Александра Суслина

Счетовод

© А. Суслина, текст, 2015

* * *

I.Пятнадцатый шаг

Часть 1

1

НН достал из холодильника банку колы и сделал несколько жадных глотков. Эта банка была его заслуженной наградой. Сегодня он завершил предпоследний четырнадцатый этап программы. Прошло уже восемь лет, как НН решился встать на этот путь. Тяжелый путь. НН два раза порывался бросить, но что-то все-таки удержало. Сейчас цель была уже близка, еще несколько месяцев – и все пятнадцать ступеней будут преодолены, все пятнадцать шагов – пройдены.

НН подумал о будущем. Его воображение рисовало красочную картину. Вот он, наравне с Главными, стоит на трибуне и приветствует новичков. Он теперь тоже Главный. Его будут боготворить. Его будут слушать. Его будут, наконец, уважать. Многие годы НН жил без уважения.

Долгое время он не мог понять, чего ему не хватает, чтобы жизнь имела какой-то смысл. Когда он понял, то решил вступить в программу.

За все время НН отвлекался от Программы только дважды. Первый раз – это случилось посредине четвертого этапа – НН влюбился. Этот недолгий роман за какие-то считанные месяцы увел его так далеко в сторону от целей программы, что возвращение казалось невозможным. Но НН взял себя в руки и, спустившись на один уровень, начал четвертый этап сначала. Влиться в Программу снова было трудно – то и дело возникали какие-то соблазны, что-то постоянно отвлекало. Однако НН удалось побороть в себе все неправильные мысли.

Шаг за шагом программа становилась все сложнее и сложнее. Многие не выдерживали напряжения. Из тех, кто начинал вместе с НН, до середины Программы добрались меньше половины. НН рассудил, что такими темпами до конца пятнадцатой ступени дойдут единицы. Поэтому Главных так мало – немногие способны пройти весь путь.

Второй раз НН выпал из потока по болезни. Месяц, проведенный в больнице, мог стоить НН еще одной потерянной ступени. Но ставки на одиннадцатом этапе были уже очень высоки, и НН, выписавшись на свой страх и риск из больницы, вернулся к Программе, не потеряв статуса.

Усложнение Программы после десятой ступени от этапа к этапу чувствовалось еще сильнее. Последние два шага НН держался уже исключительно на силе воли. Нервное напряжение сказывалось на здоровье. НН похудел, практически не спал и выглядел очень утомленным. Врач прописал строжайшую диету и снотворное. Только благодаря беспрекословному соблюдению этих врачебных предписаний НН удалось закончить четырнадцатый этап.

Сейчас, стоя на холодном кухонном полу, с колой в руках, НН ощущал себя практически счастливым. Подзабытый сладкий газированный вкус наполнял его жаждой жизни. НН подумал, что как только закончит Программу, займется своим здоровьем, и сможет пить и есть что угодно и не только по праздникам.

2

– Повторите!

– Может, вам уже хватит? Может, пора домой? Смотрите, и цветы уже пора в воду поставить – почти завяли.

Женщина посмотрела на букет, лежавший рядом. Цветы действительно поникли, безжизненно опустив головы.

– Повторите, говорю!

Бармен поставил перед ней очередной стакан.

– Ну и воды налейте куда-нибудь… для цветов…

Бармен достал из-под стойки ведро для льда и налил туда воды. Цветы благодарно стали впитывать влагу.

– Цветы не виноваты, – после паузы сказала она. – Люблю цветы. Эти – мои любимые.

Женщина пила водку с тоником. Бармену было скучно. Середина рабочего дня. Бар только открылся. Ни одного посетителя, и тут вдруг эта женщина. С букетом. Уже пятый стакан.

– Но эти цветы не мне, – сказала вдруг женщина. – Это я дарю.

Бармен вздохнул. Обычное дело – женщина пьет в баре одна. Очередное расставание, разрыв, крушение надежд. Он каждый вечер слышит миллион таких историй, и ему уже надоело.

– Цветы всегда были моей жизнью, – продолжила женщина. Казалось, ей не нужен собеседник, она говорила сама с собой.

– Каждый день, с детства, я приходила в цветочный магазин отца помогать. Сейчас я там сама – главная. Знаете, магазин, недалеко отсюда? Это мой!

Бармену, казалось, стало чуть-чуть любопытно.

– Сейчас дела идут не очень. Поставщики подняли цены, оранжерея закрылась одна. А тут он! Смотрю, стоит неловко озирается по сторонам. Оказалось, ему нужно праздничное оформление зала для торжественного случая. Вот радость-то была мне! Шанс бизнес поправить. Кто ж знал тогда, что так выйдет. Кто ж знал…

Женщина сделала глоток и отодвинула стакан.

– Выбрал мои любимые цветы. Пионы. Вот как эти, – она указала на ведро. – Он выбрал пионы! Я тогда все сделала красиво, все вовремя… и цветы не подвели. Потом благодарить пришел. Как вспоминаю, так слезы сразу. Говорит, сделайте букет по своему вкусу. Я сделала. И он мне же его и подарил. Так мы и познакомились. Почти полгода встречались. Он даже работу свою странную почти забросил. Правда, вернулся туда потом. Сказал, подожди немного, закончу, и поженимся… вот я уже пять лет жду. Дождалась…

Женщина запрокинула голову, пока последняя капля медленно стекала по стенке стакана.

– Ладно, не слушайте меня, я просто выпила лишнего. Пойду, а то опоздаю.

Она слезла с барного стула, вытащила из ведра немного оживший букет и пошла к выходу, оставляя за собой следы от капель, падающих с цветочных стеблей.

Бармен, вытирая барною стойку, ощутил чуть уловимый запах цветов, и ему на мгновение стало тоскливо.

3

– Новая застройка. Большие однотипные дома. Новые микрорайоны. Все серые. Не люблю. И вечно там шпана одна ошивается. Даже преступления и те все примитивные. Ну что там случиться могло? Банда одна другую порезала? Или кража? Зачем мне туда ехать? Не поеду!

Молодые сотрудники Отдела безропотно слушали тираду старшего по званию. Шефу было уже совсем близко до пенсии, и работать ему совсем не хотелось.

– Ну, кто согласится смотаться в МК2 и разобраться в чем дело? У кого сейчас нет дел?

Все молчали. Никому не хотелось ехать в такую даль. Тем более, что никто так и не объяснил, что произошло.

– Так, посмотрим, – продолжал шеф, – не занятых сейчас двое. Отлично, выбирайте, кто из вас двоих, кидайте монетку, выпадет орел, поедет Ральф, решка – КК.

Кто-то из сидящих в первом ряду подбросил монетку. Решка.

КК трясло в вагоне электрички. Два часа на поезде – и все равно тот же город. Новые микрорайоны, один – на западе, другой – на востоке, удлинили очертания города, превратив его на карте в подобие шляпы. КК наблюдал за однотипными картинками за окном.

Наконец, поезд остановился, и КК вышел на платформу, имевшую благодаря высоким опорам футуристичный вид. КК раньше тут никогда не был. С высоты МК2 выглядел вовсе не так пугающе, как его описывали. КК остановился у парапета и закурил. Высокие бело-серые дома большими зигзагами уходили вдаль до самого горизонта. КК с трудом заставил себя оторваться от этого завораживающего геометрического пейзажа. Но дело есть дело, и проверив адрес, КК отправился исполнять то, ради чего приехал.

Подойдя к нужному дому, КК увидел красно-желтую линию оцепления, и понял, что пришел правильно. Сотрудник частной охранной организации, приписанной к этому зданию, проверил удостоверение КК и провел его к месту преступления.

Первая мысль, возникшая у КК, когда он увидел то, из-за чего его вызвали, была: «Все совсем не так скучно, как говорил шеф».

На лужайке перед главным входом в здание на скамейке, вытянув ноги, сидел человек в бейсболке. И никому, кроме профессионального медика или опытного сыщика, не пришло бы в голову заподозрить, что сидящий уже по крайней мере несколько дней как мертв.

– Весело тут у вас, – пробормотал КК.

– Да уж, – хмуро пробурчал охранник.

Выполнив все формальности, КК распорядился о перевозке тела в лабораторию при Отделе и опросил свидетелей, точнее – всех, кто толпился на месте обнаружения тела.

По дороге обратно КК пытался свести воедино полученные показания и совместить их с фактами. Информации было немного. Рано утром, когда сегодняшний охранник шел на смену, он заметил на скамейке странного мужчину. Однако, сидеть на лавочке – не запрещено, поэтому охранник не придал этому никакого значения. Во время дневного обхода он обратил внимание, что человек продолжает сидеть в той же позе без движения. Охранник подошел ближе, и увидел на груди у сидящего листок бумаги, на котором печатными буквами было написано: «Кажется, меня отравили» и нарисован грустный смайлик. Охранник тут же позвонил в Особый Отдел. После этого, как предписано инструкцией, оцепил территорию лентой и стал ждать полицию.

Показания остальных опрошенных подтверждали рассказ охранника, но не добавляли к нему ничего нового.

КК размышлял. Кто этот умерший? И вряд ли он умер, сидя на скамейке. Нет, его посадили сюда уже мертвого. И тот, кто это сделал, явно хотел, чтобы труп был обнаружен. Более того, если верить записке, и причина смерти этого человека – отравление, тогда тот, кто его посадил на лавку, явно требует расследования по этому поводу. Следовательно, тот, кто убил, если убийство имело-таки место, и тот, кто посадил на лавку, – это разные люди.

КК достал блокнот и стал записывать.

Есть трое неизвестных: убитый, убийца и тот, кто посадил тело. Условно – труп, убийца и свидетель. КК отчеркнул написанное и стал писать вопросы: связаны ли как-то убийца и свидетель? Откуда свидетель знает, что труп был отравлен? Свидетель – свидетель убийства или узнал об этом случайно? Путаница. КК зачеркнул слово свидетель и написал «сажатель». Сажатель – свидетель? Откуда труп у сажателя? Где он его взял? И зачем? Правда ли труп отравлен? Может, это все вообще плохая шутка?

Записка – тот, кто писал, явно молод. Или хочет казаться таким.

КК снова провел в блокноте горизонтальную линию. Теперь труп.

На вид без явных признаков насильственной смерти. Смерть наступила – когда. КК поставил рядом с этой строкой три знака вопроса. Одежда на умершем старая, но не из помойки. Просто старые чистые вещи. Его ли? Таких много у любого – старые линялые футболки, спортивные штаны. Шлепанцы на ногах и бейсболка – похожи на новые. Проверить! Восклицательный знак.

Так, дальше. Тело в очень хорошем состоянии. Следов разложения практически не видно. Где он находился с момента, как умер? В морге? В холодильнике? КК задумался. Сажатель его вынул оттуда, но зачем? И почему убийца не избавился от трупа? Зачем хранить труп в холодильнике, если его можно закопать или утопить? Может, отравление было случайным, и никто никого не убивал? Например, умер бездомный, выпив какую-нибудь гадость, его тело отнесли в морг и стали ждать, пока кто-то за ним придет. Но никто не пришел… и тогда труп отправили в больницу. Нет, не в больницу, а на кафедру патанатомии. Там студенты узнали про отравление и решили побороться за справедливость. КК усмехнулся. Было бы прекрасно, если б все оказалось именно так. Это была б первая в его жизни гениальная догадка. Но так не бывает.

«Скорей бы пришел ответ из лаборатории, и все анализы, необходимо установить личность умершего», – КК поднял голову от блокнота и посмотрел в окно. Мелькающие за окном бело-серые волны домов уже окрасились в желтые оттенки ночной подсветки микрорайона МК2.

4

КК плохо спал ночью. Ворочаясь, он бессознательно пытался подумать о чем-то хорошем и успокаивающем, но у него ничего не получалось. За какую бы область своей жизни он ни взялся, везде было как-то не так. Работа была нормальная, но удовлетворения не приносила. Семьи у КК не было, никакого серьезного романа – тоже. Последние его отношения были вялыми и бесперспективными – КК поддерживал их скорее по необходимости, чем по желанию, и когда пришло время их прекратить, это шаг дался КК безо всяких душевных мук.

Единственное, в чем КК находил радость, было разгадывание загадок – любых, от судоку и кроссвордов до настоящих преступлений на работе. Но сейчас даже это не получалось, КК злился.

Стать полицейским КК решил еще в детстве, детективные сериалы, которые он смотрел с утра до вечера, рисовали работу следователя как самую интересную и важную профессию в мире. Реальность, как всегда, разочаровала. Много административной работы, много контроля, много начальства, мало интересных дел, и никакой свободы в принятии решений. И еще маленькая зарплата.

Особенно скучно стало, когда старый напарник КК ушел на пенсию, и КК пока что работал один. Интересных дел КК не давали. И вот сейчас, когда нестандартное дело случайно свалилось на КК, он никак не мог с ним справиться. Он даже толком не понимал, с чего начать.

Единственное логичное решение загадки, которое пришло ему в голову, не находило подтверждения. КК лично обзвонил все морги и больницы с вопросом, не пропало ли где-то тело. Получив отрицательный ответ, КК не знал, куда двигаться дальше. На работе его никто не поддерживал, да и делиться своими мыслями КК ни с кем не хотелось.

Оставалось ждать хоть какой-то новой информации. Возможно, из нее удастся извлечь какую-то пользу и как-то продвинуться вперед.

Придя на работу, КК с надеждой посмотрел на свой стол. Никаких документов из лаборатории не было. Время тянулось как резина.

КК успел несколько раз сходить за кофе, покурить, поговорить с коллегами на нейтральные темы, но стрелки часов двигались неохотно, и КК ничего не оставалось делать, как заставить себя рыться в заявлениях о пропавших без вести в надежде найти кого-то, по описанию похожего, на найденный труп.

Заявлений о пропаже было много, но среди них «высокие мужчины среднего возраста худощавого телосложения без специфических черт» попадались редко. КК отобрал около восемнадцати за последние полгода.

Разложив заявления на столе, КК пытался представить, кем именно по профессии мог оказаться найденный труп. Электрик? Зубной врач? Барабанщик? Учитель?

После обеда КК получил долгожданный конверт из лаборатории. Действительно, причина смерти – отравление цианидом. Время смерти около пяти дней назад. Личность не опознана, других повреждений нет, следов борьбы нет.

КК качался на рабочем кресле и задумчиво смотрел вверх. Может, это самоубийство? Или убийство? За последнюю неделю никто не обращался с заявлением о пропаже… Что же мне делать дальше… Может, труп приезжий, не местный… Пять дней назад человека убили, и никто не спохватился! Никто не заметил!

КК достал из конверта зубную карту трупа. Последняя надежда, что такая найдется в базе…

КК вышел на улицу. Вокруг было пусто. Жаркий летний день был в самом разгаре. В какую идти сторону? КК было все равно. Он взял сигарету и медленно побрел к набережной. Расследование не продвинулось ни на йоту.

Дойдя до реки, КК остановился и, облокотившись на парапет, стал смотреть на противоположный берег. Пять дней нет человека! Минимум. И даже с работы никто не заявил в полицию!

Хотя, может, он и не работал нигде. «Но все равно, как же так, – думал КК, – никто не заметил исчезновения человека». Темная сторона подсознания тут же вернула КК к его ночным мыслям «и если ты исчезнешь, тоже никто не заметит». КК почувствовал холодок внутри, потянулся за сигаретой, но неудачно – пачка упала, и две последние сигареты попали в грязь.

«Весь мир против меня, моя жизнь бессмысленна, и я просто медленно иду к бесславному концу», – подумал КК и побрел обратно.

5

Как часто бывает после приступа жалости к себе, новый день КК встретил с неожиданным энтузиазмом. Почему-то у него было хорошее предчувствие. Хотя дело не клеилось, давления сверху КК не ощущал.

– Работаю, но движется медленно, – сказал он шефу при последней встрече.

– Хорошо, – ответил шеф. – Будет что – сообщи.

Такой подход немного успокоил КК, и он в добром настроении шел на работу. Когда он пришел, его ждал сюрприз – новое дело. Мошенничество с арендой. Из большого офисного здания в центре города куда-то пропал арендатор. И хотя срок оплаченной аренды еще не кончился, администрация офисного центра, не получив от арендатора никаких ответов на свои вопросы, решила обратиться в полицию. Мало ли что.

КК был рад прогуляться по центру. Офисное здание, стояло на пересечении двух оживленных улиц. На первом этаже были кафе и магазины, второй этаж занимала редакция какой-то газеты. А остальное – сдавалось под офисы.

КК спустился на цокольный этаж к администратору. Тот пояснил, что на помещение, занимаемое сейчас пропавшим арендатором, есть и другие желающие. Однако по правилам, в конце срока аренды, он должен предложить текущему арендатору продлить договор, и только, если тот откажется, – предлагать другим клиентам. Администратор очень боялся претензий со стороны клиента и потому обратился в полицию, чтобы в случае чего иметь официальное подтверждение, что он сделал все, чтобы выполнить условия договора.

– Чувство такое, что компания просто съехала, никому не сказав ни слова, к ним никто уже почти неделю не приходит, – добавил администратор, – но мы не можем быть уверены.

КК выслушал администратора очень внимательно. Получив на руки копию договора с арендатором на имя некого Стенли, он попросил посмотреть записи камер наблюдения, чтобы понять, как выглядит тот, кого предстоит искать.

Сотрудник службы охраны отмотал запись на неделю назад, и КК увидел высокого немолодого мужчину в сером пальто и шляпе, выходящего из здания. Тень от шляпы закрывала лицо этого человека, и КК попросил отмотать еще на какой-то день, когда лицо попало бы в кадр.

Молодой охранник послушно стал прокручивать записи камеры в обратном направлении. КК, опершись на спинку соседнего стула, нависал над ним, также внимательно всматриваясь в мелькающих задом наперед черно-белые фигуры.

Отмотав пленку на утро этого дня, охранник снова включил запись в правильном направлении. КК прильнул ближе к экрану. Он действительно увидел человека в шляпе, идущего в здание степенной походкой. Выправка военная – отметил про себя КК. Человек на экране поправил шляпу, и КК увидел седые виски и высокий воротник застегнутой рубашки. Лица по-прежнему не было видно.

Охранник предложил просмотреть и обеденное время, когда Стенли мог выходить из офиса без шляпы. Перемотав до полудня, охранник снова поставил запись в нормальном режиме. Однако, к сожалению, Стенли не выходил обедать. Охранник уже почти остановил запись, когда КК краем глаза увидел на пленке знакомое ему лицо. Это, без сомнений, был недавно найденный неопознанный покойник, отравленный цианидом.

КК бросило в пот. Именно такие случайные совпадения позволяли героям его любимых фильмов раскрывать дела. Вместе с охранником он проследил передвижение незнакомца в здании, и выяснил, на какие этажи тот поднимался.

Попросив охранника найти, в котором часу убитый вышел из здания, КК вышел за кофе. По пути он судорожно соображал – незнакомец был еще жив в это день. Выглядел нормально. Судя по лифтам, он был на третьем и на сороковом этаже. Что он там делал? Что там находится? КК подошел к информационной стойке и посмотрел на план здания – на третьем этаже были какие-то конференц-комнаты, но что самое обидное, там находились лифты, поднимающие на более высокие этажи. На сороковом этаже были офисы. Десятки фирм имели офисы на этом, самом высоком, этаже здания – от турагентств до школы моделей. Там находились также фитнес центр и конструкторское бюро. Куда же он ездил? Куда заходил?

КК вернулся в комнату охраны и поставил стакан с кофе перед молодым охранником. Тот благодарно кивнул.

– Ну как дела?

– Не могу найти…пока что.

– В смысле?

– Ну видите, какая запись нечеткая…

– Не понимаю…

– Не могу найти вашего незнакомца, выходящим из здания. Уже сто раз просмотрел.

– Ты хочешь сказать, что он не вышел из здания? – почти закричал КК, чувствуя, как внутри заколотилось сердце.

– Не обязательно, тут множество людей, у кого не видно лица, в смысле четко. Он мог быть кем-то из них.

– Мда, – пробурчал КК. Интуиция подсказывала, что тут не может быть просто совпадение, его незнакомца убили в этом здании! Однако разум был не согласен – нет никаких доказательств, обосновать такой вывод – нечем!

КК ощущал подъем жизненных сил, он чувствовал, что ему под силу разрешить эту загадку. Нужно было только сесть и все обдумать. Главное, не спугнуть удачу и не сойти с правильной тропы.

Купив себе два хот-дога, КК уселся на лавке и раскрыл свой блокнот. Получалось, что два на вид совершенно разных дела связаны между собой. Он не знал, как это доказать, но чувствовал, что прав. Как иначе можно объяснить, что странный арендатор и незнакомец исчезли в один день!

Может, это вообще один и тот же человек? Хотя вряд ли незнакомец вошел в здание, когда Стенли уже там находился. И потом арендатор, этот Стенли, существенно старше и плотнее убитого. Тогда почему они исчезли в один день. Судя по отчету убийство произошло как раз во второй половине того дня, когда Стенли видели в последний раз. Может, Стенли его убил? За что и почему – еще предстоит выяснить. Как убил – мы знаем. Остается самый главный вопрос – кого убили? Личность трупа установить так и не удалось. Все складно получается. КК откусил уже остывший хот-дог и представил, как будет рассказывать в Отделе о своем уже раскрытом деле.

– Представляете, смотрю я на эту пленку, и кого вижу – наш труп! Еще живой и невредимый…

Чуть позже, вернув себя из мечтаний в реальность, КК постарался наметить себе план будущей работы. Надо узнать, куда пошел Стенли после того, как вышел из здания. Там не так много вариантов.

КК достал из сумки папку с делом. Фотография Стенли была и правда очень нечеткой – такую не покажешь свидетелям. С другой стороны, он уходил не в час пик, народу было не так много, может его кто и узнает… Серое пальто, шляпа и зонтик – вот и все приметы. Кто носит пальто и шляпу в такую жару!? Старая закалка?

Тут на глаза КК попалась какая-то непонятная скрепленная степлером стопка. КК долго смотрел на нее, силясь вспомнить, откуда она взялась в его сумке. Потом он понял – это была копия договора аренды, которую ему дал администратор офисного центра.

КК открыл договор. Сначала ему показалось, что в нем нет ничего интересного. Просто координаты сторон и условия договора. Но когда его глаза сфокусировались на самом предмете договора, интерес к документу возрос. Оказалось, что пропавший Стенли арендовал половину третьего этажа – ту, где находились маленькие конференц-комнаты, а также занимал угловой офис с панорамным видом на сороковом этаже.

У КК уже не было сомнений – Стенли и убитый незнакомец были как-то связаны. Получалось, что незнакомец приехал к Стенли на сороковой этаж, там что-то случилось, незнакомца убили, возможно, это сделал Стенли, а потом этот Стенли сбежал. Но куда он дел тело? И как тело оказалось на лавке в другой части города?

КК продолжил смотреть договор. Его привлек срок договора. Казалось странным, что такое огромное помещение снимали на очень короткий срок – каждый раз на три месяца. Правда, потом продлевали. Как будто не были уверены в чем-то или готовились в любой момент сбежать. Первый договор был заключен около трех лет назад. Правда, само здание тоже было новым. КК пришла в голову мысль, и он поспешил в Отдел, чтобы ее реализовать.

6

– КК, шеф тебя искал, – сказал Ральф, увидев входящего в общий зал КК.

– Сейчас зайду, – ответил КК, надеясь, что этот визит не будет слишком долгим и не спугнет удачу.

Постучав к шефу, КК зашел в кабинет.

– Ну что, как идет дело?

– Кажется, я кое-что нащупал, – начал было КК, не решив для себя, готов ли он сейчас делиться своими соображениями с кем-либо.

– Нашли пропавшего арендатора?

– А вы про это дело?

– А ты про какое? Мне тут уже звонили, спрашивали, крупный бизнес, высокие связи. Владелец здания – зять мэра. Контракт подвисает. Хотят там международную бизнес-школу открыть. Огромные деньги!

– Где?

– Где, где… В помещении того сбежавшего парня. В том числе. На самом деле, они чуть ли не полздания хотят арендовать, а половина конференц-комнат – за этим типом числится.

– И что мы можем сделать?

– Это я у тебя спрашиваю! Либо парня найди, либо докажи, что не вернется. Придумай что-то.

– Я понял.

– Он понял! А чем ты вообще все это время занимался? – шеф был раздражен и говорил на повышенных тонах.

– Другим делом, труп отравленный… на скамейке…

– Да кому какое дело! Есть важные дела – а есть проходные. Вот про аренду – важное дело. А это…

– Но там же убийство! Отравление!

– Послушай, КК, – сказал шеф, – там неизвестный труп, который никто не ищет, а здесь – живые люди! От которых судьба твоя зависит, между прочим. Ясно тебе?

Повисла недолгая пауза.

– Вот видишь, лестница стоит? – спросил шеф, – показывая на прислоненную к стене стремянку. – Твоя карьера, это идти по ступенькам вверх. И такие дела, как с арендой – с сильными мира сего – могут поднять тебя на пару ступенек за раз. А твой труп безымянный, если ты не завязнешь в этом деле как в болоте, – в лучшем случае не скинет тебя оттуда, где ты уже стоишь. Правда ты и так почти на полу.

КК молчал.

– Все, иди работай.

КК вышел из кабинета в странном состоянии. Внутри боролись желание доказать, что он не тряпка и может раскрыть оба дела, и нежелание что-либо делать дальше в принципе. Когда он дошел до своего стола, второе, похоже, готово было перевесить.

Но работа есть работа, и переборов себя, КК отправился на поиски камер, в объективы которых теоретически мог попасть Стенли, когда вышел из своего офиса в последний день.

Как ни странно, несмотря на все нежелание заниматься арендатором, КК в этом деле удалось немного продвинуться. Камера на углу улицы отчетливо показала, что никого, похожего на Стенли мимо не проходило. Значит, выйдя из офиса, Стенли не пошел налево. Оставался единственный путь – направо. Дальше, камере дорожного наблюдения удалось заснять Стенли на светофоре. Единственное, что огорчало, что поля шляпы так и не дали возможности в деталях рассмотреть лицо арендатора.

К вечеру КК проследил его путь до сквера. Но дальше начиналась жилая застройка, и камер практически нигде не было.

КК ничего не оставалось делать, как попытаться опросить отдыхающих в сквере на лавочках, не видели ли они похожего на Стенли мужчину неделю назад. Остаток дня он посветил расспросам.

Так же ему удалость выяснить, что арендованные помещения использовались как классы для каких-то курсов повышения квалификации. Это звучало настолько скучно, что КК усомнился в своей теории о том, что Стенли был коварным отравителем. Теперь Стенли казался ему чопорным и сухим преподавателем, самым страшным наказанием у которого была двойка. Единственное, что по-прежнему оставалось странным, что в помещение со следующего дня перестали приходить ученики – так сказал администратор. Но с другой стороны, это как раз и можно было считать косвенным признаком осознанного прекращения аренды со стороны Стенли. Это свидетельствовало в пользу права владельца заключать новый договор аренды с кем бы то ни было.

Вверх по карьерной лестнице…

7

Человек в сером пальто и серой шляпе вышел из стеклянных дверей офисного здания. Он шел медленно и уверенно, размахивая в такт шагам серым зонтиком. Пройдя прямо два квартала, он прошел через сквер и завернул в арку.

Через несколько минут из арки вышел мужчина средних лет в джинсах, бейсболке и черном кожаном пиджаке. Закатанные рукава позволяли увидеть на запястьях концы татуировок в восточном стиле. Мужчина прошел до угла дома, повернул налево и скрылся в баре под названием «Счетовод».

Несколько человек видели, как этот мужчина в черном пиджаке входил в бар.

Один из опрошенных добавил, что, что у местного бармена на руках вытатуированы какие-то китайские змеи. Но он не берётся утверждать, что виденный им мужчина был именно бармен из Счетовода.

При этом никто не видел, как кто-то в сером пальто выходил из арки. Двое, сидевших на лавочке, отчетливо подтвердили, что мужчина в татуировках вышел из арки и вошел в бар, а дама, следящая за ребенком на детской площадке по ту сторону арки, уверено заявила, что видела мужчину в сером пальто.

Не надо иметь семи пядей во лбу, чтобы понять, что это был один и тот же человек, – сказал себе КК, рассматривая стены в темной арке. Но куда и как он смог спрятать вещи, чтобы переодеться?

КК простучал носком ботинка низ стены. Звук был глухим – ниш нет, ничего не спрячешь. Значит, кожаная куртка была у него под пальто. Но как это доказать?

КК сел на лавку около арки и закурил. Здравый смысл говорил, что все напрасно, и что у этих событий нет никакой связи. Но интуиция упрямо пыталась связать вместе все события последних дней.

Докурив, КК встал, поднял воротник пальто и медленно побрел в сторону бара, не имея ни малейшего представления, что делать дальше. Поравнявшись со входом, КК заглянул внутрь бара через витраж, сделанный в виде комикса на тему приключений золотодобытчика времен золотой лихорадки. Последняя часть витража, приходившаяся на входную дверь, представляла собой хеппи-енд истории – счастливый золотоискатель стоял со счетами посреди горы золотых монет.

И правда, счетовод, – подумал КК и открыл дверь в бар.

В баре было тихо и темно – идеальная атмосфера, чтобы отвлечься от мира и от любого времени суток. КК прошел вдоль стены со столиками и подошел к барной стойке. Через минуту перед ним появилась пепельница и блюдце с орешками. Подошедший бармен без единого слова вопросительно взглянул на КК.

– Пиво, пинту, – сказал КК.

Бармен поднял бровь, по-прежнему не издавая ни звука.

– Портер, – уточнил КК.

Пригубив пиво, КК откинулся на спинку барного стула.

– Как-то не густо у вас тут…

– Зато тихо, – ответил бармен.

– И всегда так?

– А вы, похоже, не местный…

– Да, случайно забрел…

– К нам редко случайно заходят. Вы тут по делам?

– Типа того. Я…

– Полицейский?

– Так заметно?

Бармен скептически пожал плечами.

– Просто предположил.

– А вы тут давно работаете? Многих посетителей знаете? – КК старался не подать виду, что его интересует сам бармен.

– Уже лет десять.

– Прилично.

Повисла пауза, КК не знал, как продолжить разговор, не спугнув бармена.

– Ну спрашивайте уже, что хотели, раз пришли, – неожиданно сказал бармен.

КК растерялся, он понятия не имел, о чем спрашивать. Всего два года, как он работает в Отделе, и всего второе дело, которое он ведет без более опытного напарника. Импровизация не была его сильной стороной.

– Ничего странного не замечали в последнее время? Никто не приходил необычный?

– Да вроде все как всегда. Никого странного. У нас публика однородная, почасовая. С семи – клерки местные приходят, в девять-десять – студенты. Парочка завсегдатаев. Три явных алкоголика. Хотя уже два – один зашился. Ничего особенного.

– Значит, никаких странностей?

– Говорю ж – нет.

– А в округе есть еще питейные заведения?

– Мы – одни на пять кварталов. За парком есть еще бар, но это далековато.

– Понятно… никаких странностей…

– А хоть за какой период? Когда должны были быть ваши странности?

КК не знал и этого.

– Примерно месяц, – наобум ответил КК.

– Месяц… Месяц… Нет, вроде не было ничего. Ну, только тетка странноватая рыдала в неурочное время с букетом. Продавщица из магазина тут недалеко. Больше никого.

– Интересно. И что в ней было странного?

– Да тоже ничего, просто я ее раньше не видел.

– Ладно, спасибо, за помощь и пиво. Если что вдруг заметите, дайте знать, – КК протянул бармену свою визитку.

Бармен кивнул и положил визитку за кассу.

КК вышел из Счетовода, чувствуя себя ужасно глупо.

8

Около часа КК бродил по кварталу кругами. От бармена ему не удалось узнать ничего нового. Все аргументы, которые указывали на то, что бармен и был пропавшим Стенли, сводились к татуировкам. У Бармена действительно на руках были вытатуированы змеи и иероглифы. Вполне татуировки в восточном стиле, о которых говорили свидетели. На этом какие-либо улики против бармена заканчивались.

Что могло связывать бармена и убитого, КК тоже никак не мог представить. Причина, заставившая бармена притворяться другим человеком, также оставалась загадкой.

После недолгого общения с барменом, у КК сложилось впечатление, что тот – «классический бармен» – в татуировках, бритый, внимательный, в меру общительный и немного уставший. Такой может работать на одном месте десятилетиями, выполняя свои обязанности, но не вникая в работу с головой. Наверное, у него есть хобби. Может, он играет на гитаре или на саксе. Иными словами, типичный бармен – такой, каким его рисует воображение, когда ты слышишь слово «бармен». По крайней мере, такой образ, создавался у КК. И данный конкретный бармен вполне вписывался в эту картинку.

КК очередной раз проходил мимо цветочного магазина, когда вспомнил, что бармен в разговоре о странностях упомянул местную продавщицу.

Открыв дверь магазина, КК был приятно удивлен атмосферой, царившей внутри. Аромат цветов и сливочные оттенки интерьера создавали настроение тепла, уюта, хорошего настроения и покоя. Этот магазин казался антиподом бара Счетовод.

В магазине тоже было тихо и спокойно, но это был такой «хороший покой», какой бывает у ребенка, когда он засыпает в обнимку с плюшевым зайцем после вечернего молока с печеньем. А в баре – тяжелый покой – долгожданное забытье, после выматывающего алкогольного головокружения или безысходного жизненного стресса.

КК позвонил в колокольчик около кассы. На звук из подсобного помещения вышла женщина лет тридцати с небольшим.

– Чем могу помочь? – с улыбкой спросила она.

КК растерялся, но решил действовать уверенно.

– Меня зовут КК, я расследую некое дело. Могу задать вам несколько вопросов? – спросил он серьезным тоном и показал свое удостоверение.

– Конечно. Кстати, я – Роуз, – ответила женщина.

– Скажите, Роуз, вы не замечали ничего странного в последнее время? – КК с ужасом подумал, что глупее вопроса задать продавщице он не мог. Нужно отучиться формулировать первый вопрос таким образом.

– Странного? – уточнила продавщица.

– Да, чего угодно. Может, к вам заходил кто-то странный? Или, может, наоборот, кто-то перестал заходить, и это странно? Или кто-то просил что-то странное? В общем, что угодно – не обычное…

– Нет, вроде все как обычно. Сейчас мало клиентов. Лето. Да и из постоянных клиентов у цветочного магазина – только похоронное бюро может быть! – рассмеялась она.

– У вас в клиентах похоронное бюро?

– К сожалению, нет! – ответила Роуз, – будь у меня такая клиентура, я бы уже давно открыла филиалы по всему городу, а так – еле-еле свожу концы с концами.

– Да, понимаю, – пробормотал КК.

– На влюбленных много не заработаешь! – продолжала женщина, – как жаль, что мужчины не дарят женщинам цветы после второго свидания!

– Понимаю, – повторил КК, судорожно соображая, что бы еще спросить у разговорчивой Роуз. – То есть никто не пропадал за последний месяц. Из постоянных клиентов.

– Из клиентов – никто, – сказала Роуз.

– А не из клиентов? – спросил КК, – из продавцов?

– Нет, за последнее время из моей жизни кроме моего жениха никто не пропадал!

– А что случилось с женихом? – спросил КК, – простите за личный вопрос, – добавил он, пытаясь прикрыть свое любопытство служебной необходимостью.

– Уехал! Бросил меня.

– Что значит – бросил? Уехал? Объяснил что-нибудь? Лично или по телефону?

– По почте.

– Неприятно! – посочувствовал КК. – А вы не пытались с ним встретиться? Поговорить?

– Пыталась, конечно, но он не брал трубку.

– А как он объяснил причины?

– Ему надо было доучиться в своей этой дурацкой школе. Сначала он сказал, что как только он закончит, мы поженимся. И вдруг – письмо. А там, «бла-бла-бла, я уезжаю в путешествие, типа на две недели, бла-бла-бла, когда вернусь, обязательно сообщу. Пришлю открытку! До встречи и связи!»

– Гм, а вы уверены…

– А почему вы спрашиваете? Собственно, что вы расследуете? – вдруг спохватилась Роуз.

– Ничего такого, успокойтесь… А вы уверены, что письмо написал он сам? Вы с ним разговаривали после этого? Он лично подтвердил свое намерение путешествовать?

– Не знаю, нет, может быть, не помню… я сильно выпила в тот день, признаюсь… должна была идти на свадьбу к племяннице. Мы вместе с ним должны были пойти. А с утра – такое письмо. До свадьбы я так и не дошла. Цветы пропали…

– Когда это было?

– Сегодня ровно месяц, кстати.

– И что через две недели, он не объявился? Открытку не прислал?

– Вообще, след простыл! Бросил, что тут еще скажешь.

– Странно это, вам не кажется?

– Я не знаю, что думать. Меня достаточно бросали, что бы я перестала искать невероятные объяснения, – Роуз пожала плечами. – Не пишет и не звонит? Значит, не хочет.

– Вы не думали, что что-то могло случиться?

Роуз вздохнула и снова пожала плечами.

– Я так устала от всего этого. Хочу нормального парня, чтоб с простой работой, без сюрпризов и исчезновений. Мне не нужен герой или тайный агент.

Обычный парень. – Роуз смутилась. – Я опять лишнего наговорила.

– Не берите в голову. А есть его фото? Парня вашего? Раз уж вы со мной откровенны, то, может, я помочь чем-то смогу.

– Я почти все выкинула, чтоб глаза не мозолили. Подождите тут, – Роуз исчезла где-то среди ваз с тюльпанами.

Через пять минут она вернулась с фотографией.

– Нашла эту. Это еще до первого расставания. У нас, знаете, долгая история, несколько раз сходились, но каждый раз ненадолго. Это фото – самый счастливый период. Поэтому я ее оставила, – Роуз протянула КК фотографию.

Там на покрывале для пикника где-то посреди полей, с бокалом в руках сидел мужчина, от взгляда на которого КК побелел. На него с фотографии смотрело уже знакомое лицо отравленного «незнакомца».

КК с сочувствием посмотрел на Роуз, стараясь раньше времени не подать виду, что знает, куда делся ее жених.

– Спасибо, – наконец сказал он, пряча фотографию в свою сумку. – Я возьму ее ненадолго. А вы можете еще что-то сказать о своем женихе. Имя? Место работы? Лучше напишите.

– Конечно, – ответила Роуз, – протянув КК листочек из отрывного блокнота в виде ромашки.

– Спасибо, а вам вот мой номер телефона, если вдруг что, – КК протянул ей свою визитку и вышел на улицу.

– Всего доброго!

КК вышел на улицу и посмотрел на бумагу. Мог ли он подумать, что поход в цветочный магазин даст решение самой важной на данный момент загадке! Личность убитого была установлена – некто НН, бухгалтер из крупной аудиторской фирмы, 40 лет.

9

КК ликовал. Странным образом, ему удалось продвинуться в деле об отравлении. Конечно, все его открытия были случайными, но факт оставался фактом. Интуиция подсказывала, что оба его дела связаны, и ему казалось, что вот-вот он доберется до самой сути.

КК просматривал свои записи по пути на работу. Только что он вышел из офиса фирмы, где работал пропавший НН. Теперь ему было известно, что НН работал в бухгалтерии в крупной фирме более двенадцати лет. Карьерный рост был весьма скромен – его повысили всего один раз за весь срок. Но нареканий у начальства на НН не было. Перед исчезновением НН, как рассказал КК непосредственный начальник НН, написал заявление на отпуск. Хотел взять месяц. Но когда ему дали всего две недели, то НН написал заявление об уходе. Удерживать НН никто не стал, тот отработал положенное и ушел без шума. Нынешний работник, которого взяли на место НН, ничего подозрительного в работе НН не нашел, напротив, все файлы были в порядке, и ему легко было вникнуть в курс дела. Судя по отзывам коллег, друзей у НН было мало, он был замкнут, но при этом держался высокомерно. Кто-то отметил, что у НН были проблемы со здоровьем, он лежал в больнице, но в чем именно было дело, никто не знал.

Из сотрудников, работающих в фирме так же долго, один заметил, что НН сильно изменился за последние годы, стал особо зазнаваться. С чем это было связано, неизвестно, но сотрудник предположил, что с какими-то курсами повышения квалификации, но которые ходил НН. Возможно, НН параллельно с работой получал второе высшее образование?

КК задумался. Образование, курсы повышения квалификации. Как это связано с теми курсами, которые вел пропавший арендатор Стенли? Не может быть, чтоб это было не связано.

С этими мыслями КК вышел из автобуса и вошел в здание Отдела.

– Ну наконец-то! – крикнул шеф, – Зайди ко мне немедленно!

КК вошел в кабинет шефа.

– Ну что я тебе говорил? – кричал шеф, – ты почему меня не слушал!

– Что случилось? – спросил КК.

– Что случилось? Меня мэр отчитал! Вот, что случилось! Меня! При всех моих регалиях!

– Я не понимаю!

– Не понимает он! Ты рапорт свой читал? Там написано черным по белому, что прежний арендатор признан пропавшим! – шеф бросил на стол стопку бумаг. – Нашелся ваш арендатор! Живой здоровый! Ездил на лечение! Приходит, а его все вещички уж собрали! В его помещении – другие люди! Там грандиозный скандал! Я же говорил тебе – зять мэра в деле! Просил же, внимательно!

– Но как же это может быть? – КК непонимающе смотрел на шефа.

– Как, как? Вот так! Пришел, говорят, в последний день своей аренды к администратору. Извинился, что на письма не отвечал, поскольку лежал в больнице. Спросил про аренду. А тут ему и говорят, поздно, братец, ушло твое место…

– Но как же так… а исчезнувшие ученики?

– Каникулы у них! Каникулы! Ты очень-очень облажался! Очень! И хуже того, ты меня подставил! За полгода до пенсии!

У КК потемнело в глазах. Внутри он кипел от возмущения, но ничего не мог противопоставить шефу. Несколько раз он порывался рассказать, как движется дело с отравлением, о своих догадках и о связи двух дел, но шеф даже не думал слушать.

Ощущение несправедливой обиды и неумения защитить себя превращали КК в собственных глазах в ничтожество. Ему уже даже не хотелось защищаться.

КК вышел из кабинета шефа, стараясь не с кем не встречаться глазами. Он чувствовал себя голым и избитым, сброшенным в яму с помоями.

КК перебирал в голове слова шефа и представлял себе, как мог бы на них ответить. Мог ли выйти с достоинством из этого положения. Он понял, что в принципе, это было возможно. Даже без особых усилий. Нужно было просто потребовать уважения к своей работе, к своему мнению, к своей квалификации. В конце концов, он почти раскрыл дело! КК мог потребовать также встречи с мэром, или пожаловаться вышестоящему начальству на шефа. Он мог сделать хоть что-то, чтобы защитить себя. Но не сделал. Он просто стоял, как ребенок, которого злой воспитатель бьет розгами другим в назидание. КК теперь презирал себя еще больше, и ему было стыдно перед самим собой за свою еще недавнюю радость и за свое стремление понравится глупому и беспринципному начальнику.

Часть 2

10

– Что ж, поздравляю, молодой человек!

– Примите и мои поздравления, – сказал председатель комиссии, – наконец, мы дождались. Но оно того стоило! Молодец!

– Отличная защита! Прекрасный проект!

– Интересно-интересно!

– Идея с мостом – очень впечатляет.

– Странные рыбы, но занятно…

– Спасибо, спасибо, – смущенно кивая, отвечал во все стороны Лори.

У Лори кружилась голова. Он уже два дня ничего не ел – доделывал проект. Все прошло хорошо. Несмотря на критику деталей, никто не поставил под вопрос саму концепцию проекта. Кажется, ему теперь, наконец, дадут диплом. Несмотря ни на что. Родители будут счастливы, а сам Лори сможет выдохнуть и пожить немного в свое удовольствие.

Уже первая неделя сентября подходила к концу. На утро пятницы была назначена отложенная в очередной раз защита проекта. Последний шанс – получить диплом.

Первый раз за все время своей учебы Лори по-настоящему нервничал. Такого не было ни тогда, когда он проспал свою первую защиту, ни тогда, когда был не допущен ко второй. Даже, когда после академического отпуска, Лори опять не смог сдать выпускной проект, ему было все равно. Но сейчас Лори трясло от напряжения – впервые в жизни, он действительно вложил в свое творение душу – в каждый эскиз, каждый чертеж, каждый макет. Лори делал его больше месяца – корпел без сна и отдыха, закрывшись от всего мира. Настоящее вдохновение.

Весь вечер и всю ночь Лори ходил туда-сюда по комнате, репетируя свою речь. Его волновало даже не то, дадут ли ему, наконец, диплом об окончании высшего учебного заведения, Лори, как настоящий художник боялся быть концептуально не понятым. Он бы легко пережил критику технической части, но его идея – вот, что было важно, и что Лори хотел донести до публики.

Лори бесконечно раскладывал на кровати свои эскизы, менял местами слайды и курил одну сигарету за другой. Если все пройдет хорошо, то завтра вечером он будет счастлив, и напьется! А если нет – то все равно напьется, поскольку тогда он навсегда закроет для себя дверь в направлении «признанности», став художником смелым и авангардным. Это звучало не так уж и плохо. Авангардный художник. Никаких тебе заказов на строительство торговых центров, музеев и правительственных дач. Зато какие перспективы для творчества. Множество поклонников. Борцы за права планеты – идеальный заказчик для его проекта.

И вот все закончилось. Защита прошла успешно, несмотря на всеобщее предубеждение комиссии относительно самого Лори и его учебной истории.

Когда аудитория опустела, Лори еще долго смотрел на свои эскизы. Убрать никак не поднималась рука. Лори смотрел и не верил в то, что реальный проект перед ним – это плод его фантазии. Его концепция!

Гибель мира – архитектурное выражение конца света, здания, как раковая опухоль планеты! Целый квартал из бетона, металла и пластика, с мостом через несуществующую реку. Серо-лиловые цвета, поглощающие солнечный цвет. Даже в закатном освещении – холодные оттенки. Шарообразные, купольные и неправильной формы здания, рифленые крыши, как будто покрытые крупной чешуей. Одновременно отвращающие и притягивающие. Даже ночная подсветка – по задумке Лори – должна была быть холодного бело-сиреневого цвета.

Акцентом композиции был мост. Над ним Лори пришлось особенно поработать. Крупные перекрещивающиеся арки напоминали огромных рыб, чешуя которых после плавания в загрязненных реках, отливала черно-лиловым перламутром – бензиновым наследием, за какую-то сотню лет намертво впечатанным в рыбную эволюцию. Мост без реки олицетворял гибель главного источника жизни – воды. Под мостом – была широкая бетонная траншея, стены которой были расписаны в стиле граффити. От первоначальной идеи превратить так называемое «бывшее устье высохшей реки» в бетонную аллею для прогулок и поставить там скамейки Лори отказался. Это снижало накал композиции. Пустое пространство под мостом лучше подходило для его концепции.

Собравшись с силами, Лори, наконец, сложил свои эскизы. Обрушившаяся на него вдруг легкость наполнила его странным чувством бессмысленности существования.

В животе заурчало. Лори вышел на улицу, закурил, и пошел в сторону бара, где они договорились с другом выпить, независимо от того, чем кончится дело. «Странное лето, – подумал Лори, – странные рыбы».

11

Хью принял душ, надел новую рубашку и пошел на работу. Сегодня в рамках своей интернатуры ему предстояло провести очередное практическое занятие со студентами. Его квартира располагалась в десяти минутах ходьбы от новых университетских корпусов, и Хью с удовольствием каждый раз проходил это расстояние по скверу, венчающему аллею, которая вела к главному зданию факультета.

В этот раз Хью не был так спокоен, как обычно. Его волновало то, что они вчера провернули с Лори. Не то чтобы Хью был трусом или не любил веселиться, наоборот. Просто на одно мгновение он представил, что будет, если их, в общем-то, совершенно невинный поступок обернется для него крупными карьерными неприятностями. В конце концов, он как минимум нарушил врачебную этику, провел в здание своей кафедры постороннего. Меньше всего Хью хотелось расплачиваться за эту шалость карьерой. Он с большим удовольствием предпочел отсидеть немного в тюрьме или заплатить штраф, лишь бы только на кафедре не узнали о том, что он сделал. Слишком много сил Хью вложил в свое образование и слишком много денег был должен банку за свое обучение.

«С другой стороны, мы не сделали ничего ужасного, и даже, наоборот, совесть чиста, поскольку попытались восстановить справедливость. Пусть даже таким нетривиальным способом», – пытался успокоить себя Хью, но все равно ему было тревожно.

Привычным жестом Хью провел магнитным ключом по двери, и вопреки всем его страшным мыслям, огонек переключился с красного на зеленый, и дверь открылась без всяких проблем. Пройдя по коридору Хью поздоровался с охранником и вошел в морг. Именно туда, откуда они с Лори вышли всего несколько часов назад.

Хью внимательно еще раз осмотрел «место преступления». Как они и запланировали, никто не должен был заметить подмены трупа. В центре комнаты на специальных столах по-прежнему было два тела. Просто одно из них было другим.

Хью успокоился и приступил к своим обычным обязанностям. Через несколько минут в лаборатории уже начали собираться студенты. Все шло своим чередом.

К обеду Хью совсем успокоился. Никто его ни о чем не спрашивал, и все было тихо, как обычно. Когда оставался всего час до конца учебного дня и студенты терпеливо доводили до ума свои конспекты, на кафедре вдруг раздался телефонный звонок. Молодая аспирантка взяла трубку. Хью уже переоделся и складывал свои вещи, собираясь уходить, когда аспирантка довольно испуганно сказала:

– Там из полиции, спрашивают главного по кафедре. Профессор сейчас в отпуске, может вам стоит ответить.

У Хью все похолодело внутри.

– А что хотят? Не сказали? – спросил Хью.

– Нет, только попросили поговорить с главным.

– А кто звонит? – автоматически спросил Хью, судорожно соображая, что ему отвечать на вопросы. Алиби себе он еще придумать не успел, да и не был уверен, что стоит вообще что-то придумывать, если уж его в чем-то начнут обвинять.

– Какой-то полицейский, следователь КК, как он представился.

– Хорошо, скажи, что я отвечу из кабинета, и переведи телефонный звонок туда, – так Хью решил добавить себе пару минут на размышление и заодно убедиться, что этот разговор не будет никем услышан.

Хью медленно пошел к кабинету профессора и открыл дверь. Телефон уже звонил. Оставалось только поднять трубку. Хью немного постоял, а потом решился-таки ответить.

– Алло, – сказал Хью как можно более взрослым и уверенным голосом.

– Добрый вечер, – отозвался собеседник, – меня зовут КК, я следователь Особого Отдела.

– Чем могу помочь?

– У меня есть вопрос, который может вам показаться странным, но тем не менее…

– Да-да…

– У вас на кафедре же есть трупы, с которыми работают студенты…

– Да, разумеется, у нас есть анатомический театр, мы работаем с телами, это очень полезно для…

– Я хотел узнать, – прервал его КК, – не было ли ничего странного в последнее время?

– Чего именно? – Хью пытался войти в роль человека, действительно не подозревающего, что у него хотят спросить…

– Я хочу спросить – у вас трупы не пропадали в последнее время?

– В последнее время? – Хью старался изобразить реакцию, которая была бы у профессора, отвечай он на такой вопрос, – у нас, молодой человек, не пропадают трупы! Ни в последнее время, ни вообще.

– Вы уверены? – голос собеседника казался разочарованным.

– Вполне уверен, – уже более мягко сказал Хью, – а что случилось?

– Простите, я не могу пока об этом говорить, – ответил КК, – в интересах следствия.

– Понимаю, – согласился Хью.

– Ладно, спасибо за помощь, но не могли бы еще раз проверить по вашим спискам и связаться со мной по этому телефону, – КК продиктовал номер.

– Непременно, – ответил Хью, понимая, что забыл про списки и что там действительно надо было бы посмотреть… и может даже подправить.

– Спасибо за помощь, – ответил КК и положил трубку.

Хью вытер испарину со лба и посмотрел на часы. Прошло менее пяти минут, хотя Хью казалось, что он провел в кабинете профессора вечность. Хью выдохнул, вроде все нормально. Теперь надо бы и правда глянуть на списки.

Хью открыл соответствующую папку. Какое счастье, что профессор перед отпуском на всякий случай показал Хью, где что лежит! Пролистав записи, Хью нашел последние поступления трупов и их подробное описание – чье тело, дата смерти, причина смерти, откуда привезли тело и прочая важная информация.

Проглядев записи несколько раз, Хью удивился, что ничего похожего на найденный ими труп, в папке не было. Хью перепроверил более тщательно, не поленился пролистать на три месяца назад, но ничего о мужчине средних лет с соответствующими признаками не нашел. Выглядело так, будто этот труп им подбросили. Не зайди они вчера с Лори ночью в морг, студенты благополучно бы растерзали это тело, и его тихо бы похоронили на больничном кладбище под неизвестным номером. Хью был шокирован. Похоже, что они действительно обнаружили преступление, которое кто-то мастерски пытался скрыть.

Иными словами, все, что они сделали, было со всех точек зрения правильно. Они поспособствовали установлению справедливости – на сердце у Хью стало теплее. Кроме того, теперь они с Лори вообще вне подозрений, ведь судя по документам, из анатомического театра ничего не пропадало. Волнение почти совсем улеглось, и Хью вышел из кабинета профессора и отправился через сквер домой. Ужасно хотелось спать.

12

– Фуф! Наконец-то мы дома!

– Не могу поверить, что мы это сделали! – Лори рухнул на диван и положил ноги на кофейный столик.

– Погоди, надо тут навести порядок! – сказал Хью, собирая какие-то банки, скотч и шприцы, валявшиеся около дивана.

– Брось, тут нас никто не найдет.

– Надеюсь, нас никто не видел…

– Ага! – Лори потянулся за сигаретой. – Последняя, после пережитого стресса – можно.

– Ладно, кури, только открой окно… тут вообще надо проветрить. Вся комната в формальдегиде…

– Как думаешь, что будет, когда его найдут? – спросил Лори.

– Вызовут полицию, а какие варианты, – ответил Хью. – А этого мы и хотели. Главное, чтоб они не поняли, что это мы…

– Главное, не хотелось бы, чтоб они решили, что это мы его….

– Да уж… но там в принципе понятно, что и как… да и какой у нас мотив, мы даже не знаем, кто он.

– Зато знаем, что его отравили, – сказал Лори, – потому что ты гениальный врачище!

– Что ты несешь? Это любой бы студент заметил… Странно все-таки, что никто не обратил внимание…

– Значит не любой студент! А как минимум внимательный интерн! – рассмеялся Лори.

– Точно! – донесся из кухни голос Хью, – хочешь кофе? Или чего покрепче?

– Мысль хорошая, но мне надо б домой, – я ж сейчас снова у родителей живу. – Хочу первым поездом.

– Тогда кофе? А то мне скоро обратно возвращаться…

– Да, давай!

Через час Лори сидел в пустом вагоне поезда. Ему повезло, состав был современным – с увеличенным расстоянием между креслами – для ног. Ехать предстояло почти четыре часа, и возможность сидеть удобно была немаловажной.

Поезд около пятнадцати минут постоял с открытыми дверями, потом тронулся, так и не дождавшись пассажиров – а чего еще можно хотеть ранним утром в будний день летом в полупустом городе.

Лори устроился удобнее и откинул голову на спинку высокого сидения. За окном медленно двигалась, исчезая из виду, футуристичная платформа МК2 с ее стилизованными скамейками и автоматами с напитками. Перед глазами Лори под звук набирающего силу кондиционера заново проходили невероятные события последних двух суток.

Он вспомнил, как они ночью через окно забрались в лабораторную в подвале университетской больницы. Медицинский факультет недавно переехал в новое здание в МК2, и теперь вход во многие помещения факультета осложнялся множеством контрольных пунктов, магнитных карточек и пропусков. Если бы Хью, уходя вечером, не оставил в лабораторной открытое окно, ничего бы не получилось.

Лори вспоминал ночные события и никак не мог поверить, что все это был не фильм, а происходило на самом деле, и даже не с кем-нибудь из друзей, а с ним самим. Они с Хью забрались в здание тайным путем, надели халаты, как будто они ночные сотрудники морга. Прошли по пропуску Хью на кафедру патанатомии. Особенно нервно было проходить мимо ночных охранников. Пришлось имитировать оживленную беседу и размахивать взятыми в лабораторной планшетами с записями.

Наконец, они добрались до морга. Там, как и было обещано, Лори чуть было не потерял сознание при виде мертвых двух тел, ожидающих своего часа на холодных металлических столах-каталках.

Пока Хью рылся в картах, чтобы отыскать труп с опухолью, на которую, по его словам, «было бы интересно смотреть», Лори, преодолевая природный страх, осматривался, давая волю своему любопытству.

Когда Хью нашел, что искал, Лори был шокирован. Ничего более странного, пугающего и одновременно притягивающего, чем раковая опухоль, он никогда не видел. Он буквально замер, склонившись над этим странным зрелищем, пытаясь разглядеть каждую деталь, каждый изгиб, каждое наслоение.

Хью мог понять, что так увлекло Лори, и потому терпеливо ждал, когда тот насмотрится. Когда Лори стал делать наброски в блокноте, Хью даже рассмеялся.

– Ты как на девушку голую смотришь, честное слово!

Лори же был полностью погружен в воссоздание на бумаге увиденного, и даже не заметил, как Хью, решив не терять время, стал подготавливать трупы для утренних студентов. Все равно мне нужно было б раньше прийти, чтоб это сделать, так сделаю сейчас…

Казалось, что отвлечь Лори от опухоли было невозможно, но Хью это удалось.

– Ух ты, смотри, – сказал он, – Лори, иди сюда, смотри – этот труп – явно отравление.

Лори подошел к столу.

– Интересно! А чем?

Хью назвал какие-то химических вещества, воспроизвести которые память Лори не могла.

– Круто! Как ты узнал? – спросил Лори.

– Ну по признакам заметно. Смотри, вот красненькие пятна…, – Хью осторожно приподнял тело и опустил обратно. – Интересно, а что в карте? Какая причина смерти?

Хью открыл карту.

– Странное дело, – неопознанный труп. С явными признаками отравления. И никакого расследования? – сказал Хью. Вскрытие вроде делали, причина смерти – прободение язвы, нашли кучу какой-то мелочи, а яд – не заметили. Глупость, тут же очевидно!

– Бедный парень, – отозвался Лори, – его убили, а всем пофигу.

Хью строго посмотрел на друга.

– Ну а что, так и есть, – сказал Лори. – Смотри, никто его не ищет, труп прислали вообще на растерзание студентам, а то, что его отравили – никто не заметил или не хотел заметить.

Хью посмотрел на штампы в карте.

– Да, не понятно, откуда этот труп вообще взялся. Тут стоит какая-то странная печать, как будто на нее воду пролили – не разберешь, из какого морга прислали.

– Бедный-бедный парень, – повторил Лори.

– Что ты заладил… что мы можем сделать?

Поезд въехал в туннель, резкая смена освещения отвлекла Лори от его мыслей. «Подъезжаем к центральной части города, сейчас народу набежит», – подумал Лори и закрыл глаза.

Как это пришло им голову? Кому первому? Или обоим? Лори уже не мог вспомнить. Но о том, что они провернули, он когда-нибудь расскажет своим детям, если они у него будут.

Идея выкрасть труп и привлечь к нему общественное внимание – это казалось таким очевидным! Мысль просто вызвать полицию, им в голову не пришла. И слава богу! А то такое приключение могло бы пропасть! Лори улыбнулся, и соседи по вагону подумали, что, скорее всего, ему снится что-то приятное.

В голове у Лори мелькали воспоминания – как они готовились к реализации плана у Хью дома, как продумывали каждую мелочь, а потом исполняли план с фанатичной точностью. Мало было перевезти труп до лабораторной мимо охранника, его еще надо было одеть во что-то, вытащить из здания, перетащить дальше и оставить на видном месте, оставаясь при этом не замеченными!

Лори никогда не думал, что посадить труп гораздо труднее, чем показывают в фильмах – он же не гнется! С большим усилием им удалось придать трупу более-менее сидячую позу. Хью нацепил на голову трупа бейсболку, полученную как бонус от покупки пяти одинаковых пачек печенья, и лабораторные белые шлепки. А Лори, выдрав страницу из своего блокнота, написал записку и приклеил ее на груди трупа. Все удалось!

«Интересно, об этом напишут в газетах?», – подумал Лори, выходя их вагона на своей станции.

13

Хью и Лори дружили с детства. Еще в школе они пообещали друг другу, что как бы ни сложилась их судьба, дружбу эту они принесут через всю жизнь. Теперь, когда, как им казалось, детство было далеко в прошлом, Хью и Лори, испытывали неподдельное чувство гордости за то, что им это удалось. Их дружбу не испортили ни переезд из центра в разные концы города, ни кардинально разные жизненные интересы, ни даже девушка, в которую оба были влюблены в старших классах. И вот сейчас, сидя свесив ноги на верхнем этаже недостроенного здания в новом микрорайоне, они молча смотрели на заходящее солнце, наслаждаясь свободой, которую дает ощущение высоты и ветра.

– Лето кончается, – сказал Лори, откинувшись на спину…

– Еще месяц впереди, – ответил Хью, допивая последний глоток пива из бутылки.

– Мне дали срок до конца лета. Если не сделаю проект, то выгонят без права восстановления…

– И ты на какой стадии сейчас? – спросил Хью.

– Ни на какой… нет вдохновения, – Лори подтянул к себе за лямку старый коричневый портфель и подложил под голову…

– Посмотри, какая красота вокруг, – Хью показал на бликующее в закатных лучах огромное стеклянное здание с окнами неправильной формы.

– Да, но это уже кто-то построил… я ж не могу просто перерисовать… И нужно что-то оригинальное! Какой-то творческий взрыв! Эмоции… А у меня застой…

– Тогда тебе нужно встряхнуться.

– Я уже все перепробовал, – многозначительно усмехнулся Лори.

– Трудная у тебя профессия, друг…

– У меня пока официально нет профессии… И, похоже, не будет…, – Лори наощупь достал из бокового кармана портфеля сигарету.

– Ладно, ты все успеешь, и брось курить, наконец! – Хью попытался выдернуть изо рта друга сигарету, но тот увернулся, – ты бы видел то, что я вижу, сразу бы перестал!

– Прекрати, все творческие люди курят, и врачи, кстати, тоже…

– Я вот не курю.

– Ты и не врач пока, – рассмеялся Лори, – ты пока интерн. Подожди пару лет еще…

– Я серьезно. Ты просто не видел, как это, как выглядит опухоль раковая! Или рак легких на рентгене! Не так как на пачке сигаретной, а еще хуже… особенно жутко, когда это у еще живого человека. У мертвого – не так страшно.

– Почему?

– Ну не знаю, мертвому уже все равно. Да и мертвые сами по себе страшные. Но с мертвыми интересно.

– Интереснее не придумаешь, – Лори выпустил мощную струю дыма.

– Ты не представляешь, какие причудливые формы может принимать опухоль… На вскрытии все видно… целые лабиринты, грозди… цвета тоже зловещие – красновато-фиолетовые… или лиловые… розовые. Бывают даже белые… Смотришь на это все… и кажется, что видишь гибель мира…

– Гибель мира…

– Да, знаешь, как будто огромная серо-лиловая пористая хрень накрывает мир, и каждая пора – как черная дыра – засасывает здоровую материю, деформирует в другом измерении и отдает обратно в какой-то немыслимой форме…

Хью замолчал и откинулся на спину, положив голову на портфель рядом с головой друга.

– Я хочу это увидеть, – через несколько минут сказал Лори.

– Что?

– Опухоль.

– Открой медицинский справочник.

– Нет, я хочу увидеть настоящую живую опухоль.

– Живую опухоль где я тебе возьму?

– В морге? Или где вы делаете вскрытие?

– Ты серьезно?

– Абсолютно.

Солнце давно село, и с высоты двадцатого этажа был виден хребет будущего района МК1. Две параллельные широкие трассы, подсвеченные до самого горизонта большими желтыми круглыми фонарями, пересекались множеством мелких дорог, освещаемых прямоугольными подвесными лампами дневного света.

МК1 каждый день менял свой облик. По нелепой случайности этот микрорайон, хотя и носил название «первый» намного отстал от своего уже полностью отстроенного восточного собрата МК2. Но в последнее время строительство ускорилось, и каждый вечер можно было наблюдать, как в темноте появлялись новые светящиеся контуры законченных сооружений.

– Может, завтра? Заберемся ночью в университетскую анатомичку? – наконец, сказал Хью.

– Давай! – с энтузиазмом ответил Лори! – Будет круто!

Часть 3

14

Двое сидели за шашками и пили кофе из высоких бумажных стаканов. Со стороны могло показаться, что старые друзья встретились дома у одного из них и коротают время в приятном полумраке за незатейливой игрой, предаваясь воспоминаниям и обсуждая новости.

Наверное, отчасти так и было. За те долгие годы, которые РР и ЗЗ провели бок о бок, у них сложились теплые отношения. А теплые плавно переросли в дружеские.

РР говорил больше – о внуках, сетовал на несправедливость оплаты, молчание профсоюза и отсутствие денег на морской круиз, о котором мечтал с детства. ЗЗ практически ничего не рассказывал, но слушал внимательно, периодически отпуская довольно язвительные замечания.

В этот раз РР был еще более разговорчив, чем обычно. Его душа была переполнена праведным гневом. Банк требовал у него дом в уплату ссуды, которую РР получил на развитие бизнеса сына. И неважно, что бизнес оказался убыточным, и что ссуда под залог дома была изначально опасной затеей, РР был вне себя от гнева.

– Как они могут так со мной поступить! Мы выплатили более половины! Выселение! В мои-то годы! – почти шипел он, проходя шашкой в дамки.

– А какие есть варианты? – серьезно спросил ЗЗ.

– Никаких!

– Так не бывает. Что ты реально можешь сделать?

– Убить пристава? – ухмыльнулся РР.

– Пуф, – выдохнул ЗЗ. – Во-первых, это глупо. Во-вторых, проблему это не решит, придет еще пристав, и еще, будешь всех убивать? В-третьих, это еще раз глупо. И я выиграл.

– А что ты предлагаешь?

– Хотя, – рассмеялся вдруг ЗЗ, – если ты убьешь приставов – и чем больше, тем лучше, то попадешь в тюрьму, причем надолго! И заботиться о жилье будет не нужно до конца жизни! Как тебе вариант?

– Все тебе б шутить, – недоверчиво пробормотал РР, расставляя шашки для новой партии.

– Я думаю, – серьезно сказал ЗЗ, что тебе надо просто придумать способ где-то взять денег. И расплатиться с банком.

– Выиграть в лотерею? Или ограбить кого?

– Причем, если способ будет хорошим, – ЗЗ проигнорировал последнюю фразу собеседника, – то денег хватит и расплатиться с банком и на круиз и на что-нибудь еще.

– Что ты предлагаешь, аферу какую-то?

– Я могу говорить с тобой, как друг?

– Точно, аферу, так и знал! – РР откинулся на спинку стула и замолчал.

ЗЗ сделал первый ход и молча ждал, пока РР взвесит все «за» и «против» и снова спросит, что ЗЗ задумал.

– Ну хорошо, – сказал РР, снова склоняясь над доской, – что ты имеешь в виду?

– Я давно хотел реализовать одну схему. Но по понятным причинам, – ЗЗ ухмыльнулся, – такой возможности у меня нет. А у тебя есть. Если б ты помог, то в случае успеха, мы бы решили очень многие проблемы.

– Но без смертоубийства, надеюсь?

– За кого ты меня принимаешь!

– Ну мало ли… я никогда ни в каких схемах не участвовал.

– Это и хорошо. Ты вне подозрений. Да и я, в общем, – тоже. Это что-то типа финансовой пирамиды. Только лучше. В финансовой пирамиде – на выходе столько же участников, сколько и на входе. Поэтому они и рушатся. А моя схема – такова, что на выходе реально участников существенно меньше, чем на входе. Причем добровольно. Не тянешь – уходишь.

– А какой в этом смысл участникам?

– Ну как какой! Не так мало у человека слабостей в этой жизни.

– Ну и не так много…. Деньги…

– Деньги, это еще не все…

– Ну всем нужны деньги…

– Это да, но на легкие деньги ведутся либо глупцы, а от них потом можно ждать любой подставы, либо – бедняки. Но последние – от отчаяния, а мы ж не варвары – грабить беднейших.

– И в чем тогда твоя гуманная схема состоит? На кого рассчитана?

ЗЗ ненадолго замолчал и продолжил.

– Только никому, понял?

– Естественно! – возмутился РР.

– Я планирую подрезать средний класс. Мелких клерков, чиновников, банковских работников, менеджеров низкого полета. Тех, кто уверен, что очень умен и образован, талантлив, но незаслуженно позабыт начальством и поэтому сидит без премий, повышения и прочего…

– О, если там будут банкиры и приставы, то я – уже за! – засмеялся РР.

– Эти люди, – на полном серьезе продолжал ЗЗ, – подвержены одному из самых главных пороков – жажде власти. Каждый день они стелются перед сильными мира сего – своими начальниками, их замами и женами, унижаются, не смеют, повинуются… Такие патологически нуждаются в том, чтоб их признавали, уважали, считались с ними. Ради признания – они пойдут на многое.

– Мне их теперь даже жалко.

– Брось, их жалеть глупо. И потом они отыгрываются на слабейших – секретарях, консьержах, на должниках, в конце концов. Тех, на ком они могут продемонстрировать свою власть! Им нужна власть и признание, чтобы потом самим – гнобить, унижать, подавлять. На этом мы и сыграем.

– Не напоминай! Как вспомню рожу этого клерка…

– Так вот. Я предлагаю создать клуб для избранных, – ЗЗ сделал в воздухе жест, обозначающий кавычки, – элитный клуб, в котором продвижение по ступеням будет стоить все дороже и дороже. И достигнет максимума к последним уровням. Уровней должно быть много, скажем пятнадцать. Выдержать такое материальное напряжение смогут немногие, остальные – будут самостоятельно понемногу отваливаться. И никто не будет в этом виноват. Не было денег – не смогли продолжить обучение, не получили, не знаю, сертификат. Кто в этом виноват? Только сами.

– Гениально.

– Но тут тоже все непросто. Нельзя нигде проколоться. Программа должна быть выверена. И еще одна проблема. Нужен еще один человек, которому можно доверять. И у меня таких нет, как ты понимаешь.

– У меня есть один хороший знакомый. Еще с армейских времен. И работает удачно. Как раз с целевой аудиторией. ББ.

– Ему можно верить? Познакомь меня с ним.

– А что мы будем делать с программой? Ну вот, предположим, найдутся такие. Их же надо учить чему-то?

– Это предоставь мне. Я давно об этом думаю. Программа обучения, – ЗЗ снова сделал «кавычки», – у меня в голове.

– Я понял. – РР сделал знак замолчать, приложив палец к губам, – Так, похоже, пришел мой сменщик. Договорим позже… Пойдем, я провожу тебя обратно…

15

– Я категорически против! – резко встав со стула, сказал ЗЗ, и его тень заскользила по доске объявлений, висевшей на стене. – Это не входило в нашу договоренность! Это совсем другой уровень.

– Ну а что делать? – с пылом сказал РР. Никто не думал, что так получится! Это второй раз за всю историю!

– Мы можем поступить так же, как в прошлый раз. – ЗЗ перестал ходить по комнате и прислонился плечом к двери.

– Не можем! Ты не знаешь этого парня. Он совсем другой. Его не переубедить. Не переманить на нашу сторону. Он как фанатик! Поэтому и добрался до самого верха.

– Послушай, РР! – я же за ваши головы беспокоюсь! Мне – то терять нечего. Но подумай, ты готов поставить под удар все, чего мы добились?

РР с шумом сел на кресло и машинальным жестом посмотрел на часы.

– Зачем ты носишь на работу эти часы? – спросил ЗЗ. Ты хочешь вызвать дополнительные подозрения? Откуда у охранника такие часы?

От противоположной стены отделилась тень и подошла к креслу, в котором сидел РР.

– Ты совсем спятил, РР? Ты что не понимаешь, что ты ставишь под удар? Хочешь внутреннее расследование?

Ты же государственный служащий! Откуда у тебя такие доходы? – сказал третий участник.

– Хорошо-хорошо, я понял. Не кипятись, ББ. – РР снял с запястья часы и аккуратно положил их в нагрудный карман. – У нас есть более важные вопросы.

– Я повторяю, что я против, – сказал ЗЗ уверенным голосом и вернулся на свой стул. – Это плохо может закончиться. Риск слишком велик. По мне так лучше вообще все свернуть.

– Свернуть? Да ты что? Мы ж только раскрутились! Доходы стали регулярными. Схема работает как часы! – РР вскочил с кресла. – ББ, ты ж со мной согласен?

– Хочу напомнить тебе, РР, – сердито сказал ББ, – что я рискую больше вас всех. Ведь именно мне по твоему плану придется это сделать. Именно на меня ляжет весь груз. И муки совести, между прочим, тоже. А ты будешь также считать свои денежки и хвастать дорогими побрякушками и ботинками. Обо мне ты не подумал!

РР пристыженно смотрел вниз.

– Я думаю, – спокойным тоном сказал ЗЗ, – тут есть два реальных выхода. Первый – это как-то уговорить парня, и пусть он присоединится к нам. Второй – надо все сворачивать.

– И третий – парень должен обо всем забыть. – Добавил ББ.

– И все равно – мое решение – самый лучший вариант, – возразил РР, – стопроцентный. Из родных у него – только тетка. Будет счастлива – получит квартиру в наследство! Других родных у него нет. Никто не спохватится. Остальное, он уже продал все. Глупый фанатик. Надо сказать ему – увольняйся, подготавливай документы. После вручения диплома устроим ему поездку куда-то в роскошное место. А там, можно случайно упасть за борт при охоте на акул.

– Звучит не так уж и плохо, – сказал ББ. – Можно просто вывезти парня, накачать наркотой, и оставить в каком-нибудь притоне.

– Ну это как-то негуманно, – сказал РР. – Представь, ты просыпаешься в каком-то грязном бараке. Это как-то унизительно и страшно. Да и опасно! Для нас. Вдруг, он все вспомнит…. Я говорю – единственный нормальный вариант… это – Я вас слушаю и не понимаю, кто из нас злостный преступник! Кто рецидивист! Вы знаете, что это такое убить человека? – ЗЗ говорил на повышенных тонах. – Вам кажется, это так просто. Сидят и рассуждают – что гуманнее – убить сразу или оставить помирать в грязи? Вы себя слышите!?

– ЗЗ, не заводись, мы просто рассуждаем, – сказал РР.

– Рассуждаете?! – А что вы будете делать, если он начнет сопротивляться? Начнет драться? А вдруг он будет сильнее? Или скажет, что не поедет или паспорта нет. Или возьмет и уплывет от акул? Или, представьте, все удастся! Как вы будете спать по ночам? Вы об этом подумали? Вы даже котят никогда не топили! А тут убить человека, да еще и ни за что! Из-за паршивых часов! Деньги – это пустота! В тюрьме они вас не согреют. И раскаяние за них не купишь! И совесть не успокоишь! Или вам кажется, что во все эти шашки-шахматы по ночам я от любви к искусству играю? – ЗЗ был разъярен. Его собеседники молчали.

– Хорошо, – продолжил ЗЗ уже более спокойным тоном, – я напомню вам обоим. Это моя схема, мой план, моя афера. Мы договорились, еще в начале, что у меня будет право решающего слова. Так вот, я говорю – нет. Мы не станем убивать парня. Надо придумать другой способ. Более того, он даже заслужил какой-то награды. В конце концов, если он прошел честно все 14 ступеней, то неплохо обучен. Надо придумать, как его присоединить к нам. Денег уже достаточно, на вас всех хватит. И даже на меня останется, если комиссия меня все-таки выпустит досрочно.

– Но, ЗЗ, говорю ж – парень – фанатик…

– Я все сказал, – жестко прервал его ЗЗ, – вам пора уходить, а мне пора обратно в мою камеру.

ЗЗ подошел к РР и сложил руки за спиной. Тот привычным жестом застегнул на нем наручники и повел в камеру.

ББ остался в комнате один. Он сел в кресло, в котором только что сидел РР. Конечно, в словах ЗЗ было много всего верного. Но и в словах РР – тоже. Лишаться всего дохода, всей схемы из-за одного случайного идиота-фанатика, о котором никто и не вспомнит… Обидно и глупо. Да и что потом? Придумывать новую схему? Самостоятельно он не потянет. РР – тоже. Без ЗЗ – они с РР пустышки. Эта мысль была неприятной. ББ налил себе воды из кулера и сделал пару глотков. Вода отдавала кислым. ББ подумал про свой бар. Еще немного, и он смог бы выкупить его весь без подозрений. В принципе, он мог сделать это и сейчас, но это смотрелось бы странно. Откуда у него такие деньги? ББ не хотел привлекать к себе лишнего внимания.

А смогу ли я убить этого парня? ЗЗ и РР об этом не знали, но раньше ББ уже приходилось убивать. Но работа снайпером в армии – не то, о чем будешь рассказывать на вечеринках. Надо просто представить, что этот парень – часть работы. И все. Никаких чувств. Отключить эмоции. ББ подумал, что в принципе смог бы. Мог же раньше, когда это было просто приказом, во имя непонятных целей неизвестных людей. И он мог. А теперь, когда речь идет о его собственной судьбе, о его жизни – то почему нет. Это явно более достойная причина. И спать он будет спокойно. Как и спал до сих пор.

ББ подумал, что никогда не спрашивал, за что сидит ЗЗ. Лезть в чужие дела вопросами ББ не любил. Меньше информации, меньше последствий. Но тут ему вдруг стало любопытно.

Раздумья ББ прервал приближающийся стук каблуков РР.

– Ну и что ты скажешь? – спросил РР, садясь на стул, на котором раньше сидел ЗЗ.

ББ вопросительно поднял брови.

– Я имею в виду, что ты на самом деле думаешь? – продолжал РР. – Ты правда считаешь, что надо сворачивать схему? Спасать совесть? Не губить душу?

ББ не ответил.

– Я просто подумал, – неуверенно начал РР. – Мы же в принципе можем…

– Предлагаешь провернуть дело за спиной ЗЗ?

– Ну я так не сказал…

– Почти сказал.

– Ну серьезно, мы можем сказать ЗЗ, что сворачиваем схему, как он и хотел. Переведем его долю – сколько есть на данный момент – на счет в банке. Он не в обиде, и совесть у него чиста. А мы – решим проблему парня и продолжим дело, уже на двоих. Все счастливы! Ты не согласен?

– Звучит честно… ЗЗ получит свои деньги, если выйдет из тюрьмы, уедет в свою Доминикану или куда он там хочет… а мы останемся рулить тут. Получаем дальше деньги, но при этом несем все риски… И придется, конечно, исчезнуть на какое-то время. На всякий случай.

– Да, никто не собирается кидать ЗЗ. Он – навсегда наш почетный основатель. Но согласись, в последние годы ЗЗ стал как-то слишком серьезно относиться к жизни… не понимает, что надо радоваться, пока есть возможность…

– Ты забываешь, что он сидит в тюрьме. Пока ты покупаешь бассейн, часы и цацки, он сидит в камере и ест каждый день тюремную похлебку. И так уже сколько? Лет двадцать? И потом ему уже к семидесяти. Побольше б уважения к человеку, который вытащил тебя из грязи… – иронично рассмеялся ББ.

– Что ты говоришь? Я не достаточно уважителен? – вспылил РР. – Да я рисковал своей шеей каждый раз, когда играл с ним по ночам в шашки! И я сделал все, чтоб, не наводя подозрений, устроить все, что он хотел. Хотел книги? Книги! Хотел альбомы? Пожалуйста. И похлебка у него не простая тюремная! Я лично ему в нее каждый раз добавляю сосиску.

– Ладно, я понял, – усмехнувшись, сказал ББ, – раз с сосиской – это меняет дело!

16

Сегодня – день Х. НН не мог уснуть всю ночь. Он не мог поверить. Неужели уже завтра все случится. Он будет посвящен в Главные. 15 уровень! Подумать только, он своими глазами видел только одного Главного. Того, кто будет вручать ему диплом. Или не диплом. Интересно, как будет выглядеть то, что ему вручат. Каким будет этот знак отличия.

НН про себя повторял слова священной клятвы, перед глазами рисовались десятки новобранцев, у которых он будет принимать присягу. Интересно, в чем будут состоять его другие обязанности.

У НН заныло в желудке. Он принял дозу лекарства и перевернулся на бок в ожидании, пока боль утихнет. Нервы не давали расслабиться и уснуть. За окном начинало светать. Завтра точно отосплюсь, – решил НН. Боль в животе не уходила.

В час дня НН прибыл на место. Он прошел по полупустым коридорам, которые казались ему родными. Легкое чувство ностальгии кольнуло где-то глубоко. Больше ему нельзя будет появляться в этом здании. Таковы правила. НН поднялся на третий этаж и вошел в лифт, нажал 40 этаж. Ему еще ни разу не приходилось бывать так высоко. Он вспомнил высотное здание, в котором находилась его работа, и оно показалось ему нелепым и ничтожным. Таким же бессмысленным, как и вся его жизнь вне Программы.

Наконец, лифт остановился, и НН вошел в нужную комнату.

– Вас учили стучаться? – спросил его Главный.

– Да, простите, – НН почувствовал, как краснеет.

– Ничего, проходите. Выпьете кофе? У нас с вами большой разговор.

– Да, спасибо, – ответил НН, понимая, что ему нельзя кофе, но не отказывать же Главному.

– Вы у нас герой, НН! Вы – истинный смысл нашей программы. Вы понимаете? – Главный обошел вокруг стола и похлопал НН по плечу.

НН смутился.

– Таких, как вы, единицы. Из вашего потока до самого верха пройти до конца смогли только вы. Как вам живется с этим осознанием?

– Я, я не думал об этом….

– Поверьте, НН, вы имеете право гордиться собой и уважать себя! Вы сделали то, на что практически никто не способен. Вы научились жить без всего. Каждый раз этап за этапом, вы отказывали себе все в большем. Вы возвысились! – голос Главного становился все громче. НН ощущал, как каждое слово Главного отдается болезненным металлическим звуком и одновременно вызывает теплое чувство удовлетворения.

У НН пересохло в горле. Он сделал несколько глотков.

– Вы, мы, теперь на одной ступени. Вы достигли совершенства! Вы знаете теперь, что значит истинное благородное возвышение – это отказ от всего. Отказ от материального, отказ от духовного, отказ – даже от насущного, ежеминутного, необходимого. Вы понимаете?

НН не мог произнести ни звука – в висках пульсировало, внутри все жгло. Он кивнул.

Главный обошел кресло, в котором сидел НН, и подошел к окну.

– Вы познали мир! Вы познали верх! Вы познали свет! Вы познали истину! Вы познали смысл!

У НН потемнело в глазах, он сделал попытку встать, но ноги подкосились, и он упал на пол. Он пытался закричать, но горло свело мощной судорогой.

Главный, казалось, не видел того, что происходит с НН. Он продолжал, глядя в окно: «Вы узрели высший смысл, НН, теперь вы познаете самое главное таинство. Самая высшая истина – это отказ от всего», – Главный обернулся на корчащегося на полу НН.

Через несколько минут НН перестал биться в конвульсиях и затих.

«Отказ от всего. Совсем от всего – даже от самой жизни! Поздравляю, и добро пожаловать на пятнадцатую ступень», – тихо сказал Главный. Но НН его уже не слышал.

17

Человек в костюме склонился над лежащим телом и пощупал пульс. Пульса не было. Дыхания – тоже. Но дело еще не сделано – предстояла самая трудная часть.

Заперев дверь, первым делом ББ включил музыку. Спокойный и торжественный Гуно отлично подходил к тому, чем сейчас собирался заниматься ББ.

Первым делом ББ снял парик и надел перчатки. Затем он раздел НН, и пока тело не начало остывать, погрузил его в заготовленный деревянный ящик.

Теперь оставалось убрать в кабинете. Если все пойдет по плану, то в это здание они в ближайшее время не вернутся, и здесь не должно остаться ничего важного.

Собрав то, что не должно было попасться постороннему взгляду, он также сложил все в ящик. Потом он плотно заколотил его гвоздями и наклеил квитанцию почтового отправления.

После этого ББ тщательно вымыл посуду и удостоверился, что никаких следов яда не осталось. В изначальном плане было заменить чашку на новую, но найти лишнюю чашку с эмблемой офисного центра он не смог. Поэтому пришлось мыть. Служба в армии в свое время приучила ББ не допускать ошибок, ко всему относиться внимательно и всегда продумывать запасной план.

Затем ББ позвонил по телефону и вызвал местную службу доставки, предупредив, что посылка будет довольно тяжелой. «Там подарочные издания книг – для завтрашних выпускников курсов, – пояснил он диспетчеру, – около шестидесяти штук, каждая с иллюстрациями в твердом переплете. Так что нужна какая-то тележка. И обязательно оформить как хрупкое – издание довольно дорогое, напечатано на заказ».

«Не волнуйтесь, все сделаем по высшему разряду», – ответили в трубке, и ББ стал ждать курьера.

Через десять минут ББ уже снова в парике и без перчаток сидел за своим столом. Пришедший на вызов курьер оформил посылку и увез ее на специальной тележке.

– Аккуратно там, – сказал ББ, – чтоб углы не помялись, – и чтобы удовлетворить любопытство парня показал ему книгу в красивой обложке. – Подарочное издание! На заказ! Моя монография!

Парень немного смущенно кивнул и поспешил увезти ценный груз от болтливого клиента.

Когда за курьером закрылась дверь, ББ не смог сдержать улыбки. Моя монография! Пришло ж в голову такое придумать! За те восемь лет, что ББ пришлось играть свою роль, он научился полностью входить в образ старого умудренного опытом профессора. В начале он, конечно, немного нервничал, но потом все шло как по маслу.

Осмотрев комнату в последний раз, он закрыл кабинет. Теперь предстояло получить посылку и избавиться от тела. Но эта часть дела была за РР.

Через три часа, стоя в своем баре за стойкой, ББ, как обычно, обслуживал клиентов. И ничто в движениях бармена не могло навести на мысль о том, что сегодня утром он отравил человека.

* * *

В это время в другой части города РР достал из сумки крупную сумму денег и передал ее своему помощнику. Тот быстро пролистал аккуратную пачку и спрятал деньги в свой рюкзак.

– Остальное – по завершении работы, – сказал РР.

– Как договорились, – подтвердил его собеседник.

Затем РР сел в машину и поехал домой.

О том, как его помощник будет избавляться от тела, РР знал лишь в общих чертах. По плану в течение нескольких дней тело должно было пролежать в морге университетской больницы, чтобы потом его похоронили на больничном кладбище как неопознанное. За это время помощник должен был превратить тело в обычный для морга неопознанный труп. Сделать липовое вскрытие, придумать причину смерти, оформить поддельные бумаги. Если все пойдет по плану, то уже к концу недели, никто в целом мире не будет знать ни о том, что приключилось с НН, ни о том, что такой вообще существовал.

Как удивительно складывается жизнь, – думал РР, ведя машину на север, в свою купленную недавно квартиру. Кто бы сказал ему лет десять назад, что работа в тюрьме – лучшее, что могло с ним случиться. Сейчас он бы не променял ее ни на какую другую. За время своей службы охранником, РР оброс завидным количеством полезных связей. Он никогда не отказывал в помощи своим подопечным. Правда, если раньше он оказывал осужденным мелкие услуги скорее из страха, чем из доброты или желания помочь, то после того, как Программа начала действовать, налаживание связей стало происходить быстро и как-то по-свойски. РР вошел во вкус и уже ощущал себя частью подпольного мира. Так он и познакомился с парнем, который отсидев два года за разбой, освободившись, устроился работать уборщиком в морг. Кто бы тогда мог подумать, что данное знакомство окажется таким полезным! РР усмехнулся и заехал в подземный гараж своего нового дома. «Остановись, мгновение, ты – прекрасно! – думал РР, входя в дом, – хотя нет, – поправил он себя, – еще рано… Мне еще многое предстоит захотеть…».

18

КК не заметил, как наступило очередное серое утро. На смену жаре, царившей первые дни августа, пришла холодная и дождливая погода. КК брел из очередного бара по улице, продуваемый ледяным ветром. С другой стороны, именно благодаря ледяному ветру, у КК получалось как-то переставлять ноги. Он пил уже третью неделю. После своего позорного увольнения из Отдела, ему ничего не оставалось делать, как напиваться каждый день до потери пульса.

КК чувствовал, что опускается на дно, но осознание падения было настолько неприятным, что КК предпочитал затмевать свой разум прежде, чем он успевал опомниться и взмолиться о помощи.

Сейчас КК, выгнанный из какого-то питейного заведения, шатаясь, брел по аллее, ведущей к скверу, а оттуда – домой. Несколько часов сна, и вечером он уже опять выйдет куда-то, чтобы напиться.

Около шести вечера КК проснулся, голова болела, ужасно хотелось есть. В кошельке оставались еще какие-то деньги, и КК, в чем был, не переодеваясь, вышел на улицу.

На улице было многолюдно. Несмотря на плохую погоду пятничный вечер всегда оживленный. КК не хотелось быть в толпе, но своего одиночества он боялся еще больше. Купив по дороге хот-дог, КК шел по направлению к знакомому ему пабу. Однако там его ждало разочарование, из-за трансляции матча паб был переполнен. Аналогичная картина была еще в трех местах. КК с отчаянием понимал, что трезвеет. И с каких это пор все пабы превратились в спорт-бары? – проклиная весь мир, думал КК. – Чьи бестолковые головы вообще придумали вешать в барах телевизоры!

Не найдя себе пристанища в очередном заведении, КК уже подумывал, не выпить ли коньяка в кафе, когда в его смутной памяти всплыл бар Счетовод. Там, кажется, не было телевизора.

Но идея с коньяком была не так плоха, и когда КК оказался на пороге Счетовода, то был уже прилично пьян.

В Счетоводе было тихо, хотя совсем не пусто.

КК взгромоздился на барный стул и заказал пиво.

– Как продвигается дело? – спросил бармен. – Давно вас не было видно.

КК не ответил, а почти залпом выпил целую пинту.

– Еще, – сказал КК.

Бармен молча поставил перед он бокал.

– Меня уволили, – сказал КК вдруг, сам не ожидая от себя такой откровенности.

Бармен вопросительно поднял бровь, но тут же отвлекся на другого посетителя.

– Но я раскрыл дело! Почти, – стараясь вернуть себе слушателя, сказал КК.

Бармен посмотрел на КК.

– Я знаю, кто убил!

– Может, не стоит рассказывать? В интересах следствия? – усмехнулся бармен, наливая в коктейль ром.

– Нет больше следствия, и не было! – КК сипло рассмеялся…

Бармен молча обслуживал клиентов.

– А знаешь, что смешнее всего? – спросил КК, – я думаю, что это ты! Переоделся и убил! Я тебя сейчас арестую.

Бармен продолжал молча разливать по рюмкам текилу, не обращая на болтовню КК внимания.

– Слышишь, ты, я говорю, это ты убил! – КК попытался вскочить с барного стула, но вместо этого опрокинул свой бокал и рухнул вниз.

Какие-то мужчины помогли ему подняться и посадили за столик у стены. КК положил голову на стол и вырубился.

Пробуждение было неприятным. Голова болела, шея затекла, спина ныла. Во время падения, КК умудрился еще больно ободрать руку и подбородок.

С трудом распрямившись, КК откинулся на спинку диванчика. Бармен, увидев, что КК очнулся, поставил перед ним стакан воды, с растворенной в ней шипучкой.

– Аспирин, – спокойно сказал бармен.

– Я падаю в пропасть, – тихо ответил КК, – я уже на самом дне…

– Это тебе так кажется. Что в пропасть. На самом деле, ты всего лишь упал в лужу, – бармен сел на диванчик напротив.

– Философия? – ухмыльнулся КК, беря стакан.

– Нет. Просто я таких, как ты, вижу по сто раз на дню.

– И что?

– Ничего. Вы все одинаковые, все ноете. Никто ничего не хочет сделать. Как бабы.

– Жестко ты…

– Нормально. Ну что там случилось? Начальник не понял? Не повысил? Сорвал на тебе зло? Старо как мир!

– И правда…

– Уважение, вот чего тебе не хватает… всего-то. Человеческого отношения, уважения к твоим достоинствам, твоей личности.

– Да ты прям психиатр.

– Я бармен, это – одно и то же. Тебе надо просто изменить свою жизнь. Решиться сделать что-то.

– Например?

– Не знаю. Это тебе решать. Кругосветное путешествие? Ты женат, кстати? Дети?

– Ну это для богачей. Нет. Нету.

– Не знаю, деньги – понятие относительное. Смена места…

– Не, у меня таких средств нет. Сдаю отцовскую квартиру – на то и живу. Я – безработный и бесперспективный.

– У меня тут тоже был один пропойца, работал клерком каким-то. Все его гнобили. Пил по-страшному. Так он нашел какой-то клуб, обучился. Для избранных заведение, закрытое… Сейчас руководит банком, в котором начинал. Его оттуда чуть не уволили. А теперь – он там главный.

– Клуб?

– Да.

– Что за клуб?

– Понятия не имею. Но могу узнать, если хочешь. Может, там и бывших сыщиков учат. Хотя не уверен. Там все-таки финансы. Он ко мне иногда заходит. Хотя и не пьет теперь совсем.

– Зачем заходит тогда?

– Не знаю, может я единственный у него настоящий друг. Который его из луж пивных доставать не брезговал, – бармен усмехнулся. – Говорит, не упав вниз, наверх не забраться. Только лежа на самом дне, можешь разглядеть вершину горы.

КК помолчал немного, разглядывая свои отекшие руки.

– Так это я в пиво упал? Я уж думал, что все еще хуже…

– Могло быть.

– Ладно, спасибо тебе… за все…, – КК с трудом поднялся, расплатился и побрел к выходу.

Было уже около двух часов ночи. На улице шел мелкий дождь. Идея элитного клуба приятно волновала. Что-то глубоко в памяти вызывало какие-то ассоциации. Надо было узнать подробности. КК шел домой с приятным ощущением надежды, которого у него давно не было.

ББ вернулся за стойку и, повернувшись лицом к стенду с напитками, стал протирать бутылки. Только очень внимательный посетитель смог бы заметить на лице бармена странную улыбку, но внимательных посетителей в тот день в баре не было.

II. Старая жизнь, новая версия

Часть 1

1

– Я хочу поздравить моего друга с осуществлением его заветной мечты! Он много лет шел к этому дню! Работал, не покладая сил, и я поднимаю бокал…

Нет, слишком заученно, не звучит. Да и никакой бокал я не поднимаю…

Пол отошел от зеркала, перед которым репетировал речь. Может, обыграть, что я поднимаю бокал, но в нем – вода? Мой друг спас меня от незавидной судьбы алкоголика… Хотя мог бы заработать на мне и раньше осуществить свою мечту…

Пол вернулся к зеркалу. Нет, так будет акцент на меня… Ладно, как-нибудь выкручусь. Посмотрю по обстановке.

Пол стал рассматривать свое отражение. Подтянутая фигура. Короткая аккуратная стрижка. Немного потертое лицо, как будто бы старше, чем все остальное тело. Но глаза вполне живые, и загар немного освежает… Нормально. Что ни делается, все – к лучшему…

Застегнув рубашку, Пол повесил на плечо дорожную сумку, последний раз оглядел гостиничный номер, в котором прожил три недели, и вышел.

Может, стоит согласиться на эту работу и переехать. Здесь райское место. Всегда тепло, приветливые люди, воздух бесподобный… краски, эмоции… Хотя, конечно, не всегда, только в туристический сезон. Надо бы узнать, как тут бывает, в остальное время. Красиво, но, наверное, тоскливо. Интересно, что Берд скажет.

Пол постарался представить возможную реакцию Берда. От Берда никогда не знаешь, чего ожидать. Он с равным успехом может сказать все, что угодно: «Конечно, поезжай, развлекись, не понравится – уедешь», «нечего там делать, скука, жара и захолустье», «лениво смотрит луна на берег сонный и унылый» или «а может лучше, в военное училище поступишь» и «я уверен – медведь лучше кошки».

Пол представил себе еще несколько вариантов ответа и рассмеялся. Водитель такси молча улыбнулся, никак не прокомментировав этот неожиданный смех.

Миновав за рекордное число шагов раскаленный путь от такси до здания, Пол облегченно вдохнул прохладный искусственный воздух аэропорта. До самолета оставалось еще достаточно времени, и Пол решил позавтракать в кафе после паспортного контроля.

2

Женщина сидела за столиком и плакала.

У Пола было хорошее настроение, а у этой женщины явно случилось что-то плохое.

– Вы в порядке? – осторожно спросил Пол, садясь со своим подносом за соседний столик.

– У меня сумку украли, – тихо сказала она. – Я не знаю, что теперь делать.

Пол нахмурился.

– Сумку? Здесь? Давно? – спросил он, подвигаясь ближе.

– Да вот полчаса назад. Прямо у этого кафе.

– Странно, в этой зоне, обычно трудно что-то украсть. Ведь обычному вору тут и взяться неоткуда. Только если вор летит вместе с нами, – Пол отпил кофе. – Хотите булочку?

– Нет, спасибо, я уже ела. Хорошо хоть эту сумку не украли, сказала женщина, показывая на маленькую сумочку рядом. Тут все документы… и деньги.

– Получается, украли вещи? Чемодан? – Пол подумал, что этой женщине не трудно стать жертвой ограбления, если она первому встречному готова рассказать, в какой именно сумке у нее самое ценное.

– Угу, – женщина кивнула.

– Кому нужен чужой чемодан?

– Не знаю, но я отошла всего на минуту, – женщина развела руками. – Там не бог весть какие ценности, но все равно жалко.

– Подождите, вы оставили свои вещи без присмотра?

– Всего на минутку…

– Хорошо, я ничего не обещаю, но присмотрите, пожалуйста, за моим завтраком. Я скоро вернусь. – Пол сделал еще глоток кофе и вышел из-за стола. – Как выглядел чемодан? И дайте мне ваш посадочный талон.

* * *

– Как вам это удалось!? Я не понимаю! – женщина обхватила руками спасенную сумку.

– Пойдемте, а то опоздаем, уже началась посадка. В самолете расскажу. – Пол залпом допил остывший кофе.

– Вы туда же?

– Ага…

* * *

– Какая же я дура! И какое счастье, что я встретила вас! Неужели все было так просто.

– Ну, это обычная практика. Вещи, оставленные без присмотра, забирает служба безопасности аэропорта. Так почти везде.

– Я редко летаю. И как вам удалось?

– Пришлось сказать, что вы моя тетя и плохо ходите. Повезло, что места у нас через проход.

– А причем тут…

– Не важно, – Пол понял, что объяснять, в общем, бесполезно… Какие-то вещи люди либо понимают сразу сами, либо объяснять не стоит, – главное, что все нашлось и цело.

– Вы даже себе не представляете, как я вам благодарна. Сейчас у нас такая темная полоса, что, кажется, хорошего уже ничего не случится. А вот вдруг вы. Я должна вас как-то отблагодарить!

Пол мысленно пристыдил себя. Может, она не такая уж глупая, просто рассеянная и доверчивая, плюс ко всему – вся в своих проблемах, вот и оставила сумку.

– Не стоит, правда, – Пол улыбнулся.

– Я думала, что хуже уже не может быть, и когда украли сумку, то есть я оставила сумку, то есть сумка потерялась, – женщина рассмеялась, – что это просто очередное подтверждение, над нами какое-то проклятие…

– Знаете, мне однажды сказали, что только лежа на самом дне лучше всего видишь горы. Я к тому, что когда все плохо, единственный путь – выбираться наверх. Мне это помогло. Буквально начал новую жизнь.

– Нам, наверное, тоже придется.

Полу стало любопытно, но расспрашивать он не решился.

– Понимаете, мы с дочерью попали в одну историю неприятную. В общем, не буду долго рассказывать, но, если в двух словах – к классическому альфонсу. И как положено, продали все. Все, в буквальном смысле. Осталось так мало, хватит лишь на одну попытку начать новую жизнь в стране третьего мира. Или даже на полпопытки. Мы приехали сюда с дочерью, она осталась, я возвращаюсь, чтоб разобраться с закладными на квартиру, а потом либо к ней, либо не знаю.

– Ужасная история. Очень вам сочувствую. А вы уверены, что это именно альфонс. Иногда люди просто пропадают. Может, что-то случилось плохое. Или…

– Уверена, к сожалению. Классическая схема. Поверьте. Но дочери так хотелось счастья, понимаете. Ей уже почти сорок, и ничего. А вот встретила, и вроде человек приличный, поверила ему. И все ему отдала – и душу, и сердце, и магазин заложила… А он украл деньги и исчез. А магазин перешел банку.

– Как же она не заметила. Это ж странно. Такое поведение. – Пол задумался, – Что можно сделать в такой ситуации? А что полиция?

– Какая полиция! Нашей полиции лишь бы не работать. В полиции сказали – вы уверены, что хотите огласки в таком деле? Причем, как это было сказано! В каком тоне! Вы бы слышали. С усмешкой. Мол, ходит тут старая дева, на молодых парней заглядывается, и еще удивляется, что он ее бросил. Аферист? Вор? Это еще, видите ли, доказать надо. Если они будут каждого сбежавшего бойфренда разыскивать, то на настоящие преступления времени не останется. Так что никакой полиции. Дочь запретила, сказала, что дополнительного унижения не переживет. Так что никто ничего не расследовал. Соседи думают, что мы магазин продали, так как они поженились и переехали. Полиция! Пустое слово!

Пол молчал. Полиция – пустое слово.

– Ой, я вас заговорила, наверное, извините. Не хотела вас загружать, просто как-то само рассказалось, – женщина покачала головой.

– Нет, что вы, я просто задумался. Тоже свои воспоминания… – Пол снова замолчал.

– Надеюсь, не такие плохие, как у меня, – женщина улыбнулась и откинула спинку кресла, – попробую поспать. Хорошего вам полета. – Женщина нацепила на глаза повязку и отвернулась в сторону.

3

Пол пожал протянутую руку. Второй рукой Берд держал трубку старомодного телефонного аппарата, намертво прибитого к барной стойке.

– Вас ждем, да, обязательно приходите. Сегодня, да. Только если старше двадцати одного. Тогда бери. Хорошо. До встречи.

Берд повесил трубку.

– Как ты съездил? Я думал, не успеешь вернуться. Налить тебе пивка? Или водички?

– Ха-ха! Ты же знаешь ответ! – Пол взял холодный стакан, наспех украшенный долькой лимона.

– Неужели сегодня? Я, наконец, смогу сделать тут, что захочу. Даже переименовать, наверное, смогу. «У Бернарда». Лучше, чем «Счетовод»?

– Сможешь, но это не выгодно. Все знают это заведение под старым называнием.

– Да, ты прав не буду. Но сам факт того, что могу, меня греет.

– Мне работу предложили.

– Где?

– Там!

– Я понял, кем?

– Только не смейся. Барменом.

– Бармен, который не пьет? Трудно не смеяться! – Берд, усмехнувшись, принялся соскабливать специальным ножичком цедру с лимонов.

– Ну вот да. Самому странно.

– А ты не сорвешься? А то видели мы, как это бывает!

– Не сорвусь. Там хорошо.

– Сомнительное утверждение, прямо скажем. Может, тебе лучше завести ящерицу? И жениться.

Пол рассмеялся.

– На ящерице? Не думал над этим!

– Стоит задуматься! – Берд был в приподнятом настроении.

Темнело, бар потихоньку начинал заполняться.

4

Пол поднял бокал с водой и постучал по нему ложкой.

– Минуточку внимания!

Все притихли и посмотрели на Пола.

– Дорогие друзья! Старые и новые! Я хочу сегодня выпить за нашего доброго друга! За реализацию его мечты! За труд и упорство, с которым он шел к этому дню! Сегодня мы отмечаем важный день! Сегодня этот замечательный бар, который служит нам и в горе и радости, наконец, обрел своего любящего хозяина. Берд, мы тебя поздравляем! Пусть твой бар процветает!

– Спасибо! – Берд поднял вверх бокал с пивом! Сегодня все напитки за счет заведения. Я угощаю всех! Ура!

Посетители шумно поддержали идею бесплатных напитков, и бармен вернулся к своей основной функции.

* * *

– О чем задумался? – спросил Берд, вытирая насухо барную стойку, когда народ разошелся.

– Да, так, кусок прошлой жизни вспомнил…, – Пол сделал глоток капучино, прекратив, наконец, сгребать ложкой к левому краю молочную пенку.

– Звучит пугающе. Расскажи лучше про поездку. В твоей жизни интересней будущее, чем прошлое…

– Ну собственно, к поездке это имеет непосредственное отношение.

Берд облокотился на стойку и приготовился слушать.

– Ты ж помнишь, что когда-то я работал в полиции.

– Хотел бы забыть, но вряд ли смогу, – Берд усмехнулся.

– Я понимаю, что тебе неприятно это все вспоминать, и мне – тоже, просто я в самолете встретил женщину…

– О, и она – следователь по особым делам, хочет распутать «то» дело и, наконец, засадить меня за решетку?

– Ха-ха! – Пол изобразил на лице кривую улыбку. – Когда ты уже прекратишь меня подкалывать?

– Ладно, и что женщина?

– В общем, ее дочь стала жертвой брачного афериста. В результате, они разорились, все продали. И вынуждены были уехать… Короче, к чему я это все. В полиции их даже слушать не стали, еще и вели себя по-хамски.

– Хорошо, что ты ушел из полиции, можешь теперь не ассоциировать себя с ними, не воспринимать их провалы на свой счет.

– Да, просто я подумал, может, как-то помочь… Какие-то связи старые… Знаешь, мне ее жалко. Бедная женщина…

– И что ты предлагаешь?

– У меня остались еще какие-то друзья в отделе. Я бы мог…

– Ну, дело твое, конечно, но я думаю – лучше идти вперед, чем разбираться в старом. Былого не вернуть…

– Но это ж несправедливо. Преступник должен нести наказание. Иначе все бессмысленно. Зачем быть хорошим, если плохое все сходит с рук…

– Мир – несправедлив. Я думал, ты это уже усвоил. – Берд взял стакан и налил себе пива.

– Я понимаю, но мне хочется что-то сделать…

– Хочется? Делай! Только помни, с каким трудом ты выплыл из одной истории с несправедливостью. Ты уверен, что перенесешь еще одну? Потому что вероятность, что ты без жетона сможешь ей как-то помочь, еще ниже, чем в «той» истории, когда у тебя были все полномочия.

Пол вздохнул.

– Ты прав, наверное… просто это бездействие – преступное…

– Я же тебя не принуждаю к бездействию. Я просто считаю, что ты должен трезво оценивать свои возможности, шансы… И в конце концов, не стоит давать этой женщине ложных надежд. У нее уже хватило сил перевернуть страницу и жить дальше. Ты уверен, что хочешь заставить ее переживать все заново…

* * *

Пол медленно шел по улице по направлению к своему дому. В голове давно не было такой каши. После разговора с Бердом все стало еще запутанней. Если раньше он точно знал, что правильно и что – нет, то теперь, он был совсем не уверен – что было правильным? Слова Берда о перевернутой странице – не выходили у него из головы. Действительно, она нашла в себе силы, уехала, там начнет новую жизнь, может, встретит новую любовь, и будет счастлива. А тут он, Пол, придет к ней, разворошит только затянувшиеся раны, без всякой гарантии на справедливый исход. Да и в лучшем случае – что он сможет ей пообещать – тюрьму для афериста? Возврат части украденной суммы? Компенсирует ли такое возмездие ее страдания? Стоит ли это потенциальное возмездие заново пережитых горя и унижения? Сейчас никто ни о чем не знает, и она живет спокойно. А если его удастся поймать и завести дело, то будет суд, и все знакомые будут в курсе ее ситуации.

Пол шел по знакомым переулкам, потом через сквер. Купил хот-дог в знакомом киоске. В этом месте ничего не меняется. Всегда одни и те же клумбы, детская площадка. Пол посмотрел на жирных голубей, толкущихся около лавочки и сел. Будет, кому скормить остатки.

Пол смотрел по сторонам. Может, все-таки позвонить кому-то из старых приятелей по отделу. Хотя окунаться снова в эту часть своей жизни не хотелось. С другой стороны, он может просто спросить, как дела, выпить кофе, выяснить для себя пару моментов и лишь потом решать, что делать дальше. Это никого ни к чему не обязывает. А женщине – даже знать не требуется, что он пытается что-то предпринять. Следовательно, никаких травм.

5

Пол уверенным шагом зашел на веранду нового кафе на набережной.

– Да-да, у меня встреча, спасибо.

Девушка проводила его столику, за которым уже сидел человек.

– Ральф, сколько лет! – Пол сел напротив.

Ральф оторвал взгляд от меню и с удивлением посмотрел на Пола.

– Кристофер! Отлично выглядишь!

– Спасибо, ты тоже!

– Брось! Я теперь начальник Специального Отдела – мне некогда за собой следить! Весь седой. Некогда ни спать, ни есть, ни жить.

– Здорово! Поздравляю! – Пол посмотрел на Ральфа. Тот действительно как-то постарел и осунулся.

– Как ты? Лет шесть о тебе ничего не слышал. А то, что слышал… в общем, судя по всему, неправда. Ты действительно отлично выглядишь. Переехал в теплые страны?

– Пока нет, хотя мысль такая была. Я только вернулся оттуда.

– Хорошо тебе! Ты свободен от всего этого нашего… от суеты и рутины.

– Если ты стал начальником, то и тебе не на что жаловаться. Сидишь теперь в кабинете с секретаршей и гнобишь подчиненных?

– Если бы. Некого гнобить, Крис. После того, как ты ушел, через три месяца вышел на пенсию начальник, и началась битва за власть. Склоки, интриги, и, в конце концов, часть народа ушла в частный бизнес, часть перевелась из нашего отдела в другие. У всех свои амбиции оказались – тот не хочет работать под этим, этот – под тем. Каждый ждал повышения. В общем, пришлось набирать новых людей прямо из академии, совсем пустые головы. У нас даже сейчас недокоплект. Я, представляешь – я! – самый старший. Самый опытный. Я! Самому не верится. Все контролирую, за все отвечаю. Не продохнуть. Может, ты хочешь обратно?

Пол рассмеялся.

– Кристофер, не смейся, я почти серьезно! Ты хороший парень. И опыт у тебя есть. Был бы мне в помощь.

– Я не за этим пришел, Ральф. Правда. Я сейчас совсем другой человек.

– Кстати, а зачем ты пришел Кристофер?

– Меня так никто не называет теперь. Теперь я – Пол.

– Ты раньше терпеть не мог свое второе имя. А теперь полюбил?

– Ну, был тяжелый период, с трудом выкарабкался. В новой жизни – новое имя. Помогает.

– Согласен. Мне, в общем, все равно. Хочешь – будь Крисом, хочешь – Полом, но мне бы хороший человек в штате не помешал. Любой из вас! – Ральф рассмеялся.

– Я подумаю, обещаю.

Подошел официант. Сделали заказ.

– Так что ты хотел спросить?

Пол кратко рассказал историю женщины в самолете.

Ральф пожал плечами.

– И что ты хочешь от меня?

– Ничего. Я подумал, вдруг вы этим занимаетесь… может у вас уже серия таких преступлений…очередной эпизод… мало ли что… не знаю, просто подумал, вдруг смогу ей помочь.

– Женщине? Или дочери?

– Дочери. И женщине! Да какая разница.

– Хочешь помочь? Женись на дочери! – Ральф рассмеялся.

– Я серьезно.

– Я – тоже. Ну, поймаешь ты его и что? Обяжешь жениться на обесчещенной? Как в средние века?

– Нет, но просто…

– Крис, ты такой наивный! Честное слово. Знаешь, сколько таких заявлений попадает в наш отдел?

– То есть я прав, и это серийное мошенничество?

– Так сколько? – Ральф повторил вопрос, многозначительно посмотрев поверх бокала.

– Не знаю, десять? Двадцать?

– Сотни, Крис! Сотни! Каждая женщина, особенно определенного, скажем так, типа и возраста, если ее бросают, первым делом бежит в полицейский участок.

Сначала просто пропажа человека, а потом, чтоб придать больший вес заявлению – добавляется брачная афера. Мы уже устали бороться с такими дамами.

– В смысле?

– В смысле, отсекаем тех, кого на самом деле ограбили от тех, кого просто бросили.

– Как?

– Ну, если тебя ограбили, то ты не спустишь это просто так. Верно? А если только самолюбие задели – тогда дополнительное унижение – огласка – ни к чему. Вот мы и предупреждаем первым делом об унизительности самой процедуры расследования таких дел, дознания свидетелей и прочего. Девяносто девять процентов заявлений тут же забирается.

Пол задумался.

– Но это не значит, что их не ограбили.

– Конечно, ограбили! Их всех ограбили – украли сердце и выпотрошили душу. Но! Следствие по таким делам и вправду нелегкая процедура, я ничего не выдумываю. И если масштаб суммы не столь велик, то подвергаться ей, будет дороже, чем забыть и жить дальше.

– А как же справедливость? Ведь брачные аферисты – те же мошенники, и они должны быть наказаны.

– Должны. И будут, но не все. А только те, которые действительно, так заигрались, что никакое унижение уже не идет в расчет с потерянными суммами.

– Ужасно.

– А что делать? И притом, там ведь часто и доказать ничего невозможно – брак не оформлен, имена всегда не настоящие. И главное – они – женщины – сами отдают все деньги. Сами. Даже расписки не берут. А потом удивляются… Даже многоженца поймать легче. Есть хоть какие-то документы. А тут все на словах. Он попросил, я согласилась… Она предложила, я отказался… Он обещал… я не собирался… И как тут разберешь?

– Да, с юридической точки зрения…

– А другой и быть не может в таких делах. Любовь – это не аргумент.

– Но…

– Крис! Или Пол, послушай, я же не чудовище, я все понимаю. Но как бы это не звучало, отчасти такие дамы виноваты сами. Этому должны в школе учить всех девочек – если ваш возлюбленный идеален, но просит помочь ему с долгами, то это, скорее всего, аферист или альфонс. И если вы ему эти деньги даете, а он исчезает – то это ваша вина, ваш риск, и в полицию идти не надо.

– Ты прав. В чем-то.

– Крис! Пол! Не могу привыкнуть, для меня ты – Крис. Ты просто столкнулся с одной конкретной историей. И стал сопереживать. А представь, что их сотни. Каждая по-своему уникальна и грустна. Но есть одно общее – меня бросил этот подлец! А вы – полиция – найдите его, заставьте раскаяться и выполнить все данные обещания.

– То есть. лучше ничего не ворошить. Никак не пытаться…

– Я не пойму, ты ей пообещал уже что-то?

– Нет, просто хотел помочь как-то…

– Хочешь помочь, женись на ней, – Ральф снова рассмеялся, – вернулись к тому, с чего начали!

За обедом Ральф и Пол больше не обсуждали эту тему. Они съели заказанную рыбу, и распрощались как добрые друзья.

6

Пол шел по набережной прогулочным шагом. Его приятно грела мысль о том, что Ральф звал его обратно на службу. Он ожидал, что Ральф будет над ним смеяться или язвить по поводу его увольнения и пьянства. Пол был к этому готов. А вышло совсем иначе.

– Меня помнят нормальным человеком, хорошим парнем! – Пол потягивал через трубочку колу с вишневым сиропом.

– Это ж отлично, – сказал Берд, разливая по рюмкам очередную порцию текилы для компании за дальним столиком.

– Он даже звал меня к себе поработать!

– Над этим делом?

– Нет, просто звал обратно. Я даже как-то не подумал, что можно было предложить ему такой вариант.

– Ты так хочешь помочь этой женщине?

– Дело не в этом, просто… мне кажется, я бы смог, у меня бы хватило сил… Хочу доказать самому себе, что я не пустое место… хочу реванша… хочу раскрыть хоть какое-то дело…

– Вместо того, чтоб засадить меня за решетку? – Берд усмехнулся…

– Ну, забудь ты уже об этом, Берд! Я был не в себе, ты же знаешь. Я уже тысячу раз извинился.

– Но я как-то все равно побаиваюсь… – Берд картинно закатил глаза.

– Берд, знай я тебя тогда, какой ты на самом деле, я бы никогда не заподозрил тебя… Все, что во мне есть хорошего сейчас – это твоя работа. Ты мне самый близкий друг. Мне в жизни никто так не помогал, как ты. Давай раз и навсегда закроем эту тему. А то чувство вины меня съест.

– Договорились.

– Так вот. Может, мне принять предложение Ральфа? И переезжать никуда не придется.

– В принципе, почему бы и нет. Только обдумай все хорошо. У тебя есть задор, энергия, и может быть новая жизнь. Или старая жизнь. Новая версия. Это не обязательно плохо. Просто это может быть не так, как тебе сейчас кажется. Вспомни, как оно было… до того, о чем мы теперь не говорим… вспомни рутину, которой стало больше. Вспомни метания. Стресс. Ты уверен, что хочешь опять туда?

– Не уверен. Особенно, когда вспоминаю тот бар на берегу, загорелых людей. Все улыбаются, живут без забот.

– Вот-вот.

– Новая жизнь, новое имя, новое место, другая работа…

– Вообще, это сейчас модно… Может, и мне продать к черту бар и тоже свалить к океану, пить коктейли, а не делать их? – Берд взял пустой высокий стакан для коктейля и сунул туда трубочку.

– Модно?

– Да, популярная тема. Продать старый бизнес и купить новый – подальше от серого смога и холодного ветра, поближе к ярким краскам и туземкам. Помнишь, цветочный магазин в паре кварталов отсюда – говорят, его продали и уехали в теплые края. Дик из книжного на углу тоже подумывает все продать и уехать.

– Давно цветочный закрылся? – разумеется, Пол помнил этот магазин.

– Недавно. Заходили новые хозяева, спрашивали про район. Хотели открыть там паб, составить мне конкуренцию, но я им посоветовал открыть кондитерскую. Больше пользы.

– Гм. Они послушались?

– Надеюсь…но не уверен…

– Ты поэтому подумал продать бар?

– Продать? Ни за что! Это так, к слову пришлось…

Часть 2

7

Солнце пробивалось сквозь плотные деревянные жалюзи, создавая на полу косую разлиновку, как в школьной тетради. Плиточный пол приятно холодил босые ноги. Дешевый вентилятор на потолке безуспешно боролся с духотой. В стакане с водой, стоящем на столике у кровати, утонула муха.

Р. сидела на кровати. Было всего девять утра, но воздух уже успел прогреться, не оставив ни следа от ночной прохлады. Р. потянулась, позволив легкой простыне, которой она укрывалась, сползти на пол. Р. приложила руку к колену и недовольно покачала головой – непривычные для этой местности белые ноги все еще выдавали в ней недавно прибывшую с севера горожанку, тогда как лицо и руки уже покрылись легким золотистым загаром.

Предстоял трудный день. Р. взяла стакан воды, не глядя, сделала глоток, и только потом заметила муху. Фу, черт! Зато сразу стало легче вставать. Р. подняла упавшую простыню, бросила ее на кровать и пошла в душ.

Ничего, привыкну к жаре. Зато горячая вода ни к чему. Платить за отопление не надо – большая экономия.

Р. надела сарафан и, заколов повыше мокрые волосы, поставила чайник. Жара жарой, но с утра надо обязательно выпить чего-то горячего. Северные привычки – это навсегда.

Через полчаса она отодвинула все еще полную и горячую чашку и разложила на столе бумаги.

Прежде, чем покупать что-то и ввязываться в какое-то дело, надо было просчитать все возможности. После продажи квартиры осталась некоторая сумма, которой хватило бы либо на покупку приличного жилья, либо на небольшой магазинчик. Если повезет, то жить можно было бы в нем же. Тогда будет экономия на аренде жилья. С другой стороны, это если она одна. А если…

Сколько себя помнила, Р. всегда была одна. Но никогда не была так одинока, как сейчас. Остаться без всего, что ее окружало, во что она вложила всю душу, что составляло смысл ее существования – было очень тяжело.

Но дело сделано. Если приедет мама, – подумала Р., то нужна какая-то квартира. Лучше двухкомнатная. Идеальный вариант – маленький дом, на первом этаже магазин, на втором – жить. Его можно было бы украсить… Р. поймала себя на мысли, что даже в мечтах воспроизводит свой магазин и свою квартиру, которые пришлось продать. Продать. Потерять.

Р. злилась на себя. Как же я не сообразила. Но кто мог подумать. Ничто не выдавало в С. его намерений. В нем не было ничего особенного, и потому он казался надежным. Он был самым обычным, среднестатистическим парнем, от которого не ждешь никаких сюрпризов. Не красавец, но и не урод, среднего роста, среднего возраста – чуть моложе самой Р. Обычный парень с обычной работой. Этим-то он и заморочил ей голову – своей обычностью.

Р. постаралась вернуться к расчетам, но сосредоточиться не получилось. Почему мне так не везет. За всю жизнь мне не встретилось ни одного нормального мужчины. Три серьёзных романа. Первый закончился еще в университете. Оба были молоды, и не знали еще, что хотели от жизни. Второй роман тянулся несколько лет. Закончился как-то нелепо и некрасиво. Почему – непонятно. И вот третий – казалось бы, наконец, нормальный человек. Но нет, оказался аферистом.

Р. не нравилось, как звучало это слово. Ей было бы приятнее, если бы он просто сбежал или даже изменил, – это нормальное проявление жизни, Р. об этом знала и не строила иллюзий. Но то, что он оказался простым мошенником, добивало ее и без того низкую самооценку. Все, что он ей говорил, все было ложью и обманом с единственной целью. Ограбить. Он нарисовал ей красивый план, семейное дело, домик у моря, и когда она, заложив магазин, взяла кредит на осуществление этой мечты, сбежал с деньгами.

Р. видела, как он уходил той ночью. Она проснулась от шороха внизу и спустилась посмотреть, в чем дело. Она видела, как он открыл сейф, достал деньги и положил их в дорожную сумку. Потом пошарил в сейфе – нет ли там еще чего-то ценного. Кроме закладной на магазин – ничего не было. Выручка магазина была ничтожна мала. Он взял и ее. Потом он вытер ручку сейфа и дверцу полотенцем, оглянулся и тихо вышел.

Р. наблюдала за этим действием словно в ступоре, не в силах шевельнуться. Сколько раз она корила себя за то, что не окликнула его тогда. Ведь достаточно было лишь закричать, и он бы сбежал без денег. Но она не смогла. Шок был слишком велик, сознание отказывалось верить.

Уже потом, рассказывая матери о случившемся, Р. рыдала горькими слезами, проклиная себя за слабость. Но в тот момент Р. не смогла издать ни звука.

Р. собрала бумаги в пластиковую папку и громко вздохнула. Эх, если б хоть немного сил. Но на смену слезам и желанию бороться пришло спокойное уныние. Ничего не вернешь, все пропало, будущего нет, но надо как-то жить с этим дальше.

Р. вылила в раковину недопитый чай. Он был еще теплым, температура в комнате не позволяла ему остыть. Сполоснула чашку.

Положив папку в сумку, Р надела широкую шляпу – чтоб не обгореть. Проверив, хорошо ли она заперла дверь, Р вышла на улицу. Первый адрес, куда она хотела отправиться, был всего в трех кварталах к северу от ее временного дома.

8

В два часа дня все, что могло закрыться, закрылось на послеобеденный отдых. Офисы, магазины, даже кафе. Куда деть это время? Жара стояла невыносимая. У Р. появилась мысль вернуться домой, взять купальник и сходить на море, но она отогнала эту идею. Тем не менее, Р. побрела к пляжу. У набережной было прохладней, чем на улице – с моря дул сильный ветер. Она вдруг почувствовала, что на душе стало полегче. Как же красиво.

Р. сняла сандалии и, приподняв сарафан, зашла по колено в воду. Вода была теплая, бархатная, но почему-то бодрила. Главное, не уронить в воду все документы, – подумала Р. и покрепче прижала к себе сумку, висящую на правом плече. Р. прошла несколько метров вдоль берега. Туристов было немного. Напуганные опасностью дневного солнца, они либо разошлись по домам, оставив на лежаках свои полотенца, либо прятались где-то в тени пальм, растущих вдоль береговой линии. Забавно, у нас – вдоль дороги стоят фонари, а тут – пальмы.

Откуда-то ветер донес звуки музыки и запах жареной рыбы. Р. осмотрелась. Действительно, впереди виднелось какое-то кафе. Р. вышла из воды и направилась по мокрому песку к пирсу.

* * *

Вот такое кафе я бы хотела иметь, – думала Р, сидя в плетеном кресле, в ожидании заказа. Тихо, красиво, но при этом не тоскливо. Здесь приятно находиться. Здесь есть ощущение жизни. Из шести столиков на веранде было занято только два, но пустые места выглядели уютно и гостеприимно. Внутри было еще около десяти столиков и барная стойка. Все было из сделано из беленого ротанга. Р. оценила убранство. Недорого, но надежно. Стильно и ненавязчиво. На стойке слева стояла касса, за которой было пусто. Справа торчали традиционные пивные краны. Посередине стояли большие ракушки, в которых были насыпаны орешки и крекер. Очаровательно.

Р. посмотрела на море. Крупные волны разбивались о пирс. В воздухе витал запах йода и рыбы.

Вкусная еда дополнила общее впечатление от этого кафе. «Приду сюда еще раз, обязательно», – решила Р.

Подозвав официанта, Р. попросила счет. Вместе со счетом официант принес маленькую чашку кофе и пару меренг в виде ракушек.

– Это подарок от заведения.

– Мне?

– Да, от хозяина.

– Спасибо, – Р. немного смутилась.

Р. расплатилась и пододвинула к себе кофе. Меренги моментально таяли во рту. Замечательный десерт.

У Р. поднялось настроение. Подарок. Приятно. Наверное, это так привлекают посетителей. Вряд ли это лично для нее подарок. Просто красивая подача. Но все равно приятно. Возьму на вооружение. Если у меня будет кафе… Мысли понемногу возвращались в реальность. Из трех мест, где Р. успела побывать с утра, ей понравилось только одно – но оно было слишком далеко от моря. Никаких туристов. Просто жилой район. Там много не заработаешь. Но дом красивый. Два других адреса ее разочаровали. Один дом нуждался в капитальном ремонте, который Р. не могла себе позволить, а во втором – ей не понравился хозяин. У него на лбу было написано, что он обманщик – слишком уговаривал, слишком много комплиментов, все – слишком.

Буду искать дальше. Может, поближе к берегу. Дорого, наверное. Но перед глазами стояло беленое кафе с плетеными креслами, хворостом на крыше и серо-голубым дощатым полом – точно под цвет моря в пасмурный день. Вот такое хочу кафе.

Впервые с момента своего переезда Р. решила устроить себе десерт – ей захотелось чего-то вкусного.

Дома она навела порядок, сделала салат из клубники с рукколой и засела за поиски новых адресов, пригодных для реализации новообретённой мечты – кафе из ротанга на берегу моря.

9

Чем больше Р. искала, тем меньше была удовлетворена результатом своих поисков. Все найденное делилось на две категории – либо слишком дорого, либо очень далеко от моря.

Неужели так ничего и не найдется!

Лежа бессонной ночью, Р. решила сделать паузу в поиске помещения. Поскольку срок оплаченной аренды за квартиру подходил к концу, а оставшиеся деньги могли закончиться довольно быстро, было необходимо найти дополнительный источник средств на текущие расходы. Ведь с каждым месяцем поиска у нее будет становиться все меньше и меньше возможностей.

Надо переходить в режим экономии. Но сначала, я еще раз зайду туда и съем ту рыбу, а с понедельника буду искать работу.

* * *

Р. поднялась на уже знакомую выбеленную веранду и оказалась посреди оравы галдящих детей.

– У нас тут детский четверг – раз в месяц, – сказал официант. – Проходите, пожалуйста, Р. села за единственный свободный столик, самый близкий к морю и самый далекий от импровизированной сцены с кукольным театром.

– Вам меню или сразу закажете?

– Могу сразу. – Р. повторила заказ, выбранный ею в прошлый раз, – и кофе. В конце.

Через двадцать минут официант, наконец, поставил перед ней блюдо с рыбой и корзинку хлеба.

– Извините, что так долго, просто дети, рыба, кости. Знаете, надо быть очень внимательным, когда разделываешь для них рыбу.

Р. понимающе кивнула.

– Они скоро уйдут. Веселье заканчивается в половину пятого.

Р. улыбнулась, а официант уже отвернулся к соседнему столику.

Р. доела рыбу, и взяв кусочек хлеба, промокнула сливочный соус.

– Я тоже очень люблю так делать, – неожиданно сказал пожилой мужчина за соседним столом.

Р. улыбнулась.

– Знаю, что это неприлично, но соус очень вкусный.

– Давно приехали?

– Уже почти два месяца, – Р. была рада отвлеченной, ни к чему не обязывающей беседе. Ему хотелось поговорить, ей – почему бы и нет.

– А так и не скажешь. Слишком белая кожа.

– Да… я просто… не люблю загорать…

– А что ж тут еще делать. Больше нечего! – он рассмеялся. – Каникулы?

– Честно говоря, нет, – Р. немного замялась. Ей не хотелось рассказывать о себе.

– Понятно, значит, дела…

– Вроде того.

– Тогда приятного вечера, – мужчина приподнял соломенную шляпу, – увидимся еще.

– Всего хорошего и вам, – ответила Р.

Опираясь на трость, мужчина встал и, протискиваясь между детьми, вошел внутрь кафе.

Через полчаса дети и правда начали расходиться. Кафе снова приобретало первоначальный вид.

«Самое время для кофе, – подумала Р. – В тишине и покое, у синего моря, кофе с меренгой мне дай…».

– Можно мне кофе и счет, пожалуйста, – окликнула Р. официанта.

Через пару минут официант принес кофе и меренгами.

– Счет оплачен.

– Как это? Не понимаю!

– Ужин за счет заведения.

– Но почему?

– Хозяин так сказал. Я не стал спрашивать, – улыбнувшись, ответил официант.

– Спасибо, но я могу заплатить, – Р. напряглась.

– Не обижайте хозяина, он хороший человек. Если что-то делает, то от души.

– Ладно. Тогда передайте ему мою благодарность, и я даже не знаю…

– Обязательно передам.

– До свидания.

– Приходите к нам еще.

Р. медленно шла в сторону дома. Радушный хозяин занимал все ее мысли, и хотя после всего пережитого она, казалось, была чужда всякой романтике, что-то зашевелилось у нее душе. Может, этот таинственный хозяин – моя судьба. И стоило все это пережить, чтобы встретить его тут. Интересно, сколько ему лет, и как он выглядит? Р. мечтательно смотрела по сторонам.

Потом, словно спохватившись, Р. горько усмехнулась. Хватит сказок. Хватит мечтать. Хватит. Это странно и приятно, но не более. Хотя и ужасно любопытно.

10

Будильник позвонил ровно в шесть утра. На работу надо было к семи тридцати. В восемь магазин уже должен был быть открыт. Так что полчаса на сборы, полчаса – на дорогу и полчаса на открытие. За три месяца Р. работы по шесть дней в неделю уже вошла в рабочий ритм и, не теряя времени, стала собираться.

После долгих поисков, Р. удалось найти работу в магазине одежды на главной улице. Помогло знание французского, который она учила в школе. Много туристов, магазин одежды местных дизайнеров, довольно дорогой по местным меркам – здесь эти знания оказались очень к месту. Времени на отдых почти не оставалось, зато жалования было достаточно и на оплату квартиры и даже на небольшие сбережения. Плюс хозяйка – женщина пожилая и приятная – уже по состоянию здоровья не могла долго стоять за прилавком, и потому проводила все больше времени вне магазина. Р. нравилось, что никто ее не контролирует, и она честно выполняла свою работу, иногда забывая, что магазин принадлежит не ей.

День был пасмурным – первый пасмурный день за все время. Значит, будет много клиентов. Если туристы не идут на пляж, они идут по магазинам. Р. закончила весь утренний ритуал подготовки к открытию: сигнализацию – отключить, пыль на полках и на витрине – протереть, проверить кофеварку, включить кондиционер и, наконец, перевернуть табличку с «закрыто» на «открыто». После этого можно, наконец, выпить кофе.

Около половины девятого дверной колокольчик оповестил прибытие первого клиента. Р. поставила чашку и вышла из подсобного помещения навстречу покупателю.

Пожилой мужчина рассматривал рубашки из новой коллекции.

– Если будет нужно подобрать размер, обращайтесь – негромко сказала Р. Она не любила навязчивый сервис, и предпочитала помогать только в случаях, когда ее об этом просили.

– Да-да, можно мне вот эту синюю померить и серую. Размер – не знаю. Сто лет не ходил по магазинам, – мужчина обернулся.

– Вы! Здравствуйте! – радостно сказала Р., узнав в посетителе мужчину из ротангового кафе.

– Вот так встреча! – отозвался он. – Давно вас не было видно. Думал, вы уехали.

– Нет, нашла вот работу. – Р. улыбнулась, – работаю почти без выходных.

– Понятно. Заходите как-нибудь.

– Куда?

– В Луну.

– Луну?

– Да, кафе Луна.

– Я даже не знала, как оно называется. Луна. Хорошее название. Вот, попробуйте эти, – Р. протянула пару рубашек. – Примерочная здесь.

– Ну, что скажете? – мужчина выглянул из кабинки.

– По-моему, хорошо. Синяя вам очень идет. Я за синюю.

– А мне серая больше нравится. Как-то больше по возрасту. Вам не кажется?

– Зато синяя к глазам хорошо. Сразу играет. Если хотите светлую, то можно белую.

– Белая у меня есть.

– Возьмите синюю, успеете еще походить в блеклом, а пока можно и поярче – Р. вспомнила, что именно такой фразой она обычно уговаривала маму выбрать что-то более модное, чем той хотелось купить.

– Ну, раз вы так считаете… Пусть будет синяя.

– Отлично. Как будете расплачиваться?

– Наличными.

Р. аккуратно завернула покупку в бумагу и положила в фирменную сумку.

– Сейчас сделаю бантик. Готово! – Р. протянула покупку.

Мужчина аккуратно взял прислоненную к стене трость и открыл дверь.

– Дождь! – изумленно воскликнула Р.

– Сезон пришел! – Мужчина улыбнулся, – Не волнуйтесь, скоро кончится. А потом опять начнется. Это нормально.

– Не ходите в дождь, переждите тут. Я вам кофе налью.

– Да, не стоит беспокоиться…

– Никакого беспокойства, наоборот, развлечение. Садитесь в кресло. Я сейчас, – Р. исчезла в подсобке и вернулась с чашкой кофе, печеньем и бутылочкой воды.

– Вот это сервис!

– Вы – клиент! – рассмеялась Р.

– А вы не хотите кофе? Не составите компанию?

– Только что пила, но посижу с вами.

– Тогда давайте знакомиться. Я – Эрик.

Р. назвала свое имя.

– Как вам тут? – спросил Эрик, – не скучаете по дому?

– Если честно, не по чему скучать…

– Понимаю. Жизнь с чистого листа?

– Очень точная формулировка.

– А чем вы занимались в прошлой жизни?

– У меня был свой магазинчик. Похож немного на этот. Может, поэтому мне тут так комфортно.

– Судя по ностальгической нотке, магазина больше нет. И вы уехали оттуда не за чем-то, а от чего-то.

– Так и есть.

– Знакомая ситуация.

– Да?

– Я тоже переехал сюда несколько лет назад. Тоже за чистым листом. Хотелось туда, где меня никто знает, и где я смогу быть тем, кем захочу.

– Получилось?

– Получилось. Купил небольшой бизнес, пришлось, правда, вложиться в ремонт. Но оно отбилось, да и я результатом остался доволен. Вот живу. Рубашку купил. Все неплохо. – Эрик улыбнулся.

– Если честно, я тоже так хотела. У меня даже были некоторые средства. Но на приличное место их не хватало, на ремонт тоже. Да еще уходили деньги на аренду квартиры и текучку. Пришлось найти работу, чтоб подлатать дыры. Поднакопить. И, может, потом все-таки куплю домик у моря.

– А что будет в домике у моря?

– Признаюсь, сначала хотела магазин какой-нибудь открыть. Сама не знаю, какой именно – чего-то, что здесь пользовалось бы спросом. А потом увидела то кафе. Луну. Уж больно оно мне запало в душу. Все так, как я бы сама сделала. Загорелась этим кафе. Но на такое мне не хватит. Да и зачем второе такое кафе, если первое так прекрасно. В общем, я думала, думала, да так ничего и не придумала. Решила, поживу, поработаю, накоплю еще, может, что-то потом придет в голову.

– Вторую Луну! – Эрик рассмеялся. – Конкуренцию Луне задумали.

– Нет, это скорей дань уважения, – Р. смутилась.

– Я шучу, шучу…

Дверной колокольчик снова зазвонил. В магазин вошла пара туристов с ребенком.

– Кажется, я должна вас покинуть, – Р. встала и направилась встречать клиентов.

– Конечно. Похоже, дождь кончился. Постараюсь успеть, пока следующий не начался, – Эрик открыл дверь. – Не забывайте Луну, приходите почаще. Там вам всегда рады.

– Обязательно!

Часть 3

11

Первый день на работе. Пол волновался. Неуверенными шагами он поднялся на знакомое крыльцо и открыл тяжелую дубовую деверь.

Старые места – новые лица. Пол смотрел по сторонам. Расположение перегородок, будка охранника, кофейный уголок – все осталось таким же, как в его памяти. Только лица были абсолютно новыми. Сменился весь состав, даже секретари. Ральф сказал правду – неукоплектованность Отдела была налицо. Он помнил, как за каждым столом сидели по два человека, и все натыкались друг на друга, суетились, как в большом муравейнике. Что-то постоянно падало, папки на столах задевались и ронялись, кто-то постоянно ругался и разговаривал по телефону.

Сейчас людей было так мало, что каждый вольготно располагался за отдельным столом. Стало светлее и тише. В здании запретили курить, на окнах вместо пепельниц стояли цветы в горшках. Пол заметил, что среди следователей появились женщины.

Пол прошел по знакомому коридору мимо своего старого стола в кабинет начальника.

В кабинете все было без перемен. За исключением того, что в кресле шефа сидел Ральф, а стол был завален бумагами настолько, что Ральфа практически не было видно.

– Добро пожаловать в Отдел, – Ральф привстал и протянул Полу руку.

– Спасибо.

– Вот видишь эту кипу? – Ральф показал на стопку папок в углу комнаты. – Это теперь твоя работа.

– Не мало, – усмехнулся Пол.

– Я предупреждал, но ты сам этого хотел. Более того, это было твое условие, – Ральф откинулся на спинку кресла и открыл ящик стола. – Так что теперь – не отвертишься.

Ральф порылся в одном из ящиков стола.

– Вот приказ о твоем назначении. И о назначении тебе помощника.

– Мне помощника?

– А что тебя удивляет. Тебе нужна помощь в расследовании, а им, – Ральф показал на дверь, – нужна помощь в обучении. А еще дисциплина и опыт. Так что выбирай любого, кто на тебя смотрит.

– Посоветуешь кого-нибудь?

– Есть парочка достойных, но они более или менее ценны как самостоятельные единицы. Я бы предпочел, если б ты взял бы в ученики кого-нибудь не самостоятельного. Есть двое совсем зеленых. Мальчик и девочка.

– Давай девочку.

– Ох-хо-хо, полегче! – рассмеялся Ральф. – Ты ведь понимаешь, что никаких не должно быть ни с кем…

– Да. Я исключительно в интересах следствия.

– Ну да, – с сомнением сказал Ральф.

– Я подумал, женщина сможет более эффективно вести дознание в подобных вопросах, чем твои саркастически настроенные молодые парни.

– Верно. Тогда забирай себе Дину. Ее стол самый последний, у окна. Работает у нас только третий месяц. Не могу ничего про нее сказать ни хорошего, ни плохого.

– Договорились.

Пол повернулся, чтобы выйти, когда Ральф окликнул его.

– Стой! Забыл! Тебе подарок от меня лично и от Отдела. Лови!

Пол поймал маленький прямоугольный сверток.

– Открой!

Пол развернул бумагу и увидел стопку визиток

«Пол К. Коннолли

Заместитель начальника Специального Отдела».

– Ух ты!

– Я подумал, пригодятся! Ничего, что я немного изменил порядок твоих имен?

– Спасибо, это как раз то, что нужно, – ответил Пол, – лучше ты и не мог бы придумать.

Ральф улыбнулся.

* * *

Пол был в приподнятом настроении. Кажется, все складывается удачно. Обойдя офис, Пол подошёл к девушке, сидевшей за последним столом у окна.

– Дина?

Девушка подняла голову от компьютера.

– Меня зовут Пол Коннолли, я буду заниматься делами о мошенничествах. Вас мне выделили в помощники.

Девушка молча смотрела на Пола.

– В общем, мой кабинет следующий по коридору. Просьба – заберите материалы дела у начальника и принесите ко мне. Начнем работу.

– Хорошо, – девушка кивнула и медленно встала.

Пол не стал дожидаться, пока Дина выйдет от Ральфа, и отправился в свой новый кабинет. Надеюсь, от этой Дины будет толк. Красотой девушка не отличалась, об остальном судить пока было рано. Хотя бы отвлекать не будет, уже плюс.

Пол открыл дверь своего кабинета. Небольшая комната, у окна стол с креслом на колесиках, слева три пустых стеллажа, справа низкие шкафы. Возле стола – два тяжелых кожаных кресла. Ближе к двери – небольшой диванчик и низкий стеклянный столик. Стены выкрашены в светло-бежевый цвет. Стандартная казенная обстановка.

Пол вспомнил, что раньше должности заместителя не существовало. В этом кабинете было что-то другое, что именно – он уже не мог вспомнить. Он также не мог припомнить, заходил ли вообще в здании куда-то, кроме общего зала и кабинета начальника. Ничего, обживемся. Пол положил на стол свои новые визитки. Где же ходит эта Дина?

12

– Я рассортировала все дела, как вы просили, – Дина протянула Полу лист бумаги. – Мне проще, когда я записываю, – смутившись, сказала она.

Пол удивленно приподнял бровь и посмотрел на бумагу.

– Я сгруппировала все заявления о брачных аферистах. Тут те, в которых пострадавшие были сильно старше, чем он… – Дина показала на первую колонку.

– Он?

– Ну, аферист. Он. Преступник. Не знаю. Подозреваемый. Не знаю, как его назвать.

– Обвиняемый?

– Да, обвиняемый… точно. Здесь, те, где разница в возрасте меньше…

– Дина, а откуда ты знаешь про его возраст?

– Из показаний жертв.

– Дина-Дина. Ну сама подумай, какова вероятность, что брачный аферист честно скажет свое имя и возраст?

– Ну я просто подумала, что примерно, женщины могли знать…

– Это так не работает. Давай-ка сначала. Мне нужно – в таблице – список всех жертв, с указанием их данных – возраста и координат – даты подачи заявления, имени и фамилии и всего, что известно – пусть и вымышленного – сбежавшего парня, суммы украденного, и главное – было ли заявление рассмотрено. Было ли следствие, если было, то какие результаты. Если заявление было отозвано, то кем и когда. Все-все подробности, каждая в отдельной строчке. Понятно?

– Понятно.

– И делай это на компьютере, не на бумаге. Чтобы удобно было сортировать по любому из параметров, от адреса до суммы…

– Я поняла.

Дина вышла из кабинета.

Еще учить и учить. Пол посмотрел на составленную Диной бумагу. Огромная и бесполезная работа.

Судя по всему, общее число заявлений «о пропаже жениха с деньгами невесты» составляло более двух сотен. Сколько же из них и правда является брачной аферой? А сколько – просто банальных расставаний.

Пол нажал кнопку на внутреннем телефоне.

– Можно мне чашку кофе, пожалуйста. Да, со сливками.

Чем больше проходило времени, тем больше Пол обживался. На полках появились книги, над низкими шкафами Пол повесил свой диплом выпускника академии и несколько небольших картин – как в фильмах. Наличие секретаря тоже было приятным дополнением.

В ожидании кофе Пол увлекся чтением списка Дины.

Даже если «он» не сказал правду, женщина могла бы определить возраст – хотя бы примерно. Пусть так. Пол усмехнулся. Сам с собой он использовал ровно то же слово, чтобы описать возможного преступника и всех аферистов сразу, что и Дина.

Секретарь принесла кофе.

Как разница в возрасте? Сколько лет «ему»? Зачем это? Важнее знать, сколько лет самим жертвам. Пол принялся рисовать алгоритм выбора.

Пункт первый – жертвы.

Сначала надо выявить всех женщин, старше тридцати пяти. Нет, тридцати. Потом посмотреть, насколько они были богаты. Что было в собственности, что было продано. Сравнить это с указанными в заявлениях суммами украденного. Если там явное несовпадение, значит, как говорил Ральф, это, скорее всего, просто привлечение внимание к делу – самой кражи не было. Ведь если красть нечего – то, крупная сумма ущерба – это как минимум странно. Нелегальные пути заработка Пол сразу отмел – в этом случае никто не пошел бы в полицию. В тех кругах существуют свои способы наказывать сбежавших с чужими деньгами.

Если наоборот, женщина богата, а у нее украли одну драгоценность, то это тоже подозрительно. Могли ж взять больше. Если только – это не фамильная ценность или произведение искусства. Правда, в этом случае, скорее, заявят просто о краже, не будут приплетать «альфонса», чтобы не позорить имя. Да и потом все драгоценности такого рода обычно застрахованы. Тут может быть – другое мошенничество, уже со страховками и липовыми кражами, но сейчас не об этом…

Пол взял чашку и развернулся к окну.

Значит, имеет смысл заострить внимание на женщинах среднего достатка, самостоятельных, возможно имеющих свой бизнес. Возраст – за тридцать. И сумма кражи должна быть соизмерима с имеющимся имуществом.

Пол обернулся обратно к столу и взял чистый лист бумаги.

Пункт второй – выявление общего. Надо проверить, если ли схожие места в рассказах жертв, если какая-то территориальная близость. Пол подумал и вычеркнул этот подпункт. Действовать в одном районе – опасно и нелогично. Ведь его легко могут узнать. Только если это не группировка, действующая по одной схеме. Но такое вряд ли возможно. Рядом с зачеркнутой строчкой Пол написал «группа» и поставил вопросительный и восклицательный знаки, что означало, пока не рассматривать, но держать в уме.

Надо проверить, нет ли каких-то закономерностей или анаграмм в именах. Аферисты любят красоваться.

Проверка даты преступлений – если преступления совершены в близкие даты, то это точно не мог быть один и тот же человек. Невозможно жить с несколькими женщинами, да еще и в разных концах города, одновременно, да еще и так, чтоб не было подозрений. Аферисты должны играть роль идеальных женихов, чтобы жертве хотелось им помочь деньгами, не чувствуя угрозы. Так что, если даты преступлений близкие, то это можно вычеркнуть как несерийную аферу. Если только – это не группа сообщников – альфонсов. Мысль о том, что это может быть целая преступная группа, возникла уже второй раз. Пол задумался и поставил около зачеркнутой строчки еще один восклицательный знак.

Дальше – надо составить список физических свойств аферистов. Как бы те не пытались маскироваться, есть вещи, которые невозможно изменить. Например, рост, телосложение, шрамы, прочие особые приметы. Татуировки.

Пол вздохнул.

Скорей бы Дина сделала базу. Полу не терпелось начать ее анализировать. Хорошо бы к понедельнику все было готово.

13

– Всего месяц работаешь, и вот опять вижу грусть на твоем лице, – бармен поставил перед Полом стакан, украшенный лимоном и апельсином.

– Да, там столько дел…

– А мог бы сейчас разливать коктейли, смотреть на закат и танцевать с красотками…

– Мог бы…

– А я говорил!

– Говорил.

– Может, еще не поздно?

– Боюсь, что поздно. Я кажется, напал на след. Но застрял…

– Ого, интересно, – бармен перестал шутить, – расскажешь?

– По идее – не могу. Следствие. Тайна. Все такое.

– Да, что-то припоминаю…

– Опять ты обижаешься! Ты же обещал, что не будешь больше…

– Ну, тогда расскажи мне, я не выдам. Обещаю…

– Ладно. Только никому.

– Может, я тебе даже помогу!

– Понимаешь, есть порядка двухсот дел о брачных аферистах. Суть такая – любовь, все такое, и потом помоги деньгами, и с деньгами исчез.

– Не думал, что на такое еще ведутся…

– Еще как! Так вот, среди всей этой кучи дел – есть – я вычислил – некая группа исков с общими чертами.

– Высокий молодой блондин? – рассмеялся бармен…

– Почему ты так примитивно мыслишь? Совсем нет. Общее у них – это история, которую вешают на уши.

– Для афериста – это странно, – серьезно ответил бармен. – Тут должна быть хорошая фантазия, знание психологии, учет риска – вдруг эти две дамочки окажутся у одной маникюрши и вся афера коту под хвост…

– Вот, в том-то и дело. И есть еще один момент, – по описанию все разные. Где-то тонкий, где-то толстый, где-то старый, где-то юный.

Бармен молчал.

– Выглядит это как хорошо спланированная организованная деятельность. Каждый раз разный мужчина, каждый раз женщина средних лет со средним достатком – не богачка. Все у них разное – кроме одного – история одинаковая. Слово в слово. Как будто им дали ее заучить и пустили искать жертву.

– И как ты это раскопал? Про историю?

– О, это была большая работа. Я попросил Дину, помнишь, я говорил, помощница моя, сделать подробную базу по всем заявлениям. Потом прочесывал ее вдоль и поперек. Ну и вот, к чему пришел.

– То есть, получается, что тут у нас действует некая многочисленная разнокалиберная шайка альфонсов без фантазии, которая грабит женщин.

– Получается, что так.

– И сколько случаев? Давно?

– Минимум двадцать четыре. Первый случай – около трех лет назад.

– Минимум?

– Ну некоторые женщины отзывали свои заявления из-за страха унижения. Возможно, среди них тоже есть наши случаи. Так что двадцать четыре, – это только официальные.

– Что ж за история, на которую попалось такое количество?

– Знаешь, самая обыкновенная. В этом-то и суть. Никаких воздушных замков. Давай продадим твой бизнес здесь, добавим мои сбережения и уедем в теплые края – купим магазинчик, поженимся – будем жить.

– Лихо!

– Причем со слов жертв, сумма его собственных сбережений – в точности одинаковая во всех случаях. Я, собственно, именно на это и обратил внимание, а потом уже на все остальное. Такое не придумаешь, чтоб у каждого ровно по двести тысяч скоплено.

– Хитро! И сумма, главная, реальная!

– Именно! Понимаешь, не баснословная! А именно такая, которую вполне обычный работающий человек годам к тридцати пяти скопить может и примерно столько, сколько бизнес мелкий стоит. Чуть-чуть больше. Чтоб не казаться альфонсом!

– Продуманно. Прямо даже уважать можно…

Пол изумленно посмотрел на бармена.

– Я не в том смысле, а в том, что это правда целый преступный синдикат работает с хорошим психологом…

– Да. Я тоже так думаю. Может, поискать психологов с криминальным прошлым… Я застрял…

– Знаешь, я думаю, это не поможет. Во-первых, чтобы хорошо разбираться в людях, не обязательно быть психологом или сидеть в тюрьме.

– Может, мне среди барменов поискать?

– Ха-ха! – усмехнулся бармен. – Искать преступников среди барменов твое любимое дело!

– Не начинай!

– Так вот, если серьезно, я думаю, идеолог этой аферы – он же автор истории и психолог – уже не в группе.

Выглядит так, будто группа уже без него работает по обкатанному принципу.

– Почему?

– Потому что, одинаковая история – это явно слабое место. И будь идеолог – назовем его так – с ними, он бы это понимал и придумал бы новые легенды.

– Логично.

– Так что мне кажется, что банда эта без головы работает. И те, кто остался, не настолько умны и дальновидны, чтобы самим понять, как это опасно.

– Это значит, что…

– Что они ошибутся скоро. Или сделают глупость. По которой ты их поймаешь. Если уже не сделали.

– Слушай, ты прав! Рад, что тебе рассказал! Хочешь, устрою тебя в полицию вместо Дины? От тебя существенно больше пользы!

– Лучше угости меня! Купи мне, скажем пива! Нет, лучше виски, вот тот – тридцатилетней выдержки.

– Тебе? Ты же бармен!

– А бармен – не человек?

14

Утром в Отделе всегда было тихо. Большая часть сотрудников появлялась на работе ближе к обеду. Пол и Дина решили воспользоваться этой тишиной, чтобы спокойно обзвонить всех тех, кто отозвал свои заявления. Пол надеялся, что вдруг какая-то новая информация поможет найти ошибку альфонсов – ключ к их поимке.

Дина безропотно набрала первый номер и приготовилась к разговору. Пол написал для нее целую инструкцию – что спрашивать, в какой последовательности, так, чтобы избежать любых наводящих вопросов, но при этом не отпугнуть.

Однако после первых же звонков, Пол понял, что Дине надо было еще описать и интонацию, с которой надо было звонить. И заставить потренироваться. Холодный металлический голос Дины если и не отпугивал женщин сразу, то уж точно не располагал к откровенности.

– Ты можешь говорить как-то мягче? Представь, что ты звонишь подруге и сочувствуешь ей, предлагаешь помощь…. Сможешь??

– Да.

Дина сделала еще несколько попыток, и Пол понял, что придется всех обзванивать самому. То, ради чего он выбрал Дину, а не новичка мужского пола, никак не хотело приносить плоды. В разговоре с женщинами Дина была так же неуклюжа, как и во всех остальных вербальных средствах коммуникации.

– Ладно, давай я сам.

Дина безмолвно протянула ему список имен и телефонов.

– Ты пока сходи, купи пончиков.

Пол вернулся в свой кабинет. Давно ему не приходилось обзванивать свидетелей. Так, нужно обзвонить сорок с лишним человек.

Интересно, что все эти женщины – были относительно недавними жертвами. Ведь именно после шквала заявлений на альфонсов, Ральф придумал свой негуманный способ отправлять аналогичные случаи «на списание». Значит, если группа все еще действует, то среди этих сорока точно должны были быть жертвы этой аферы.

Пол набрал первый номер.

– Здравствуйте, могу я поговорить с Натальей. Наталья, доброе утро, меня зовут Пол Коннолли, мы расследуем дела о мошенничестве. Мне в руки попало ваше заявление, которое… Да, забрали, я понимаю. Просто мы, кажется, напали на след такого серийного альфонса и пытаемся установить, нет ли еще случаев среди тех, кто забрал заявление. Да, я понимаю. Да. Да-да, вы правы. Мне не стоило. Я понимаю. Просто вдруг… Хорошо. Да…До свидания.

Мда, первая попытка не увенчалась успехом. Что ж – буду звонить дальше.

На обзвон ушел почти весь день. Полезного удалось узнать очень мало. Только одна женщина рассказала историю про «двести тысяч сбережений» и после долгих уговоров согласилась дать официальные показания как свидетельница. Остальные ответы делились на две основные группы – в первую попадали те, кто соглашался рассказать о деталях происшествия, но эти женщины подходили как раз под описание Ральфа. «Я не помню уже сколько он взял, это было давно», – так могла ответить только та, у которой на самом деле ничего не было украдено.

Вторая группа – женщины, действительно ставшие жертвами мошенников, их было большинство, но это был «не тот случай». Таких женщин Пол заверял, что по завершении текущего дела, он приложит все усилия, чтобы помочь им.

Многие вообще не хотели ничего рассказывать, кто-то – ссылаясь на грубость полиции в предыдущий раз, кто-то – на нежелание возвращаться в прошлое, кто-то – из желания сохранить этот эпизод жизни в тайне от нынешнего партнера.

До пятерых вообще не удалось дозвониться.

Выжатый, как лимон, Пол искал в списке женщину, с матерью которой он познакомился в аэропорту. Имя матери он помнил хорошо – Лаура Келли. Просмотрев весь список, Пол, наконец, нашел такую фамилию – девушку звали Розалинда Келли. Это был один из номеров, где с Полом отказались разговаривать.

Думаю, если я приеду лично, возможно мне удастся расположить к себе эту женщину. Пол попросил Дину внести новую информацию в базу и найти адрес семьи Келли.

* * *

Когда Пол подъехал к дому Келли, было уже около половины восьмого. Надеюсь, она дома. Пол позвонил в колокольчик.

– Здравствуйте, миссис Келли, – с улыбкой сказал Пол.

– Ой! Это вы! – миссис Келли всплеснула рукми. – Заходите!

– Миссис Келли, я должен с вами поговорить. Но не выгоняйте меня, пока не выслушаете. Обещаете? – Пол включил все свое обаяние.

– Что вы! Наоборот, я угощу вас чаем.

Миссис Келли подхватила Пола под руку и повела на кухню.

– Как ваши дела? – спросил Пол.

– Знаете, если честно, лучше, чем могли бы. Закладную на эту квартиру выкупили. У дочери дела вроде налаживаются, боюсь сглазить…, – женщина постучала по дереву.

– Решили не переезжать к ней?

– Я хотела, но уж больно жарко. Только в сезон дождей погода нормальная… А вы? Тоже остались здесь?

– Да, мне предложили тут хорошую работу. Я согласился. В полиции.

Женщина замерла на минуту.

– Да, я собственно именно поэтому и пришел. Вы обещали не выгонять, пока не выслушаете.

Миссис Келли молча поставила перед ним чашку с чаем.

– Это я вам сегодня звонил. Мы начали расследовать дела об аферах такого рода. Благодаря вам. Я решился на работу в Отделе только при условии – разобраться в этом деле. Ваш рассказ тогда в самолете… я никак не мог выкинуть его из головы. Сейчас мы напали на след.

Пол замолчал.

– Я вас слушаю, продолжайте, – сказала миссис Келли.

– В общем, мы напали на след – более двадцати пяти одинаковых ограблений имело место. И вот я обзваниваю тех, кто забрал заявление, может, среди них есть еще жертвы этой группы. Нам бы помогла любая информация. А если нет, то мы потом будем работать по каждому отдельному делу. Вот собственно именно поэтому я и прошу поделиться этими неприятными воспоминаниями. Хотя бы так, без записи. Не официально.

Женщина налила себе чай и, наконец, села рядом.

– Что ж. Я расскажу все, что я знаю. Но обещайте мне не трогать Рози. Она только-только отошла от этой истории.

– Обещаю.

– В общем, это был мужчина средних лет. Без каких бы то ни было особенностей. Ничего в нем не было. Я его один раз только видела. Да и то случайно. В общем – абсолютно бесцветный тип. Но Рози была рада, что нашла, наконец, нормального парня. Я и не вмешивалась.

– А вы не знаете, как так вышло, что она отдала ему крупную сумму денег? На что именно он просил?

– Ха, он не просил! Он ей голову задурил. Предложил ей переехать куда-то к морю и там купить кафе или магазин. Для этого она свой магазин и заложила. Продавать совсем – не хотела. Он ей от отца перешел. Она его любила. В общем, ее доли плюс его сбережений, она говорила – тысяч двести – должно было хватить на новую жизнь вдвоем в теплых краях.

– Я так и знал! Лаура, это наш случай. Это двадцать шестой на данный момент выявленный эпизод.

– Какой ужас. Двадцать шесть женщин, и все попались на удочку к этому бесцветному мерзавцу.

– Там все несколько сложнее, но в целом – так. Вкусный чай.

– Я рада. Может быть еще?

– Можно. Спасибо.

– Но вы обещали, что не потревожите Роуз. Так? Там, кажется, у нее новый ухажёр появился. Староват, правда, но вдруг… Хотя она утверждает, что между ними ничего и нет.

– Я не буду ее тревожить, но оставлю вам свой номер, – Пол достал визитку и рядом дописал свой личный номер. – Это мой сотовый. Если что, звоните именно на него.

– Лаура, я должен вас спросить еще кое о чем. По делу.

– Спрашивайте.

– Можете рассказать что-нибудь, любые детали об этом парне. Со слов дочери. Я запишу. Нам может помочь даже самая незначительная мелочь.

– Так. Он носил очки. Рози спрашивала про оптику, где я заказываю свои – хотела ему сделать подарок.

– Сколько они встречались? Как его звали?

– Около пяти месяцев. Где-то с марта. Точно-точно! Она еще говорила, что он на день святого Валентина купил несколько одинаковых букетов.

– Купил?

– Да. У нас был цветочный магазин. Тут недалеко, наверное, видели.

– Господи, конечно! Туда недавно въехали новые хозяева. Я видел.

– Да, там теперь какая-то кондитерская.

Пол затих. Как же не повезло это бедной Роуз. Сначала то, потом это…

– Саймон Трей. Его звали. Имя, скорей всего, не настоящее… Я ей говорила – имя героя какой-то мыльной оперы – не помню, какой. Она смеялась только. Я сразу поняла, что человеку с таким именем – верить нельзя.

– Угу, – Пол продолжал записывать.

– А с другой стороны – с каким именем можно? До него был один – имя было у него вполне приличное – Норман. Норман Нил. Несколько лет пудрил ей мозги, то вместе, то врозь. И в результате сбежал, написав по электронной почте! Лично сказать – храбрости не хватило. Перевелись мужчины настоящие… Днем с огнем нормального парня не сыщешь. Может, поэтому Рози на этого Саймона и запала. Никогда не забуду это «Мама, он нормальный. Пусть не принц, зато без странностей. Без имперских амбиций и мании спасения мира. Хочет простого счастья». Я это понимала.

Пол перестал записывать.

– Что-то я далеко от темы ушла. Что вам еще рассказать о нем. Даже не знаю.

– О семье его ничего не известно?

– Ну мне лично не известно. Дочь что-то говорила, что отец его вроде как бывший военный или полицейский.

Или что-то такое. Только это все опять неправда, скорее всего.

– Фотографии его случайно нет?

– Нет! Если б была! Я б лично киллера наняла! Не при сотруднике Отдела будет сказано, – миссис Келли рассмеялась.

– Да уж, – усмехнулся Пол. – Спасибо за ваш рассказ. Если что выяснится, то буду держать вас в курсе.

Пол вышел на улицу и пошел знакомыми переулками к бару.

15

– Что такое? Опять не весел! Мало того, что приходить стал редко, так каждый раз – кислый, – бармен скорчил грустную гримасу – так не пойдет. Я тебя уже две недели не видел.

– Пива хочется, как никогда!

– Могу налить безалкогольное. Но мне, кажется, не стоит поддаваться….

– Знаешь, бывают в жизни такие несправедливости, которые просто зашкаливают… и совпадения, от которых хочется бежать…

– Тебя снова уволили?

– Нет, при чем тут…

– Тогда давай уж по порядку – сначала про несправедливость…

– Помнишь мое расследование…

– Альфонсов?

– Да. Среди прочих есть там одна женщина – жертва. Одна из. В общем, ее неслабо так кинули. Пришлось продать магазин. Так вот я доподлинно знаю, что ее предыдущий возлюбленный мертв. Я знаю, а она – нет. Думает, он ее бросил. А он умер.

– А почему б ей не рассказать?

– А зачем? Только будет мучиться совестью, что думала о человеке плохо. А чувство вины – контрпродуктивно.

– Узнаю свои слова.

– Я усвоил.

– Да дело и не в том, чтоб рассказать. Просто представь, сколько несчастий в любви на одного человека. Причем женщина-то хорошая. И милая.

– Ты с ней знаком?

– С ней – совсем чуть-чуть. Давно. С ее матерью – лучше.

– Стой, так это та самая женщина, с которой в самолете?

– Да! Представляешь, как оно бывает.

– Невероятно.

– А знаешь, что еще невероятно?

– Что?

– Это та самая цветочница, чей магазин недавно купили те кондитеры. Роуз Келли.

– Так не бывает.

– Вот в том то и дело. Понимаешь, я сегодня поехал к ее матери, разговаривать по поводу альфонсов. Ну и слово за слово, выясняется. А она такая разговорчивая, о том, о сем. И как бы так плавно перешла на тему, каковы все мужчины. И как назовет мне имя. Меня аж в пот холодный бросило. А она все рассказывает и рассказывает, и я понимаю, что они до сих пол думают, что он жив. А я сижу, так и хочется сказать, «да убили его, убили. Не виноват он». И не могу.

– Убили? Я думал, просто умер.

– Если б просто умер, то откуда б мне это знать… Я оттого и в курсе, что парня убили.

– А кто убил известно?

– Давай не будем… какая разница?

– Ты знаешь, кто убил? Дело закрыто? Ты бы мог тогда…

– Я подозревал. Но нет доказательств. Не закрыто и не открыто.

– В смысле?

– Отстань. Не хочу на эту тему больше говорить.

– Слушай, что с тобой?

– Правда, мне пора, наверное. Правда. Я зря пришел.

– Подожди-ка. В чем дело. Говори, давай. Я не пущу тебя в таком состоянии никуда.

– Я не хочу больше говорить о том… об этом деле.

– Странная у тебя реакция, честное слово. Ну не знаешь ты, кто убил, ну подозревал кого-то, ну нет доказательств, но что за проблема-то…

– Проблема в том, кого подозревал…

16

Пол лежал в кровати с закрытыми глазами и никак не мог уснуть. Такого смятения он давно не испытывал. Его прошлое и настоящее переплетались все крепче, отравляя сознание. Пол никак не мог повлиять на этот процесс. Еще совсем недавно он был уверенным в себе новым человеком, готовым бесстрашно двигаться вперед навстречу жизни и приключениям.

И вот сегодня, неожиданно для себя, он вдруг ощутил забытое чувство безнадёжности и отчаяния.

Пол боролся с собой. Он знал, что бегством проблемы не решить. Значит, надо принять вызов и сделать то, что правильно. Если эта неразрешимая задача до сих пор, после всего пережитого, настолько выбила его из колеи, значит, надо иметь смелость признаться себе в этом. Так всегда говорил Берд.

Берд. Если подумать, все в новой жизни Пола было связано с Бердом. Сначала Берд помог ему устроиться на какие-то курсы повышения квалификации. Правда, Пол продолжал много пить, и пропускал занятия, и в конце концов, просто ушел в запой, забыв про дату очередного платежа. Пол ничего не вынес с этих странных курсов. В редкие минуты трезвости ему вообще казалось, что эти курсы просто бесполезная трата денег. Но остальные ученики были довольны. Кроме того, эта школа располагалась в таком неудобном районе, что Полу приходилось больше трех часов тратить на дорогу в одну сторону.

В результате, именно Берд настоял на том, чтоб Пол бросил эту программу. «Тебе она ничего хорошего не приносит и не принесет». После очередного запоя, Пол проснулся в незнакомой квартире. Как оказалось позже – в квартире Берда. Там была лишняя комната, обставленная по-спартански скупо. Там Берд и поселил Пола. «Завязывай с алкоголем и займись спортом. Хватит разлагаться». Берд продержал Пола у себя почти полгода. Каждый день спорт и здоровое питание. Как в армии.

Уже через три недели Пол чувствовал себя лучше. Он умолял Берда выпустить его на свободу, но Берда было не переспорить. Каждый день по будильнику. Подъем, спорт, еда, сон. Из развлечений – только книги. Много книг по психологии, биологии, культуре. Пол так много не читал со школы. И откуда у бармена столько интересных книг обо всем на свете? Пол никогда бы не подумал, что Берд столько всего прочел. Зато понятно, откуда он такой мудрый. Alit lectio ingenium.

Сначала Берд был очень замкнут. Потом понемногу привык и стал рассказывать интересные истории из своей жизни, говорил о своем детстве, о своей мечте – выкупить бар. Рассказывал о своих друзьях, сестре, которая живет в Канаде, племянниках. О том, как служил в армии. Берд научил Пола играть в нарды.

Чем больше Пол узнавал Берда, тем хуже он себя чувствовал от того, что когда-то подозревал Берда в убийстве. Каждый раз, когда Берд подкалывал его на эту тему, Пол чувствовал свою вину.

Однажды Пол увидел, как Берд кормит бездомных животных, приходивших к вечеру к черному входу бара. Огромные собаки благодарно подбирали куски, оставшиеся после посетителей. Берд трепал их грязные мохнатые шеи, и те ему это позволяли. Именно в ту ночь Пол понял, что ошибался. Доводы в пользу того, что Берд – хороший человек, в ту ночь перевесили интуитивное ощущение, что именно Берд в ответе за смерть НН. Мозг сказал Полу – этого просто не может быть, хватит, успокойся и живи дальше. Не было ни одного факта, ни одного мотива, ни одной улики против Берда.

На следующее утро Пол рассказал об этом Берду. Пол не был до конца уверен, что Берд вообще понял, о чем шла речь. Но Пол ему сказал ему лишь: «Я был не прав, это не ты. У меня никогда не было доказательств.».

Берд похлопал его тогда по плечу и со следующего дня стал назвать его вторым именем – Пол. Так Кристофер Коннолли остался в прошлом.

Даже сейчас Пол помнил этот разговор в мельчайших деталях. Он думал, что больше никогда тема «того дела» не возникнет и не встанет между ними. И вот, совершенно случайно, призрак НН снова восстал из могилы.

Желание раскрыть это дело разгоралось с новой силой, и вместе с ним и интуитивная уверенность о причастности Берда. Сейчас, в новой должности, Пол мог спокойно расследовать, что угодно. У него были на это и полномочия, и ресурсы. Казалось бы – ничего не мешает. Ничего, кроме Берда.

Можно вести дело в тайне от Берда. Но он узнает все равно – рано или поздно. И тогда нашей дружбе конец. А если он виновен? То, как я засажу его за решетку? А если – нет? В любом случае, я предам единственного друга.

Пол перевернулся на спину. Может, просто спросить у Берда прямым текстом в тихом месте. Он же никогда не обсуждал с ним детали того дела. Может, Берд, скажет, что все – ерунда, и у него есть алиби, или еще что-то…

Наверное, так будет правильно… тяжелый разговор, но необходимый.

17

За окном светило солнце. Хорошо, когда природа соответствует твоему настроению. Даже если дождь усиливает твою грусть. Куда хуже, когда все вокруг – противоречит твоему внутреннему настрою.

Пол оделся и без завтрака поехал на работу.

Дина уже была на месте, несмотря на ранее утро. Пол обратил внимание, что она как-то по-другому выглядит. Как-то слишком радостно. Хотя бы у кого-то все хорошо.

Попросив Дину сходить за пончиками, Пол какое-то время бессмысленно просидел за столом, пытаясь сосредоточиться. Надо было сконцентрироваться на альфонсах. И прекратить думать о личном.

Пол достал записи, сделанные во время разговора с матерью Роуз и открыл базу, чтобы дописать туда с пометкой «Неофициально» еще один случай.

Заполнив все строчки. Пол традиционно провел сортировку по каждому из вновь введенных данных. Совпадения были найдены только по трем параметрам: внешность преступника – средний рост, средний возраст, в очках, глаза серые, возраст жертвы – тридцать восемь лет и имя.

Пол замер от неожиданности. Имя! Получалось, что этот конкретный аферист второй раз использовал одно и тоже имя. Может, тут будет какая-то зацепка.

– Ты как раз вовремя! Постарайся найти все, что можешь, про человека с этим именем – Саймон Трей. Что угодно. Даже, если это литературный герой или актер сериала.

Дина молча кивнула, поставив перед Полом коробку с пончиками.

– Что-то еще? Ты хочешь что-то сказать?

Дина было открыла рот, но мотнула головой и вышла из кабинета.

Все-таки она странная девушка. Пол взял из коробки пончик. Надо бы прекратить есть столько сладкого.

* * *

На ланч Пол пошел с Ральфом.

– Как продвигается? – спросил Ральф, передавая меню Полу.

– Продвигается, как ни странно. Но пока рано…

– Я хотел спросить, как Дина? Помогает?

– Ну она старается.

– Просто ее испытательный срок подходит к концу. Надо б понять, оставлять ли ее. Вернее, ясно, что оставлять – людей слишком мало. Но на какую должность брать. Сейчас она официально – практикант.

– Ну не выгонять же. Она немного замкнутая. Плохо выражает свои мысли, и поэтому молчит все время. Но исполнительная.

– Да. У нее неплохие рекомендации были. И оценки. Это все, что я про нее знаю.

– Рекомендации?

– Ну это, как ты помнишь, обязательное требование при устройстве в Отдел.

– Интересно.

– Если интересно, все есть в ее личном деле. В общем, подумай, как нам ее лучше аттестовать.

– Ладно.

– У-у-у, суп тут просто божественный. Как дома.

Пол взял ложку.

– Согласен.

18

После обеда Пол заглянул в отдел кадров за личным делом Дины.

Оказалось, Дине было уже тридцать три. Старше, чем Пол думал. Кроме того, у нее было два высших образования. До Академии она получила диплом юриста и год проработала помощником адвоката в какой-то мелкой конторе. Хороший набор. Также у Дины был разряд по плаванию и стрельбе из лука. Вот никогда бы не подумал. А кажется такой тихоней.

Пол остановился глазами на фотографии Дины. Фотография была явно не новой – Пол это понял по бумаге – сейчас так не печатают. Значит, у нее не было свежей фотографии, и она принесла старую. Не любит фотографироваться. Что ж, в общем, не удивительно. Десять лет назад Дина также не отличалась красотой. Даже юность ее не особенно красила. Пол закрыл папку. Может, у нее гораздо больше потенциала, чем кажется. Надо ее нагружать делами посерьезнее, чем бегать за кофе.

– Я нашла кое-то, – Дина держала в руке уже привычный лист бумаги, исписанный мелким почерком.

– Ты давно тут стоишь?

– Нет, только зашла.

– Что ты нашла?

– В общем, Саймон Трей – это персонаж компьютерной игры.

– О как!

– Да, я посмотрела остальные имена из списка. Некоторые из них – тоже из игр. Других.

– То есть мы ищем банду аферистов, идеолог которой геймер?

Дина замешкалась.

– Садись, давай порассуждаем, – после изучения личного дела Пол решил быть с Диной помягче. – Как ты думаешь?

– Не обязательно. Может быть, наоборот. Это инициатива… исполнителей. Каждый придумывает себе сам имя. А фантазии не хватает. Берут из книжек. Игр.

– Там есть имена литературных героев? Ты нашла?

– Ну, это… и так видно, – она с опаской посмотрела на Пола.

Полу стало стыдно, что он сам не узнал.

– Я мало читаю в последнее время, – сказал он, пытаясь скрыть свое смущение.

– Это ничего.

– Если ты права, то имена не помогут там поймать идеолога.

– А зачем?

– Что зачем?

– Зачем ловить идеолога?

– То есть? – Пол чувствовал, что инициатива расследования переходит к Дине, и ему это не понравилось.

– Ну, идеолога поймать трудно. Он слишком умен. Легче поймать одного из исполнителей. Особенно того, кто настолько глуп, что использовал одно и то же имя дважды.

– Ты смотрела базу?

– Да.

– Ты права. Давай узнаем об этой игре все, что можно. Сообщества геймеров, форумы и прочее…

– Да. А еще надо выяснить, как именно жертвы познакомились с этим Саймоном.

– В цветочном магазине. Это второй случай.

– А первый?

– Это ты выясни.

– Хорошо. – Дина встала и направилась к выходу.

– Сообщи, как только что-нибудь найдешь.

Дина кивнула.

Через полчаса Дина снова заглянула.

– Первая жертва познакомилась с ним там же!

– В магазине Роуз Келли?

– Нет, но тоже в цветочном магазине.

– То есть наш аферист ходит по цветочным магазинам. Но зачем? Закупает цветы для банды?

– Или он как-то связан с этой индустрией. Цветочной. – Неуверенно сказала Дина.

– Гм, – Пол откинулся на кресле, – так что у нас вырисовывается? Этот Саймон как-то связан с цветочным бизнесом и при этом геймер. Предположим, он какой-то поставщик…

– Может, они на форумах знакомятся? Про игры?

– Такое разве бывает? В настоящей жизни? Или я отстал от жизни, и сейчас только так и знакомятся? – Пол с сомнением посмотрел на Дину.

Дина качнула головой. Полу показалось, что она немного покраснела.

– Я думаю, – после некоторой паузы сказал Пол, – что этот Саймон с бизнесом цветочным связан, но опосредовано. Сам ничего не привозил, не подписывал и с жертвами не общался. А то они б его знали до того, как начинать встречаться. Это может быть какой-то технический сотрудник, который знает о сделках, знает адреса, видит счета. Может сделать вывод о том, кто хозяин магазина, стоит ли кто за этим хозяином… Может, хозяйка – дочь мафии или бизнес – сам по себе «отмывочный». Тогда можно попасть очень сильно… Хитрец из юридического отдела? Службы безопасности?

– Мне кажется, вы усложняете…, – тихо сказала Дина, – он проще по духу. Те слишком умны и достаточно зарабатывают, чтобы ввязываться в аферу такого рода. Они сами – завидные женихи. – Дина вздохнула. – Этот же простой, толстоватый, в очках – это классический неудачник из ай-ти отдела – их десятки в каждой большой конторе – который целыми днями играет в игры на рабочем месте. И при этом имеет доступ ко всей информации о сделках. Вот, кто он!

– Точно! – Пол так резко встал со своего кресла, что оно по инерции сделало почти полный оборот вокруг своей оси.

– И что теперь мы будем делать? – не скрывая улыбки, спросила Дина.

– Мы… мы изучим тихо-тихо весь список организаций, с которыми сотрудничали оба магазина. Найдем общих, – Пол снова сел в кресло и положил ногу на ногу. – И при этом продолжим следить за форумами. Кстати, удалось что-то узнать про эти игры?

– Ну не много, там, в основном, все обсуждают сами игры. Читать очень скучно. Пришлось зарегистрироваться. Иначе туда не войдешь. И придумывать какие-то вопросы. А я ж не знаю даже, что спрашивать. Пришлось купить игру… В общем, не думаю, что это будет как-то полезно…. для дела…

– И как?

– Играть – интереснее, чем читать форумы…

– Только не на работе, – Пол усмехнулся. – Знаешь, чтоб не тратить время, ты можешь копировать вопросы из одного форума и задавать их на другом. Будет полное ощущение, что ты – в теме. Но, пожалуй, правда, вряд ли будет много толку от этих форумов. Ладно, тогда за сегодня – давай-ка пробьем всех…

– Пол? – прервала его Дина. – Можно, пожалуйста, не сегодня? Завтра?

– Почему? – удивился Пол.

– У меня свидание вечером.

– О, ну конечно, – Пол не ожидал такого ответа. – Ну тогда завтра с утра.

– Спасибо.

19

Присутствие Дины, готовой выполнять беспрекословно любые поручения, избаловало Пола. Сначала наличие помощника было ему не в удовольствие, он не доверял ее результатам и вечно порывался все за ней перепроверять. Но потом привык, вошел во вкус и даже обленился.

Поэтому, когда Дина неожиданно отпросилась на вечер, первой мыслью Пола было – «ну тогда сделаешь это все завтра», а не «ладно, сделаю все сам сегодня». Пол немного побездельничал в офисе, выпил кофе и собирался было уже уходить, когда вспомнил, что обещал Ральфу решить вопрос о дальнейшей судьбе Дины.

Собравшись с мыслями, он написал официальную служебную записку – как полагалось в таких случаях – о том, что в период стажировки Дина Оливер показала себя ответственным и надежным работником. На основании чего он, Пол К. Коннолли, находящийся в должности заместителя начальника Специального Отдела, рекомендует принять Дину Оливер в штат на должность помощника следователя.

Поставив все необходимые подписи и печати, Пол отнес записку секретарю Ральфа. Самого Ральфа в офисе не было.

Пол вернулся в кабинет, забрал куртку и вышел из офиса.

Вечерело, в воздухе пахло осенью. Пол дошел до воды и сел на свою любимую лавочку. Когда-то он сидел на ней часто, почти каждый день, приходя на набережную вместо обеда. Покупал хот-доги и курил, глядя на воду.

Сколько всего случилось с того момента! Сколько всего! И плохого и хорошего. Пол подумал про Берда. Надо с ним поговорить прямо. Но как решиться? Пол принял решение о том, что надо, однако оттягивал этот разговор как мог. Он уже давно не появлялся в баре. Берд – тоже не звонил.

Пол рассуждал о том, как вести расследование, чтобы не предать их дружбу. Ведь с какой стороны не посмотри, получалось, что Пол либо подозревает Берда, либо копает под него, не ставя того в известность. Так делают следователи – но не друзья. Да, разговор будет неприятным. Что может быть самым плохим в этой ситуации? Если Берд все же окажется виновен. Что я должен буду сделать? Как я вообще смогу к этому относиться? Если я начну расследовать то дело за спиной у Берда и приду к выводу, что тот имеет к нему отношение, то тогда получится, что Берд все это время обманывал! С другой стороны – мы никогда не говорили о том деле. Ни в дружеской, ни в официальной обстановке. Берд понятия не имеет, о каком деле я вообще говорю. Мы никогда не обсуждали детали. Если только я на пьяную голову все не выложил. Но Берд не мог обманывать меня. Даже если он и правда виновен в чем-то, ко мне он всегда был настроен очень хорошо. Мог ли он намеренно скрывать от меня это? С другой стороны, мало ли что Берд сделал в своей жизни плохого, ко мне он относился всегда как к другу, а не как к полицейскому. Он бы мне мог сказать. Но он не был обязан со мной делиться. Да и у меня все еще нет никаких доказательств! Надо вообще прекратить об этом думать!

Пол скомкал картонный стаканчик из-под кофе и кинул его в урну. Темнело. Вдоль набережной зажглись фонари. Пора домой, решил Пол, – но не сдвинулся с места. Как ему ни хотелось перестать думать о Берде, он не мог.

Впервые за все время, Пол добавил к рассуждениям вопрос – «что он будет чувствовать сам». Раньше он заботился только о том, чтобы не обидеть Берда, который столько для него сделал. И ведь на самом деле – сделал. Это реальность. Надо как-то разделять все действия Берда на относящиеся к делу и на относящиеся только ко мне. Но я же не могу разорваться сам и разорвать на две части Берда. Первая моя часть посадит первую часть Берда в тюрьму за убийство, а вторые наши части будут спокойно дружить дальше. Пол усмехнулся.

20

В баре было тише, чем обычно. Сказывался летний сезон. Многие разъехались в отпуск, у студентов наступили каникулы.

Когда Пол подошел к барной стойке, Берда не было. Пол нажал на полусувенирный звонок, который кто-то из клиентов подарил Берду в день празднования покупки бара.

Через пару минут Берд появился.

– Привет, – Пол протянул руку. – Хочу поговорить с тобой.

– Пол, знаешь, давай не сегодня. – Берд пожал протянутую руку. – Тебе налить что-нибудь?

– Это важно…

– Я сейчас не готов для важных разговоров.

– Что-то случилось?

– Нет, все нормально. Просто иногда у меня есть свои дела, которые я должен решать.

– Что-то все-таки случилось?

– Даже если так… я имею право на то, чтобы и у меня что-то иногда случалось. Правильно? И мой мозг сейчас занят решением моих проблем. Так что остальные – твои – в другой раз…

– Значит, случилось что-то плохое…

– Не надо «анализировать» меня, ладно?

– Я и не пытаюсь. Просто, может, я могу помочь.

– Ты? – Берд усмехнулся, – вряд ли…

– Зря ты так. Во-первых, я полицейский, и на моей стороне закон – могу узнать что-то или пробить… а во-вторых, я – твой друг, и могу просто выслушать.

– Друг…

– Мне бы хотелось так думать. Расскажи, в чем дело… Ты можешь доверять мне.

Берд посмотрел по сторонам и наклонился к Полу.

– Пол, ты полицейский, и поэтому я не думаю, что ты сможешь понять…

– Ты что-то совершил противозаконное?

– Скажем так, я был действительно кое в чем замешан. Но я давно вне этого. Очень давно. Живу нормальной жизнью. Бар купил…

– Но…

– Но совершенно неожиданно получил известие из прошлого.

– Тебе что-то угрожает.

– Не думаю. Но сам факт, что это прошлое еще не умерло, а живет в чьей-то памяти, – напрягает.

– И раз оно живо в чьей-то памяти, то может стать известным, и тогда ты пострадаешь…

– Примерно так.

– Но ты мне не скажешь, в чем именно дело.

– Не скажу.

– Понятно. Тогда налей мне вишневой колы. Буду думать, чем тебе можно помочь. Как друг.

Берд протянул Полу бокал.

– Даже вишенку бросил внутрь! – Полу было приятно.

– Это знак того, как я тебя ценю, – усмехнулся Берд.

– Тут никого нет сегодня. Я – весь внимание…

– Ладно. В двух словах. Я в числе некоторой группы людей сделал одну вещь. А потом группа распалась, и каждый пошел своей дорогой. Так вот. Мне написал письмо один из этой группы с вопросом, не могу ли я рассказать ему что-то о том, как, скажем так, сложилась жизнь у остальных участников.

– И что тут страшного? Если он тоже в деле – он тебя не сдаст. Вы повязаны.

– Там не все так просто.

– Так я и думал. Вы не просто так распались, вы разошлись во мнениях. Тот, кто тебе написал – был главным и был против чего-то. Вы как бы разошлись, но не по-настоящему, а потом без него собрались и сделали то… не знаю, что-то, чего он не хотел или был против. И вот теперь, ты боишься, что он узнал, что вы это сделали-таки, но за его спиной…

Берд отвернулся налить себе пива.

– Ты хороший полицейский, Пол, – сказал он, поворачиваясь обратно.

– То есть так и было?

– В точности так и было.

– И что ты думаешь делать?

– Я уже все сделал. Но теперь думаю, что, наверное, надо было написать что-то другое и не так…

– Гм. А что ты написал…

– Правду…

– И теперь боишься, что он тебя покарает за ослушание? Этот босс мафии?

– Нет. Он не спрашивал конкретно, но я понимаю, что именно он пытается выяснить… И не передергивай… не тот уровень…

– Ладно, и в чем же состоит проблема на текущий момент? Что именно ты должен решить? Письмо назад не вернешь. Сказал ты правду.

– Наверное, я должен решить, как к этому относиться. И понять, что делать, в зависимости от его реакции.

– Ужасно любопытно, что ты натворил! Такой спокойный, рассудительный и мудрый…

– Не скажу…

– Даже из какой области уголовного права? Мошенничество, разбой, наркотики, убийство, контрабанда?

– Думаешь, я уроню стакан, когда ты назовешь правильное слово? – Берд рассмеялся.

– Надеялся на какую-нибудь реакцию, хотя и не на такую очевидную…

– Я в армии служил, на меня такое – не действует… Так что не дождешься…

– Я понял, – вдруг серьезно сказал Пол, – ты – брачный аферист!

– Нет, вот уже точно не это! – рассмеялся Берд. – Ну, хорошо, молодец, сузил круг поисков на одну категорию, сработало. Но больше ни скажу не слова…

– Но сузил-таки! – гордо сказал Пол, поднимая стакан. – Еще колы, пожалуйста!

21

Пол шел на работу с легким сердцем. Пусть ему не удалось поговорить с Бердом о «том» деле, но зато он понял, что Берд ему доверяет и считает другом. Это означало, с одной стороны, что Пол не имел больше никакого морального права копать под Берда у того за спиной, а с другой – давало уверенность в том, что Берд намеренно не стал бы его обманывать.

В конце концов, Пол, насколько мог вспомнить, никогда даже не упоминал имя жертвы при Берде. «У каждого есть своя темная история в прошлом. У меня – тоже, – думал Пол. – И у Берда. У любого человека есть, чего стыдиться. Это нормально. Это жизнь. Главное, надо стремиться, чтобы это оставалось в прошлом. Понять ошибки, раскаяться и жить дальше. Берд – это смог. Я – благодаря Берду – тоже смог. Значит, нечего копаться в этом прошлом. Надо двигаться дальше».

Теперь надо сосредоточиться на альфонсах и не отвлекаться.

В своем кабинете Пол обнаружил записку от Дины и папку со списком организаций, с которыми сотрудничали оба цветочных магазина. Из совпадений – были только две крупные фирмы, где теоретически мог быть штат ай-ти сотрудников, к числу которых Пол и Дина причислили преступника. Правда, обе фирмы были иностранными – голландская компания по поставке тюльпанов и поставщик удобрений для горшечных растений из Германии. Обе компании производили впечатление надежных. Интуиция подсказывала, что они не имеют отношения к этой истории. Надо искать дальше. Остальные организации в списке были мелкими фирмами – поставщики керамики и мелкие частные оранжереи. Причем эти организации в списке – не пересекались. Надо придумать что-то еще.

Пол позвонил по внутренней связи Дине. Ее не было на месте.

Где же мог Саймон – геймер и тихоня – найти этих женщин? По-прежнему общим в этих двух случаях – были только цветочные магазины. Это же не может просто совпадением.

Пол нашел в базе телефон первой пострадавшей от Саймона и набрал номер. Он не знал, что именно хочет спросить у этой женщины, но чувствовал, что ему требуется еще какая-то информация.

В трубке ответил мужской голос. Пол постарался говорить как можно более официальным тоном.

– Могу я поговорить с Амандой Нири?

– Минутку.

Через пару секунд раздалось тихое «Алло».

– Здравствуйте Аманда. Меня зовут Пол Коннолли. Я сейчас занимаюсь вашим делом…

– Да, мне уже звонила ваша помощница.

– Да, правильно. Я хотел еще кое-что спросить. Можем мы где-то встретиться и поговорить?

– А по телефону нельзя?

– Можно, я просто подумал…лично вам было бы удобнее…

– По телефону тоже удобно. Что вы хотели спросить?

– Аманда, мне нужны детали. Подробности, которые вам неприятно вспоминать. Что угодно, что дало бы мне возможность хоть как-то сформировать личностный портрет и образ преступника. Понимаете?

– Да, но я не знаю…

– Начните с того, как вы познакомились?

– Мы познакомились в магазине моем. Он тогда сразу купил пять одинаковых букетов. Мы еще смеялись, чтоб не перепутать кому что. Потом, правда, выяснилось, что это – подарки от работы всем девушкам в отделе, у которых день рождение в этом месяце. У них такая традиция была, знаете…

– Так… – Пол записывал показания, прижав трубку к уху. – А что-нибудь из внешности. У нас есть описание, но оно очень формальное… Может, какие-то особенности…

– Формальное! Еще бы. Полицейский вообще не хотел принимать заявление и снимать показания. Говорил, мол, зачем мне это унижение… Но я настояла. Вернее, мой отец, настоял. В общем, Саймон был 180 см ростом, среднего телосложения, не спортивный, все жаловался, что живот большой. Волосы редкие. В очках, зрение – минус три на оба глаза. Я сама в очках, поэтому сразу его спросила…

Пол переложил трубку на другое плечо и продолжал записывать.

– Что еще? Он был милым, внимательным.

– А как вы узнали о краже?

– Это отец узнал. Я сначала даже не поверила. Но оказалось, что так и есть.

– Ваш отец его застукал? Или как он понял, что это Саймон?

– Да, ключи от сейфа в магазине были только у меня и у отца. Я положила туда деньги от продажи квартиры, сама перебралась жить в магазин – там есть небольшая комната, в мансарде, пригодная для жилья. Вечером Саймон должен был снять свои сбережения и положить их в сейф, чтобы утром мы с ним пошли в агентство вносить аванс за дом и ресторан. Мы хотели открыть ресторан. Я думала сначала магазин продать, а квартиру оставить, но отец меня убедил магазин сохранить. Сказал, приносящий доход бизнес продавать глупо, а на новую квартиру всегда можно заработать. Хорошо, что я его послушалась. А то осталась бы вообще без средств к существованию…

– Понятно. А почему вы не хотели вносить аванс по безналичному расчету? Так же безопаснее?

– Теперь я это понимаю. А тогда Саймон сказал, что банк возьмет комиссию за сделку, а нам и так впритык хватало. У меня не было причин ему не доверять… тогда…

– И что было дальше?

– Ну, вечером он пришел, поднялся наверх. Мы смотрели фильм какой-то долгий. Часов до двух ночи. А когда уже собрались спать, он тут вспомнил, что надо деньги в сейф положить, а то он их просто внизу в сумке бросил. Попросил ключ от сейфа. Я сказала, где взять ключ. У меня никаких подозрений даже не возникло.

– Что было дальше?

– Я уснула. Ко мне он так и не поднялся. Я проснулась одна. Стала звонить ему на мобильный – не было сигнала. Позвонила отцу – тот сразу же приехал. Еще шутил в начале, что никуда этот Саймон не денется – если у нас в сейфе все его деньги лежат. Мол, найдется жених. А потом помню, как отец весь побелел. Побежал к сейфу, открыл – а там пусто. А мой ключ аккуратно на месте лежит, где и должен был. И ни на сейфе, ни на ключе – потом отпечатков никаких не нашли. Хотя мои-то уж точно должны были быть! Значит, он вытер ключ.

– А кем он работал? Не знаете?

– Он, говорил, что уволился. По профессии он, сказал, что программист, что все везде одинаковое – где б он ни работал. Одно и то же, а он мечтал о своем бизнесе и теплом очаге.

– Понятно. Спасибо. Простите, что заставил вас все это вспоминать…

– Да уж. Но так или иначе, это в моей жизни – единственное приключение, пусть и с плохим концом….

Пол положил трубку.

«Такая простая, но странная история, – подумал Пол, – будь это фильм, то оказалось бы, что отец на самом деле всю сумму себе присвоил, а Саймона бедного подставил, а то и вообще убил. А в жизни, все, скорее всего, не так. Хватит уже подозревать людей на пустом месте!»

22

– Где ты ходишь целый день? – Пол снова позвонил Дине по внутреннему телефону.

Через пять минут Дина появилась у него в кабинете.

– Что с тобой? – Пол посмотрел на Дину, и она показалась ему странной. – Ты какая-то другая…Сядь. Так вот нам надо пересмотреть концепцию поиска. Это не фирма, не ай-ти отдел, это что-то другое. Но он связан с компьютерами – это, скорее всего, так. Где еще могут работать такие люди?

Дина молча села в кресло.

– Надо проверить остальные связи… что еще может общего…

– Аренда?

– Нет, оба магазина в собственности…

– Ну тогда место, где регистрируются сделки о собственности?

– Налоговая служба? Мэрия? Городской реестр недвижимости? То есть мы ищем теперь мелкого чиновника?

– Нет, мы ищем мелкого компьютерщика, работающего в фирме, обслуживающей городскую администрацию…

– Правильно… и это должна быть серьезная фирма… скорее всего, единственная для всех органов… и для полицейского участка, кстати – тоже.

– Вы думаете, что это полицейский?

– Нет. Просто пришло в голову… Давай сначала найдем фирму, которая за это отвечает… Или ты опять сегодня занята? – Пол в упор посмотрел на Дину.

Дина на этот вопрос не ответила и вместо традиционного кивка головой вся сникла, скрючившись в кресле. Пол повторил вопрос. Дина не подала признаков жизни.

– Ты в порядке? Посмотри на меня?

Прямой приказ начальства Дина не могла проигнорировать и подняла голову.

– Ты что, плачешь?

Кивок.

– Что случилось? Кто-то умер?

Мотание головой.

– А что? Что-то с работой связанное?

Снова мотание.

– Если никто не умер и с работой не связано, то ничего страшного. Так что случилось? Скажи, не бойся.

– Тот парень. Он меня бросил.

– О господи! Будет еще у тебя парень! Найдешь себе лучше. Нечего плакать из-за ерунды.

Дина снова опустила голову.

– Давно?

– Сегодня в обед.

– Сказал, почему?

– Я не спросила. А надо было спросить?

– Ну и пошел к черту! Хватит плакать! Пойдем, надо развеяться. Надо быть в форме, у нас с тобой важные дела – а ты из-за пустяков так расклеиваешься. Пойдем, что я с тобой как с ребенком… вставай. Встречаемся у ворот.

23

Через сорок минут Пол уже знакомил Дину с Бердом. «Берд, это Дина – моя помощница, у нее сегодня стресс и горе, ей надо помочь так, чтобы завтра она могла работать на двести процентов. Дел невпроворот, – сказал Пол Берду, и повернувшись к Дине добавил: «Дина, это – мой друг Берд. Он самый лучший бармен, психолог и советчик в мире. Можешь его использовать по любому из назначений. Или по всем сразу».

Берд усмехнулся.

– Ну что, что-нибудь сладенькое, но с кислинкой? – улыбаясь, спросил он, глядя на Дину.

– Да именно! – ответила Дина.

– Профессионал, – отметил Пол, – а мне давай кофе и воды с лимоном.

– А как же традиционная кола с вишенкой? – удивленно спросил Берд.

Дина улыбнулась. Пол картинно задумался.

– Хочешь принизить мой профессиональный авторитет? – Пол поднял левую бровь.

– Просто пытаюсь рассмешить нашу даму. Ты никогда раньше не приходил сюда с девушкой.

– Полегче, мы просто вместе работаем, я серьезно. – Пол подумал, что Ральф не одобрил бы это совместный поход в бар.

– Я сегодня рассталась с парнем, – Дина попыталась прояснить ситуацию, чтобы избежать возможных сплетен, – и Пол был так любезен, что привел меня сюда.

– Тоже мне нашел предлог, утешитель! Просто так позвать красивую девушку на свидание не решился? – Берд рассмеялся и добавил – Хорошо, я понял. Вы просто под прикрытием.

Дина покраснела. Пол понял, почему Берд говорит то, что говорит, и демонстративно проигнорировал последнюю реплику.

После первого коктейля в красных тонах и двух чашек кофе, Берд протянул Дине новый стакан с чем-то лиловым, плавно перетекающим в розово-фиолетовое.

– Прошу!

– Что там? Я такое ни разу не видела.

– Главная нота – черничный ликер, плюс мороженое….ну еще всякого…надо пробовать!

Дина послушно втянула в себя немного через соломинку. Содержимое стакана стало более однородного лилово-розового цвета.

– Как вкусно!

– Я знал! – Берд довольно повернулся к Полу и молча поставил перед ним колу с вишенкой. – Как дела?

– Так это правда?! – Воскликнула Дина. – Пол, вы любитель колы?

– Ну вот, вся правда вышла наружу, – Пол отпил глоток. – Ничто не сравнится с вишневой колой!

Дина рассмеялась.

– Ну так как дела? – повторил свой вопрос Берд. – Поймали этих своих альфонсов?

– Пока нет, и мы не обсуждаем дела с посторонними барменами, – Пол дал понять, что Дине не стоит знать о том, что Пол рассказал Берду о своем расследовании.

– Я подумал, – вдруг сказал Берд, – а может вам словить его на живца?

– Вы имеете в виду подстроить встречу и сделать для него западню? – после второго коктейля Дина, казалось, была не против обсуждать дело с барменом.

– Не хочу лезть не в свое дело, но дама права, – Берд посмотрел на Пола. – Вполне себе идея.

– Как быстро вы спелись, однако!

– Ты сам ее ко мне привел!

– Ты хочешь сказать, что надо подстроить встречу и потом поймать парня за руку? Но надо же найти женщину, магазин и главное знать, где закидывать удочку.

– Ну, женщина у нас есть, – Берд посмотрел на Дину.

– А что, если меня подкрасить, я еще вполне себе – неожиданно сказала Дина.

– Наоборот, тебя надо б состарить немного, – сказал Пол.

– И унылость в глазах сыграть, что сложнее, – добавил Берд.

– Но я бы смогла, – Дина в жизни не слышала такого количества комплиментов.

– Хорошо, а как с остальным? – спросил Пол.

– Надо подумать.

– Я завтра с утра посмотрю, с кем можно договориться ради этой цели, – неожиданно сказала Дина. – А удочку закидывать надо на форумах. У меня есть мысль. Там один уровень про магазин магии….

– Звучит выполнимо, – сказал Берд.

– Попробовать стоит, – согласился Пол.

– Тогда по последней и по домам… завтра много дел! – от Дининой грусти не осталось и следа.

Часть 4

24

– Да кто же знал тогда! Откуда мне было знать? Я подумала, может, это мой тайный поклонник и будущий муж, – Роуз рассмеялась и отпила из бокала глоток вина. – Какое прекрасное вино!

– Розовое – мое самое любимое! – ответила Эмили. – С днем рождения тебя!

Бокалы со звоном столкнулись в центре круглого стола.

– Эрик, где ты ходишь, мы тут о тебе говорим, между прочим. Как ты девушку ввел в соблазн и в заблуждение, – Луиза засмеялась глубоким грудным смехом, выдававшим легкое опьянение.

– Вот уж неправда, – Эрик сел между сестрами, – Лу, не пролей на меня свое бесценное вино! Я слишком люблю эту рубашку.

– Она тебе очень идет, – сказала Эмили. – Кто бы мог подумать, что не пройдет и десяти лет, как ты начнешь нормально одеваться.

– Лучше поздно, чем никогда! – добавила Луиза, кокетливо посмотрев на Эрика поверх своих темных очков.

– Я помню свой шок, когда поняла, что Эрик – владелец Луны! – сказала Роуз, и пояснила Эрику:

– Это я рассказываю, как мы познакомились.

– Я правда не знал, что ты не знала, что я…

– Но получилось забавно!

– Простите, что прерываю, но мне, кажется, пора работать, – Пит встал из-за стола, – поэтому предлагаю выпить за Роуз, и чтоб у нее все было хорошо.

Снова раздался звон бокалов.

– Я пошел обслуживать клиентов, а то хозяин рассердится…

Пит повязал фартук и отправился на кухню. Эрик тоже встал.

– И мне пора, увы! Дела! Но вы отдыхайте! Пит, не забудь принести дамам десерт.

– Я именно за ним и пошел, – откликнулся с кухни Пит.

* * *

Проводив немного Эмили и Луизу, Роуз вернулась в Луну.

На веранде за столиком она нашла Эрика. Очевидно, он решил, что дела могут еще немного подождать.

– Веселые девушки эти сестры, – сказала Роуз, убирая посуду со стола, за которым они только что сидели. – А еще мне кажется, что Луиза на тебя глаз положила.

– Мне тоже показалось, – ответил Эрик, – но, боюсь, у нас с ней нет шансов.

– Почему бы и нет? Она милая.

– Да, милая. Но… слишком громкая для меня. Я с трудом выношу ее к концу второго месяца. Если б они приезжали на три, я бы умер.

– Ты жесток!

– Зато честен.

– Как твои ноги?

– Вообще говоря, не очень.

– Может, тогда пойдешь к себе, я тут закончу.

– В твой день рождения? Ни за что!

– Иди, иди. Завтра тебе еще предстоит светское развлечение в виде моей мамы. Так что набирайся сил.

– Уговорила.

– Спокойной ночи.

– Я говорил тебе, что будь я хотя бы лет на двадцать моложе, то…

– Говорил, говорил…

Роуз проводила Эрика до дороги, где его уже ждало вызванное Питом такси, и поцеловала в щеку.

– Эрик, спасибо тебе за этот праздник. И вообще за все.

25

Роуз была, как в тумане. Перед глазами проплывали воспоминания. Еще совсем свежие. Казалось бы, только месяц назад они праздновали ее день рождения. Всего две недели назад – день рождения Эрика. В этот понедельник, они обсуждали ремонт крыши в Луне. А сегодня она уже стоит в специально купленном темно-синем – черных не было – платье в этом холодном и тоскливом месте. Роковая случайность. Тромб. И вот – все.

Роуз благодарила судьбу за встречу с Эриком. Он появился в ее жизни тогда, когда ей казалось, что ничего хорошего ее уже не ждет. Как она ошибалась! Он дал ей все, о чем она когда-либо мечтала. А будь он моложе, мог бы дать еще больше.

Роуз вытерла слезы. Скромная церемония подходила к концу. Она положила принесенные белые розы. Теперь будет прощание. В Луне уже все должно было быть готово. Ему было бы приятно. Глаза снова наполнились слезами. Надо успеть в Луну до прихода остальных… Сестры только недавно уехали… Конечно, они будут переживать! Но Роуз сейчас была бы не в состоянии утешать их бурные рыдания. У нее самой все умерло внутри от горя.

* * *

Эрик, Эрик… Роуз вместе с Питом наводили порядок после закрытия. Все траурное нужно было убрать. Завтра будет новый солнечный день, новые посетители, туристы, влюбленные. Ничто не должно отвлекать их от отдыха и безмятежности, той атмосферы, за которую так любили Луну.

Но сегодня, вся в фиолетовых лентах, Луна казалась, как никогда, холодной и грустной.

Пит, хлюпая носом, пришел проститься. Он расставил столики и кресла в обычном порядке.

– Мне завтра приходить? – осторожно спросил он.

– Что за вопрос! Конечно! – ответила Роуз.

– Просто я подумал, вы теперь тут хозяйка. И может, я вам больше не нужен.

– Глупости, Пит! Конечно, нужен! Еще как. Если ты, конечно, сам не хочешь уволиться. Тут все останется как прежде, как при Эрике. Ничего не изменится. И повару передай.

– Спасибо, – Пит вздохнул. – Не могу поверить. До сих пор.

– Я тоже.

– Тогда до завтра?

– До завтра.

Роуз осталась в Луне одна. Она заперла двери, налила себе вина из недопитой бутылки и вышла на террасу. Темное море сливалось с темным небом. Месяца не было. Где-то вдалеке равномерно мерцал маяк.

Роуз снова вспомнила, как они с Эриком познакомились, как потом он предложил ей стать его партнером. Ему нечем было платить за ремонт кухни, и он попросил ее одолжить ему денег в обмен на долю в кафе. Она не сомневалась ни минуты. У него не было родных. И она стала для него близким человеком. Ей было грустно и одиноко, и он помог ей справиться. И то, и другое было абсолютно бескорыстным.

Роуз вздохнула. Он никогда не говорил ей, чем она ему так понравилась. Почему из всех он выбрал именно ее. Но что бы ни было причиной, Эрик стал для нее спасением. Такого благородного, терпеливого и мудрого человека она никогда раньше не встречала. Таких больше нет. Роуз, всхлипывая, смотрела на воду.

Сейчас она понимала, что вся ее прежняя жизнь, все неудачи и несправедливость, были просто дорогой сюда, к Эрику. Он сделал ее сильнее и умнее. Научил не сдаваться.

Теперь ей предстояло доказать самой себе, что эти уроки усвоены. Жизнь продолжается.

Роуз допила вино и вошла внутрь. Проверила, в порядке ли холодильники, убедилась, что все заказы на завтра подтверждены. Просмотрела кассовые книги. Завтра она придет сюда раньше, чем обычно. К семи, как Эрик. Чтобы продолжить его дело.

26

Ровно в семь Роуз подошла к Луне. Около входной двери уже стояли грустные Пит и повар. Роуз открыла дверь, и, похлопав по плечу Пита, пошла за кассу.

Через час в кафе уже были первые посетители. Спортсмены, начинающие свой день с пробежки на рассвете, к этому времени всегда приходили на завтрак. День потек своим чередом.

В два часа пришел посетитель, которого Роуз уже видела несколько раз в Луне. Они с Эриком сидели и серьезно о чем-то беседовали. Очевидно, какой-то деловой партнер Эрика.

Сейчас он сидел за столиком внутри кафе и ждал Роуз, не обращая внимания на жару. Капли пота, стекающие по его лицу, оставляли на сером льняном пиджаке характерные темные подтеки.

– Может, стакан воды? Или сядем на улице? Там прохладней, – предложила Роуз.

– Я бы предпочел поговорить внутри, без посторонних, а от стакана воды не откажусь.

Роуз принесла из холодильника запотевшую бутылку и лимон. Наполнила высокий стакан и поставила на кружевную бумажную салфетку.

– Прошу вас!

Он пил жадно, не останавливаясь, до дна. Затем плеснул воду из бутылки себе на ладонь и освежил лицо и шею. Роуз терпеливо ждала.

– Вы ведь понимаете, зачем я здесь. Так? – он внимательно посмотрел на Роуз.

– Э-э-э… честно говоря, не совсем.

– Я адвокат. Адвокат Эрика. Он оставил завещание. Оно у меня. Хочу огласить. Согласно завещанию, вы его единственная наследница. Других нет.

– Я… не знаю, что сказать, – Роуз развела руками.

– Вот текст завещания. Посмотрите сами. Не люблю зачитывать вслух такие вещи. Никому не следует знать, кроме вас.

Роуз пробежала глазами лист бумаги. Согласно документу, Роуз Келли действительно наследовала все имущество Эрика, включая Луну, дом и несколько счетов в разных банках. Далее была приписка, что если она сочтет это уместным, то Эрик хотел бы, чтоб она выделила, средства Питу на обучение и повару на закрытие ипотечного кредита.

– Но я даже не знаю, сколько нужно? Вы сможете мне подсказать? У меня тоже есть сбережения. Я бы могла добавить, если не хватит, – Роуз показала адвокату пальцем на приписку про Пита и повара. – Мне бы хотелось выполнить волю Эрика.

– Думаю, там хватит, – ответил адвокат. Но я могу навести справки о суммах, в которых они действительно нуждаются. Если хотите.

– Да, спасибо.

– Я могу рассчитывать, что вы, – адвокат замялся, – по наследству также получите и мои услуги? Или мне следует передать дела вашему юристу?

Роуз задумалась.

– Вы столько лет работали у Эрика…

– Более пятнадцати…

– И он доверял вам…

Адвокат улыбнулся.

– Тогда я с удовольствием продолжу сотрудничество с вами.

– Ну что же, замечательно. Я рад! – адвокат – Тогда приходите в мой кабинет завтра до обеда. Передам вам все реквизиты, ключи и прочее.

27

Роуз шла домой быстрым шагом, крепко сжимая сумку с документами, переданную адвокатом. Сейчас ей был необходим покой, тишина и интернет. Адвокат объяснил ей, как пользоваться электронными ключами к банковским счетам, которые все теперь были по закону переписаны на ее имя. Кроме того, адвокат передал ей документы на дом. Красивый небольшой дом, которым Эрик так гордился. Маленький кусочек его родного севера в центре тропического рая. Эрик очень скучал по родным краям, в которые ему не суждено было вернуться.

Роуз зашла в свою квартиру и закрыла дверь за цепочку.

Проделав все пункты инструкции, переданной адвокатом, Роуз зашла в личный кабинет первого банка, потом второго, потом третьего.

От увиденного ей чуть не стало плохо. Сделав Роуз своей наследницей, Эрик превратил ее в миллионера.

Роуз не могла в это поверить. Она порылась в сумке и, вытащив визитку адвоката, позвонила по номеру.

– Слушаю! – раздался в трубке голос.

– Это снова я, я тут открыла счета…

– Умоляю, не надо это обсуждать по телефону!

– Да-да, конечно, просто как же тот ремонт, на который не хватало. Ну, вы помните, и он тогда взял меня в долю? Как же такое могло быть, если…

Адвокат усмехнулся.

– Эрик просто очень хотел вам помочь. Он знал, как вы любите это кафе. И знал, что просто в подарок – вы его не примете. В результате, мы придумали историю с ремонтом…

– Вы придумали! Вы знали?

– Знал. Но, поверьте, он просто не хотел вас обидеть, вдруг вы бы подумали невесть что. Он этого очень боялся. Если вы посмотрите на один из счетов, то увидите всю сумму, переданную ему в качестве вашей доли. Мы положили ее на этот счет сразу на ваше имя. Теперь она там с процентами.

– Но почему – я? Я не понимаю.

– Если честно, я – тоже. Но Эрик очень к вам проникся. То ли вы напоминали ему кого-то из прошлого, то ли еще что-то. Не знаю.

– Но…

– Не беспокойтесь. Надеюсь, вы распорядитесь всем разумно. Эрик хотел бы этого.

– Да, просто я не могу прийти в себя.

– Понимаю. Вот еще что, он просил вам передать письмо вместе с завещанием. Я положил его в папку, где документы на дом.

– Да, я обязательно посмотрю. Спасибо.

– Если что – звоните, но важные вопросы лучше все-таки обсуждать не по телефону.

– Договорились.

Роуз положила трубку. В папке ее действительно ждало письмо.

Она аккуратно вскрыла конверт и развернула сложенный втрое лист.

28

«Дорогая Роуз! Если ты читаешь это письмо, значит…. Ты поняла, что это значит. Но не плачь, а то слезы попадут на чернила, и ты не узнаешь, что я хочу тебе сказать…»

Роуз попыталась перестать плакать, но это было невозможно. Вытерев слезы краем кухонного полотенца, она продолжила чтение.

«…Роуз, ты всегда была со мной откровенна. Ты рассказала мне о себе столько личного, а я не смог ответить тебе тем же. Поэтому это письмо отчасти оправдание, отчасти объяснение.

Когда ты получишь ключи от моего дома, ты рано или поздно наткнешься на разные вещи, которые, как тебе будет казаться, принадлежат кому-то другому, не Эрику, не мне. Но все, что ты найдешь в том доме, включая некоторые рукописи, дневники и письма – мое. Просто не все так чисты и мужественны, как ты, чтобы, начиная новую жизнь, оставлять старое имя. Эрик – мое не настоящее имя. Эриком я стал, как только переехал сюда. Я родился и вырос там же, где и ты. И именно поэтому я сразу обратил на тебя внимание – я узнал родной акцент, которого мне так не хватало. Мое настоящее имя – другое, но я перестал быть этим человеком много лет назад. Мое прошлое совсем не безупречно. Я бы никогда не раскрыл перед тобой тайну моего имени и прошлой жизни, если бы не одно обстоятельство.

Ты была очень откровенна. И однажды ты упомянула имя, которое врезалось в мою память. Я долго не мог понять, откуда оно мне знакомо, пока не вспомнил одну – очередную и не единственную – позорную страницу своего прошлого. Я лично могу иметь к этой истории лишь косвенное отношение, но даже его достаточно, чтобы ты могла во мне разочароваться. Надеюсь, я не прав. Но терять мне уже нечего. Только если добрую память о себе.

Но если я все-таки прав, и это не просто совпадение имен, то значит, и меня обвели вокруг пальца. Я не успеваю, не успел, довести до конца попытку разобраться в этой истории. И я не уверен, захочешь ли ты возвращаться так далеко в прошлое, но если вдруг захочешь, то в сейфе (код 789567) в моем доме лежат кое-какие материалы по этой теме, собранные мною уже после рассказанной тобой истории. Не уверен, что тебе стоит в это влезать, но, если ты захочешь, у тебя будет такая возможность. Я бы посоветовал тебе смотреть только вперед, но ты поступай, как сочтешь нужным.

Прошу тебя только об одном – не думай обо мне плохо. Знай, что я никогда не кривил душой в отношении тебя. Надеюсь, ты и сейчас будешь любить Луну так же, как любил ее я, и как полюбила ее ты.

Целую тебя,

Эрик»

Часть 5

29

Все утро Пол и Дина составляли сценарий первой беседы с Саймоном. После почти месяца зависаний на геймерских сайтах и форумах и реальной работы в цветочном магазине, с Диной, наконец, решил познакомиться неприметного вида мужчина средних лет.

Он, конечно, не представился Саймоном и не покупал сразу пяти букетов, как в прошлые разы, но, тем не менее, он действительно пригласил Дину на свидание. Пол предположил, что это случилось потому, что Дина рассказала ему, что магазин принадлежит ей.

Дина за этот месяц преобразилась – ежедневная работа в цветочном магазине сделала свое дело, и навыки вербального общения у Дины существенно улучшились. Более того, Дина научилась у настоящей хозяйки магазина составлять букеты, и получала от этого процесса настоящее удовольствие.

«Ради такой работы под прикрытием стоило идти работать в Отдел», – смеясь, рассказывала Дина Берду, когда они с Полом в очередной раз пришли в бар.

И вот, наконец, настал день, который так ждали. Дина пришла на работу в платье и готова была играть роль цветочницы до конца. Пол немного боялся. Он понимал, что для поимки афериста одного свидания будет мало. А для того, чтоб аферист перешел непосредственно к ограблению, где его можно было бы поймать за руку, необходимо было несколько месяцев достаточно близких отношений. Пол не знал, понимала ли это Дина, и думал, как лучше завести об этом разговор. Ведь, если Саймон будет действовать по прежнему плану, ему надо будет сначала с Диной переспать, а если Дина откажется слишком резко, то вся операция накроется, и поймать Саймона не получится.

– Ты должна быть недоступной, но не холодной. Ты должна держать его в напряжении. Но не отпугнуть, понимаешь?

– Не очень.

– Ну, представь, что он захочет тебя поцеловать. Что ты будешь делать?

– Пусть целует.

Пол удивленно поднял брови.

– Ну, это же ради дела.

– Хорошо, а если он захочет большего?

– В смысле?

– Ну что ты как маленькая! Если он начнет приставать?

– Я…. Тогда…. Не знаю… я должна буду?

– Так вот, именно об этом я и говорю. Ты не должна, разумеется! Но если ты его слишком сильно отставишь, он может испугаться и сбежать. Нам это не надо. Поэтому будь обворожительной, но недоступной. Не позволяй многого, держи на привязи. И побольше говори о своем магазине, о том, сколько он стоит. Будем держать его на этом крючке. У него должна быть приманка прямо перед глазами. Понимаешь?

– Да.

– Хорошо.

Ближе к семи часам вечера Дина закрепила под платьем микрофон, последний раз поправила прическу и пошла на свидание. Пол, вооруженный наушником, пошел следом. Ему предстояло сидеть в парке на лавочке напротив ресторана, где Дина должна была встретиться с Саймоном, который в этот раз представился Питером.

30

– Что-то вы какие-то оба недовольные сегодня. И нарядные при этом. – Берд наполнял пивом высокие стаканы. – А у меня вот – все хорошо. Первая нормальная пятница. Люди вернулись в город. Люблю осень.

– Хорошо тебе, – Пол был не в духе.

– Что случилось-то?

– Облом, – сказала Дина. – Это оказался не аферист. Операция провалилась.

– То есть у тебя было просто свидание? А ты недовольна? Не пойму я женщин.

– Да, это приятно, конечно, но все было зря.

– Ну парень-то приличный?

– Более чем. Двое детей от первого брака. Работает в банке. Свой домик.

– И чем ты недовольна? Чем недоволен Пол, я могу понять, а ты?

– Вообще ты прав, он довольно приятный, – Дина улыбнулась. – Я просто не думала о нем в таком… качестве.

– И что теперь делать? – Пол не был настроен шутить. Месяцы потеряли. Никуда не продвинулись.

– Надо продолжать. Может, еще кто на меня клюнет, нужный… – сказала Дина.

– Это ж не служба знакомств, а операция под прикрытием, – достаточно резко сказал Пол.

Дина замолчала. Берд также молча разливал напитки.

– Я, наверное, пойду, – Дина слезла с барного стула, – у меня сегодня это уже второй прием пищи за вечер. Увидимся в понедельник. Мне ж еще и завтра в магазин.

Когда Дина ушла, Берд прервал затянувшуюся паузу.

– Ей хорошо в платье.

Пол пожал плечами.

– Ты странно себя ведешь. Может даже показаться, что…

– Что?

– Что ты приревновал Дину…

– Берд, это же чушь, ты знаешь…

– А тогда в чем дело?

– Я чувствую, что зашел в тупик. С этим расследованием. Причем прямо перед финишной чертой. Я прямо уже чувствовал, как мы его…

– Мне, кажется, не стоит отчаиваться…

– Мы и так с трудом договорились с магазином. Хозяйка – настоящая – с очень тяжелым характером. А она там роль продавщицы играет. Срок нашей договоренности уже почти прошел. Ральфу идея вообще не понравилась с самого начала. Он считает, что я зря на все это время трачу. Он недоволен. Дело рассыпается…. Чувствую себя неудачником… снова…

– М-да-а. – Берд присел на свой табурет. – А я чувствую теперь, что это все моя вина… Зря я тогда предложил эту западню…

– Ты не при чем. – Пол посмотрел на друга. – Просто я расстроен и растерян. Тот парень казался именно тем, кого мы ищем. Ходил вокруг нее кругами, наконец, позвал на свидание. А, оказалось, ему просто понравилась Дина.

– Что само по себе неплохо и совсем тебя не волнует…

– Ладно, отвлеки меня чем-нибудь. Как у тебя дела? Никто не проявлялся больше из прошлого?

– Ты знаешь, нет. Все тихо.

– То есть он не ответил?

– Нет, ответил. Поблагодарил за информацию, пожелал удачи с баром. Так что как-то мирно.

– Ты ему и про бар рассказал?

– Ну да, а что тут такого?

– Просто. Лишняя информация… Никогда не знаешь, что из когда-либо сказанного может аукнуться…

– Ты прав. Но уже ничего не поделаешь. Единственное что напрягает, так это то, что он не только мне такое письмо написал, судя по всему.

– Хо! И ты не знаешь, что другие ему ответили. Классическая задачка в реальности. Дилемма заключенного. Это когда двоих преступников поймали и держат в отдельности, и они не могут общаться…

– Да это известная задачка! Про невозможность сговора, кооперацию и равновесие…

– Ух ты! Я многого о тебе не знаю. Бармен-профессор?! Ну тогда, может и хорошо, что ты сказал правду.

– Трудно сказать, что хорошо, а что – нет. Но пока тихо. Уже сколько, больше месяца прошло.

В бар вошла большая компания молодых людей.

– Очередное отмечание начала учебного года…Сегодня одни студенты… – Берд кивком поприветствовал новых клиентов.

– Ладно, пойду. Высплюсь завтра. Буду спать до обеда. Устал. Суббота – имею право.

Берд помахал ему рукой и обратился к парочке, усевшейся около барной стойки: «Что будете пить?»

31

– Алло, Пол, ты спишь еще? – в трубке раздался женский голос. – Пол? Это ты?

Пол с трудом открыл глаза и посмотрел на часы – половина первого дня. После своего возвращения из бара Пол тщетно пытался перестать думать о деле и, чтоб переключиться, сначала долго наводил порядок в квартире, а когда лег, еще какое-то время читал книжку. Уснул он только под утро, и этот телефонный звонок пришелся на самый крепкий сон.

– Да, это я, – с трудом включив сознание, сказал Пол.

– Ты спал? Я разбудила тебя? У меня просто есть новость!

– Выкладывай, – Пол понял, что это Дина.

– В общем, ты не поверишь! У меня – новое свидание! Завтра!

– Господи, Дина, и ты ради этого меня разбудила! Я искренне желаю вам с Питером счастья.

– Нет, это не с Питером! У меня новый поклонник.

– Новый?

– Да, его зовут красивым именем Саймон! Представляешь! Купил у меня сразу пять одинаковых букетов! Удивительный молодой человек!

Пола прошиб холодный пот.

– Не может быть!

– Я сама не верю.

– Надо подготовиться к этому свиданию!

– Вот и я подумала.

– Встретимся в Отделе, через два часа.

Часть 6

32

Ральф ходил вокруг своего стола и никак не мог успокоиться. Весь Отдел тоже стоял на ушах. Министр пробыл всего полчаса, но для Отдела это был первый высокий визит за долгие годы. Раскрываемость дел в целом была невысока, а тут удалось накрыть целую преступную сеть, охватывающую, в том числе, сотрудников городской администрации. Это был большой прорыв.

Все началось с Пола. Если бы не Пол, ничего бы не произошло. Ральф подумал, что он может и себя считать причастным к этой общей победе, поскольку если бы не он, Пол не вернулся бы на работу в Отдел.

Ральф не ждал от правительства никаких особый поощрений, и даже похвала, сформулированная в виде благодарственной грамоты, уже являлась достойной наградой. Надо бы что-то сделать для Пола. И для Дины. Они провернули грандиозную работу.

Ральф посмотрел на три огромные стопки папок по этому делу. Отчеты, составленные Полом, читались как детектив, и Ральф, который был не в курсе дела практически до самого конца, изучал их с большим удовольствием.

На текущий момент он уже дошел до момента, как Дине, работавшей под прикрытием в цветочном магазине, удалось познакомиться с одним из участников преступной группы.

В течение почти двух следующих месяцев Дина держала этого Саймона на коротком поводке. Однако эти свидания не могли продолжаться вечно, а Саймон не предпринимал пока никаких явных попыток заставить Дину продать магазин. Тогда было решено немного профорсировать события. Поворот легенды был в следующем – Дине предстояло самой завести речь о том, что ей все надоело, она хочет новой жизни. Но у нее нет на это денег. Ведь дела в магазине идут не важно, и за магазин много не дадут.

Этот разговор имел успех, и Саймон воодушевился идеей переезда, предлагал также свое участие в деле, стал настойчивей ухаживать.

Через пару недель Дина сказала, что есть покупатель, и переехала в съемную квартиру. Еще через неделю магазин был якобы продан.

Саймон, как и предполагалось, попросил у Дины код от сейфа, чтобы положить туда свою часть сбережений. В этот раз ему пришлось действительно принести означенную сумму и при Дине положить ее в сейф. Дина же, как и планировалось, простодушно и доверчиво набирала код от сейфа при Саймоне абсолютно открыто.

Дальше – дело техники. Ночью того же дня, когда вся сумма оказалась в сейфе, Саймон в перчатках набрал известный уже ему код, что и запечатлела камера наблюдения, расположенная над сейфом, забрал деньги и вышел из квартиры. Внизу его уже поджидали сотрудники Отдела. Задержание заняло не более десяти минут. Саймон был в шоке.

После предъявления обвинения как минимум по трем эпизодам, Саймон согласился сотрудничать со следствием в обмен на смягчение наказания. Он рассказал, что действительно существует целая банда, занимающаяся аферами такого рода. Назвал более пятнадцати настоящих имен, их рабочих «ников», дал даже некоторые телефоны и адреса. Кроме того, испугавшись, что уже рассказал слишком много и опасаясь за свою безопасность, он пообещал рассказать вообще все, что знает, в обмен на участие в программе защиты свидетелей.

Получив добро и на это, Саймон выдал все остальное – то, как осуществлялся выбор жертвы – так выяснилось, что у них были свои люди в городском управлении недвижимостью, благодаря которым удавалось найти одиноких женщин, среднего возраста, являющихся единственными собственницами какого-нибудь мелкого бизнеса. Затем шла стадия подготовки к афере. Разные члены банды под разными предлогами приходили в тот или иной магазин или кафе, однажды даже в химчистку и зоомагазин, и выясняли обстановку, личные сведения о владелице и больше никогда не появлялись. После чего, вооруженный всей полученной информацией, в дело вступал наиболее подходящий член группы. Дальше все шло по одинаковой схеме. Ухаживание, близость, серьезные намерения, желание перебраться в другую страну, сетование на то, что его сбережений не хватает на собственное дело, предложение создать общий семейный бизнес.

В конце концов, когда женщина соглашалась, продавала свой бизнес или недвижимость, он действительно приносил деньги и просил положить их для сохранности в сейф или надежное место. Жертвы не могли заподозрить ничего, поскольку доля афериста часто превышала вклад самой женщины. Однако потом, вся сумма целиком исчезала вместе с женихом.

Операцию по аресту всей банды планировали тщательно – важно было все сделать одномоментно. Чтобы не дать возможность им сговориться или сбежать. Каждого допрашивали отдельно, и некоторые были готовы в обмен на смягчение приговора идти на контакт со следствием. В их показаниях иногда попадались новые подробности и имена, и следствие превратилось в нескончаемый процесс отлова альфонсов и их помощников.

Так удалось выйти еще на две типовые схемы – порядка десяти человек занимались грабежом женщин, имевших дорогие автомобили. Пятеро – специализировались на разведенных женщинах, получивших после развода квартиру или дом. Там в оборот шли аргументы – «давай продадим этот дом, где ты жила с другим мужчиной, и купим свой – для нас». Разочарованные в прежнем браке женщины редко отказывались.

В общей сложности около сорока человек были арестованы по этому делу, большая часть которых подписала признание или согласие на сотрудничество. Кроме того был осуществлен арест троих сотрудников городской администрации – двоих из отдела управления городской собственностью и одного из финансового отдела. Также в числе сообщников были арестованы сотрудник риэлтерского агентства и двое молодых ребят – швейцаров в элитных многоквартирных домах.

Главным нераскрытым секретом до сих пор оставалась личность того, кто все это придумал – идеолога. Однако все арестованные говорили, что никакого главного в их деле не было, и они все были на равных. Этот момент еще предстояло проверить. Но так или иначе, преступную группу удалось накрыть. Ральф был доволен.

33

– Конечно, мы делаем все, чтобы вернуть похищенное. Однако, боюсь, это сложнее, чем может показаться. Несмотря на огромный масштаб общей суммы, отследить потоки, – куда и как шли деньги, на каких счетах аккумулировались – это очень непросто, – Пол пытался обходить острые вопросы, понимая, что в реальности вернуть деньги вряд ли получится.

– Хорошо, а как вы считаете, поимка этой банды положит конец такого рода преступлениям в нашем городе?

– Мне трудно это обещать, но я надеюсь…

– Пол, скажите, что было самым трудным в этом расследовании?

– Самым трудным, я думаю, было решиться. Ведь сначала мы не знали, что это единая сеть. Мы рассматривали каждый случай отдельно. Была кропотливая работа по изучению фактов и выявлению деталей…

– А что…

Ральф вошел в кабинет Пола. Пол показал бровями на телефонный аппарат. Ральф обвел в воздухе пальцем круг, что означало «закругляйся».

– Знаете, к сожалению, я уже должен бежать, – сказал Пол в телефонную трубку, – вынужден с вами попрощаться.

– Конечно, спасибо, что уделили время. До свидания.

Пол положил трубку и потер уставшее ухо.

– Целый день звонят журналисты. Откуда они вообще узнали?

– Зато ты теперь не только герой, но и звезда! – рассмеялся Ральф.

– Я правда не понимаю, как….

– Да какая разница. Журналисты идут за информационным поводом. Приезд министра – чем не повод. Но это неплохо. Раз в жизни напишут об Отделе что-то хорошее.

– Да, – согласился Пол.

– Я тебе принес трофей – благодарность в рамочке, – Ральф поставил ее на низкий стеллаж. – Повесь куда-нибудь, на видное место.

– Непременно!

Ральф сел в одно из кресел.

– Какие теперь планы?

– В смысле?

– Ну это дело раскрыто. Что будешь делать дальше?

– Там еще не пойман идеолог…

– Нет, Пол, знаешь, хватит. Еще полгода на его поимку я тебе не дам. Дел много.

– Но я весь мыслями в этом деле…

– Значит, надо переключиться. Возьми отпуск – отдохни, проветрись. И давай включайся в работу – убийства не ждут…

– Но я же по мошенничествам вроде?

– Пол, ты – как и я – по всему… Не бросай меня одного в этой рутине.

– Хорошо. Но дай мне закончить всю бумажную работу по альфонсам…

– Без этого – я тебя и в отпуск не отпущу.

Ральф направился к выходу.

– Да, и не забудь поздравить Дину.

– С чем? – удивился Пол.

– Пришел приказ о ее повышении.

– Здорово! Старший следователь?

– Младший. А вот тебя – повышать уже некуда… Поэтому будет только материальная часть.

– Я это переживу, – улыбнулся Пол, – главное, я знаю, что меня ценят.

Ральф вышел из кабинета.

Пол был счастлив и горд. Он доказал себе и миру, что способен раскрыть дело. Причем, даже более сложное, чем мог предположить. И единственное, чего ему не хватало для полноты ощущений – это чашки чая с куском домашнего пирога. Он взял куртку и, насвистывая, вышел из здания Отдела. Ему было, что рассказать Лауре Келли, и он поспешил по знакомому адресу.

34

– Милая, как ты? – Лаура Келли кричала в телефонную трубку, – тут плохо ловит, перезвони!

Через пару минут в комнате раздался телефонный звонок. В этот раз связь была нормальной.

– Мам, ты что не спишь? У вас три часа ночи!

– Ой, не могу терпеть, должна рассказать!

– Что случилось?

– Помнишь, я тебе говорила про полицейского – парня, который расспрашивал про магазин и того придурка?

– Да.

– Так вот, они поймали этого мерзавца! И еще почти полсотни таких же, как он! Там была целая шайка! Представляешь! Он понесет наказание! Мы отомщены! И еще куча пострадавших.

– Да ты что! Невероятно!

– А знаешь, что самое приятное во всей этой истории?

– Нам вернут деньги?

– Рози, ну причем тут деньги?

– А что приятное?

– Если бы я не встретила тогда этого парня в самолете, не рассказала ему о… нас… нашем горе, то ничего бы не было! Ни-че-го! Никто б даже пальцем не шевельнул для раскрытия этих мошенников. Если бы не я и моя глупость! Как подумаю! Ведь не оставь я тогда без присмотра эту чертову сумку, он бы не спросил, чего я реву. И я бы не прониклась так к нему, и не стала бы выбалтывать наши семейные дела незнакомцу!

– Да, сложилось – так сложилось! Неужели, правда поймали?

– Вот только что от меня ушел Пол! Приходил рассказать подробности, как они его ловили! Настоящий детектив. Специально ко мне пришел – рассказать. Он тоже ко мне проникся. Понимает, что если б не я…. Но он очень талантливый, такое дело смог раскрыть, представляешь… А еще симпатичный, высокий, глаза, кажется, светлые…

– Мааам…

– Что?

– Что ты на самом деле хочешь сказать?

– Я подумала, ну может быть, чем черт не шутит, может…

– Не может!

– Ну что ты сразу отвергаешь все – я ж еще ничего не сказала. Приличный мужчина, хорошая работа, так нам помог. И может, тебе стоило бы просто встретиться с ним, познакомиться. Из благодарности. Ну или просто случайно – он зайдет на чай, а ты вдруг приехала….

– Мам, не надо меня ни с кем знакомить. Мы все это уже проходили. У меня тут своя жизнь, Луна, друзья, я – счастлива…

– Милая, но ты ж там… одна. Этот Эрик – очень хороший человек, но ты же сама говоришь, что у вас не такие отношения… Или все-таки есть? Если есть, ты – скажи, и я отстану с этим Полом… обещаю…

– Мама, Эрик… не при чем. Но все равно отстань с этим Полом. Я не хочу ничего начинать такого… мне в кои веки комфортно жить так, как я живу. Я ничего не жду и, мне это нравится.

– Рози, но зачем ты ставишь на себе крест. Пол – приятный мужчина. Не красавец, но обаятельный, чувствуется опыт, видел жизнь…

– Вот и выходи за него замуж сама, это ж к тебе он ходит на чай…

– Не говори глупости!

– И ты тогда не говори.

– Ладно, ты подумай, если что – у меня есть его телефон – личный. Я его тебе пришлю по электронной почте. Просто, чтобы был.

– Спокойной ночи, мам…

Часть 7

35

Никогда не знаешь, что подкинет тебе жизнь. Вот вчера ты военный, сегодня бармен. Сегодня бармен, завтра аферист. Сегодня одиночка, завтра лучший друг. Берд намеренно пропустил в цепочке размышлений одно звено. Сегодня ты аферист, а завтра – уже убийца. Ему не нравилось думать, что он убийца. Конечно, это знание не мешало радоваться жизни, но рождало внутри какой-то стыд и недовольство собой.

Эти неприятные ощущения возникли не сразу. Берд толком не мог понять, когда это стало причинять ему дискомфорт. Возможно, дружба с Полом наложила какой-то отпечаток, а может, просто он сам оказался не настолько каменным, как ему казалось, а, может быть, – все вместе.

Берд не любил пустые рассуждения. Переливать из пустого в порожнее, не имея возможности повлиять на ход вещей, казалось ему нерациональным. Берд всегда мыслил крупными категориями и оперировал только фактами. Поэтому все, что произошло между ним и Полом, каким бы странным оно не казалось, воспринималось Бердом исключительно в рамках позитивного подхода: случилось и все – это факт. И неважно, какими были изначальные мотивы Берда, сейчас он относился к Полу как другу, и только это сейчас имело значение.

* * *

Каждый раз, когда уволенный из полиции Кристофер Коннолли приходил в Счетовод и напивался до полусмерти, он начинал обвинять бармена в убийстве, буянил, а потом засыпал где-нибудь в темном углу бара. Берд чувствовал свое превосходство над этим уже почти до конца опустившимся человеком, понимая, что каждый раз заново обводит того вокруг пальца. Это забавляло.

Особенно весело было пустить этого полицейского в оборот, сунуть в ту самую аферу, которую тот пытался распутать. Это приятно щекотало нервы: когда ж этот Коннолли поймет, что происходит? Но тот не понимал, и вместо этого приходил в бар все чаще и пил все больше.

Как это все это переросло в жалость, Берд толком не понимал, но однажды он вдруг осознал, что Коннолли приходит в этот бар каждый раз по одной единственной причине – ему некуда больше идти и не с кем поговорить о той несправедливости, которая с ним приключилась. И в отличие от множества других случаев, когда клиенты жалуются на судьбу, в этот раз Берд знал точно, что с Коннолли действительно поступили несправедливо. Более того, Коннолли верно чувствовал, кто всему виной, но не мог доказать. Берд понимал, что своим снисходительно-невозмутимым видом просто сводил бедного полицейского с ума, заставляя падать все глубже и глубже. В какой-то момент Берд даже начал немного уважать этого неудачника с хорошей интуицией, хотя и не мог понять, как тот на него вообще вышел – ведь улик же никаких не было.

Позднее Берд приложил немало усилий, чтобы Коннолли бросил пить. Конечно, Берд сделал это не ради Пола, а, в первую очередь, ради своей безопасности. Коннолли в состоянии опьянения был неуправляем.

Главным свидетельством того, что он дошел до нужной кондиции, были громкие заявления в том, что он сейчас арестует бармена за убийство.

Берд отшучивался, пока однажды в баре не оказался новый посетитель, который воспринял слова Коннолли настолько серьезно, что был готов вызвать полицию и тут же разобраться, что к чему. Он сказал: «Вот вы все смеетесь, а может, парень прав, а бармен его специально спаивает, чтобы вы не воспринимали беднягу всерьез». В баре тогда повисла тишина, и Берд почувствовал, насколько реальна на самом деле угроза разоблачения. Он понял, что так дальше продолжаться не может. Это было слишком опасно. Если бы кто-нибудь тогда сказал Берду, что они с Полом станут друзьями, Берд бы никогда не поверил.

36

Несмотря на то, что работа начиналась только во второй половине дня, Бернард привык вставать рано.

Каждое утро он совершал пробежку по пустынной набережной, возвращался, делал упражнения на основные группы мышц в своем домашнем мини спортзале и шел завтракать. Такой утренний моцион Бернард проделывал с тех пор, как закончил среднюю школу – сначала в училище, потом в армии, потом просто по инерции. Как бы поздно не закончился его день, в восемь утра Бернард уже возвращался с пробежки, а в половине десятого выходил из душа и шел на кухню с полотенцем на шее.

В этой размеренности было что-то успокаивающее и приятно расслабляющее.

Бернард сидел за столом и рисовал на полях газеты квадратики. По мере углубления его мыслей квадраты постепенно превращались в кубики, а потом и вовсе соединялись, превращаясь в немыслимые кубические построения. Раньше за завтраком Бернард, в основном, занимался разгадыванием кроссвордов и судоку на последней странице. Однако события последних недель заставили его забыть об этой приятной традиции, и утренние газеты стали методично покрываться причудливыми кубическими узорами.

Бернарду предстояло решить очень сложную задачу. С одной стороны – надо было помочь старому другу, с другой – помочь новому, с третьей – не подставить себя самого. Дело осложнялось тем, что интересы друзей находились по разные стороны баррикад, а сам Бернард как бы ни хотел оказаться на стороне своего нового друга не мог не помочь старому хотя бы из-за угрозы собственного разоблачения.

Советоваться было не с кем, да и Бернард не привык ни с кем советоваться и не любил посвящать кого-либо в свои дела. Лишь однажды он позволил себе поделиться с другом своей проблемой, так тот настолько быстро понял, что к чему, что Бернард сразу почувствовал себя уязвимым. Никакой больше откровенности.

Однако необходимость все держать внутри и делать вид, что все в порядке, только добавляла стресса, и не приводила ни к каким оригинальным решениям. Бернард чувствовал, что ходит по замкнутому кругу и нуждался в каком-либо совете извне.

Сегодня на первой странице было интервью с Полом Коннолли – заместителем начальника Специального Отдела, следователем, раскрывшем громкое дело о мошенничестве. Бернард улыбнулся. Он был рад, что этих аферистов арестовали, но также он знал, что дело не может быть закрыто, пока не пойман тот, кто заварил всю эту кашу. А это зависело ровно оттого, как именно Бернард решит поставленную перед ним дилемму.

37

– Дина, вот скажи мне, – неожиданно сказал бармен, – как ты принимаешь трудные решения?

– О, похоже, бармен и посетитель поменялись ролями, – улыбнулась Дина. – Что тебя тревожит?

– Ничего, просто стало интересно – как разные люди принимают важные решения.

– Не то чтобы у меня был большой опыт в принятии решений, – сказала Дина. – Я скорее, стараюсь избегать таких ситуаций… Может, тебе лучше спросить у Пола?

– Спрошу, потом.

– Берд, правда, что случилось?

– Ничего, просто…

– Тогда почему ты не хочешь поговорить с Полом, он уже скоро придет…

– Хотел спросить твое мнение, вот и все…

– Тебе нужна женская точка зрения? Ты влюбился?

– Вообще нет!

– И хорошо, потому что я и по этой части тоже плохой советчик.

– А Питер?

– Ну, Питер – длится, – без энтузиазма сказала Дина. – Так ты расскажешь, в чем дело?

– Есть ситуация, в которой, скажем так, ты можешь помочь двоим людям. Я не уверен, но чувствую нутром, что, если помогу одному, то предам доверие другого, и наоборот. При этом оба ждут моей помощи. Как принимать решение? Как определить критерии, по которым я должен понять, чью сторону мне поддержать…

– Ты влез в супружескую ссору? Или переспал с девушкой друга?

– Дина, это вообще никак с женщинами не связано.…

– Гм, – Дина вздохнула. – А ты уверен, что помочь обоим одновременно точно не получится? Может, помочь и одному и другому, но не до конца?

– Как это?

– Ну сделать то, что хочет первый и сделать то, что хочет второй…

– Они, боюсь, хотят вещей связанных и прямо противоположных… так что не получится.

– Хорошо, а они оба знают об этой твоей дилемме? В курсе того, что ты выбираешь сторону?

– Нет.

– Хорошо, а что тебе будет в том или ином случае…

– Зришь в корень. Помогу первому – тому, кому хочется помочь – пропаду сам, причем пострадаю сильнее, чем мог бы, поскольку этот первый, если узнает, то меня не спасет даже то, что я ему хотел помочь. Иными словами – у меня все будет очень плохо. Несмотря на хорошие намерения. Помогу второму, все останется, как есть, и первый даже ничего не узнает, но это дискомфортно и мне хочется помочь первому…

– Дискомфорт – это фигня. Во втором случае, ты – ничего не теряешь. В первом – все или многое. Значит, надо делать так, как тебе выгоднее. И за это тебя никто не осудит. И Пол это переживет, если не узнает… так ведь?

– Пол? Но при чем тут Пол?

– Ни при чем. Абсолютно. – Дина хитро улыбнулась, – И я ему ничего не скажу, обещаю.

– Знаешь, Дина, спасибо. Ты мне очень помогла. Проси, что хочешь!

– Хорошо, сделай мне тот черничный коктейль слоями. Большой!

– А что мы празднуем-то, кстати?

– Мое повышение!

– О, поздравляю!

38

– Мне кажется иногда, что люди думают, что… мы с тобой…, – Пол осекся.

– Ты правда думаешь, что существуют люди, которые о нас вообще думают? – Берд усмехнулся.

– Ты не понимаешь, мне кажется, что люди думают, что мы с тобой – пара!

– Что? Кто сказал? Кто думает? Ты шутишь?

– Мне кажется, Дина так считает.

– Это она так сказала?

– Нет, но она как-то поменялась в отношении ко мне, не могу понять, почему. Раньше мне казалось, что я ей даже немного нравился. Она не в моем вкусе, но я думал, что я – вполне в ее. А тут – как-то вдруг она на меня смотреть стала по-другому… И фразы эти типа все достойны любви, каждый заслуживает счастья… еще что-то в подобном духе.

– Может, это ее Питер на такой романтический лад настраивает?

– Не знаю, может быть, но мне как-то показалось… Ладно, забудь. Может, правда показалось.

– Вообще не понимаю, почему это тебя волнует. Пусть думает, что хочет.

– Понимаешь, я ей начальник, а она вдруг стала смотреть на меня снисходительно и покровительственно, как будто знает обо мне некую тайну и приняла решение хранить мой секрет. Это довольно неприятное чувство.

– Знаешь, поговори с ней. Прямо и честно. Не юли. Если с ее стороны это будет продолжаться.

– Привет! – Дина уселась на соседний с Полом барный стул – Мальчики, как дела? Люблю, когда вы оба в хорошем настроении! О чем сплетничаете? Отличный пиджак, кстати!

– Видишь, – сказал Пол, обращаясь к Берду.

– Скажи ей, прямо сейчас, или я сам скажу.

Дина вопросительно подняла брови.

– Давай ты.

– Дина, милая, тебе будет тяжело это услышать, и еще тяжелее это принять, но мы – не геи! Ни я, ни Пол. Мне очень жаль, – Берд улыбнулся так широко, как мог.

Дина опешила.

– Как? Правда? Господи, – она замолчала на минуту… – Мне так стыдно. Я подумала, вы так ладите, шутите между собой, оба не женаты, без подруг, все свободное время вместе. Вот я и решила. Вы злитесь?

– Я не злюсь, мне – забавно, – ответил Берд. – Меня с моей внешностью еще никто за гея не принимал. А Полу как-то неуютно стало.

– Немного да, стало, – признался Пол.

– Это ужасно. Мне очень неловко, – Дина покраснела.

– Расслабься, но больше никаких обсуждений рюшечек в моем присутствии. Ладно? – сказал Пол.

Дина молча кивнула.

* * *

– Ты меня подставил! – сказала вдруг Дина, когда Пол на минутку отошел. – Зачем?

– Я? – Берд удивленно посмотрел на Дину, – Как?

– Ну, тот разговор, помнишь? С женщинами не связано, не говорить Полу, дилемма, как поступить?

– Так ты поэтому решила, что мы – пара?!

– Ну да.

– Господи, Дина, это вообще из другой оперы, это не связано с женщинами в том смысле, что не связано с отношениями, с любовью или не знаю, как это тебе сказать, чтоб ты поняла… А не потому, что ты подумала!

– А я подумала…что… это логично…

– Давай закроем эту тему, ладно. Раз и навсегда.

– Я еще подумала, что ни Пол, ни ты именно поэтому на меня никак не реагируете… А это просто потому, что я не нравлюсь…

– Дина! Я не понимаю… о чем ты говоришь? Мы же хорошо дружим, зачем…

– Я все поняла!

Дина взяла сумку и устремилась к выходу, налетев на Пола, который возвращался из уборной.

– Что случилось, Берд? Вы поругались? – спросил Пол, – Когда вы успели? Из-за чего?

– Если честно, я сам не понял…

39

Погода в субботу была противная. Шел мелкий дождь, с воды дул сильный холодный ветер. На улицах было пусто. В такую погоду днем всегда более тоскливо, чем вечером. В темноте обычно вся эта унылость маскируется фонарями и цветными вывесками. Днем же – ничем не прикрытая серость.

Бернард шел по переулку, куда, думал, больше никогда придет. Зонт спасал его лишь частично, косые струи дождя все равно попадали на куртку. Рукав был почти насквозь мокрый.

В этом переулке Берд когда-то жил. После увольнения из армии они с бывшим сослуживцем снимали тут на двоих квартиру. Потом их пути разошлись – Роб пошел дальше на государственную службу, а Бернард – решил, наоборот, больше никогда никому не подчиняться.

Обогнув угол, Берд повернул направо, где находился паб, в котором они договорились встретиться. Бернард не горел особым желанием встречаться с Робом, расстались они не на самой хорошей ноте, но Берд принял решение и теперь должен был его выполнить.

В полуподвальном помещении паба стоял кисловатый запах пива. Так бывает, когда годами пиво проливается и впитывается в деревянный пол и мебель. Запах становится неистребимым.

Здесь всегда было шумно по вечерам, Берд помнил, как приходил сюда после своей первой штатской работы. Сейчас, в обеденное время, здесь тоже были людно, но тихо.

Берд прошелся вдоль стены, снял куртку и сел за последний стол, лицом ко входу.

Через несколько минут в баре появился Роб. Он выглядел совсем не так, как в их последнюю встречу.

– Рад, что ты пришел, – сказал Роб, снимая мокрое пальто. – Пойду возьму нам пива.

Берд кивнул.

– Ну что ты на меня так смотришь? – Роб поставил перед Бердом стакан с чем-то темным.

– Давно не видел. Рассматриваю. Ты изменился.

– Будь ты на моем месте, ты бы тоже изменился.

– Я не был бы на твоем месте.

– Берд, не начинай. – Роб сделал несколько больших глотков пива.

– Так что ты хочешь от меня?

– Я влип в историю. – Роб положил перед Бердом газету и ткнул пальцем в заголовок. – Видишь это?

– Да, я читал.

– Как я уже говорил, это все моя работа была. Они почти всех поймали, а меня – нет. Пока что. Я боюсь, что кто-то меня сдаст. Мне надо уехать. Ты не думал, что у меня мозгов хватит такое организовать? – Роб был горд собой.

– Я вообще о тебе не думал.

– Ну да. Мы это с товарищем одним придумали, ты его не знаешь. Он не в деле. Просто обсуждали какой-то фильм, смеялись, что там все белыми нитками шито. А надо было бы так-то и так-то… Так и родилась эта мысль. Ну и я не упустил возможность ее реализовать!

– Ты гордишься тем, что грабил женщин?

– Ну почему сразу «грабил», они ж получали свою радость тоже. Пусть и недолго. Моим ребятам тоже не всегда легко было. Там такие попадались… уххх…без слез не взглянешь… Так что это оплата за услуги. За тяжкий труд.

– Ты омерзителен. – Берду стало настолько противно, что он встал из-за стола.

– Стой, стой, сядь…ладно, тут гордиться нечем, ты прав…

Берд сел обратно.

– Помоги мне уехать. Мне нужны документы.

– А чего ты, собственно, боишься. Ты ж сам никого не грабил. Как тебя привлечь? За что?

– За идею… за разработку и организацию…

– Постой, ты ж не этого боишься, так?

– Я боюсь, что если меня возьмут, то они раскопают кое-что из прошлого. Нашего с тобой общего… и вот тогда…

– Ты кому-то говорил об этом?

– За кого ты меня принимаешь?

– Так говорил?

– Только сыну. И без подробностей. Но он не сдаст. Это точно.

– Ты и сына втянул в эту аферу?

– А что мне было делать? Когда ты свалил, оставил меня одного, как я мог в одиночку все это тянуть? Нужен был человек, которому можно доверять. Мне пришлось…

– До чего же ты мелкий стал и жадный. А бросить это все и жить обычной жизнью ты не пробовал?

– Вопрос не в том, какой я, а в том, как ты мне поможешь. Ведь если я пойду ко дну, то и тебя с собой потяну и даже нашего тропического святошу. Кстати, он писал мне недавно. Спрашивал, как дела…

Берду страшно захотелось ударить Роба, но он сдержался…

– Ладно, где сейчас твой сын?

– Он заграницей, сюда – ни ногой.

– Хорошо. Что знают о нашем прошлом остальные?

– Ничего.

– Тогда что есть такого, что может привести полицию от этой аферы к той?

– Не знаю. Ничего. Но мне страшно, Берд.

– Роб, если ты сам не скажешь, то никто тебя о том и не спросит. Даже в голову не придет. Более того, тебя даже из-за этих альфонсов трудно привлечь. Какой-то старикашка в грязном пальто, в прошлом мелкий тюремный охранник, и тут вдруг аферист-гений. Не правдоподобно это.

– Это не совсем так. Это я сейчас старикашка. А они меня знают другим совсем. Я жил на широкую ногу. Часы, костюмы. Ты знаешь. Я одно усвоил, что чем меньше меня людей в лицо знает, тем лучше. Поэтому у меня было только трое близких. Остальные меня даже не видели. Вот одного из них и поймали. И он меня может сдать. Двое – один из них мой сын – уехали из страны, как только первых ребят арестовали.

– Надо просто разработать линию поведения. Вот тебя арестовывают, что ты будешь говорить. Надо легенду продумать. Главное, о прошлом – ни слова. Ведь если это выплывет, ты – уже не просто старикашка, ты злостный аферист со стажем и еще кое-что… и я надеюсь, ты помнишь, что меня ты приплести не сможешь, мы же договорились…

– Еще как смогу! Все им расскажу. И ты сядешь вместе со мной. И твои грешки пострашнее моих будут.

Всех вместе взятых. Я что – я труп спрятал. А ты – ты человека убил. Так что сядешь! Как миленький!

– Ты что творишь?! Мы же договаривались, я тебе отдаю деньги, и ты никогда в моей жизни больше не появляешься, и вся ответственность на тебе. Я тебе заплатил, как договорились. Ты пришел за помощью, а вместо этого шантажировать меня решил, – Берд сжимал и разжимал кулаки, пытаясь держать себя в руках, и казалось, что его вытатуированные на руках змеи шевелятся.

– Договорились? Что – бумажка есть? Контракт? Печать стоит? Нотариус заверил? В суде про это скажешь? Ничего я тебе не должен. А вот ты – должен мне помочь, – Роб довольно откинулся на спинку стула и с превосходством смотрел на Берда. – Так что ты мне поможешь, хочешь ты этого или нет, а то тю-тю, и ты в камере за убийство, и твой кабак с молотка уйдет.

Берд понял, что пора переходить в наступление. От желания помогать, которое было в начале, ничего не осталось. Более того, Берду, как никогда захотелось сдать Роба со всеми потрохами.

– Если ты заговорил в таком ключе, – абсолютно спокойно и тихо сказал Берд, – то просто знай, что мне не страшно. Во-первых, ты слишком глуп, чтобы все это организовать, не сдав самого себя так, чтоб не попасть сразу на электрический стул. Во-вторых, ты настолько глуп, что только что рассказал мне все о том, кто и что против тебя имеет в твоей великой афере, и я в отличие от них знаю не только твое настоящее имя, но также адрес, и даже то, как зовут твоего сына, и где живет его семья. И я могу поделиться этой информацией с нужными людьми. И в-третьих, ты настолько нечеловечески глуп, что так и не спросил меня, что думает полиция по поводу того нашего дела. Да, ты удивлен, а было расследование. И я там как свидетель, помогающий следствию. В полиции на меня – ничего нет. А вот на тебя – у-у-у-у, может появиться…

– У тебя есть связи с полицией?

– А ты думал! Пришел меня шантажировать! Теперь не жди от меня помощи. Однажды я тебя не сдал, но теперь… Так что я – чист. И с полицией сотрудничал. У меня хорошая репутация, и никаких золотых часов и домов с фонтанами. Я мелкий бармен, который кредит толькотолько выплатил. Так что прежде, чем будешь мне угрожать, подумай десять раз. И главное, оттого, что меня посадят, тебе меньше не дадут. А у тебя есть еще отягчающие. Так что лет двадцать пять тебе светит, не меньше. С учетом всех возможных поблажек. Я выйду года через два-три. А ты – в восемьдесят. Я уж постараюсь. Так что я, пожалуй, даже хочу, чтоб ты проговорился об этом деле, мне моих двух лет не жалко, а вот как ты будешь до конца жизни гнить, да еще рядом с теми, кого раньше охранял – вот на это я бы посмотрел с удовольствием! Так что давай, дерзай, вперед в полицию… можно прямо к этому, как его, начальнику из газеты… Пока я тебя не опередил!

Берд взял куртку и зонт и вышел из паба.

Дождь по-прежнему шел, и снаружи ничего не поменялось… Раз в жизни принял решение, на основании чьего-то совета. Делай, как тебе лучше и безопасней. Куда уж безопасней. Зато я теперь знаю, что за гнида Роб. Он всегда был с гнильцой, но за последние годы прогнил до основания. Берд шел быстрым шагом и прокручивал в голове разговор с Робом. Цель была в том, чтобы внушить Робу страх и неуверенность. Конечно, Берд не хотел, чтобы та история выплыла, он понимал, что в реальности ему светит серьезный срок и испорченные навсегда отношения с Полом. Но надо было дать понять Робу, насколько тот жалок, глуп, недалек и ничтожен. Нужно было сделать все, чтобы Роб держал рот на замке. Поэтому Берд одновременно применил две тактики – «запугивание» и «дух противоречия». Надеюсь, подействует…

Когда Берд дошел до Счетовода, в голове уже зрел новый план. Единственное место, где Роб точно будет держать язык за зубами – это тюрьма. Поэтому надо было сделать так, чтоб Роба арестовали и посадили по делу альфонсов. Тогда тот ни за что бы ни стал даже заводить разговор о прошлом, чтобы не увеличить себе реальный срок. Кто в здравом уме, будучи обвиненным за одно большое преступление, будет добровольно признаваться в другом, еще даже более страшном. Никто.

С другой стороны, нельзя забывать, что Роб труслив и глуп, а эти два качества могут привести к непредсказуемым действиям. Это портило план. Берд пытался представить, что может прийти в голову Роба, однако рациональная натура Берда не давала такой возможности – все варианты были слишком логичными.

Часть 8

40

– Кто это нас осчастливил? Звезда газет?

– Да, великий ловец альфонсов прибыл, – Пол был в хорошем настроении.

– Ты один? Без Дины?

– Один, как видишь. Она за что-то злится на тебя, не могу понять за что. Я ее звал – она не пошла. Сказала, что у нее свидание с Питером. Что ты ей сделал?

– Вообще без понятия.

– Ладно, сами разберетесь…

– Ты так говоришь, как будто я виноват в чем-то. Более того, я и сам начинаю чувствовать себя виноватым, хотя вообще не понимаю, что я сделал…

– Вот она – женская магия…

– И не говори! Что тебе налить?

– Хочется чего-то нового.

– Может, глинтвейна?

– Не.

– А безалкогольного?

– А бывает?

– Бывает.

– Тогда давай.

* * *

– Так ты едешь в отпуск? – Берд поставил перед Полом ароматный бокал на высокой ножке.

– Не знаю. С одной стороны – хочу поймать идеолога. С другой – от добра добра не ищут. Если завязну в этом деле, расклеюсь, и не хватит пороха на другие дела – а Ральф требует. Так что, возможно, придется забыть про идеолога. Только если он сам мне случайно попадется.

– Да, с неба упадет.

– Угу, как же вкусно, там что? Сок какой-то?

– Виноградный. А если надавить на кого-нибудь. Из пойманных.

– На кого? Всех уже вроде подавили.

– На кого-нибудь с самыми дорогими часами.

– Самое смешное, что есть там такой один. Самый высокомерный. Мы даже сначала думали, что он и есть идеолог. Но он оказался слишком труслив. Троих сдал, лишь бы скостить себе срок. Вообще без давления. Сам предложил.

– Трусость не означает отсутствие хитрого ума. Скорее наоборот. Может, он притворяется глупым трусом. Сдал вам мелкую рыбку. А главное держит в уме, маскируясь под труса-дурачка.

– Знаешь, мы тоже так думали. Из трех имен, что он назвал, одного только почти взяли. Первый и второй – представляешь – вообще отец и сын! Их ищем. Третьего – нашли – он заграницей. Ждем выдачи. Похоже, эта семейка – в местной иерархии – там была иерархия – ее самая верхушка. Может и идеологи – тоже они.

Берд задумался.

– А имена настоящие? – спросил он после короткой паузы.

– А черт их знает. Мы пока следов не нашли. Скорее всего, выдуманные.

Берд снова пытался решить в голове неразрешимую задачу. Как так устроить, чтобы Роба арестовали, но при этом на навести на себя подозрений…

41

– Ты еще тут? – Дина заглянула в кабинет Пола. – Я думала, уже уехал.

– Собираюсь вот… И Ральф просил зайти еще… Ты не видела, куда я положил зарядку от ноутбука?

– Она под самим ноутбуком, судя по тому, как неровно он лежит, – сказала Дина, указав на диван.

Пол подошел к дивану.

– И правда! Молодец, старший следователь…

– Младший! Хорошего отдыха! А потом куча новых дел…

– Да уж, ты тоже отдохни. И не забывай Берда. Он один совсем зачахнет, – как бы невзначай сказал Пол.

– А что с ним?

– Не знаю. Слишком серьезный в последнее время. Но я не… уверен, – Пол трижды открыл и закрыл ящик стола. – Хорошо, а где мои документы? Вот только что лежал тут конверт такой серый…

– Конверт не видела.

– Вот он! – Пол достал конверт из кармана пиджака, висящего на спинке кресла. – Ладно, пойду загляну к Ральфу и побегу. До встречи через две недели.

– Счастливо!

* * *

Дверь в кабинет Ральфа была открыта. Пол постучал о косяк и вошел.

Ральф разговаривал по телефону. Наконец, он положил трубку.

– Ну что готов к отдыху?

– Не очень, если честно…

– Это хорошо. Потому что у меня для тебя ложка дегтя в дорогу.

– Что-то случилось?

– Нас тут прессуют немного – мы ж такие популярные теперь. Прислали несколько дел – помочь соседям. Возьми парочку в дорогу. Может, лежа на пляже, придет в твою голову какая-нибудь гениальная мысль…

– Хорошо, – Пол взял из стопки верхнюю папку.

– И еще на входе целый ворох писем на твое героическое имя. От благодарных дамочек, воодушевленных твоей фотографией в газете. Охранник их складывает в отдельную коробочку. Тоже забери, а то они отвлекают… остальных сотрудников Отдела…

– О, лучше я их возьму собой в дорогу, – рассмеялся Пол.

– Смотри не зазнайся…

– Не волнуйся. Ладно, пойду, а то самолет улетит без меня.

– До встречи…

42

Пол долго ждал возможности вновь увидеть океан и окунуться в тропическую солнечную благодать. И если судьбе было угодно предоставить ему возможность поехать в отпуск, то в выборе направления Пол не сомневался ни минуты. Выплаченная за поимку аферистов премия делала поездку еще более приятной. Все равно бы Пол не мог представить, на что еще можно потратить деньги. Он привык жить скромно и почти аскетично. Свою старую квартиру, доставшуюся ему от отца и навевавшую плохие воспоминания, он сдавал молодой семье из пригорода, а сам снимал небольшую мансарду неподалеку от бара Берда. А тут вдруг это неожиданная прибавка. Пол рассудил, что имеет право на какое-то моральное вознаграждение и купил билет в первый класс.

Войдя в самолет последним, Пол к своему удовольствию обнаружил, что лететь ему предстоит в гордом одиночестве – больше пассажиров в первом классе не было. Пол удобно расположился, заняв весь свой ряд, и решил придаться приятному чтению.

Содержимое коробки, собранное охранником, которое Пол, уходя, вытряхнул с пакет, представляло собой множество писем и открыток, несколько запечатанных конвертов большого формата и один компакт-диск.

Пол начал с открыток. Почти все они были от молодых девушек, которые слали Полу смайлики и сердечки, предлагая встретиться и оставляя свои номера телефонов. Полу даже показалось, что некоторые открытки были от одних и тех же поклонниц, но Пол удержался от сверки телефонных номеров и почерка. А я еще помню время, когда получить у девушки номер телефона считалось большой победой! А сейчас пишут на открытках. Пол усмехнулся, и сложив открытки аккуратной стопочкой, приступил к письмам.

Письма, как и положено, имели более личный характер. В одних было много благодарностей от реальных пострадавших – Пол узнавал имена на конвертах. Другие письма также предлагали ему знакомство – в некоторых были даже вложены фотографии. Неужели я стал таким вдруг желанным. Что я такого сделал? Пол никогда не пользовался успехом у женщин, он толком не знал, как с ними разговаривать. Внешне он тоже не был красавцем, а когда запил – вообще превратился в одутловатое и заплывшее чудовище. Сейчас, конечно, после регулярных занятий спортом и здорового питания – спасибо Берду – Пол стал выглядеть лучше. Но все равно, сильно привлекательным Пол себя не считал. Неужели слава героя и правда так действует на женщин? Или фотография в газете была слишком отретуширована. Пол был несколько сконфужен. Женщин в его окружении было две – Дина, которая приняла его за гея, и Лаура Келли, которая была лет на двадцать старше Пола, и которую Пол вообще не относил к категории «женщина». В любом случае, обрушившееся на Пола женское внимание, воспринималось им как нечто приятное и забавное, и одновременно – как потенциально опасное. Пол понятия не имел, как себя следует вести, если он встретится с какой-нибудь из этих женщин лично.

Начался обед, и Пол с удивлением обнаружил, что пассажирам первого класса предлагается выбор блюд по меню и винная карта. Чтобы сделать заказ, ему пришлось прервать чтение. Пол выбрал что-то французское на закуску и что-то итальянское в качестве основного блюда. Пить он решил минеральную воду, заказать, сидя в первом классе, колу ему было как-то неловко. От вина и аперитива он отказался.

Покончив с обедом, который был скорее изысканным и красивым, чем вкусным, Пол вернулся к своему занятию.

Компакт диск прислали ему в качестве подарка. По идее на нем была подборка ремейков героических баллад, спетых, как следовало из обложки диска, в стиле кантри какой-то немолодой ирландкой.

Первый большой конверт содержал внутри красочное именное приглашение на открытие какой-то фотовыставки, дата которой уже прошла. Пол расстроился – на выставку он бы сходил с удовольствием. Узнай он об этой коробке хотя бы позавчера, то вчера бы он еще успел на выставку. И, может быть, даже взял с собой Дину.

Попросив у услужливого стюарда мокко, Пол открыл второй большой конверт. В конверте оказалось письмо и пластиковая папка с какими-то документами. Не зря конверт казался таким тяжелым.

Получив свой мокко, Пол аккуратно вытащил письмо и стал читать.

43

– Не могли бы вы принести мне воды, – попросил Пол, с трудом выговаривая слова. Казалась вся влага ушла из тела – в горле пересохло, лоб покрылся испариной, рубашка стала насквозь мокрой.

– Вам нехорошо? – обеспокоенно спросил стюард.

– Нет, я… нормально, только пить хочется, – хрипло ответил Пол.

Через минуту стюард принес две бутылки воды. На всякий случай. Пол залпом выпил первую. Сразу стало легче.

Немного успокоившись, Пол выдохнул и стал читать письмо еще раз. Медленно и вдумчиво.

«Здравствуйте, Пол! Меня зовут Роуз Келли, я одна из тех, кто пострадал от той банды аферистов-альфонсов, которую вам удалось поймать. Я очень благодарна вам за то, что вы сделали для всех нас, но данное письмо про другое.

Вы немного знакомы с моей матерью – Лаурой Келли, и она отзывалась о вас как о человеке очень достойном во всех отношениях, для вас правосудие – не пустой звук, и при этом к вам можно обращаться как к другу, а не как к полицейскому. Поэтому я вам и пишу. Дело, о котором я хочу вам рассказать, очень деликатное и, возможно, не раскрываемое. Более того, возможно, в этом деле замешан близкий мне человек, и мне бы не хотелось как-то порочить его имя. Я долго сомневалась, стоит ли вообще вытаскивать на свет эту давнюю историю, поэтому прошу у вас совета. Именно совета. Если вы скажете, что, по вашему мнению, эта история не имеет шансов быть раскрытой или что раскрытие этого дела невозможно без причинения вреда близким мне людям, то я не буду давать ей ход. Однако, если вы сочтете необходимым расследовать это дело и наказать виновных, то так тому и быть.

Не вдаваясь в детали, откуда у меня эта информация, вкратце опишу суть. Около шести лет назад я встречалась с одним молодым человеком, который, как я думала, меня бросил. Однако, совсем недавно, я узнала, что этот молодой человек стал жертвой некой группы мошенников и, скорее всего, был убит. У меня нет прямых доказательств, но есть ряд веских причин думать именно так.

Скажу сразу, следствия по пропаже этого человека не проводилось, и это – моя вина. Мне не могло прийти в голову, что он умер. Я думала, что он просто бросил меня, написав открытку. Поэтому я и не обращалась в полицию, хотя у меня и была такая возможность.

Тем не менее, до последнего времени, я была уверена, что он жив и здоров, просто наши пути разошлись, сейчас же – я почти уверена, что он был убит, именно тогда, шесть лет назад.

Как мне стало известно, Норман попал в какую-то пирамиду, замаскированную под программу повышения квалификации, которая имела своей целью просто выкачивание денег. И когда он достиг верхнего уровня в этой пирамиде, его убили. Я не могу сказать этого наверняка – у меня нет прямых доказательств, но человек, которому я безоговорочно верю, и у которого нет причин меня обманывать, сказал, что на 90 % уверен, что это так.

Косвенно, версию об убийстве подтверждает тот факт, что мнения зачинщиков относительного того, как нейтрализовать Нормана, чтобы тот не выдал тайну аферистов, разделились настолько сильно, что было принято решение всю аферу свернуть. Однако, как выяснилось позже, некоторые из зачинщиков, те, которые были как раз за физическое устранение Нормана, позже объединились с целью возрождения этой аферы, и вполне возможно, что решили проблему Нормана именно тем способом, который предлагали ранее.

У меня также информация о других участниках этой аферы, и возможных убийцах Нормана. Но я не хочу нести это все в полицию.

В общем, Пол, мне бы хотелось, чтобы виновные понесли наказание. Однако, как я уже говорила, это может навредить многим, а Нормана этим уже не вернуть. Конечно, мне бы хотелось обсудить это с вами лично и конфиденциально, может, мы бы смогли разобраться в этом деле и решить, как правильнее поступить.

Так что дайте мне знать, любым из возможных способов, стоит ли мне ждать от вас помощи».

Ниже приводился адрес Роуз, ее телефон и электронная почта.

44

Пол сложил письмо и аккуратно положил его обратно в конверт. В папке, прилагаемой к конверту, были ксерокопии документов, в том числе квитанций, выданных Норману при оплате очередного уровня некой Программы.

Не обращая внимания на звон в ушах и бешеный пульс, Пол достал свой блокнот. Общая картинка, наконец сформировалась, разгадка была уже близка. Пол чувствовал себя так, как будто, гуляя по пляжу, случайно нашел недостающий кусок именно для своей головоломки.

Многое теперь выглядело совершенно иначе. Полу удалось найти кончик нити – безнадежно запутанный клубок вытягивался в четкую линию.

Норман! НН! Безымянный труп на лавке, бухгалтер, подсевший на Программу, обещавший жениться на Роуз, отравленный среди бела дня прямо в том самом здании, где мошенники арендовали учебные классы. Когда Пол увидел платёжные квитанции Нормана, он первым делом обратил внимание на адрес – то самое здание, куда Норман вошел, но так и не вышел. Вот что связывало НН с этим зданием.

Воспоминания о здании естественным образом вернули Пола к пропавшему арендатору. Он потому и пропал, что заметал следы. А потом вернулся.

Пол вспомнил силуэт высокого седого господина с зонтом. Человека, чье лицо он так и не смог рассмотреть на пленке. Мысль, которую Пол гнал от себя, вновь вернулась. Неужели я все это время был прав. Пропавший арендатор и убийца НН – это Берд?!

Пол вспомнил, как сам ходил на какие-то курсы повышения квалификации, которые по идее должны были перевернуть его жизнь. Именно Берд посоветовал ему это. Правда, эти курсы назывались по-другому и находились в другом месте. Теперь Пол понял – почему. Эти аферисты объединились заново, выкинув из дела самого гуманного из сообщников и устранив единственное препятствие в виде НН. А новое здание было только оттого, что он – Пол, именно он, и никто другой, запорол тогда дело о пропавшем арендаторе. И эти помещения были переданы бизнес-школе.

Тут же Пол вспомнил свой разговор с Бердом о прошлом. Тогда он догадался, что Берд в числе прочих, сделал что-то плохое, то, против чего выступал их главный, за спиной у этого самого главного. Теперь понятно, что это было за дело! Это было убийство НН!

Как мог Берд так со мной поступить! Пол откинулся на спинку кресла. Как он мог! Даже не поморщившись, скула не дрогнула – ждать от меня совета в деле, которое погубило мою жизнь! Он же понимал, не мог не понимать, о чем я тогда говорил! Он все время это знал! Все это время! И даже не важно, убивал ли Берд этого НН лично, или просто знал об этом убийстве, Берд все время скрывал это от меня. Смеялся надо мной! Какая жестокая шутка. Я знал, я знал это с самого начала! Я знал! А он смеялся надо мной. Может, вся наша дружба – это просто один сплошной спектакль, фарс, балаган. Бывший следователь – марионетка, дрессированная собачка, глупая и верная…

Пол сделал несколько глотков из второй бутылки воды. В иллюминаторе красиво розовело небо.

Надо успокоиться. Надо подумать здраво. Убрать эмоции. Что я знаю о Берде? Первой реакцией было «ничего я о нем не знаю». Но это было неправдой. Пол знал о Берде больше, чем кто-либо. Этого Пол не мог не признать. Что еще? Берд был тем человеком, который сунул его в эту Программу, но потом именно Берд и посоветовал ему ее бросить. Именно Берд потратил полгода своей жизни на то, чтобы вернуть Полу человеческий облик, помог бросить пить, курить, нашел работу… Вернул веру в себя. Даже не вернул, а заставил поверить в себя. Уверенности в себе и своих силах у Пола никогда раньше не было.

Все, что Пол знал о Берде, его реальных поступках, говорило о том, что Берд не мог хладнокровно убить или участвовать в убийстве. С другой стороны Берд сам признался, что в прошлом занимался некой противозаконной деятельностью. Но не убийствами же. То, как это тогда прозвучало, не выглядело, как что-то серьезное. С другой стороны, Берд скрывал от него все эти годы…

Несмотря на боль, которую причиняло Полу его новое знание о Берде, он всеми силами пытался придумать ему какое-нибудь оправдание. Он не мог, просто не мог… должна быть какая-то причина…

Оправдание для Берда нашлось само – как только Пол попытался поставить себя на место Берда. Это оказалось так просто, что Полу даже стало смешно. Я идиот.

Берд вовсе не плохой человек, но он понимал, что если он мне расскажет, то сядет в тюрьму надолго. При том, что сам он, скорее всего, мелкая рыбешка в этой афере, он просто спасал себя, не желая отдуваться за главных мошенников, естественно он себя не выдал. И никто бы не выдал. Даже он, Пол, в такой ситуации себя бы не выдал. Все складывалось. Возможно, то, как Берд потом проявил себя по отношению к Полу, как раз и было своего рода компенсацией Полу за то, что Берд не смог ему рассказать правду. Он видел, как я ломаю свою жизнь, и захотел помочь. У него было лишь два пути – пожертвовав собой, рассказать мне правду и вернуть мне мою привычную жизнь, или помочь мне начать новую жизнь и обойтись без лишних жертв.

Положа руку на сердце, Пол мог признаться себе, что в новой жизни он чувствовал себя счастливее. Все, что заставляло его держаться за прошлое, – это только мучавшая его неразгаданная загадка.

Пол успокоился. Он еще не был готов полностью простить Берда, но уже не был так на него зол. Этот перелет я запомню на всю жизнь.

45

Ну и жара! Пол раньше никогда не уходил так далеко от воды. Нахождение в прибрежной зоне обычно делало существование достаточным комфортным. А тут пришлось прогуляться вглубь – Пол шел по адресу, продиктованному Роуз по телефону.

Интересно, узнает ли она меня? С одной стороны, прошло шесть лет. С другой стороны, я не так уж изменился. А учитывая контекст – вспомнить обо мне будет очень легко. Придется объяснять, почему я больше не Кристофер. Хотя я ничего никому объяснять не обязан. Это к делу вообще никак не относится. Более того, моя новая должность соответствует продвижению по службе – за шесть лет я вполне мог пройти путь от простого следователя до замначальника. Выглядит логично. Но все равно, узнает ли она меня? Пол сам не понимал, почему это так его интересовало.

Как выглядела Роуз, Пол помнил, и поэтому не сомневался, что узнает ее при встрече. В его памяти она была невысокого роста, слегка полновата, с длинными каштановыми волосами, разговорчивая и бесхитростная, готовая выболтать первому встречному все на свете. У них это семейное. Пол вспомнил Лауру. Забавно, что обе они выбалтывают все именно мне.

Пол чувствовал некоторую неловкость за то, что знает об этой семье так много личного. Конечно, у него были на это причины, более того, они сами посвятили его в подробности своей жизни, но, тем не менее, ему было неудобно, что он знает о Роуз больше, чем она думает. Как будто бы я ее обманываю…

Пол поднялся на крыльцо дома и позвонил в звонок. Никто не ответил. Пол посмотрел на часы – он пришел раньше на двадцать минут. Он сел на лестницу, спрятавшись от солнца под тентом над овощным ларьком.

Хороший дом. Пол осматривался вокруг. Уютно. Особенно привлекала внимание крыша. Она сильно выделялась на фоне соседних строений. Зачем в такой жаре строить печь? Крыши остальных домов были покрыты светлой черепицей, кое-где сверкали на свету солнечные батареи. Этот же дом, казалось, вообще был из другого мира. Настоящая труба, дымоход. Пол сидел на лестнице, задрав голову, изучая детали этого странного строения.

– Вы позволите?

Пол опустил голову и увидел перед собой пару загорелых ног в сабо и закатанных джинсах и пакеты из магазина.

– Да-да, конечно! – Пол вскочил, освободив женщине проход к двери. – Я могу даже помочь с сумками.

– Тогда держите, – женщина навесила на него пакеты, – я пока достану ключ.

Открыв дверь, женщина бросила сумку на комод и скинула сабо.

– Заходите, заходите, – сказала она, – забирая у Пола одну сумку.

Пол вошел, женщина толкнула ногой дверь, и та захлопнулась.

– Я думал, это многоквартирный дом. Вы тут одна живете? – Пол начал сомневаться, что пришел по нужному адресу.

– Да, живу одна. И нет, это не многоквартирный дом, а частный.

– И вы всегда пускаете в дом незнакомых людей?

– Не всегда. – Женщина вернулась из кухни и взяла у Пола второй пакет, – я впускаю только проверенных моей мамой.

– Роуз Келли? Это вы? – Пол был удивлен.

– А вы должно быть, Пол Коннолли, – Роуз рассмеялась. – Мне мама вас описала во всех подробностях. Иначе я б я вам и писать не стала.

– Вот как, – Пол старался придумать какую-то шутку, но ничего не пришло на ум. Он растерялся.

– Так, пошли на кухню, поговорим. Я только кондиционеры везде включу. Вы меня, судя по всему, не так представляли? Да? Вам мама описала меня как блондинку с голубыми глазами? Она могла… Или как унылую шатенку с потухшими глазами, которую надо спасти… Это она тоже могла…

– В общем да, я действительно немного иначе вас представлял.

– Ну видите, что творит с людьми солнце, море и свободный дух! Волосы – чем короче, тем лучше, выгорают к тому же, загар, из еды – сплошные фрукты и рыба. И никакого транспорта. Везде – на своих двоих. Домой, на работу, в магазин – везде пешком. Идеальная диета. И вот уже джинсы на три размена меньше, волосы – как только до шеи отрастают – сразу стричь, а то жарко, да и кепки плохо держатся, и шляпы все сползают, а косынки я не люблю, а тут без головного убора – сами понимаете… Вам, кстати, надо бы тоже кепку. И солнечные очки какие-нибудь. А то тепловой удар заработаете. Вы где остановились?

Пол немного расслабился. Открытый характер Роуз не изменился, несмотря на внешнее преображение.

– Я, на берегу, в гостинице Медуза. У меня вроде как отпуск.

– О! Отпуск, это здорово! Первый раз тут? Тут очень красиво! Что ж получается, я ваш отпуск испортила своими делами? Как неудобно!

– Нет, я как раз все равно сюда ехал. Просто так совпало, что и вы тут. Поэтому, вот… – Пол не мог понять, почему он так мямлит – то ли веселый нрав Роуз был уж чересчур искрящимся, то ли он заробел от такого напора вопросов, то ли сказалось отсутствие головного убора или стресс, перенесенный в самолете, но в любом случае Пол чувствовал, что теряет ощущение реальности.

– Может, лимонада? Я сама делаю! – Роуз уже достала из холодильника запотевший кувшин и разлила содержимое в два высоких стакана. – Как раз на двоих!

Пол молча взял стакан и сделал несколько маленьких глотков.

– Вкусно, – тихо сказал он.

– Я вас совсем заговорила, да? – Роуз немного «убавила напор». – Я знаю, есть у меня такая дурацкая черта, тараторить без остановки. Все, я замолкаю. Осваивайтесь.

– Спасибо, – ответил Пол, – и ему сразу стало легче, как будто выключили звук в телевизоре. – Красивый дом. Вы давно тут живете?

– В этом доме? – Роуз поставила стакан в мойку, – недолго, всего пару месяцев. – Мне этот дом достался по наследству…

– Сочувствую вашему горю.

– Мама рассказала, что я тяжело перенесла эту потерю?

– Нет, я сам понял. Такие дома по наследству без родства обычно не передают. Такое возможно только, если были близкие и искренние отношения с кем-то, чья смерть не могла оставить вас равнодушной. Вот я и предположил…

– Так и есть. Эрик был мне очень дорог.

Роуз замолчала на минуту.

– Ну что, теперь поговорим о нашем деле? Или вы устали? Хотите, можем отложить. Если вы тут надолго, то можем не портить ваш отпуск прямо в первый день. Оставим на потом. Столько лет это терпело, подождет еще недельку.

Мне ваше лицо почему-то знакомо. Мы раньше не встречались?

– Знаете, я бы предпочел поговорить сейчас, – сказал Пол, чувствуя, как возвращается его уверенность в себе, – Я заходил однажды в ваш магазин.

– Да, понятно. Ладно, тогда за мной извинительный ужин за доставленный дискомфорт.

– Договорились. Так что там произошло?

46

Когда Роуз закрыла за Полом дверь, была уже глубокая ночь. Извинительный ужин было решено перенести на другой день.

Пол внимательно выслушал рассказ Роуз, сделал какие-то пометки в своем блокноте. Потом он попросил разрешения взглянуть на первоисточники – те, что Роуз нашла в сейфе Эрика. Пол долго сидел в кабинете Эрика, разложив на полу все эти бумаги, рисуя стрелки и делая записи. Роуз сначала хотела участвовать в процессе, но потом поняла, что лучше не мешать, и оставила Пола одного.

Часа через три Пол спустился вниз. Вид у него был усталый.

– Ну что? – спросила Роуз. – Как считаете? Надо ли это вообще трогать или лучше забыть и оставить в прошлом. Каков вердикт?

– Я пока не знаю, – ответил Пол. – Я должен подумать и все взвесить. Одно могу сказать точно, окончательное решение я смогу принять только после моего возвращения. Я должен кое-что проверить.

– Да, я понимаю…

Пока Пол сидел наверху в одиночестве, Роуз трижды приносила ему наверх холодный чай. Он, казалось, не замечал ее появления, кивая в знак благодарности и не отрывая взгляда от документов. Сейчас, когда он ушел, ей было немного грустно. Симпатичный, скромный… мама была права… Не пожалел своего отпуска, чтобы помочь ей разобраться в этом неприятном деле. Просидел целый день.

На полу. При том, что был явно только с самолета. Даже море не успел увидеть, а уже пришел. Пришел на помощь.

Роуз поднялась наверх и увидела разложенные на полу бумаги. Лучше оставлю их так, наверное, они не зря разложены именно в таком порядке. Вдруг Пол захочет еще раз на них взглянуть. Или несколько раз… Роуз забрала стаканы из-под чая и спустилась вниз.

Эрик-Эрик, знал бы ты, что я приведу полицейского копаться в твоих бумагах. Надеюсь, ты меня не осуждаешь… Пол обещал разобраться в этом деле как друг. Я не хочу порочить твое имя. Что бы ни было в твоем прошлом, всем, что у меня есть – я обязана тебе.

47

Пол шел пешком до своей гостиницы. Все выводы, до которых Пол дошел в самолете, подтверждались информацией, собранной Роуз.

Но как Пол не старался расслабиться, в голове у него крутилась одна фраза, сказанная Роуз в свойственной ей шумной манере: «Я понимаю, что Эрик заварил всю эту кашу, понимаю, что он виновен в обмане многих людей, но что бы он ни сделал плохого в своей жизни, я не могу забыть, как он был добр ко мне. Это, конечно, не искупает его вины, но накладывает на меня большую ответственность. Моя совесть не будет спокойна, если я отомщу за смерть Нормана ценой предательства Эрика. Мы должны придумать какой-то другой способ. Пусть это противоречит нормам закона, но это так. Жизнь сложнее, чем любые законы».

Роуз не знала, но Пол находился точно в такой же ситуации, как она с Эриком. Только Полу было еще сложнее, поскольку Эрику терять уже было нечего, а Берду – было.

Материалы из сейфа Эрика давали много дополнительной информации. Из очень эмоционального и личного письма Эрика, адресованного Роуз, Пол узнал все о том, как, когда и кем была придумана злополучная программа. Три имени – всего три имени, одно из которых Бернард Белл. Нет, Берд не был мелкой рыбешкой. Он был одним из главных аферистов с самого начала. Идеологом был Эрик. Идеолог – этот термин подсказал ему Берд, когда Пол делился с ним историей про альфонсов. Берд знал, о чем говорил. Он знал, как работают такие схемы изнутри. «Знал, и не сказал, не признался», – сказал себе Пол. И тут же сам себе возразил: «Знал, и потому помог».

Кроме того, из письма Пол узнал, как именно происходило обсуждение «проблемы Нормана». Пол верил Эрику – у того не было никаких причин обманывать Роуз, а также очернять или обелять любого из своих подельников. Как писал Эрик, именно тот третий подельник – некто Роберт, работавший тогда охранником в тюрьме, предложил убить НН. Эрик был категорически против. Бармен – Берд уже тогда был барменом в Счетоводе – был склонен свернуть схему. При этом, по замыслу Роберта, именно Берду предстояло реализовать это убийство. Берд, понятное дело, отказывался. Эта часть рассказа была особенно приятна Полу. Берд был против убийства! Это самое главное!

В результате, Эрик, как самый главный в этой афере, принял решение о закрытии всей схемы. Больше о ней он никогда не слышал. И не услышал бы никогда, если бы не познакомился с Роуз, очень грустной и очень разговорчивой, которая в какой-то момент рассказала ему все о своих неудачах в любовных делах. Сначала она рассказала про Саймона-афериста, а потом и про свой прошлый неудачный роман – с Норманом Нилом, который морочил ей голову несколько лет, а потом бросил, написав по электронной почте.

Пол вполне мог представить себе эту картину. Безутешная Роуз рассказывает за бутылкой вина новому другу о своей несчастливой личной жизни. Подробности, мелкие детали прошлых отношений так и сыпятся нескончаемым потоком в сознание Эрика, пока тот вдруг не осознает, что часть этого рассказа ему уже знакома, и это имя – Норман Нил – он уже слышал, причем в очень определенном контексте.

Интересно, у Эрика был роман с Роуз? Мог быть. Хотя вряд ли. Но, а почему нет? Да какая мне вообще разница!

После того, как Роуз рассказала Эрику про Нормана, Эрик, видимо пытался, навести справки о судьбе своих подельников. И написал письма Роберту и Берду. Вот тогда-то Берд и вспомнил о прошлом. Пол помнил этот разговор очень хорошо. В тот день он пришел с Берду, решившись, наконец, прямо поговорить с ним о «том» деле. Но разговор не получился, так как Берд был обеспокоен «своими проблемами». Теперь Пол точно знал, какими именно.

Пол пытался найти в документах Эрика ответ Берда, по поводу которого тот так волновался. Кроме того, он хотел также найти ответ Роберта. Но пока не смог. Наверное, они все еще в его электронной почте, к которой у меня доступа нет.

Когда Пол дошел, наконец, до гостиницы, он поднялся в номер и рухнул без сил.

48

Пол проснулся от звука электронного замка. Горничная пришла убрать номер, не подозревая, что кто-то еще может быть внутри.

– Ой, прошу прошения, я думала вы ушли на пляж, я позже зайду, – смутившись сказала она.

– Да, да, спасибо, – сонно ответил Пол и снова зарылся в подушку.

Горничная ушла, Пол пытался заснуть, но понял, что выспался. Солнце приятно заливало светом комнату. Завтрак он благополучно проспал. Пол потянулся. Настроение было хорошим. Отпуск начался – лучше не придумаешь. Во-первых, исчезла мучившая его столько лет загадка, во – вторых, Пол был горд тем, что оказался прав – Берд действительно был замешан в этом деле.

Правда, ради справедливости он признал, что если про Берда он просто догадался – подсказала интуиция, то до остального он бы никогда в жизни не додумался. Ладно, сегодня день отдыха, сначала еда, потом – на пляж. Вечером можно потребовать с Роуз обещанный ужин. Или как-то неудобно требовать. Лучше подождать, пока она сама вспомнит.

Пол пошел в душ, надел шорты и футболку, нацепил солнечные очки и пошел к морю. Где-нибудь там обязательно найдется место, где можно будет поесть, ведь последний раз он ел в самолете.

Пол вышел на пляж. Солнце было высоко, с воды дул приятный ветер, Пол снял футболку и пошел вдоль берега. Через какое-то время впереди показался пирс. Пол с радостью отметил, что рядом с пирсом есть симпатичное кафе.

Пол дошел до кафе, натянул футболку и поднялся на выбеленную веранду. Официант проводил его за столик и дал меню.

– Вот это я понимаю – отпуск! Как вам хорошо в такой одежде! Выбрали что-нибудь?

Пол поднял голову.

– Роуз! Вы тут работаете?

– Не совсем. Это мое кафе. Но я тут работаю тоже!

– Отлично! Что посоветуете тогда? На завтрак?! Я только проснулся.

– Понимаю. Сделаю вам сюрприз. Надеюсь понравится. Отдыхайте!

Пол развалился в плетеном кресле. Вот он рай… вода, песок, чайки, лодки, воздух, красивая женщина кормит завтраком… Такой и должна быть жизнь…

* * *

– Очень вкусно! Что это было? – спросил Пол, когда Роуз принесла кофейник с булочками.

– Это гратан. Морепродукты, запеченные в сливочно-сырном соусе. Для завтрака – самое то. Местный вариант яичницы. Сливки?

– Да, пожалуйста, и принесите еще одну чашку.

Через полминуты Роуз вернулась с маленьким кувшинчиком сливок и дополнительной чашкой.

– У вас какой-то особый способ заваривания кофе? Кофе отдельно? Сливки отдельно?

– Нет! – рассмеялся Пол, – вторая чашка нужна для того, чтобы вы мне составили компанию.

– Вот как! – Роуз села напротив, – тогда ладно!

– Роуз, я тут думал о нашем с вами деле, – сказал Пол, – хотя в таком замечательном месте о делах говорить совсем не хочется. Но тем не менее…

– Да?

– Среди документов я нашел письмо Эрика к его бывшим подельникам. Недавнее письмо, написанное тогда, когда вы ему уже рассказали свою историю. Так вот. Это письмо я нашел, а вот ответов на него – не нашел. Может, вы знаете, где они могут быть. Или, возможно, вы знаете пароль от электронной почты Эрика.

– Гм, пароль не знаю. Но, у него почта на компьютер должна была скачиваться. Думаю, там должно быть.

– А не могли б вы их найти и мне перекинуть. Мне бы не хотелось самому рыться в чужой почте.

– Да, хорошо, я попробую.

– Спасибо.

– Хотите еще кофе, могу принести?

– Нет, все хорошо. Просто посидите рядом еще десять минут, пока я допиваю – мне приятно на вас смотреть. – Пол сам удивился своей смелости, но фраза была сказала так ловко и так вовремя, что Пол был рад, что она у него вырвалась. Может, это отпускной дух или джинсовые шорты так работают? Нет, скорее всего, солнечные очки. В них Пол чувствовал себя гораздо более уверенно.

* * *

Когда Пол вернулся в номер, в электронной почте его ждало три письма – одно от Берда, другое от Роберта и третье – от самой Роуз.

Первым делом Пол открыл письмо от Роуз. Оно содержало всего пару строк: «Вы только гляньте, насколько мерзкий этот Роберт! Целое сочинение написал, обо всем на свете. Читать противно. Меня хватило только на первую страницу. Думаю, там вообще одно вранье и хвастовство. Письмо от второго – сухое, короткое, но вообще не интересное».

Пол открыл письмо от Берда. Берд в своейственной себе армейской манере четко отвечал на заданные Эриком вопросы «Как дела? Сохранились ли отношения с Робом? Чем он занимается сейчас? Чем тот зарабатывает на жизнь? Могло ли случиться так, что наше дело продолжает жить? Расскажи о жизни»

Письмо Берда содержало всего несколько пронумерованных строк.

1. Хорошо, спасибо, выкупил, наконец, свой бар. Работаю потихоньку. Все ок, все тихо.

2. С Робом не общаюсь совсем. Ничего не слышал о нем уже давно. Наши пути разошлись.

3. Могу признаться тебе честно, что после того, как мы тогда свернули схему, мы с Робом пытались ее восстановить, но не вышло. Она просуществовала еще три месяца на новом месте. Но без тебя процесс не шел. Более того, похоже эта схема привлекла внимание полиции, ко мне приходил полицейский. Я понял, что хочу выйти из этого бизнеса совсем. Во избежание проблем. Роб был против, мне пришлось откупиться. Собственно, после этого я о нем и не слышал.

4. Надеюсь, у тебя все хорошо?

Пол закрыл письмо Берда. Ну и чего он нервничал? Очень безобидное письмо. А полицейский – это обо мне тогда, шесть лет назад в баре. Интересно, что думал Берд, когда писал обо мне – полицейский…

Письмо от Роба было почти на трех страницах. Роб подробно рассказывал, как ему пришлось выйти на пенсию, как трудно ему пришлось делать вид, что он еле-еле сводит концы с концами. Потом долго описывал судьбу своей какой-то неудавшейся аферы. Сетовал на отсутствие хорошего советчика. Про продолжение Программы сказал, что насколько ему известно программа не действует, только если Берд, с которым Роб больше не общается, не решился возобновить все дело в одиночку. Дальше шло описание других мелких дел, которыми Роб хотел покрасоваться перед Эриком. Как будто хотел показать, насколько он сам по себе умен и какие дела готов проворачивать.

Самым интересным Полу показался последний абзац, в котором Роберт говорил о том, что они с сыном сейчас мутят одно дело, очень прибыльное. И что все идет как по маслу.

Пол зацепился за фразу «мы с сыном». Часто ли люди вмешивают в свои грязные дела своих детей?! И может ли быть, что это те самые отец с сыном, которые и есть идеологи аферы с альфонсами? Уж не альфонсами ли так гордится этот Роб?

49

Отпуск отпуском, но Пол не мог не думать о том, что ему предстоит трудный разговор с Бердом. И чем больше он думал о том, как это лучше сделать и где, тем менее спокойно он себя чувствовал. Ни солнце, ни море не помогали. Единственным, что немного отвлекало, была Роуз, с которой Пол виделся еще два раза. Но даже несмотря на умиротворяющую обстановку Луны и все попытки поговорить на отвлеченные темы, уже к концу закусок беседа все равно сводилась к обсуждению деталей дела.

В результате Пол принял решение вернуться. Он поменял билет на ближайшую возможную дату. В конце концов, вторую половину отпуска он вполне имеет право провести дома. На работе появляться раньше срока у Пола желания не было.

Роуз восприняла новость об отъезде Пола с пониманием. Хотя в глубине души ей было грустно. Ей нравилось общаться с Полом, и она бы предпочла, наоборот, чтобы он задержатся подольше. Расследование делало их общение легким и непринужденным. Всегда был повод позвонить или написать письмо. Это было удобно, и Роуз сама не заметила, как стала вспоминать какие-то важные мелочи ради лишнего звонка или встречи. Но дело есть дело, Роуз понимала, что сама заварила кашу, и не в праве просить Пола, чтобы тот отложил расследование и побыл здесь еще какое-то время.

Часть 9

50

Пол выспался в самолете, и как только добрался до дома, первым делом отправился в Счетовод. Ему нужно было поговорить с Бердом до наплыва посетителей.

– Что ты тут делаешь?! Пол!

Пол обернулся. Рядом стояла Дина.

– Ты почему так рано вернулся? Не понравилось?

– Дина, привет! Что ты тут делаешь?

– Иду к Берду, мы договорились, что я зайду… сегодня…

– Хорошо, что вы помирились…

– Ну мы и не ссорились, в общем…

– Да…

– А что ты тут делаешь?

– Если честно, иду туда же, мне надо поговорить с Бердом…

– Ты ради этого прервал отпуск?

– Это важный разговор, да.

Дина замялась…

– Это ведь не из-за меня, да?

– А при чем тут ты?

– Просто… подумала…

– Дина, послушай, если ты хочешь мне что-то сказать или спросить, то говори прямо…

– Спросить. Это как-то связано с прошлыми друзьями Берда?

Пол напрягся.

– А что ты об этом знаешь?

– Ничего. Просто… я не должна была обсуждать это с тобой. Но у Берда были какие-то проблемы с прошлыми друзьями. И он метался в сомнениях, как поступить. И очень боялся, что ты узнаешь…

– Погоди, он обсуждал это с тобой? С тобой?! – Пол был шокирован.

– То есть ты все равно в курсе? Ты как-то узнал, и поэтому идешь к Берду? – Дина не ответила.

– Дина, позволь мне самому… нам самим решить наши проблемы. Тем более, если ты и так все знаешь.

– Ладно, тогда передай ему, что я зайду попозже… вернее, позвоню…

– Хорошо.

Дина кивнула и пошла обратно. Пол ускорил шаг. Берд рассказал Дине? Дине?! Не может такого быть!

51

Пол вошел в бар. В глубине души он надеялся, что Берд будет где-то в подсобке, и ему не придется начинать серьезный разговор прямо за стойкой. Но Берд как обычно в это время, стоял нас воем привычном месте и сортировал бокалы.

– Привет, – сказал Пол, подходя к стойке.

Берд поднял глаза.

– Что ты тут делаешь? – Берд был удивлен, – Ты пришел с Диной?

– Нет, я ее встретил, она просила передать, что позвонит попозже. Мне надо поговорить с тобой.

– Что-то нехорошее чую, – Берд поставил очередной бокал.

– Может, пойдем в более укромное место?

Берд молча кивнул и показал рукой на подсобку.

– Я тебя слушаю, – сказал Берд, пропуская Пола вперед и закрывая за собой дверь.

– Берд, я раскрыл «то» дело.

Берд молча сел на стоящий в подсобке диванчик. Повисла долгая пауза.

– Ты ничего не скажешь? – спросил, наконец, Пол.

– Это зависит от того, что ты собираешься делать.

– Почему ты мне не рассказал, Берд? Ты же знал… Как ты мог не рассказать, зная, как меня это мучает…

– А как я мог рассказать? И что теперь? Мне нужно собрать вещи? Я арестован?

– Берд, прекрати…

– А чего ты от меня ждешь, Пол? Раскаяния? Явки с повинной? Ждешь, что я упаду на колени и буду молить о пощаде? Не буду.

– Что не будешь?

– Ничего из перечисленного. Что сделано – то сделано. Если это вышло наружу, я готов нести наказание. Раз ты пришел ко мне, значит, у тебя достаточно доказательств. Буду надеяться на снисхождение суда. Это все, что мне остается.

– Почему ты не хочешь со мной поговорить? Рассказать мне все сейчас?

– А зачем? Тебе нужны подробности? Тогда задавай вопросы сам. Можем поехать в участок. Я не понимаю вообще, о чем мы сейчас разговариваем… Ты меня поймал. Причем в этот раз абсолютно на трезвую голову. Я – весь твой.

У Пола неприятно кольнуло внутри.

– Берд, ну зачем ты так? Если бы я хотел тебя арестовать, я бы так и сделал. Я пришел поговорить. Я хочу объяснений. Хочу понять!

– Что понять? Как действуют механизмы азарта? Или как человека порабощает жажда легких денег? Или как действует на организм человека…

– Прекрати, Берд! – Пол не дал Берду договорить, – Я хочу поговорить. Я не обвинять сюда пришел. Это дело слишком деликатное.

– Деликатное? – Берд усмехнулся – Это неожиданный поворот. Я не понимаю…

– Тот босс, который написал тебе письмо с вопросами, он умер. Ты знаешь?

– Умер?! Нет, я не знал. А ты откуда знаешь?

– Я знаю об этой вашей афере из его писем.

– Он решил сдать нас?

– Нет, он помогал одной женщине разобраться в смерти ее жениха. Нормана Нила.

– Ох уж этот Норман Нил, – повторил Берд. – Значит кому-то он все-таки был не безразличен.

– Той самой женщине, к слову, которая попалась альфонсу, с матерью которой я познакомился в аэропорту, и которая написала мне письмо с просьбой о помощи. Той самой Роуз Келли, чей цветочный магазин теперь с твоей подачи стал кондитерской.

– Какой-то порочный круг просто. От судьбы не уйдешь. У этой Роуз был роман с этим Норманом?

– Я знаю все от нее и из писем, которые ей завещал Эрик, которого ты знаешь под именем ЗЗ.

– Что именно ты знаешь? – спросил после некоторой паузы Берд.

– Знаю про Программу, знаю про Нормана, знаю самое главное – что ты был против убийства.

– Я действительно был против убийства, – Берд усмехнулся.

– Также я знаю, что идея устранить Нила принадлежала некому Роберту. И этот Роберт, чует мое сердце, связан с моими альфонсами…, – Пол немного отвлекся, – но сейчас не об этом…

Берд встал с дивана и рассмеялся.

– Что тут смешного? – Пол удивленно поднял брови.

– Смешного ничего. Просто у тебя очень хорошо развита интуиция. Я не понимаю, как у тебя это все устроено. Но твои догадки на ровном месте…

– Что ты знаешь об этом? – Пол ощутил ярость. Кровь прилила к голове, в висках стучало. – Как давно ты об этом знаешь? Ты все время водил меня за нос? Моя жизнь для тебя – это что? Сериал? Я думал, мы друзья, я доверял тебе! Я сломал себе всю голову, придумывая тебе оправдание, пытаясь найти разумное объяснение твоим поступкам. А ты все это время играл со мной как с собакой! – Пол со всего размаха ударил Берда, и тот потеряв равновесие упал обратно на диван.

– Спокойно, – тихо сказал Берд, потирая челюсть. – Удар у тебя как у девчонки, но ты прав. Я виноват перед тобой, ты имеешь право злиться.

Пола как будто облили холодной водой. Пожар, разгоревшийся было внутри, был погашен. Пол молча смотрел на Берда.

– Пол, слушай, мне было очень трудно утаивать от тебя это. Я сам узнал недавно. Я не знал все время. Я клянусь тебе. Я узнал только тогда, когда вы уже всех поймали. Роб боялся ареста, и пришел ко мне за помощью и рассказал, за что его могут взять. Он шантажировал меня прошлым. Сказал, что если я не помогу, то он все расскажет… Я не стал ему помогать… А теперь ты и сам все знаешь. Я не был уверен, что мне следует делать. Дина сказала, что надо делать так, как будет меньше потерь.

– Ты обсуждал это с Диной? Дина в курсе?

– Лишь в очень общих чертах…

– Погоди, то есть ты хочешь сказать, что идеолог альфонсов и правда тот же самый Роберт, который убил НН? – до Пола, наконец, дошел смысл сказанного Бердом.

– Ну он не убивал НН, он предложил убить.

– Не важно, это была его идея, кого бы он для этого не нанял….

Берд молчал.

– Тогда я же могу арестовать его за альфонсов и посадить так надолго, как смогу, тогда и НН и Роуз можно будет считать отомщенными! – Пол рассуждал сам с собой. – Точно, это выход. Так я не запятнаю имя Эрика, как и просила Роуз, и смогу…. – Пол подумал, что фразу «смогу оставить на свободе тебя» лучше не произносить вслух, – я должен поймать этого Роберта. Что ты о нем знаешь? Говори все! Ты мне должен!

52

Когда Пол ушел, Берд еще какой-то время недвижно просидел в подсобке. В голове не укладывалось, что Пол теперь все знает. Хотя нет, думаю, он знает не все… Точно не все. С другой стороны, кто ему может рассказать? Только Роб.

Настойчивый звук звонка заставил Берда вернуться в бар, за стойкой уже собралось несколько человек, жаждущих выпивки и внимания. Берд автоматически разливал напитки. Что же будет дальше? Если ЗЗ и правда мертв, то единственный человек, который знает слишком много – это Роб. Надо не допустить, чтобы он заговорил о том деле. Пол не должен узнать подробностей.

Берд пытался понять, что именно известно Полу. Очевидно было одно – Пол думает, что раз Берд был против убийства – Берд мысленно поблагодарил ЗЗ за эту информацию – то, это значит, что Берд к этому убийству непричастен. Бедный наивный Пол! Берд вздохнул. Может, сказать уже Полу правду? Но кому от этого будет легче? Пол раскрыл дело, он удовлетворен. Это дело его больше не мучает…

Правда, он не знает, что раскрыл его не полностью. А если он узнает?

Только если Роб решится все рассказать. Как такое может произойти? Берд напрягся. По доброй воле он не скажет, поскольку он не настолько идиот, чтобы будучи пойманным за аферу с альфонсами, самому признаваться. Значит, он может признаться только, если Пол начнет на него давить. Тогда, ради смягчения наказания для себя, Роб вполне может рассказать все, что знает. И тогда меня уже ничего не сможет спасти.

Поверит ли ему Пол? С другой стороны – единственная улика против меня – это слова Роба. Больше никаких доказательств нет. Для суда – этого мало. Косвенные улики – все эти письма ЗЗ – все, наоборот, говорят в мою пользу. С другой стороны, если у Пола там какие-то ограничения на использование тех писем – он же говорил про деликатность вопроса – тогда Пол может не придать эти письма огласке, и на суде их не будет.

Но сам Пол все же знает про письма, даже если их нельзя привести, как доказательство моей невиновности в суде. Чувство справедливости не даст ему морального права отдать меня под суд совсем без защиты.

– О чем ты думаешь? Как устроено стекло? Проводишь спектральный анализ? – раздался голос Дины. – Я уже десять минут сижу тут, а ты смотришь на этот стакан в упор, а меня не замечаешь.

– О чем я только не думаю…, – Берд, наконец, посмотрел на Дину. – Я думал, ты позвонишь.

– Я звонила, ты не брал трубку, и я решила, что могу зайти. Пол же не мог разговаривать с тобой вечно.

– Не мог…

– Вы помирились?

Берд поднял бровь.

– Я имею в виду, выяснили все? Разобрались? Пол был очень серьезен, когда я его встретила.

– Я не уверен. Но от меня уже больше ничего не зависит. Решение – за Полом.

– Тогда ты можешь расслабиться и жить спокойно? Самое страшное позади?

– Почти… Что ты будешь пить?

– Ничего, не важно… что-нибудь… я на самом деле пришла сказать… что рассталась с Питером.

– О, очередная грустная история… Чем мне тебя утешить? Черничный?

– Нет, на самом деле, не так все грустно. Это я решила, что нам надо расстаться…

– То есть, мы празднуем освобождение? – Берд улыбнулся, – Итак, черничный?

– Ты не спросишь, почему я его бросила? Тебе не интересно?

– Дина, ты же знаешь, я никогда ничего не спрашиваю. Мне рассказывают сами. Если хочешь – расскажи… Отвлечешь меня от моих проблем.

Дина вздохнула.

– Я его бросила, потому что мне нравится другой.

– Случается такое. А как к тебе относится «он»? – Берд сделал пальцами кавычки.

– Он об этом не знает! – Дина замолчала.

– Вот мы и добрались до самого интересного, – обреченно сказал Берд. – Ты пришла спросить, что делать?

– Ну, вроде того.

– Ответ мой будет прост. Скажи ему. Ведь если он сам не понял еще, значит, ты ведешь себя так, что ему твоя симпатия не очевидна. И тогда ты рискуешь всю жизнь ждать, пока он догадается. Это слишком долго.

– А если это не взаимно? А я скажу и буду выглядеть как полная дура.

– Почему? Совсем не как дура. Зато ты сделаешь все, что можно. И – быстрее забудешь, быстрее оклемаешься. А так – будешь ждать, терять время, тешиться иллюзиями.

– То есть ты бы на моем месте признался?

– Да! – сказал Берд и потом добавил, – но я думаю, что он догадывается. Мы ведь о Поле говорим, так?

– Что? Нет! Причем тут Пол!

– Это не Пол? Да ладно? Меня не обманешь! – Берд хитро посмотрел на Дину.

– Да нет же, говорю. Это не Пол. Это…ты!

– Я?!!! – Берд понял, что попался в ловушку.

Дина кивнула. Казалось, это признание забрало все ее энергию, и сил больше ни на что не осталось. Дина сникла. Реакция Берда была именно такой, какую она ожидала и которой боялась. Какая же я дура. Уже по тому, как Берд вел этот разговор, было понятно, что никаких чувств он ко мне не питает. Почему я не подумала об этом раньше! Но уже поздно.

– Дина, я не знаю, что сказать, – честно признался Берд. – Я не ожидал. Правда. Я не думал, что это может быть обо мне… даже мысль такая в голову не приходила. Я настолько привык слушать про любовные истории своих клиентов, что даже помыслить не мог, что могу быть участником, а не свидетелем, чего-то подобного…

– В общем, теперь ты знаешь…

– Я должен сесть. – Берд присел на свой табурет. – Ты меня ошарашила. В меня влюбились?! Вот уж не думал, что такое вообще возможно.

– Я не сказала, что влюбилась, я сказала – нравишься. – Дина улыбнулась.

– Все, поздно! – рассмеялся в ответ Берд. – Влюбилась-влюбилась!

– Зато я тебя отвлекла!

– Уж отвлекла, так отвлекла!

Напряженность, повисшую в воздухе, удалось рассеять. Берд внутренне выдохнул. Фуф!

53

– Что ты тут делаешь? – изумленно спросил Ральф, увидев входящего в кабинет Пола. – У тебя же еще пять дней отпуска!

– Ральф, мне нужна твоя помощь. Я напал на след идеолога альфонсов. Хочу его арестовать… Мне надо, чтоб во все аэропорты и вокзалы разослали ориентировку на этого парня. У меня есть все – его настоящее имя, внешность, даже адрес… Вот, смотри – Пол показал Ральфу фотографию Роберта, взятую у Берда, – он собирается слинять…

– Ты что – вместо отпуска этим занимался? – спросил Ральф.

– Не совсем, просто так совпало… Но я уверен в том, что это – он!

– И насколько хороши твои улики? У нас есть реальные основания кого-либо еще арестовывать по делу альфонсов?

– В смысле?

– В том смысле, что лично я совсем не уверен, что эти сведения попали к тебе официальным путем. А значит, при малейшем нашем проколе, идеолог еще сам нас засудит. Обычно такие мошенники люди очень умные, юридически подкованные и хитрые. И если у нас нет официального основания для ареста, то спешка может только повредить.

– А почему ты решил, что мой источник информации не официальный?

– Потому что ты до сих пор не сказал, откуда ты знаешь его имя, внешность и даже адрес. И, кажется, что и не скажешь… Если б все было чисто, то ты бы с этого начал…

Пол задумался.

– Хорошо, и что ты предлагаешь? Отпустить его? Дать сбежать?

– То есть ты подтверждаешь, что источник твоей информации не может быть публично раскрыт?

– Боюсь, что да.

– Тогда я боюсь, что у нас нет причин кого-либо арестовывать, пока ты не придумаешь, как это официально обосновать. Мы же не хотим увидеть толстого скалящегося адвоката, который уведет нашего идеолога прямо из-под следствия на основании процедурного ляпа.

– И что же делать?

– Найди официальное что-то. Иначе у нас нет доказательств.

Пол почувствовал себя, как если бы ему подставили подножку прямо перед самым финишем. Он уже видел заветную ленточку, и вот теперь валяется на обочине.

– Я попробую.

– Хорошо.

Пол пошел в свой кабинет. Думай, Пол, думай. Может, дать пойманным альфонсам опознать фотографию этого Роберта? Но даже если они опознают, надо найти обоснование того, почему им вообще дали его фотографию. Каким образом его фотография попала к нам? Насколько было бы проще, если б Пол мог официально расследовать дело НН. Но он дал обещание Роуз, и не хотел сдавать Берда.

Пол просидел в кабинете до самой ночи, но так ничего и не придумал.

54

Пол вошел с Счетовод и взгромоздился на свой обычный табурет.

– Я думал, что больше никогда тебя не увижу, – сказал Берд. – Или увижу с группой захвата.

– Ты все еще тут? Не уехал, не сбежал? Хотя мог.

– Как видишь – тут. Налить что-нибудь? Колы? Пива? Виски?

– Просто воды.

Берд поставил перед Полом стакан. После некоторой паузы Пол сказал.

– У меня проблемы с поимкой этого Роберта.

– И что ты хочешь от меня?

– У меня нет официальной легенды – откуда я знаю о том, что он – идеолог аферистов.

– Тебе нужны официальные показания? Мои?

Пол посмотрел на Берда в упор.

– Если ты дашь официальные показания, то всплывет то дело. А мы этого же не хотим, так?

– То есть ты решил меня отпустить?

– А ты не понял?

– Я бы хотел услышать это прямым текстом.

– Да, Берд, я решил, что не буду снова открывать то дело. НН не воротишь. У Роуз все в порядке. Эрик – умер. Ты… – Пол замялся, – мой друг. Единственный, кого я бы хотел наказать, – это Роберт, который должен сесть как минимум за альфонсов, а как максимум – и за убийство НН.

– Понятно, – сказал Берд, – чем я могу помочь?

– Не знаю. Ничем. Не могу придумать. Нужно нечто, что объяснило бы откуда у меня информация на этого Роберта. Откуда я мог узнать, что он – главарь банды альфонсов. Кто мне мог такое сказать. Я уже всю голову сломал. А без этого – Ральф не дает добро на поимку. Улик нет. Нет официальных доказательств.

– А если….

Пол с интересом посмотрел на Берда.

– Если, предположим, тебе пришло письмо. Например, от ЗЗ. То есть от Эрика. Ведь известно, что Эрик сидел в тюрьме долго. Надзирателем у него был Роберт. Представь себе, что Роберт мог обсуждать план этой аферы с ЗЗ. Давно. А когда ЗЗ вышел, он уехал, скажем куда-то. И случайно узнал про аферистов – альфонсов и написал тебе письмо….

– Ценю попытку, но, Берд, это неправдоподобно. Кроме того, ни один преступник не станет сдавать другого просто так, без выгоды для себя… – Пол в задумчивости водил стаканом по картонной подставке.

– А если показать фотографию Роба тому пойманному, с часами? Он его узнает, и тогда…

– Я думал об этом, но у меня нет основания показывать фотографию бывшего тюремного надзирателя – скромного пенсионера – пойманному мошеннику…

– А если тот увидит ее случайно? Может, она выпала из папки с другим делом…

– Та же проблема – откуда тогда эта фотография попала в ту левую папку… Понимаешь, нет официальных оснований этого Роберта вообще проверять. На него никто из арестованных не указал. А единственный, кто его вообще упоминал, – назвал другое имя.

– Неужели тупик…

– Получается, что да. – Пол сделал, наконец, глоток.

– А что Дина говорит? – спроси Берд.

– Дина не в курсе. Я ведь и ей не могу объяснить, откуда я знаю. Или ты ей все рассказал?

– Нет. Что ты! Вообще ни слова. – Берд сел на свой табурет. – Но не может же быть, чтобы ничего нельзя было сделать. Может, его просто поймать, а он сам признается под нажимом.

– А если нет? Ведь против него нет никаких улик. – сказал Пол. – Кроме твоих слов.

– В которых ты сомневаешься? – продолжил Берд.

– Нет, я тебе верю, – ответил Пол. – Хотя сам не знаю, почему.

– Знаешь, я рад, что ты все знаешь, – сказал Берд, – но скажу тебе честно, если бы в моих силах было сделать так, чтоб ты никогда не узнал, я бы предпочел сохранить это от тебя в тайне.

– Почему?

– Потому что, во-первых, я совсем не горжусь своим прошлым. Во-вторых, жизнь только начала налаживаться, и тут опять возврат назад. В-третьих, я забыл уже что… Но в любом случае, прошлого не вернуть. Ничего исправить в прошлом нельзя. А вот испортить будущее из-за прошлого – очень даже можно. Я хочу жить дальше, хочу, чтобы ты жил дальше, знаю, что ты тоже хочешь жить дальше и смотреть вперед. Конечно, закон требует, чтобы я нес ответственность за свои прошлые ошибки, но я не хочу, расплачиваться за них вечно. Возможно, это эгоистично. Но я свои ошибки осознал, признал и раскаялся. Я себя простил.

– Ты себя простил, но общество – не простило. Ты несешь ответственность за свои действия не только перед собой. А перед всеми. Потому что масштаб твоей вины – больше, чем просто мелкая кража. Ты рушил жизни, разорял людей ради наживы. Более того, один человек лишился жизни. Недостаточно просто раскаяться, чтобы общество в целом тебя простило.

– Ну, хочешь, я сяду в тюрьму. Притворюсь тоже альфонсом. Дам показания на Роберта. Отдам долг обществу.

– Ты ведь не серьезно?

– Почти серьезно. Сколько лет получили эти альфонсы?

– По-разному.

– А какой минимальный срок?

– Там один сел на год. Очень сильно помог следствию.

– Я тоже могу отсидеть год. Сяду за альфонсов, но ты будешь знать, что не за них. И перестанешь меня винить, наконец. Я себя тоже винить перестану. Как тебе идея?

– Берд, это…невозможно, идея бредовая, – Пол снова ощутил чувство вины. Предложение было слишком благородно.

– Но… я не знаю, что еще я могу сделать в такой ситуации…

– Я не хочу об этом больше говорить, ладно?! Никогда. Ты в тюрьму не сядешь! – Пол залпом выпил всю воду.

Берд пожал плечами. Пол молчал. Тишину прервал телефонный звонок.

– Это тебя. Дина. С тобой хочет поговорить твой босс. – Берд передал трубку Полу.

55

Пол медленно шел через сквер к бару. Они договорились встретиться там с Диной в половину седьмого – предстояло обмывание закрытия дела альфонсов. Конечно, Роберт еще не был пойман, но это, считал Пол, дело техники. Рано или поздно он где-нибудь объявится, и его схватят.

Пол был очень рад, что Ральф изменил свое мнение и дал добро на поимку Роберта. Ральф сказал, что действительно глупо из-за формальностей упускать шанс поймать идеолога. Сначала возьмем его, а потом придумаем, как объяснить. На следующий день во все аэропорты и вокзалы были отправлены ориентировки.

Кроме того, у Пола теперь было время придумать официальную версию источника информации. Вариант Берда Пол даже отказался обдумывать. Он также гнал от себя мысли о том, насколько серьезно была вина Берда, если тот сам предложил посадить себя в тюрьму. Мелкие мошенники такое не предлагают. Такое может предложить только тот, кого сильно мучает совесть. Но, тем не менее, идея посадить Берда в тюрьму за альфонсов, несмотря на его прошлые грехи, казалась Полу кощунственной.

Пол поймал себя на том, что очень устал от этих тайн. Секрет Берда, секрет Роуз – все это его порядком вымотало. Пол понял, наконец, что готов окончательно перевернуть эту страницу своей жизни. Раньше ему тоже казалось, что готов, но прошлое не давало ему покоя, и он постоянно возвращался мыслями назад. Сейчас же он просто хотел думать о чем-то новом. И судьба, кажется, давала ему такую возможность. Ральф не мог больше слышать об альфонсах и запретил Полу об этом даже заговаривать. С понедельника Полу предстояло погрузиться с головой в новые дела. Это было ровно то, что нужно.

По дороге к бару, на углу Пол увидел кондитерскую – бывший цветочный магазин Роуз. Пол помнил, каким уютным и теплым был этот магазин, как приятно там пахло. Представляю, как тяжело было Роуз с ним расставаться. Интересно, что там теперь внутри.

Пол открыл новую стеклянную дверь, и его сразу окутал запах ванили. Да, отсюда просто так не уйдешь. Молодая девушка в белоснежном передничке с готовностью ждала, когда Пол определится с выбором.

– Что у вас – самое вкусное? – наконец, спросил он.

– У нас все – вкусное. Все зависит от того, что вы больше любите?

– Я в растерянности, если честно, – признался Пол.

– Тогда важно, когда вы собираетесь съесть то, что купите. Эти пирожные, – девушка указала на верхнюю витрину, – портятся быстро. Их нужно съесть сегодня или завтра. А эти, ниже, можно хранить до трех недель.

– Кто хранит сладости так долго?

– Ну, мало ли! Вдруг вы делаете запас? Или хотите отправить посылку? Или дарите кому-то?

– Кстати да, – Полу пришла в голову мысль. – А это что? Тут внизу. В форме розочек? Безе?

– Это, да – лимонные меренги! Очень вкусные.

– Вот, я, пожалуй, возьму коробочку этих меренг, только упакуйте их надежно. И еще каждого из скоропортящихся пирожных по одному – в обычную коробочку.

Девушка аккуратно сложила все в красивые картонные коробки, а ту, что с меренгами, укрепила специальной гофрированной бумагой.

– Так подойдет?

– Да, отлично! Спасибо.

Пол вышел из кондитерской с приятным предвкушением.

* * *

Когда Пол зашел в бар, Дина уже весело болтала с Бердом. Полу вдруг показалось, что между ними что-то происходит, но он отогнал эту мысль. Берд и Дина? Вряд ли.

– А вот и герой дня. – Берд заметил Пола первым.

– Привет, – весело сказала Дина. – А что там в коробочках?

– Кое-что очень вкусное. Должно быть, по крайней мере. – ответил Пол, ставя на стойку коробку с пирожными. – Открывайте.

– А там что? – любопытно спросила Дина.

– Там тоже. Но это – не нам, хочу отправить посылкой, – ответил Пол.

– Кому? Роуз? – спросил Берд.

– Угу. – Пол кивнул. – Хочу сделать ей приятное. Просто так.

– А кто это Роуз? Келли? Та, которая…, – начала Дина.

– Дина, оставь Пола в покое, – сказал Берд. – Может, она ему нравится, а ты своими вопросами, спугнешь всю его решительность.

– Ну, мою решительность не так уж легко спугнуть, Дина, – ответил Пол, обращаясь к Дине, но глядя на Берда.

– И отлично, – сказала Дина. – Тогда подари ей еще цветы. Только не покупай розы! Розы для Роуз, это так банально!

Пол вспомнил о меренгах в виде розочек и смутился.

– Пол, купи ей пионы. Поверь мне, ей точно понравится, – улыбнулся Берд. – Но только, если ты настроен серьезно…

56

– Знаешь, пожалуй, ты прав, надо ловить этого твоего Роберта, – сказал Ральф, – я подумал, мы себе не простим, если упустим его из-за формальностей.

– Серьезно? – Пол не верил свои ушам.

– При условии, что ты абсолютно доверяешь своему информатору.

– Доверяю.

– Тогда подготовь ориентировки. Разошлем их повсюду.

– Конечно. Завтра утром все будет.

– Хорошо, – Ральф повесил трубку и откинулся в кресле.

Мысли перенесли его на три дня назад, когда Ральф шел по тихому переулку по направлению к вокзалу. Дойдя до первой платформы, он сел на скамейку и достал газету. Человек ждет своего поезда. Ничего необычного.

Через некоторое время на ту же скамейку сел другой человек. Ральф незаметно протянул ему конверт.

– Тут все, что вы просили – документы и билет на самолет. Надеюсь, у вас все в порядке? – сказал Ральф, понимая, как глупо это звучит. Ведь будь все действительно в порядке, не было бы необходимости встречаться тайком на вокзале, да еще по такому поводу.

Человек кивнул.

– Что же, теперь, мы квиты? Я вернул свой долг?

– Квиты.

Подъехал поезд. Оба встали. Человек сел в поезд, а Ральф, смешавшись с толпой, пошел обратно.

Ральф помнил, как впервые встретился с этим человеком. Тогда Ральф заканчивал шестой уровень Программы, и ему нечем было платить за последующее обучение. Жалованья, что он получал в Отделе, хватало лишь на самое необходимое. Тогда Главный – для Ральфа он всегда был человеком без имени – и пришел ему на помощь. Узнав, что Ральф работает в полиции, он позволил ему посещать занятия бесплатно. Когда-нибудь, ты отдашь мне долг.

Ральф всегда любил учиться. Он был лучшим в классе. В Академии получал стипендию. Он знал, что у детей из бедных семей без связей есть только один шанс преуспеть в этой жизни. Учиться. Однажды на каком-то празднике кто-то из подвыпивших гостей рассказал ему о Программе – гениальном курсе повышения квалификации, окончание которой дает человеку все знания, чтобы достичь успеха в любом деле. Ральф уцепился за эту идею.

Впитывая, как губка, все, что давалось на этих курсах, и читая множество дополнительной литературы, Ральф приобрел бесценные навыки по деловой психологии, управлению, ведению переговоров и искусству получения желаемого. Эти знания успешно накладывались на данные ему от природы внимательность, собранность и живой ум. В результате, Ральф сделал большой карьерный рывок. За какие-то четыре года он из младшего следователя превратился в начальника Специального отдела.

Ральф никогда не гнался за деньгами, он знал – деньги придут тогда, когда придет хорошая работа и самореализация. Стать начальником Отдела значило для него именно это – удовлетворение и самореализацию. Уважение и достойная оплата пришли, как он и ожидал, вслед за этим. В Программе Ральф дошел только до десятой ступени. Он бы продолжил обучение и дальше, но в этот момент прежний начальник ушел на пенсию. Ральф понял, что это – шанс, и сделал все, чтобы его не упустить.

Когда неделю назад Ральф получил письмо от Главного с просьбой о помощи, он не имел морального права ему отказать. Просьба была явно подозрительная – зачем Главному новый паспорт? Но Ральф был связан обещанием, и не мог его нарушить. И потому он сделал все, что Главный просил. Что ж когда-то долги надо отдавать. Это было неизбежно. Мог ли в ту минуту Ральф предположить, что Главный окажется идеологом альфонсов?

Ральф понятия не имел, как Полу удалось раздобыть информацию, да и на самом деле его это не особенно и интересовало, однако, когда Ральф увидел принесенную Полом фотографию, он был потрясен. Неужели Главный был идеологом в афере альфонсов? Как такое может быть? Зачем ему это? Это никак не стыковалось с тем образом Главного, который сложился у Ральфа в голове. Зачем достойному, убеленному сединами, успешному богатому профессору такая нелепая и низкопробная афера?

Первым порывом Ральфа после ухода Пола было связаться с Главным и выяснить, в чем дело. Но потом Ральф подумал и решил, что чем меньше он будет знать об этом деле, тем лучше для него и для его карьеры, тем более, что судя по всему, Главный уже находился заграницей. Тогда он и позвонил Полу, чтобы дать разрешение на поимку подозреваемого идеолога альфонсов. У Ральфа были очень амбициозные планы, и темных пятен на своей репутации он стремился избегать.

Content

Александра Суслина
Счетовод

I.Пятнадцатый шаг

Часть 1

Часть 2

Часть 3

II. Старая жизнь, новая версия

Часть 1

Часть 2

Часть 3

Часть 4

Часть 5

Часть 6

Часть 7

Часть 8

Часть 9