелем. Ну, это так?

– Нет, это не так, хотя если отсос считается трахом, то так, – с улыбкой ответил Майкл.

– Будем считать что так, ребята. Я выиграл! – Джон пошел собирать выигрыш, но, к сожалению, ставки были один к шести, и поэтому пришлось делить 20 баксов на шестерых.

Все это развеселило Майкла. Ему нравилось, что друзья считают его альфа-самцом, хотя порой его репутация играет с ним злую шутку.

– Если честно, я надеялся, что я проиграю, – признался Джон.

– Я соврал, чтобы ты выиграл.

– Это радует. Не скажешь, где был?

– Долгая история. Как там Джессика?

– Нормально. Но меня напрягает то, что она хочет со мной переспать.

– Считай, что ты ее подарок. Тебе давно пора разрядить свою пушку, – с улыбкой сказал Майкл.

– Да уж, давно я так не отрывался! Мои друзья гуляют совсем по-другому. Спасибо, что позвал меня.

– Джон, я рад, что ты здесь, с нами… Как там барбекю?

– Идем, тебе понравиться. Оно только приготовлено.

И они вдвоем направились к столу с едой.

Ближе к одиннадцати Майкл незаметно выскочил из дома и направился к машине.

К дому родителей Джона Майкл подъехал после полуночи. Дорога была заснежена, что увеличило время в пути.

Гостю были очень рады. Он поцеловал миссис Олис и подарил ей открытку. Всех интересовало, где же Джон, почему он не с Майклом. И тому пришлось солгать – он ответил, что Джон с друзьями и что он отказался ехать. Посмотрев на часы, Майкл отошел в сторонку и позвонил Монике.

– Привет! Как дела твои? С Рождеством!

Они обменялись рождественскими поздравлениями, и он сообщил, что будет у нее через 20 минут. Голос Моники оживился. Было ясно, что у нее не такой веселый праздник, как она рассказывала Майклу. Хотя провести Рождество с мамой и отчимом не представлялось Майклу чем-то увлекательным. Майкл попрощался со всеми, обнял миссис Олис и уехал.

Он сидел в машине и наблюдал за сверкающими рождественскими гирляндами, которые украшали дом. Он ждал Монику, то и дело поглядывая на часы. Спустя 20 минут она вышла. Майкл заметил, что ее мать тайно наблюдала за ней в окно. Ее волосы были как всегда распущены. Они спадали локонами и немного сливались с шоколадной норковой шубой. На ней были черные замшевые ботфорты на высоких каблуках. Они делали ее необычайно сексуальной. Моника в одной руке держала небольшой синий клатч, а в другой полупрозрачный пакет, в котором виднелась обувь. Майкл сразу догадался, что это более легкая обувь для ресторана. Дорожка была скользкой. Каждый ее шаг был неловким. Лишь убедившись, что она уверенно встала на ногу, она делала следующий шаг.

Внимательно поглядывая под ноги, она широко улыбнулась, когда увидела Майкла, пришедшего ей на помощь. Он провел ее до своего синего «БМВ» и, открыв дверь, помог ей усесться в мягкое сиденье. После чего сам поспешил сесть за руль. На улице было прохладно. Майкл не был одет так тепло, как Моника. На нем были джинсы, клетчатая рубашка и его любимая кожаная куртка.

– В машине очень жарко, – сказала Моника. Она начала снимать верхнюю одежду. Майкл ей помог и, аккуратно положив шубу на заднее сиденье, демонстративно поднял температуру и скорость обдува климатконтроля еще выше.

– Майкл, в машине итак жарко, – с легким недовольством произнесла она.

– Может, ты еще чего-нибудь снимешь? – фирменная шутка Майкла всегда срабатывала и заставляла улыбаться других девушек. Но только не Монику.

– Пожалуй, я останусь с родителями, – она повернулась чтобы забрать свои вещи. Шутка явно ей не понравилась.

– Постой, ты вот так вот уйдешь?

– А ты хочешь, чтобы я разделась?

Вопрос Моники немного застал его врасплох. Майкл попытался и дальше отшутится.

– Ну, если честно, я думаю, не стоит так сразу. Для начала нам нужно хоть немного пообщаться, – с деловитым видом сказал он.

Моника спешно взяла шубу, открыла дверь и вышла из машины. Там, где она только что сидела, таили хлопья снега, которые успели залететь за столь короткий миг. Майкл спешно вышел следом. Когда он повернулся в ее сторону, в его лицо ударил снежок. Он был слеплен не крепко. Именно поэтому в момент удара он разлетелся в разные стороны, и большая его часть попала под рубашку, которая была по-пижонски расстегнута на две верхние пуговицы. Моника смеялась. Но теперь Майклу было не до смеха. Он принялся отряхиваться от холодного снега.

– Любишь пошутить? Я тоже. Только имей ввиду, Майкл Браун, со мной подобные шутки плохи, – она с улыбкой снова села в машину.

Майкл поспешил усесться в теплый салон своего авто. Климат-контроль был откорректирован до комфортного режима. При этом подогрев сиденья водителя был включен на максимум. Майкл этого не заметил. Но почувствовал чуть позже, когда разглядывал Монику.

Она была в тонкой синей кофте с декольте. На шее слегка прозрачный шарф с леопардовым принтом, который прятал красивую грудь Моники. Пышная короткая юбка черного цвета слегка приподнялась, и Монике приходилось неловко придерживать ее своими нежными руками.

– Ой, – вдруг тихо сказала она и потянулась к кнопке отключения подогрева сиденья водителя.

Майкл с вопросительным взглядом взглянул на нее.

– Не хочу, чтобы ты подумал… – она слегка замялась. – Ну я испугалась, что ты можешь подумать, что я включила подогрев в надежде снять с тебя штаны.

Майкл улыбнулся. Он был рад, что и у Моники было чувство юмора. Но она по-прежнему оставалась серьезной. Слегка сморщив свой лобик и сведя густые брови, она смотрела на него.

– Мне нравится шутить. Твоя шутка была хорошей. Но немного неуместной, – она пыталась быть серьезной. Майкл понял, что ее розыгрыш удался. Его улыбка стала еще шире. Моника не выдержала и слегка хихикнула. После чего в машине громко раздался их общий смех.

Когда смех утих, эта прекрасная девушка повернулась к Майклу и произнесла:

– Знаешь, если честно, мне было очень грустно дома. Каждый год одно и то же. Родители, праздничный стол, индейка и рождественское шоу на национальном канале. Я с нетерпением ждала тебя. Даже немного волновалась, что ты не придешь.

– Но я здесь.

– Спасибо тебе. Это мое первое Рождество, которое я проведу вне дома. Я слегка волнуюсь.

– Все в порядке. Я не обижу тебя.

Она пронзительно посмотрела на него, как будто проверяя, говорит Майкл правду или нет.

– Майкл, у нас есть час-полтора максимум, – после короткой паузы сказала Моника. – Если со мной что-либо случиться, моя мама меня больше никогда никуда не отпустит. Так что на тебе сегодня огромная ответственность, – в ее голосе чувствовались беспокойство и радость одновременно. Она была очень сильно возбуждена, и в ее глазах отражались отблески огоньков гирлянд, висевших по периметру домов. Она была прекрасна, впрочем, как и всегда.

Они поехали в ресторан, где для них был заказан столик. Майклу пришлось изрядно раскошелиться, чтобы этот столик был свободен до часу ночи. Как правило, рестораны в рождественскую ночь заняты с девяти часов вечера. Это был ресторан «Парадиз», тот самый, где они впервые поужинали вместе. Ему удалось даже оставить тот же столик.

Майкл принялся рассказывать занимательную рождественскую историю.

– Где-то в горах в густой чаще деревьев есть поле, на котором круглый год цветут цветы. Они цветут там всегда – и в знойный летний день, и в осенний дождь, и в зимний мороз.

– А какие цветы?

– Розы. Говорят, что там растут самые восхитительные красные розы.

– В поле? И даже зимой?

– Да, но это поле не доступно каждому. Лишь искренние, чистые люди могу увидеть его. Такая возможность появляется раз в десять лет, в рождественскую ночь. Мой отец показывал это поле моей маме. Представь, они после этого поженились!

Монике не хотелось верить в эту глупую детскую историю, и она начала всячески подтрунивать над ним.

– А эльфы там есть?

– Нет.

– А единороги?

– Я не слышал про это. Знаю только про красные розы.

– А гномы?

– Моника, ты голодна?

– Нет, я ела, с родителями.

– Вот и отлично. Допиваем шампанское и едем искать волшебное поле.

Моника выпила залпом остатки шампанского в бокале и с издевкой сказала:

– Я готова!

Они направились к машине Майкла. Их путь лежал в горы, до которых ехать по меньшей мере 40 минут. Майкл не знал, что ему делать – смотреть на дорогу или на Монику. Она была прекрасна! В голову сами по себе начали лезть пошлые мысли. Он признался самому себе. Он хочет секса с ней. Но ее недоступность не позволяла этого, что еще больше подзадоривало его и добавляло интереса. Ему было любопытно, когда же он уложит ее в постель. Но своим внешним видом и поведением он себя никак не выдавал.

По пути к лесу они обсуждали поле из роз. Он так детально его расписал, что они ярко представили его. Но они оба догадывались, что это нереально. Поначалу Монике было забавно искать сказочное поле, в снегу, в лесу, в горах. Но вскоре это ей наскучило, и она начала спорить и задавать Майклу вопросы.

– Майкл, куда ты меня везешь? Что ты задумал? Верни меня домой!

Но на все эти вопросы она получала один ответ:

– Мы ищем поле!

Машина Майкла продвигалась все дальше в лес. Моника тайком достала телефон, но в такой глуши не было связи, и ей стало страшно. Она слышала много ужасных историй про Майкла и теперь боялась, что все это было правдой. Одна за другой ей вспоминались гадостные слухи. И она теперь уже не знала, чего ждать от него. Она смотрела со страхом на этого парня, который увозил их вглубь леса. Других машин или прохожих не было. Они давно были не на главной дороге.

– Майкл, ты меня пугаешь! Нет никакого поля из роз! Ты что-то задумал! И я немедленно хочу знать, что! Отвези меня домой, или я не знаю, что сделаю с тобой! – в ее взгляде отражались страх и свирепость.

Майкл остановил машину и повернулся к ней.

– Дорогая моя глупышка, неужели ты думаешь, я тебя обижу? Я знаю, ты постоянно слышишь обо мне гадости, но если бы я хотел того, о чем говорят про меня, то я давно бы уже к тебе приставал. Мне это не нужно. Поверь мне. Я хочу найти поле из роз.

– Майкл нет никакого поля, на котором растут розы. Что за бред! Сейчас зима! Посмотри – вокруг все в снегу! Какие розы? Мне не пять лет!

Майкл взял ее руки и подвел к своим губам, нежно поцеловав их, сказал:

– Просто верь мне.

– Не могу.

– Если я найду это поле, если я докажу тебе, что оно существует, что тогда?

– Я сделаю все, что угодно.

Майкл лукаво улыбнулся и хотел было поцеловать ее в губы, но она его оттолкнула.

– Мы друзья, не стоит.

– Я не привык, что девушки со мной так себя ведут.

– Извини за неудобства.

На миг он вспомнил о своих друзьях, о загородном доме, о теплой постели, о страстной Кейт. Но посмотрев в глаза Моники, тут же все и вся позабыл.

– Я найду это место. Я удивлю тебя. Я найду его специально для тебя, Моника. Я хочу увидеть твое лицо, увидеть, как ты обломаешься.

– Майкл, отвези меня домой! Я не хочу никуда ехать! Ты пугаешь меня!

– Оно существует.

– Не зимой, Майкл! О чем ты говоришь! Отвези меня немедленно домой! У тебя проблемы с головой! Тебе лечиться надо!

Майкл хотело было развернуться, но вдруг увидел знакомое место.

– Дай мне еще пять минут. Если я его не найду, я отвезу тебя, честно!

– Пять минут, не больше.

– Оно рядом, я знаю. Выходи.

Они покинули машину. Холод ударил им в лицо. Майкл достал платок и начал завязывать глаза Монике. Поначалу она сопротивлялась, но после долгих уговоров и препирательств согласилась.

– Моника, я прошу, доверься мне. Я не сделаю тебе ничего плохого. Еще пару минут, и мы поедем обратно.

Время, отпущенное родителями для Моники, уже давно вышло. Они и так задерживаются уже более чем на час.

– Пять минут, Майкл. Пять минут. И отвезешь меня домой!

– Он взял ее за руку и повел вглубь леса. Через несколько минут они остановились.

– Ты готова? – спросил Майкл.

– Да. Мне уже холодно, – ответила она.

Он развязал ей глаза. Они стояли на краю небольшой поляны. Деревья, покрытые снегом и льдом, окружали ее со всех сторон. На небе не было ни единого облачка, и лунный свет без помех озарял все вокруг. Он отражался во льдах деревьев, в белом снегу, который укутал все-все: деревья, кусты, землю. Все сверкало и блестело. Моника сделала пару шагов и увидела нечто необычное. Посреди поляны виднелись розы. Они как будто вырастали из снега на своих высоких зеленных стеблях. Их большие красные бутоны резко контрастировали с окружающей белизной, а лепестки были кое-где покрыты инеем. Роз было по меньшей мере тысяча. Они образовывали форму сердца. Моника потеряла дар речи.

– Майкл, что это? – наконец вымолвила она.

– Это та поляна, про которую я говорил. Я не обманывал, – он стоял и с улыбкой наблюдал за Моникой.

Она подошла к одному из цветков и легко вынула его из снега. В руке у нее оказалась высокая бордовая роза, подобная тем, что продают в цветочных киосках. Даже кончик был также обрезан – наискосок. Она посмотрела на розу, на поле из роз, а затем на Майкла.

– Это все ты! Это ты сделал! – она сияла. Майклу показалось, что ее улыбка могла бы согреть целый мир.

– Майкл! Как здорово! Когда ты это подстроил?

Он стоял и молчал. Завороженно смотрел на нее. Девушка прошла в глубину сердца из роз. Цветы окутывали ее со всех сторон. Она стояла и зачарованно вглядывалась в каждый букет, в каждый лепесток, в каждый шип. Она смотрела по сторонам, на прекрасные белые деревья, на сказочную поляну.

– Боже, как красиво, – прошептала она.

Майкл подошел к ней.

– Тебе нравится?

– Безумно, спасибо! Я… – Моника не находила слов.

– Это все для тебя! Ты здесь самое красивое создание. Честно.

– Майкл, это невероятно. Как будто в сказке. Я просто не знаю, что сказать! Если честно, я уже думала, что ты какой-то…

Она сделала паузу и продолжила:

– Прости меня! Боже, как я ошибалась!

– Помнишь, ты мне должна желание.

– Да, я помню.

– Поцелуй меня. Большего мне не надо.

Она взяла его за руки и подошла ближе. Пару секунд они смотрели в глаза друг другу. И их губы сомкнулись в страстном поцелуе. В первом их поцелуе. Со стороны это было похоже на сказку. Двое влюбленных, в рождественскую ночь, среди роз, где-то в глубине леса, на заснеженной поляне, под светлым лунным небом…

После того, как Майкл привез счастливую Монику домой, он направился к друзьям в загородный дом. Всю дорогу он думал о Монике. Об их сладком поцелуе. Он вспоминал то, как она кинулась собирать розы, не желая их оставлять на холоде. Он вспоминал ее счастливое лицо, когда оставлял ее дома. Он думал о ней. Ее глаза, губы, руки, ее образ – все всплывало перед его глазами.

Когда он подъехал к домику в горах, начинало светать. Все давно уже спали. А те, кто не спал, занимались сексом. Пьяный Том лежал под елкой. Джессика с Билом спали у камина под пледом. Майкл понял, что он пропустил что-то интересное, но он не жалел об этом ни секунды. Он подошел к Тому и пнул его.

– Майкл? Это ты? – спросил он, протирая свои пьяные глаза. – Где ты был? Мы искали тебя!

– Все хорошо. Не знаешь, где моя комната?

– Вторая наверху. Ты в одной комнате с Кейт. Не позавидую тебе. Она зла на тебя.

– Она всегда зла на меня. Спи давай.

Майкл поднялся наверх и зашел в свою комнату – она была небольшой, почти все ее пространство занимала двуспальная кровать, на которой лежала голая Кейт. В комнате стоял запах алкоголя. Была понятно, что Кейт очень много выпила.

Он разделся и попытался незаметно прилечь в постель, но Кейт все-таки проснулась.

– Майкл, почему так долго? – прошептала она.

– Фура перевернулась, пришлось ждать и мерзнуть, – нагло соврал Майкл.

– Почему ты не позвонил, я волновалась.

– Телефон сел, да и связи там не было. Ты бы знала, как я хотел сюда приехать пораньше.

Она подвинулась к нему и поцеловала его в плечо.

– Бедный мой. Наверно это твое самое ужасное и скучное Рождество.

Майкл ничего не ответил. Вместо этого он обнял Кейт. Для нее это был сигнал. Она села на него сверху и начала страстно целовать в губы, в шею, в плечи, продолжая опускаться все ниже и ниже.

– Моника… – прошептал Майкл.

– Что ты сказал? – резко спросила Кейт.

– Моя ты сладкая, – она преданно посмотрела на него. В ее шоколадных глазах была и любовь, и ненависть, и страсть. Майкл схватил Кейт и перевернул ее. Теперь он был сверху. Он хорошо знал, что ей нужно. Они слились в страстном сексе. Тело Майкла было здесь, рядом с Кейт, но его душа, его мысли были совсем в другом месте, совсем с другим человеком.

– Привет, – услышала она голос Майкла.

– Привет, – ответила Моника.

– Как твои дела? Ты, наверное, обиделась на меня?

– Нет. Но я волновалась эти дни.

– Телефон сел, не мог позвонить.

– Ты пропал на неделю.

– Да мы тут застряли. В горах фура перевернулась. Дороги из-за снега заблокированы были. Ты сейчас где? С кем?

– В магазине на Седьмой улице, это чуть ниже «Баттерфляя». С Беллой. Представь, я выбрала платье, а она вперед меня его померила и попросила отложить назавтра. Еще подругой называется, – с обидой произнесла она.

– Что за платье?

– Такое синее с сердечками, с красными и фиолетовыми. Майкл, оно так мне понравилось! Я его тоже примерила, здорово село. Но из-за нее я не могу его купить.

– Купите себе по платью.

– Оно одно. Даже если бы их было два, я бы уже не купила.

– Когда мы увидимся?

– Давай часов в восемь. Мы сейчас в колледж. Настроение упало, даже уже этот шопинг не интересен.

– Может вас подбросить? Я бы дал встряску этой самой Белле.

– Нет, Майкл, мы такси вызвали. Вечером поговорим. Белла идет. До встречи! – и она положила трубку.

Майкл не мог понять, в чем дело. Он неделю не звонил Монике. Гулял и развлекался с Кейт, а она даже не обиделась на него. Будь другая девушка на ее месте, она бы давно закатила скандал, или как минимум – обиделась. Все это опять подтверждало то, что Моника не такая, как все.

Майкл завел машину и направился на Седьмую улицу, припарковав автомобиль у стоянки «Баттерфляя». Он хотел было зайти в свой любимый бар, но, поразмыслив, направился дальше, вниз по улице.

Он искал магазин, в котором Моника с Беллой примеряли платье. С четвертой попытки попал в нужный.

– Добрый вечер. Скажите, а две девушки не заходили к вам недавно? Они еще платье мерили.

– Да, они уехали минут 30 назад.

– А можете мне показать, что они примеряли?

– Они присмотрели платье, – менеджер магазина подошла к стойке и достала его, – вот это.

В руке она держала темно-синие платье из кашемира. Достаточно короткое, но в то же время не пошлое. На платье, как и говорила Моника, было раскинуто множество цветных сердец: бордовые, фиолетовые, розовые.

– Отлично, заверните мне его.

Он был доволен собой.

Моника села в машину к Майклу и поцеловала его в щечку.

– Мики, привет, – веселым голосом сказала она.

– Привет. Есть серьезный разговор, – сурово сказал Майкл.

– Что-то случилось?

– Не в машине. Только не задавай мне вопросов. Я не в духе.

Он направил машину на стоянку ближайшего мола. Моника молчала, ее веселое настроение резко сменилось печалью.

– Можешь выйти? – строго сказал Майкл, когда они остановились.

Моника покорно вышла.

Майкл стоял, облокачиваясь на крышку багажника, и смотрел на нее.

– Не знаю, как тебе сказать. Надеюсь, ты меня простишь.

– Что ты натворил? – озабоченно спросила Моника.

На лице Майкла читались озабоченность и напряжение. Он проницательно смотрел на нее.

– Я хочу тебе кое-что рассказать… Моника, прошу тебя, прости меня, но Бэлла, она… Она не сможет купить завтра твое платье! – быстро выговорил Майкл. Его суровое лицо мгновенно озарилось светом и задором. Он открыл багажник, достал охапку красных роз и желтый пакет. И передал все это Монике, которая стояла в недоумении.

– Что ты с ней сделал? – испугалась Моника.

– Ее палец в пакете, – с улыбкой сказал Майкл.

Моника отдала цветы Майклу и начала наивно копошится в пакете.

– Майкл, ты купил это платье! – воскликнула она, достав подарок. На ее лице сияла улыбка. – Ты опять разыграл меня! Откуда оно у тебя?

– Я купил для тебя.

– Но как? Откуда ты знал, в каком магазине? – не переставала удивляться она.

– Ты сказала, оно хорошо на тебе сидит, и мне стало интересно, насколько хорошо. Мне хотелось сделать тебе приятное. Цветы, кстати, тоже твои, – он вернул букет снова Монике.

– Майкл, это так мило, – она подошла и поцеловала его. – Белла, она не поверит, а если поверит – обзавидуется.

– Пусть завидует. Я даже уверен, что она меня возненавидит.

– Я все равно не могу понять! Как ты его нашел? Откуда ты узнал, что именно это платье я мерила?

– Я знал. И все. Я рад, что ты счастлива. Садись, мы едем кататься по городу, – Майкл направился к двери машины.

– Нет, постой, – она догнала его и крепко обняла. – Спасибо! Для меня никто никогда не делал таких замечательных сюрпризов! – она вновь прижала его к себе.

– Майкл. Майкл. Вставай! – мисис Олис как обычно будила своего сына.

Майкл подтянулся и посмотрел на часы.

– Мам, все хорошо. Мне никуда не надо.

– Джон звонил, он говорит, что ждет тебя. А ты на звонки не отвечаешь.

– Вот черт. Точно. Я совсем забыл!

Он неуклюже встал и направился в ванную, откуда крикнул:

– Мам, завтрак не нужен. Позвони Джону и скажи, что я через 15 минут буду в закусочной!

Пожелав хорошего дня миссис Олис, он вылетел из дома, на ходу застегивая кожаную куртку и надевая сапог. Снег уже начал таять, суля масштабную слякоть. Майкл чуть было не угодил в одну из луж, что была перед его домом.

У закусочной уже стояла черная «Шевроле Импала». Эта машина когда-то принадлежала мистеру Сэмуэлю, которому в свое время перешла от своего отца. Джону она досталась как подарок на восемнадцатилетие. Он этого никак не ожидал от Сэма, для которого эта машина была чем-то личным, чем-то важным, можно даже сказать железным другом по жизни. «Импале» очень повезло – семья Смитов за ней внимательно ухаживала на протяжении всего времени. Ее хромированные детали всегда были натерты до блеска, гараж был полон оригинальными запасными частями. Когда она перешла к Джону, он ее перекрасил из серого цвета в глянцево-черный, перешил салон дорогой янтарной кожей, перебрал и форсировал двигатель, заказал новую резину на оригинальных дисках. Он словно вдохнул в нее новую жизнь. Ее детали еще ярче стали сверкать на солнце, она стала еще быстрее и красивее. Машина всем своим видом стала излучать еще большие брутальность и мощь. У Джона были и другие машины в гараже, но в этой «Шевроле» он чувствовал некую связь со своим дедом, может, поэтому он так дорожил ею.

Джон сидел у окна и, откусывая сэндвич, махнул своему другу.

– Привет, брат, – сказал Майкл и плюхнулся в кресло напротив.

– Привет. Ты как всегда опоздал.

– Пунктуальность – это черта одиноких, – с улыбкой подколол он Джона.

– Ты вообще-то спал, и тебя разбудила мама.

– Я высыпался после тяжелой ночи.

– Ты был с Джессикой?

– Нет, а разве должен был? – с удивлением ответил Майкл.

– Ну тогда у тебя вряд ли были тяжелые ночи, – теперь подтрунил его Джон.

– Я смотрю, у тебя настроение стало лучше. Болезнь безответной любви куда-то пропала. Это хорошо, Джон. Видишь, я был прав. Вот что тебе надо было. Не зря мы после праздников поехали на Сильвер-бич. Думаю, шесть часов пути этого стоили.

– Она из меня все соки выжала. И, ты знаешь, мне не по душе такое. Как можно заниматься любовью, ничего не испытывая, не имея каких-либо чувств. Мне это не нравится, Майкл. Чувствую себя каким-то животным.

– Да? А по-моему Джессику все устраивает. Она Кейт только про тебя и говорит. Думаю, ты ей очень нравишься.

– Возможно это и так. Да она красива, интересна, страстна. Но она доступна. Сколько у нее было парней?

– Ты действительно хочешь, чтобы я начал пересчитывать их? – с усмешкой спросил Майкл.

– Вот видишь. Я как раз про это. Мне с ней неловко даже в город выходить.

– А под елкой целоваться было самое то?

– Вообще-то это ты виноват.

– Да посмотри на себя. В чем я виноват? В том, что она отвлекла тебя? В том, что ты неделю классно провел время?

– Спасибо тебе. Все и вправду было здорово. Но мне нужно другое. Вот кому ты устроил поляну из роз?

– Неважно кому, важно для чего.

– И для чего же?

– Все для того же, – с улыбкой ответил Майкл.

– Что-то я не припомню, чтобы ты кому-то такие сюрпризы делал. Не хочешь со мной поговорить на эту тему?

– Ты прав. Эта девушка совсем другая, она не такая, как все. Она чистая, искренняя. Мне хочется делать для нее что-то приятное, радовать ее. Вчера я ей платье подарил, так она сияла весь вечер.

– Ты это делаешь, чтобы переспать с ней?

Майкл на мгновение задумался, он вспомнил ее глаза, ее улыбку.

– Да, я бы не отказался с ней переспать. Но в ней что-то есть, я еще не знаю что. Походу буду разбираться, – ответил он.

– Мне жалко Кейт. Она догадывается, что у тебя кто-то сейчас есть. Она чувствует это.

– Кейт – это Джессика для меня. И просто друг.

– Майкл, она не такая. Она не спит с первым встречным.

– Джон, ну не начинай снова эту тему. Мы много раз это обсуждали. Мне мало одной Кейт. Я вообще думаю, мне мало будет одной, двух девушек. Я не знаю, что со мной происходит, но мне все время надо кого-то обманывать. Мне нравится обводить девушек вокруг пальца. Обставлять их.

– Не до чего хорошего это не доведет.

– Знаешь что. Думаю, пришло время тебе познакомиться с моей новой девушкой.

– Которая до первого перепихона. Нет, я не хочу тратить на нее свое время.

– Джон, я прошу тебя. Ты увидишь ее и поймешь, что она не как все. Я не могу понять, чем она меня цепляет. Брат, может, ты после подскажешь мне.

– Это ничего не изменит. Тебе от нее нужно только одно.

– И чуточку больше. Прошу тебя.

– Хорошо. Во сколько?

– Вечером. Я тебе наберу и скажу точно, где и когда.

– Ок.

– Я спрошу, есть ли у нее подруга.

– Не надо Майкл. Мне надо передохнуть после Джессики.

– Кстати, как работа?

– Отец выкупил еще одну шахту. На выходные поедем знакомиться с рабочими. Недавно читал книгу о Рокфеллерах. Они тоже имели подобные шахты.

– Я тоже хочу как Рокфеллер.

– То есть? Быть богатым? – спросил Джон.

– Нет, не только. Да я хотел бы иметь состояние, четверых детей, весомый статус. Но я хочу умереть как он. В восемьдесят три года, в номере люксового отеля, с бокалом виски, с сигарой в руках, во время секса с двадцатилетней девушкой. Это красивая смерть.

– Ты серьезно?

– Да, это правда. Ты не знал?

Джон промедлил, а потом ответил:

– Ничего в этом красивого нет. Лучше уж умереть не таким богатым, иметь одного или двух детей, которые зато будут дорожить тобой. А в последние минуты быть с теми, кто дорог тебе. С любимой, которая была рядом всю жизнь, а не с какой-то двадцатилетней проституткой, которая берет двести баксов за час.

– Джон, ты не романтик. Он поставил жирную точку в своей крутости.

– Нет, он умер одинокой смертью.

Они еще долго спорили и обсуждали семейство Рокфеллеров и другие темы. После чего разъехались в разные стороны. Каждый по своим делам.

Настало время познакомиться Джону с Моникой. Майкл хотел этого, как никогда. Он чувствовал к ней что-то большее, чем к кому-либо из своих бывших возлюбленных. Она была чистой, искренней, и ему не терпелось познакомить ее с Джоном, который привык видеть рядом со своим другом только девушек легкого поведения, девушек для постели.

В девять часов вечера все должны были встретиться в коктейль-баре «Баттерфляй».

Джон вышел за час до встречи. Он не привык опаздывать. Зная непунктуальность Майкла, он понимал, что раньше девяти пятнадцати их не будет на месте. Прогулявшись по городу, он направился к пятиэтажке, где располагалось нелюбимое для него заведение. Он прибыл на 40 минут раньше, поприветствовав Гари, прошел в зал. Его сердце начало судорожно биться. Он увидел ту, имя которой обещал позабыть, ту, о которой отказывался все это время думать. Но он хорошо помнил то небольшое исключение в обещании, которое он давал себе и Майклу. «Если судьба не сведет нас вновь». Вот эта самая судьба их и свела. Она сидела у окна и пила свой любимый напиток – сухое игристое вино, смешанное с апельсиновым соком, то и дело поглядывая в окно. Каждый раз, когда она подносила бокал к своим персиковым губам, то слегка закидывала голову назад. Редко кто пил вино так изысканно. Джон наблюдал за ней издалека. Он не сразу решился подойти к ней. Сначала он направился к зеркалу в туалете, где причесался, поправил рубашку и ремень. Умывшись холодной водой и приведя себя в порядок, он глубоко вдохнул, и отправился в ее сторону. Сердце билось, пульс в висках не давал нормально думать, ноги с трудом его слушались. Он по-прежнему любил ее. Подойдя к столу, он сразу же присел на красный диван напротив.

– Привет. Не думал увидеть тебя здесь, – с улыбкой сказал Джон.

– Привет, – в ее глазах застыло удивление.

– Давно не виделись. Ты часто здесь бываешь?

– Совсем недавно стала сюда заходить. Мне здесь нравится. А ты?

– Я обожаю это место, – ответил Джон, – здесь своя атмосфера, а Гари, тот бармен, делает прекрасные коктейли. Он вообще классный мужик, – это первое, что вспомнилось ему из рассказов Майкла.

– Я раньше тебя тут не видела.

– Странно, и я тебя.

Джон смотрел на нее, не моргая. В его глазах читалось восхищение. Много раз он видел это лицо во сне. Много раз эта девушка появлялась в его мыслях, в его мечтах.

– Джон, очнись, – она помахала рукой перед его лицом. Он почувствовал аромат ее духов, который одурманил его еще сильнее.

– Прости, я задумался. Почему ты одна?

– Я жду своих друзей. А почему ты один?

– Потому что это судьба, – с улыбкой ответил Джон.

– А если серьезно?

– Я гулял в городе. Решил заскочить. Мои подтянуться чуть позже.

Их разговор был натянут, и чувствовалась, что они оба сильно нервничают. Джону безумно хотелось, чтобы Майкл со своей девушкой приехал пораньше, поскорее. В его присутствии он был бы смелее, да и Майкл со своими дурацкими шутками повеселил бы их.

– Извини меня, в последний раз, когда мы виделись, я нагрубила тебе.

– Все нормально, это я был чересчур надоедливым.

– Ты не в обиде на меня?

– Нет. Как я могу обижаться на тебя? Я знал, что мы как-нибудь встретимся, – замялся Джон.

– Ты прости меня, я тогда сорвалась.

– Я же сказал, все хорошо. Дашь мне минутку? – он не дал ей ответить, и глубоко вдохнув, продолжил. – Я все это время думал, что я тебе скажу, когда увижу тебя… А вот сейчас все из головы вылетело, – Джон нервничал, его голос дрожал. – Те два месяца, что мы общались с тобой, были самыми лучшими.

– Джон, я прошу тебя, не надо.

– Нет, послушай меня. Сегодня, мы с тобой встретились не случайно. Дай мне сказать то, что я не успел сказать тебе тогда. Два месяца нашего общения были самыми лучшими в моей жизни. Я понял, что такую как ты, я никогда не встречу. Я понимаю, что ты видела во мне лишь друга. А я хотел чего-то большего. Я был не вправе требовать от тебя этого, я это понимаю. Но что должен делать человек, когда он видит свой идеал, свою мечту. Я обидел тебя тогда…

Его прервал знакомый голос. Майкл с силой хлопнул его по плечу и сказал с радостью:

– Вижу, вы уже познакомились без меня!

Джон и Моника не поверили своим ушам.

– Я рад, что вы нашли общий язык, – он подсел к Монике и обнял ее.

Джон не смог вымолвить ни слова. В его горле образовался ком. Он не хотел верить в происходящее. Неужели девушка его мечты – это и есть новая забава, новая девушка Майкла? Единственное что он смог сделать, это встать и, швырнув бокал в стену, выйти на улицу. Майкл не мог понять, что происходит.

– Я скоро вернусь, – сказал он и направился к выходу за Джоном.

– Майкл, подожди, – попыталась крикнуть Моника, но он был уже у двери.

Джон стоял у дороги, в его глазах пылала ярость. Когда к нему подошел Майкл он плотно сжал кулаки. Казалось, что он вот-вот накинется на своего лучшего друга.

– Джон, что происходит?

Джон не отвечал и только со злобой смотрел на Майкла. Его серые глаза прожигали его.

– Брат, что случилось? – снова спросил Майкл.

– Я не брат тебе! – крикнул в ответ Джон. – Братья так не поступают!

– Что я сделал?

– Ты все прекрасно знаешь. Ты знал, как хорошо я относился к тебе, знал, как сильно я ее люблю, знал, что в моем сердце была надежда. Ты нагло забрал ее у меня!

– Джон, о чем ты? Кого я у тебя забрал?

– Майкл, не лги мне! Ты прекрасно знаешь, о ком я! Ты знал, как она мне дорога! Да что я говорю, я тебе душу изливал. А тебе хватило наглости знакомить меня с ней! – он толкнул Майкла в плечо. – Ты сволочь, а не лучший друг!

Только теперь Майкл понял, о чем речь. Моника – это та безответная любовь Джона. Та, которая заставила так страдать его лучшего друга.

– Брат, клянусь, я не знал. Я даже не догадывался! – сказал он.

– Не надо мне врать! – кричал Джон. – Ты все прекрасно знал, я тебе все про нее рассказывал!

– Джон, честное слово! Успокойся.

– Как мне быть спокойным, если человек, которому я доверял, предал меня.

– Я не предавал тебя и никогда не предам! Я не знал! Я клянусь!

– Майкл, ты видел ее фотографии. Я сам лично их тебе показывал. Ты моим родителям рассказывал, какая она.

– Джон, да я не помню тех снимков, я забыл их через полчаса, как увидел. Меня волновал только ты, а не фотографии какой-то девушки. А родителям и тебе я врал. Мне стыдно было, что я не помнил ее! Приходилось выкручиваться на ходу.

Джон не мог верить Майклу.

– Джон, неужели ты думаешь, я бы так поступил?! Если бы я знал, то ни на шаг не приблизился бы к ней. Честно! Хочешь, я ради тебя забуду о ней!? Хочешь, удалю ее номер и не вернусь к ней? Хоть она и ждет меня. Брат, ради тебя я все сделаю. Ты только скажи!

Джон стоял и смотрел на Майкла. Ему так же не хотелось верить, что лучший друг предал его.

– Это твоя жизнь! Делай, что хочешь! Я не вправе просить и требовать от тебя чего-либо! Завтра и ты, и я будем сожалеть о моей просьбе, – он махнул рукой, и проезжающее такси остановилось. Садясь в машину, он повернулся к Майклу и сказал: – Может, у тебя выйдет. Может, ты сможешь то, чего не получилось у меня.

– Прости, брат. Я не хотел.

Но Джон его уже не слышал. Такси удалялось, и свет красных фар все дальше растворялся в темноте.

Перед Майклом стоял выбор – вернуться к девушке, которая ему безумно нравилась, или же сохранить дружбу с человеком, который для него был всем, которого он знал практически с рождения. И казалось, что он уже сделал свой очевидный выбор, как появилась Моника. Она незаметно подошла к нему сзади и обняла. Майкл хотел было сделать шаг в сторону дороги, но руки Моники не позволили ему. Он еще раз посмотрел в ту сторону, куда уехала машина с Джоном, и повернулся к Монике. Она была напугана.

Ее руки крепко сжимали его.

– Что произошло? Я думала, Джон убьет тебя, – с испугом сказала она.

– Все нормально. Он просто любил тебя. И сейчас любит, – добавил Майкл.

– Я знаю, но я не думала, что это твой друг.

– Так же, как я не знал, что ты та девушка, что причинила ему столько боли.

– Я не хотела.

– Я знаю.

Майкл крепко прижал ее к себе и поцеловал. Он почувствовал на ее губах солоноватый вкус, присущий всем девчачьим слезам…

Джон уехал в Нью-Йорк. Ему казалось, что все его предали, все его обманули. Он сказал родителям, что хочет проведать своего дядю, который не так давно открыл очередной бутик ювелирных украшений на Манхеттене. Не без участия отца Джона. Майкл узнал от дяди Сэма, где его искать. Ему этого было достаточно.

В Нью-Йорке стояла холодная погода. Майклу было неуютно в этом муравейнике. Он бы ни за что сюда не переехал. Пробки, толпы людей, озадаченные лица – все это немного пугало его. Отправившись к «Оушен плазе», он рассчитывал увидеть своего лучшего друга там. Телефон был отключен, и когда он нашел нужный бутик, Джона в нем не оказалось. В честь недавнего открытия еще действовали существенные скидки, и это не могло не привлечь большое количество покупателей и обычных зевак. Майкл не устоял и тоже начал разглядывать украшения, одно лучше другого. Витрины сверкали, маня все дальше погрузиться в утонченный мир роскоши. Его внимание привлекло золотое кольцо с черным цветком, и он сразу подумал о Кейт. Он не мог понять почему, но оно ассоциировалось с ней. Черные лепестки отражали все вокруг, точно так же как ее глаза. Кольцо было красивым, открытым, немного вульгарным и резким. Все это, наверное, можно было бы сказать и про Кейт. Цена была приемлемой, и он, не задумываясь, его купил. Держа в руке свою покупку, он вдруг вспомнил о Монике. Ему показалось, что несправедливо делать подарок только Кейт. Моника тоже вполне заслуживала внимания. Оглядываясь по сторонам и проверяя, не пришел ли Джон, он начал выбирать что-то и для нее. Его выбор остановился на кольце с красными бутонами роз, которые настолько искусно сделаны, что были различимы даже лепестки и небольшие зеленые листочки. Оно похоже на кольцо Кейт, но от него веяло чем-то живым, веселым, романтичным. Майклу оно понравилось, и вопрос с подарком для Моники был закрыт. Изучив всю витрину, Майкл уселся в ближайшем кафе и принялся ждать Джона. Он во что бы то ни стало решил вернуть своего близкого друга.

Джон появился через два часа. Он был в дорогом сером костюме, в черной рубашке. Его лакированные туфли как всегда начищены до блеска. Майкл не мог понять, как он с такими внешними данными все еще оставался холостым.

Он пришел вместе со своим дядей. Со стороны сразу было ясно, кто истинный хозяин этой сети ювелирных бутиков. Дядя Джона, мистер Афлик, прыгал перед Джоном на задних лапах. Показывал ему витрины, придерживал его пальто, подносил стул и всячески за ним ухаживал. Джон, казалось, интересовался всем. Он был не таким подавленным, каким рассчитывал увидеть его Майкл.

Купив хот-дог и чизбургер, Майкл направился в сторону магазина. Он подошел к ним как раз в тот момент, когда мистер Афлик представлял Джона персоналу.

– Добрый вечер, мистер Афлик! – перебил он дядю Джона и, повернувшись к другу, передал ему хот-дог. – Джон. Без горчицы, как ты любишь. Ты долго. Я здесь уже два часа торчу.

Джон удивился. И наверняка про себя подумал «какого черта?», но вместо этого он попытался вернуть хот-дог.

– Майкл? Рад тебя видеть. Джон не сказал, что ты приехал с ним, – удивленно заметил мистер Афлик.

– Я сегодня улетаю обратно, у меня были кое-какие дела. Хороший у вас магазин. Никогда не видел таких красивых вещей, – сказал Майкл, нагло пялясь на молодых продавщиц.

– Ох, Майкл, ты опять за свое, – мистер Афлик похлопал его по плечу и представил всему персоналу как самого лучшего друга Джона. После этого Майклу стало казаться, что взгляды некоторых девушек стали более похотливыми. И это его радовало. Но решил не делиться своей теорией с Джоном и мистером Афликом. Дождавшись момента получше, он обратился к другу.

– Джон, могу я с тобой поговорить?

– Не сейчас, я немного занят. Позвони пока Монике, – это было первое, что сказал Джон с того момента, как появился Майкл.

– Она подождет, а мистер Афлик не будет возражать, если я тебя украду на 10 минут.

– Джон, все в порядке, если надо, можете пройти в комнату Стафа, – с улыбкой на лице сказал дядя.

Джон молча направился к двери в задней части магазина. Майкл последовал за ним. Сев за стол друг напротив друга, они некоторое время молчали. Там, в магазине, Джон выглядел хорошо, но тут, в отдельной комнате, его серые глаза говорили о противоположном. Майкл не смог в них долго смотреть. Отведя взгляд, он начал разговор:

– Ты думаешь, что я все подстроил. Это не так. Я не знал, что это она.

Джон молчал.

– Если бы я знал, я бы к ней даже не подошел.

– Правда, она необычная? – вдруг сказал Джон.

– Да. Она не такая, как все.

– Ты спал с ней?

– Нет.

– Что ты от нее хочешь? Неужели только постели, как и ото всех прежде. Если это так, я не позволю тебе быть с ней.

– Джон, я ее люблю, – неожиданно для себя сказал Майкл.

– Не смеши меня! Я не верю, что могучий Майкл влюбился. Ты говоришь это мне назло.

– Ладно, я скажу тебе по-другому. Она мне нравится. Я обожаю при встрече после недельной разлуки видеть блеск ее глаз. Мне с ней очень хорошо. Любовь ли это? Я еще не знаю. Но ты тут ни при чем. Когда я с ней знакомился, я даже и не предполагал, что ты ее знаешь.

– Я не понимаю, почему она выбрала тебя.

– Джон, она не выбирала. Между нами пока только общение. Если тебе это неприятно, у нас не будет и этого. Я не хочу портить наши дружеские отношения из-за нее. Мне не хочется так поступать, но если это единственный шанс вернуть нашу дружбу, то я так поступлю.

– Думаю, не стоит, – спокойно сказал Джон.

– Ты серьезно?

– Да, возможно только так, через тебя, я смогу быть ближе к ней.

– О нет, брат, прекрати. Ты видел этих «слуг» Афлика?

– Майкл, давай договоримся, – перебил Джон друга.

– Если у тебя просто спортивный интерес затащить ее в постель, ты оставишь ее.

– Джон, я тебе уже говорил.

– Майкл, она заслуживает лучшего.

– Ты сам знаешь, что я делал для нее.

– Я прекрасно знаю, что ты делал и для других. Мы договорились?

Майкл протянул руку Джону, и тот ее пожал.

Майклу было тяжело. Раньше он с легкостью мог провести кого угодно. Но обманывать Кейт и Монику – это было совсем другое. Они обе были для него безумно дороги, и порой Майклу становилось не по себе при мысли, как он с ними поступает. Он всячески пытался оттянуть тот момент, когда ему придется сделать выбор. Джон со своими праведными проповедями только все отягчал.

– Майкл. Как ты мог? – услышал он голос Моники. Она плакала взахлеб.

– Моника, что случилось? – с испугом спросил Майкл, хотя он вполне догадывался, в чем могло быть дело.

– Мама, она узнала все, на что я закрывала глаза.

– Моника, я все объясню, – с испугом сказал он.

– Она запрещает с тобой общаться. Она говорит, что ты слишком порочен.

– Что она говорит? Я порочен? – переспросил Майкл.

– Да. Она случайно узнала о тебе… Майкл, как ты можешь быть таким! – ее голос вновь скрылся за ливнем слез.

– Моника. Солнце мое, успокойся. Расскажи мне, что она узнала. Уверяю тебя, я смогу тебе все объяснить, – он не знал как, но объяснить его отношения с Кейт будет очень сложно. Он пытался придумать что-то, пока Моника продолжила говорить в телефон.

– Она была в салоне и обмолвилась про то, что я общаюсь с тобой. Ей столько всего про тебя наговорили. Майкл, мама говорит, что она чуть со стыда не умерла. Одна из клиенток рассказала, как ты воспользовался ее дочкой, а прежде красиво за ней ухаживал. После того, как с ней переспал, твой след простыл. Ее звали Линда. И самое ужасное, что это было этой зимой! – она вновь заплакала.

– Моника, я прошу тебя. Успокойся, – на душу Майкла словно опустился груз.

– Я спокойна, Майкл, – ее голос резко изменился, в нем почувствовалась ненависть. Слезы куда-то исчезли, и появилось некое хладнокровие. Моника взяла себя в руки. Майкл порой удивлялся, какой сильной была его новая подруга.

– Это все? – с некоторой надеждой спросил Майкл.

– Этого разве мало? – резко спросила Моника.

– Это правда. Но я уверяю тебя, это было до нашей встречи в «Баттерфляе». Клянусь. Я не хочу тебя обманывать. Но уверяю тебя, кто-то наверняка добавил к той ситуации спецэффектов и неправильно все преподнес. Позволь, я сейчас приеду и все тебе объясню.

– Не стоит. Я буду занята сегодня.

– Моника. Послушай меня.

– Майкл, я достаточно выслушала тебя. Мне надо побыть одной. Не беспокой меня сегодня, – она положила трубку.

– Черт, да что же это такое. Обычно так поступаю я! Моника, что же ты делаешь? – со злобой сказал Майкл и швырнул телефон на заднее сиденье машины. Внезапно мобильник зазвонил вновь.

– Одумалась, – произнес Майкл и, развернувшись, начал искать телефон, который закатился под сиденье.

– Але. Я рад, что ты передумала, – ответил он, как только телефон оказался у него в руке.

– Майкл, ты о чем? – услышал он в ответ.

– Кейт? – он посмотрел на номер, это действительно звонила она.

– Да. У тебя какие-то проблемы?

– Да есть немного, но с тобой я их точно не хочу обсуждать.

– А кто «передумала»? – не унималась она.

– Я же сказал, не хочу впутывать тебя в это.

– Сегодня новый фильм. Мы с друзьями идем на премьеру. Не хочешь с нами?

– А кто будет? – аккуратно спросил Майкл.

– Все наши. Том, Фил, Джина и еще человек десять. Я у кассы. Думай быстрее.

– Ок. Я с вами. Во сколько фильм?

– В 20.00. Ты заедешь за мной? Мои родители уехали, – невзначай сказала Кейт.

– Нет, я не смогу. У меня есть кое-какие дела, – немного поразмыслив, Майкл добавил, – но я с радостью отвезу тебя домой после кино.

– Кто бы сомневался, – засмеялась Кейт, – только возьми шампанское. У меня для тебя будет сюрприз.

– У меня для тебя тоже! – ответил Майкл.

Фильм оказался полным… Все кое-как досидели до конца сеанса. И когда он закончился, друзья с радостью направились в «Баттерфляй». Выпив пару коктейлей, Майкл вызвал такси, и вместе с Кейт отправился к ней домой.

– Присядь на диване, – прошептала Кейт.

Майкл послушно сел и, налив себе бокал шампанского, начал ждать Кейт. Включилась музыка, и в комнату кошачьей походкой вошла Кейт. На ней было короткое синее платье из шелка, из-под которого виднелись ажурные чулки. Да, именно за это он и любил Кейт. Ее страсть, ее бесбашность покорили бы любого. Она медленно двигалась в такт музыки и плавными движениями снимала с себя платье. Когда осталась в одни лишь трусиках, она приблизилась к Майклу и села на него. Майкл достал коробочку из кармана пиджака и вручил ее Кейт со славами:

– У меня тоже кое-что есть для тебя.

Она открыла коробку и достала кольцо с черным цветком. Рассмотрев его как следует, она надела его на палец и прошептала Майклу:

– Какое красивое! Я знала, что ты привезешь мне что-то из Нью-Йорка. Почему так долго не отдавал его мне?

– Ждал момента. Как ты догадалась?

– Здесь такого не найти. Спасибо.

Это кольцо преумножило страсть Кейт, и Майкл утонул в волнах блаженства…

Их прервал звонок телефона. Поначалу они пытались его игнорировать, но он продолжал настойчиво звенеть. Кейт достала его из сумочки и передала Майклу.

– Это Джон, он наверняка тебя ищет. Почему он звонит мне?

– Я выключил свой телефон. Скажи, что ты не знаешь, где я. А еще лучше скажи, что несколько дней меня не видела.

– Зачем?

– Мне так надо. Тебе ведь несложно?

Кейт взяла телефон и ответила:

– Привет, Джон… Все хорошо. Как сам?… Нет, он не со мной. Он уже несколько дней избегает меня… Ок. Если увижу его, я обязательно передам… Пока, – она положила трубку.

– Чего он хотел?

– Просил передать тебе, чтобы ты ему срочно набрал.

– Майкл задумался.

– Я смотрю, вы стали больше общаться, – томно сказала Кейт, начиная издалека.

– Да. В какой-то момент мы отдалились, но сейчас все как в школьные времена.

– А что за девушка все время с вами? – внезапно спросила Кейт.

– Это? Это любовь Джона, – честно ответил Майкл.

– А мне рассказали, что с ней заигрываешь ты, а не Джон.

«Ну вот началось и тут», – подумал Майкл.

– Кейт, она безумно нравится Джону, по-твоему я могу быть с ней? – Майкл был уверен, никто ничего не видел. Он старался на людях не позволять ничего лишнего с Моникой, хотя кроме пары поцелуев у них и так ничего не было. Пока что они были просто друзьями.

– Я думаю, он тебя не остановит. Ты – кобель, Майкл. Я хорошо знаю тебя. Ты как всегда нагуляешься и вернешься. Если она действительно понравиться тебе, ты ни перед кем не остановишься.

Майклу не понравилось такое сравнение, впрочем, как и мысли Кейт об его отношении к Джону и ко всему этому. Он прекрасно понимал, что Кейт его сейчас проверяет. Она слишком хорошо знает его, и если Майкл сейчас занервничает, начнет оправдываться, доказывать что-либо, то он выдаст себя, выдаст свои чувства к Монике. Это было похоже на шахматы, где Майкл был уже гроссмейстером, а Кейт всего лишь любителем.

– Если я кобель, то тогда ты моя сучка. Мне плевать на них. Иди, согрей меня!

Ответ Майкла более чем устроил Кейт. Майкл вновь переиграл ее.

Майкл приехал домой около трех ночи. Свет в гостиной горел. Это могло значить только одно: миссис Олис ждет своего сына. Так бывает всегда, если он не ставил ее в известность о том, что задержится или не придет. Порой она могла ждать его до самого утра. Открыв дверь, он услышал знакомый голос:

– Майкл? Это ты?

Ему было стыдно показываться в таком виде перед матерью. Алкоголь и запах сигарет еще не успели выветриться. Голова гудела, мысли были тяжелыми.

– Да, мам, это я. Все хорошо, я уже дома. Ты можешь ложиться спать, – он надеялся, что не попадется ей на глаза.

– Мне надо с тобой серьезно поговорить, пройди в гостиную, – сказала она. В ее голосе не было ни следа злости, а только любовь, забота и доброта.

– Еще один серьезный разговор, многовато для одного дня, – заметил Майкл про себя, зайдя в гостиную.

Миссис Олис осмотрела своего сына с ног до головы. Она не стала ругаться, говорить о том, какой ее сын плохой или что все это плохо для него кончиться. Вместо этого она его крепко обняла и сказала:

– Мики, с тобой все хорошо? – казалось, что она не заметила «уставшего» состояния Майкла.

– Мам, все хорошо. Что-то случилось?

– Мой маленький мальчик. Ты все, что у меня есть. Я ждала тебя, – она сильно переживала, ее голос дрожал и на глазах вот-вот должны были появиться слезы. Он крайне редко видел ее в таком состояние. Это могло значить только одно – что-то очень важное и не очень хорошее.

– Мамуль, все хорошо. Я рядом. Присядь, – он провел мать к дивану и, усадив, пошел за водой.

– Вот, попей, – он дал ей стакан с водой, – тебе сейчас станет лучше… Ну же… Успокойся… Я рядом и никуда не уйду. Теперь расскажи мне, что случилось.

Женщина, которая всю жизнь посвятила воспитанию своего сына, сидела и смотрела на него глазами, полными боли и заботы. Майклу стало не по себе.

– Мам, ну же. Я тоже уже стал волноваться.

– Майкл, я больна. Я очень серьезно больна, – она заплакала. Майкл сел рядом и обнял ее.

– Что с тобой?

– Мне очень тяжело, Майкл, я не могу представить, как ты будешь без меня. У тебя никого не останется, – даже в этот момент она думала не о себе, а о сыне. – Тебе уже двадцать один, а ты для меня по-прежнему маленький Мики.

Майкл не верил своим ушам. Он моментально отрезвел. Он не понимал. Как? Когда? Ведь его мама никогда ни на что не жаловалась.

– Мам, что случилось? Ты можешь мне хоть что-то объяснить?

Она, глубоко вдохнув, взяла его ладонь в свои руки и тихо произнесла.

– У меня рак. Мне осталось семь… восемь месяцев. По ее щеке текла слеза.

Майкл понимал, она плачет не из-за свой болезни, а из-за Майкла. Его как будто молнией ударило. Только теперь Майкл заметил, как она изменилась, как обострились черты ее лица, как обозначились худые плечи. Сердце Майкла защемило от боли и невыразимой жалости. Он упал на колени перед ней и обнял ее.

– Мамуль, мы тебя вылечим, я обещаю. Я что-нибудь придумаю, – говорил он, еле сдерживая слезы.

– Майкл, прошу тебя, – она попыталась поднять его, но он все так же ухватившись за ее ноги, продолжил успокаивать ее и себя.

– Мам, я обещаю тебе. Я найду самого лучшего доктора.

– Сэм уже возил меня к лучшим врачам. Он нашел хороших специалистов. Диагноз мне поставили давно. Но последние анализы. Они подтвердили самое худшее. Я до последнего молчала, но больше я не могу от тебя это скрывать, – она крепко обняла его.

– Это какая-то ошибка, надо перепроверить, – надежда не покидала Майкла.

– Майкл, мой сыночек, мне очень тяжело. Все эти дни мое сердце разрывалось при виде тебя.

– Мы почти с тобой не общались… – Майклу вновь стало стыдно за себя.

– Я не боюсь смерти. Я наконец-то увижу моего Алекса. Я боюсь за тебя, Майкл. Ты останешься совсем один. Кто тебе будет готовить? Кто будет смотреть за тобой, когда ты простудишься? Кто станет будить тебя по утрам? – она плакала. – Девушки, с которыми ты общаешься, никогда не будут этого делать… Я попрошу Сэма и Элен, чтобы они присматривали за тобой. Но что они смогут сделать?

Майкл взял себя в руки. Сев снова на диван, он обнял ее.

– Мам, ты останешься со мной. Все хорошо. Тебе еще столько предстоит сделать. Я даже собирался познакомить тебя с моей девушкой. Она не такая, как все. Она другая. Ты ее научишь готовить свой фирменный торт. Я, мы будем рядом. Мы все перепроверим. Что-то точно можно будет сделать. Мы утром сразу поедем в больницу.

– Майкл, сегодня двадцать четвертое апреля. Я хочу быть дома, – с грустной улыбкой сказала она. Теперь Майкл понял, почему мама молчала эти дни. Если бы не эта дата, она бы и дальше продолжала молчать, не желая огорчать его. Но этот день всегда делал ее более чувственной и сентиментальной.

– Прости, я забыл, я запутался в датах.

– Все нормально, Майкл. У меня есть ты. Мы справимся.

– А у меня ты, – прошептал Майкл.

Они просто сидели в тишине, обняв друг друга и погрузившись в свои мысли. Майкл хорошо помнил все, что она для него делала. Он понимал, что был не очень хорошим сыном, но всегда поддерживал ее. Впрочем, как и она. Он стал понимать, что если дядя Сэм, подключив все свои связи, не смог ничего сделать, то он тем более бессилен. Ему стало грустно. На душе было противно и печально. В какой-то момент он подумал о Монике. О ее улыбке на поляне с розами. Ему стало теплее. Почему он не познакомил их раньше? Взяв ручку и листок бумаги, он стал писать что-то Монике. После он сложил лист бумаги пополам и положил его в конверт. Достав зажигалку из заднего кармана, покрутив ее в руках, отправил ее к письму.

– Майкл, что ты делаешь? – спросила миссис Олис.

– Я исправляюсь. Ты знаешь, за сегодняшнюю ночь я многое понял. Я не замечал стольких вещей. Я не ценил по-настоящему дорогих мне людей. А теперь я всех теряю…

– Майкл…

– Мам, все в порядке. Я хочу тебя ближе познакомить с Моникой.

Майкл проснулся ближе к обеду, и ему показалось, что все произошедшее с ним ночью было дурным сном. Но конверт, приготовленный для Моники, лежал на столе. Значит, все это реальность. Он спустился по лестнице на первый этаж. Миссис Олис как всегда готовила что-то для него. Она всегда все делала для него. Она улыбалась ему. Ей стало намного легче, как только она рассказала правду своему сыну. Они договорились быть вместе и не поднимать эту тему. Лучше жить, радуясь тем минутам, часам, дням, что у них остались, чем лежать в больнице и умирать, видя жалостливые взгляды близких людей.

Они достали старые альбомы и начали рассматривать фотографии, где с ними еще был отец, фотографии, где Майкл был совсем маленьким. Они вспоминали веселые истории. Подобное происходило у них в этот день ежегодно, но в этом году все было иначе. Они оба понимали, что такого больше не повторится.

– Мам, мне надо уехать. Ненадолго.

– Конечно, Майкл, я забыла купить свечей. Тебе несложно будет?

– Я заеду. Возможно, я вернусь не один.

Она с теплотой смотрела на него и улыбалась. Слова тут были лишними. Он вышел из дома и, заскочив в машину, помчался по пустой дороге в сторону Седьмой улицы.

Моника его ждала за углом квартала. Она не хотела, чтобы мать видела их вместе. Сев в машину, она даже не посмотрела на Майкла.

– Привет, – в ее голосе слышалась обида.

– Привет. Хочу показать тебе одно место. У тебя есть немного времени?

– Я сказала, что я иду на встречу с Джессикой.

Майкл завел машину. Они ехали молча, он изредка смотрел на нее. Ее гладкая кожа, ее глаза, ресницы сводили его с ума. Он привез Монику на утес. Это любимое, особенное место для Майкла. Солнце уже садилось, и закат озарял город, который был у их ног. То ли туман, то ли низкие облака стелились легкой пеленой, кое-где подступая к самому краю скалы. Завораживающее зрелище.

– Ты ждешь, чтобы я тебе что-либо объяснил?

– Майкл, мне и так все ясно. Это ты настоял на встрече.

– Я всю ночь не спал, – он достал конверт. – Прочти. Но только под эту музыку.

Он включил ей красивую мелодию Era «Flowers of the Sea» и вышел, расположившись у крыла машины. Так, чтобы Моника видела его на фоне закатного неба. Она открыла письмо и с недоумением обнаружила там зажигалку. Держа ее в руке, она начала читать.

«Дорогая Моника, мое солнце, моя малышка. Эта ночь изменила меня. Мне пришлось о многом подумать. Мне больно терять дорогих людей. Я не спал сегодня и тосковал всю ночь. Скучал, грустил, думал о тебе… и написал это письмо. Ты привнесла то, чего мне так давно не хватало. Ты частичка моей жизни, частичка моего мира, частичка меня. Сейчас я не могу представить себя без тебя, без твоей очаровательной улыбки, без твоих прекрасных глаз, без твоего бархатного голоса, без твоего тепла. Прости меня за мой тяжелый характер, прости меня за мое неправильное поведение. Ты действительно для меня многое значишь. Я никогда не был одинок, но у меня всегда было пустое сердце. Теперь же оно заполнено любовью к тебе. Прошу, прости меня, если я тебя обидел, прости, если я тебе причинил боль.

P.S. Когда тебя нет, мой мир теряет краски.

P.P.S. Тебя наверняка интересует: зачем здесь зажигалка? Вот ответ: если ты простила меня и хочешь быть со мной – сожги письмо. И ты получишь подарок!»

По щеке Моники покатилась слеза. Майкл стоял все там же и наблюдал за ней. В его руках была небольшая коробочка с обещанным подарком. Он ждал, когда Моника использует зажигалку по назначению. В колонках по-прежнему играла грустная мелодия. Но вместо ожидаемого Моника вышла из машины и подошла к нему. Она вернула ему зажигалку.

– Я не буду его жечь.

Майкл грустно смотрел на нее.

– Я его ни за что не сожгу. Оно… Оно лучше, чем любой твой подарок. Я оставлю письмо себе, – она посмотрела на него снизу вверх и тихо сказала: – И тебя…

Майкл стоял с коробочкой в руках. Его смутило то, что опять все идет не совсем по его правилам. Моника подошла и обняла его.

– Майкл, ты не перестаешь удивлять меня.

– Ты должна его сжечь.

– Почему?

– Так надо, мой малыш.

– Ты боишься, что кто-нибудь его прочтет и узнает, какой ты на самом деле?

– Нет. Мне важна только ты. Возьми – это твое, – он протянул ей коробочку.

– Майкл, мне письма достаточно. Я его не сожгу и тебе не отдам.

– Какая же ты все таки удивительная, другая на твоем месте давно бы вырвала подарок у меня из рук, – он смотрел в ее бездонные глаза. Они отражали закатное небо и оттого казались как будто горящими. «Не зря Джон сравнивал ее с огнем», подумалось ему. Только они не обжигают, а согревают, и дают светлую надежду на будущее. Но Монике он сказал другое:

– Письмо только с коробочкой.

Она замахнулась и что есть силы бросила зажигалку подальше с утеса. Ей не верилось, что Майкл так легко сдался. Только после этого взяла свой подарок. Открыв его, она увидела замечательное кольцо, то самое, что Майкл купил для нее у мистера Афлика в Нью-Йорке.

– Какая прелесть. Это розы из той волшебной ночи. Майкл, спасибо тебе.

Она еще крепче обняла его.

– Ну что, мир? – спросил он.

– Не было ни минуты, чтобы я не думала о тебе, – она поднесла свои персиковые губы к его губам и прошептала: – Мир!

Майкл хотел ее поцеловать, но она уже отстранилась от него.

Он нежно обнял Монику. Она повернулась к нему спиной, чтобы еще раз взглянуть на закат. Солнце уже почти спряталось за горизонт, бордовое небо окрашивало все вокруг в красный цвет, а туман над городом стал еще плотнее.

– Такое ощущение, что небо опустилось, – сказала она.

– А у меня такое ощущение, что я с тобой где-то на небе, – нежно прошептал Майкл ей на ушко.

Ее сердце растаяло. Она еще больше прониклась к этому романтичному парню. С каждым днем он все больше удивлял ее и покорял ее сердце. Порой ей казалось, что Майкл нужен ей как воздух. Она уже не могла и дня прожить без его голоса. И если честно, она была напугана, что эта маленькая ссора приведет к расставанию. Но она верила и где-то в глубине своей девичьей души надеялась, что он ей все сможет объяснить. Она наслаждалась его крепкими объятиями, его неторопливым дыханием, его сердцебиением. Она была искренне рада, что с ней оказался такой парень, как Майкл.

– Нам надо купить свечи. Я кое с кем хочу тебя познакомить.

– А зачем свечи? – удивилась Моника.

– Я тебе все расскажу, пойдем в машину, нас ждут.

– Но тут так красиво.

– Я покажу тебе еще много прекрасных мест. Обещаю.

Она послушно села в машину, где по-прежнему играла грустная мелодия. Она нагнулась к Майклу и поцеловала его.

– Прости меня, – сказала она после. – Я опять ошиблась в тебе.

Майкл переиграл ее…

…Моника держала теплую руку Майкла в своих холодных ладонях. Его рука всегда отдавала теплом. Второй рукой он аккуратно вел машину, иногда поглядывая с улыбкой на свое солнце. Они подъехали к дому Майкла. Моника увидела зажженные свечи в окнах. Их пламя создавало тени причудливых форм, отчего дом казался каким-то загадочным и ожившим. Она заметила, что и в доме напротив горят свечи. Не во всех окнах, как у Майкла, а лишь на первом этаже.

– Вот зачем ты купил их так много.

– Совершенно верно. Проходи в дом, – сказал он ей, открыв входную дверь.

Миссис Олис уже ждала их. Она стояла на пороге и с улыбкой встречала своего сына. Увидев Монику, она ничуть не удивилась.

– Мам, это Моника. Моника, это моя мама, миссис Олис.

– Майкл, мы уже знакомы. Это та девушка, которую мы видели на катке накануне Рождества. Дорогая, я, между прочим, еще тогда сказала ему, что то знакомство неспроста, – она подошла и обняла ее. – Проходите, я приготовила вам ужин.

– Спасибо, миссис Олис. Майкл о вас многое рассказывал, – сказала Моника по пути в столовую.

– Не слушай его, он любит придумать.

– Мам, ну ты чего? Ты и вправду самая замечательная.

– Вы присаживайтесь, а я пойду свечи заменю.

– Мам, я хочу, чтобы ты осталась с нами.

– Майкл, я не хочу вам мешать.

– Ты нам не помешаешь. Монике очень интересно, почему ты зажгла все эти свечи.

Миссис Олис посмотрела на них и, подвинув стул, села поближе к Монике.

– Он и вправду не рассказывал? – спросила она.

– Нет, – ответила Моника. – Все время откладывал на потом.

– Мам. Давай я начну. А ты если что исправишь и добавишь. Моника, эти свечи – память. Память о прошлом. Как бы тебе объяснить, – замялся Майкл, – этой истории около ста лет. Тысяча девятьсот пятнадцатый год… – он пытался подобрать нужные слова – …именно тогда мой прадед – армянин, пытаясь спасти семью, покинул родные края. Он потерял своих родителей, своего брата, сестру, много близких людей. Ему одному из немногих удалось сбежать от тех зверств, что творились на его родине. 24 апреля он покинул свой дом и направился сюда. Именно с того момента каждый год 24 апреля он зажигал свечи, отдавая дань памяти погибшим родственникам и друзьям. Этот день был днем скорби для него.

– А почему нельзя было попытаться забыть все и начать новую жизнь? – вдруг спросила Моника.

– Это невозможно забыть. Никто даже и не догадывался, что ему пришлось пережить. Для него это было долгом. Другим следовало знать, что произошло. Так он делился своим горем. Он всегда помнил. А когда он умер, его дети начали зажигать свечи в память о нем. Каждый раз вспоминая, как было тяжело их отцу. И эта традиция передавалась из поколения в поколение. Теперь в этот день мы вспоминаем все трудности, все потери, которые пришлось пережить нам. Эти свечи – память о событиях 1915 года, память о моем прадедушке, о моих родственниках, о тех мучениях, которые им пришлось пережить, чтобы я мог вот здесь сидеть и говорить с тобой. Эти свечи… – это память о моем отце, – он посмотрел на свою мать. Миссис Олис сидела молча. Она смотрела на своего сына. Ей всегда казалось, что Майкл не до конца понимал сути этой традиции, но ей даже не пришлось ничего добавлять.

– Майкл, это трогательно, – сказала Моника, – я не встречала никого, кто так бережет семейную историю. Вы каждый раз напоминаете себе о той боли, что пришлось пережить вам и вашим предкам. Это делает вас сильнее. И это так благородно, – она встала и, посмотрев в окно, спросила:

– А соседи? Почему свечи горят у них?

– У каждого из нас есть какие-то потери и трудности, – ответила миссис Олис.

– Они из солидарности ко мне зажигали всего лишь одну свечу. Но со временем начали ставить свои свечи памяти. У кого-то погибла кошка, у кого-то близкий человек. У каждого свое. Но память о страдании целого народа легла в основу этой традиции.

– Мы, наверное, тебя утомили.

– Нет-нет. Расскажите лучше еще про прадеда Майкла. Думаю, это интересно. Как он приехал? Чем он занимался?

– Мой дед, звали его Микаэль, приехал в эту страну на теплоходе. Не имея ничего – ни денег, ни родных, ни каких-либо вещей – он добился многого. Но это было позже. Тогда ему было 22 года, он оказался в чужой стране, не зная ни английского языка, ни законов нового государства. В Армении его отец был преподавателем и относился к интеллигенции города. Здесь же Микаэлю пришлось работать подсобником у кузнеца за еду и крышу над головой. Но через два года он уже знал и язык, и кузнечное дело. Он сменил работу и устроился на стройку в надежде заработать немного денег. На Манхеттене в то время стали строиться первые небоскребы. Рабочие, знающие толк, как работать с металлом, были в особом почете. Он работал за двоих, а получал как за одного. Полученные деньги тратил на аренду жилья и еду. Те небольшие деньги, которые у него оставались, он раздавал беднякам, таким же неприкаянным, как и он сам. Только он давал им не деньги, а покупал продукты, из которых делал по утрам сэндвичи. Складывая их в коробку, он неподалеку от работы раздавал их голодным. В какой-то момент его друзья стали покупать у него еду, а затем друзья друзей, и их друзья тоже начали покупать. Работая на стройке, он нанял несколько бездомных, которые стояли на перекрестках и продавали сэндвичи Микаэля, которые он делал ночью. Так возникли небольшие киоски, прилавки с сэндвичами Микаэля по всему городу. Затем в момент они стали очень популярны в Нью-Йорке, и предложения о совместном бизнесе посыпались одно за другим. Работая и днем и ночью, он смог накопить достаточно денег. Встретив свою любовь, он переехал сюда. Построил этот дом. Он не продал свой бизнес в Нью-Йорке, он оставил свои сэндвичи Микаэля своим друзьям и бездомным, которые по-прежнему нуждались в деньгах. Позже один из друзей Микаэля, Питер Бак, предложил делать и продавать эти сэндвичи Фреду Люку, и их партнерство перевернуло всю Америку. Питер и Фред вместе с сэндвичами Микаэля создали сеть «Сабвэй». Микаэль был рад, что он помог многим выйти в люди, помог достичь чего-либо. Таким вот он был благородным, добрым, отзывчивым и трудолюбивым. Он всегда помнил, как было трудно ему. Помнил, сколько всего он оставил на своей родине, помнил, скольких потерял. Каждый год он зажигал свою свечу памяти, – голос миссис Олис был грустным. Но все это она рассказывала с гордостью. – Свечи сейчас погаснут, я должна заменить их.

– Давайте лучше я помогу вам заменить их. Думаю, было бы здорово, если бы весь мир проявил солидарность с вами. Я уверена, тогда больше было бы справедливости и меньше войн.

Миссис Олис одобрительно посмотрела на Майкла, а затем и на Монику. Достав из пакета свечи, они принялись менять догоревшие на новые. Майклу показалось, что они поладили. Хотя по-другому и не могло быть, ведь это Моника. Его солнце, его малышка.

– Как миссис Олис? – спросил Джон.

В его руках была чашка горячего кофе.

– Джон. Если бы не твой отец…. Я даже не знаю, как я могу отблагодарить его. Слава богу, ей полегчало. Все эти врачи, они лучшие, я обязательно верну все деньги. Я этого не забуду.

– Майкл, ваша семья очень близка и дорога нам. Мой отец делает все, что в его силах. Взамен ему ничего не надо. Я думаю, любой бы так поступил. Но если честно, мне кажется, Моника – самое лучшее лекарство.

– Ты прав. За эти два месяца мама привязалась к ней. Но сам факт того, что я познакомил их, вселил в нее какую-то живую силу. Ты же знаешь ее дурацкое правило. В дом только жену. Познакомить ее можно только с той, которая будет со мной по жизни до конца.

– Ты ее толком не знал, а сделал такой серьезный шаг, – небрежно сказал Джон.

– Если не болезнь, я бы наверное этого не сделал.

– То есть, ты хочешь сказать, что все это знакомство не из-за того, что она запала тебе в душу, а из-за миссис Олис? – в его голосе почувствовались нотки злости, но Майкл их не уловил.

– Мне она нравиться, но думаю да. На тот момент это было так. Но эти два месяца многое поменяли. Я увидел в ней множество положительных качеств, много всего интересного.

– Ты спал с ней? – не сдержавшись, спросил Джон. Только теперь Майкл обратил внимание на интонацию Майкла.

– Она тебе по-прежнему не безразлична?

– Почему ты не ответил на мой вопрос? – немного нервничая, сказал Джон.

– Джон, я думал вы друзья. Моника говорила мне о тебе, говорила, что вы все выяснили и что вы прекрасно ладите. Я думал, ты остыл к ней.

– Мы друзья. Ответь на мой вопрос.

– Если тебе действительно это интересно… – он специально сделал небольшую паузу. – Нет.

– На тебя это не похоже.

– Я знаю, но мне достаточно держать ее за руку. Конечно хотелось бы большего, но я не настаиваю, – осторожно сказал Майкл.

– А что Кейт?

– Кейт? Я ей все объяснил.

– Майкл, ну что ты ей объяснил. Ты подло прикрылся болезнью матери. Это некрасиво. Ты не обрубаешь концы. Если бы ты был уверен насчет Моники, что она твоя судьба, ты бы рассказал Кейт всю правду.

– Она может мне еще пригодиться.

– Не мучай ее, она знает о Монике, ей было больно, но она не дура. Ты везде с Моникой появляешься. Она надеялась, что это как всегда твое временное увлечение. Она уверенна, что ты к ней вернешься.

– Ты о ней заботишься или проверяешь, вернусь ли я к ней?

– Майкл, она ждет тебя. Она безумно влюблена в тебя, – в ответ сказал Джон.

– Она знает, мы никогда не будем вместе. Я уверен, она влюбится в кого-нибудь еще.

– Даже зная, что человек никогда не будет твоим, ты можешь любить его бесконечно долго и мучительно, – с грустью в голосе сказал Джон, – поговори с ней. Ты считаешь ее другом. Не оставляй ее в неведении. Ей так только хуже.

– Я поговорю с ней как-нибудь, – Майклу не очень хотелось жечь мосты.

– Это будет честно.

– Джон, ты все еще влюблен в Монику?

– Ответить тебе честно? Да. А еще я думаю, что она не Кейт, и прощать измену тебе не будет. И рано или поздно ты очень сильно накосячишь, – он хотел было что-то сказать, но вовремя остановился, однако Майклу было уже все понятно.

– Джон, я изменился.

– Для девушек ты словно дьявол. Я не уверен, что ты стал другим.

– Каждому дьяволу в конце-концов положен свой ангел. Брат, поверь мне, я стал другим.

– Майкл. Просто докажи это.

Их завтрак в закусочной «Kings road cafe» на Синди-вэй подходил к концу. Если бы не эта традиция, они бы меньше понимали друг друга.

После кино Майкл предложил съездить к океану. Главная набережная уже давно опустела, ранней весной туристов практически нет. Их так мало, что порой кажется, будто ты идешь по какому-то заброшенному городу. А сегодня шторм, и густые темные тучи на горизонте распугали завсегдатаев пирса – рыбаков. Угроза дождя и ливня окончательно опустошила набережную.

– Удивительно, через пару месяцев здесь и протолкнуться нельзя будет, – Моника была сегодня красива, впрочем, как и всегда. Джинсовая юбка и обтягивающая футболка подчеркивали ее фигуру. И те редкие прохожие, которые попадались на пути, смотрели на нее с восхищением.

Майкл купил орешки и пиво, и они уселись на центральном пляже прямо перед набережной. Пирсы с обеих сторон защищали от ветра и сильных волн. Они сидели молча, обнимая друг друга и любуясь молниями, что то и дело вспыхивали далеко в океане. При каждом ударе волн о бетонные блоки пирса раздавался грохот, и вода распадалась на миллионы капель. Все это будоражило кровь. Майкл не понимал, как такое возможно – пять месяцев они вместе, но дальше поцелуя так и не зашло. Дело в нем? В страхе потерять ее? Ведь возможно после секса она перестанет его интересовать? Или все же дело в ней, в том, что она еще невинна и чиста, в том, что у нее никого не было? Майкл думал, возможно, дело и в первом и во втором. Но в любом случае он не хотел навязывать что-то большее, ему и так с ней очень хорошо. Как любила говорить его мама, время покажет. Он сделал глоток пива, глубоко вдохнул прохладный воздух с запахом йода и соленой морской воды, и стал нежно целовать ее в шею, после каждого поцелуя он дул, отчего у Моники побежали мурашки. Она резко развернулась, и страстный поцелуй сомкнул их губы. Она сидела на Майкле и целовала его. Губы, шею, грудь. Майкл начал стягивать с нее футболку. Но тут же получил по рукам. Он был на грани, он хотел ее, хотел как никого из всех своих девушек.

Он привык получать от них все, что он желал. Он потянул на себя Монику, за что тут же получил оплеуху, которая вернула его в реальность. Он молча встал и пошел к океану, подвернул джинсы, и его ноги погрузились в холодные волны, охладили его, утихомирили его желание. Он думал о Монике и ее оплеухах, это невольно вызвало у него улыбку. Он вернулся к ней. Обнял и нежно поцеловал в щеку.

– Извини меня, я перегрелся. А ты, оказывается, горячая штучка.

– Знаешь, я не из тех девушек, которые готовы вот так вот отдаться какому-то парню за глоточек пива на центральной набережной. На холодных камнях! Мне и так не по себе, что кто-то из прохожих увидит нас.

– Глупышка, я тебя никогда не обижу! Никогда не сделаю того, чего ты не захочешь! Я обещаю тебе! Думаешь, ты сильно мне нужна? Ты даже целоваться не умеешь!

– А ну иди сюда, плохой мальчишка! Закрой глаза!

Это был самый яркий поцелуй в жизни Майкла. Ее губы нежно касались его губ, кончик языка магическим образом оказывался именно там, где это было нужно. Майкл начал перегреваться, он развернул Монику, и она оказалась под ним. Он начал стягивать с нее юбку.

Стоп – сказал сам себе Майкл. Она заслуживает лучшего!

– Моника. Я пойду прогуляюсь, я боюсь тебя обидеть. Я люблю тебя, я хочу тебя, я хочу тебя всем сердцем, всем телом. Но я боюсь, ты не готова. Я боюсь сделать тебе больно, я боюсь потерять тебя, боюсь, что когда я пересплю с тобой, ты мне станешь неинтересной!!!

Моника опять дала оплеуху.

– Иди и охладись, мальчиш-плохиш!

Майкл молча пошел к берегу, к холодной воде, но поцелуй Моники все еще давал о себе знать. Ему казалось, что джинсы сейчас лопнут, что он сам сейчас лопнет. Он побрел к пирсу, туда, где волны с грохотом разбивались на миллионы маленьких ледяных капель. Он прошел практически до его конца. Стоял и смотрел на молнии, что сверкали вдалеке.

Моника как всегда подкралась незаметно. Она подошла к нему сзади и обняла его.

– Майкл Браун, мой глупыш, я тебя очень хочу, поцелуй же меня.

С этим словами она сделала шаг назад. Майкл медленно подошел к ней, и их губы вновь слились воедино. Он нежно снял джинсовый плащ с ее плеч и постелил на пирс. В то время как Моника сняла с него футболку, он ласкал ее губы, ее грудь, ее соски, а она видела перед собой горящие страстью глаза самого лучшего, самого любимого человека. Вспышки молний озаряли все вокруг, и им казалось, что они одни во всем мире. Обнаженная Моника лежала на плаще, и Майкл не мог поверить в то, что произошло. Он медленно начал входить в нее, он был на гране. За его спиной океан с грохотом встречался с пирсом, миллионы капель разлетались в стороны. Майкл чувствовал каждую из них, когда они падали на его спину. Вспышки молний давали возможность увидеть блаженные глаза Моники. Они были влажными и не видели никого вокруг. Моника начала стонать и ногтями впиваться в спину Майкла, в то время как он начал ускоряться. Под грохот волн, под вспышки молний они оказались на вершине наслаждения. В этот момент самая большая волна с грохотом ударила об пирс, и холодная вода накрыла их. Он нежно ее целовал и, обнимая, пытался укрыть от бушующей стихии. Ее плащ был мокрым. Следы соленой воды океана вперемешку с кровью отчетливо виднелись на нем.

– Я люблю тебя, Майкл. Это самое лучшее, что могло со мной произойти. Согрей меня, – и они вновь соединились в страстном поцелуе…

Они молча шли к машине, не веря тому, что произошло. Они были так увлечены собой в тот момент на пирсе, что не заметили, как колени Майкла стерлись до крови о грубую поверхность пирса, как впрочем и спина Моники. Они шли и чувствовали боль. Но эта боль была сладкой, как и те мгновения, которые они провели на пирсе!!!

Джессика позвонила внезапно. Джон не ждал ее звонка. И хотя последнее время они стали чаще видеться и общаться, у Джона с ней по-прежнему не было никаких отношений, лишь секс без обязательств. Она так же очень сильно выручала Джона. Каждый раз, когда Майкл с Моникой звали его куда-либо, он брал Джессику с собой. С ее помощью он мог прикрыть свои истинные чувства к Монике. И что странно, эти две девушки, две абсолютные противоположности, стали неплохо ладить. Они спокойно могли созвониться и встретиться где-нибудь в центре, пока Джон и Майкл были заняты своими делами.

– Джон, сладкий мой, как твои дела?

– Джессика, все хорошо. Что-то случилось? – они обычно созванивались к вечеру, Джон попросил не отвлекать его от дел в рабочее время.

– Нет, все прекрасно! Давай ты сегодня освободишься пораньше, и мы с тобой увидимся.

– Я освобожусь как обычно, ты же знаешь.

– Могу я тебя попросить? – она не дала ответить Джону. – Давай поедем сегодня к океану.

– Джессика, я позвоню тебе после работы, я на встрече с отцом. Заеду за тобой к восьми. Целую.

– Буду ждать моего сладкого, – с радостью сказала Джессика и положила трубку.

Отец Джона молча смотрел на своего сына. Джон не заметил, как он вышел на балкон.

– Все нормально, сынок?

– Да, все хорошо. Моя подруга Джессика звонила.

– Если надо, ты можешь уехать пораньше, я сам встречусь с финансистами. Тем более, мы оба знаем, что они хотят и что мы им дадим. Я сделаю по-твоему, посмотрим, что из этого выйдет.

– Отец, я останусь. Твое доверие… я им не хочу пренебрегать. Я изучил их проекты, и у меня возникли кое-какие вопросы. Если ты не против, я бы остался.

– Джон, о чем ты говоришь. Я только за! Пойдем выпьем кофе! – обняв сына, он повел его в кабинет, где уже стояли две чашки ароматного венесуэльского кофе.

Встреча прошла удачно, и те три часа, которые она заняла, для Джона пролетели очень быстро. Приняв душ и сменив галстук с костюмом на джинсы и свитер, он отправился за Джессикой. Джон никогда не опаздывал, ровно в восемь он стоял у ее дома. Вскоре она показалась на лужайке. Джон был голоден, и первое место, куда они отправились, был ресторан на Бэйкер-стрит.

– Ты заказала виски? Не рановато? – спросил Джон, как только официант принял заказ и удалился.

– Нет. Именно то. Я хочу расслабиться и согреться, нам еще ехать к океану, ты обещал.

– Ты никогда раньше не хотела к большой воде. Что с тобой?

– Я хочу с тобой секса там, – спокойно ответила она, – я хочу попробовать возле океана.

Эта и была суть Джессики, она могла говорить о сексе где угодно и когда угодно, точно так же, как и заниматься им.

– Но сейчас еще не совсем тепло. Откуда у тебя берутся такие мысли?

– А ты как будто не знаешь.

– О чем ты? – спросил Джон.

– Неужели тебе Майкл ничего не рассказал? Я думала ты давно в курсе.

– Джессика, хватит шутить. Если есть что-то интересное, давай выкладывай.

– Как интересно, я знаю, а ты нет. Они меня убьют, если узнают, что я тебе рассказала.

– Ты пытаешься торговаться со мной? Ок. Мы поедем к морю.

– Честно?

– Обещаю.

– И у нас будет секс?

– Да, – с неловкостью ответил Джон.

– На пляже, как у Майкла с Моникой?

Джон опешил. Он не мог поверить своим ушам.

– Повтори. Ты сказала, что у Моники с Майклом был секс на каком-то пляже?

– Да. Я именно это тебе и сказала. Не понимаю, почему ты не знаешь этого.

– Этого не может быть. Тебя кто-то разыграл, – как-то неуверенно сказал Джон.

– Мне это Моника рассказала сегодня в солярии, – она посмотрела на удивленного Джона и продолжила, – я тоже была удивлена, почему они так надолго это затянули. Это не было похоже на Майкла. А оказывается, они, как кролики, занимаются этим уже два месяца. Вот почему мы стали меньше собираться. Она мне рассказала все подробности. Представляешь, они впервые это сделали ранней весной, два месяца назад, под волнами бушующего океана, под грохот грома и вспышки молний. Я как представлю, это меня аж заводит. Джон, тебе плохо? Ты побледнел.

– Да, мне нехорошо. Я сейчас вернусь, – он встал и направился в мужской туалет, где, достав телефон. Он начал набирать Майклу.

– Привет, Джон! – услышал он его веселый голос.

– Это правда? – грозно спросил Джон.

– Ты о чем?

– Майкл, правда, что ты переспал с Моникой?

Майкл ответил не сразу.

– Ответь мне.

– Джон, я, мы собирались тебе рассказать, но я боялся, что ты не так все поймешь.

– Это было два месяца назад?

– Да. Я думал тебе рассказать, но как то не было случая.

– Майкл, ты думаешь, что Монику можно вот так вот просто трахнуть где-то у океана? Она заслуживает куда большего! Поверь мне, она не такая, как все эти твои шлюхи на уикенд. Ты обещал мне! Ты разрушил все мои надежды!

Майкл собирался что-то сказать, но Джон уже отключил свой мобильный. Вернувшись к столику, где его ждала Джессика, первым делом он подозвал официанта.

– Бутылку «Буфало», льда и колы, – сказал он официанту.

– Ты хочешь меня споить целой бутылкой виски? – с удивлением спросила Джессика.

– Это для меня. Я хочу расслабиться и согреться. Расскажи, что ты еще знаешь о Майкле и Монике.

Джессика рассказала все подробности о сексе на пирсе и еще много чего интересного. Джон так и не притронулся к еде, но выпив больше двух бутылок виски. Джон рассчитался и, взяв еще одну бутылочку «Буфало» с собой, вывалился из ресторана. Было не совсем понятно, кто кого поддерживает – пьяный Джон Джессику или наоборот. Для многих осталась загадкой, как в таком состоянии Джон смог сесть за руль и уехать…

Джон был сильно пьян. Он не решился в таком ужасном состоянии явиться в дом. Обойдя его, он направился в охотничий. Его шатало из стороны в сторону. Усевшись на диван, перед камином, который в этот раз был без огня, он вспомнил, как Майкл его успокаивал, как доказывал ему, что Моника не его судьба. И вот теперь он отобрал ее у него, лишил всяких шансов. Джон надеялся, верил, что Майкл рано или поздно покажет свою сущность. Моника поймет, кто он, и возможно обратит внимание на него, на Джона. Но переспав с ней, Майкл окончательно разрушил его надежды. Джон решил выпить еще немного. Найдя виски, он начал пить его из горла бутылки. В какой-то момент ему стало интересно, что же будет, если он умрет? Как он со всеми попрощается? Будет ли горевать Майкл? Вспомнит ли о нем Моника? Он был пьян, и его алкогольные мысли заходили все дальше и дальше. Он взял ручку, бумагу и начал писать свое прощальное письмо. Он писал и представлял, как все будут рады, что его нет. Джессика переспит на похоронах с кем-то, а Майкл с Моникой сразу уедут куда-нибудь трахаться. Он увлеченно писал. А когда написал, задумался, как он умрет. Оглядываясь по сторонам, он увидел охотничье ружье, подаренное генеральным прокурором, который был в огромном долгу перед отцом Джона. Патроны находились в электронном сейфе. И вот через две минуты он сидит на диване с ружьем у горла. Он взял прощальное письмо и, дописав пару строк, оглянулся. Полумрак в комнате создавал различные виденья. Джон был сильно пьян. Он понял, что заигрался, что никогда не осмелится лишить себя жизни. У него все впереди. Допив до дна виски, он без сознания упал на пол.

– Джон, ты тут? – мистер Сэмуэль аккуратно приоткрыл дверь. Солнце уже давно встало. – Сынок, это ты?

– Джон, ты тут? – мистер Сэмуэль подошел к открытой двери охотничьего дома и осторожно заглянул внутрь. – Джон, ты один?

Ответа не было. Он прошел через прихожую в зал с камином. Запах алкоголя и сигарет ударил ему в нос. В комнате был беспорядок. Шкафы открыты, стекла от разбитого хрустального стакана разбросаны у входа в комнату. Сэм практически сразу заметил отсутствие ружья на стене. Это его насторожило.

– Джон, сынок, – успел он вымолвить, когда увидел бездыханное тело сына, валявшееся на полу за диваном. Он кинулся к нему.

– Джон! – кричал он, не веря в происходящее. – Джон!!!

В какой-то момент паника охватила его, но набравшись мужества, он начал проверять пульс.

Слабый пульс и неглубокое дыхание вселили в него надежду. Позвонив в 911, он принялся оказывать первую помощь своему сыну. Не прошло и четырех минут, как медики были рядом. Они уложили его на носилки, и погрузив в «скорую», увезли. Сэм все это время был рядом с Джоном и держал его руку.

– Что случилось?! – со слезами на глазах спросила Элис у Сэма.

– Уже все в порядке, – он обнял ее и продолжил. – Все обошлось, я в какой-то момент… я думал… – он не договорил. – Элис, я не знаю, не понимаю, как такое может быть. У него сильное алкогольное отравление. Он никогда не пил. Врачи говорят, по меньшей мере было выпито два литра.

– Где он? – нервно спросила она.

– Идем, я проведу.

Они направились по больничному коридору к палате Джона. Войдя в нее, они увидели своего сына. Ему делали капельницу, и он был в сознании. Его бледное лицо и синяки под глазами говорили о серьезном обезвоживании и ужасном состоянии Джона. Элис кинулась к нему и стала его обнимать. В то время как мистер Сэмуэль молча стоял неподалеку.

– Джон, ты не знаешь, сколько следует пить? – спросил он строго. – Я думал, ты не пьешь, а оказывается, ты у нас алкоголик, – продолжил он.

– Отец, прости, – вымолвил Джон.

– Сэм, перестань, ты же видишь, что ему плохо, – вступилась за сына Элис. – Давай без твоих моралей, мы тоже были молоды, – она взяла ладонь Джона и прислонила к своей щеке. – Джон, родной мой, как ты себя чувствуешь?

Мистер Сэмуэль поехал домой, в то время как его жена осталась с Джоном. Он никак не мог понять поступка Джона, который раньше не пил. Направляясь к охотничьему, он думал найти ответы хоть на некоторые вопросы. Подняв с пола ружье, он удивился – оно было заряженным. Патроны валялись на кресле. Сэм сел в него и увидел перед собой на столе лист с «прощальным письмом» Джона. Достав очки из пиджака, он начал его читать:

«В этой жизни я ничего не достоин. У меня есть все, в тоже время нет ничего. Друг предал меня. Моя Моника, любовь моя, спит с ним, с моим лучшим другом. Он украл ее у меня! Если вы читаете это письмо, значит меня больше нет. Нет больше Джона, хотя, наверное, никто и не вспомнит про меня.

Джон Смит.

P.S. Простите меня…»

Сэм сидел в кресле, раз за разом перечитывая письмо Джона. Его лоб покрылся холодным потом. На его коленях лежало заряженное ружье. Осознание того, что он этой ночью мог безвозвратно потерять Джона, своего единственного сына, своего наследника, своего продолжателя рода, ввело его в ступор. Ему стало ясно, почему Джон запретил звонить Майклу в больнице, почему он не хотел с ним видеться. Ему стало ясно, почему Джон так много выпил. Нет, не из-за безответной любви, не из-за друга-предателя, нет, все это – для храбрости, для смелости, для того чтобы сделать последнее движение. Но перепив, он потерял сознание. И это спасло Джона. Сэм никак не мог предположить, что это письмо написано ради забавы. Но эта самая забава навсегда изменила мистера Сэмуэля…

– Я могу войти? – спросил Майкл через приоткрытую дверь.

– Нет, – коротко ответил Джон.

– Я все равно войду.

Он прошел в палату Джона. В его руках были цветы. Он положил их на стол перед больничной койкой друга. Пристально посмотрев на него, он уселся в кресло напротив.

– Не стоило тебе приходить, – коротко ответил ему Джон, хоть ему было и приятно.

– Я так понял, я жесткую пьянку пропустил, – попытался пошутить Майкл.

– Кто тебе сказал? – серьезным голосом спросил Джон.

– Твоя мама, она звонила мне. Джон, это из-за Моники? Из-за нас?

– Думаю, ты и сам все знаешь.

– Брат, – Майкл подвинул кресло поближе, – я хочу, чтобы ты кое-что понял. Я ее действительно люблю. Я ее не брошу. Я не могу сделать выбор между ней и тобой. Вы оба для меня многое значите. Поначалу для меня это было забавно, но сейчас другое. Если бы ты меня остановил тогда, в «Баттерфляе», я бы ее оставил, но сейчас… Джон, я не смогу без нее. Не заставляй меня отказываться от кого-то из вас. Не заставляй меня делать выбор.

Джон молча слушал. В то время как Майкл продолжил.

– Нет у меня человека ближе, чем ты. Нет человека, которого я бы так сильно любил, как Монику. Я бы за вас, не задумываясь, отдал свою жизнь.

– Почему ты не сказал?

– Джон, я… мы… знали, что тебя это взбесит. Я хотел все рассказать тебе, но как-то не решался. Я знал, что в тебе все еще есть надежда… Монике, ей тоже тяжело. Она догадывается про твои чувства. Вся эта ситуация пугает ее. Но Джон, это не повод напиваться так. Ты мог отбросить копыта.

– Майкл, давай не учи меня. Ты выпивал порой и больше, уверяю тебя.

– Да, это так, но я прошел подготовку в «Баттерфляе», а ты эти занятия пропустил. Джон, я не шучу. Я в этом виноват. Надо было раньше с тобой поговорить.

– Майкл, в ту ночь рухнули все мои надежды. Я окончательно перегорел. И к этому огню я больше никогда не подойду. Я понял, что Моника никогда не будет моей. Я смирился с этим. Ты знаешь, я не собираюсь терять лучшего друга. Я рад, что ты пришел. Я поступал глупо. Но эта пьяная ночь была мне нужна. Она расставила все по своим местам. Я не держу на тебя зла.

Теперь Майкл не находил слов.

– Спасибо, Джон. Спасибо, брат.

– Но с Кейт ты должен поговорить, – вдруг сказал он Майклу.

– Я с ней поговорю, обещаю. В эти выходные я ей все объясню. Джон, ты и вправду не в обиде на меня?

– Все в порядке, Майкл. Просто без твоих дурацких шуток моя жизнь будет совсем скучной. Я не собираюсь жить без твоего юмора. Кстати, как там Джессика?

– Тебе рассказать правду?

– Да? У нее все хорошо? – испугано спросил Джон.

– Успокойся, у нее все хорошо. Она прошла школу «Баттерфляя». Только с той разницей, что я там учился, а она преподавала. Так что не волнуйся. Она рассказала мне, что это была самая лучшая ночь. Такой похоти от тебя она не ожидала. После ресторана вы поехали к ней.

– Она не берет трубку, что-то произошло.

– У нее была самая лучшая ночь, она была на седьмом небе от кайфа, пока ты все не испортил.

– То есть?

– Пока ты не начал ее называть Моникой в самые волнующие для нее моменты.

Джон покраснел. Он не знал, как оправдаться перед Майклом, перед Джессикой.

– Я шучу, успокойся, – с улыбкой сказал Майкл.

Букет, что принес Майкл, полетел в дарителя. Джон бы еще что-нибудь швырнул, но под рукой больше ничего не оказалось.

– Джон, тормози. Я не должен был тебе это говорить. Но лучше тебе подготовиться к разговору с Джессикой.

– Так это правда?

– Да, – серьезно ответил Майкл. – Но она мне этого не говорила.

– Тогда как ты это узнал?

– Она рассказала все Монике, – нехотя ответил Майкл.

– Моника в курсе всего?

– Да, но тебе не с ней надо мириться, а с Джессикой. Она серьезно обижена на тебя. Я с ней поговорю.

– Как Моника? – спросил Джон.

– Все хорошо, она хотела прийти вместе со мной.

– Она здесь? – спросил Джон, посмотрев на дверь.

– Нет, я приехал один. Джон, я тебя прошу, если у тебя есть обиды на меня, давай все решим сейчас.

– Майкл, думаю, мы с тобой уже все решили. Я вижу, что ты ее действительно любишь, вижу, что она дорога тебе. Она достойна любви и счастья, если ты ей это подаришь – я буду искренне рад за вас обоих. Что касается меня, я надеюсь что когда-нибудь мне на пути повстречается девушка, похожая на Монику.

В это время открылась дверь. Джон с надеждой посмотрел в открывающийся проем. Но вместо Моники там появился отец Джона, мистер Сэмуэль. В его руках были пакеты с едой.

– О, Майкл, привет, – с улыбкой сказал он. – Давно ты тут?

– Минут 20. Я вчера хотел прийти, но врачи запретили.

– Он завтра выписывается. Он рассказал, как он напился?

– Немного.

– А вот мне не говорит. Надеюсь, хоть ты расскажешь.

– Лучше он сам, – с неловкостью ответил Майкл.

– Отец, перестань, я просто не рассчитал с выпивкой.

– В мое время за такое пьянство я бы не в палате лежал, а на стройке отрабатывал штраф за нарушение общественного порядка. Как ты вообще до дома доехал?

– Пап, я прошу, перестань. Я ничего толком не помню. Мне и так очень стыдно. Ты каждый раз напоминаешь мне. Я виноват. И обещаю тебе, такое больше не повториться.

– Я, пожалуй, пойду, – Майкл решил уйти, так как атмосфера потихоньку начала накаляться. Он не любил присутствовать при том, когда мистер Сэмуэль отчитывал своего сына. – Джон, я вечером зайду. – Он нагнулся к нему и обнял его: – Выздоравливай, брат!

Пожав руку мистеру Сэмуэлю, он вышел из палаты.

– Джон, у вас с Майклом все в порядке? – осторожно спросил Сэм.

– Были кое-какие разногласия, но мы все уладили.

– Я давно хотел спросить. Его девушка, Моника кажется, это не та девушка, с который ты встречался зимой?

– Нет. Это два разных человека.

Мистер Сэмуэль не стал больше задавать каких-либо вопросов. Он понял все еще вчера. Джон ничего не помнит, в том числе и прощального письма. Примирение Джона и Майкла, которое он подслушал за дверью, его полностью устроило. Но он все таки не смог удержаться от нотаций и нравоучений.

– Джон, я хочу, чтобы ты знал. Твоя мать не была бы со мной, если бы я не был настойчив. За любовь надо бороться. Иначе…

– Папа, я прошу тебя. Уже поздно для нравоучений.

– Джон, сынок, выслушай меня. В этой жизни никогда ничего не поздно. Поздно, когда умер. А когда ты жив, надо бороться. Я не знаю, что тебя подтолкнуло к бутылке, но имей силы справляться с проблемами.

Эти слова заставили Джона задуматься…

– Джон, привет. Майкл с тобой? – милый голос Моники звучал в телефонной трубке всегда как-то по-особенному, хотя возможно Джону это только казалось.

– Привет, Моника. Нет. А должен быть? – спросил Джон.

– Он не берет трубку, даже пару раз сбросил.

– Ты же его знаешь, порой он пропадает.

– Джессика видела его машину возле ресторана «Лесной ручей». Я думала, вы вместе.

– Нет, мы не вместе, я на диете. Меня до сих пор мучают, хотя и прошло около двух месяцев после моего отравления. Моника, я думаю, тебе не стоит волноваться. Он обязательно перезвонит.

– Как-то странно, – подозрительно сказала она. – Извини, Джон, что побеспокоила.

Не дождавшись ответа Джона, она положила трубку и направилась к отчиму. Попросив у него ключи от его пикапа, она поехала к ресторану «Горный ручей».

Ресторан находился в пригороде, и дорога к нему занимала по меньшей мере двадцать минут. Что там делал Майкл, для нее было загадкой. Выключив фары в машине, она подъехала максимально близко к этому загородному ресторану. Машина Майкла была спрятана в глубине, у мусорных баков. Он никогда не прятал свою машину, и это еще больше взволновала Монику. Заглушив мотор, она начала рассматривать столики, которые находились у больших окон. Именно за таким столом она увидела Майкла. Он был не один. Напротив него сидела девушка, они мило о чем-то беседовали, а свечи на столе дополняли атмосферу романтики. Приглядевшись, она узнала ее. Это была Кейт. Несмотря на все клятвы и обещания Майкла, он сидел с ней. Моника достала телефон и набрала номер Майкла. Она отчетлива видела, как экран телефона замигал на столе, но Майкл не брал трубку. Вместо этого он сбросил и перевернул телефон экраном вниз. Моника набрала повторно, но все так же безответно. В это время Майкл взял руку Кейт и, глядя ей в глаза, что-то говорил. Он флиртовал с ней, Моника хорошо знала его привычки. Вдруг Кейт встала и, подойдя к нему, села ему на колени. Она обняла его, и они начали целоваться. Монике было достаточно увиденного. Злость ее переполняла. Майкл, все что о нем говорили, подтвердил. Он действительно подонок. Он все тот же бабник. Ей было больно. Заведя машину, она включила дальний свет, нажав педаль в пол. Направила свой трехтонный пикап в сторону окна, где сидел человек, который все это время ей лгал. Человек, который ее предал. Лишь перед самим окном она резко повернула и, зажав сигнал, уехала прочь от места, которое принесло в ее жизнь разочарование.

Она ехала, и слезы ручьем лились из ее глаз. Она не знала, что ей делать. Казалось, мир рухнул, казалось, что ее предал не Майкл, а все вокруг. Она вспомнила слова Джона, вспомнила, что он ее много раз предостерегал. И ей было больно осознавать, что Джон, милый Джон был прав. Остановив машину, она набрала ему. Он всегда брал трубку после первого гудка. И его спокойный голос был как спасение для нее.

– Да, Моника. Ты нашла его?

Она хотела все рассказать ему, но ком в горле не позволял что-либо произнести. Вместо слов выходили стоны отчаяния и слезы.

– Моника, что с тобой? Что случилось? Почему ты плачешь?

– Он с Кейт, – наконец смогла вымолвить она.

– Это невозможно. Он с ней не общается уже два месяца. Я бы знал, – рыданья Моники сводили его с ума, – где ты, я приеду за тобой?

– Джон, мне плохо. Я не думала, что это будет так. Я… Я на заправке по дороге к ресторану «Горный ручей».

– Жди меня, я буду через 10 минут. Ничего не делай, выйди, подыши воздухом, – Джон хорошо знал, что стоит делать в минуты, когда все вокруг переворачивается вверх дном. – Моника, я приеду. Мы вместе во всем разберемся. Дождись.

Вот он момент, которого он так долго ждал…

Майклу не особо хотелось видеться с Кейт. Он по-прежнему к ней хорошо относился, но ее навязчивость была в тягость. У него была Моника, и он был не готов рисковать ею. После разговора с Джоном в больнице, он выполнил свое обещание и поговорил с Кейт. Он думал, что она все поймет, но вместо этого она стала пить. Майкл понимал, что все это из-за него – сначала Джон, а теперь и Кейт. Почему все начинают пить из-за него? Его испугало, что с Кейт может произойти тоже самое, что и с его лучшим другом. Он позвонил ей, попытался что-либо объяснить, но она настойчиво просила встречи. Последней встречи, как она говорила.

Майкл согласился. Он надеялся, что сможет вправить мозги своей бывшей девушке, своей подруге. Ресторан «Горный ручей» подходил как нельзя лучше. Он находился за городом, и вряд ли кто-то из знакомых мог их здесь повстречать. Рядом был супермаркет строительной техники, который объявил полную распродажу, в связи с чем мест на парковое не было, и Майклу пришлось оставить свою машину у мусорных баков, в самой глубине стоянки. Зайдя в ресторан, он увидел Кейт. Она расположилась за угловым столиком у окна. Сев напротив, Майкл задул свечу, которая горела за столом. Ему казалась, что она была лишней.

– Привет, Кейт, – сказал он.

– Привет, Майкл, – произнесли ее губы, которые были накрашены ярко бордовой помадой и казались чертовски соблазнительными.

– Я смотрю, ты тут веселишься, – Майкл взял ее стакан с водой, но вместо воды там оказалась водка. Сморщив нос, он убрал стакан подальше от Кейт. – Думаю, тебе не стоит столько пить.

– Ты не вправе мне теперь указывать.

– Я вправе давать советы моим друзьям.

– Разве любовники? Пара? Мы? Можем остаться друзьями?

Майклу казалось, что это возможно.

– Кейт, ты мне дорога, но пойми, мы не будем вместе.

– Я это уже поняла. Еще после той беседы.

– Зачем тогда ты себя гробишь? Ребята рассказывают, что ты напиваешься так, что тебя выносят из «Баттерфляя». Зачем ты это делаешь?

Она смотрела на Майкла, ее глаза заволок туман.

– Майкл, а что ты хотел? Я была на все готова ради тебя. Я терпела все унижения, ждала тебя. Ждала, пока ты оттрахаешь какую-нибудь новую шлюшку. Я всегда верила, что мы будем вместе. Все вокруг верили в это. А ты бросил меня, оставил одну. Я была с тобой не один день, не один месяц, и даже не один год. Ты был моим миром. И в один момент все рухнуло.

– Кейт, я думал, ты меня поймешь. Ты всегда знала, я тебе говорил.

– Да, я понимала, что я не идеал твоей женщины, твоей судьбы в кавычках, но, черт возьми, я думала, что ты никогда не будешь жить всю жизнь со своим идеалом.

Ведь такая девушка будет скучна тебе.

– Кейт, успокойся. Ты ведешь себя как ребенок… Ты действительно любишь меня?

– Да.

– Тогда послушай меня. Ты никогда не была бы счастлива со мной, ты ждала бы меня, искала меня. И когда-нибудь это тебе надоело бы. Рано или поздно ты это переросла бы, впрочем, как и я. Наши привычки, мы бы не ужились с ними. Пойми, ты многое для меня значишь. Немало прекрасных моментов в моей жизни связанны с тобой. Я их не забуду, я буду помнить их всегда. Кейт, неужели ты не хочешь, чтобы я был счастлив? Если ты меня действительно любишь, если я дорог тебе. Неужели тебе неважно мое благополучие? Мое счастье? Я отвечу тебе. Если бы ты кого-то встретила, и он был бы хорошим парнем, и ты была бы счастлива с ним, я не стал бы вмешиваться. Это не значит, что мне плевать на тебя. Нет. Это значит, что ты мне дорога. Мне дорого твое будущее. Мне дорого твое благополучие. Я хочу тебе лучшего.

На глазах Кейт появились слезы.

– Почему ты мучаешь меня?

– Кейт, я объяснял тебе. Если бы мне было плевать на тебя, я бы тут не сидел.

– Лучше бы ты не пришел.

– Я не хочу, чтобы ты так сильно пила. Однажды я чуть не потерял Джона. Пойми, ты для меня многое значишь. Поэтому я и здесь. Я хочу, чтобы ты одумалась.

Внезапно зазвонил телефон Майкла. Это была Моника. Кейт увидела ее фотографию на экране телефона. Майкл сбросил.

– Кейт, я прошу тебя, перестань пить. Ради себя, не ради меня. Ты себе делаешь хуже.

Вновь зазвонил телефон, это была снова Моника. Он вновь сбросил.

– Я не пью.

– А что же это? – Майкл указал на стакан с водкой.

– Мне так легче. Легче не думать о тебе.

– Кейт. Да тебе думать головой надо. Ты себе хуже делаешь. В мире так много хорошего. Если ты будешь алкоголиком, все пройдет мимо тебя. Ты никогда никого не встретишь, друзья, я, все вокруг отвернутся от тебя. Ты действительно этого хочешь? Неужели тебе тогда станет легче? Одумайся, пока не поздно.

– Майкл, я люблю тебя.

– Если это так, отпусти меня. С ней мне действительно хорошо. Отпусти меня и найди свое счастье. Это будет любовь, а не безрассудный эгоизм.

– Почему ты потушил свечу? – вдруг спросила она.

– Она сейчас неуместна.

– Я помню, ты рассказывал про ваш семейный обряд, про свечи. Может это была моя свеча памяти.

– Кейт. Не думаю, что сейчас уместны издевки.

– Я серьезно, Майкл, может это моя свеча памяти о тебе.

Она достала зажигалку и поднесла пламя к фитилю свечи. Язык огня заиграл за их столиком. Майкл не стал тушить свечу.

– Это моя свеча памяти. Я буду зажигать ее каждый год, вспоминая тебя.

Майкла это немного удивило.

– Я еще жив.

– Для меня ты умер.

Эти слова смутили Майкла.

– Кейт, я прошу тебя, завязывай с выпивкой. Ради всего, что дорого тебе.

– Ради тебя?

– Ради себя. Кейт, я хочу быть твоим другом.

– Ты им не станешь никогда.

Зазвонил телефон. Это снова была Моника. Майкл хотел было ответить, но Кейт остановила его.

– Дай мне еще десять минут, – сказала Кейт, – я не займу много времени. Поговори со мной. С ней ты еще увидишься, а со мной скорее всего нет.

Майкл вновь сбросил и, включив бесшумный режим на телефоне, перевернул его.

– Майкл. Я любила тебя, – ее руки дрожали. Она положила их на стол, – я думала, мы будем вместе, я мечтала об этом все это время. Я была уверенна, что когда-нибудь ты уедешь со мной. Что у нас будут дети…

Я любила тебя всем сердцем, я ждала тебя, верила, надеялась… а теперь… Я отпускаю тебя… отпускаю ради твоего счастья. Ради тебя.

Майкл наклонился к столу и, накрыв своими ладонями ее руку, прошептал:

– Прости.

Кейт плакала. Майкл не знал, что еще сказать. Он был рад, что она поняла его. Что она отпустила его. Он не знал, чем можно помочь рыдающей девушке.

– Я могу тебя обнять? Последний раз? – сквозь слезы спросила она.

– Конечно, – он хотел было встать, но Кейт его опередила. Она села ему на колени и, крепко обняв его, склонилась к плечу. Она плакала. Впервые Майклу было плохо от девичьих слез. Ему стало стыдно, что столь многих он специально доводил до такого состояния. И вот теперь человек, который был дорог ему, открыл на все глаза. Да, Джон был прав, ничего хорошего в этом нет. Лишь страдания и боль. Внезапно Майкл услышал рев мотора за окном – пикап на большой скорости двигался к их окну, свет от его фар ослепил Майкла и Кейт. Он крепко обнял ее и, заслонив своим телом, зажмурил глаза. Лишь перед самым окном машина свернула и, снеся клумбу, уехала прочь. Гудок сигнала и рев мотора еще были слышны некоторое время.

Испуганная Кейт села вновь на свое место.

– Что это было?

– Это какой-то пьяный водитель. Видишь, до чего доводит алкоголь? Я уверен, он не доедет до дома. Либо разобьется, либо окажется за решеткой.

– Может, ему плохо так же, как и мне.

– Это не дает право рисковать своей жизнью и жизнью других. Кейт, обещай мне, что ты завяжешь с выпивкой.

– Обещаю, Майкл, обещаю.

Майкл вышел из ресторана. Наконец Кейт его поняла. Это не могло не радовать его. Вдохнув поглубже свежий воздух, он с облегчением выдохнул и устроился поудобнее в сиденье автомобиля. Когда он включил радио, там играла песня «Supergirl», которую исполняет Reamonn. Эта песня зацепила Майкла. Он часто считал Кейт супердевушкой, а в песне пелось, что супердевушки не плачут. Ему было и грустно, и в тоже время радостно, что он смог все объяснить Кейт. Дорога была свободной, лишь изредка машины ехали ему на встречу. Погрузившись в свои мысли, он не заметил черную «Импалу» Джона, которая вместе с пикапом отчима Моники стояли вдоль заправки. Он напевал песню и хлопал пальцами по рулю, как откуда ни возьмись огромный черный «Джип» обогнал его и начал прижимать к дороге. Он пытался его обогнать и только в этот момент заметил, что такая же машина, но только с мигалками, ехала за ним. Они взяли его в «коробку» и прижали к обочине. Из переднего автомобиля выскочили два копа. Они встали по краям синей «БМВ» Майкла и направили оружие в его сторону. Майкл растерялся. Он поднял руки над рулем. Неожиданно осколки бокового стекла полетели в разные стороны, порезав ему лицо. Это еще один полицейский разбил стекло и направил пистолет в лицо Майкла, который то и дело слышал крики:

– Ни с места! Руки на руль! Не двигайся! Попался, говнюк!

Кто-то открыл дверь и, вытащив его из машины, повалил на землю.

– Что происходит? Я ничего не сделал! – нервно вскликнул Майкл.

– Лежи и не двигайся, – ответил один из копов, после чего с силой ударил его в живот. Майкл попытался вырваться, но его скрутили и заломили руки. Майкл зарычал от боли.

Кто-то обыскал его и, найдя мобильник в кармане, передал его сержанту.

– Проверь, кто такой Джон, от него двенадцать пропущенных, – услышал Майкл.

Кто то крикнул:

– Сюда, я нашел! Они в багажнике.

Майкла подняли с земли и подвели к задней части его «БМВ».

– Это твое? – ему указывали на трехлитровую банку, заполненную какими то таблетками.

– Нет, первый раз вижу, – спокойно ответил он.

– Разберемся в участке. Покуйте его.

Майклу завели руки за спину и надели наручники. И подобно тому, как он много раз видел в фильмах, ему зачитали его права и посадили на заднее сиденье полицейской машины.

Вдруг Майкл увидел Джона.

– Офицеры, что тут происходит? – спросил он.

– Отойдите за линию.

– Это мой друг.

– Повторяю вам, отойдите за линию. Чарли, уведи его отсюда.

Кто-то подошел к Джону и отвел его в сторону. Майкл увидел машину Джона. Его удивило, что там сидела Моника.

– Какого черта? – злобно сказал Майкл и пнул переднее сиденье. Ему никто не ответил. Вместо этого полицейская машина, в которой он сидел, тронулась с места.

В полицейском участке его заперли в камере. Но уже через час отвели в комнату переговоров, где его ждал мистер Сэмуэль и его правая рука – Оливер.

– Майкл, что случилось? – после короткого приветствия спросил Сэмуэль Смит. – Мне позвонил Джон, сказал, что у тебя в машине нашли таблетки.

– Дядя Сэм, я не знаю, что произошло. Это не мое, я не перевозил никаких лекарств, тем более наркотики. Я не знаю, откуда они у меня.

– Оливер лучший юрист в этом штате. Он вытащит тебя обязательно, но ему, как и мне, нужно знать всю правду. Отдел по борьбе с наркоторговлей изъял у тебя 273 таблетки ЛСД. Это не маленькая партия. И за нее предусмотрено суровое наказание. Кроме тебя в машине никого не было. Сынок, скажи нам правду. Если это действительно твое, не обманывай нас.

– Нет. Это точно не мое. Поверьте мне, я не употребляю их, тем более не продаю. Меня подставили.

В дело вступился Оливер.

– В статьях 220 и 221 Уголовного кодекса предусматривается уголовная ответственность за владение наркотиками и их продажу. При этом уголовно наказуемое владение наркотиками подразделяется Уголовным кодексом штата на семь степеней в зависимости от тяжести преступного посягательства. Иными словами, нам нужно узнать абсолютно все детали. И нам сделать это надо намного раньше этих ребят их наркоконтроля.

– Кто находился с тобой в машине в последний раз? – спросил Оливер.

– Только Джон и Моника. Ну и моя мама.

– Может ты кому-то отдавал машину? Сервис или другу ненадолго.

– Да, Том пару дней назад просил машину, он ездил за сигарой.

– Он употребляет наркотики?

– Да, он бывает под чем-то. Но я не знаю, может это и алкоголь. Но думаю, что иногда они балуются.

– Мне нужна вся информация про этого Тома. Адрес, контакты, все, что ты знаешь о нем.

Ему задавали еще много вопросов. У Майкла уже болела голова, когда допрос начал вести сотрудник управления по борьбе с наркотиками. В течение двух дней его допрашивали несколько человек. Кроме них и адвоката Майклу ни с кем не давали общаться. На третий день к нему пришла миссис Олис.

– Майкл, ситуация нелегкая. Том отрицает, что он брал твою машину. Он говорит, что не трогал ключей и тем более никуда не ездил. Правда это или ложь, я не знаю, – грустный голос Сэма был полон спокойствия.

– Дядя Сэм, я не обманываю. Том… не понимаю, почему он врет… нет, я знаю. Его лишили прав на пять лет. Если он признается, его наверняка ждет наказание суровее. Вот он и отнекивается. Все эти дни я думал – я уверен, что он причастен.

– Мы не можем это доказать, – адвокат перебил Майкла.

– Майкл, тебе грозит от 8 до 12 лет. Единственный способ избежать этого, получить условный срок. Для этого необходимо сдать другого дилера, поставщика, более крупную рыбу. Мне сообщили свои люди из отдела, тебя кто-то сдал. Выход только один. Тебе надо признаться. И сдать.

– Но я не занимался этим! – крикнул Майкл. – Я не знаю никаких дилеров и поставщиков. Я не принимал наркотики никогда!

– Может, есть кто-то. Подумай, – аккуратно сказал Сэмуэль.

– Нет, ребята в «Баттерфляе» иногда баловались этим, но они не дилеры и уж тем более не поставщики. Дядя Сэм, я вас прошу, помогите мне. Моя мама, я видел ее. Она не сможет без меня.

– Оливер, оставь нас, – сказал Сэмуэль адвокату.

После того, как он вышел, Сэм продолжил разговор с Майклом.

– Сынок, ты мне очень дорог. Я пытаюсь сделать все, что в моих силах. Но тут я беспомощен. Все улики против тебя. И думаю, по закону вытащить мы тебя не сможем. Но есть другой путь.

Майкл внимательно слушал.

– Тебя осудят и дадут срок. Тебя переведут в другой штат, в тюрьму моего товарища. У него есть должок передо мной.

Тебя отвезут на специальном автомобиле. Но ты не доедешь. Вместо тебя в пункте назначения из машины выйдет уже другой человек.

– Но как? Кто согласится на такое?

– Есть человек. Ему светит срок побольше, чем твой. Его семье нужны деньги. Он согласится, для него это лучший вариант. Плюс ему организует условия получше. Он будет рад.

– Дядя Сэм! Спасибо!

– Выслушай меня до конца. У нас не так много времени. Тебе необходимо признать вину. Как можно быстрее тебя должны отправить в колонию. Для того, чтобы мы действовали дальше. После тебе придется залечь на дно. Ты уедешь в Канаду на 6–7 месяцев, потом вернешься.

– Я все сделаю. Сейчас тебе надо как можно меньше общаться со своими близкими. Никаких встреч и звонков. Они следят за всеми твоими контактами. Ты их скоро увидишь, когда окажешься на свободе. Оливер в этом деле тоже участвует. Ты можешь ему верить.

– Дядя Сэм…

– Майкл, не стоит благодарностей! Ты мне как сын. Я бы не мог иначе. Думаю, это наша последняя встреча здесь. Мне задают слишком много вопросов. Оливер расскажет все остальные детали. Джон и Моника хотели прийти. Я им запретил. Если ты хочешь им что-то сказать, я передам.

– Вы можете им передать письмо?

– Конечно.

Майкл взял ручку и начал писать на чистом листке бумаги. После он сложил его и передал Сэмуэлю.

– Сынок, держись, – он смотрели друг другу в глаза, мистер Сэмуэль первый отвел взгляд и с тяжелым вздохом вышел из комнаты. Видно было, что он сильно расстроен. Он даже не попрощался с Майклом.

В комнату зашел Оливер, помощник мистера Сэмуэля, друг и семейный юрист.

– Сэм тебе все рассказал? – спросил он у Майкла.

– Да. Что я должен сделать?

– Должен во всем сознаться. Вот, – он достал чистый бланк из своего портфеля и передал Майклу, – пиши, я тебе все продиктую.

Майкл молча взял ручку и стал писать признание. Признание в том, чего он не делал. Волнение не покидало Майкла ни на секунду. Его мучила совесть за то, что он подписал все документы. Его съедала злость за то, что его все считают виновным. Его мучил стыд за то, что он сидел здесь, в камере. Но больше всего его мучил страх, что он может отсюда не выбраться. Затем этот страх сменился волнением за судьбу матери, еще позже он стал думать о Монике с Джоном. Одна ужасная картина сменялась другой, еще более ужасной. Майкл страдал, тяжкие мысли точили его изнутри. Он и не заметил, как они плавно перешли в ночные кошмары. Это уже давно была не игра.

– Джон, если вы хотите увидеться с ним, вам придется потерпеть, – мистер Сэмуэль пытался объяснить всю сложность ситуации своему сыну и Монике – я его вытащу через пять дней. На руках у него будет билет в Торонто. Полгода ему надо быть там, пока не сделают новые документы.

– Мы поедем туда.

– В Канаду? Джон, это не самая лучшая идея.

– Почему же? Я давно хотел посмотреть, как работает наше канадское отделение. Их прибыль падает последние три года. Думаю, я смогу выяснить почему. Смена обстановки мне только в пользу.

– Сын, тебе и здесь хватит работы.

– Нет! Отец, я поеду. Я встречу Майкла, мы будем там вместе. Моника, если захочет, полетит с нами.

Моника с щенячьей преданностью в глазах смотрела на мистера Сэмуэля.

– Я очень хочу увидеть Майкла. Пожалуйста.

– Ок, хорошо, полетите через два дня. Остановитесь у нас в доме. Майкла привезут туда через пять дней. Джон, только прошу, не дави сильно на Саймона. Он хороший парень. Он в Канаде всего лишь год.

– Хорошо, отец. Мы вылетим уже завтра.

– Мистер Сэмуэль, его по-прежнему нет.

– Моника, прошу тебя, не беспокойся. Он обязательно появится. Я не знаю, куда он пропал. Не понимаю, почему не выходит на связь. Майклу не десять лет. Наверняка он сможет все объяснить.

– Но мы с Джоном здесь уже неделю. Миссис Олис постоянно звонит и волнуется, как и мы.

– Я сделал все, что мог. Он сел в самолет. Это все, что я знаю. Возможно, ему стыдно. Я не знаю, Моника. Я с женой поддерживаю Олис как могу.

– С вами хочет поговорить Джон.

Моника передала телефон Джону, который сидел рядом и держал ее за руку.

– Отец.

– Привет, Джон.

– Как вы там?

– Не находим себе места.

– Он появится, не волнуйтесь.

– Он точно вылетел? Ты уверен? Может, что-то пошло не так?

– Джон. Мне доложили, что все прошло по плану. Он выехал из федеральной тюрьмы нашего штата. В Джерси его сняли с рейса, отвезли в международный аэропорт, дали документы на имя Саливана Оконора, и он должен был вылететь первым же рейсом в Ванкувер.

– Но где же он тогда?

– Сынок, возможно Майкл был не тем человеком, которого мы знали. Вся эта история с наркотиками, она была не в его пользу. Все улики указывали на него. Я не уверен, что это было не его рук дело. Мы полагались только на его слова, никаких доказательств в опровержение он предоставить не смог. Может, он почувствовал свою вину? Может, он испугался? Поговори с Моникой. Думаю, вам стоит вернуться.

– Я не верю в это. Он бы так не поступил.

– Джон, он мне как сын. По-другому я не могу объяснить его действия.

– Мы дождемся его.

– И долго вы будете там вдвоем?

– Столько, сколько потребуется. Сюда направляют отчима Моники. Для него нашли работу в Исследовательском центре. Он вместе с ее мамой собирается переехать сюда.

– Я рад за них. Но как же ты? Твои родители не собираются куда-либо переезжать. Твой дом здесь, рядом с нами.

– Пока я побуду здесь, подожду Майкла, помогу Монике. Ей сейчас нелегко.

– Хорошо, тем более что после твоего аудита цифры в финансовых отчетах увеличились. Я рад за тебя. Хорошая работа. Продолжай в том же духе.

– Отец, если будет какая-либо информация, сообщи нам.

– Конечно, я сразу позвоню. Удачи тебе. Не расстраивайтесь. Он обязательно найдется.

Джон положил трубку. Моника озабоченно смотрела на него.

– Ну что? Есть новости? – спросила она.

– Пока что нет. Отец говорит, чтобы мы вернулись.

– Я не уеду без Майкла.

– Я знаю. Моника, мы его обязательно найдем.

– Давай обратимся в полицию.

– Мы не можем. Я говорил на эту тему с отцом. Запрос даст ответ, что он в колонии. Но мы прекрасно знаем, что его там нет. Копать глубже мы не можем. Следы могут привести к нашей семье, к моему отцу. Он запретил его искать.

– Но это неправильно.

– Мы и так сделали многое для него. Эти наркотики, как он мог.

– Джон, это не он.

– А кто тогда? Я? Может быть, ты? Кто еще мог быть в его машине? Моника, пора осознать, что у Майкла есть свои тараканы в голове! О которых ни ты, ни я, никто не знал и не догадывался. Он мой друг. Близкий друг. Я дождусь его. А когда он появится, я врежу ему за то, что он всех нас заставил так сильно волноваться.

Моника крепко обняла Джона.

– Спасибо, что ты рядом! Не знаю, что бы я делала без тебя.

– Успокойся, Моника. Скоро твои приедут. Ты будешь тут не одна.

– Джон, я волнуюсь за миссис Олис, ведь Майкл был для нее всем.

– Мы обязательно навестим ее. Не волнуйся.

– Джон, – она посмотрела на него, – я не одна. У меня есть ты. Ты лучший друг, о кротом можно было бы мечтать. Спасибо!

– Не стоит, Моника. Нам пора ужинать. Стол давно накрыли, – сказал Джон. Но про себя он обратился к своему лучшему другу: – Майкл, куда же ты пропал? Почему ты оставил меня с Моникой?

Он очень сильно волновался за Майкла, но в то же время радовался возможности побыть с Моникой наедине. Чаша весов плавно опускалась то в одну сторону, то в другую. И Джона это пугало.

Три года спустя

Майкл шел по дороге. Он шагал по серому асфальту, вытянув руку вперед, в надежде, что кто-то его подвезет до города. Он прошел около четырех миль, когда где-то вдалеке замаячила автобусная остановка. Не имея ни цента в кармане, он рассчитывал каким-то образом уехать из этой дыры. Погрузившись в свои мысли, он не заметил, как тягач с фурой начал останавливаться. Лишь писк тормозов и гул мотора вблизи вернули его в мир реальности. Поднявшись по ступенькам грузовика, он приоткрыл дверь и спросил у дальнобойщика:

– В город не подкинешь?

– Садись, хоть будет с кем поболтать.

Майклу не надо было второго приглашения. Тягач тронулся с места и начал набирать скорость.

– Я Арнольд. Друзья меня называют Арни.

– Майкл. Друзья меня называю тоже Майкл, – с улыбкой ответил Майкл.

– Майкл, говоришь. Куда направляешься?

– Еду домой. К родным. Три года никого не видел, безумно соскучился.

– Да уж, лучше дома ничего нет. Здесь где-то был на заработках? Слышал, тут неплохо платят.

– Что-то вроде того. Но много я не заработал. Больше даже потерял. А ты что везешь?

– Пластмассовую крошку или что вроде того. Со временем начинаешь не интересоваться, что везешь. Значение имеет только вес и хрупкость, а остальные детали уже неважны. Привезу это, загрузят что-то другое и, может, отправят обратно. Езжу по стране и слушаю чужие истории.

– Должно быть, это нелегко, вот так вот изо дня в день.

– Да, но парни вроде тебя делают мои поездки интереснее. Расскажи свою историю.

– В смысле?

– Кто ты? И как оказался на этой дороге? У меня есть догадки. Но предпочитаю услышать все от тебя.

Майкл понял, что Арнольд обо всем уже догадался, смысла обманывать не было.

– Ок, я расскажу с самого начала. Не найдется сигаретки?

– Бери, – Арни протянул ему пачку «Мальборо». – Давно куришь?

– Два года, до этого иногда баловался.

– Либо куришь, либо нет. Баловство это в школе. А сейчас это значит – куришь, – на лице дальнобойщика засияла улыбка, но зубы были не белыми, а с каким-то желтым, темным налетом. Любому стало бы понятно, что перед ним заядлый курильщик.

Майкл положил сигарету в зубы и, открыв окно, подкусил ее.

– Приеду домой, брошу.

– Я тоже так говорил. Но уже 12 лет как не могу доехать – не хочу бросать, – и сам рассмеялся над своей шуткой. – Ну, сынок, рассказывай, из-за чего ты очутился здесь?

– Из-за наркотиков, – честно ответил Майкл. Ему не было смысла врать. И он начал рассказывать свою историю.

Майкл подъезжал к родному городу. Знакомые места с прохладной улыбкой встречали его. Каждый поворот, перекресток был хорошо ему знаком. За то время, что его не было, практически ничего не изменилось. Лишь лица людей стали взрослее на три года. Арни сидел рядом и как обычно крутил свой огромный руль. За те четыре дня, что они провели вместе, их общение переросло в крепкую дружбу. Он даже подобрал следующий рейс таким образом, чтобы дорога до места отгрузки проходила через город, куда так стремился Майкл. И вот они здесь.

Дом Майкла находился в другом конце города. Майкл показывал дорогу, то и дело рассказывал про местные достопримечательности. Они проехали мимо городского парка с большим озером, мимо закусочной, где они с Джоном так любили завтракать. Проезжая мимо дома Смитов, Майкл попросил Арнольда остановиться.

– Дом моего друга, я о нем тебе говорил. Джона, – сказал Майкл, указывая на большой особняк.

– Ты не говорил, что он настолько богат.

– Это его отца, Сэмуэля. Подожди меня. Я ненадолго.

– Без проблем, – с улыбкой ответил новый друг Майкла.

Майкл шел к парадному входу. Сердце готово было вырваться из груди. За три года могло многое поменяться, но не отношения, которые строились не одно десятилетие. Во всяком случае, так хотелось Майклу. Подойдя к двери, он постучал. Открыли не сразу. Лишь после того, как Майкл постучал в окно, показался мистер Сэмуэль с выражением удивления на лице.

– Майкл, сынок! – произнес он. – Неужели это ты?

– Здравствуйте, дядя Сэм!

– Чего ты стоишь, проходи!

Они прошли внутрь, оказавшись в холле с лестницей. Майкл сразу же заметил, что картина с Людовиком была очищена от усов. Это его немного расстроило.

– Дядя Сэм, а Джон дома?

– Нет, Майкл, за то время, что тебя не было, многое изменилось. Пройдем в мой кабинет, – сухо сказал Сэм.

Усевшись в кресло напротив мистера Сэмуэля, Майкл понял, что его не так уж и рады видеть.

– Могу я тебе что-нибудь предложить?

– Нет, спасибо, – ответил Майк.

– Ну, тогда, думаю, пора объяснить, куда ты пропал на несколько лет.

– Я думал вы и так все знаете.

– О чем ты, Майкл?

– Я был за решеткой, дядя Сэм.

– Как? – с удивлением спросил он, наливая воды себе в стакан. – Мы же тебя вытащили. Бари обо всем позаботился. Мне доложили, что все прошло хорошо.

– Когда меня грузили в машину, со мной ехал еще один заключенный. Где-то на половине пути мы остановились, и он вышел. Вместо него со мной оказался другой человек.

– Черт! – воскликнул Сэмуэль, ударив кулаком по столу. – Вот ублюдки! Они все напутали! Что было дальше? Не понимаю, почему ты не связался со мной.

– Дальше меня отвезли в колонию вашего друга, который запретил мне говорить о вас и всей этой афере. Звонить мне не давали, я отправлял письма, но никто мне не отвечал.

– Сынок, я не знал. Мы думали, ты на свободе, что ты убежал. Убежал от стыда, от правды.

– Я не наркоторговец, дядя Сэм.

– Я знаю. Но что нам еще оставалось думать. Ты пропал, а искать тебя мы не могли. Это ошибка.

– За которую мне пришлось сидеть три года, два месяца и девятнадцать дней.

– Но как ты тогда вышел на свободу? Тебе же дали восемь лет.

– В первый же год мне сократили наказание на два года. Думаю, это постарался ваш друг, начальник колонии. Отсидев чуть больше положенного, я попал под амнистию. За это спасибо нашему новому черному президенту.

– Майкл, мне очень жаль, – Сэм отпустил глаза и не решался посмотреть на Майкла.

– Расскажите, как моя мать? Моника? Джон?

– Моника уехала вместе с родителями за границу. Ее отчиму предложили хорошую должность в каком-то новом Исследовательском центре. Джон в Торонто. После того, как ты пропал, он толком не появлялся здесь. Он заведует нашим Канадским отделением. И у него все хорошо.

– А что с мамой? – тихо спросил Майкл.

– Сынок, – Сэм подошел ближе к Майклу. – Ее больше нет с нами.

Майкл больше всего боялся услышать эти слова. Он заехал к Смитам большей частью для того, чтобы узнать, что с матерью. Он боялся приехать и увидеть пустой дом. Он хотел убедиться, что все обошлось. Но все надежды вмиг разрушились. Он крепко сжал кулаки, на его щеках появились слезы. Сэм подал ему воды, но он отказался. Ком в горле не давал ни пить, ни говорить, ни дышать.

– Когда? – едва смог вымолвить он.

– Через четыре месяца после того, как ты пропал. Мы делали все возможное. Но ее здоровье резко ухудшилось. Она перестала пить таблетки и посещать процедуры. Боялась, что ты придешь, когда ее не будет дома, – с грустью ответил Сэм.

– Чертовы наркотики, – со слезами сказал Майкл.

– Мы похоронили ее рядом с Алексом.

Майкл обнял мистера Сэмуэля и молча вышел. Он хотел побыть в одиночестве.

Отправив Арни в ближайший мотель, он побрел к городскому кладбищу. Он часто приходил туда поговорить с отцом. Мысль, что теперь и его мама ушла навсегда, разрывала его на части.

Два каменных надгробия рядом. Одно было хорошо знакомо Майклу. Он много времени просиживал около него. Каждая буква, каждая надпись, каждая точка были отпечатаны в его памяти. Второе каменное надгробие, было чуть ниже, чем первое. На нем тем же шрифтом было выгравировано:

«Олис Браун

1969–2009

Пока мы помним, ты жива»

Майкл сел на могиле своих родителей и заплакал. Слова были лишними. Он и не заметил, как стемнело. Идти в дом, где его уже никто не ждет, он не решился. Ему была страшно и одиноко. Ему было больно, что мать так и не дождалась его. Попрощавшись с родителями, он направился в гостиницу, где его по-прежнему ждал Арни.

– Майкл, все хорошо? – с акцентом спросил Арнольд, когда Майкл вошел в номер. – На тебе лица нет.

Майкл молча сел на кровать и, взяв сигареты Арнольда с тумбочки, закурил.

– Друг, здесь нельзя курить.

Майкл молча посмотрел на него. По его взгляду было ясно, что случилось что-то страшное.

– Хотя тебе можно, – поспешил исправиться он. – Может, пиво?

Майкл махнул рукой, что означало «нет». Обида, вина, горечь утраты – все эти чувства переполняли его и не давали что-либо говорить. Ком в горле едва позволял дышать.

– Она… Ее больше нет? – замявшись, спросил Арни.

Майкл молча кивнул.

– Майкл, я знаю, что ты сейчас чувствуешь. Что бы ты там ни думал, ты не виноват.

– Она ждала меня.

– В жизни много плохого, много горя, много потерь. Ты не вернешь ее своей грустью. Воспоминания не умирают. Сохрани ее в сердце, сохрани ее вот здесь, – он показал указательным пальцем на голову. – Лишь осознав горечь потери, мы начинаем ценить то, что у нас осталось. Мы начинаем жить по-настоящему. Поверь мне, твоя мама где-то на небесах и она чувствует твою боль. Лучше взять себя в руки и жить дальше. Ей будет намного приятнее, если ты будешь счастлив, если ты найдешь Монику, добьешься успеха в каком-либо деле. Майкл, подумай над тем, что я тебе сказал, – Арнольд хлопнул его по плечу и вышел на улицу.

– Джон, где мои ключи? – спросила Моника. Она копалась в своей сумочке, стоя у дверей.

– Кажется, я видел их на втором этаже.

– Будь добр, принеси их мне, я на каблуках! – вновь крикнула она.

Джон вышел из кухни. Он оставался все таким же подтянутым парнем. Жизнь в Торонто практически его не изменила.

– Хорошо, родная, – он потянулся, чтобы поцеловать ее в губы, но она подставила щеку.

– Джон, я спешу, у меня не так много времени. Мне еще надо в банк.

– Может, у нас есть время?

– Нет, у нас его нет. Я спешу, честно.

– Водитель может тебя отвезти.

– Не стоит, я поеду сама. Спасибо, Джон.

Он стоял и смотрел на нее.

– Ты прекрасна.

– Джон, я честно спешу, ты же знаешь, у меня есть всего лишь час.

– Прости, я на минутку, – он побежал по лестнице на второй этаж. В этот момент зазвонил домашний телефон. Моника подняла трубку.

– Да.

В трубке была тишина.

– Алло, говорите, – вновь сказала она. Но так как ответа не дождалась, то положила трубку. Он вновь зазвонил.

– Да, я слушаю, – сурово сказала она.

– Моника, это ты? – ответил чей-то голос.

– Да, с кем я говорю?

– Это я, Майкл.

У Моники голова пошла кругом. Она не верила. Облокотившись на стену, она спросила:

– Майкл? Это ты? – хотя она прекрасно узнала его голос.

– Да. Боже мой, если бы ты знала, как я рад слышать твой голос.

– Ты что-то хотел? – вдруг сухо спросила она.

– Моника, я думал ты тоже будешь рада, – в его голосе чувствовались нотки недоумения, – если бы ты знала, с каким трудом я нашел твой номер.

– Лучше бы ты его не находил, – зло ответила она. – Ты пропал больше чем на три года. От тебя не было ни слуху ни духу. А теперь ты звонишь как ни в чем не бывало и говоришь, что рад слышать мой голос.

– У меня были причины.

– Майкл, у меня своя жизнь, и вряд ли сейчас в ней найдется место для тебя.

– Но…

– Я не хочу ничего слышать. Будь добр, не звони больше на этот номер.

– Моника. Я хотел…

– Удачи тебе, Майкл, – сказала она. И положила трубку. Если бы не стена, которая ее поддерживала, она бы давно упала от волнения. Телефон вновь зазвонил. Она подняла трубку и тут же опустила ее, следом вырвав телефонный кабель из аппарата. В этот момент по лестнице спустился Джон.

– Кто звонил? – с улыбкой спросил он.

Моника не хотела говорить правду.

Ей еще и самой не верилось, что объявился Майкл. Ей казалось, что это сон.

– Ошиблись номером, – сказала она. Ее бледное лицо испугало Джона.

– Все хорошо? На тебе лица нет, – с волнением спросил он.

– Голова закружилось. Все в порядке. Думаю, сейчас пройдет.

– Уверена?

– Да, все хорошо. Будь добр, принеси мне воды.

Джон торопливо принес стакан с водой.

– Если надо, я могу отвезти тебя.

– Не стоит, я перенесу поездку.

Она подошла к нему и обняла его.

– Джон, у нас все хорошо? Правда ведь?

– Все замечательно. Мы счастливы, – он уже привык к таким вопросам. Моника с некоторой периодичностью задавала их.

Она поцеловала его и, сняв туфли, направилась к себе в комнату. Лежа в кровати, она тихо плакала. Джон знал, в такие минуты к ней лучше не подходить.

Арни пришлось уехать. Сроки доставки груза вынудили его оставить Майкла наедине с собой. Проводив нового друга, Майкл решил выселиться из гостиницы и вернуться в родной дом. Он отнес цветы на могилу родителей и направился в центр. Недельная щетина, длинные волосы, потертые джинсы, сумка Арнольда, которой было больше лет, чем самому Майклу, – все это до неузнаваемости изменило его. Шагая по улице небольшого городка, он увидел знакомых, но они на него даже не обратили внимания. Для них по улице шел какой-то бездомный. Майкла это устраивало. Ему ни с кем не хотелось общаться. После телефонного разговора с Моникой, он стал еще больше пить. Проходя мимо дома Джона, он выкинул пустую бутылку бурбона в кусты и направился ко входной двери. Он аккуратно открыл ее и зашел. Голоса разносились из кухни, где Майкл бывал много раз. Майкл хотел поздороваться и спросить совета у мистера Сэмуэля. Но вместо этого, подойдя к двери, он услышал то, что совсем не ожидал.

– Мне жаль этого парня. Майкл мне был как сын. Но я не позволю ему разрушить счастье Джона.

– Рано или поздно они встретятся, – Джон узнал по голосу, это был помощник Сэма, его правая рука, мистер Оливер.

– Я отменю их приезд. Думаю, Джону и Монике не стоит здесь появляться. Пожалуй, мы съездим на озера. Джону всегда там нравилось. Сможешь организовать?

– Один из наших партнеров имеет огромный дом у Изумрудного озера. Он с радостью предоставит его вам.

– Займись этим. Только чтобы никто об этом не знал, и уж тем более Майкл.

Майкл передумал что-либо спрашивать. Он так же незаметно вышел из дома, как и вошел в него. Ему было достаточно услышанного. Он направился к «Баттерфляю».

В единственное место, где его наверняка помнят. Но и там его ждало разочарование. «Баттерфляя» больше не было, вместо него открыли итальянский ресторан «Марио», куда его даже не пустили. До самого позднего вечера он просидел у озера в Центральном парке. Он вспоминал, как когда-то катался на коньках со своей мамой. Как ее улыбка озаряла все вокруг, а счастливые глаза были полны гордости за своего сына. Он вспоминал ее первое знакомство с Моникой. Он помнил все детали. Сидя на скамейке, он проживал вновь эти события из прошлого. Но реальность вернулась к нему в виде ночного холода. Он медленно побрел на свою улицу и не сразу заметил, что практически во всех окнах домов горели свечи. Чем ближе к дому Майкла, тем больше свечей. И лишь когда он стоял у порога родного крыльца, он вспомнил, что сегодня 24 апреля. День памяти. День свечей. Но в этот раз окна его дома были черны. Он оглянулся. Ему стало тепло на сердце оттого, что все эти дома, все эти люди, что зажгли свечи, помнили и сохранили традицию его семьи, его мамы… А он забыл. Открыв дверь и зайдя в пустой, темный и холодный дом, Майкл почувствовал, что по его щекам потекли слезы. Пройдя на кухню, он отыскал свечи, зажег их и начал расставлять на подоконники.

– Простите меня, я забыл.

Он ставил свечи и обращался то к матери, то к отцу:

– Простите.

Когда все свечки были расставлены, он сел в кресло и, наблюдая за пламенными тенями в окнах, молился за всех своих родственников. Он тысячу раз видел и слышал, как это делала его мать. Только теперь он до конца осознал сокровенный смысл всего этого. Пока горит свеча, они все живы, пусть и только в чьем-то сердце. Но их помнят. Майкл понял, что слишком много людей отдали немало сил и здоровья, чтобы он мог находиться в этой комнате. Он не вправе перечеркивать свою жизнь и вместе с этим их память.

– Пока горит свеча, я живу, я помню. Я надеюсь и жду, – Майкл прошептал эти слова и твердо решил для себя собраться и жить дальше. Ему надо найти Джона и Монику. Ведь эти свечи горят и в их честь.

Джон проснулся внезапно. Он хотел обнять Монику и продолжить свой сон, но ее не было в постели. Протерев глаза, он надел халат и опустив ноги в теплые тапочки, направился на первый этаж. Во всех окнах горели свечи. Сама Моника уснула за столом, а перед ней догорала свеча. Он взял ее на руки и понес в спальню. Она проснулась.

– Джон? А как же свечи? – она оглянулась по сторонам.

– Все в порядке, я сейчас их заменю. Тебе надо поспать.

Он укрыл ее одеялом и нежно поцеловал в лоб.

– Джон, когда мы поедем? – сонно спросила она.

– Через месяц, – отвели он.

– Я не хочу возвращаться в Ист-Брансвик.

– Мы поедем на озеро.

– Да? Ну хорошо, – она повернулась на бок и, подложив ладони под щеку, погрузилась в сон. Ее длинные темные волосы были раскинуты по всей подушке. Она была ангельски красива.

Джон вновь поцеловал ее, на этот раз в плечо. И спустился менять свечи. Он знал, что это важно для Моники. Занимаясь свечами, он невольно вспоминал миссис Олис. Ее улыбку, выпечку и чрезмерную заботу о Майке. Меняя последнюю свечу, он произнес:

– Майкл, брат, надеюсь, у тебя все хорошо.

Он еще немного посмотрел на пламя огня и, помолившись о друге, вернулся в постель, где сладко спала его любимая девушка, жена.

Майкл проснулся рано. Список дел, составленный им ночью, был огромным. В первую очередь он избавился от вещей, в которых он пришел. Когда он побрился и постригся, то стал практически тем же Майклом, что и был три года назад. Его лицо стало суровее, глаза печальнее, а тело еще более накаченным.

Весь день ушел на уборку дома. Следующие несколько дней он красил фасад, стриг газон, мыл окна. В перерыве между этими делами он ходил на могилу родителей, к озеру в парке, и конечно же побывал на своем любимом утесе. Но даже там кое-что изменилось. Лесополаса была срублена, а на вершине стояла небольшая постройка с мощными локаторами на крыше. По периметру постройку ограждал высокий металлический забор. Приблизившись, он прочитал на вывеске, что это метеостанция. С самого детства он считал, что время это место обходит стороной. Но, как говорится, всему приходит свой час. Побродив по округе, он вернулся домой. Завершив все дела, он направился на Изумрудное озеро, куда в скором времени должны приехать его друзья.

Моника грызла трубочку от принесенного ей коктейля. Клубничный «Мохито» больше опьянял ее, чем охлаждал. Она теребила эту трубочку, то и дело поглядывая на своего парня. В ее взгляде была любовь, преданность и немного похоти.

– Майкл, я рада, что ты у меня есть.

Он с гордостью смотрел на нее, эти слова ему явно нравились.

– Мне так непривычно быть здесь с тобой. Родители никогда не отпускали меня так далеко от себя.

Майкл по-прежнему молчал, он лежал в одних шортах-плавках и пил «Корону» с лаймом.

– Мне не верится, я абсолютно свободна, могу пить, тусить, наслаждаться тобой, – она встала и, присев, страстно поцеловала Майкла в губы, проведя язычком от шеи до мочки его уха, продолжила: – Никто меня не осудит, не остановит.

Теперь она села на Майкла, перекинув ногу через него. Шезлонг слегка качнулся, но выдержал. Она начала гладить его живот и грудь.

– Я рада, очень рада. Каждый день я благодарю бога, что он нас свел. Я счастлива. Спасибо тебе… Она сидела на нем. Темные локоны волос развевались на солнце, желтый купальник подчеркивал ее грудь и шикарную попку. Майкл заметил, как все парни у бассейна завидуют ему.

– Майкл, – она легла на него, кокетливо согнув ноги в коленях. Она сделала небольшую паузу и, глядя в его глаза, произнесла: – Я безумно люблю тебя!..

– Выходим! – кто-то теребил Майкла за плечо, беспардонно выдергивая его из сладких воспоминаний. – Изумрудное озеро. Мы на месте.

Протерев глаза, Майкл вернулся из счастливого прошлого в грустное настоящее. Летний уикенд в Майами стал незабываемым для него, наверняка и для Моники тоже.

Выйдя из автобуса, он оказался в небольшом городке. Заправка, остановка, скромный супермаркет и одноэтажные дома, зеленые газоны с цветами и большие деревья давали этому городу намного больше красок, чем он заслуживал. Пройдя в супермаркет, купил воды и спросил у кассира в кепке:

– Приятель, не подскажешь, Изумрудное озеро далеко?

– Нет, мили две отсюда, сразу за озером Гринвуд.

Майклу это ничего не говорило.

– А если точнее?

– Купи карту, я объясню, – он указал на стенд с картами.

Майкл подошел и взял одну из них. Когда он развернул ее на столе, то увидел сразу девять небольших озер.

– Мы находимся здесь, – кассир поставил крестик на карте. – Тебе необходимо сюда. Хотя я не понимаю, зачем. Там всего два дома и никаких общих пляжей. И рыбу чужим запрещено ловить. Лучше уж Гринвуд. Он показал на самое большое озеро. Здесь интересней.

– Я приехал не отдыхать. Покажи, как пройти к Изумрудному озеру.

Еще пару минут с этим парнем, и он точно знал, как пройти к нужному месту.

– Майкл, это ты? – к нему обратился светловолосый паренек со слабым перегаром. В руках у него была бутылка открытого пива. Майкл сразу его узнал. Это был Том, один из его друзей, с которым он веселился в «Баттерфляе».

– Старина Том! – радостно воскликнул Майкл. Он был искренне рад увидеть хоть кого-то из своей старой тусовки. – Я уже и не надеялся, что кого-то увижу из нашей банды.

Они крепко обнялись.

– Я слышал, что ты в бегах. Это правда? – вдруг спросил Том.

– Нет, но давай не будем об этом, это длинная история. Лучше о себе расскажи. Что стало с нашими друзьями? Как вместо «Баттерфляя» появился «Марио»? Может, мы присядем с тобой где-нибудь и поговорим?

– Я не один, – замялся Том.

– А с кем же? – спросил Майкл. Но ответа уже не потребовалось. В двери супермаркета грациозной походкой зашла Кейт. Она была в обтягивающих джинсах и в яркой кофте. Сверху была накинута черная кожаная куртка, по-видимому это была куртка Тома. Ее волосы были собраны в тугой хвостик, а завершал ее образ кепка с яркими вышитыми розовыми губами спереди. Она улыбнулась Майклу. Но радости от этой встречи в ее глазах не было.

– Думаю, вам надо поговорить. Кейт, я подожду тебя в машине, – сказал Том и вышел.

– Ну привет, – тихо сказал Майкл.

– Не думала, что встречу тебя здесь, – тихо ответила Кейт.

– Ты сейчас с Томом?

– Да. Мы вместе уже два года. Он всегда за мной ухаживал, но ты этого никогда не замечал.

– Я и не думал, что он может быть в твоем вкусе. Я его помню вечно пьяным.

– Он единственный, кто был рядом, когда мне было очень плохо. Я не выбирала.

Майклу стало немного стыдно за себя.

– Ты не держишь на меня зла?

– Нет. Ты все так же в моем сердце. Но я стараюсь не думать о тебе.

– Кейт. Мне очень жаль.

– Не стоит извиняться. Мы с тобой давно уже все выяснили. Мне не плохо с Томом.

Мы работаем вместе, раз в неделю гуляем до утра. Наслаждаемся жизнью. Это то, о чем я мечтала. Ну почти.

– Ты очень хорошо выглядишь, – не сдержался и сделал комплимент Майкл. – Вы здесь проездом?

– Спасибо, ты тоже несильно изменился. Мы приехали отдохнуть на выходные в Гринвуд. Завтра возвращаемся.

– Может, соберемся втроем? Поговорим, немного выпьем.

– Вряд ли Тому понравится эта идея. Думаю, мне пора Майкл, – она подошла к нему и обняла его. – Я рада, что с тобой все хорошо.

– Кейт, я искренне желаю тебе счастья.

Она надела солнечные очки и, не ответив Майклу, вышла из супермаркета. Он смотрел ей вслед. Дверь магазина автоматически закрылась, и взору Майкла вместо уходящей Кейт представилась яркая реклама «Скитлс». Слоган «Дотянись до радуги! Попробуй радугу!» заставил Майкла слегка улыбнуться. Кейт в его жизни всегда занимала особое место. Он невольно сравнил ее с радугой, которая появляется во время дождя, и радует.

Дождавшись, когда Том с Кейт уедут, он направился к Изумрудному озеру. Красота пейзажа поразила его – чистые горные озера чередовались с густым лесом. В какой-то момент ему пришлось пройти по мосту через бурлящую горную реку. Его удивляло, почему он раньше не слышал об этом месте. Подойдя к Изумрудному озеру, он понял, почему у него такое название. Кристально чистая вода отливала зеленым цветом, отчего и ассоциировалась с этим драгоценным камнем. Озеро было небольшим, никаких пляжей и причалов кроме тех, что находились у двух домов, расположенных рядом друг к другу. Это было частное озеро в отличие от других озер, как понял Майкл из разговора с продавцом магазина.

Пройдя к одному из домов, Майкл постучал и громко спросил: – Есть тут кто?

В дверях показался мужчина лет пятидесяти, в темных очках. Его седые волосы зачесаны назад, а тело, несмотря на возраст, было в отличном состоянии.

– Я тут. Что то случилось? – спросил он у Майкла с интересом.

– Чудесное место, природа сводит с ума, – сказал Майкл.

– Да, это так, – мужчина в очках выжидательно смотрел на него. Но Майкл не мог видеть его глаз. Это смущало его.

– У вас не найдется работы для меня? – спросил вдруг Майкл.

Мужчина снял очки и пристально посмотрел на него. Он изучал его минуты две, после чего ответил:

– Приятель, боюсь, ты ошибся адресом. Я никого не собирался нанимать. Так что иди отсюда подальше. Это частная территория. Думаю, проблемы тебе не к чему.

– Может, вам нужна помощь в хозяйстве? Я могу пригодиться.

– В супермаркете есть стенд. Там ты можешь поискать свободные вакансии. Может кому-то и пригодишься. А здесь тебе нечего делать.

– Я вас понял сэр, – Майклу ничего не оставалось, как развернуться и уйти.

Он обошел озеро и сел у берега с противоположной стороны. Изумрудная вода была настолько чистой, что он видел небольшие косяки рыб, что медленно плавали на дне. Два дома из сруба возвышались, словно великаны, над этим прекрасным местом. Неподалеку была большая деревянная беседка и причал, уходящий в озеро на метров шесть. Майкл отчетливо видел, как непривязанная должным образом лодка под натиском легкого весеннего ветра медленно отходила от берега. Она все дальше и дальше уплывала от причала, и когда достигла середины озера, остановилась. Словно кто-то ее там удерживал. Он так же увидел как мужчина, который так сухо встретил его, выбежал на причал и, оглядываясь по сторонам, пытался решить, как вернуть лодку. Майкл долго не думая разделся и нырнул в холодное озеро. Вода была около десяти градусов, но он плыл не останавливаясь. Его руки рассекали изумрудную воду, стремясь как можно быстрее добраться к лодке и выбраться из этого холода. Ему казалось, что он плыл целую вечность. Когда он перелез через борт лодки, его ногу схватила судорога. Он активно начал разогревать ее своими руками. Его кожа стала гусиной от охлаждения. Забыв о судороге, он достал весла из лодки и начал грести в сторону причала.

– Ну ты парень даешь! – с изумление сказал Майклу мужчина в темных очках, когда он подплыл к берегу.

– Выходи немедленно, так воспаление легких можно подхватить. Тебе нужно согреться, пойдем в дом, – теперь в его голосе чувствовались некая благосклонность и уважение к Майклу.

Пройдя в дом, он укрыл мокрого парня пледом и усадил на диван перед горящим камином.

– Чай или виски?

– Пожалуй, лучше горячего чаю, – дрожащим голосом произнес Майкл, его синие губы стали понемногу розоветь.

– Думаю, у меня для тебя все таки найдется работенка, – сказал незнакомый мужчина, когда принес чайник чаю и две чашки, – но имей ввиду, платить я буду немного. Жить сможешь в сарае. Еду предоставлю. Тебя это устроит?

Майкл готов был согласиться, но ради приличия спросил:

– А сколько будете платить?

– Двадцать баксов в день? Устроит?

– Я рассчитывал на пятьдесят, – нагло соврал Майкл.

– Ок. Ни тебе, ни мне. Тридцать пять за день. По рукам? – он протянул свою ладонь Майклу.

– Договорились, – Майкл пожал его руку.

– Через месяц приезжают гости в соседний дом. Там надо навести порядок к их приезду. Постричь кусты, покрасить причал, убрать тину. Думаю это то, с чем ты справишься.

– Да, это то, что мне надо. Сэр, вы не пожалеете, я вас не подведу.

– Ок. Думаю, завтра можно будет приступать. Как твое имя?

– Майкл.

– Я Алекс, – он протянул ему очередной раз руку и крепко пожал. – Честно сказать, я не могу понять, почему ты тут оказался.

– Возможно, это случайность.

– Ох, парень, не верю я в случайности, совсем не верю. В природе все закономерно. Ты пей чай, не стесняйся, – он подвинул чашку с горячим чаем поближе к своему новому работнику. Майкл стал ближе к Монике и Джону еще на один день.

Две недели пролетели для Майкла в ожидании. День, когда семья Смитов должна была заселиться, наконец-то настал. Майкл побрился и надел новую футболку. Он ждал, то и дело поглядывая на дорогу.

– Приготовился к приезду гостей? – с улыбкой спросил Алекс. Он заметил, что Майкл сегодня выглядел намного лучше, чем в обычные дни. – Я огорчу тебя. Приезжает семья, а не студентки из Детройта. Майкл, иди лучше наколи дров. Думаю, к вечеру похолодает, придется опять затопить камин.

Сарай с дровами находился в лесу, за густыми кустами. Майкл нехотя пошел выполнять новое поручение. Топор раз за разом опускался на полено. Чувства Майкла были смешанными. Любовь к Монике делали его удар мягче, в то время как ненависть к Джону и Сэму придавали его удару силу. В такой момент полено разлеталось в щепки. Погрузившись в свои мысли, он не заметил, как быстро пролетело время. Внезапно он услышал голос мистера Сэмуэля. Неужели он пропустил их приезд? Он, не выпуская топора из рук, в спешке направился к дому. Ему не верилось, что наконец он увидит ее. Он слишком долго ждал этого момента, он тысячи раз покручивал в голове момент их встречи. Он давно знал, что скажет ей. Но выйдя из кустов, он увидел лишь помощника Сэма, мистера Оливера.

– Майкл?! Какого черта? Откуда ты здесь взялся? – спросил с удивлением он.

Майкл ничего не успел ответить. Кто-то ударил его по затылку. Падая, он увидел Сэма, стоявшего у него за спиной с лопатой.

– Оттащи его в кусты, – скомандовал он Оливеру, – они уже подъезжают.

Оливер схватил его за ноги и отволок в кусты. Пелена накрыла Майкла. Он не мог говорить. Дышать было тяжело. Что-то теплое неприятно стекало по его шее. Сквозь туман, лежа в кустах, он увидел Монику и Джона, которые вышли из машины.

– Наконец-то, я уже думал вы не приедете, – мистер Сэмуэль обнял обоих.

– Отец, у тебя кровь.

– Все в порядке. Эта не моя.

Моника заметила кровь на земле. Бордовые пятна подходили к опушке леса, к густым кустам. Она внимательно осматривала их. Майклу показалось, что она смотрит на него. Он крикнул ей:

– Моника!

Но вместо крика вышел слабый хрип.

– Там кто-то есть, – внезапно сказала она.

– Это Оливер. Какой-то бездомный с топором бродил здесь, мы его прогнали. Оливер, выходи, куда ты пропал, – крикнул Сэмуэль.

Оливер, кряхтя, вышел из-за кустов. Он так же был в крови.

– Думаю, нужно вызвать скорую. По-моему, мы неплохо огрели его лаптой.

Джон и Моника были изумлены.

– Проходите в дом, мы разберемся. Нечего вам смотреть на это. – мистер Сэмуэль направил всех к дому. – Кстати, а где…

Майкл не разобрал остальные слова, он потерял сознание.

Моника сидела у его кровати. Она что-то записывала в свой блокнот. Ее густые волосы, словно шелк, играли на свету. Она была совсем рядом. Вот она наклонилась к нему. Прислонила ладонь к его лбу и вновь начала что-то писать.

– Моника, – тихо произнес он.

Она повернулась к нему, отложив блокнот на стол.

– Майкл? – она смотрела на него. – Как самочувствие?

Туман ушел из его головы, белая пелена, окружавшая его ранее, отступила. Он увидел перед собой девушку. Она была совсем другой. Цвет волос, губы, черты лица – все было другим.

– С возвращением, – сказала она. – Я позову доктора. Пока вам лучше не двигать головой, – произнеся это, она вышла. Майкл увидел в проеме открытой двери Алекса, который говорил с полицейским.

– Алекс! – крикнул Майкл.

Он обернулся. Передав какие-то бумаги, он зашел в палату:

– Привет, Майкл, мне очень жаль, что так все получилось. Как твое самочувствие?

– Если честно, я не помню, что случилось. Голова… она очень тяжелая.

– Ты пошел колоть дрова и когда вышел из леса с топором, Сэм и Оливер, наши гости, испугались. Я их не предупредил насчет тебя. Увидев человека с топором, один из них ударил тебя лопатой. Да так, что зацепили один из сосудов. Ты потерял много крови.

Память потихоньку возвращалась к нему. Кусочки воспоминаний сложились в общую картину. Он вспомнил испуганный взгляд Моники и дикие глаза мистера Сэмуэля.

– Все было не так.

– Я знаю, я уже объяснил полиции. Они думали, что это нападение и приставили к тебе охрану, – он слегка улыбнулся, – я все уладил.

– Давно я в больнице?

– Второй день, тебя привезли вчера. Пришлось сделать переливание крови. Ты спал больше суток.

Майкл посмотрел в окно. Солнце садилось. Жаркий день сменялся вечерней прохладой. Он попытался встать. Но Алекс, положив ему ладонь на грудь, толкнул обратно в постель.

– Ты чего? Тебе нельзя вставать, ты еще слишком слаб.

– Я не могу лежать здесь, они совсем рядом.

– Ты о ком? Майкл, тебе нельзя отсюда выходить, пока семья Смитов находятся в нашем городке. Это одно из условий, на которых мистер Сэмуэль снял с тебя обвинения.

– Обвинения в чем?

– Знаю, звучит глупо. Но по бумагам ты выскочил на них из леса с топором. Я понимаю, что они защищают какие-то свои интересы. Может, страхуются от иска с твоей стороны. Но в общем ты побудешь пока в больнице.

– Я не буду. Это все бред. Они знают меня. Я говорил с ними.

– У тебя шок, ты что-то путаешь.

Он попытался вновь подняться с кровати. Но рука Алекса, вновь вернула его к подушке.

– Майкл, ты слишком слаб.

Майкл с силой оттолкнулся от кровати. Он поборол руку Алекса, но после белая пелена накрыла его вновь, и он провалился в сон.

Когда Майкл открыл глаза, за окном была глубокая ночь. Стрелки часов на стене показывали 2.15. Набравшись сил, он встал с кровати. Голова по-прежнему гудела. Не обращая внимания на боль и слабость, он открыл дверь и выглянул в коридор. Там было пусто. Незаметно пройдя по нему, он направился к лестничной площадке. Спустившись на первый этаж, словно крадущийся вор после ограбления, прошмыгнул через зал регистрации на улицу. В висках стучало, его шатало, но он точно знал, куда надо идти.

Спустя тридцать минут он стоял у того самого дома, где расположилась семья Смитов. Свет в окнах давно погас, лишь лампочка на веранде освещала слабым светом все вокруг. Майкл заметил фотоаппарат на столе. Любопытство брало вверх. Поднявшись по ступеням, он стал осторожно приближаться к нему. Внезапно что-то с грохотом упало на пол. Это он зацепил поднос с посудой.

Тут же загорелся свет в окнах. Майкл услышал голос мистера Сэмуэля.

– Оливер, возьми ружье.

Осознав всю опасность ситуации, Майкл вытащил карту памяти из фотоаппарата, и, отбросив его, кинулся прочь к лесу.

– Вон он, – услышал он знакомый голос. – Джон, оставайся дома, охраняй семью. Оливер догоняй того воришку!

Майкл бежал. Он не знал, на что способен мистер Сэмуэль. Но он прекрасно осознавал, что если в него попадет пуля, оплакивать его никто не будет. Впрочем, как и разбираться в сути дела. Голова болела, в висках стучало. Не смотря на усилия, он не мог бежать долго. Слабость взяла над ним вверх. Он двигался дальше, то и дело опираясь на встречные деревья. Майкл услышал какие-то шаги за собой. Когда он оглянулся, увидел Сэмуэля, который пытался нанести удар прикладом своего охотничьего ружья. Майкл увернулся, но все равно упал на землю. Лежа на спине, он смотрел на две тени грозно приближающиеся к нему.

– Майкл, ты заставляешь меня, – голос Сэма дрожал.

– Дядя Сэм, что с вами? – спросил он слабым голосом.

– Ты спрашиваешь, что со мной? Если тебе интересно я отвечу. Ты был мне как сын. Я искренне любил тебя. А ты предал все ценности.

– О чем вы? – спросил Майкл, прижавшись спиной к дереву.

– Ты предал меня, предал Джона.

Майкл не понимал, что происходит.

– Ты хотел украсть жизнь у моего Джона. У моего сына.

– О чем вы? Я за него готов был отдать жизнь!!! – сказал Майкл.

Сэм ударил прикладом его по лицу. Кровь потекла из раны на его голове.

– Щенок, о чем ты говоришь! Если бы ты капельку его уважал, ты бы никогда не посмотрел на Монику. Думаешь, мне приятно делать то, что я сейчас делаю?

– Сэм, – Оливер подошел к нему, – не стоит, ты будешь потом жалеть.

– У меня нет выбора.

– Я не знал, что он любит ее, – тихо сказал Майкл.

– Ты все прекрасно знал! Ты это сделал специально.

– Неужели это все из-за Моники? – Майкл сплюнул кровью.

– Нет, это все из-за Джона. Однажды я зашел в дом и увидел письмо. Прощальное письмо моего Джона. Он написал всю правду. Он был готов расстаться жизнью из-за твоего предательства! Готов был умереть из-за тебя! Он зарядил ружье, но его спасло то, что он был сильно пьян. Его отключило до того момента, когда он успел нажать на курок. Еще мгновение, и его не было бы с нами. Еще бы секунда и все.

– Зачем ты это ему говоришь, Сэм? – спросил Оливер.

– Для того, чтобы он понял меня. Я хочу рассказать ему все. Чтобы он понял, что у меня нет другого выхода.

– Выход есть всегда, – Оливер пытался его уговорить.

– Нет, когда я прочитал письмо, я изменился. Джон – все, что есть у меня. А Майкл чуть не отнял его. Я думал, что избавился от тебя, когда упрятал за решетку. Я думал, я не увижу тебя по меньшей мере шесть лет.

– Так это все вы! – Майкл со злостью смотрел на Сэма.

– Да, это все я! Джон жив и он счастлив. Плевать, что мне пришлось пожертвовать человеком ради счастья и жизни моего сына!

– Моя мать! Вы убили ее! – с ненавистью бросил Майкл.

– Нет, я пытался помочь ей, – в голосе Сэма чувствовалась боль.

– Вы убили ее! – снова сказал Майкл.

Еще один удар не позволил Майклу продолжить разговор.

– Оливер, оттащи его к реке и избавься от него. Я не хочу, чтобы он рушил жизнь Джона и Моники, – громко сказал Сэм, затем он подошел к Оливеру и что-то сказал ему на ухо.

– Прости меня, Майкл. У меня нет другого выхода.

Оливер взял Майкла за руки и потащил его в сторону реки. Майкл был в сознании, но что-либо сделать уже не мог. Он слышал рев горной реки. Моника, Джон, мама – все были перед его глазами. Ему не верилось, что все это подстроил мистер Сэмуэль. Он считал его своим отцом. Оливер опустил его на камень.

– Майкл. Я не убийца. Я прошу тебя, не появляйся в городе, не попадайся на глаза Сэму. Он на все пойдет, чтобы избавиться от тебя. Следующая встреча с ним будет последней на все сто процентов и для тебя, и для меня. Я оставлю тебя в живых, если ты пообещаешь исчезнуть и не искать Джона с Моникой. Поверь, им сейчас хорошо.

– Убей меня, – слабо произнес он.

– Майкл, пообещай мне.

– Мне незачем жить.

– Я тебя предупреждал!

Прозвучал выстрел. Птицы с шумом поднялись с деревьев.

Алекса разбудил телефонный звонок.

– Да, мистер Сэмуэль, – он попытался изобразить максимально бодрый голос.

– Это Оливер… Алекс, мы хотим поблагодарить тебя за гостеприимство. Нам все очень понравилось. К сожалению, у нас появились неотложные дела, мы вынуждены прервать наш отдых.

– Ну что же, я утром заскочу к вам попрощаться.

– Не стоит. Мы уже выехали. Извини, что не попрощались. Но, как я уже сказал, неотложные дела.

– Оливер, надеюсь все хорошо. Я вас ничем не обидел?

– Все хорошо, не волнуйся. Алекс, когда мы уезжали, – он сделал небольшую паузу, – я видел того парня с топором. Он брел в сторону реки. Оттуда шли странные звуки. Думаю, тебе стоит проверить.

– Этот осел явился к вам ночью? Надеюсь, не он послужил поводом к вашему скорому отъезду.

– Нет. Алекс, мне пора. Мы с Сэмом еще раз приносим свои извинения. До встречи.

– Удачи.

Оливер положил трубку. Алекса удивил этот звонок. Что послужило причиной их скорого отъезда? И какого черта Майкл сбежал из больницы? Вопросов было явно больше, чем ответов. И для того, чтобы найти хоть какие-то ответы, ему надо было прогуляться к реке.

Столь ранняя прогулка его не особо прельщала. Солнце начало показываться из-за пика гор. В лесу Алекс заметил следы. Он решил идти по ним. Оказавшись у старого дуба, он заметил кровь. Она была свежей. Чувство беспокойства захватило разум Алекса. Он пошел в том направлении, куда Оливер оттащил Майкла. Когда за опушкой леса появилась река, он увидел у камней чье-то безжизненное тело. Стараясь ничего не трогать, он приблизился к окровавленному человеку. Это был Майкл. Его глаза открыты, взгляд направлен куда-то вдаль. Алекс оглянулся по сторонам и, убедившись, что никого нет, опустился перед ним. Майкл внезапно дернул рукой, искра надежды зажглась в глазах Алекса, и он поднял Майкла. Посадив его, он набрал холодной воды в ладони и аккуратно умыл Майкла. Вода оказала свое действие. Майкл пришел в сознание. Увидев Алекса, он улыбнулся окровавленными губами.

– Алекс, а я думал, я уже на том свете.

– Рано тебе еще о таком думать, – Алекс лил холодную воду за шиворот Майклу.

– Что случилось? – спросил он.

– Это длинная история, я ее тебе расскажу.

– Я вызову «скорую».

– Не стоит. Нельзя. Будет хуже, – он посмотрел в глаза Алекса, и тот не стал спорить.

– Идти можешь? Я помогу тебе подняться.

– Думаю, что да.

– Смиты уехали? – спросил Майкл.

– Да, я так понял, это из-за тебя.

Майкл молча кивнул. Алекс взвалил его на свои плечи, и они медленно направились в сторону дома.

В усадьбе Алекс принялся обрабатывать раны Майкла, который был явно не в себе. Алекс решил пока не задавать никаких вопросов.

– Тебе стоит принять душ. Ты и так слишком сильно заляпал мой диван.

Майкл ничего не ответил. Он еле встал с дивана и, опираясь на мебель, побрел в ванную. Снимая одежду, он нащупал карту памяти от фотоаппарата. Первое, что он сделал после душа – попросил у Алекса его ноутбук. Вставив карту в ноут, он начал просматривать фотографии.

Поначалу были размытые фотографии столбов, людей, гор какой-то бездомной собаки. Майкл сразу понял, что их сделала Моника. Она всегда любила фотографии, но создавать качественные снимки ей никогда не удавалось. Дальше он увидел Монику, которая обнимала Джона. Их улыбающиеся лица словно смеялись над Майклом. Вслед за этой фотографией пошли снимки Моники. Мусорное ведро, какой то маленький мальчик, горы, пальцы рук, черное пятно, телефон, игрушечная машина на дороге. Майкл как одержимый перелистывал этот хлам от Моники. Когда-то они вдвоем могли долго сидеть и обсуждать каждый такой глупый снимок. При этом Майкл всегда находил какой-то смысл в каждом кадре. Но сейчас он был один. Наконец, он добрался до какого-то видео.

Майкл понял, что Моника забыла выключить фотокамеру, и когда клала ее на стол, случайно нажала кнопку записи.

Комната была пустой. Она была прекрасно знакома Майклу и находилась на втором этаже гостевого дома. Он сам красил стены в этой комнате. Вошла Моника и легла на постель, ее глаза были полны слез. Она тихо плакала. Схватив какую-то футболку, она прислонила ее к лицу и зарылась в ней. Пока в комнату не вошел Джон.

– Моника, ты опять плачешь, – его голос был нежен. Он сел рядом с ней. Убрав с ее лица белую футболку, он посмотрел ей в глаза.

– Солнце, что случилось?

– Джон, мы зря приехали сюда. Давай уедем назад, в Канаду.

– Ты же знаешь, мы не можем. Я давно не видел своих родителей.

– Если бы ты знал, как мне плохо. Все, что я вижу в это чертовой стране. Все… все напоминает мне о Майкле. Даже этот бродяга с топором. Я увидела краем глаза его в машине «скорой помощи». Я подумала, что это Майкл.

– Моника. Он оставил и тебя, и Олис. Тебе лучше перестать думать о нем, давно пора забыть его.

– Я не забуду его никогда. И ты это знаешь. Мой, наш сын, он все больше становится на него похож. Когда я смотрю на него, я вижу Майкла. Когда я обнимаю его, у меня возникает ощущение, что я обнимаю Майкла. Запах его вещей точно такой же, как у Майкла. Каждый раз я думаю о нем.

– Его нет. Забудь о нем.

– Он звонил мне, – тихо сказала Моника.

– Что? Когда? – с удивлением спросил Джон. – Почему ты молчала?

Но Моника не успела ответить – приоткрылась дверь, и в комнату вошел ребенок лет трех. Его волосы торчали в разные стороны, он был одет в клетчатую ночную пижаму. Мальчик подошел к Монике и обнял ее.

– Мамочка, я не могу уснуть, – сонно сказал он.

– Майкл, – Моника обратилась к ребенку, – почему тебе не спится? – ее голос был полон заботы и любви.

– Я боюсь, что тот злой дядя вернется.

– Он никогда не вернется. Полиция его забрала. Джон и дедушка Сэм со своим другом защитят тебя. Не стоит волноваться, ты же взрослый и сильный.

Ребенок вновь прислонился к Монике. В какой-то момент он привстал и уткнулся в волосы Моники. Майкл тоже любил делать так, ее волосы пахли персиком, она всегда мыла голову шампунем с ароматом этого фрукта. Майкл хорошо помнил этот запах.

– Джон, смотри что он делает, – сказала Моника. – Знаешь, кто так любил делать? – ее глаза вновь стали мокрыми.

– Да, его отец, – Джон взял ребенка и, обняв его, произнес, – Майкл, тебе пора спать. Мамочка устала. Идем, я прочту тебе сказку.

Они направились к выходу. И Джон заметил, что камера включена.

– Моника, ты не отключила фотоаппарат. Я отключу. Он нам завтра пригодиться.

Джон подошел и, нагнувшись, отключил фотоаппарат. На экране ноутбука застыл последний кадр. Ребенок, маленький Майкл, сидел на руках Джона. Одной рукой он обнимал его, а второй держался за свое ухо. Его сонные карие глаза смотрели сквозь монитор на Майкла.

Майкл не сразу осознал, что у него есть сын.

Если бы не Алекс, Майкл давно сломался бы. Он выслушал Майкла и пообещал ему помочь. Выезд из страны Майклу был запрещен, но Алекс мог решить эту проблему. Стоило лишь подождать шесть-семь месяцев. Новые документы готовились, а пока Майклу необходимо было присматривать за бизнесом Алекса в Нью-Йорке, магазином мужских костюмов на Манхеттене.

Магазин был расположен неподалеку от Собора святого Патрика, на первом этаже небоскреба на Мэдисон-авеню. Его большие стеклянные витрины выходили на оживленную улицу. Клиентов всегда большое количество, поэтому Майклу не выдавалось свободного времени, чтобы расслабится. Да он и рад был полностью погрузиться в работу. Дабы его мысли не вернулись к сладким воспоминаниям. Он изменился. Теперь он надевал только строгие костюмы. Короткая стрижка сменилась на аккуратную шевелюру, уложенную на бок. По его внешнему виду можно было сказать, что это успешный молодой человек. Ничего не говорило в нем о разбитом сердце и тяжелых обстоятельствах, которые ему пришлось пережить за последние несколько лет. Он разбирал новую коллекцию костюмов, определяя где какой повесить. Держа в руках костюм от Дэвида Хача, смотрел на витрину.

– Элис. Необходимо повесить этот костюм на манекен. Витрину всю заменить и передать в сток на Нью-Джерси, – внезапно он прервался. Он молча подошел к витрине и стал внимательно смотреть на улицу.

По противоположной стороне медленно шел Джон. Он никуда не спешил, и в его руках был кофе. Он был как всегда неотразим. Дорогой костюм, часы, ремень и очки говорили о его статусе. Майкл сорвался со своего места подобно спринтеру. Он открыл дверь и побежал в сторону своего бывшего лучшего друга. Чуть не угодив под колеса какого-то таксиста, он со всей силой бросился на Джона. Кофе улетело в сторону, в то время как Джон с силой ударился о витрину книжного магазина. Он успел сгруппироваться и не поранился. Он удивился, увидев перед собой Майкла с поднятыми кулаками, на лице которого читалась безумная злоба. Его правый кулак с силой опустился на лицо Джона. Потеряв равновесие, он упал на спину.

– Вставай! – крикнул Майкл.

– Вот подонок! – Джон резко встал и, подняв Майкла за талию, ударил о припаркованную машину. Стекла полетели в разные стороны. Сигнализация гудела на всю улицу, в то время как Джон наносил все больше и больше коротких ударов в корпус Майкла. В какой-то момент он остановился, и теперь уже Майкл ответил ему тем же. Они упали на дорогу и продолжили избивать друг друга. В их схватке не было победителя. Они наносили равные по силе удары. Все больше людей собиралось вокруг них. Злоба Майкла зашкаливала. Ненависть Джона к Майклу была тоже запредельной. Порванный пиджак Джона валялся на дороге, его белая рубашка была испачкана собственной кровью. Джон лежал на спине, а Майкл сидел на нем и наносил удары. Окрававленые кулаки то и дело опускались на Джона. Прикрывшись руками, Джон пытался увернуться. Но Майкл был намного сильнее. С каждым разом его удар был увесистее, в то время как Джон становился слабее. Он продолжал избивать Джона, когда внезапно кто-то потянул его за плечо и стал бить сумкой по голове. Майкл с силой оттолкнул кого-то и увидел Монику. Она кричала:

– Убери руки от Джона!

Этот крик словно загипнотизировал его. Он смотрел на Монику, которая била его. Не так он все представлял. Джон воспользовался заминкой Майкла и с силой ударил его по лицу. Майкл упал на бок. Джон хотел еще раз ударить его, но полицейские скрутили его и Майкла, после чего надели наручники и, зачитав их права, увезли в полицейский участок. Моника смотрела на удаляющиеся полицейские машины и не могла понять, что произошло.

Их разместили в одну камеру. Они сидели друг напротив друга, взгляды полные ненависти то и дело пересекались, никто не решался завести разговор первым.

– Моника, ты напугал ее, – сказал Джон.

Майкл еле сдержался, чтобы вновь не накинуться на Джона.

– Как ты можешь так поступать! Я всегда удивлялся твоему отношению к окружающим. Но ты оставил Монику. Ты оставил больную мать и куда-то сбежал с Кейт.

– Причем тут Кейт? – не понял Майкл.

– Она пропала так же внезапно, как и ты. Моника видела вас в ресторане «Горный ручей». Я все понял, ты не смог оставить ее. Но так поступать с нами! Оказывается, ты еще та сволочь.

– Ты делаешь вид, будто не знаешь, что произошло на самом деле?

– Майкл, мне плевать, что произошло на самом деле. Ты оставил Монику. Она была беременной. Она искала тебя, чтобы рассказать тебе это. А ты в это время был с Кейт. Я всегда знал, что ты не достоин ее. Где ты вообще пропадал все это время?

– Где сейчас Майкл? – вдруг спросил Майкл.

– Так ты даже знаешь, как его зовут! Ну ты и подонок! – Джон поднялся на ноги. Он готов был к новой схватке.

– Джон, ты украл их у меня! – Майкл тоже поднялся на ноги. – Я из-за тебя и твоего отца просидел три года в тюрьме. Моя мать умерла, не дождавшись меня. Мой сын три года живет не со своим отцом. Меня чуть не убили дважды! От меня все отвернулись! Меня предали! Меня забыли!

Он сделал шаг к Джону, подняв руки в боевое положение.

– Что ты сказал, повтори? Ты сидел в тюрьме?! Но мой отец вытащил тебя. А ты сбежал из-за чувства вины!

– Твой отец подкинул мне наркотики. И упек в тюрьму!

Джон выставил ладони вперед. Ему не верилось в то, что говорил его друг.

– Стоп-стоп-стоп. Ты был за решеткой? – он с удивлением смотрел на Майкла.

– Да, – Майкл по-прежнему был готов накинуться на Смита. – Не делай вид, что ты не знал этого!

– Я не знал, я клянусь. Поверь мне, как я когда-то верил тебе.

Майкл опустил руки и отступил в свой угол. Он вновь уселся на пол.

– Майкл. Я еще раз спрошу – ты действительно был в тюрьме? Если это так, то почему никто не знал об этом?

– Судя по всему потому, что твой отец не позволял этого. Я писал письма. Звонить мне не давали. Адвокатом был Оливер. Он приходил ко мне один раз. Почему вы не искали меня? Или тебе было слишком хорошо с Моникой?

– Мы пытались, но Сэм запретил обращаться в полицию. Говорил, что вместо тебя сидит другой, и все это может всплыть.

– Что еще говорил твой отец?

– Расскажи, что произошло с самого начала, – он сел рядом со своим другом. Каждое слово, каждое предложение рождали все больший стыд за своего отца. Когда Майкл закончил рассказ, Джону не верилось в реальность того, что он услышал. Он не мог поверить, что его отец был таким жестоким к Майклу. Он не мог до конца поверить и Майклу, который отсутствовал слишком долго.

– Джон, я понимаю, тебе трудно поверить. Я сам никогда не подумал бы, что мистер Сэмуэль может быть таким жестоким.

Он сказал, это все из-за того, что ты чуть не покончил с собой. Я не знаю, может это очередное его вранье.

Джон удивился, он никому не рассказывал про свою глупую пьяную выходку.

– Что именно он рассказал?

– Что ты хотел застрелиться с помощью его ружья, что написал записку, где во всем обвинял меня. Что алкоголь тебя вырубил, и ты не смог завершить то, что задумал.

Джон все вспомнил. Майкл не мог этого знать. Значит, есть в его рассказе доля истины.

– Это правда? – спросил Майкл.

– И да, и нет. Я был пьян и написал письмо. Я не знал, что отец прочел его.

В воздухе повисла тишина. Джон переваривал все то, что ему рассказал Майкл.

– Расскажи мне о моем сыне и Монике, – прервал тишину Майкл.

– Мы уехали в Канаду, ждали тебя там, но ты пропал. Поначалу Моника скрывала свою беременность, но потом рассказала мне все. Ей было очень тяжело. Я пообещал ей помочь. В какой-то момент она хотела сделать аборт, но я ей не позволил. Когда он появился на свет, мы решили назвать малыша в честь тебя. Я ей помогал все время, мы жили вместе. И как-то само собой получилось, что мы сблизились. Майкл-младший очень смышленый и сильный парень. В 8 месяцев он пошел, а в 10 месяцев начал говорить.

– Вы счастливы?

– Да. Моника часто вспоминает тебя, но мы привыкли друг к другу, – честно ответил Джон.

– Джон Смит, поднимитесь, – офицер в форме подошел к их двери. – За вас внесен залог, вы свободны.

Он открыл дверь и вывел Джона из камеры.

– Офицер, одну минуту, – он повернулся к Майклу, – Майкл, я думаю о Монике.

– Джон, – прервал его Майкл, – я видел глаза Моники, когда она била меня сумочной, они были полны ненависти. За три года многое изменилось. Я не хочу ставить ее перед выбором вновь. Это будет нечестно.

– Я это и хотел сказать. Как я могу связаться с тобой?

– Я живу в «Винсет плаза» на Оушен-авеню.

– До встречи, Майкл. Я позабочусь, чтобы ты тут не задержался.

Джон ушел с полицейским. Через 10 минут Майкла так же освободили. Когда он вышел из полицейского участка, он увидел, как Моника крепко обнимала Джона. Они сели в машину и уехали, так и не посмотрев в его сторону.

– Что случилось? Откуда он появился? – Моника обеспокоенно смотрела на Джона.

– Я не знаю ничего. Пока не знаю. Мне надо будет кое-что проверить, – он привез Монику в отель.

– Джон, мне кто-то способен объяснить, что происходит?

– Моника, доверься мне. Не задавай никаких вопросов. Я сам не до конца все понял. Все выясню и обязательно поделюсь с тобой.

– Тебе надо переодеться. Ты весь в крови.

– Не волнуйся, в багажнике есть сменная одежда. Солнце, мне пора. Поцелуй за меня Майкла. Не думай ни о чем.

Он нажал на педаль газа и отправился в родной город. Город, в котором вырос. Сейчас он казался темным и мрачным. Джон приехал к своему семейному особняку. В кабинете отца горел свет. Он любил работать ночью. Для сна ему хватало трех часов. Это всегда удивляло и Джона и всех окружающих.

Вот он открыл входную дверь, вот прошел через прихожую мимо больших лестниц. Вот перед ним дверь. Дверь, которую в детстве нельзя было открывать без стука. Джон тихо открыл ее и зашел в кабинет отца. Сэмуэль сидел над какими-то бумагами. Его седые волосы поредели еще сильнее, лысина на затылке отражала свет от большой хрустальной люстры, висевшей над его столом.

– Отец, – Джон стоял напротив него.

– О, Джон, – он с удивлением посмотрел на сына. – Я не знал, что ты приехал. Ты один или с Моникой и Майклом?

– Я один. Я приехал поговорить, – его слова прозвучали грубо. Он сел в кресло напротив стола.

– Я тебя внимательно слушаю, – Сэм откинулся на спинку кресла.

– Майкл. Я виделся с ним, – Джон ждал реакции отца. Но тот даже не шевельнулся. Джон продолжил. – Он рассказал мне кое-что. Это правда?

Сэмуэль сидел неподвижно, словно что-то обдумывая, положив руки на стол. Он поправил свои очки и посмотрел на Джона.

– Джон, ты самое дорогое, что есть у меня.

– Скажи, ты его действительно упрятал за решетку?

– У меня был выбор – либо жизнь, счастье моего сына, либо, – он сделал паузу. – Да. Это правда. Но я это сделал только ради тебя.

Джон надеялся услышать другой ответ. Он верил до последнего, надеялся, что Майкл все выдумал, что его отец на такое не способен.

– Ты пытался убить его.

– Убить? Нет, что ты. Я его лишь хорошенько напугал. Чтобы он перестал искать тебя и Монику. Но, судя по всему, он ничего не понял. Джон, нельзя поступать так, как он. Его жизнь против твоей. Я сделал верный выбор.

– Если ты думаешь, что ты испортил только одну жизнь, ты ошибаешься! Майкл – это раз! Его мать, миссис Олис – это два! Его сын, он три года называет отцом человека, который этого не заслуживает, – это три. Моника, которая чуть не каждую ночь плачет, гадая, почему ее любимый зачал ребенка и куда-то пропал – это четыре. Ты испортил мою жизнь, в конце концов! Все, что было «счастьем», как ты это называешь, было построено полностью на лжи и жестокости. На обмане. Ты сломал жизнь Майкла! Ты разрушил все вокруг него! Он жил рядом с нами! Он был тебе как сын!

– У меня не было выхода. Джон, я много раз жалел об этом, но у меня не было выхода. Все это ради тебя. Моего единственного сына, – он опустил взгляд куда-то на стол.

– Теперь ты должен знать! У тебя нет сына! Мне не нужен такой отец – чудовище! Я не хочу ни видеть, ни слышать тебя! Я никогда не думал, что ты способен на такое!

В порыве гнева он схватил статуэтку со стола и с силой бросил ее в окно. Она пролетела в опасной близости от Сэмюэля, который даже не пошевелился. Джон вышел из комнаты и с грохотом захлопнул за собой дверь. Его отец по-прежнему сидел на своем рабочем месте. Миссис Смит спускалась по лестнице, когда увидела выходящего на улицу сына.

– Джон, это ты? Что случилось?

Она выбежала на улицу, но ее сын удалялся на большой скорости.

– Джон! – она кричала вслед, но машина все больше растворялась в ночной мгле.

Джон поехал в бар. Все стало слишком сложным для него.

Майкл смотрел в окно. Теплый апрельский дождь накрывал пыльные улочки Нью-Йорка. Три дня прошло с их встречи с Джоном. Руки и ребра болели до сих пор. Но сердце, оно терзало его больше чем когда-либо. Все это время он жил ради одного. Увидеть Монику. Теперь же он сомневался во всем. Ее испуганное лицо, то, как она накинулась на него с кулаками. То, как она защищала Джона. Все это заставляло задуматься, а нужен ли ей Майкл. Нужен ли ее сыну уголовник, который отсидел за торговлю наркотиками. Нужно ли ей менять молодого и успешного на такого, как Майкл. Каждый такой вопрос все больше загонял Майкла в депрессию.

Зазвонил телефон. Номер был незнаком Майклу. Когда он поднял трубку, узнал голос Джона. Он был немного пьян.

– Майкл, послушай меня. Я много думал о тебе, о Монике. Послушай меня внимательно. Ты был для нее солнцем, я же просто свеча, – он пытался подобрать нужные слова, – но никакая свеча не сможет затмить солнце. Ты пропал, и в ее жизни наступила тьма. Я же просто был рядом. Я пытался осветить ей дорогу. Теперь понимаю, что я всегда был лишь тусклым огоньком свечи. В ее жизни может снова светить яркое солнце. Майкл, я ей все рассказал, все то, что ты мне поведал, я не смог… я не могу скрывать от нее правду, хоть и безумно люблю ее. И потерял ее вновь. Теперь понимаю, что все это время я пытался быть похожим на тебя, делать так, как поступил бы ты. Ведь ты для нее был всем! Во мне она видела бледное отражение тебя. Да что отрицать – я был единственным, что осталось ей от тебя. И это истинная причина, почему мы были вместе. Мы думали, ты нас всех бросил, а теперь мне стыдно перед тобой, за себя, за моего отца.

Майкл молча слушал.

– Ты всегда оставался для меня братом, ты и сейчас мой брат. Теперь я потерял и отца, и Монику, но я надеюсь, у меня останется хотя бы брат. Я уверен, она поймет тебя. Уверен, что она по-прежнему любит и ждет! Все это время она помнила тебя.

– Джон. Брат. Спасибо тебе.

Больше подходящих слов Майкл найти не мог. Что еще сказать, он не знал. Сомнения относительно Моники не покидали его. Он не сразу понял, что кто-то стучит в дверь. «Если это опять сосед-поляк со своими дурацкими просьбами, то пусть куда подальше катится», подумал Майкл.

– Джон, спасибо тебе за эти слова. Я не уверен, что Моника захочет быть со мной. Не уверен, что ей будет лучше со мной. Я хочу побыть один. Мне надо все обдумать, – голова Майкла гудела.

– У тебя есть мой номер, я завтра буду в Нью-Йорке. Моника с Мики, они в отеле «Риц-Карлтон» у Центрального парка. Теперь ты знаешь, где можно их найти. Прости меня, Майкл. Я не хотел чтобы…

Очередной стук в дверь вновь оторвал Майкла от телефонного разговора. Пришлось встать и идти открывать ее.

За порогом стояла Моника. Майкл не верил своим глазам. Он так долго искал ее! И вот она в его объятиях! Вмиг перед ним пролетела вся его жизнь. Он почувствовал соленый запах моря в ее волосах, отчего мурашки побежали по всему телу, как будто они вновь оказались на том пирсе. Он ощутил холод зимнего ветра, который пронизывал его на поляне с розами. А слезинки на глазах Моники напомнили про капли дождя, что подали на ее щеки, когда они разговаривали на утесе… Слезы текли и у Майкла. Он не мог поверить, что после стольких лет ожиданий, после стольких лет страданий и мучений и в тот момент, когда он отказался от Моники, она появилась вновь в его жизни. Он не мог поверить, что теперь обнимает ее и ощущает ее тепло, ее запах. Чувства переполнили Майкла. На миг ему подумалось, что это очередной обманчивый сон. Каждая черточка милого лица Моники, ее глаза, губы, руки, поцелуи вырывали из памяти Майкла все самые счастливые моменты его жизни. Все самые яркие воспоминания, все то, чем он жил последние три года. Воспоминания, которые поддерживали его и не давали сдаться.

Сердце Моники разрывалось от избытка чувств. Она обнимала Майкла, наслаждалась тем, что может просто дотронуться до него. Какое это, оказывается, счастье – иметь возможность коснуться любимого человека! Долгие мучительные годы она была лишена этого и теперь трепетала от восторга… И возможно они бы вечность стояли и обнимали друг друга, если бы не детский лепет, раздавшийся у входа:

– Мама, а кто этот дяденька? И почему вы плачете?

Малыш стоял в дверях и не мог понять, что происходит. Он щурил глазки и всем своим видом выказывал недовольство и беспокойство.

Майкл опешил. Перед ним стоял его сын, его кровь и плоть. Он не верил своим глазам. Этот малыш был отражением Майкла в юности. Даже родинка на лице была в том же месте, что и у него. Моника обняла Майкла-младшего и подвела его к незнакомцу.

– Это твой папа, о котором я тебе так много рассказывала…

Джон шел по терминалу аэропорта. Через стекла окон пробивались лучи полуденного солнца. Они попадали на красное, слегка отекшее лицо Джона. Всегда ухоженный и стильно одетый парень в этот раз был другим: мятые джинсы, несвежая футболка с пятнами, грязные волосы. В руках у него была бутылка воды, которую он с жадностью пил.

Взглянув на часы, Джон поспешил к кассе авиакомпании «Эйр Канада». Обычно он без проблем мог купить авиабилеты. Но на этот раз вместо свободной стойки авиакассы его ждала небольшая очередь. Осмотревшись по сторонам, он инстинктивно встал за стройной девушкой с волосами, как у Моники. Осознав причину своего выбора, Джон попытался себя убедить что это самая короткая очередь. Она отдаленно напоминала любовь всей его жизни. Но взглянув еще раз на девушку перед собой, он перестал себя в чем-либо убеждать. Незнакомка была выше, чем Моника. Волосы собраны в тугой хвост. На ее плече висела внушительного размера сумка для фотоаппарата. Джона немного удивило, как столь хрупкая девушка легко удерживает такую тяжелую сумку. Отойдя в сторонку, он достал мобильник и набрал номер Майкла. Прошло три длительных гудка, прежде чем в трубке прозвучал знакомый голос.

– Привет, брат. Ты вернулся?

– Нет. Я в аэропорту. Улетаю в Ванкувер. Подумал, что тебе… вам стоит знать, – слегка замялся Джон.

– Может, не стоит уезжать так далеко?

– Майкл, я должен. Там много работы. Она меня отвлекает. Боюсь, если я еще задержусь в Штатах, то превращусь в алкоголика.

– Джон, ты стал неплохо шутить.

– Майкл, это не шутка. Мне действительно не по себе от всей этой ситуации. Но прошу тебя, не стоит сейчас меня чему-либо учить. Я не для этого позвонил. Я сыт нравоучениями моего отца.

– Думаю, я знаю, зачем ты позвонил на самом деле.

– И зачем же? – слегка удивился Джон.

– Убедиться, что у Моники и Мики все в порядке.

Молчание Джона подтвердило догадку Майкла.

– Мы сейчас пойдем в парк. Джон, все в хорошо. Не волнуйся.

– Я часто вспоминаю одну твою фразу. Ты говорил, что любви достойна лишь мама, – вдруг сказал Джон.

– Помню, брат. Я и сейчас такого мнения, – спокойно произнес Майкл.

В телефоне вновь повисла тишина. Майкл отчетливо слышал, как объявлялась посадка на очередной рейс. Он сжалился над своим другом и продолжил:

– Успокойся, Джон. Любви достойна только мама. Моника – мать моего сына. Она достойна еще большей любви. Я ее любил, люблю и буду любить до конца своих дней. Брат, я давно повзрослел. Моника и Майкл – это самое ценное, что у меня есть. Я слишком долго их искал. Я обещаю тебе. Я их никогда не обижу и уж тем более не позволю это сделать другим.

– Спасибо. Я хотел услышать от тебя именно это. Мне пора.

– Удачи, брат.

– Обними за меня Мики.

– Обниму обязательно.

– И последнее. Я могу ему позвонить вечером?

– Джон, ты можешь звонить ему когда угодно. Да черт возьми, мы с тобой не прощаемся. Сделай все свои дела и возвращайся.

– Я постараюсь. Майкл, мне пора. Пока.

– Мы будем ждать тебя, – последнее что услышал Джон от Майкла.

Ему стало легче после разговора. Теперь он искренне радовался за своих друзей. Пока он думал о них, очередь продвинулась вперед. Девушка, стоявшая перед ним, о чем-то активно спорила с представителем авиакомпании за стойкой. Джон приблизился и услышал их разговор:

– Не выходит. Может у вас есть карта другого банка? – настойчиво спросила девушка в красно-белой форме.

– Попробуйте еще раз, – голос девушки был мягким. Она пыталась сделать его требовательным, что получалось у нее не очень хорошо.

– Мы уже пробовали. Может, у вас есть наличные?

– Нет. Попробуйте еще раз. Мне надо улететь отсюда как можно скорее, – она оглянулась и быстрым взглядом осмотрела всех вокруг. Ее зеленые глаза были слегка встревожены.

– Окей. Я попробую. Но если и в этот раз ничего не выйдет, вам необходимо будет обратиться в ваш банк.

Девушка с хвостом взволновано ждала.

– Извините, но мы не можем вам помочь. Карта заблокирована. Вам все-таки следует обратиться в свой банк, – менеджер взглянула на Джона, словно приглашая его к стойке. Но девушка не сдавалась.

– Попробуйте еще раз, я вас прошу. Это очень важно.

Джон решил вмешаться в разговор. Он спешил. Регистрация на его рейс вот-вот должна была закончиться. Торчать в аэропорту еще три часа ему явно не хотелось.

– Позвольте, я оплачу ее билет, – он с улыбкой протянул свою банковскую карту.

Незнакомка посмотрела на Джона, будто пытаясь понять, кто он. Друг или враг?

– Все в порядке, мне несложно, – милая улыбка не сходила с красного лица Джона.

– Спасибо. В другой ситуации я бы никогда не согласилась. Но я вам обязательно верну деньги, – грустно ответила ему девушка.

– Не стоит. Это мой подарок, в честь знакомства. Я Джон, – он протянул ей руку.

– Лула, – слегка замявшись, ответила она.

– Необычное имя, никогда не слышал подобного.

– Кельтское. Переводится как принцесса изобилия, – она опередила Джона, не дав задать ему вопрос.

– Молодой человек, остались билеты первого класса, их стоимость четыре тысячи двести тридцать долларов, – прервала их женщина за стойкой.

– Oкей. У вас моя карта.

Он вновь взглянул на Лулу, но менеджер не дала ему разглядеть как следует ее красивое лицо.

– Операция проведена. Требуется ваша подпись.

Джон расписался на чеке. Мысли его были о принцессе изобилия.

– Можно я запишу твой номер, – вдруг спросила Лула.

– Мой номер? – не сразу понял Джон.

– Да, твой, – с улыбкой произнесла она. – Я должна буду вернуть тебе деньги.

– Я же сказал, что это подарок.

– Я настаиваю. Мне итак очень неловко.

– Хорошо, – он передал ей свою визитную карточку. Но она даже не посмотрев ее, сунула в карман своих синих джинсов.

– Спасибо, Джон. Я у тебя в долгу, – она подмигнула ему, развернулась и ушла. Ее каблуки стучали по гранитному полу терминала. Джон слышал их, даже когда она растворилась за поворотом. Лишь когда звуки каблуков смешались с шумом аэропорта, он с уставшим взглядом обратился вновь к менеджеру.

– Можно мне билет на ближайший рейс в Ванкувер. Первый класс, пожалуйста.

– Как я вам уже говорила, остались билеты только первого класса. С вас четыре тысячи двести тридцать долларов.

– Эээ… Девушка, которой я купил билет, тоже летит в Ванкувер?

– Вы все правильно поняли. Только если будете медлить, продажи на этот рейс закроются.

– Отлично, – с улыбкой произнес Джон. Он почему-то был рад этому.

Конец апреля выдался теплым. Серые дождливые дни наконец сменились теплой погодой. Центральный парк Нью-Йорка был полон людей. Кто-то гулял с собакой, кто-то устроился на пикник, а кто-то вышел на полуденную пробежку.

Моника стояла с телефоном в руках. Она внимательно следила, как Майкл держит Мики на своих коленях. Они разглядывали лебедей, что медленно плавали в пруду. Их лица, освещенные лучами солнца, сияли от улыбок. Она запоминала каждое их движение, каждую эмоцию. Она старалась изо всех сил запомнить каждую деталь. Ее не покидало чувство того, что как только она закроет глаза, все может вмиг исчезнуть. Набравшись смелости, Моника крепко сжала веки. Досчитала до пяти и открыла глаза. Майкл и Мики все так же были рядом. Они никуда не пропали. Достав из своей красной сумочки зерна кукурузы и корочку хлеба, она присоединилась к своим мальчикам. Вместе они принялись кормить лебедей.

– Майкл, как же мне тебя не хватало, – тихо прошептала она ему на ухо.

– А мне вас, – его бархатный голос словно окутал и согрел сердце Моники.

В ответ она крепко обняла Майкла и прикоснулась своими влажными губами к его щеке.

– Я хочу, чтобы этот день никогда не заканчивался, – она достала свой телефон и предложила: – Давай сфотографируемся.

– Я не против. Тем более это будет наше первое семейное фото, – Майклу было непривычно это говорить.

Моника по-прежнему боялась, что все это может куда-то исчезнуть. Она спешно подошла к парню, что стоял неподалеку и, вручив ему свой айфон, попросила сделать пару фото.

Весенний день дарил счастье. Майкл купался в нем. На его руках сидел сын, его маленькая копия, рядом стояла любимая женщина. Моника положила свои изящные руки ему на плечо и, слегка повернувшись, позировала на камеру. Они дружно улыбались, пока незнакомец снимал их. Майкл вспомнил свой давний сон, который он видел много лет назад. Он понял – сон все-таки сбылся.

Последнее слово

В жизни каждого человека есть люди, которые повлияли на восприятие окружающего мира. Я хочу поблагодарить своих родителей за тот стержень, который они заложили во мне. Я искренне благодарен своей жене, сыну и дочке, вселивших в меня новые творческие силы. Также хочу поблагодарить моих друзей за те прекрасные и яркие моменты, которые мы провели вместе. Я благодарен каждому человеку, которого я встретил на своем жизненном пути. Без вас всех не было бы этой книги. Вы все вдохнули жизнь в страницы этого романа.

Грегори Ян

Content

Грегори Ян
Пока горит свеча