Марк Черазани

ГОДЗИЛЛА НА КРАЮ СВЕТА

ПРОЛОГ

Среда, 29 января 1992 г., 02:55 ночи, 75°15′ южной широты, 113°10′ восточной долготы, Земля Уилкса, Восточная Антарктида.

На нее смотрели мертвые глаза.

Девушка отскочила от безжизненного истерзанного тела, распростертого на дне провала в тысячелетнем льду. Она заморгала, а затем зеленые ее глаза расширились от потрясения. Рот ее, скрытый под толстым шерстяном шарфом — смазанный вазелином, чтобы не обветриться и спастись от сухости в этом суровом, сухом климате, — от изумления превратился в овал.

Первой ее мыслью было: «Этого не может быть».

Но она понимала, что именно это и произошло. Об этом говорили ей ее же глаза. Хотя Зои Кеммеринг было лишь пятнадцать лет, она уже немало повидала, чтобы доверять своим пяти чувствам больше, чем эмоциям. И кроме того, она уже успела повидать смерть за всю недолгую свою молодую жизнь, чтобы распознать все признаки ее присутствия здесь.

Зои пристально смотрела на человека, жестокая гибель которого оставила ее в полном одиночестве посреди замерзшей Антарктической пустыни. Его пустые глаза, словно в ответ, смотрели на нее, уже застывшие от холода в этом сухом климате, при резко минусовых температурах. Их уже покинула жажда открытия, которая привела сюда этого человека. Его прежде острый взгляд теперь превратился лишь в белый лед глазных яблок.

Единственное, что было ей хорошо знакомым в этом истерзанном трупе, это полуулыбка, застывшая на бородатом лице. Зои прекрасно помнила эту улыбку, ибо она наблюдала ее каждый день своей жизни. Иногда враги погибшего считали это выражение его лица ухмылкой, но Зои знала, что этот добрый и замечательный человек не был способен ни на кого ухмыляться. Эта полуулыбка проистекала из его убеждения в том, что жизнь является тайной, разгадать которую невозможно.

За всю свою жизнь Зои лишь раз видела, как эта улыбка однажды исчезла с его лица. Это было в тот день, когда умерла ее мама. Зои Кеммеринг смахнула навернувшиеся слезы, лишь теперь осознав, что стала сиротой.

Борясь со своим горем, грозившим поглотить ее и сокрушить, она склонилась над трупом своего отца. Протянув к его лицу руку в перчатке, Зои осторожно закрыла ему глаза. Когда она это сделала, она ногой задела за обломки разбитых нарт, на которых ее отцу суждено было прибыть к своей смерти на дне этого провала.

Среди разбросанных внизу обломков нарт и большей части их приборов и припасов лежали изуродованные трупы собак в упряжке. Среди этих обломков была и разбитая спутниковая радиостанция — единственная связь Зои с внешним миром.

После катастрофы, унесшей жизнь ее отца, девочке потребовалось около трех часов, чтобы спуститься в эту трещину. Этот провал открылся словно по мановению волшебной палочки или волей какой-то злой силы, так как его не существовало еще за пару мгновений до того, как он поглотил собачью упряжку ее отца. Разлом во льду, казалось, словно намеренно раскрылся прямо перед ними, как будто специально намереваясь поглотить и отца, и дочь.

Лишь благодаря мастерству и самообладанию шедшей впереди ездовой собаки Зои была избавлена от той же участи, которая постигла ее отца. Ее собаки как-то сумели в самый последний момент увернуться, едва избежав верной гибели.

Но вот отцу ее не повезло. «Но ведь так всегда было, ему никогда не везло», с горечью вспомнила Зои. Ее отец от столь многого отказывался, и лишь во имя того, чтобы доказать верность своих научных теорий.

«И вот теперь, оказавшись уже так близко от окончательного открытия, он погибает». «Ну почему так?», горько простонала Зои.

Единственным ответом ей было завывание полярного ветра.

Отбросив, однако, в сторону свои эмоции, Зои огляделась по сторонам. Со всех сторон ее окружали ледяные стены трещины, возвышавшиеся над ней. Казалось, они даже сдавливали ее, и Зои поняла, что провал в тысячелетнем льду может закрыться столько же внезапно, как и открылся.

«Спускаться сюда было ошибкой», поняла она. «Я и так знала, что папа погиб. Мой спуск сюда лишь поставил поиски под угрозу. Теперь же мне нужно выбираться отсюда — и как можно быстрее…»

На мгновение Зои задрожала. Ей вспомнились слова ее отца, которые он часто повторял в те несколько недель и даже месяцев после смерти мамы: «Старайся думать, как ученый, Зои, а не как испуганная маленькая девочка». Она всегда старалась его слушаться, но порой это было так тяжело.

Особенно сейчас…

С усилием воли девушка заставила себя позабыть страхи и то, что было в прошлом, и сосредоточиться на первоочередной задаче.

Сейсмическая активность, вызвавшая появление подобной трещины, являлась крайне странным явлением для этой части Антарктиды — феноменом настолько мощным, что он был наверняка зафиксирован относительно недалеко отсюда расположенными базами, такими как станции Мак-Мердо и Скотт.

Такая сейсмическая активность была весьма необычной, но она, безусловно, подтверждала одно из ключевых положений теорий ее отца. И если остальные положения его гипотез были столь же верны, Зои находилась уже близко от того места, куда намеревался попасть ее покойный отец. Очень близко.

Может быть, даже менее километра.

Зои понимала, что ей придется принять решение, решение, касающееся самого ее выживания. О том, что они с отцом находились здесь, не знал никто — во всяком случае, никто из тех, кто мог бы помочь. Большая часть научных журналов и записей ее отца находилась у ее дяди Джека, и он знал о маршруте, по которому они планировали двинуться. Но дядя Джек дал отцу клятву, что никому не расскажет, куда они собирались направиться — да и в любом случае, у Джека не было никакой возможности организовать экспедицию в Антарктиду для их спасения, если они попадут в беду.

Зои могла бросить поиски и попытаться добраться до какой-нибудь исследовательской станции или поселка на Антарктическом побережье моря Росса. И хотя она была уверена, что все еще находится в той части Антарктиды, на которую претендует Австралия, американская база Мак-Мердо или новозеландская станция Скотт находились всего в нескольких днях пути от ее нынешнего положения.

Однако найти любую из этих баз было почти невозможно, учитывая отсутствие у нее продуктов, снаряжения и навигационных приборов, или хотя бы даже спутниковой связи, чтобы подать сигнал о помощи.

Другим же вариантом было двигаться дальше, идти вперед, в неизвестность.

«Нет», вдруг поправила себя Зои. «Совсем не в неизвестность! Мне точно известно, что я там обнаружу. Всё, абсолютно всё указывает на то, что гипотезы моего папы верны!»

А это означало, что в считанные часы ранее не обнаруженный, долгожданный полярный проход, которого они так долго искали, откроется впервые за миллиарды лет. И в течение всего нескольких дней люди смогут проникнуть в подземный мир, скрытый в самом центре Земли.

Впервые за сотни тысяч лет люди смогут вернуться на свою настоящую родину во Вселенной. В место, которое, возможно, является истинной колыбелью человечества.

В мир, известный под разными названиями. Древние греки называли его Аидом, землей, которой правит бог того же имени. Средневековый алхимик Джакомо Казанова называл его Икозамероном[1] и окрестил его подлинным раем. Еще в 1692 году астроном Эдмунд Галлей предположил, что Земля полая и заполнена концентрическими сферами. В 1820 году американский исследователь Джон Кливз Симмс назвал мир в центре Земли Симмсзонией. Писатели Жюль Верн и Эдгар Райс Берроуз исследовали его в своей фантастике. Берроуз назвал эту свою доисторическую землю Пеллюсидаром[2].

Много гипотез. Много названий. Но истинное имя лишь одно.

Эдемский Сад.

Размышления Зои были прерваны каким-то странным звуком. На скалах где-то высоко над собой она услышала, как ее ездовые собаки испуганно и тревожно заскулили.

Она взглянула вверх, всматриваясь в край ледяных скал. Но оттуда, откуда она смотрела, Зои не было видно животных.

Тогда она всмотрелась в небо. В это время года в Антарктиде почти никогда не темнело, это было время почти постоянного солнечного света. Но сейчас стало темнеть.

Назревала буря. Большая буря.

Посреди Антарктической весны. Почти неслыханное явление, и еще одно доказательство того, что гипотезы ее отца верны. Нечто поистине странное происходило в этой части Антарктического континента.

Открывались полярные врата.

Зои знала, что ей надо спешить. Она снова обратила свое внимание на мертвого человека у своих ног. Зои наклонилась и дотянулась до теплого пуховика-парки своего отца. Она пошарила у него в куртке за пазухой, пока не схватилась рукой за покрытую пластиком карту, которую он всегда носил с собой. Она нашла ее, а вместе с ней и смятые листы бумаги, составлявшие последнюю из тетрадей журналов научных наблюдений, которые вел ее папа.

Медленно, почти благоговейно, она вытащила эти драгоценные документы. Теперь у Зои было всё необходимое, чтобы закончить поиски. Она сказала себе, что ей не понадобится спутниковое устройство, потому что теперь назад дороги не было. Не став еще раз оглядываться на труп доктора Александра Кеммеринга, Зои поднялась на ноги и начала осматривать обломки разбитых нарт в поисках всего, что можно было бы спасти и захватить с собой. Она быстро собрала все, что смогла бы взять, и завернула это в одеяло.

На мгновение она задумалась о том, не захватить ли с собой труп одной из собак ее отца, но передумала.

Если Зои не отыщет полярного входа в Сад в течение ближайших нескольких часов, ее жизнь будет бессмысленной. Еда не будет иметь уже никакого значения.

Но Зои верила, что найдет вход в Сад. И через несколько часов она переступит через замерзшие врата, ведущие в рай, который и не снился человечеству, и который казался ему немыслимым. Зои выживет и докажет сомневающемуся миру, что гипотезы ее отца были верны.

Или может быть, она останется жить в Эдеме навсегда. Зои сможет насладиться спокойствием, которое она никогда прежде не находила в короткой своей жизни.

Она сможет обрести счастье, в то время как остальная часть человечества будет жить в том же жестоком, разрушительном и опасном мире, который они сами создали для себя.

Это будет должный и справедливый реванш, отмщение за те насмешки, которые «общественность» с лихвой обрушивала на ее родителей за их неортодоксальные убеждения.

И это наказание будет еще более сильным, учитывая ту иронию судьбы, что мир будет находиться в неведении об изгнании его из Рая.

Только она будет об этом знать. Зои улыбнулась.

И эта мысль радовала ее.

Все сомнения ее покинули, и она была готова продолжить начатое. Мешок с собранными ею вещами был не очень тяжелым. Ей надо было лишь привязать его к телу и приступить к тяжелой задаче — вылезти из трещины.

Но в этот момент собаки, которые после той первой вспышки тревожного поскуливания притихли, начали неистово лаять. Их лай становился все более яростным и бешеным, а затем, в считанные секунды, превратился в ужасающие завывания.

Зои встала и замерла на месте, прислушиваясь к отчаянному вою собак.

«Что могло их испугать?», недоумевала она.

Внезапно Зои услышала какой-то треск, словно удар. После чего одна из собак взвыла от боли, а другая начала рычать. А вскоре и все собаки начали огрызаться, лаять и рычать. С края трещины на нее посыпался измельченный лед, как будто там, наверху, происходила какая-то борьба.

Наконец, Зоя услышала другой звук, раздалось какое-то неземное, жуткое, пронзительное пискливое мычание. Звук этот был настолько громким, что сердце у нее замерло от ужаса. Причем жуткий вой усиливался, пока не стал столь оглушительным, что заглушил даже завывания перепуганных собак.

Зои выронила свой мешок с вещами и закрыла уши обеими руками в перчатках. Она согнулась пополам и закрыла зеленые свои глаза, когда сверху на нее посыпались новые куски льда.

Свернувшись в плотный комок на дне трещины, Зои стала ждать конца этой борьбы. Тем не менее, загадочные завывания длились еще довольно долгое время. А затем они просто прекратились.

Зои опасливо открыла глаза и убрала перчатки с ушей.

Было тихо. За исключением разве того, что в барабанных перепонках Зои все еще звенело от шума. Она поднялась на ноги. Ее теплая куртка была покрыта кусочками льда, и она стряхнула их с себя, тряся также головой в тщетной попытке избавиться от звона в ушах. Но как только дыхание ее вернулось к норме, Зои краем глаза заметила какое-то неожиданное движение. На нее упала какая-то тень.

Зои подняла глаза, потом открыла рот и закричала.

Перед ней на расстоянии примерно вытянутой руки от ее лица разверзлась зияющая зеленая пасть, наполненная острыми зубами, торчавшими в ней как колючий лес. Она слегка покачивалась на конце толстого, по-змеиному извивающегося зеленого туловища, похожего на ствол, покрытый грубой шершавой корой и острыми шипами. Вопли Зои привлекли внимание этой твари, и отросток отскочил назад, словно вздыбившись, а его разинутая пасть, щелкнув зубами, сомкнулась.

Зои тоже отскочила назад, пока не прижалась спиной к ледяной стене трещины. Пасть, составлявшая главную часть отростка, казалось, истекала зеленоватым соком, как слюной. На нее упала еще одна какая-то тень, и Зоя подняла глаза, взглянув на верхний край ямы. Высоко у нее над головой на концах других толстых ползучих стеблей покачивалось еще три таких же отростка.

Взгляд Зои быстро вернулся к тому отростку, который находился рядом с ней в провале. Он, казалось, застыл, как будто настороженный. Зои глазами проследила за ползучим стеблем, извивавшимся по склону трещины куда-то наверх, где он исчезал из поля зрения.

Некоторое время — казалось, целую вечность — Зои оставалась абсолютно неподвижной. У твари, по-видимому, не было глаз. Зои рассудила, что изданный ею звук, должно быть, и привлек внимание отростка. Она решила, что еще одного такого крика она не сделает и переждет тварь, и неважно, сколько времени это займет.

Спустя двадцать минут, когда Зоя попыталась подавить бежавшую по телу дрожь от холода, начала трястись земля. При первых же малейших признаках сейсмоактивности тварь, находившаяся в провале, захлопнула пасть и убралась из трещины.

Зои отошла от стены, а в это время вокруг нее вновь стали падать большие куски льда. А лед у нее под ногами, казалось, стал превращаться в бесформенное желе. Беспомощная, схваченная в тиски землетрясением, Зои вновь свернулась в оборонительный комочек. Дно трещины, казавшееся твердым еще считанные секунды назад, внезапно начало сжижаться.

Вдруг Зои стала тонуть. Она инстинктивно вытянула руки, тщетно стараясь ухватиться за какой-нибудь ближайший твердый предмет. Ее пальцы ухватились за холодное мертвое тело. Она вцепилась в истерзанное тело своего отца и стала прижимать его к груди, и хотя земля начала ее поглощать, это дало девочке-подростку некоторую долю успокоения.

В конечном итоге Зои Кеммеринг вместе с трупом своего отца исчезла под зыбкой содрогающейся почвой, их затянуло в самый центр Земли…

Глава — 1

ПОДРОСТКОВЫЙ РИТМ

Суббота, 11 ноября 2000 г., 19:59, Телеканал «Независимая Новостная Сеть» (INN), студия B, Башня Всемирного Торгового центра, Нью-Йорк.

«Одна минута!»

Электронный голос из стеклянной кабинки прозвучал, казалось, глухо в этой огромной телевизионной студии. Робин Холлидей знала, что это был голос режиссера, приготовившегося на своем рабочем месте к прямому эфиру.

Робин похлопала ресничками и напряженно уставилась в объектив телекамеры, пока операторы и съемочная группа налаживали технику для начального кадра шоу, транслировавшегося в прямом эфире.

«Камера первая, дайте средний план», дал указание режиссер своим электронно измененным голосом. Робин перевела взгляд на монитор ближе к полу. Картинка на экране изменилась: вместо показа крупным планом лица Робин появился средний план, кадр в полный рост, как она сидит в кресле ведущей — и логотип «Подростковый Ритм» теперь был отчетливо виден за ее спиной.

Гримёр воспользовалась этим изменением точки съемки, получив возможность подправить Робин лицо. Она нанесла немного фиолетовой помады с блестками на пухлые губки девушки-подростка, а парикмахер тем временем взялась за волосы, разделив непокорную челку, скрывавшую лоб Робин.

«Робин», сказал режиссер из кабинки, с оттенком сарказма, который был слышен, несмотря на электронные искажения. «Нельзя ли чуть поскромнее, пожалуйста?

Предполагается же, что это у нас должно быть семейное шоу».

Робин поджала губки и закатила глаза, схватившись за ткань своего платья и задернув провокационный разрез на своей длинной, до пят юбки от Бетси Джонсон в ретро-стиле 1980-х годов, прикрывавшей ее стройные ножки. Затем Робин поправила свой идеально сидевший на ней жакет — тоже от Бетси Джонсон — при этом стараясь не задеть микрофон, спрятанный в одежде.

Когда женщина-гримёр исчезла, а парикмахер вышла из кадра, Робин в последний раз проверила свой внешний вид, взглянув на монитор.

Она достаточно пристально следила за модными веяниями, чтобы одеться для шоу в ретро-стиле 1980-х годов. Ее прическа также оставалась верна трендам двадцать первого века. Ее некогда золотисто-каштановые локоны теперь были окрашены в глубокий, насыщенный, черный как смоль цвет — в подражание внешнему виду знаменитой «Пророчицы Судьбы и Рока» с телеканала MTV.

Темные волосы стали хорошим и уже привычным тоном среди модных молодых девушек 2000-х годов — блондинки определенно вымерли. К счастью для Робин, ее естественно бледная кожа и изумрудные глаза красиво контрастировали с черными волосами. Результат, особенно на камеру, был отпадным.

А именно этого Робин и хотелось.

По-прежнему сжимая подол своей юбки в полную длину, Робин внутренне собралась и еще раз внимательно пробежалась по заметкам, которые она держала в руке.

Список был коротким и простым — в нем были лишь имена приглашенных ею участников и местоположение удаленных съемочных групп, сигнал которых будет транслироваться в ее сегодняшнее шоу.

Робин никогда не пользовалась телесуфлером. Ей он вообще не был никогда нужен. У нее всегда было что сказать — участникам своей передачи, своим продюсерам, даже иногда и режиссеру при случае. По сути Робин теперь являлась единственным автором всех передач «Подросткового ритма», и она также была единственной, кто выбирал и их участников.

Теперь это было шоу Робин, хотя она не имела почти никакого отношения к его созданию, к ее банальному названию, да и к самому этому занудному и тяжеловесному новостному каналу, на котором оно выходило, и ко всему прочему отрицательному багажу, все это сопровождавшему.

Несмотря на все трудности, Робин вернулась с первого своего большого задания — с погони за чудовищем Вараном в Мексике — с намерением сделать «Подростковый ритм» одной из самых лучших передач телеканала INN. До прихода Робин «Подростковый ритм» представлял собой полный отстой. Но с того момента, как именно ее взяли на эту работу, чтобы она заменила Марию Кенни-Фуэго — первого ведущего шоу — и начала все делать по-своему, «Подростковый ритм» действительно стал набирать очки и рейтинги. Две недели назад он даже стал программой номер один в своем временном промежутке. На прошлой неделе он немного опустился, но все равно занимал твердое второе место. Робин знала, что ей просто нужно работать немного упорнее. Одной из ее новых обязанностей являлся специальный воскресный выпуск шоу, который должен был выйти в эфир завтра.

К счастью, многое из этого большого шоу уже было отснято и готово. Оставшееся будет не слишком утомительней обычного выпуска передачи.

Но Робин понимала, что ей нельзя почивать на лаврах. Ей нужно было не снижать внимание аудитории к своему шоу — и к самой себе. В ее профессии все было довольно жестко. И постоянно становилось все сложнее и сложнее.

Пока что продюсеры не кричали и не возражали против изменений Робин — почти! Они видели, как поднялись рейтинги, и по большей части давали Робин возможность делать все по-своему. С их точки зрения, у «Подросткового ритма» был поразительный и воодушевляющий успех. И это полностью совпадало с планами самой Робин Холлидей.

Но она рассматривала это шоу лишь как малую, первую ступеньку к чему-то гораздо большему и лучшему.

Внезапно размышления телеведущей были прерваны первыми нотами музыкальной темы этой недели. Робин варьировала мелодии, которыми начиналось шоу, выбирая их из ассортимента самых свежих текущих хитов. Она любила удивить своих зрителей всем, что только возможно. Это делало шоу постоянно свежим и новым.

Робин увидела, как на мониторе уже появилась логотип-заставка передачи.

«Десять секунд», объявил режиссер студии.

Робин откашлялась и стала смотреть в камеру.

«Пять… четыре… три…»

На счет «два» Робин разжала руку и выпустила ту часть юбки, которую она придерживала. И длинный разрез у нее сбоку вновь раскрылся, обнажив для обожающей ее публики ее стройные ножки. Лицо Робин озарилось ярчайшей улыбкой. Она представила себе режиссера, который, сидя внутри кабинки с пультом управления, рвет волосы у себя на голове.

«Придется проглотить!», мысленно сказала она ему. «Мне нужно, чтобы еще больше молодых парней смотрели это шоу». Она видела демографические характеристики своей аудитории и заметила, что футбольное шоу канала ESPN (спортивный, кабельный) по-прежнему удерживает свои позиции среди молодых людей в возрасте от восемнадцати до двадцати пяти лет.

«Ну что ж, посмотрим!»

Робин задорно и чуть вызывающе улыбнулась, когда включилась сигнальная лампочка камеры, сказавшая ей о том, что она уже в прямом эфире.

«Привет, и добро пожаловать в „Подростковый ритм“», бодро и жизнерадостно сказала Робин. «Я Робин Холлидей, и вы только что слышали заводной сингл новой хитовой и горячей группы „Какая хорошенькая птичка“… Мы поговорим с членами этого ирландского музыкального феномена чуть позже. Мы также поговорим с „Крокетт и Таббс“, новой крутящей бедрами поп-группой уличных подростков из Майами, и у нас также будет репортаж от нашего большого друга, помощника и почитателя, искателя приключений с рюкзаком за плечами Крэйга Уиди, тоже с нашего телеканала INN. На этой неделе Крейг находится на берегах Каспийского моря, в поисках местонахождения морского чудовища, о котором мы недавно сообщали…»

Голос Робин, принявший мрачный и зловещий тон, вдруг снова оживился.

«Эй, я должна знать всё о морских чудовищах!», насмешливо произнесла она.

Робин украдкой вздохнула и бросила взгляд на свои заметки.

«Хочу также всем напомнить, что завтра — особый день для „Подросткового ритма“ — я буду ведущей первой передачи из серии воскресных выпусков… Завтра у нас будет экскурсия по многим сейчас реализуемым проектам „Возрождения Америки“ по всей стране с целью восстановить нашу страну после постигшей ее катастрофы. И также завтра у нас будет репортаж от нашего корреспондента Ким Ло о недавней серии наблюдений за Годзиллой в Охотском море».

Внезапно режиссер переключился на другую камеру, и Робин быстро сменила позу в своем кресле. Она взглянула на себя, проверяя, как она выглядит на втором мониторе. «Неплохо», ликующе воскликнула Робин про себя, взглянув в объектив второй камеры.

«И вам не захочется всё это пропустить!», проворковала она.

«Когда мы вернемся в эфир после рекламной паузы, мы познакомимся с некоторыми победителями конкурса INN „Молодые ученые“… И вы не поверите в то, что удалось достичь некоторым из этих подростков. Так что не уходите…»

Камера скользнула поверх плеча Робин и медленно переместилась на яркие и броские цвета заставки-логотипа «Подросткового ритма». Робин сумела удержать долгий и тесный, почти интимный зрительный контакт с объективом, какой только могла. Эффект на аудиторию был ею просчитан.

Гарантированно, надеялась она, чтобы телезрители вернулись, увидели много нового и потом возвращались снова и снова.

«Окей», позвала Робин режиссера, когда пошла реклама. «Все удаленные камеры готовы? Хочу переключаться на каждую из них как можно быстрее».

«Так точно», ответил режиссер. Робин кивнула, надеясь, что если операторы сработают без ошибок, у нее получится сделать следующий сюжет легко и быстро.

Робин прекрасно понимала, что большинство ее подростковой аудитории совсем не интересуют придурковатые ботаники, равно как им и дела нет до «Возрождения Америки» или Годзиллы — но Робин хотелось иметь несколько актуальных и важных новостных сюжетов в своем шоу еженедельно. В том числе в специальном воскресном выпуске завтра. «Это вызовет шок и ступор в Отделе новостей», подумала Робин.

«И это хорошо», напомнила себе Робин. «Ведь в конце концов, не могу же я всегда пользоваться своей внешностью и молодостью. Мне уже почти восемнадцать.

Скоро я буду уже слишком стара, чтобы вести подростковое шоу, и настанет пора переходить к серьезной журналистике».

Робин хотелось подготовить себе собственное видео-резюме. И завтрашний выпуск был важной частью этого резюме.

«Две минуты», объявил режиссер студии. Робин стала смотреть в камеру и собралась. Она вновь украдкой взглянула на себя в монитор.

Замечательно…

* * *

За тысячи километров отсюда, на другом конце американского континента, единственная телекамера была направлена на молодого человека, чувствовавшего себя в прямом эфире гораздо менее уютно по сравнению с Робин Холлидей. Когда оператор сунул ему в лицо экспонометр, юноша в не по размеру огромной теплой куртке и сапогах неловко и неуверенно отшатнулся и замялся.

Один из стоявших в кучке зевак, которых камера не снимала, юнец чуть постарше, заржал над стеснительностью мальчика. Находившаяся там же женщина в длинном белом халате энергично ткнула в бок подростка постарше, и тот перестал смеяться.

«Не отходи, сынок», попросил режиссер. «Ты будешь в эфире уже через минуту».

Пульс Питера Блэкуотера от волнения участился, однако ему все же удалось метнуть гневный взгляд на ухмыляющееся лицо своего старшего брата Мэтью.

Когда в наушниках Питера раздались какие-то загадочные шумы, звукооператор ему кивнул.

«Все работает?», спросил оператор. Питер кивнул, хотя он был явно смущен тем, что услышал. Но затем он понял, что это был просто конец рекламного ролика какого-то нового автомобиля, который он уже видел сотни раз на этом канале, у себя дома, в Номе, в штате Аляска.

Наконец Питер услышал знакомый голос ведущей «Подросткового ритма», Робин Холлидей.

Когда директор поднял руку, и пальцы его начали отсчитывать секунды, Питера охватила паника. А затем голос в наушниках Питера представил его телеаудитории всей страны.

«Наш первый участник — Питер Блэкуотер», объявила Робин. «Питер — коренной американец, представитель народа инуитов, племени эскимосов, которые с незапамятных времен живут на берегах Берингова моря. Питер по-прежнему живет на Аляске, где он сделал поразительное открытие в ботанике и сельскохозяйственном производстве… Питер, вы меня слышите?»

Рука директора упала, и Питер Блэкуотер очутился в прямом эфире. Он почувствовал, что колени у него как-то вдруг ослабели.

«Э-э… Да, я слышу вас… эээ… миз Холлидей», пробормотал с запинками Питер.

«Оу, Питер», успокаивающе ответила она. «Зовите меня Робин! Ну, можете вы нам рассказать о вашей находке?»

Голос Робин, казалось, прямо мурлыкал ему на ушко. Из-за этого Питер едва не вспыхнул ярко-красным цветом. В свои четырнадцать лет он еще не привык, чтобы девушки так с ним разговаривали. И никто из них не был такой блестящей и гламурной, как Робин Холлидей.

Питер с трудом сглотнул и попытался ответить.

«Ну, это не совсем открытие… вообще-то», пробормотал он, вновь с запинками. «Это гибрид… растение, которое я вырастил. Новый вид пшеницы, если точнее…»

«Правда?», вставила Робин, надеясь успокоить взволнованного юношу. «И что это за гибрид?»

Питер снова сглотнул, отбросив со лба свои длинные прямые черные волосы, падавшие ему на темные глаза.

«Я, эээ… скрестил пшеницу с другим растением — с одним из сорняков, он оказался лучше всего, он выносливый и морозостойкий. Так или иначе, в результате получился сорт пшеницы с высоким содержанием белка, который способен расти в суровом климате… и с гораздо более коротким вегетационным периодом».

«Это вот у вас за спиной образец той самой пшеницы?», спросила Робин.

Питер быстро кивнул, попытавшись выскользнуть из диапазона камеры. Режиссер второго плана застонал, однако оператор сумел сохранить лицо мальчика в кадре своего объектива.

«Я вырастил первую партию пшеницы вот здесь, прямо на этом участке почвы», ответил Питер, с гордостью указывая на высокие стебли пшеницы, который буквально возвышались над ним. «Это новый урожай, конечно…»

«Таким образом, вы сможете выращивать эту пшеницу на Аляске!», воскликнула Робин.

Питер кивнул. «Да», ответил он. «Ее можно выращивать практически везде, я думаю — если, конечно, имеется достаточное количество воды. Урожаю этой культуры всего лишь пять недель от роду, но она уже полностью созрела и готова к жатве».

«Просто невероятно, Питер», искренне восхитилась Робин. Питер покраснел от гордости, несмотря даже на то, что услышал, как его старший брат снова тихо заржал.

«Спасибо», ответил Питер.

«А это правда, что компания „Арчер Дэниелз Мидленд“ (агропромышленная корпорация) пригласила вас поработать на них?», попыталась было прощупать его Робин.

Питер заморгал, явно удивленный. Он не думал, что кто-нибудь, кроме его родителей, может вообще знать об этом.

«Я… эээ… ох, я пока еще слишком молод, чтобы работать», ответил Питер, вернув себе самообладание.

Робин быстро завершила сюжет заключительным вопросом.

«Ну, Питер Блэкуотер, вы, без сомнения, заслужили приз — участие в следующем месяце в экспедиции в Антарктиду на воздушном судне „Дестини Эксплорер“, воскликнула она. Вы рады этому путешествию?»

Юноша кивнул. «О да», сказал он. «Хочу попытаться вырастить свою пшеницу в Антарктиде… Если она сможет вырасти там, она сможет вырасти везде».

«Да, ваш гибрид — это нечто невероятное, и он наверняка может помочь решить текущие продовольственные проблемы у нас в Соединенных Штатах и во всем мире», заявила Робин. «Удачи вам в вашем путешествии».

«Спасибо», пробормотал Питер, но его микрофон был уже отключен. А затем все затихло и у него в наушниках, как раз в тот момент, когда Робин уже начала представлять следующего победителя конкурса «Молодых ученых».

* * *

«Далее мы перенесемся из Аляски в гараж в городе Окснарде, штат Калифорния», сообщила своим телезрителям Робин Холлидей.

«Мы с вами нанесем визит Лине Симс, пятнадцатилетней изобретательнице совершенно нового, сверхбыстрого микропроцессора».

На экране крупным планом появилось небольшое, кругленькое, сосредоточенное личико впечатляющей темноволосой юной красавицы с поразительными серыми глазами.

Девочка-подросток спокойно смотрела в объектив. Вокруг нее было все уставлено множеством компьютеров и цветных мониторов.

«Привет, Робин», настороженно произнесла Лина Симс. Она неуверенно захлопала глазками в камеру. Хотя телезрители могли решить, что девушка нервничает, но в действительности это было очень и очень далеко от истины.

Для Лины публичные выступления не являлись чем-то непривычным, хотя она не особенно любила выходить под телекамеры, ведь они, как ей казалось, вторгались в ее личную жизнь — как они делали это именно сейчас, снимая ее лабораторию, устроенную в гараже. Но выступать перед публикой было несложно для девочки-подростка, которая хладнокровно и профессионально представляла в устной форме бизнес-план создания своего нового микропроцессора — с поданной на получения патента заявкой — правлениям корпораций «Майкрософт», «Apple», «IBM» и «Intel».

«Я не компьютерный гений в отношении понимания того, как они работают», призналась Робин. «Но мне сказали, что вы создали в этой свой гаражной лаборатории нечто такое, что никто другой не смог создать нигде в мире. Это так?»

Лина кивнула и протянула вниз руку, коснувшись какой-то клавиши у себя на столе. Рядом с девушкой ожил и загорелся цветной монитор. Экран был весь заполнен какими-то техническими схемами.

«Около семи лет назад исследователи нашли способ соединения медного провода с микрочипами», стала объяснять Лина, указывая на монитор.

«До этого приходилось использовать алюминиевый провод, который был намного менее эффективным. А соединение микросхем с медной проволокой намного быстрее и мощнее, как вы знаете».

Девочка немного склонилась вперед и вновь нажала что-то на клавиатуре управления. На мониторе появилась другая схема, иллюстрировавшая разработанный ею новый метод.

«Что мне удалось сделать, это найти сравнительно простой и недорогой способ соединить две микросхемы или даже большее их количество с помощью тонкого слоя медной проволоки. Вроде как медный сэндвич».

«И что это даёт?», спросила Робин Холлидей из своей нью-йоркской студии. Лина улыбнулась.

«Такой метод поможет сделать микропроцессоры в сто раз мощнее и быстрее прежних. С помощью такого рода микросхем можно разработать персональный компьютер, умещающийся у вас в кармане!»

Глаза Лины восторженно и увлеченно засверкали, но она вдруг нахмурилась. «Если только всё сделать правильно», добавила она.

«Все-таки возникают какие-то трудности?», спросила Робин с искренним сочувствием в голосе.

Лина кивнула. «Кое-какие недоработки и дефекты, которые нужно будет отработать на стадии производства… но я работаю над этим», быстро добавила она с настороженной улыбкой.

«А правда, что ваш отец тоже был компьютерным гением?», без стеснения спросила Робин.

Лицо у Лины помрачнело. «Да», пробормотала она. «Он… он многому меня научил…»

«Мне известно, что он недавно скончался», осторожно сказала Робин.

Лина кивнула, печально нахмурив красивое личико. «Да», тихо прошептала она.

«Ну, я уверена, он гордился бы вами!», прощебетала Робин. «Наши поздравления с завоеванием призового места на борту „Дестини Эксплорера“ вместе с другими победителями… и всех вам удач в совершенствовании вашего изобретения».

Лина неуверенно улыбнулась, а ее изображение тем временем исчезло с экрана.

* * *

«Из солнечной Калифорнии мы переместимся в тропическую Флориду», улыбаясь в камеру, объявила Робин. «Именно там мы и поговорим с нашим следующим победителем».

Нэд Лэндсон почувствовал, что у него что-то раздражающе чешется под его ярким и разноцветным гидрокостюмом. Но когда он решил все-таки почесаться, режиссер подал ему знак, что он сейчас окажется в телевизоре… в прямом эфире.

Нэд все-таки попытался дотянуться рукой и почесаться, но директор остановил его жестом. «Хотелось бы, конечно, быть сейчас в старом своем, знакомом черном гидрокостюме», подумал он. Но, к сожалению, Неду пришлось надеть гидрокостюм, от которого он так чесался. Это было частью сделки по рекламной раскрутке продукта, которую он подписал на прошлой неделе. Победа в конкурсе сделала Нэда Лэндсона знаменитым. А он намеревался заработать на этой славе, пока все это не закончилось.

Смазливый внешний вид пляжного мальчика помог Нэду легко заключить выгодный договор с компанией спортивных товаров для подводного плавания — сделку, включавшую в себя ТВ-ролики, печатную рекламу, даже рекламные биллборды. Нэд улыбнулся при этой мысли.

«Приготовьтесь», скомандовал режиссер.

Нэд уставился в объектив и стал ждать. Юноша стоял на деревянном причале на Флорида-Кис (коралловый архипелаг), его песчаного цвета волосы развевались под тропическим бризом. Его блестящие белые зубы сверкали на фоне бронзового загара.

В моднейшем гидрокостюме, загорелый, красивый, с бронзовыми от солнца чертами лица и ровными прекрасными зубами он выглядел идеально. Нэд Лэндсон представлял собой практически рекламный плакат. Он еще шире улыбнулся, когда услышал в наушниках голос Робин Холлидей.

«Добро пожаловать в „Подростковый ритм“, Нэд Лэндсон», поприветствовала она его.

«Спасибо», ответил Нэд, а тем временем левая его рука медленно приближалась к упорно чешущемуся месту под его резиновым костюмом.

«Мне сказали, что вы как раз недавно обнаружили группу ранее неизвестных видов океанских морских существ во Флориде. Все верно?»

Нэд Лэндсон кивнул.

«Вообще-то, Робин, я обнаружил целый ряд различных животных, от новых видов мелких рыб до нескольких микроскопических организмов морского планктона, которые океанологи раньше проглядели».

«Вау!», восхитилась Робин. «Как же это другие ученые смогли упустить их из виду и не открыть их до того, как в этом преуспели вы?»

«Ну», ответил Нед, его левая рука тем временем наконец-то расчесала причинявшее ему неудобство место, «те новые виды рыб, которые я обнаружил, почти идентичны ранее записанным видам — но только снаружи. Внутри эти новые виды очень от них отличаются».

Робин кивнула. «И где вы открыли этих рыб?»

«В той части океана, которая известна как Бермудский треугольник», любезно ответил Нед.

«Вы имеете в виду то самое жуткое место, где якобы бесследно пропадают самолеты и корабли?», спросила его в ответ Робин.

Нэд в ответ усмехнулся.

«Именно его», сказал он. «Но все эти истории о том, как там пропадают самолеты и прочее, это просто чепуха. Мой отец ранее работал спасателем, участвовал в глубоководных спасательных операциях, а теперь он рыбак на промысле в открытом океане. И оба мы сотни раз были в треугольнике. Там ничего нет, кроме косяков морских живых существ, голубого неба и волн зеленого цвета. И все это совершенно нормальная жизнь океана», поспешно добавил Нед.

«Да неужели? Ну, это вы так говорите!», сыронизировала Робин. «А каковы ваши планы в отношении Антарктиды, на борту „Дестини Эксплорер“?»

Нэд на мгновение задумался об этом. «Полагаю заняться исследованием Антарктической жизни не понаслышке, так сказать, из первоисточника… Однако не думаю, что ученые оставили там после себе еще много неоткрытого!»

Робин рассмеялась, явно очарованная приглашенным ею гостем. «Благодарю вас, Нэд, и удачи. Теперь давайте обратим наше внимание на кое-кого, о ком вы, возможно, уже читали в газетах. Майкл Салливан — компьютерный хакер из Квинса, Нью-Йорк», продолжила Робин. «Возможно, вы помните его из новостей, по поводу событий, произошедших несколько месяцев назад… Майкл — тот самый молодой человек, который в одиночку раскрыл банду хакеров, которые воровали у людей деньги посредством интернета. Вы нам расскажете об этом, Майкл?»

* * *

В Вудсайде (район Нью-Йорка Квинс), выездная группа из оператора и режиссера с трудом сумела уместиться в крошечной захудалой квартирке обветшавшего старого особняка из красного песчаника неподалеку от одной из станций надземной Седьмой линии метрополитена.

Там в электронной инвалидной коляске сидел молодой человек с копной ярко-рыжих волос. Юноша обернулся и с улыбкой взглянул прямо в камеру. Его волосы и веснушки, казалось, засветились ярко-красным цветом на весь телевизионный экран.

Майкл Салливан сделал глубокий вдох и откинулся на спинку своего кресла. А когда он начал говорить, звукооператор взмолился, чтобы поезда не вздумали промчаться за окнами его второго этажа.

«Я стал хакером, еще когда был совсем маленьким», осторожно выбирая слова, ответил Майкл. «Но некоторое время назад я стал много разного заказывать по Интернету для мамы. С получением заказов все было нормально, но с нашей кредитной карточки дважды списывались средства за электронные транзакции».

Находившаяся в студии «B» Робин кивнула, надеясь на чудо, что ее аудитория все же останется с ней и после объяснений этого молодого человека.

«Интернет-магазину потребовалась пара месяцев, чтобы вернуть нам деньги из-за двойного снятия средств», продолжил Михаил. «Когда представитель службы клиентского обслуживания сказала моей маме, что не знает, каким образом это происходило, я решил взломать файлы и взглянуть на эту двойную бухгалтерию самостоятельно».

«Ничего себе», ахнула Робин, пытаясь придать голосу тон восторженной увлеченности. «И что же вы обнаружили?»

«Я выяснил, что двойные списывания со счетов происходят по всей сети, у целой кучи различных компаний по доставке товаров. И тогда для меня стало ясно, что какие-то пираты электронным образом утаскивают вторую транзакцию на свой собственный интернет-ресурс и переводят суммы на свой счет».

«И таким образом они воровали деньги!», воскликнула Робин.

«Строго говоря нет, не совсем так», поправил ее Майкл. «Через пару недель воры вновь забирались в систему, снимали деньги со своего счета и электронным образом переводили их обратно на кредитную карту компании, которую они использовали для своего жульничества».

«И что же это им давало?», спросила Робин, явно озадаченная.

«Они хранили деньги на банковском счете в течение того времени, которое оказывалось достаточным, чтобы собирать на этом месячный процент».

«Ни фига себе, звучит как-то слишком сложно и запутанно», продолжила Робин.

«Не совсем», ответил Майкл. «По сути они использовали сеть, чтобы незаконно получать кредиты. Через месяц они возвращали деньги, но удерживали у себя начисленные проценты — а если учесть, что это были тысячи сделок ежедневно, то проценты были очень большими. Более миллиона долларов в год!»

Робин рассмеялась. «И тогда вы выяснили, что же происходит. Итак, как же вы поступили дальше?»

«Я хакнул компьютер пиратов, скачал записи об их операциях и сдал их в офис Генерального прокурора Нью-Йорка», с гордостью ответил Майкл.

«И одновременно сделал сенсацию, попав в заголовки», вставила Робин. Майкл кивнул и отбросил рыжие волосы со лба.

«Так что, полагаю, интернет-пиратам следует остерегаться, пока у нас есть Майкл Салливан!»

«Следует», согласился Майкл, сделав победный круг в своем инвалидном кресле.

«Удачи вам в вашей поездке в Антарктиду, Майкл», завершила сюжет Робин. Затем она повернулась и посмотрела в первую камеру.

«Мы сейчас должны прерваться на рекламу», объявила Робин. «Но когда мы вернемся, у нас будет очень интимный разговор с ирландской группой „Какая хорошенькая птичка“… И не забудьте, что завтра у нас специальный воскресный выпуск „Подросткового ритма“, где мы самым бескомпромиссным образом рассмотрим все удачи и неудачи начавшей стопориться программы „Возрождение Америки“».

Робин улыбнулась. Это выражение было ею заранее просчитано, дабы немножко помучить и подразнить своего зрителя — эта улыбка, казалось, содержала в себе одновременно и тайну, и обещания.

«И вам не захочется это пропустить», заключила она.

Глава — 2

ВОЗРОЖДЕНИЕ АМЕРИКИ

Суббота, 11 ноября 2000 г., 20:17, телеканал «Независимая Новостная Сеть» (INN), офис генерального директора, 92-й этаж, башня Всемирного торгового центра, Нью-Йорк.

Закончив просмотр предварительного чернового монтажа воскресного шоу, пожилой лысеющий мужчина в безупречно скроенном костюме от «Брук Бразерс» подался вперед в своем кожаном директорском кресле и выключил монитор. Как только экран погас, устройство молча опустило монитор на свое место внутрь элегантного, из полированного ореха рабочего стола.

Во время демонстрации передачи освещение в офисе было настолько затемнено, что сквозь окна были отчетливо видны мерцающие огни горизонта Манхэттена. Но теперь в помещении постепенно становилось все ярче. В затемненном углу показался силуэт второго человека.

Вздохнув, Майкрофт Э. Эндикотт — основной владелец, генеральный директор и президент телеканала «Независимая Новостная Сеть» — повернулся к своему юному гостю. Тот, сидевший в мягком кожаном кресле, одет был также безупречно. Но в отличие от благодушного, почти скучающего вида пожилого гендиректора, выражение лица у этого человека было возмущенным и негодующим, смешанным с нескрываемым ужасом.

«Вы просто обязаны знать точку зрения администрации в этом вопросе, мистер Эндикотт», настойчиво говорил молодой человек. «Вам… вам нельзя выпускать в эфир завтра это шоу. Оно окажет негативное воздействие на зрителей. Оно исказит их представление о том, чего пытается достичь правительство».

Говоря это, он вытянул вперед свою правую руку, прижав большой палец к другим. Глаза его расширились, словно он отчаянно пытался продемонстрировать честность и искренность.

«Разве вы не видите, что эта программа опасна и может оказать деморализующий эффект на американский народ сейчас, во время чрезвычайного положения?», продолжал молодой человек, помогая себе ладонью с сомкнутыми пальцами и акцентируя тем самым свои слова.

«Правда всегда была опасна, сынок», спокойно ответил пожилой человек.

«Правда! вы называете это правдой? Для меня совершенно ясно, мистер Эндикотт», возбужденно продолжал молодой человек, «что это шоу — нагромождение сплошной лжи и необоснованных скоропалительных инсинуаций. Позвольте, там так много ошибок и неточностей, что я потерял им счет…, и это заставляет меня задаться вопросом, действительно ли этот специальный воскресный выпуск „Подросткового ритма“ соответствует журналистским стандартам, которым ранее придерживалась ваша „Независимая Новостная Сеть“».

Молодой человек замолчал, словно бросив вызов пожилому своим взглядом. Но Майкрофт Э. Эндикотт ничего ему не ответил.

«Вы действительно считаете, что это шоу, которое вы намереваетесь завтра выпустить в эфир, является беспристрастным и сбалансированным?», попытался подсказать ему молодой человек. «Позвольте мне отметить, что ваша ведущая этой программы совсем еще молоденькая и...»

Пока человек из правительства это говорил, Майкрофт Э. Эндикотт еще раз оглядел своего гостя, который сам был «совсем еще молоденьким». Эндикотт про себя отметил, что, хотя голос и поведение юноши были полны просчитанной искренности, они вместе с тем несли с собой заметный отпечаток высокомерия — характерную черту, присущую сотрудникам нынешней администрации Белого дома.

«Равно как и самой администрации», понял Майкрофт Э. Эндикотт, хотя он придержал именно это конкретное наблюдение при себе. Вместо этого он решил просто и спокойно ответить на обвинения этого человека.

«Да», ответил он. «Если честно, я бы действительно назвал завтрашний выпуск „Подросткового ритма“ беспристрастным и сбалансированным. Робин Холлидей действительно очень молода, однако она также является одной из моих лучших тележурналисток. Я плачу ей большие деньги, и у меня большие планы в отношении нее в будущем».

Гендиректор подался вперед в своем кресле, пока не стало казаться, что он склонился над своим столом.

«Но даже если бы она была самой последней составительницей рекламы на дальних задворках нашего метеорологического отдела, то и в этом случае это не имело бы ни малейшего значения!»

Голос Эндикотта возвысился на децибел, и он стал говорить чуть быстрее. Как опытному и искушенному бизнесмену ему не хотелось раскрывать карты, внешне выказывая свои эмоции. Но у него сложилась какая-то глубокая неприязнь к этому молодому человеку, сидевшему напротив него, и он не был в состоянии это скрыть.

«Мне хотелось бы, чтобы и ты, сынок, и твой президент, понимали одно: все мои информационщики беспристрастны и сбалансированы, и я защищаю все их мнения и выводы без исключения, на все сто процентов!», заключил Эндикотт.

«Но сюжеты миз Холлидей о проектах реконструкции в Гэри, штат Индиана, и в Сиракьюз, штат Нью-Йорк, столь негативны и настолько полны неподтвержденных и безосновательных слухов, сплетен и не соответствующих действительности сведений, что это почти клевета!», стал оспаривать его молодой человек.

«Прости, сынок», ответил Майкрофт Э. Эндикотт. Опытный руководитель СМИ был большим и представительным мужчиной, и природная сила его характера, казалось, заполняла собой весь его огромный офис. «Ты, должно быть, не юрист, в противном случае тебе следовало бы знать, что новость не является клеветой, если это правда», заявил Эндикотт. «Как я понимаю, репортаж г-жи Халлидей попал в самую точку. Ее источники твердые и убедительные и непробиваемы как скала, и юридический отдел INN одобрил этот репортаж».

Эндикотт стал тыкать в воздух указательным пальцем, усиливая и подчеркивая свою мысль.

«Президент — а это ваш босс — потратил миллиарды долларов налогоплательщиков. Не один раз, а дважды. Сначала на восстановление промышленных объектов, слишком поспешное. Затем — по наущению своего некомпетентного, одержимого экологией вице-президента — приняв законы экологического контроля за окружающей средой, из-за которых эти же самые совершенно новые, только что введенные в строй заводы не могут работать… если, конечно, новые миллиарды долларов налогоплательщиков не будут потрачены на новую, дальнейшую их реконструкцию и модернизацию…»

Майкрофт Э. Эндикотт снова вздохнул и откинулся на спинку кресла.

«То, как поступила администрация, это безумие», сказал Эндикотт несколько тише и мягче, но с не меньшим волнением. «И я чертовски горжусь тем, что у одного из моих журналистов хватило смелости все-таки рассказать американскому народу правду!»

Несмотря на то, что он уже высказал свое мнение, Майкрофт Э. Эндикотт все еще был охвачен гневом, хотя он и пытался сделать все возможное, чтобы держать себя в руках перед этим чиновником из правительства. Эмоции, которые он испытывал по этому поводу, были вполне естественны, учитывая события последних месяцев. И его чувства разделяли миллионы американцев.

Почти через год после того, как Годзилла практически пересек всю Америку через самое ее сердце, основные объекты, обслуживавшие нужды населения в районах, пострадавших от бесчинств этого чудовища, до сих пор так и не были восстановлены. Заводы и предприятия от Калифорнии до штата Индиана и Нью-Йорка до сих пор еще не были запущены заново. Не хватало электричества, воды, телефонной связи и надежного распределения сырья, промышленных товаров и жизненно важных услуг.

Но что еще хуже, разрушения, причиненные Годзиллой, подействовали, как раковая опухоль. Они стали распространяться. И теперь многие другие регионы, которых вторжение Годзиллы, Кинга Гидоры или Родана непосредственно не коснулось, также стали страдать от сбоев в электросистемах и связи.

Еще более шокирующим фактом стало то, что США вынуждены были импортировать основные продукты питания впервые за всю свою историю. Плодородные земли и фермерские хозяйства Среднего Запада еще не оправились от разрушительного нашествия камакурас. Проблемы в сельском хозяйстве также, кажется, стали распространяться, и чем сильнее правительство пыталось помочь, тем больше погибало жизненно важного урожая, и тем большее число фермеров лишалось своей земли и средств к существованию.

За последние несколько лет своего второго срока действующий президент использовал свою власть для того, чтобы заставить американцев принять новые ужесточающие нормы и правила, которые затронули почти все аспекты их повседневной жизни. Бензин и электричество распределялись нормированно, по талонам. Импорт был ограничен. Следующим вполне могло стать нормированным и продовольствие. Цены на топливо и продовольствие были так высоки, что большинство людей порой больше не могли себе позволить даже самое основное.

Кроме того, росли цены на нефть, так как напряжение, которое возрастало на Ближнем Востоке на протяжении целых десятилетий, наконец, окончательно прорвалось.

Вновь стали воевать друг с другом Иран и Ирак. Египет и Ливия также оказались втянуты в эту конфронтацию. Иракцы использовали свой крошечный флот для блокады нефтяных портов Персидского залива.

Экспорт нефти из этого региона был фактически остановлен, и вслед за этим вскоре последовал экономический спад во всем мире. Фондовый рынок США падал по нисходящей спирали, а промышленный индекс Доу-Джонса снизился настолько, что на прошлой неделе пробил дно, оказавшись ниже 4000 пунктов.

Президент США, вместо того, чтобы заниматься международными экономическими угрозами, объявил о введении ряда крупных внутренних правительственных социальных программ. Они должны были стать краеугольным камнем и основополагающим элементом политики этой весьма посредственной администрации — ее «мудрой» и «стратегически задуманной» программы «Возрождения Америки».

Президент пообещал, что положит конец зависимости Америки от импорта нефти, а его вице-президент в то же самое время пообещал, что во имя обеспечения экологической безопасности и предотвращения глобального потепления никаких новых АЭС в Америке строиться не будет.

Но погнаться за двумя несовместимыми зайцами было невозможно.

Без импорта нефти и ядерной энергетики, способных удовлетворить энергетические потребности Америки, частный сектор работать был не в состоянии. Да и с самим правительством дело обстояло не намного лучше, несмотря на то, что всю энергетику оно подгребло под себя.

И эта зима в США должна была стать холодной, так как запасы топочного мазута истощались и больше не пополнялись за счет импорта.

Администрация продолжила свои ошибочные социальные программы масштабным повышением налогов, призванным оплатить их реализацию. Президент пообещал использовать эти деньги на «общее благо». Вместо этого оказались разбазаренными миллиарды долларов, из-за ненужных и неэкономных бюрократических расходов, коррупции в профсоюзах и преступной халатности многочисленных мелких «слуг народа» на всех уровнях власти.

Да и Конгресс был не лучше. Отдельные его представители изо всех сил пытались вцепиться и утащить как можно больше долларов налогоплательщиков для нужд своих регионов — независимо от того, пострадали ли их штаты от прохождения Годзиллы или нет.

Не было восстановлено почти ничего из того, что было уничтожено монстрами — за исключением Окленда, в штате Калифорния, проект его восстановления был начат одним из первых и контролировался наиболее тщательно. И теперь Америка пребывала чуть ли не в полном упадке, безработица была выше двадцати процентов, а система социальной защиты была напряжена до предела.

Лозунг «Возьмемся все вместе и восстановим Америку!» — продукт какого-то рекламного агентства с Мэдисон-авеню — с каждым днем звучал все фальшивее и фальшивее.

Американцы действительно объединились и налегли, но ничего не было доведено до конца. Боевой дух в народе упал и был хуже, чем во времена Великой депрессии 1930-х годов, и казалось, что никакого выхода из этого экономического и социального упадка не будет.

Военные, которые по идее должны были готовиться к войне, были мобилизованы на внутреннем фронте, в надежде справиться с продолжающимся кризисом. Солдаты теперь управляли метро и железными дорогами, доставляли почту, строили плотины, электростанции и высоковольтные линии, однако они уже не совершенствовали свои навыки в военном искусстве. Эндикотт сомневался в том, что объединенная мощь всех вооруженных сил сегодняшней Америки способна будет справиться с реальной военной угрозой, если она откуда-то появится.

Космическая программа также пребывала в самом ужасном состоянии, и не только из-за разрушения космической станции «Мир» и шаттла «Атлантис» (их обеих) Кингом Гидорой. Лишившись адекватного обстоятельствам управления, развалилось НАСА — Национальное управление по аэронавтике и исследованию космического пространства. В течение уже девяти месяцев не был запущен ни один шаттл, а следующий запланированный запуск было отложен уже в пятый раз.

Система спутников, жизненно важных для связи и метеопрогнозирования, быстро ветшала, а на замену тем из них, кто угасал от старости на орбите, было запущено лишь несколько новых спутников. Майкрофт Э. Эндикотт выяснил, что если только он не решится ждать очень и очень долго, ему придется заплатить правительству Франции за запуск его нового спутника связи на базе ракеты «Ариан». НАСА так сильно отставало, что это агентство не могло вписать этот спутник в расписание своих шаттлов вплоть до 2015 года!

Но самым худшим стало объявленное стране решение, потрясшее ее две недели назад. В пятницу вечером, уже после закрытия фондовых рынков и после того, как большинство репортеров разъехались по домам на выходные, президент подписал распоряжение, которым объявлялось бессрочное чрезвычайное положение, и в стране фактически вводилось военное положение. Он даже приостановил подготовку к предстоящим президентским выборам, которые должны были состояться в ноябре 2000 года, на «как минимум» три месяца.

Конгресс, контролируемый оппозиционной партией, стал возмущаться и по-прежнему продолжал выражать недовольство. Но президент оказался достаточно осторожным, чтобы замутить воду, напустив туман с помощью целой армии юристов по конституционному праву — и к тому же он ведь был главнокомандующим армии. Пока что все это казалось более или менее законным.

Однако американцы роптали. И вскоре они могли решиться на нечто большее, чем просто роптание…

«Если бы только правительство оставило в покое частный сектор и дало бы простым людям самим справляться с проблемами», горько подумал Эндикотт. «Люди сами знают, что для них лучше — а власть не знает. Вместо этого администрация постаралась захватить в свои руки как можно больше власти, чем она того заслуживает, и гораздо больше того, с чем она вообще способна справиться… И вот посмотрите на результат!»

Таким бизнесменам, как Майкрофт Э. Эндикотт, в эти дни приходилось действовать осторожно. Пока что власти оставляли его в покое — равно как и само представление о свободе слова — предоставив их самим себе. По крайней мере, они так поступали до этого небольшого визита зануды-аппаратчика, засланного к нему казачка президента.

«Вы, без сомнений, понимаете точку зрения президента, г-н Эндикотт», сказал молодой человек, прервав тяжелые раздумья Эндикотта. «Президент искренне стремится учитывать интересы всех людей нашей страны. И ему лишь хочется заверить американский народ, что двадцать первое столетие станет временем мира и процветания».

«Я не вижу нынче никакого особого процветания», ответил Эндикотт. «А лишь огромное число надломленных людей, обремененных всякими налогами и пытающихся свести концы с концами… И покой будет у вас только до тех пор, пока одно из этих чудовищ не появится снова и не причинит массу новых проблем».

«Не беспокойтесь насчет чудовищ», настаивал на своем молодой человек. «Наш флот и береговая охрана следят за Годзиллой. Относительно Варана кайдзюологи предполагают, что он, вероятно, мертв, Кинг Гидора вышвырнут с планеты, а Родан гнездится где-то в районе Северного полюса».

«И все равно это не объясняет отсутствие процветания», заметил Эндикотт, но молодой человек проигнорировал его замечание.

«Так каков же ваш ответ?», потребовал он, и в голосе его вновь послышалось высокомерие.

Майкрофт Э. Эндикотт в ответ на пристальный взгляд молодого человека столь же пристально взглянул на него — тем взглядом, который вскоре заставил взор юноши сильно поблекнуть.

«Мой ответ таков», сказал Эндикотт, выпрямившись в кресле. «Соединенные Штаты Америки по-прежнему все еще свободная страна, с Биллем о правах, который гарантирует свободу слова. Иными словами, это означает, что то самое спорное шоу, о котором идет речь, выйдет в эфир завтра — без изменений — нравится ли это президенту или нет».

«Если таково ваше окончательное решение…», сказал молодой человек, бросив на него беглый раздраженный косой взгляд, сопроводив им напряженное выражение его глубоко разочарованного лица.

«Да, окончательное», холодно ответил Эндикотт.

Молодой человек кивнул и поднялся с кресла. Он взял свой дипломат, стоявший у него в ногах и, не говоря ни слова, направился к двери. Но когда его рука коснулась дверной ручки, он остановился и снова повернулся к пожилому человеку.

«Благосостояние наступит», безапелляционно заявил молодой человек. «Президент, которого вы так готовы критиковать, только что заключил договоренности с Южной Америкой, что удвоит количество нефти, которую страна сможет импортировать — и с лихвой компенсирует недостаток ближневосточной нефти».

Молодой человек с важностью и самомнением кивнул, прежде чем продолжить. «И пока нефть будет поступать, реализация проекта „Возрождение Америке“ будет продолжена».

Он повернул дверную ручку, затем вновь остановился и надменно улыбнулся. «И мы не позволим на этот раз никаким монстрам нас остановить, мистер Эндикотт!»

Суббота, 11 ноября 2000 г., 20:37, Мемориальный ангар INN имени Максвелла Халса, Научный комплекс имени Халса, Лейкхерст, штат Нью-Джерси.

В любом случае Шелли Таунсенд не смогла бы услышать, что у них зазвонил телефон, из-за оглушительного воя ничем не прикрытого турбореактивного двигателя.

Механизм был установлен на огромном металлическом каркасе в одном из углов этого огромного ангара. Его оглушительный рев заполнял все это замкнутое, похожее на пещеру строение. К счастью, Шелли заметила, что на телефоне за спиной отца замигала лампочка. Она тронула его за плечо и показала на аппарат.

Ее отец вытер руки о свой белый халат и выругался. Шелли это не услышала, но она довольно хорошо умела читать по губам и поняла, что он сказал.

Саймон Таунсенд поднялся со стула, не отрывая глаз от пульсирующего двигателя. Несмотря на сильнейшее давление и тряску, им производимые, турбодвигатель по-прежнему надежно крепился на каркасной конструкции, примерно в пятидесяти футах от них. Стены ангара содрогались от грубой и мощной силы, которую он генерировал.

Наконец, мужчина оторвал взгляд от двигателя и подал сигнал дочери, подняв правую руку и показав ей четыре пальца.

«Еще четыре минуты», беззвучно произнес он губами.

Шелли кивнула, и авиаинженер исчез в шумозащитной кабинке, чтобы ответить на звонок своего спонсора.

Девочка-подросток тем временем взглянула на пульт управления, находившийся перед ней, а затем на сам двигатель. Пока что испытание двигателя проходило нормально, но Шелли понимала, что в любой момент что-нибудь может пойти не так.

Она также знала по прошлому опыту, что двигатель номер шесть был очень капризным. Он несколько раз глох в ходе летных испытаний, а вчера он уже в третий раз перегревался, без всяких видимых на то причин.

Этот инцидент и стал причиной проведения в последнюю минуту испытания этого двигателя, что предусматривало снятие двигателя с воздушного корабля, закрепление его на каркасе и оставление его в рабочем состоянии до тех пор, пока он снова не перегреется. Бригада техобслуживания, конечно, начала ворчать, но благодаря казавшемуся бездонным кладезю изобилия, исходившему от «Независимой Новостной сети», всем им будут оплачены сверхурочные.

Всем, кроме Шелли Таунсенд и ее отца.

Они работали потому, что верили в свою работу, а не потому, что хотели денег.

Когда оставалась примерно минута, показания на датчике температуры на панели управления Шелли начали ползти вверх. Не слишком сильно, но достаточно, чтобы заставить ее внимательно следить за мигающим цифровым дисплеем.

За тридцать секунд до конца температура двигателя вновь стала подниматься — по крайней мере, судя по внутренним датчикам турбодвигателя. Шелли проверила показания расхода топлива. В двигателе еще оставалось много газа. Она протянула руку и перенастроила таймер, продлив испытание двигателя еще на пять минут.

А затем она уселась обратно на место контролировать температуру.

Хотя ей было всего семнадцать лет, Шелли Таунсенд знала аэростат, носивший название «Дестини Эксплорер» («Искатель Судьбы»), полностью, от носа до кормы — почти так же хорошо, как и ее отец, человек, который спроектировал и построил его. Несмотря на то, что у нее еще даже не было диплома об окончании средней школы — эта ситуация, впрочем, вскоре, в июне, будет исправлена — Шелли вполне была способна провести тест этого двигателя не хуже лучших авиатехников своего отца.

И она, к тому же, обходилась дешевле.

В любом случае, техники были заняты другими проблемами, и Шелли была рада помочь. А время уже поджимало. Через неделю дирижабль официально должен быть введен в эксплуатацию и подняться в воздух, а нужно было найти и ликвидировать еще сотни разного рода недоделок. Весь персонал в этом огромном ангаре в Лейкхерсте напряженно над этим работал, не покладая рук.

Шелли заметила, что температура двигателя вдруг начала расти очень быстро. Она проверила вторую линию температурных датчиков, размещенных внутри и вокруг жизненно важных точек двигателя специально для проведения данного испытания.

Но все эти показания оказались нормальными.

Ее отец оказался прав. С двигателем все было в порядке. А вот тепловые датчики внутри него нет. Их нужно было заменить — а это означало, что двигатель номер шесть нужно разобрать и отремонтировать. А затем вновь установить его на «Дестини Эксплорер».

Работы дней на десять… если по всем правилам. Но она была уверена, что они смогут это сделать и за пять дней. Шелли знала, что люди, работавшие над «Эксплорером», были вполне способны это сделать.

«Ну», подумала она, вздохнув, «по крайней мере, проблема не в самом двигателе. Чтобы собрать и испытать еще один, понадобится несколько недель».

Когда часы отсчитали пятнадцать минут, шестой двигатель автоматически отключился. Когда пронзительный его вой медленно затих, он эхом прокатился по огромному сооружению. Через несколько секунд в ангаре стало совершенно тихо. Шелли сняла свои защитные наушники, волосы ее рассыпались по плечам, и в этот момент распахнулась дверь звуконепроницаемой кабинки.

К ней подошел ее отец. Он снял шлем и защитные наушники, и его седые волосы хвостиком упали ему на спину.

«Ну, как прошло?», спросил он, показывая на двигатель.

Шелли откинула с лица пшеничного цвета волосы. «Ты был прав, папа», ответила она. «Неисправны тепловые датчики внутри двигателя, а не сам двигатель».

«Прекрасно», вздохнул ее отец. «Это означает, что мне придется работать лишь сорок часов вместо ста…»

Шелли показалось, что отец был чем-то взволнован. Но с другой стороны, он почти всегда был взволнован после разговора по телефону с Майкрофтом Э. Эндикоттом.

«Неприятности?», осторожно прозондировала она почву.

Отец покачал головой. «Майкрофт Эндикотт озабочен тем, чтобы все шло в точности по расписанию. Он слышал о сегодняшнем испытании двигателя и...»

«Откуда он узнал об испытании двигателя?», прервала его Шелли.

«Об этом упомянул в разговоре с ним капитан Долан», ответил Саймон Таунсенд. «Майкрофт звонил ему домой час назад и… ну, ты понимаешь…» Инженер умолк, обернувшись и посмотрев внутрь ангара, во мраке которого скрывался гигантский аэростат. «Дестини Эксплорер» был настолько огромным, что даже когда он был невидим, Таунсенд все равно явственно ощущал его присутствие здесь.

«Ничего удивительного», подумала она. «Он жил и думал об этом воздушном корабле гораздо дольше всех других, всех нас…»

Затем Саймон Таунсенд пожал своими узкими плечами. «Думаю, проблема заключается в том, что мне хотелось сделать что-нибудь хорошее для мира, чем-то помочь.

Я попытался создать передвижную научно-исследовательскую платформу, которая была бы способна доставить все блага и преимущества современного мира в самые отдаленные уголки мира».

Шелли внимательно смотрела на отца. Когда он это говорил, его взгляд, казалось, уносился куда-то в будущее, он видел нечто такое, что мог видеть только он один.

«Только представь себе, что полностью оборудованную больницу или научно-исследовательскую лабораторию по изучению болезней можно будет доставить в самый центр Экваториальной Африки за несколько дней, а не месяцев или даже недель. Представь себе, что лаборатория с самым современным оборудованием прилетает к ученому, ведущему исследования на местности, в полевых условиях».

Саймон Таунсенд нахмурился и провел руками по длинным своим волосам, распустив «конский хвостик», который он носил еще до того, как родилась Шелли. «К сожалению, человек, который дал деньги, чтобы реализовать эту мою мечту, смотрит на весь этот проект несколько… по-иному».

«Что ты имеешь в виду, папа?», спросила Шелли, заведомо зная, к чему эти уже знакомые разговоры в конечном итоге вели.

«Майкрофта Эндикотта не интересуют научные исследования или помощь кому-нибудь. Он хочет превратить первый полет „Дестини Эксплорер“ в гигантский рекламный трюк», нахмурившись, ответил ее отец. «Он хочет что-то доказать… и он вложил в этот корабль двадцать миллионов долларов и целый груз определенных эмоций».

«А ты — разве не вложил?», лукаво добавила Шелли.

«Согласен с тобой, детка», ответил ее отец. «Меня беспокоят судьба „Дестини Эксплорер“ и его миссия. Но думаю, что Майкрофт Эндикотт участвует в этом ради денег, а не ради блага человечества!»

«Ты так уверен в этом, папа?», возразила Шелли.

Ее отец вздохнул. «Майкрофт Э. Эндикотт родился богатым и стал еще богаче. Люди, у которых есть все, думают о всякой ерунде».

Некоторое время Шелли молчала, обдумывая слова своего отца. Но чем больше она об этом думала, тем больше ей казалось, что папа ее ошибался насчет мотивов, двигавших Эндикоттом при создании «Эксплорера».

Шелли видела мистера Эндикотта лишь один раз, но какая-то интуиция подсказывала ей, что Майкрофт Э. Эндикотт был необычным бизнесменом.

«А может, ты несправедлив, отец», заявила, наконец, Шелли. «А может, Эндикотт тоже хочет сделать что-то хорошее. Может, он хочет показать всем в Америке, что будущее еще может быть светлым, несмотря на все беды нашего современного мира».

Шелли подняла глаза и увидела, что папа улыбается, глядя на нее сверху вниз.

«Ты такая наивная, дочка», пошутил он, ласково разглаживая дочери волосы. «Совсем как твоя мама», сказал он, наблюдая за ней краешком глаза. «Она тоже видела во всех лишь лучшее, и посмотри, что у нее получилось».

«Она нашла тебя, не так ли?», со смехом парировала Шелли.

Отец тоже рассмеялся. «Тогда я был лузером, Шелли — безумным чудаком, который хотел создать такой летательный аппарат, проект которого никому другому и не снился, не говоря уже о попытках когда-либо его построить». Саймон Таунсенд покачал головой, вспоминая те времена.

«Черт», усмехнулся он, мысленно вернувшись в прошлое. «Все считали, что я просто чокнулся на этом — все, кроме, может быть, Джека Долана. Только такая замечательная женщина, как твоя мама, могла в те дни меня полюбить».

«Ну что ты, а смотри, какой ты теперь, папа», ответила Шелли. «Мама не ошибалась. Посмотри, чего ты сумел достичь с тех пор, как ты ушел из „Верджин Лайтшипс компани“ и стал работать самостоятельно. Ты ведь создал нечто невероятное — новое чудо света — и это тоже начало чего-то хорошего, лучшего. Ты знаешь, что так оно и есть».

Шелли замолчала.

«И я просто уверена, что только хорошего хочется и мистеру Эндикотту», заключила она. «Я имею в виду, создать что-то хорошее».

Сердце Саймона Таунсенда наполнилось гордостью и любовью к дочери. Но ему также вдруг стало и грустно, потому что дочка так напоминала ему ее мать.

«Мне только хочется, чтобы люди всегда были такими же хорошими и добрыми, как ты думаешь, Шелли», ответил ее отец. «Весь мир от этого, безусловно, стал бы лучше».

Глава — 3

ОХОТА

Воскресенье, 12 Ноября 2000 г., 11:05 утра, капитанский мостик патрульного катера «Ордог», 50° северной широты, 150° восточной долготы, Охотское море.

Море было серым. Такими же были волны, горизонт, небо, а также и сам патрульный катер. Всё было или матово-серым, или сизоватым.

Капитан Юрий Корсов, прищурившись, пристально осматривал этот пасмурный горизонт в бинокль немецкого производства, выискивая любые следы человеческого присутствия на этом обширном водном пространстве к северу от Японского моря.

Кожа на худом лице русского капитана, похожем на скелет, была обветренной, а вокруг глаз Корсова видны были ярко выраженные морщины из-за того, что он долгими часами вглядывался в далекие горизонты океана, вот как сейчас.

Но вокруг ничего не было. Никаких судов, военных или коммерческих — хотя он и не ожидал, что последних здесь будет много. Равно как никаких следов самолетов или вертолетов. Абсолютно никаких признаков жизни вообще.

И это для капитана Юрия Корсова было просто прекрасно. Ему нужно было, чтобы этот клочок мира принадлежал только ему одному, из-за опасного задания, которое он должен был выполнить в этот день. Если вокруг никого не будет, то не будет и неудобных вопросов к нему или его людям.

Вопросов вроде «Зачем здесь находится „Ордог“?», или «Что он тут делает в этом самом мрачном и унылом уголке земного шара?» Или, наконец, «Зачем это людям на „Ордоге“ понадобилось так много крайне нестандартного и необычного оружия для охоты на китов?»

На все эти вопросы капитан «Ордога» ответить бы не смог… не смог бы, если хотел избежать международного инцидента. Так что было бы лучше, чтобы патрульное судно Корсова держалось бы подальше от любых других кораблей — российских или японских — что случается, если курсируешь у берегов спорных островов Курильской гряды.

Так было бы проще. Проще для него, для его людей и для его работодателей.

Капитан поднял воротник своего шерстяного пальто, прикрыв им уши. Хотя сейчас был почти уже полдень, воздух был все еще холодным и сырым, и на закрытый мостик «Ордога» солнечного тепла проникало мало.

По правде говоря, Корсова не слишком тревожил холод. Он заставил его внезапно поностальгировать. Сейчас больше было похоже на ту погоду, какую ему приходилось испытывать пару десятилетий назад, в ходе его боевых дежурств в Северной Атлантике в должности замполита на борту советской атомной подводной лодки класса «Тайфун» («Акула»).

«Капитан», объявил старший помощник Подынов, неожиданно появившись рядом с Корсовым и прервав его воспоминания.

«Что такое?», резко спросил Корсов.

«Мы только что включили гидролокатор», ответил тот, не обращая внимания на мрачное настроение своего командира. Капитан Корсов опустил бинокль и посмотрел на своего заместителя. Тот, как обычно, улыбался. Непреклонный Корсов не доверял людям, которые много улыбаются.

Когда капитан Корсов повернулся к своему старпому, ему пришлось опустить голову, потому что Андрей Подынов был коротышкой. А кроме того, толстяком. Вообще-то он был почти такой же в ширину, как и в высоту.

А Корсов не доверял и толстякам тоже.

Подынов, приветливый и общительный выходец из Грузии, казалось, не замечал неприязни своего командира. В действительности же вовсе не Корсов отбирал Подынова и назначал его на этот пост, и не он отправлял его на эту операцию. К сожалению, решение это принимал не он. Вот раньше, в прежние годы, в советском ВМФ Юрий Корсов во многом контролировал отбор людей в свою команду.

Но теперь уже нет.

Теперь у него были новые хозяева — бизнесмены, подумал с отвращением Корсов — и они не советовались с ним перед принятием решений. Это была ситуация, которая очень беспокоила капитана Корсова, но ему пришлось с ней смириться.

Теперь, в наши дни, в России-матушке всё было совсем по-другому.

«Что-нибудь уже появилось на гидролокаторе, Подынов?», угрюмо и резко спросил капитан, позабыв на мгновение о своих опасениях.

«Нет, капитан», ответил Подынов, по-прежнему скаля рот в улыбке. Корсов вернулся к прежнему своему занятию — изучению горизонта. Он отметил, что море становилось все более бурным, и вспомнил сводки погоды, которые он взял в одной из глухих российских военных застав на Курилах.

Сильный шторм более чем вероятен…

«Море становится все более бурным, капитан», заметил Подынов, как будто читая мысли своего командира. Корсов фыркнул, но ничего не сказал.

«Но я не беспокоюсь», продолжал лепетать Подынов. «„Ордог“ отличный корабль. Он устоит и принесет нам желанную добычу».

«Хорошо бы», подумал Корсов, «потому что, кроме морского шторма, у нас есть кое-что еще, о чем сегодня беспокоиться».

Вдруг Корсов в сотый раз стал сетовать на свою судьбу — судьбу, которая переместила его с поста офицера атомной подводной лодки на тот нынешний командный пост, который он сейчас занимал — капитана скоростного, высокотехнологичного, но все же рыболовного судна!

Но затем Корсов вспомнил об опасной добыче, за которой они сегодня буду охотиться, и его тонкие губы тронула легкая улыбка.

«Если мы добьемся успеха, мы войдем в историю», подумал он. «И я стану очень богатым…»

* * *

Спустя сорок минут гидроакустик что-то заметил.

Капитан Корсов что-то проворчал, когда Подынов сообщил ему эту новость, а затем проследовал за толстяком в тесное помещение гидроакустика. Корсов некоторое время внимательно смотрел на мерцающую точку на экране. Затем он взял у гидроакустика наушники и надел их себе на уши.

В течение трех минут он напрягал свой опытный и хорошо натренированный слух, вслушиваясь в звук, издаваемый загадочной точкой на экране гидролокатора.

Затем он снял наушники и вернул их молодому человеку, сидевшему у пульта управления гидролокатора.

Корсов повернулся к Подынову с мрачным выражением, написанным на его худом лице.

«У нас гости», объявил капитан. «Нас сопровождает японская подводная лодка типа „Юсио“… Интересуется нами, без всяких сомнений».

Корсов не был рад этой компании, но был доволен тем, что с пухлого лица Подынова исчезла улыбочка.

«Вы думаете, японцы что-то заподозрили?», испуганно спросил старший помощник.

«Конечно», ответил Корсов с тонкой улыбкой.

«Капитан!», взволнованно вскрикнул гидроакустик. «Японская подлодка покидает зону».

Корсов склонился над его плечом и посмотрел на мерцающую на экране точку, медленно смещающуюся на восток — к острову Онекотан (в северной части Курильской гряды). Наконец, спустя почти целую вечность, субмарина вышла из диапазона действия их гидролокатора.

Корсов крякнул и выпрямился. «Продолжайте сканировать зону на предмет нашей добычи», скомандовал он. «Я буду в своей каюте».

Ничего больше не сказав, капитан Корсов удалился. Подынов и молодой гидроакустик обменялись тревожными взглядами.

«Вы думаете, мы его найдем?», спросил юноша.

«Конечно», ответил Подынов, слабо улыбаясь. Но ответ старпома казался малоутешительным.

* * *

На мостике японской подводной лодки SS-597 «Такасио» класса «Юсио» над светящейся картой-столом склонился ее капитан Сендай. Наметив курс к Курильским островам, Сендай вновь задумался о странном корабле, замеченном ими ранее.

Благодаря своему обширному опыту в области распознавания кораблей капитан «Такасио» понял, что судно такого типа было ему знакомо, но как он ни старался, он не никак не мог отнести его к какому-то определенному классу. Сендай предпочел бы направиться вслед за этим судном и какое-то время проследить за его деятельностью, но это было невозможно. У него был приказ через три часа встретиться со вспомогательным транспортным судном, и он уже находился в этих водах слишком долго. Если он в ближайшее время не встретится с этим своим транспортом-заправщиком, у дизель-электрической подводной лодки Сендая закончится горючее.

Но у него из головы никак не выходили чем-то знакомые ему очертания корабля, который он увидел чуть ранее. А затем его осенило. Пройдя через весь мостик, капитан вытащил один из томов со схемами распознавания кораблей — а именно тот, который включал в себя русские патрульные и сторожевые корабли. Он быстро пролистал страницы, пока не обнаружил именно такой корабль.

Капитан Сендай негромко выругался. Это был русский корабль…

И действительно, судно, которое он заметил, являлось быстроходным сторожевым катером класса «Стенька» («Тарантул» по советской классификации).

Сендай не узнал его сразу, потому что корабли этого типа обычно патрулировали лишь воды вокруг российских портов. Согласно справочнику распознавания кораблей, катера класса «Стенька» эксплуатировались почти исключительно только морскими частями погранвойск КГБ — в старые недобрые времена до распада Советского Союза и развала русского разведывательного сообщества, в том числе КГБ.

Сендай закрыл том и, задумавшись, уставился в пространство.

Он сомневался, что этот корабль в настоящее время находился под контролем русской спецслужбы — хотя это было вполне возможно. Но такие корабли в наши дни легко можно было приобрести у испытывавшего денежный голод российского правительства. Его владельцем может быть какая-нибудь частная бизнес-структура.

Или просто индивидуальный предприниматель. Судном, может быть, даже не управляют русские, но чутьё опытного капитана Сендая подсказывало ему, что все-таки это русские.

Капитан Сендай подошел к видеомонитору. Щелкая выключателем, он поднял снимки этого корабля, сделанные им несколько часов назад. Он вгляделся в очертания судна, подметив, что передние 20-миллиметровые спаренные зенитные орудия на этом катере заменены однотрубным орудием неизвестного происхождения и назначения.

Он увеличил масштаб изображения… Это орудие было очень похоже на гарпунную пушку.

«Неужели патрульный катер модифицировали, превратив в китобойный вельбот?», на мгновение подумал Сендай, но быстро затем отвергнув эту идею. На таком маленьком корабле не хватит места для приготовления и хранения китового жира.

Сендай еще раз увеличил масштаб. И тут на борту судна стала ясно видна надпись на кириллице. Сендай мог читать на русском языке — он выучился этому, патрулируя у Курильских островов, которые и Япония, и Россия считали своими владениями.

«Ордог», пробормотал он вслух — по-русски означает «дьявол»[3].

«Да», подумал капитан Сендай. «Что-то тут не так с этим кораблем, но я ничего не могу с этим поделать. Но после того как лодка заправится и пополнит запасы, я вновь поохочусь за ними».

Сендай вдруг почувствовал внезапную убежденность в том, что патрульное судно искало Годзиллу. Это существо было замечено в этих водах в последние несколько недель, что объясняло, почему эта часть моря была практически полностью пустынной.

«Но зачем русским Годзилла?», недоумевал японский капитан. Каким бы ни были их мотивы, капитан Сендай был убежден, что экипаж этого корабля замышлял что-то недоброе…

* * *

«Капитан Корсов! Капитан Корсов!», отчаянно прокричал сквозь тонкую деревянную дверь каюты капитана Подынов. «Мы обнаружили существо».

Дверь распахнулась. «Вы уверены?», спросил Корсов. Старпом кивнул.

«Оно слишком большое, чтобы быть чем-нибудь другим», ответил он.

«Привести корабль в повышенную боевую готовность!», приказал Корсов. И через секунду по всему «Ордогу» завыли тревожные сирены, пока экипаж из восемнадцати человек занимал свои места по боевому расписанию.

В тот момент, когда он вошел на мостик, Корсов сразу же оценил ситуацию. На экране гидролокатора мерцала точка, ошибка была исключена, и счетчики Гейгера также указывали на неестественно высокий уровень радиации, исходящей от тела, находившегося перед ними.

Корсов осмотрел горизонт в бинокль. На поверхности моря ничто не намекало на то, что плыло под ним.

К капитану молча подошел огромный мужчина в теплой куртке-парке из шкуры котиков. На его бронзовой коже играли блики мерцающих красных огней мостика. Голова у него была наголо бритой, а в носу петля из китового уса. Корсов повернулся к нему лицом.

«Встань за гарпун», скомандовал Корсов. Тот кивнул и быстро покинул мостик. Он молча пробрался на нос корабля, к огромной гарпунной пушке, установленной там.

«Где эта тварь?», спросил Корсов у своего гидроакустика.

«В пятистах метрах впереди нас», ответил молодой специалист. «И на глубине двадцать метров».

«Ну мы скоро вытащим его на поверхность», заявил Корсов. Повернувшись к своему старшему помощнику, он отдал команду запускать глубинные бомбы.

* * *

Как только раздался первый взрыв, Годзилла разинул громадную свою пасть и злобно зарычал. Из пасти зверя вырвались пузыри, вспенившие морскую вокруг него и взбивавшие пену.

Вслед за первым взрывом быстро последовали второй и третий. Ни один из них не разорвался близко от чудовища и не повредил его, однако он не только раздражил Годзиллу, но и вызвал у него любопытство.

Существо подняло свои змеиные глаза и направилось к поверхности океанской воды…

* * *

«Вот он!», закричал Подынов, отойдя от глубинного бомбомета, когда еще один снаряд в металлическом цилиндре только что выкатился в ложе бомбомета.

Все на «Ордоге» повернули головы и уставились на три ряда спинных шипов Годзиллы, вынырнувших на поверхность. Море, казалось, забурлило, вздувшись огромным куполом прямо перед тем, как над белыми барашками волн показалась голова монстра.

Годзилла оглядел горизонт, и его звериные глаза сузились, когда он заметил серый корабль, плывущий в отдалении от него.

Но к удивлению экипажа, Годзилла сегодня вроде не был настроен драться. Вместо того, чтобы приблизиться к «Ордогу», Годзилла развернулся и поплыл в противоположном направлении.

«Полный вперед!», скомандовал Корсов, его узкая хищная улыбка расползлась, словно шрам, на его похожем на череп лице.

Все присутствовавшие на мостике ощутили напряжение, исходившее от капитана Корсова, когда началась погоня. Они знали, что их командир был воином, охотником.

Это была его стихия.

«Гарпунер? Слышишь меня?», запросил Корсов по корабельному радио.

Лысый мужик, схватившийся за приклады пушки на носу подпрыгивавшего на волнах корабля, повернулся, потрогал свои наушники и утвердительно кивнул Корсову в окна мостика. Затем он развернулся лицом к своей жертве, которая плыла впереди него.

«Ордог» медленно и неумолимо догонял Годзиллу. И только сейчас до капитана Корсова дошло полнейшее безумие этой его операции. «Все это ради лишь нескольких галлонов крови и образцов ткани», подумал он.

Разумеется, он понимал, зачем его теневым работодателям был нужен этот материал. Плоть Годзиллы обладала загадочными свойствами. Его способность к мгновенной регенерации была хорошо известна, но не изучена и неясна. Пока что только у японцев и американцев имелись образцы ДНК Годзиллы для исследования его, и они ни с кем ими не делились.

Но эта европейская фармацевтическая компания, заплатившая работодателям Корсова, желала иметь собственный запас клеток Годзиллы и была готова выплатить много денег, чтобы его заполучить. Работодатели Корсов убедили фармацевтическую компанию в том, что специальное вооружение «Ордога» прекрасно подойдет к выполнению этой задачи.

Поэтому кто такой Корсов, чтобы задавать вопросы своим боссам, если они так хорошо ему платят?

«Мы уже почти его настигли, капитан!», вскричал Подынов, когда «Ордог» приблизился к Годзилле. Корабль прыгал теперь по волнам, врезаясь в них вслед за двигавшимся впереди них существом на скорости почти в сорок узлов. Экипажу на мостике пришлось вцепиться за поручни, в противном случае они рисковали быть сброшенными на пол. Штурвальный, закаленный морской ветеран, напряженно вцепился в колесо до белых костяшек, однако мрачно и угрюмо продолжал рваться вперед.

Внезапно Годзилла хлестнул из воды хвостом по правому борту «Ордога». Хвост поднялся высоко над кораблем, а затем через мгновение врезался в волны. Произведенные им брызги ударили по кораблю, чуть было не опрокинув «Ордог».

«Человек за бортом!», закричал Подынов. Корсов обернулся. Он заметил какую-то суету на палубе. Одного из его людей унесло в море. Корсов увидел, что он быстро исчезал уже на значительном расстоянии от них.

«Капитан, мы должны вернуться!», закричал Подынов.

«Нет!», скомандовал Корсов. «Наша цель стоит таких жертв. Продолжаем двигаться дальше!»

Присутствовавшие на мостике обменялись встревоженными взглядами, но не ослушались своего капитана.

Корсов вцепился в контрольную панель управления на мостике и выглянул в окно. Годзилла поднял голову из воды и взревел. Этот рев, казалось, проник во все уголки судна, заставив корабль и экипаж трепетать и поколебав их мужество.

«Приготовиться к выстрелу из гарпуна!», прокричал по рации Корсов.

Гарпунер на носу корабля сбросил капюшон куртки с бритой своей головы и заглянул в прицел. В наушниках его потрещал голос капитана.

«Целься в шею», дал ему указание Корсов.

Молчун у пушки прищурился в прицел, нацелившись перекрестьем в тот участок горла Годзиллы, который находился прямо под его заостренными ушами. Эта темно-серая плоть колыхалась.

Гарпунер затаил дыхание и нажал на спуск. Со свистом вырвавшихся газов гарпун выскочил из трубы и полетел, прорезая волны и оставляя за собой толстую линию.

Гарпун поразил Годзиллу точно в то место, куда гарпунер и целился.

Когда наконечник гарпуна вонзился в толстую шкуру Годзиллы, из основного его стержня вышла вторая серия крючков, впившись еще глубже в тело чудовища и закрепив гарпун на месте. Прозрачная полая пластиковая трубка, вмонтированная по центру длинного стального соединительного кабеля гарпуна, вскоре стала наполняться зеленоватой жидкостью, когда на корабле включилась помпа.

Находившийся на мостике Подынов посмотрел на капитана Корсова. «Насосы включены!», объявил первый помощник. Он сверился с показателями индикатора на контрольной панели перед собой. «Баки начали наполняться кровью монстра».

Внезапно Годзилла опустил в воду свою огромную массивную голову, туго натянув кабель гарпуна и затаскивая нос «Ордога» вниз, в волны. Выкрикнув от удивления, гарпунер выпустил из рук приклад пушки, и его унесло в море.

На этот раз никто и не стал пытаться прокричать «человек за бортом». Они знали, что Корсов не поставит под угрозу операцию ради спасения жизни человека — любого человека.

«Первый бак полон», закричал Подынов, переключаясь на второй из трех 150-галлонных баков, находившихся в трюме быстроходного патрульного катера. Годзилла продолжал рваться вперед, волоча за собой корабль, как ребенок, дергающий игрушки в ванной.

Спустя две минуты Подынов переключился на третий и последний бак. Годзилла же не замедлял свое движение вперед. Более того, животное, казалось, не обращало даже внимания на крошечный кораблик, который оно тащило за собой сквозь становившиеся все более бурными волны.

Корсов смотрел поверх плеча своего старпома, задавая сам себе вопрос, как долго сможет корпус корабля класса «Стенька» выдерживать такую болтанку. Датчик на панели управления показывал, что третий бак был почти уже полон.

«Подготовиться обрубить кабель», объявил Корсов с торжествующей ноткой в голосе. Подынов открыл пластиковую крышечку детонатора, который должен был подорвать взрывные пироболты, разорвав почти неразрушимый стальной кабель.

«Пуск!», закричал Корсов. Пухлый палец Подынова вонзился в кнопку детонатора, но ничего не произошло. Он повернулся к Корсову с выражением явной паники на лице.

«Болты не взорвались, капитан!», вскричал он.

«Я вижу это, идиот», закричал Корсов, оттолкнув его в сторону и проверив, все ли включено на панели управления. Все вроде бы было в порядке.

Вдруг «Ордог» вновь погрузился в воду, это Годзилла опустил вниз свою рептильную голову и туго натянул кабель. Патрульный катер почти залило водой, а над носом его прокатилась мощная волна, врезавшаяся в мостик и разбившая окно.

«Капитан!», заорал Подынов испуганным голосом. По лицу его текла кровь, там, где его поранило осколками оконного стекла. «Что делать?», заскулил он.

«Выйти и перерубить кабель!», скомандовал Корсов, вынимая топор из аварийного щита и вкладывая его в руки опешившего старпома.

«Но ведь кабель из титановой стали», продолжал скулить Подынов. «Его невозможно перерубить!»

«Идите и сделайте это!», яростно закричал на него Корсов, выталкивая его с мостика на палубу. За старшим помощником последовало три матроса, все они схватили по топору. Они, пошатываясь, поплелись к гарпунной пушке, цепляясь по пути за поручни. Как только они туда добрались, они начали рубить кабель, отправляя в серые сумерки искры.

Но после минутной рубки топор Подынова сломался у него в руках. Старпом бросил сломанную ручку и посмотрел вперед.

«О, нет», пробормотал он, и глаза его от ужаса расширились.

Годзилла нырнул и скрылся под волнами.

Когда голова чудовища погрузилась под воду, кабель туго натянулся и стал затягивать «Ордог» в грохочущие волны. В воздух взметнулся огромный фонтан брызг, когда истерзанный корпус «Ордога» буквально развалился на части. Люди и куски металла поднялись в воздух и полетели, как падающие листья.

Корабль моментально засосало в пучину, члены экипажа «Ордога» либо утонули, либо их разорвало на куски разрушительной силой кораблекрушения.

Исчезнув под поверхностью вод Охотского моря, Годзилла утащил с собой разодранные остатки «Ордога» и его обреченного на гибель экипажа.

Через несколько минут пироболты, которыми Годзилла был прикреплен к судну, наконец, взорвались глубоко под водой, как это и было запрограммировано владельцами судна.

Вокруг баков, наполненных кровью и тканями Годзиллы, раскрылись и наполнились воздухом три гигантских мешка, затем распахнулся другой люк, выбросив баки из тонущего корпуса судна и высвободив их.

Три этих бака медленно всплыли на поверхность. Мощный радиомаяк начал отправлять в эфир сигнал о местоположении бака на специальной частоте, и на баке замигал яркий сигнальный фонарь.

Спустя тридцать минут, когда уже село солнце, на темнеющем горизонте появился вертолет. Он не обратил никакого внимания на обломки и трупы, плававшие вокруг, и полетел прямо в сторону баков. Через пару минут экипаж вертолета уже спускал вниз подъемный кран.

Как только баки были извлечены из морских волн, вертолет сделал еще один круг над местом катастрофы, а затем полетел в сторону российского побережья, прихватив с собой лишь драгоценный груз — груз, обладание которым стоило многих человеческих жизней, на чем и настаивал ранее капитан Корсов со злополучного «Ордога».

Даже его собственной жизни.

Глава — 4

СПЕЦЗАДАНИЕ

Понедельник, 13 ноября 2000 г., 09:00 утра, объединенный штаб 82-й воздушно-десантной дивизии, Армия США, XVIII-й воздушно-десантный корпус, Форт-Брэгг, штат Северная Каролина.

Сердце рядового первого класса Шона Бреннана заколотилось, когда он подошел к зданию штаба части. Уже раз сто за последний час он спрашивал сам себя, почему это его вызвали сюда таким вот необычным образом.

Он боялся, что знает ответ на этот вопрос, и втайне страшился, что именно сегодня вся правда выплывет наружу.

«Наверно, безумие с моей стороны считать, что я смогу отделаться за это безнаказанно», мрачно подумал он. Он снял кепку и провел рукой по военной щетине коротких своих волос на голове — нервная привычка, появившаяся у него в детстве, еще когда он мальчишкой жил в Массачусетсе.

Когда рядовой Бреннан подошел к этому зданию — которое скорее походило на большой дом в колониальном стиле, нежели на военный командный центр одного из самых больших и оживленных полков армии США — он испытал чувство благоговения, смешанное с нарастающим страхом и тревожными опасениями. Он еще никогда прежде не был в офицерской казарме. Но само здание на вид было обманчиво безобидным. Лишь скопление спутниковых тарелок на крыше и большее, чем обычно, число микроволновых антенн рядом с ними намекали на то, что здание это являлось чем-то большим, нежели домом какого-нибудь богатого гражданского лица.

Перед тем, как войти в главную охраняемую зону проверки штаба, рядовой Бреннан осмотрел сам себя, проверив, все ли в порядке у него с формой. Он почувствовал некоторое утешение, удостоверившись в том, что в отношении формы у него все в порядке. Он знал, что ботинки на нем сверкали от блеска, а мундир был безукоризненным, и каждая пуговичка, кнопка и нашивка находились на своем месте — пусть не так уж и много было этих последних. Ведь в конце концов Бреннан служил в армии всего лишь десять месяцев.

Но он с гордостью носил крылья над сердцем своим. Этот простой и незатейливый знак указывал на то, что он является одним из тех немногих избранных, кто сумел выдержать пять недель напряженной и тяжелейшей подготовки бойца-десантника в Форт-Беннинге (крупнейшая военная база США) перед тем, как быть отправленным на службу в воздушно-десантные войска — самые сложные и самые престижные спецподразделения армии США.

«И вот сейчас я все это потеряю», думал Шон Бреннан с растущей тревогой и ужасом. Он чувствовал, что нервничает даже сильнее, чем в тот раз, когда он впервые прыгал с парашютом — и, позже, когда впервые прыгал с парашютом ночью.

Сделав глубокий вдох, солдат открыл главные двери и, войдя в штаб, представил письменный приказ — доставленный ему этим утром курьером — офицеру, сидевшему на проходной за стойкой регистрации, как ему и приказано было сделать. Быстрым и отработанным движением отдав Бреннану честь в ответ, лейтенант взял у него бумагу с приказом и стал с ней знакомиться.

Рядовой Бреннан нервно осмотрел помещение, и его глаза, наконец, остановились на огромном гербе на стене. Это было изображение ярко-синего дракона на абсолютном белом фоне — эмблема 82-й воздушно-десантной дивизии. Когда он увидел это изображение, сердце Бреннана наполнилось гордостью.

«Даже если я и потеряю сегодня все это», подумал он, «по крайней мере, я буду знать, что я все-таки этого достиг».

«Следуйте за мной», вежливо объявил офицер, поставив печати на бумагах и возвратив их ему обратно.

Сердце у Шона Бреннана вновь заколотилось. «Наверное, они всё узнали!», вскричал он про себя.

Если они всё выяснили, то с воинской службой у Шона Бреннана — нет, у Патрика Бреннана — покончено. Даже если он избежит тюремного заключения за вербовку в армию под чужим именем, ему все равно, вероятно, придется вернуться в Бостон.

Он предпочел бы тюрьму позору предстать пред лицом своей матери.

«Если б я подождал еще с годик», подумал он. «То я бы завербовался в армию на законных основаниях».

Но семнадцатилетний Патрик Бреннан знал, что вообще-то у него по сути не было иного выбора. Ему пришлось сделать то, что он сделал, и когда он это сделал.

Проблемы начались в конце 1980-х, когда у Патрика умер отец, оставив мать Патрика одной, и ей необходимо было вырасти и поставить на ноги его и его старшего брата. Было трудно, но терпимо. По крайней мере, так и было какое-то время.

Но затем, в 1999 году, Эллен Бреннан перенесла первый свой сердечный приступ. За ним последовали кое-какие медицинские осложнения. В конце концов она поправилась, но больше уже не смогла работать. Лишившись зарплаты, Эллен Бреннан была вынуждена жить лишь на то, что доставалось по системе социального обеспечения, и жить в XXI веке. И сразу же Эллен и ее двум сыновьям денег стало не хватать — да и вообще всего не хватать.

И вот тогда-то старший брат Патрика и объявил, что он уезжает — отправляется в Австралию по украденному паспорту, который он приобрел на черном рынке.

Там были рабочие места, или так, по крайней мере, говорили на улице. В этом отношении там всего было больше, по сравнению с Бостоном — или любым другим городом в Америке.

В тяжелые и скверные времена после нашествия кайдзю всё быстро стало рушиться. Стало трудно выживать, даже если у вас была работа. И почти невозможно, если у вас ее не было.

Шон ушел из дома летом 1999 года, и с тех пор ни Патрик, ни мама не получили от него ни единой весточки. Поэтому они посчитали, что Шон сидит в какой-нибудь австралийской тюрьме.

С уходом брата Патрик почувствовал себя потерянным, одиноким, он страдал от комплекса вины. Он понимал, что мама могла бы жить лучше, если бы не была вынуждена поддерживать сына-подростка. Но как он ни старался, никакой возможности Патрику заработать денег и помочь ей не было — если только он не присоединится к одной из преступных группировок, которые возникали повсюду.

Но Патрик Бреннан был искренне положительным парнишкой. Он не хотел, чтобы его будущим стали торговля наркотиками или подпольный рынок — или что-нибудь еще того хуже.

И вот однажды, около года назад, он увидел рекламу по телевизору. Иди в армию и стань таким, каким мечтаешь и можешь. Он видел солдат в городе — почти все американские города теперь были полны солдат, так как было объявлено военное положение. И все эти люди в форме выглядели аккуратными и подтянутыми, уверенными, а главное, сытыми.

Патрик посмотрел на себя в зеркало. Он был парнишкой высокого роста, спортивного телосложения и выглядел постарше своего возраста. Но ему было лишь шестнадцать лет, и он был слишком молод для армии. И у него были хреновые отметки в школе — в отличие от старшего брата, который был почти отличником, когда окончил школу.

И Патрик понял, что его старший брат легко мог бы попасть в армию, если бы этого захотел. И тогда его осенило.

«Почему бы мне не стать Шоном?»

Его старший брат оставил дома после себя все свои документы, в том числе свидетельство о рождении, водительские права, диплом…

На следующее утро Патрик оставил матери записку и пошел на призывной пункт. И в тот же день шестнадцатилетний Патрик Бреннан стал восемнадцатилетним Шоном Бреннаном. Он был уверен, что поступил правильно, ушел не оглянувшись и стал уверенно продвигаться вперед. Начальная военная подготовка оказалась для него ерундой. После нее Шон попросился добровольцем в ВДВ. Он обнаружил, что и это ему вполне по силам.

И как раз вчера его сержант сказал ему, что у него неплохое будущее в 82-й дивизии… но сегодня… что он скажет сегодня?

«Туда», сказал неулыбчивый лейтенант, указывая на дверь с выгравированным на ней номером. Шон Бреннан замер и провел рукой по своим коротко стриженным коричневым волосам.

«Просто входи туда», приказал лейтенант.

С трудом сглотнув и посчитав, что его военная карьера закончилась, рядовой Бреннан толкнул перед собой дверь. Но вместо фаланги офицеров военного трибунала, держащих в руках всякие бумажки — как он предполагал — он обнаружил внутри других таких же, как он, рядовых — девять человек, сидевших вокруг стола.

Как и он сам, эти люди были недавними выпускниками парашютной школы и относительно недавно стали солдатами 82-й дивизии. И так же, как и он, все они, похоже, изрядно нервничали. Найдя свободное место, рядовой Бреннан осмотрел всех других собравшихся в конференц-зале. Хотя он ни с кем из них близко знаком не был, он узнал некоторых из них. Он заметил долговязого Джима Сирелли, бывшего рокера, а также большого, мощного солдата по имени Джонни Рокко. Он также узнал еще одного, который жил с ним в одной казарме — небольшого роста спокойного парня по имени Боб Бодаски. Шон вспомнил, что знал еще одного из них, он видел его в военном магазине на территории части — тощего рядового по имени Такер Гайсон — но он никогда раньше с Гайсоном не разговаривал.

Больше никого из присутствующих он не знал.

Едва только Шон успел сесть, как в помещение ворвался сержант и заорал: «Смирно!»

Все рядовые вскочили, и в этот момент в помещение вошел новый командующий 82-й воздушно-десантной дивизии генерал Экворт.

«Вольно, солдаты», объявил генерал. «Садитесь».

Когда они сели, сердечный ритм Шона Бреннана впервые за это утро стал успокаиваться и замедляться.

«Моя тайна все еще не раскрыта!», хотелось закричать ему.

Рядовой Бреннан едва сумел подавить улыбку, которая в любой момент грозила прорваться наружу. Но усилием воли он заставил свое лицо остаться нейтральным, повторяя про себя свою личную мантру: «Я Шон Бреннан… я Шон Бреннан… Я ШОН… ШОН…»

Понедельник, 13 ноября 2000 г., 11:06, штаб-квартира телеканала «Независимая Новостная Сеть» (INN), Башня Всемирного Торгового центра, Нью-Йорк.

«Вам сообщение, миз Холлидей», сказала помощник Робин, протянув ей розовый листочек с именем и номером, записанными на нем от руки.

Сначала Робин едва взглянула на это сообщение, влетая в свой кабинет, чтобы проверить электронную почту. Затем она еще раз взглянула на листок у себя в руках и рухнула в свое кресло.

«Меня желает видеть Майкрофт Э. Эндикотт!», осознала она, и внезапно у нее аж дух перехватило. А затем она чуть ли не вскрикнула от ужаса.

В одиннадцать тридцать!

Робин Холлидей вскочила, ударившись облаченной в джинсы коленкой о край стола. «У меня двадцать пять минут, чтобы подготовиться к встрече с начальством!», поняла она с ужасом. «А я решила пойти сегодня на работу в своих рваных Гитанос!»

Бросившись в свою гримерку, чтобы подыскать что-нибудь более подходящее к такому случаю, Робин стала думать, с чем может быть связана эта встреча.

Спустя тридцать минут Робин прибыла в приемную своего гендиректора, одетая со вкусом в консервативное платье-костюм. Она вынуждена была признать, что выглядит сногсшибательно, и ее одежда прекрасно соответствует обстановке офиса ее главного начальника.

Робин встретила деловитая и исполнительная секретарша Эндикотта, которая сразу же провела ее в святая святых — во внутренний кабинет генерального директора.

«Сюда пожалуйста, миз Холлидей», сказала эта чопорная женщина, сопроводив ее в огромный кабинет начальства. «Мистер Эндикотт вскоре к вам присоединится».

Войдя внутрь, Робин удивилась, увидев там своего бывшего шефа, Ника Гордона, который глядел в окно на панораму города. Она заметила, что ему хотелось выглядеть таким же крутым и лихим, как всегда. Она также заметила, что в этом просторном офисе, кроме него, никого не было.

«А он что здесь делает?», задалась подозрительным вопросом Робин. «Может, он знает, в связи с чем вообще эта встреча?»

Робин поняла, что ей придется это выяснить, прежде чем появится их босс. А она должна быть готова ко всему.

«Привет, Ник», промурлыкала Робин, бросившись к нему, чтобы его обнять.

«Оу, привет, Робин!», ответил Ник, улыбаясь своей полнозубой улыбкой, делавшей его еще более привлекательным.

«Жаль, что он всегда был женат на своей работе», с сожалением подумала Робин.

«Как дела с „Подростковым ритмом?“», спросил Ник после того, когда они обнялись. Он сопроводил название ее шоу насмешливым тоном и поведя бровью.

Пока они усаживались в мягкие офисные кресла, Робин оценивала и обдумывала вопрос Ника. Она задалась вопросом, нет ли в нем нотки снисходительности свысока, но затем вспомнила, что Ник таким же образом «снисходил» почти до каждого. И эта его реакция, скорее всего, не являлась чем-то личным.

«Еще одна причина, из-за которой этот лакомый кусочек до сих пор свободен и доступен», с грустью подумала Робин. «Ладно, я тоже так могу, попробую сыграть в твою игру, Ник Гордон!»

«Надеюсь, ты видел вчера мой спецвыпуск», сказала она с невинным видом, борясь с желанием похлопать ресничками. Она прекрасно понимала, что он его видел.

В конце концов, она перехватила у него и первой опубликовала один из его материалов, выход которого был запланирован в передаче Ника «Наука в воскресенье» — на следующей неделе. Эта ее кража заставила Гордона и его людей в пожарном порядке броситься выискивать какой-то новый аспект перехваченной ею темы – или же вообще новый сюжет — для следующего выпуска их передачи.

Робин улыбнулась про себя и решила быть великодушной к своему прежнему начальнику. «Извини за сюжет с Гэри из Индианы», начала она и, казалось, искренне.

«Понимаешь, я не хотела перехватывать у тебя сюжет! И вообще, то, что касается необоснованного и некачественного строительства этих жилых домов, являлось лишь одним из аспектов моего общего обзора — отнюдь не единственным».

Ник не мог не заметить ее скрытого послания. «Мой выпуск лучше твоего». И это была правда. По крайней мере, это было правдой, по мнению Робин Холлидей.

«Да, перехват тобой сюжета действительно не слабо по нам ударил, Робин», солгал Ник с непроницаемым лицом, не подавая никакого вида. «Мы до сих пор ищем сюжет для его замены, и пока еще ничего не придумали. Но я должен признать», продолжал он с преувеличенным восхищением в голосе, «ваш сюжет был просто великолепен, и даже мы не сумели бы сделать лучше».

«Да?», подумала Робин. Такой реакции она не ожидала. «Такое великодушие и щедрость? Что-то не похоже на Ника. Он, должно быть, нашел другую горячую новость, которую я, наверное, пропустила!» Робин решила, что даст указание своим людям этим заняться — чем бы это ни оказалось — сразу же после того, как завершится эта встреча.

Прежде чем она смогла сказать что-нибудь еще, в дальней от них стене отодвинулась в сторону панель, и в офис вошел Майкрофт Э. Эндикотт. И Робин, и Ник поднялись, чтобы поздороваться со своим боссом.

Ник встречался с председателем и гендиректором канала INN только однажды, вскоре после получения им наград за репортажи о разрушениях, причиненных Годзиллой, когда он вернулся из Токио.

Робин же встречалась с Майкрофтом Э. Эндикоттом несколько раз, в основном по вопросам функционирования компании, которые Ник Гордон всегда старался избегать.

Но она никогда ранее не общалась с ним так близко.

«Садитесь, садитесь!», стал любезно настаивать Эндикотт, устраиваясь в массивном кожаном кресле за своим большим столом. Некоторое время все трое сидели в неловком молчании. А затем босс стал излагать свое мнение. И его слова заставили его сотрудников почувствовать себя не в своей тарелке.

«Мой отец говаривал, что если у вас есть плохие новости, вы должны сразу же переходить к делу», объявил гендиректор. «И боюсь, что сегодня у меня есть что сказать вам такого, что, я это знаю, вы воспримете как плохие новости…»

Робин постаралась скрыть свое напряжение. Ник казался более спокойным, по крайней мере внешне.

«Как вы знаете, на следующей неделе дирижабль нашей компания „Дестини Эксплорер“, отправляется в длительное путешествие, которое закончится в Антарктиде», продолжал Эндикотт. «И этот аэростат должен отправиться в первый свой рейс с экипажем и с победителями конкурса молодых ученых, финансовым спонсором которым стала именно наша организация».

Майкрофт Э. Эндикотт сделал паузу, а затем прямо выложил все карты на стол. «И нужно, чтобы вы оба тоже полетели на этом воздушном корабле», заявил он.

«Что?! А как же...», в недоумении воскликнула Робин.

«Не хотите ли вы сказать, что...», произнес Ник, задыхаясь.

«Знаю, что вы хотите мне сказать», воскликнул Эндикотт, прервав их обоих на полуслове. «Вы оба будете сейчас говорить, что вы работаете над крупными, жизненно важными сюжетами о важных проблемах, и что вы просто не можете сейчас покинуть страну».

«Ну да, конечно!», воскликнул Ник.

«Да, но вы сможете отправиться, и вы отправитесь — если хотите остаться сотрудниками INN!», приказал им Эндикотт.

Ник сразу же заткнулся.

Майкрофт наклонился вперед, столкнувшись с их шокированными взглядами.

«Видите ли», сказал он, и тон его смягчился. «Ситуация в старых добрых США стремительно ухудшается. Я это знаю, да и вы это прекрасно понимаете. И представьте себе — обыватель… обычный простой американец… маленький человек — как хотите его называйте — он тоже это понимает. И разоблачая очередные безрассудные и необоснованные траты правительством денег налогоплательщиков, вы ничем и никому не поможете. У меня есть для этого другие журналисты, которые могут это сделать».

Эндикотт сделал короткую паузу, словно собираясь с мыслями. Робин обеспокоенно заерзала в кресле. Ник просто внимательно смотрел на своего босса.

«Понимаете», продолжал Эндикотт. «Я знаю, вы считаете, что ваши сюжеты действительно крайне важны, но это не так. По большом счету, в масштабе всего происходящего, не очень. Сейчас важно показать людям нашей страны, что они не нуждаются в правительстве, чтобы помочь сами себе. Слишком многие сейчас стали дожидаться, что вот приедет Национальная гвардия и уберет за них их мусор — они слишком обленились и не могут убрать его сами! Теперь у меня есть большая плавучая лаборатория, набитая молодыми гениями-подростками, которые покажут нашей стране, что люди — обычные люди — способны сами о себе позаботиться, и, возможно, между делом сделать что-то хорошее для всего человечества».

Замысел Майкрофта Э. Эндикотта, кажется, стал доходить и вдохновлять Ника. Он понял, что самый маленький новостной канал в Соединенных Штатах может быстро стать самым влиятельным. Майкрофт Э. Эндикотт был не просто бизнесменом.

У него было определенное видение.

«„Дестини Эксплорер“ — это не просто какой-то там рекламный трюк или пиар-ход», стал объяснять Эндикотт. «Это символ будущего Америки. Я собрал кучку молодых гениев, которые чего-то добились своими силами, без чьей-либо помощи, и наградил их возможностью принять участие в настоящей экспедиции в Антарктиду. Это должно стать приключением всей их жизни! Но предназначением экспедиция также является то, чтобы это приключение стало достоянием всей Америки!»

Майкрофт Э. Эндикотт столкнулся со скепсисом в глазах своих журналистов.

«И нужно, чтобы вы стали хроникерами этого путешествия и всего, что оно олицетворяет. Вы оба молоды и талантливы — лучшее из того, что может предложить INN. Вы — будущее этого канала. Докажите всем, что у Америки есть будущее!»

«Получается, вы хотите, чтобы мы изменили ход истории?», лукаво Ник спросил.

«Именно!», воскликнул Эндикотт. «Каждый день, в каждом нашем выпуске новостей! Вы оба будете делать репортажи, которые будут будоражить Америку, зажгут сердца ее людей».

«А много ли у нас будет в реальности исходного материала?», спросил Ник, задавшись вопросом, много ли действительно там можно будет найти сюжетов в этой сверхразрекламированной экспедиции.

«Дирижабль должен будет сделать десятки остановок в Мексике, Центральной и Южной Америке», ответил Эндикотт. «В случае необходимости, делайте видовой фильм о путешествии, путевые заметки! Но я знаю вас обоих, и знаю, что могу доверить вам миссию донести до зрителя хорошие, добротные, убедительные и позитивные новости».

Эндикотт посмотрел на двух репортеров. Через некоторое время они оба кивнули. Но первой заговорила Робин.

«Это задание для меня большая честь, сэр», искренне сказала она.

Ник собирался было сказать что-нибудь столь же бессодержательное, но тут вдруг его как гром поразило осознание предстоящего.

«О, нет!», подумал он, и ему стало плохо от тошноты. «Я же буду лететь почти что в самолете!»

«Терпеть не могу летать!»

Понедельник, 13 ноября 2000 г., 12:01, у здания Объединенного штаба 82-й воздушно-десантной дивизии, армия США, XVIII-й воздушно-десантный корпус, Форт-Брэгг, штат Северная Каролина.

Шон Бреннан хлопнул по спине долговязого Джима Сирелли, но в этот же момент его самого по спине ударил кто-то другой — и значительно сильнее — это был восторженный Джонни Рокко. Даже тихий Боб Бодаски и скромный Такер Гайсон присоединились к их грубой шумной потехе, как только они вышли из здания штаба 82-й воздушно-десантной дивизии.

Все юноши едва сдерживали радостное возбуждение, которое они сейчас ощущали. Эти солдаты понимали, что они только что получили назначение, наилучшее из всех возможных — участвовать в спецзадании — и как никогда лучший шанс попрактиковаться в том, чему их учили.

«Временная командировка… за границу!», радостно вопил Джонни Рокко. «Не могу даже в это поверить. И больше мы не будем участвовать в помощи пострадавшим!»

«Да! Не будем устанавливать телефонные столбы или чистить канализацию в Гэри», самодовольно добавил Джим Сирелли.

«Или доставлять почту в Сиракузы», съязвил Боб Бодаски.

«Да», подхватил Такер Гайсон. «В радиоактивной зоне!»

«Ну нет, ни в коем случае!», прокричал Рокко что есть мочи. «Не нужно будет больше нам, парни, чистить помои. Не нам, этим новым бойцам славной Восемьдесят второй!»

Рокко сделал паузу, голос его стал торжественным.

«Мы же, друзья, мы Десантники!»

«И мы отправляемся в Южную Америку», добавил, наконец, Шон Бреннан. Парни обменялись гордыми взглядами. Затем, как один, они ударили все вместе по рукам в воздухе, издав общий боевой клич со всей восторженностью и духом воинского товарищества молодых людей, которые вместе участвовали в одних и тех же изнурительных тренировках, и которых ожидали впереди одни и те же трудности и награды.

«УУУУРРРРАААА!»

Глава — 5

ЗАПУСК

Вторник, 21 ноября 2000 г., 12:30, У Мемориального ангара имени Максвелла Халса, научный комплекс INN имени Халса, Лейкхерст, штат Нью-Джерси.

Внизу на взлетной полосе оркестр местной школы Нью-Джерси, окруженный тысячами зрителей, громко играл инструментальную версию одной песни, которой было уже почти полвека. Робин Холлидей недоумевала, откуда она помнила слова и название этой мелодии. Она и понятия не имела, каким образом, но они почему-то хранились в глубинах ее памяти.

И вот когда она смотрела на все увеличивавшуюся толпу, в голове у нее звучали слова песни «Взлетай и лети, мой чудесный воздушный шар».

Она даже вспомнила название группы, которая впервые записала эту песню: «The Fifth Dimension» («Пятое Измерение»).

«Должно быть, это моя нервозность заставляет меня припоминать какие-то фрагменты тех моих поездок в дом к бабушке», решила она, вспомнив коллекцию больших плоских черных виниловых пластинок в картонных обертках, которые бабушка называла «альбомами грампластинок».

Однако вовсе не ностальгические возвращения этих воспоминаний беспокоили Робин. А тот факт, что в этот день она была полностью не в своей стихии.

«Просто я не привыкла находиться по другую сторону сюжета», с унынием подумала она.

Робин привыкла сообщать новости, а не быть самой новостью. Но теперь она стояла здесь, на приподнятой эстраде, вместе с Ником Гордоном, суетившимся где-то рядом, а в это время импровизированные временные трибуны заполнялись тысячами людей. Постепенно, ряд за рядом, она оказалась почти полностью окруженной со всех сторон этими трибунами, создававшими эффект небольшой арены, сооруженной по центру бетонной взлетной полосы.

Дожидаясь своей очереди у микрофона, Робин не могла отделаться от ощущения, что на нее устремлены взоры всех присутствующих — она внезапно поняла, что у нее тяжелый случай волнения перед выходом на сцену. Робин умела с легкостью соблазнить собой и обмануть камеру, но теперь вдруг обнаружила, что реальные события в прямом эфире кажутся ей гораздо более потрясающими.

А это событие, безусловно, таковым являлось.

Майкрофт Э. Эндикотт предпринял все возможное, нажав на все кнопки, ради запуска своего супердирижабля «Дестини Эксплорер». На мероприятии присутствовали мэры десяти городов — от Нью-Йорка до Хобокена — и два губернатора, наряду со спикером Палаты представителей. К сожалению, лишь некоторые из них должны были выступить.

Робин знала, что день будет долгим и скучным.

Но, по крайней мере, красивым и чудесным. Небо было светлым и чистым, в воздухе было прохладно и довольно ветрено, особенно здесь, на равнинах Нью-Джерси.

Ничего необычного для Северо-Востока в ноябре, и не сильно отличается от погоды в ее родном городе под Питтсбургом, в Пенсильвании.

Робин оглядела толпу. Ей показалось, что людей стало еще больше. Хотя она на память знала список гостей и расписание мероприятий, Робин была ошеломлена масштабами происходящего.

«И все это из-за какого-то большого воздушного шара», подумала она. Конечно, Робин понимала, что «Дестини Эксплорер» являлся чем-то намного большим, чем просто шар, однако сложно было не проявить скепсиса в отношении этой безумной идеи в целом. Несмотря на витиеватые речи Эндикотта, которые, что вынуждена была признать Робин, тронули ее в первый момент, теперь она изменила свое мнение по поводу этого задания.

Не то, чтобы у нее был какой-то иной выбор. Но если это путешествие закончится катастрофой, или же обернется предметом насмешек и издевательств в духе безвкусных шуточек шоу «Сегодня вечером», Робин понимала, что с ее карьерой журналистки будет покончено. А кругом была куча людей, которые хотели бы увидеть падение Робин. Она вгляделась в крылья по обеим сторонам импровизированной арены и увидела, что там уже собирались медиа-акулы.

Робин узнала камера конкурентов. Представлены были все крупные каналы, в том числе CNN, Фокс-Ньюс, а также Интернет-сеть «Microsoft Network» («MSN»).

Как обычно, все съемочные группы соперничали друг с другом, стремясь занять лучшие позиции для съемки, с которых можно было бы снимать и своих высокооплачиваемых журналистов, и в то же время сам подиум.

Робин попыталась не обращать внимание на объективы, направленные на нее, и стала смотреть куда-то вдаль. Она заметила много других телекамер на вышках и столбах возле огромного ангара, который был настолько массивным, что заслонял собой даже сам комплекс НАСА в космическом центре имени Кеннеди. Часть этого здания представляла собой остатки изначального ангара для аэростатов, который был построен здесь лет шестьдесят назад, хотя к этому старому сооружению многое было позднее пристроено.

Изначальный ангар после того, как дирижабли были сняты с вооружения, использовался для других целей. Когда здание приобрела INN, оно использовалось под склад.

Майкрофт Э. Эндикотт полностью перестроил, переоборудовал и отремонтировал ангар, назвав весь этот комплекс Научным центром имени Халса, в честь Максвелла Халса, легендарного научного корреспондента INN, погибшего вместе со своей съемочной группой в 1998 году, когда Годзилла разрушил Токийскую Телебашню.

Мемориальный комплекс был создан вокруг огромного ангара и включал в себя музей, научно-методический центр и студию прямого эфира и звукозаписи.

Безусловно, Мемориальный ангар имени Максвелла Халса являлся крупнейшим сооружением комплекса, в нем и стоял сам аэростат INN. Весь этот комплекс стал аттракционом для учащихся местных школ и колледжей с момента своего открытия девятью месяцами ранее.

И через несколько минут двери гигантского ангара откроются и явят миру любимое детище Майкрофта Э. Эндикотта — дирижабль телеканала INN «Дестини Эксплорер».

* * *

Ник Гордон украдкой взглянул на Робин Холлидей. Она выглядела спокойной и невозмутимой, как обычно. Хотелось бы Нику чувствовать себя так же спокойно.

Он взглянул на свои часы, удивившись, что шел уже третий час. Затем он повернулся к временной арене и стал осматривать толпы людей, которые продолжали заполнять трибуны и толпиться у основания поднятой сцены.

«О боже…», подумал Ник с грустной иронией в своем стиле.

За время своей работы репортером профессионального вещания — работы, которая началась во время разрушения Годзиллой в Токио в 1998 году — Ник успел осветить несколько очень опасных событий. Как ведущий передачи INN «Наука в воскресенье» он спускался в жерло действующего вулкана, внутрь корпуса затонувшего «Титаника» и в руины рухнувших в результате битвы Годзиллы с Кингом Гидорой башен-близнецов в Нью-Йорке.

Но несмотря на такие опасные операции, Ник не мог не вспомнить сюжет, который был им пропущен только потому, что его тогда еще даже не было на свете. Ник вспомнил о репортаже, с которым он был знаком и который касался последнего дирижабля, стоявшего здесь, в Лейкхерсте, в Нью-Джерси.

Ничего хорошего в нем не было.

Это случилось 6 мая 1937 года… И тот обреченный на гибель дирижабль назывался «Гинденбург». Гибель этого нагруженного пассажирами цеппелина, полностью сгоревшего именно на этом аэродроме, была снята на пленку, равно как сохранился и эмоциональный рассказ очевидца — корреспондента радио Чикаго Герберта Моррисона.

На борту «Гинденбурга» находилось девяносто семь человек; тридцать пять из них погибли.

«О боже», воскликнул Герберт Моррисон со слезами на глазах, когда увидел, как могучий немецкий дирижабль падает в языках пламени. Это был прямой репортаж с места происшествия, который вошел в историю и который показывают до сих пор и в наши дни как документальное свидетельство катастрофы.

«Конечно, если сегодня „Дестини Эксплорер“ потерпит крушение, рухнет и сгорит, по крайней мере, мне не придется в него лезть!», думал Ник. Но он тут же отругал сам себя за такие эгоистичные мысли. Не то чтобы он имел что-то против дирижаблей в принципе — просто идея покинуть землю на корабле, удерживаемом в воздухе гелием, не совсем соответствовала представлениям Ника о замечательном времяпрепровождении!

Но, по крайней мере, Ник Гордон не был бы настоящим научным корреспондентом, если бы не обследовал данный корабль. Несколько часов назад он уже скрытно обошел сам ангар. Научно-технические аспекты, задействованные в строительстве дирижабля, ему стали ясны, но от этого ему вовсе не стало легче при мысли о том, что он отправится в полет на этой штуковине.

Горькая правда заключалась в том, что у Ника Гордона всегда была фобия к полетам — и он еще ее не поборол.

Внизу на главной сцене, где ждал Ник, уже начал свое выступление Майкрофт Э. Эндикотт, он говорил о своей жизни. Речи большинства политиков оказались, к счастью, в этот день краткими, и двери ангара — Ник на это надеялся! — были уже почти готовы открыться.

Как только босс закончит свою речь, огромный аэростат выкатят на всеобщее обозрение, под «охи» и «ахи» публики. Вот тут и настанет очередь Ника и Робин, которые должны будут представить молодых гениев, которые вскоре окажутся на борту «Дестини Эксплорер», отправлявшегося в первый свой рейс.

Ник надеялся, что большая часть собравшихся уйдет после того, как «Дестини Эксплорер» будет представлен публике, так что они с Робин смогут завершить свою часть этого показушного рекламного шоу побыстрее.

После того, как церемония завершится, дирижабль отправится в Южное полушарие — вместе с не желающим лететь Ником Гордоном в качестве одного из пассажиров.

Колени у него вдруг стали ватными, и Ник уже почувствовал, как тошнота подступает ему к горлу. Ему оставалось лишь надеяться, что его работодатель настолько благоразумен, что держит на борту врача.

* * *

«Какой идиот вообще решил поднять в воздух это фигню в Нью-Джерси в самый разгар зимы?», громко возмущалась импульсивная темноволосая девушка. Несмотря на свою толстую зимнюю одежду, снаряжение и огромные перчатки, Лина Симс — привыкшая к погоде Южной Калифорнии — дрожала от ледяного ветра, проносившегося по приподнятой высоко вверх сцене.

«Потому что там, куда мы направляемся, сейчас весна и вскоре будет лето», услужливо ответил Питер Блэкуотер. Он намеревался лишь донести до нее информацию, но по острому взгляду Лиины он понял, что переступил какую-то черту с этой чувствительной и обидчивой молодой девушкой — компьютерным гением. Причем вновь.

«Да», заявил Майкл Салливан, проигнорировав испепеляющий взгляд Лины. «Но нужно признать, что лето в Антарктиде — вещь весьма относительная».

Питер услышал, как пронзительно взвизгнула инвалидная коляска Майкла, перекрыв даже шум толпы. Она остановилась прямо рядом с Питером.

«Но тогда, наверно, ты об этом все знаешь, да, Питер?», добавил Майкл, улыбаясь эскимосу.

«Не волнуйтесь за Питера, лучше побеспокойтесь насчет остальных!», добавил Нэд Лэндсон с 100-процентной улыбкой американской звезды. «Для него Антарктида — это просто ерунда после стольких проведенных зим на Аляске!»

Нед, Питер и Майкл нервно рассмеялись. Группа познакомилась друг с другом лишь пару дней назад, на ужине в шикарном ресторане с участием мистера Эндикотта, спонсора конкурса, в котором они победили. После этого ужина они были так заняты общением с прессой и раздачей интервью, что у них даже не было возможности познакомиться друг с другом поближе, во всяком случае, пока. Особенно Майкл Салливан с нетерпением ждал этого. У этого мальчика-инвалида было так мало друзей вне семьи и своих ближайших родственников, за исключением людей, с которыми он регулярно общался по Интернету.

«Когда же откроются двери этого ангара?», сердито спросила Лина, не обращая внимания на окружающих. «Эта операция выполняется хуже, чем открываются компьютеры CorTell!»

Майкл нахмурился. Он все еще не отошел от шока, услышав о банкротстве компании CorTell днем раньше. Гибель этой компьютерной фирмы еще сильнее пошатнула веру людей в экономику США и усилила ощущение того, что вся страна, казалось, рушится.

Майкл задался вопросом, последует ли за ней какая-нибудь другая компьютерная компания Силиконовой долины. Сегодня действительно все было плохо, но даже после разрушений, вызванных прохождением Годзиллы, Майкл считал, что людям всегда будут нужны компьютеры.

Майкл не мог представить себе мир без них.

Остальные в группе просто не обратили внимания на бестактное замечание Лины Симс, так же, как она до этого игнорировала их. Несмотря на то, что они еще относительно плохо знали друг друга, ребята уже научились избегать эту темпераментную изобретательницу, когда она вела себя таким образом.

Майкл, конечно, не мог позволить себе такого удовольствия. Ввиду того, что у них с ней был примерно равный опыт работы с компьютерами, Майкл оказался включенным вместе с Линой в компьютерную лабораторию «Дестини Эксплорер». Оказалось также, что вместе с ней он будет проводить ряд экспериментов, как только они доберутся до Южного полюса.

Майкл не знал, в чем заключается с ней проблема, однако надеялся, что отношения между Линой и остальными победителями конкурса как-нибудь наладятся после того, как их путешествие начнется.

* * *

Стоявший в нескольких шагах от этой группы молодых гениев Ник Гордон затопал от холода ногами, чтобы вернуть им ощущения. Он боялся, что пальцы у него на ногах уже совсем замерзли. Но затем он увидел, как что-то сверкнуло, отразившись от металла, и он забыл об этих неприятных ощущениях — он подумал, что заметил какое-то движение возле огромной двери Ангара имени Макса Халса. В волнительном предвкушении Ник прищурился на солнце, напрягая зрение и пытаясь заметить новое движение.

Наконец, он увидел, как двери ангара стали открываться.

Духовой оркестр на взлетной полосе продолжал играть, однако среди зрителей воцарилась выжидательная тишина. В рядах собравшихся также явственно чувствовалось напряжение.

Краем глаза Ник заметил одного из подростков — Неда Лэндсона — взволнованно показывавшего на ангар. Остальные повернулись и стали смотреть на это огромное строение.

Через некоторое время двери полностью раздвинулись. Внутри ангара все еще было темно, и зрители затаили дыхание.

Все разразились хохотом, когда вместо впечатляющего дирижабля на взлетную полосу выехал маленький служебный грузовик. Но затем все заметили, что к машине был прикреплен длинный стальной трос. Трос был туго натянут под углом в девяносто градусов, и вскоре стало ясно, что грузовик вывозит за собой на буксире из ангара дирижабль.

Толпа опять затихла, и через несколько секунд из темноты ангара показался гладкий заостренный нос «Дестини Эксплорер», выползавший на яркий солнечный свет.

* * *

«Началось! Он появляется!», взволнованно воскликнул Нэд Лендсон, показывая на двери. Но вместо «Дестини Эксплорер» из ангара выкатился грузовик, тянувший за собой трос. Все подростки засмеялись, даже Лина Симс.

Она обнаружила, что смеяться ей легко и просто всякий раз, когда она смотрит на красивое загорелое лицо Нэда Лендсона. Если бы Лина ничего о нем не знала, она приняла бы его за какого-нибудь безмозглого спортсмена. Но она знала, что он столь же блестяще разбирается в биологии океана, как она в проектировании новых типов микросхем.

Лина Симс втайне жаждала познакомиться с Лендсоном с того момента, как она впервые увидела его в рекламе пляжной одежды. Это также произвело на нее неизгладимое впечатление. Нэд был не только замечательным ученым. Он, как и она, понимал, что важно уметь продавать свой дар — все свои способности — самым наилучшим способом и как можно больше. И Лину не беспокоило, что Нэд торговал своей внешностью, заключив коммерческий контракт.

«Все средства хороши», таков был девиз Лины…

«Вот он, появляется!», закричал Майкл Салливан, как только из ангара показался глянцевый нос дирижабля, окрашенный в черный цвет матовой антибликовой краской.

Лина стала внимательно рассматривать машину, которая перенесет ее на Южный Полюс и, как она надеялась, сделает ее еще более знаменитой, чем сейчас.

Люди в толпе, стоявшей внизу, все как один ахнули, когда могучий дирижабль выехал, отбуксированный, из здания, в котором он и был сооружен. «Дестини Эксплорер», как вспомнила Лина из тех материалов, которых им раздали, в длину был почти 900 футов (275 метров).

И теперь Лине пришло в голову, что она никогда раньше не задумывалась, как это в действительности много — 900 футов!

* * *

«Ого-го!», присвистнул Ник Гордон, когда дирижабль показался из ангара. «Думаю, размер действительно имеет значение!»

Робин Холлидей молча кивнула, явно впечатленная увиденным.

И действительно, «Дестини Эксплорер» представлял собой впечатляющее зрелище. От тупого черного носа до огромного хвостового киля — на котором красовался знакомый синий «глаз в небесах» (эмблема телеканала INN) — «Эксплорер» в длину составлял чуть более 890 футов. Что делало этот корабль одним из самых крупных в истории летательных аппаратов. Он в буквальном смысле слова был размером с океанский лайнер.

На самом деле, «Дестини Эксплорер» был на десять футов длиннее легендарного «Титаника», и почти равен Эйфелевой башне в высоту.

«Был равен», поправил себя Ник. Эйфелева башня стала еще одной жертвой террора Кинга Гидоры, она была разрушена в прошлом году.

Ник напряг зрение, чтобы получше разобрать детали дирижабля. Впереди под фюзеляжем он заметил характерное для капитанских мостиков сооружение, а также смотровые площадки. Но это сооружение было гораздо больше, чем у обычных дирижаблей. Оно шло почти во всей длине корабля до хвоста и было полностью облицовано прозрачным оргстеклом. Ник представил себе, что вид изнутри был великолепен.

Или же, в моем случае, ужасающим…

Нику не были видны другие открытые смотровые площадки, размещавшиеся в углублениях по сторонам дирижабля. Он догадался, что они были закрыты из-за запуска.

Но он точно заметил встроенные турбореактивные двигатели на блистерах вдоль серо-синего фюзеляжа дирижабля. Он вспомнил, что на брифинге их проинформировали о том, что у «Дестини Эксплорер» было двенадцать двигателей, включая один огромный, турбовентиляторный, установленный в центре самого корабля. Он напряг слух и, ему показалось, что он слышит вой сразу нескольких двигателей поверх усиливавшегося шума, исходившего от зрителей.

В отличие от двигательных установок предыдущих дирижаблей, управлявшиеся компьютерами двигатели «Эксплорера» были разработаны таким образом, что способны были удерживать корабль на ровном киле, не качаясь, и чтобы он двигался по заданному курсу даже в самую суровую погоду. Компьютеры двигателей беспрерывно измеряли давление воздуха, высоту, скорость ветра и иные показания на посекундной основе и автоматически корректировали работу двигателей с поправкой на внесенные изменения.

Центральный двигатель был поистине конструкторской инновацией. Он придавал «Дестини Эксплореру» ранее невиданную скорость полета, которая и не снилась конструкторам дирижаблей 1920-х и 30-х годов. Экзотического вида кольцо, объединявшее все хвостовые рули, придавало «Эксплореру» футуристический облик, подобный изображаемым некоторыми художниками в комиксах килям ракетных кораблей. Такая конструкция действительно представляла собой новшество в аэродинамике по сравнению с обычными лопастями стабилизаторов на большинстве других дирижаблей, и этот сигарообразный корабль был гораздо изящнее, чем предыдущие поколения аэростатов.

«Надеюсь, он не даст течь», сказала Робин. «Очень не хотелось бы, чтобы эта штука обрушилась вокруг и на меня, как спущенный воздушный шар!»

Ник снисходительно улыбнулся своей младшей коллеге. «Дирижабли бывают двух разновидностей, Робин: жесткие и мягкие. Небольшие дирижабли, как например те, которые висят над футбольными стадионами по всей Америке, мягкие, поэтому когда из них выходит газ, они сдуваются как воздушный шарик».

«А у этого по-другому?», спросила она.

«Э-э, да», ответил Ник. «„Дестини Эксплорер“ — жесткий дирижабль. В его алюминиевом корпусе имеются жилые помещения для пассажиров и экипажа, наряду с сотнями газовых ячеек, заполненных негорючим гелием — если даже газ выйдет, то „Эксплорер“ сохранит свою форму».

Ник тревожно замолчал. «Конечно же, он рухнет, но все же сохранит свою форму».

«Рухнет…», пробормотала Робин, и ее вечно радостное лицо немного погрустнело. «Но он же не может взорваться как тот, другой дирижабль… „Гинденбург“. Печальный ее взгляд встретился глазами с Ником. „Ведь так?“

„Не может“, ответил Ник. „Виновником катастрофы „Гинденбурга“ был водород. Гелий в использовании намного безопаснее“.

„По крайней мере, в этом отношении я спокоен“, подумал Ник, стараясь не показывать вечно самоуверенной Робин Холлидэй, что он сам страшится полетов.

Следя за происходящим внизу, Ник утешал себя общей справочной информацией, которую он собрал для своих научных репортажей о „Дестини Эксплорер“. Согласно тому, что он в ней прочел, легкий металлический каркас „Эксплорера“ был покрыт нового типа майларовой пленкой, которая действовала как двухстороннее зеркало.

Снаружи этот материал казался серо-голубым, но если внутри корпуса зажечь мощное освещение, обшивка становилась полупрозрачной. Благодаря этому корабль будет светиться в ночном небе над городами, которые будет посещать — именно так, как и задумывали инженеры и конструкторы этого великолепного дирижабля.

Размышления Ника были прерваны оглушительными и усиливавшимися аплодисментами, это зрители начали самопроизвольно реагировать на размеры этого гигантского дирижабля. Вскоре их аплодисменты переросли в рев, и даже музыка громко игравшего оркестра потонула в море этого усиливавшегося звука.

А затем, с точностью часового механизма, гондола „Дестини Эксплорер“ примкнула к лифтовой башне, поднимавшейся над сценой на 100 футов. Когда корабль к ней причалил, на взлетную полосу выбежали люди в аккуратных синих комбинезонах и схватили тросы, упавшие с разных сторон дирижабля. Через пару минут эти люди закрепили воздушное судно на месте.

А затем, с театральной церемониальностью, вызвавшей у толпы удивленный смех, по краю сцены не спеша прошествовал Майкрофт Э. Эндикотт, к двойным металлическим дверям в стальной каркасной башне. Для того чтобы это событие у себя дома смогли увидеть миллионы телезрителей, по сцене вслед за Эндикоттом следовал оператор с закрепленной у него на теле камерой. Майкрофт Э. Эндикотт нажал кнопку возле двери, а затем спрятал руки за спину, уставившись в небо и негромко посвистывая, словно дожидаясь лифта в башне Всемирного Торгового Центра, который должен отвезти его на 92-й офисный этаж.

Спустя мгновение двойные двери раздвинулись, и Эндикотт вошел внутрь. Оператор последовал за ним. Двери снова закрылись, и стал виден поднимающийся вверх лифт внутри стального каркаса вышки. Когда эта машина достигла вершины, двойные двери вновь открылись, и Майкрофт Э. Эндикотт вместе с оператором вышли на мостки, которые вели к капитанскому мостику „Дестини Эксплорер“. Когда все вновь начали аплодировать и радостно вскрикивать, Ник, наконец, понял, почему Майкрофт Э. Эндикотт воздвиг сцену намного выше трибун вокруг нее.

Радиовкладыш, спрятанный в ухе Ника, затрещал. Это был его режиссер, сказавший ему выходить к трибуне, чтобы представить публике победителей конкурса „Молодые ученые“.

Ник повернулся к Робин, которая кивнула ему в ответ. Она получила такое же сообщение. Затем Ник увидел, как кто-то из технического персонала собирает гениальных подростков в стайку и ведет их к передней части сцены, словно чистокровных рысаков на ипподром, чтобы сделать победный круг.

Прежде чем двинуться вперед и присоединиться к ним, Ник Гордон в последний раз бросил осторожный взгляд на дирижабль, зависший над ними всеми.

„Да“, вынужден был признать он. „Дестини Эксплорер“ — довольно впечатляющее зрелище».

И, к удивлению Ника, впервые с тех пор, как он получил это задание, помимо страха и трепета он почувствовал подкравшееся к нему легкое волнение и предвкушение.

Глава — 6

СЕЙСМИЧЕСКАЯ АКТИВНОСТЬ

Вторник, 28 ноября 2000 г., 18:20, база геологических исследований имени Уильяма Дайера, 74° южной широты, 114° восточной долготы, Земля Уилкса, Восточная Антарктида.

Доктор Стэнли Уэнделл почесал густую свою бороду, дважды перепроверив показания приборов, чтобы удостовериться в том, что то, что он видит, ему лишь кажется.

Но все оказалось правильно, даже данные, которые он получил из сейсмографа.

Он сразу же внес все эти данные в компьютер. Его защищенные перчатками, но все равно замерзающие пальцы медленно, но точно двигались по эргономичной компьютерной клавиатуре.

Когда он закончил, геолог сохранил данные на жесткий диск. Компьютер заурчал, сохраняя и сортируя большой объем статистики. Затем доктор Уэнделл настроил программу математического моделирования и запустил ее, чтобы компьютер обработал данные.

Через некоторое время компьютер выдал проекцию ожидаемых геологических последствий, основанную на введенной информации.

Вскоре на мониторе появилась диаграмма, с очень неровной красной линией, проходившей через ее середину. Красная линия неуклонно повышалась, а затем резко подскочила. Доктор Уэнделл сверился с хронологией модели. Затем он откинулся на спинку стула и удивленно заморгал.

Результаты не были для него неожиданными, а вот их сроки — да. Он действительно ожидал примерно такого ответа, хотя он не мог найти этому рационального или научного обоснования. Но теперь стало ясно, что это явление происходило намного быстрее, чем он подозревал раньше.

По крайней мере, все сомнения улетучились, и у него сложилось четкое представление самого этого явления. Сейсмическая активность подо льдом Антарктиды — которая впервые была обнаружена несколько недель назад и которая теперь медленно и неуклонно усиливалась — внезапно ускорилась. Доктор Уэнделл с растущей тревогой начал осознавать, что если его модель верна, то будет землетрясение — или что-нибудь очень похоже на землетрясение — и очень скоро… если движение подо льдом продолжится с его нынешней феноменальной скоростью.

Но действительно ли это произойдет?

Когда он с возрастающим недоумением смотрел на экран компьютера, у него за спиной открылась дверь в тесный домик, который он занимал. Ученый напрягся, почувствовав, как его обдуло холодным порывом полярного воздуха.

«Ты не считаешь, что нужно стучать?», огрызнулся доктор Уэнделл, не оборачиваясь.

«Нет, сэр… ой, то есть я хотел сказать да, сэр», пробормотал, нервно запинаясь, молодой аспирант, осознав, что нарушил этикет. «Простите, сэр», пробормотал он, наконец. Голос молодого человека звучал приглушенно из-за шарфа, который защищал ему рот. Он стянул с лица толстую шерстяную ткань, под которой показалось молодое живое лицо, покрасневшее от холода.

Доктор Уэнделл покачал головой. «Ладно, проехали», ответил он просто. «И что тебе тут нужно?»

«Вас просит зайти к нему д-р Майер, сэр… в тот, большой дом», ответил юноша, указывая на дом профессора в другом конце лагеря.

«Не нужно мне показывать, сынок», сделал замечание доктор Уэнделл. «Я знаю, где находится тот большой дом».

Юноша еще раз извинился, на этот раз менее искренне.

«Он мог бы мне позвонить», сказал, наконец, доктор Уэнделл, указывая на лагерный телефон.

«Связь не работает, сэр», сообщил аспирант старшему коллеге. «Меня послали вас сменить».

Доктор Венделл кивнул, досадуя на то, что его прервали, и по-прежнему злясь на молодого человека за то, что он вошел, не постучавшись. «Вежливость сегодня у этих детей не в моде».

Но затем доктор Уэнделл пожурил себя. Он только сейчас вспомнил, что этот студент прибыл сюда лишь несколько дней назад — на замену другому студенту, отправленному домой.

«Парнишка просто еще не знает неписанных правил жизни здесь, на Южном полюсе».

Доктор Уэнделл, напротив, находился здесь, в лагере на базе имени Дайера Мискатоникского университета, уже всю зиму и теперь был очень хорошо знаком с особенностями жизни в этом самом отдаленном регионе мира.

Одной из этих тонкостей являлось уважение к личному уединению других людей — или же к тому личному пространству, какое вообще было возможно в условиях этого маленького и очень удаленного лагерного поселка.

Доктор Уэнделл постучал по клавишам, и на мониторе появилась защитная заставка — сменявшие друг друга изображения землетрясения в Нортридже (Калифорния) в прошлом веке. Менявшиеся снимки катастрофы скрыли от посторонних глаз модели землетрясения, над которыми работал ученый.

Геолог решил, что не хочет, чтобы этот молодой человек или кто-нибудь другой из числа этих студентов-выпускников увидел бы данные, которые все еще бежали сверху вниз по экрану его компьютера, скрытые защитной заставкой.

Доктор Уэнделл знал, что этот специализирующийся на геологии студент был толковым и умным, иначе университет сюда бы его не отправил. Он также понимал, что этот парень легко может сделать неверные выводы из увиденного на приборах. Эти данные могут быть совершенно неверно поняты и вызвать панику в лагере, если обнародовать их слишком рано, или же абсолютно неверно истолковать.

«Хотя я вряд ли сам их понимаю», горько подумал доктор Уэнделл, задаваясь вопросом, должен ли он приказать эвакуироваться.

По правде говоря, геологическая активность, наблюдавшаяся подо льдом, для него самого являлась загадкой. Из-за огромного веса льда, давившего на нее, тектоническая активность земной коры в районе Южного полюса являлась редкостью. Лед был настолько тяжелым, что он вдавливал земную поверхность в мантию Земли. Если этот лед внезапно исчезнет, земля под ним может подняться футов на сто вверх или даже выше нынешнего уровня.

«Если лед начал по какой-то причине таять, то это объясняет такую геологическую активность», думал доктор Уэнделл. Однако этой весной не было замечено никакого существенного таяния льдов, насколько он мог об этом судить по замерам. Из-за чего сейсмическая активность значительно ниже их основания являлась загадкой.

Но доктор Уэнделл не любил загадок. Именно страсть разгадывать их являлась одной из причин, почему он стал ученым. Тот факт, что он еще не раскрыл именно эту загадку, сильно его беспокоил.

И лагерю имени Дайера, уже и так встревоженному в связи с необъяснимым исчезновением собак для упряжек накануне ночью, вовсе не нужна была еще одна загадка.

Народ здесь был нервным, и услышать от него новые вызывающие вопросы и толкования противоречивых геологических данных, наводившие на мысль о потенциальной катастрофе, сейчас совсем им были некстати.

Доктор Уэнделл ввел свой личный код, заблокировав свой компьютер для всех остальных. Затем, со стоном, высокий бородатый мужчина поднялся со складного пластикового стула и распрямил спину. Его суставы одеревенели из-за того, что он сидел перед компьютером все утро и весь день, а также от постоянного и вездесущего холода, который, казалось, проникал в сборные домики лагеря, как бы мощно ни были бы настроены нагревательные электроприборы.

Геолог заметил, что аспирант с любопытством потрогал один из хрупких и чувствительных термометров, измерявших подземные температуры. Доктор Уэнделл громко кашлянул, и юноша быстро сунул руки в карманы своего тяжелого пуховика.

«Если ты собираешься остаться здесь и работать, пожалуйста, ничего не трогай», терпеливо объяснил студенту доктор Уэнделл. «А так как ты должен будешь следить за сейсмографом, нужно, чтобы ты сразу же дал мне знать, если в показаниях будут какие-нибудь резкие изменения».

Геолог кивнул головой в сторону прибора, щелкавшего в углу длинного и узкого заставленного оборудованием домика. Этот аппарат являлся уменьшенной версией огромного сейсмографа, имевшегося в университете. Тот аппарат замерял сейсмологические события во всей Новой Англии и в части Канады. А радиус охвата этого аппарата составлял всего лишь около пяти километров, но он работал по тем же принципам и был однотипен по конструкции. Как и у сейсмографов больших размеров, характерной его чертой был длинный лист бумаги, медленно прокручивавшийся по плоской горизонтальной поверхности, на которой сейсмочувствительный стержень вычерчивал ломаную линию чернилами на чистой белой бумаге. На полях этой бумаги ежесекундно проставлялись время и дата.

Прибор замерял колебания земной поверхности глубоко внизу, под древними льдами Антарктиды. Он делал это уже долгие месяцы. Рядом с прибором лежали рулоны ранее использованных бумажных свитков с проставленными от руки резким и четким почерком доктора Уэнделла черным маркером датами.

Геолог напомнил студенту, как работает аппарат и за какими необычными явлениями нужно следить. Молодой аспирант, стиснув зубы, стерпел ненужную ему лекцию.

Затем пожилой ученый застегнул молнию своей куртки и надел толстые перчатки на тонкие, которые уже были у него на руках.

И через секунду бородатый ученый вынырнул из пластиково-металлического сооружения, прозванного «кабачковым домиком» из-за своей необычной формы — оно было похоже на длинный, ярко-красный кабачок, лежащий на снегу. Сооружения таких конструкций были дешевле, их легко было устанавливать и поддерживать, и их можно было найти на научно-исследовательских станциях по всей Антарктиде.

Скопление таких прижавшихся друг к другу сборно-разборных быстровозводимых сооружений служило лабораториями и жилыми помещениями для двадцати шести мужчин и трех женщин, отправленных в Антарктиду геологическим факультетом Мискатоникского университета. Их работа заключалась в изучении необычной сейсмической активности, зафиксированной в этом районе Земли Уилкса.

После относительного полумрака, царившего в его домике, яркий блеск нескончаемого дневного солнечного света Антарктиды заставил ученого надеть солнцезащитные очки. Это обязательно нужно было делать, чтобы не страдать от снежной слепоты. Экспедиция уже вынуждена была отправить назад одну аспирантку на ежемесячном служебном вертолете с австралийской станции на острове Маккуори. Несчастная девушка забыла захватить очки на полевую экспедицию. К счастью для нее, снежная слепота носит обычно временный характер.

Когда доктор Уэнделл шел через лагерь, возник и стал нарастать холодный нисходящий сверху ветер. По ледяной равнине понеслись крошечные кусочки льда, а вокруг шестнадцати домиков, служивших для группы жилыми помещениями, закружили порывы ветра. Эти маленькие тесные строения называли иногда «домиками-яблоками», потому что именно на них они были очень похожи — на кучку яблок, брошенных кем-то в снег.

Как и вытянутые «домики-кабачки», эти здания были ярко-красными, потому что такой цвет заметно выделялся на снегу, и они были хорошо заметны с воздуха или же в тумане внезапной бури.

«Ну, по крайней мере, не ожидается приближения бурана», думал доктор Уэнделл. «Сейчас здесь уже почти лето. Вот только утих бы нисходящий ветер…»

Температура в Антарктиде в это время года была почти теплой — она колебалась между максимумом в виде нуля по Фаренгейту (–17є С) и минус двадцатью. Однако нисходящие стоковые ветры, вызванные сдвигами гравитации в районе Южного полюса, могли довести температуру воздуха под воздействием силы ветра до минус пятидесяти градусов или даже еще ниже.

Доктор Уэнделл поежился и задрожал. Даже сквозь завывания ветра ему был слышен звук запускаемого электрического генератора, работавшего на бензине и снабжавшего электропитанием лагерь, телефоны, разного рода коммуникационное оборудование, а также все научные приборы.

Без электричества люди здесь, на базе имени Дайера, насмерть замерзнут за одну ночь.

По дороге к «домику-кабачку» д-ра Мейера доктор Уэнделл проверил, подсоединена ли к генератору его собственная научно-исследовательская станция. Он также проверил телефонные линии, недоумевая, почему не работает его телефон.

Все на первый взгляд было нормально. Проблема с телефоном, должно быть, возникла из-за чего-то другого. «Ну по крайней мере, мы не лишены электричества», с некоторым облегчением подумал доктор Уэнделл. «Плохо было бы, если бы мы потеряли данные из-за сбоев в электропитании».

Ученый знал это из прошлого опыта. Такое раньше уже случалось.

Прорываясь сквозь ледяное пространство, доктор Уэнделл увидел нескольких человек, сгрудившихся вокруг двух гусеничных вездеходов норвежского производства Hagglunds. Яркие оранжевые машины представляли собой по сути лишь кабину, водруженную на танковые гусеницы. Крыши Хагглундов были усеяны гроздьями прожекторов.

На боковых дверцах обеих машин был изображен герб Мискатоникского университета. Эти абсолютно новенькие машины, доставленные всего месяц назад, были гордостью базового лагеря. Доктор Уэнделл еще не успел поездить в какой-нибудь из них, но он знал, что обе они очень пригодятся.

Эти машины могли с легкостью передвигаться по этой местности в радиусе свыше 100 километров вокруг. Они могли также везти с собой дополнительный запас топлива, что значительно расширяло этот диапазон их передвижения.

Он удивился, что эти люди делают у этих неуклюжих машин. Одна из них была уже заведена и работала, и ремонтная бригада трудилась над второй. Доктор Уэнделл предположил, что они выезжали на поиски пропавших собак.

Когда он приблизился к самому большому в скоплении лагерных строений «домику-кабачку», уставший геолог продолжал теряться в догадках, что от него понадобилось начальнику группы. Он надеялся, что это не ответы на невыясненные вопросы, потому что их у доктора Стэнли Уэнделла не было.

* * *

«Войдите», крикнул доктор Хайрем Майер, услышав стук в дверь его домика. Доктор Уэнделл вошел, предшествуемый порывом холодного воздуха.

Двое ученых кивнули друг другу. Затем доктор Уэнделл закрыл за собой дверь и подошел к переносному обогревателю. Он снял перчатки, расстегнул куртку и некоторое время грел над ней руки.

«Выяснили что-нибудь о пропавших собаках?», спросил доктор Уэнделл. Его коллега покачал головой, с выражением ужаса на бронзовом от солнца морщинистом лице.

«Как считает доктор Ронсон, собаки ни с того ни с сего просто вырвались из конуры и побежали в ледяную пустыню», объяснил д-р Майер. «Потеря собак — это проблема, конечно, но думаю, что у нас имеется и другая проблема, более серьезный повод для беспокойства».

«Что случилось?», спросил доктор Уэндел, задаваясь вопросом, должен ли он сообщить начальству, что на следующей неделе или около того у них может быть землетрясение. «Нет», решил он. «Оставлю это открытие на потом, когда у меня будет возможность более тщательно проанализировать данные».

Доктор Мейер, сидевший в офисном кресле на колесиках, нахмурился бородатому человеку. «Не работают телефоны», заявил он.

Уэнделл пожал плечами: «Ну и что?»

Но на лице у его коллеги был такой странный взгляд, что доктор Уэнделл решил сам проверить, что с телефоном. Он протянул руку к телефону на столе и приложил трубку к уху. То, что он услышал, его удивило.

Обычно, когда здесь отключались телефоны, они просто молчали. Но на этот раз доктор Уэнделл услышал отчетливый электронный треск, сопровождавшийся каким-то странным высоким воем, который показался ему странным образом знакомым.

«Знаете, на что похож этот звук?», спросил доктор Уэнделл, протягивая трубку д-ру Майеру. Его начальник посмотрел на него, прежде чем ответить.

«Когда я служил в военно-морском флоте, мы называли этот звук электронным подавлением», заявил д-р Майер.

Доктор Уэнделл удивленно заморгал. «Я тоже так думаю», ответил он, вспоминая те дни, когда он радистом принимал участие в боевых действиях во время войны в Персидском заливе. «Но кому нужно нас глушить? И зачем?»

Д-р Майер не ответил на этот вопрос. Вместо этого этот грузный человек подкатился в своем кресле к спутниковой радиостанции. Одно из пластиковых колесиков кресла громко заскрипело, это был результат воздействия холодного, сухого воздуха антарктического лета.

На Южном полюсе было суше, чем в пустыне. В действительности это одно из самых сухих мест на Земле.

«Я решил позвонить на американскую базу Мак-Мердо, получить у них кое-какие советы по ремонту электронного оборудования», объяснил человек в кресле. А затем он включил радио.

Из его динамика донесся такой же пронзительный вой, почти что электронный писк.

«Спутниковая радиостанция тоже глушится», мрачно сказал д-р Майер. «А также коротковолновое радио, и даже наши малой дальности сотовые телефоны».

Доктор Уэнделл некоторое время молчал, пока смысл того, что ему сказали, до него не дошел окончательно. Затем он снова посмотрел на своего начальника.

«Значит, мы отрезаны», прошептал он, борясь с внезапным, параноидальным желанием оглянуться через плечо.

Д-р Мейер мрачно кивнул. «От всех».

«Так вот почему люди там снаружи готовят два Хагглунда», сказал доктор Уэнделл. Это было утверждение, а не вопрос.

Доктор Мейер вновь кивнул. «Поэтому я вас и вызвал», объявил этот тучный мужчина. «Хочу узнать ваше мнение о том, куда мне нужно отправить эти вездеходы.

Следует ли отправить их на базу Конкордия или же к австралийцам в их временный лагерь к западу от нас? Или же нужно разделить их на две группы и отправить по одной машине в каждый лагерь?»

Доктор Уэнделл задумался об этом на мгновение. «Э-э, думаю, что разделять вездеходы на две группы опасно».

Д-р Майер кивнул в знак согласия, когда доктор Уэнделл это сказал.

«Австралийская база ближе, и я уверен, что они все еще там», сказал он. «Но на французскую базу в Конкордию к настоящему времени должны были провести жесткий кабель. Если это так, то у них имеется оптоволоконный магистральный кабель связи со станцией Дюмон д'Юрвиль на побережье».

Доктор Мейер кивнул. «Я тоже об этом подумал. Если глушение масштабное и на большой территории, то австралийцев, вероятно, тоже глушат».

«Но оптоволоконный кабель заглушить невозможно», заметил доктор Уэнделл, заканчивая мысль своего начальника. Доктор Мейер кивнул и стал объяснять характер местности, ее рельеф и предполагаемое расстояние.

Пока Мейер это говорил, доктор Уэнделл заметил, что никто из них не оспаривает, что их научная станция подверглась глушению — что бы это ни означало. Оба думали об одном и том же, хотя никто из них так и не произнес это вслух: Глушение являлось преднамеренным.

«Вы уверены, что французы действительно провели к себе кабель?», спросил доктор Уэнделл.

«Э-э, не уверен», осторожно ответил д-р Майер. «Предполагалось, что их кабель будет проведен еще несколько месяцев назад, но с этими протестами Гринписа и всем прочим…» Голос Мейера умолк.

У французов было немало проблем с экологической организацией под названием «Гринпис». Еще в 1980-х годах французское правительство попыталось построить на Дюмон д'Юрвиль аэродром. Они не колеблясь взорвали несколько островов и уничтожили часть животного мира Антарктики. Гринпису удалось снять кадры этой жестокой гибели и очернить французов в глазах общественного мнения. Убийства пингвинов и разрушение хрупкой природной среды Антарктики не понравились никому.

Хотя французам все-таки удалось достроить свой аэродром и несколько технических ангаров вокруг него, все это было смыто ледниковыми оползнями и приливной волной менее чем через год.

Аэродром еще нужно было восстанавливать.

«Будем надеяться, что в случае с этой телефонной линией сила прогресса выиграет этот раунд», предположил доктор Уэнделл.

Они оба еще некоторое время продолжали обсуждать и сравнивать расстояние и время, требующиеся для того, чтобы добраться до обеих этих станций. Они понимали, что поездка будет опасной независимо от того, какой будет избран курс.

Если что-то случится с обеими Хагглундами, пассажиры застрянут в чрезвычайно затруднительно положении с заглушенным радио, за многие мили от всех станций и от людей.

«Кого вы отправляете?», с любопытством спросил доктор Уэнделл.

«Первый вездеход вызвался вести Козелли», ответил д-р Майер. «А второй — Лансинг и доктор Ронсон».

Доктор Уэнделл кивнул. Неплохие команды. Если кто-то и сможет вывести людей к Конкордии или к австралийцам, то это Козелли и Ронсон.

В конце концов, после долгого обсуждения два геолога решили, что лучше всего попробовать добраться до станции Конкордия. Хотя она находилась дальше, местность в этом направлении была лучше, туда легче можно было добраться, и ветер был чуть слабее.

Этот выбор был наилучшим. Даже если французов тоже глушили, у них все же останутся действующие телефонные линии к побережью и южной части Тихого океана.

«Пойдемте», объявил д-р Майер, когда они закончили обсуждать эти вопросы. «Поможете мне собрать карты и планы, которые потребуются Козелли...»

Но не успел он закончить фразу, как в домик доктора Мейера ворвался тот самый молодой аспирант, которого доктор Уэнделл оставил там, у монитора, следить за сейсмографом.

«Опять не постучавшись», с сожалением отметил доктор Уэнделл.

«Доктор Уэнделл! Д-р Майер! Поторопитесь!», воскликнул юноша с явным волнением. Но до того, как они оба успели подбежать к открытой двери, студент вновь выбежал на дневной солнечный свет. Обменявшись недоуменными взглядами, доктор Уэнделл и доктор Мейер быстро оделись потеплее и последовали за ним.

Парень ждал их снаружи. Его волнение казалось заразительным. Люди, окружавшие два Хаггглунда, с растущим любопытством следили за возбужденным юношей.

Как только доктор Уэнделл появился из «кабачкового домика», студент начал все быстро объяснять. «Игла начала просто прыгать, сэр», забормотал юноша. «Игла на сейсмографе, я имею в виду. Она начала просто трястись, как сумасшедшая — как будто под нами землетрясение… прямо под нами! А также стал раздаваться какой-то новый звук, странный шум какой-то… он шел от акустических буёв. Вроде того, который слышен в наушниках...»

Доктор Уэнделл выругался и собирался уже отругать студента за использование звуковой аппаратуры без предварительного разрешения. Предвидя собственнические чувства своего коллеги по поводу своего оборудования, д-р Майер поднял руку и успокоил доктора Уэнделла.

«И что ты услышал, сынок?», спросил у него дородный ученый. «Опиши мне это, только точно!»

Юноша остановился как вкопанный и повернулся лицом к двум геологам. На секунду он задумался об ответе.

«Это был какой-то пронзительный вой», ответил он, с усилием подбирая нужные слова, чтобы описать эти загадочные звуки. «Похожий на… гигантскую циркулярную пилу», сказал молодой человек, добавив: «или, может быть, на гигантскую цепную бензопилу…»

«Циркулярную пилу? Гигантскую бензопилу! Это смешно, нелепость какая-то...»

Но Доктор Уэнделл не успел закончить эту мысль. Он, как и другие, вдруг почувствовал, как под его утепленными сапогами затрясся лед.

* * *

Берт Козелли находился за рулем второй тяжелой гусеничной машины Hagglunds, когда началось землетрясение. Его коллега, Джордж Лансинг, завел первую машину и пошел за кофе — дав машине время согреться.

Козелли как раз только что завел холодный двигатель второго Хагглунда, и шум его был настолько сильным, что сначала он не заметил, как под машиной заколебалась земля. Что, наконец, предупредило его об опасности — так это зрелище массивной микроволновой СВЧ-антенны у радиоцентра, которая яростно раскачивалась взад и вперед.

Затем Козелли увидел некоторых своих товарищей — в основном геологов и аспирантов — которые бросились на землю, обняв лед. Другие же — в основном из группы технического обслуживания — остались на ногах, не зная, что делать.

Пока он молча в шоке следил за происходящим, тросы, удерживавшие микроволновую вышку, оторвались от креплений во льду. Один стальной трос с силой хлестанул по воздуху, ударив кого-то из группы техобслуживания.

Тело оглушенного человека отлетело назад, словно футбольный мяч от удара ногой. А его левая рука полетела в совершенно другом направлении.

Именно в этот момент Козелли и заметил, как дрожит земля. Он схватился за руль Хагглунда, понимая, что ему нужно выйти из вездехода и вместе с другими обнять землю. Но он был слишком напуган и парализован от страха и не смог сдвинуться с места.

Он продолжал в немом ужасе смотреть сквозь лобовое стекло на то, как, наконец, микроволновая антенна рухнула. Глаза у Козелли расширились, когда он увидел, как тяжелые микроволновые передатчики обрушились прямо на доктора Ронсона, который упал на землю из соображений безопасности.

Козелли увидел, как к двум машинам побежали доктор Уэнделл и д-р Майер. Доктор Уэнделл тащил за собой за шкирку молодого аспиранта. Он затолкал юношу в работавший на холостом ходу Хагглундс, а сам сел за руль.

Затем, в самом центре базового лагеря имени Дайера, под домами и их обитателями начал крошиться и обваливаться антарктический лед. Словно разбитый вдребезги стеклянный стол, лед стал ломаться и проваливаться в Землю.

С оглушительным грохотом раскололась и сама земля. В образовавшуюся пропасть один за другим начали падать красные домики. Даже сквозь шум этого разрушения и грохот двигателя Хагглундса Козелли были слышны крики его несчастных товарищей, под которыми расходилась и рушилась сама земля.

Затем на другой стороне лагеря произошел взрыв. Мгновенно оказалась пожрана огненным шаром кухня столовки. Из руин с трудом выбралось лишь несколько человек.

Они тоже горели!

Внезапно, в разгар уничтожения, к корпусу Хагглунда из темноты кто-то прыгнул. Козелли обернулся, и в этот момент боковую дверь открыл доктор Хайрем Майер и вскарабкался внутрь.

«Поезжай назад!», воскликнул он, тряся водителя за плечи. «Задний ход!»

Козелли словно очнулся, выйдя из паралича, вызванного шоком. Плавными и уверенными движениями он переключил рычаг на задний ход и нажал на газ. Заскользив, дернувшись и подпрыгнув, мощная гусеничная машина внезапно ожила.

За спиной у себя, на значительном расстоянии, Козелли увидел, как второй Хагглундс тоже отъезжает от места разрушения с доктором Уэнделлом за рулем. Затем Козелли запустил двигатель своего вездехода. Двинувшись задним ходом, он, ловко управляя Хагглундом, объехал домик техобслуживания и двинулся еще дальше назад, отъезжая от пропасти, которая расширялась и распространялась во все стороны, поглощая весь лагерь.

Гусеницы вгрызлись в лед, когда машина накренилась назад. Д-р Майер, сидевший в кабине на пассажирском сиденье, схватился за поручни. Дородный ученый вздрогнул от удивления, когда Козелли в спешке проехал на своем Хагглунде по устройству для зарядки аккумуляторов, дабы избежать зияющей пасти этого провала.

Но несмотря на то, что Хагглунд стал обгонять расширяющуюся пропасть, под его стальными гусеницами начала крошиться земля. Козелли стал сильнее давить на педаль газа, пока он практически не встал на нее. Из-под бешено вращавшихся гусениц вылетали осколки льда. Но дюйм за дюймом, машину и ее пассажиров начало медленно засасывать в провал.

А затем д-р Мейер закричал.

Козелли увидел, из-за чего. Внутри ямы что-то было — что-то движущееся… что-то большое.

Несмотря на свой страх и уверенность в том, что его собственная смерть настигнет его уже через несколько секунд, Козелли смотрел в пучину бездны с фатальным любопытством, не в силах оторвать взгляд.

Первое, что он увидел, это были длинные, изогнутые металлические клешни, клацавшие в воздухе над краем пропасти. Эти огромные изогнутые серебристые когти поблескивали под ярким антарктическим солнцем. Металлические клешни вгрызались и подрывали стены ямы, оттаскивая куски льда от края отверстия с каждым могучим захватом.

Когда почва наклонилась, и Хагглундс неумолимо заскользил к краю пропасти, Козелли, наконец, увидел всё существо целиком — ибо это все же было существо.

Вдруг Козелли услышал, как доктор Мейер снова закричал, и он почувствовал порыв ледяного воздуха, заполнивший кабину. В отчаянной попытке к бегству ученый открыл дверь кабины и выпрыгнул из Хагглунда. Козелли увидел, как он свалился, крича, в яму. Секундой позже огромный кусок льда сорвал дверь с петель.

Козелли зачарованно смотрел, как она также исчезла в яме.

Затем Козелли еще раз посмотрел на чудовище.

А оно в ответ посмотрело на него.

Единственный состоявший из тысяч ячеек красный фасеточный глаз размером с гигантский билборд смотрел прямо на него, и их взгляды, казалось, сомкнулись.

Козелли с усилием оторвал взгляд и отвел его в сторону, пытаясь разгадать природу зверя, с которым он столкнулся лицом к лицу.

Он не мог поверить в то, что такое огромное существо вообще может где-то жить. Из-за крошащегося и разрушающегося льда, падавшего вокруг него со всех сторон, детали внешнего облика монстра разобрать было трудно, но Козелли увидел синюю и золотую чешую, лязгающие металлические челюсти вокруг необычного, характерной формы клюва, и этот единственный гипнотический красный глаз.

По обеим сторонам рта у твари раскрылись изогнутые металлические шипы, вместе с острым ее клювом. Какой-то сверхъестественный электронный вой оглушил Козелли.

Он хотел прикрыть уши, но не мог выпустить из рук руль.

Затем красный глаз, казалось, сосредоточился на вращающихся гусеницах Хагглунда. Вновь сверкнули серебристые клешни, и земля под машиной содрогнулась.

В мощном потоке кусков льда размером с фуры Хагглундс полетел вниз в яму. Глаза Козелли широко раскрылись от ужаса, когда он стал скатываться в дожидавшиеся его когти твари, вылезшей из самого центра Земли.

Глава — 7

ЭКСПЕДИЦИЯ В НЕВЕДОМОЕ

Пятница, 1 декабря 2000 г., 16:05, капитанский мостик «Дестини Эксплорер», 2700 футов над Атлантическим океаном, у побережья штата Джорджия.

«Первый, встаньте за штурвал», скомандовал капитан Джек Д. Долан, отойдя от главного пульта управления перед покрытым оргстеклом капитанским мостиком «Дестини Эксплорер», напичканным новейшим оборудованием.

Взволнованно кивнув, Шелли Таунсенд обошла капитана Долана и взялась за штурвал, установленный на штурвальной колонке управления. Стоя за этим единственным рулем, теперь лишь она одна управляла этим огромным дирижаблем.

«Пост принят», заявила она, ухватившись за руль и осмотрев приборы, мысленно фиксируя все аспекты текущего состояния самолета.

Затем Шелли выглянула из огромного окна, взглянув на горизонт и в то же время уголком глаза следя на экране за радиолокатором корабля. На значительном расстоянии перед ними с международного аэропорта Саванны поднимался в воздух большой реактивный лайнер «Юнайтед Эрлайнз», направлявшийся в сторону океана.

Навигационные огни самолета мигали, и когда он набирал высоту, на его крыльях поблескивали лучи заходящего солнца.

Сине-зеленые воды где-то далеко внизу были усеяны грузовыми судами и прогулочными катерами. Хотя день был ясный и солнечный, океанских волн уже касались первые тени раннего вечера.

Закат наступит гораздо позже — на высоте в 3000 футов.

«Дестини Эксплорер» покинул воздушное пространство Саванны, только что совершив широкий разворот вокруг оконечности острова Тайби, и лег на курс, при котором побережье Джорджии находилось у них по правому борту, а бескрайние просторы Атлантического океана — по левому.

«Поднимитесь на высоту тридцать пять сотен футов», скомандовал Долан.

«Слушаюсь, сэр».

Шелли широко расставила ноги, утопив каблуки ботинок в резиновых матах палубы. Она вытерла ладони о свои джинсы Ливайс и взялась за штурвал второй рукой.

Затем она осторожно взялась за штурвальную колонну, увидев, как индикаторы высоты на верхней приборной панели поползли вверх. Приборная панель на лобовом стекле являлась просто прозрачным пластиковым экраном, установленным над штурвалом управления. Оптоволоконные лампочки отбрасывали на этот экран данные.

Информацию, отображавшуюся там, можно было также передать на несколько других компьютерных мониторов на борту «Эксплорера», в том числе в каюту капитана.

На этом дисплее на лобовом стекле отображались также точная широта и долгота дирижабля, карта региона, направление ветра, а также высота полета корабля, тяга двигателя и угол подъема.

Вскоре Шелли убедилась, что все вроде было нормально. Все здесь было просто, курс и скорость, как по учебнику.

«А я должна его знать», с гордостью подумала Шелли. «Я же помогала составлять этот учебник».

Когда она удостоверилась, что все готово, Шелли оттянула штурвал назад, подняв нос самолета. Повиновался он медленно, из-за своего огромного размера, но вскоре начал подниматься вверх. Девушка вскоре услышала вой передних турбореактивных двигателей «Дестини Эксплорера», начавших тянуть корабль вперед и вверх.

Для Шелли звук их пронзительного пульсирования был словно музыкой, сыгранной на тонко настроенном инструменте.

«Три тысячи пятьсот футов», объявила она через несколько минут. Она плавно выровняла корабль и взглянула на показания навигационных и метеорологических датчиков. Затем Шелли проинформировала своего капитана о текущем курсе и скорости дирижабля.

«Очень хорошо», ответил капитан Долан, когда она завершила свой рапорт. Он внимательно следил за каждым движением девушки-подростка и был более чем доволен тем, как она сумела справиться с управлением.

«Пойду приму душ и на обед», объявил капитан, разминая уставшие мышцы.

«Есть, сэр!», ответила Шелли. Она акцентировала свои слова четким салютом. «И я могла бы добавить, что вы заслужили и то, и это, сэр!»

Капитан Долан усмехнулся и погладил рукой свою курчавую бороду. Он понимал, что Шелли Таунсенд и в мыслях не имела в виду ему грубить или насмехаться.

Просто она действительно была впечатлена тем, как он преодолел все трудности, поднимаясь в воздух в условиях устойчивого встречного ветра.

«Если что-то пойдет не так, зовите меня», сказал Долан через плечо, выходя через люк.

А затем он вышел, и Шелли осталась на мостике одна.

«Наконец-то!», воскликнула она.

Первые несколько дней путешествия Шелли была практически отстранена от мостика. Ее отец находился на борту и постоянно занимался проверкой всех систем.

У него к ней были важные поручения во всех внутренних помещениях гигантского дирижабля — но не на мостике. Большое количество времени она провела среди огромных газовых баллонов, наполненных гелием. Еще большее время — в ангаре дирижабля, изучая вместе с Недом Лендсоном «Мессершмитт-XYB» — не говоря уже о целом вечере, потраченном на работу над системой внутреннего освещения, вместе с бортовым электриком Майклом Салливаном и самозваной Компьютерной Королевой Линой Симс.

«Я не должна так плохо относиться к этой девушке, ведь я же ее едва знаю», подумала Шелли, вспомнив тот крайне неприятный вечер, когда они работали вместе.

«А вот Майкл Салливан милый», вспомнила она и поняла, что тот вечер был не совсем уж так плох. «И Питер мне тоже понравился, хотя он очень застенчивый».

Шелли осталась равнодушной к Неду Лендсону — молодой океанограф не произвел на нее впечатления, несмотря на свои открытия.

«Нэд слишком смазлив, чтобы иметь много мозгов в своей хорошенькой головке», заключила она.

Но несмотря на несомненную пользу от знакомства с пассажирами, Шелли не терпелось попасть на передовую, на сам мостик.

И наконец, этим утром ей повезло. Во время последнего их пиар-мероприятия — посещения Саванны с публичной презентацией — Саймон Таунсенд получил сообщение от сотрудничавших с ним техников-наладчиков. Им потребовалась личная помощь конструктора, чтобы проконтролировать возведение вышки для швартовки дирижабля на одном из ближайших мест остановки корабля.

Ввиду того, что подобные летательные аппараты легче воздуха не эксплуатировались уже более полувека — за исключением немногих рекламных дирижаблей, задействованных в спортивных мероприятиях по всему миру — даже в самых современных аэропортах не имелось сооружений, способных управиться с таким большим дирижаблем, как «Дестини Эксплорер».

Для обслуживания дирижабля INN требовалась одна стометровая причальная башня и одна или две такой же высоты лифтовые башни для пассажиров и грузов. Не говоря уже о как минимум двадцати квалифицированных членах наземной бригады, которые помогут громадной махине приземлиться и пришвартоваться.

По этой причине у Майкрофта Э. Эндикотта имелось три сборно-разборных причальных мачты и шесть портативных лифтовых башен, заранее спроектированных и сооруженных.

Это швартовочное оборудование можно было перевозить на грузовых самолетах или автомобилях и возводить их на подходящих аэродромах менее чем за три дня.

Эти три причальные системы, а также их высококвалифицированные строительные и наземные бригады колесили по всему восточному побережью, возводя эти швартовочные вышки на каждом запланированном месте остановки дирижабля.

Из-за больших размеров «Эксплорера» ни один функционирующий аэропорт еще не дал разрешения пришвартовать дирижабль в пределах своего воздушного пространства — он мог бы нарушить всю повседневную деятельность любого оживленного аэропорта.

Международный аэропорт Саванны не стал исключением. Чтобы посетить Джорджию, дирижабль пришвартовался на военном аэродроме Хантер неподалеку от торгового центра Оглторп и Мемориального стадиона в Саванне — там этим же сегодняшним утром прошел огромный митинг, участники которого радостно приветствовали и подбодрили путешественников.

Но сойдя на землю в Саванне, Саймон Таунсенд получил известие, что бригады, возводившие причальную мачту в Мехико, столкнулись с непреодолимыми техническими проблемами. Проблема была расценена настолько острой, что Майкрофт Э. Эндикотт выслал на аэродром Хантер свой личный самолет Лир, чтобы забрать главного инженера и конструктора «Эксплорера» и отвезти его в Мексику.

И два часа назад, когда отец Шелли Таунсенд помахал ей рукой на прощанье со взлетной полосы военного аэродрома Хантер, ее сердце заколотилось в предвкушении, когда же, наконец, настанет этот момент.

И вот теперь, когда дирижабль плыл в вышине над островом Оссабо, Шелли Таунсенд управляла кораблем. И она смаковала каждую минуту…

Star Wars — Princess Leia wearing X-Wing flight suit by Carlos D’Anda:

* * *

«Просто это показывает, что хакер — каким бы хорошим он себя ни считал — не обязательно хорошо разбирается в компьютерах», беспощадно заявила Лина Симс.

Майкл Салливан, сидевший за своим компьютером в другом конце компьютерной лаборатории, проигнорировал это ее замечание — по крайней мере, внешне.

Внутренне же он сжался. «Я всегда представлялся всего лишь хакером, и, уж конечно, я не специалист по компьютерам». Однако эти его мысли остались невысказанными вслух.

Лучше уж так, подумал юноша. У него уже была одна стычка с Линой. Второй ему не хотелось. Майкл решил держаться подальше от вспыльчивой компьютерной конструкторши.

Проблема эта возникла позапрошлым вечером, когда они с Линой пытались настроить работу внутреннего освещения дирижабля.

Шелли Таунсенд попросила их интегрировать это освещение с бортовым компьютером. Компьютер был способен управлять работой сложной и довольно изощренной системой освещения. При разных настройках корабль мог освещаться снаружи оттенками различных цветов, или же внутри, лампами, установленными в центре фюзеляжа.

К сожалению, из-за нехватки времени, работали только обычные навигационные сигнальные огни. Компьютер к освещению еще не подключали. Шелли подумала, что это может стать неплохим для него и Лины проектом, над которым они смогут сработаться вместе.

Поработав несколько часов, они с Линой подумали, что им, наконец, удалось подключить систему. Но когда они включили внешнее освещение, заработала только система по левому борту. Правый же борт оставался темным. Майкл провел на компьютере диагностику и объявил, что где-то в фюзеляже гигантского дирижабля неисправно какое-то соединение.

И следующие два часа Шелли, Лина, Питер и даже Нед поднимались по служебным лестницам и залезали в тоннели, ползая вдоль горизонтальных балок, а электрик тем временем проверял источники питания.

Но они обнаружили, что всё в порядке.

Лина Симс объявила, что она повторно проведет диагностику и обнаружила фатальную ошибку, которую Майкл совершил еще в самом начале. Проблема была не в проводке — это была программная ошибка. Все тактично отнеслись к этой ошибке, сделанной Майклом — ошибке, заставившей их зазря трудиться и направится по ложному следу.

Ну то есть все, кроме Лины.

Она по сути оскорбила его, на глазах у всех. Она обвинила его в том, что он компьютерно безграмотен. Майкл защищался от ее нападок в тот вечер, настаивая, что он всего лишь человек, а не компьютерный гений, как она. Его слова лишь еще больше ее разозлили.

Чтобы загладить свою ошибку, Майкл работал нал поиском ошибки в программном обеспечении уже все последние два дня, сделав паузу лишь для публичного выступления экипажа в Саванне.

И он ее так пока еще и не нашел.

И вот десять минут назад в лабораторию зашла Лина и спросила, чем занимается Майкл. Когда он ей рассказал, она взорвалась. Она помчалась к компьютеру, стоявшему в противоположном конце компьютерного центра, захватив с собой свой ноутбук.

Занятый работой с данными у себя на экране, Майкл исподтишка посмотрел на нее. Она все еще загружала информацию на свой изощренный ноутбук.

Потом Лина увидела, что он смотрит на нее. Майкл подумал, что ее чуть было не стошнило от этого. Лина сердито захлопнула крышку своего портативного компьютера, уклонившись от его взгляда.

«Я возвращаюсь в свою комнату и поработаю над этой проблемой», надменно заявила она. «Очевидно, ты этого сделать не сможешь».

Она бросилась мимо Майкла, открыв дверь лаборатории, и в этот момент юноша подумал, что Лина Симс точно выглядит как-то бледно и болезненно…

* * *

«Стоп, стоп, стоп!», закричала Робин Холлидей Лине, врезавшейся в нее в узком коридоре пассажирской зоны «Дестини Эксплорер». «Куда торопишься?», спросила журналистка, отскочив назад.

Напряженная темноволосая девушка-подросток взглянула на Робин, поморщившись от явного неудовольствия.

«Никуда… прочь с дороги!», вскричала Лина. «Я иду к себе в комнату».

Робин посторонилась, и девушка бросилась дальше мимо нее. Лина добралась до своей комнаты, порылась в кармане, найдя ключ-карту и пропустив ее через слот.

Когда замок щелкнул, Лина, с силой дернув, открыла дверь. Она поспешила внутрь и захлопнула за собой дверь.

Робин услышала, как замок щелкнул снова.

Затем журналистка понимающе улыбнулась. «Ну-ну», подумала Робин с некоторым удовольствием. «Всемогущая принцесса микрочипов внешне, конечно, очень крутая, но я узнаю ее проблемку, потому что я очень хорошо знакома с ее симптомами».

И в этот момент Робин понял, что Лина Симс страдает от той же проблемы, что и ее бывший босс, Ник Гордон.

«У этого маленького гения фобия полетов!»

* * *

Лина заперла дверь и едва добралась до койки, когда ее бросило в дрожь. У нее задрожали руки, застучали зубы. Ее охватила паника, а сердце заколотилось, чуть ли не угрожая остановиться совсем. Задыхаясь, Лина выронила ноутбук на пол рядом со своей кроватью.

Застонав вслух, Лина вцепилась в одеяло до побеления костяшек.

«Черт!», закричала она на себя. «Что бы я ни делала, я не в состоянии подавить этот страх и забыть, что я в дирижабле!» Это всегда было тайной Лины. Она боялась высоты еще с самого детства. А за последнее время этот страх возрос просто в геометрической прогрессии. И теперь она с большим трудом могла сдерживать этот свой страх пребывания вне земли в течение часа за один раз.

И все же она была полна решимости попробовать победить этот страх, чего бы это ни стоило.

Первые несколько дней на борту «Дестини Эксплорер» Лина сидела запершись в своей каюте. Как она и просила, ей дали комнату в центральной части пассажирской зоны, поэтому в ее каюте не было окон. Еду ей приносили в комнату, вместо того чтобы она сама брала ее в остекленной столовой.

Она просто спряталась от всех, дожидаясь, пока страх, угрожавший ее поглотить, не пройдет. Наконец, лишь на второй, кажется, день, она оказалась в состоянии высунуться наружу в компьютерный центр, но не дальше. В коридоре не было окон, способных напомнить ей о том, где она находилась, но если она случайно выглянула бы откуда-то из окна, страх внутри нее поднялся бы откуда-то из желудка, угрожая полностью ее поглотить.

Когда Шелли Таунсенд попросила Лину помочь с компьютерным освещением, Лина почти что пришла в полное отчаяние. Она была уверена, что все догадаются, чего она боится, и тогда ее снимут на ближайшей остановке.

К счастью, работу пришлось делать в центральной части корабля, и там не было окон, через которые она могла увидеть, как высоко летел дирижабль — и как далеко внизу была твердая, устойчивая Земля.

Лина Симс точно не знала, сколько еще времени сможет она скрывать свой страх перед полетом от всех остальных, но она была полна решимости продолжать притворяться, что у нее всё в порядке, притворяться как можно дольше…

* * *

А вот Ник Гордон, напротив, чувствовал себя так, словно заново родился.

Как он понял, это спецзадание изменило его жизнь — и это действительно почти началось! Потому что он выяснил, что у него нет фобии к полетам — он просто страдает от воздушной болезни, от укачивания.

Научному репортеру INN показалось, что первой ночи на борту «Эксплорера» не будет конца. Каждое движение дирижабля, каждое изменение в его звуке и скорости вызывали у него приступы тошноты. Он испытывал легкую тошноту на катерах и в подводных лодках — но угодить в самолет или в вертолет всегда было для Ника кошмаром.

Обычно его рвало, пока ничего в желудке не оставалось — и затем его вырывало в заключение еще немного. Именно это и произошло на «Эксплорере». Наконец, Ник сдался и пошел к доктору Грейс, бортовому врачу.

Врач понимающе усмехнулась, после того как Ник описал свои симптомы. И вдруг, в тот самый момент, когда Ник подумал, что ему, возможно, нужна какая-то психологическая помощь — он зря надумывал, что его проблема обусловлена какой-детской травмой — доктор Грейс приставила к руке репортера шприц-пистолет и нажала на курок.

«Ой-ёй-ёй!», вскричал Ник. «Зачем вы это сделали?»

Женщина улыбнулась ему. «Я только что ввела вам большую дозу нового противорвотного препарата».

«Да?», спросил в ответ Ник.

«Да, я просто лечу вас от морской болезни укачивания», объяснила доктор Грейс.

«Но я не страдаю от укачивания», возразил он. «Я страдаю от фобии перед авиаперелетами!»

«А что, у вас разве учащенное сердцебиение? Затрудненное дыхание? Потные ладони?», протараторила врач. Ник всякий раз качал головой.

Доктор пожала плечами. «Тогда у вас укачивание, воздушная и морская болезнь», заявила она. Она подошла к алюминиевому шкафу и открыла его. «Я дам вам пластырь, прилепите его за ухом», сообщила она ему. «Этот пластырь будет пропускать в ваш организм противорвотный препарат, в контролируемой дозировке. И ваша „фобия к полетам“ за несколько дней пройдет».

«Так и случилось», радостно подумал Ник. Он встал из-за своего компьютера и размял затекшие мышцы. Затем он подошел к окну своей каюты и посмотрел на темнеющее небо и чернеющий внизу океан.

«Пойду-ка пройдусь на смотровую площадку», со счастливым видом решил он…

Субботний концепт #7 — Shazoo:

* * *

«Подай-ка мне тот гаечный ключ, Питер», попросил Нед Лэндсон, протянув грязную руку к носу юноши. Питер Блэкуотер вздохнул и поднял тяжелый инструмент из ящика, стоявшего у него в ногах. Он положил его в ладонь Неда.

«Спасибо», пробормотал Нед, поворачивая болт, крепивший вертикальное килевое оперение к фюзеляжу уже частично собранного «Мессершмитта-XYB».

Хотя сферой интереса Питера была ботаника, а Нэда — океанография, оба молодых человека буквально влюбились в конфигурации этого великолепного летательного аппарата. Построенный немцами, XYB сочетал в себе умение вертикально взлетать и садиться, свойственное реактивным самолетам Харриер, с пассажировместимостью вертолета. Результатом стал небольшой компактный самолет с широким корпусом и короткими куцыми крыльями, способный перевозить восемь человек с пилотом.

Назначением XYB являлась перевозка пассажиров из ангара, встроенного в центральный корпус дирижабля, вниз на землю, и дирижаблю при этом не нужно было швартоваться. И в этой поездке этот экспериментальный СВВП — самолет вертикального взлета и посадки — должен был использоваться в качестве прославленного лифта.

Но «Мессершмитт-XYB» развивал максимальную скорость 200 миль в час, а дальность его полета составляла около 200 км! К сожалению, XYB потреблял столь чудовищно много топлива, что его можно было использовать только в исключительных условиях, а не для дальних полетов.

Но на самом деле, XYB вообще не использовался в этом путешествии, как и многое другое на борту «Дестини Эксплорер», так как подготовка его еще не была завершена. И в любом случае, XYB сохраняли для Антарктиды, где наземные команды обслуживания и посадочные мачты не всегда будут доступны.

«Готово», объявил Нед, выпрямившись и стирая смазку с лица. «Кажется, левый задний стабилизатор мы установили».

Питер Блэкуотер лишь отчасти понимал то, что занимался Нед, но ему нравилось работать с парнишкой из Флориды. Нэд же, напротив, уже имел раньше дело с лодочными моторами и даже самолетами — предприятию его отца, занимавшегося спасательными операциями в океане, принадлежали два вертолета Bell. Нэд увидел в XYB возможность повозиться с новой техникой.

А Питер видел в этом возможность поработать поблизости от Шелли Таунсенд. Она присоединилась к ним уже на другой день после того, как они начали работать над XYB. Молоденький эскимос был ею сражен. Он никогда прежде не встречал никого похожего на старшего помощника капитана «Дестини Эксплорер». Она была милой и приятной, знакома со всеми естественными науками — и она даже умела управлять этим огромным дирижаблем! Шелли была старше Питера и совершенно была не похожа на девочек у него на родине, в маленькой деревушке на Аляске.

Где-то в глубине души Питер понимал, что вспышка его пылкой влюбленности в Шелли была наивной, бессмысленной и нелепой, но пока что он был доволен тем, что находится рядом с ней, всякий раз, когда такая возможность у него появлялась. И вообще-то Питер был расстроен тем, что Шелли сегодня вечером в ангаре не появилась.

Он недоумевал, где она и что она делает.

«Отлично», объявил Нед, вытирая руки о свой комбинезон, «думаю, на сегодня мы закончили, пойду приму душ. А ты чем будешь заниматься, Пит?»

«Не знаю», пожал плечами Питер, понимая, что вряд ли он увидит сегодня Шелли. «Может быть, проверю, как там мои растения. Семена, которые я на пробу посадил в лаборатории, только что начали прорастать». pilot:

* * *

Капитан Джек Долан захлопнул потрепанный журнал записей, лежавший у него на коленях. Он бросил его поверх нескольких других, которые были разбросаны у него на столе вместе с какими-то картами с пометками от руки на них — картами области Антарктиды, известной как Земля Уилкса.

Затем Джек Долан устало выключил настольную лампу и потер уставшие глаза. Он не стал складывать карты — он сможет сделать это утром. Но оставалась еще одна, последняя обязанность, которую он должен был выполнить перед сном.

Погладив бороду, Долан нажал на кнопку внутренней селекторной связи на прикроватном столике.

«Мостик, Гиверс», быстро ответил ему второй помощник капитана Гил Гиверс.

«Есть что-нибудь, что мне нужно знать?», спросил Долан.

«Международный аэропорт Джексонвилль просил нас подняться на высоту в четыре тысячи футов», ответил Гиверс. «И мы уже скоро пролетим военно-морскую базу Мэйпорт — флотские были так любезны и предоставили нам полный допуск».

«Хорошо, Гил», сказал Долан. «Доброй ночи. Я сменю тебя в шесть утра».

«Спокойной ночи, капитан», сказал Гиверс, отключаясь.

Но каким бы уставшим он ни был, Джеку Долану в ту ночь не спалось. Он ворочался на узкой койке, мысленно прокладывая курс над Антарктидой и задавая себе вопросы, что же он там обнаружит.

И прибудут ли они туда вовремя.

Затем, со вздохом, Долан поднялся с койки и снова сел за стол. Он включил свет и погладил надпись, нанесенную от руки на обложку одного из потрепанных дневниковых журналов.

Четким, аккуратным почерком давно пропавшего без вести его зятя на ней были написаны слова:

«Научный журнал д-ра Александра Кеммеринга».

Суббота, 2 декабря 2000 г., 13:15, Палуба грузового судна «Везучий Динго», Японское море, 55 миль от побережья области Килху, Северная Корея.

«Такой прекрасный день, а капитан наш чем-то обеспокоен сегодня», заметил седой старик по прозвищу «Китаец Билл», щурясь на палубу, окружавшую капитанский мостик старого, уже изрядно потрепанного грузового судна.

«Ну какой есть — такой есть», согласился Сингх. Небольшого роста человек в белой чалме едва оторвался от того, чем занимался. Он продолжал мыть палубу старой шваброй, которая видала лучшие времена.

Драивший палубу вместе с другими юноша по прозвищу Келли прислушивался к своим товарищам, все еще пытаясь вписаться в коллектив. Он еще не успел привыкнуть ни к работе, на которую он был вынужден согласиться в силу обстоятельств, ни к грубым и настырным мужикам, вместе с которыми он совершал это плавание.

Молодой человек отбросил с глаз свои каштановые волосы и расстегнул свой шерстяной бушлат, так как день был необычайно теплым для декабря. Он задержал взгляд на капитане Уиллоуби. Капитан судна расхаживал взад и вперед по приподнятой палубе, рассматривая в бинокль синевато-серое море вокруг.

Китаец Билл тоже посмотрел капитана, перед тем как вернуться к своим непосредственным обязанностям. Его швабра летала по палубе легко и небрежно. «У капитана много забот», пробормотал старик себе в бороду.

Сингх кивнул. «Да, да», согласился низкорослый. «Много, о да, много».

«Чем же он обеспокоен?» спросил Келли с заметным американским акцентом, выделявшимся в экипаже, состоявшем по большей части из австралийцев. Китаец Билл улыбнулся и обменялся взглядами с индусом, но старик ничего не ответил.

«Ну давай же, Китаец Билл», упорствовал юноша. «Что случилось? Почему мы бросили якорь именно здесь, так далеко, бог знает где?»

Ответ на этот вопрос в конце концов дал другой моряк, по прозвищу Криспин.

«Из-за груза, парниша», заявил Криспин. «Капитан дожидается возможности доставить груз по назначению».

Келли кивнул, как будто загадочные его слова дали ему ответ на все его вопросы. Что, впрочем, в некотором смысле, так и было.

«Везучий Динго» был грузовым судном. Так и считал Келли, когда нанимался сюда. Но за те две недели, которые он пробыл на борту этой ржавой, полуразвалившейся посудины, «Динго» ни разу не швартовался ни в одном порту. И что странно было для грузового судна, его трюм был почти пустым. В нем находилось лишь пять больших, без всяких надписей и торговых марок деревянных ящиков.

Загадка, спору нет. Но такая, разгадать которую Келли не очень-то и хотелось. С тех пор, как Келли нанялся на «Везучий Динго», он держал язык за зубами и просто выполнял свои обязанности. Он считал, что ему повезло получить работу — у многих не было вообще никакой. Когда он приехал в Австралию из Бостона чуть больше года назад, «Келли» — которого на самом деле звали Шон Бреннан — пришлось очень долго искать честную работу. Он так много слышал дома, в Соединенных Штатах, что Австралия стала новой страной возможностей, где для всех найдется работа.

Келли на собственной шкуре испытал, что это не так.

Несколько месяцев он проработал разнорабочим-поденщиком, портовым грузчиком и пробавлялся любыми другими случайными заработками, которые ему подворачивались.

Он переезжал с места на место в поисках работы, стараясь придерживаться главным образом крупных городов. Но вскоре он обнаружил, что австралийцы оказались не особо рады стольким иностранцам, прибывающим на их берега. И хотя у него имелся украденный австралийский паспорт, американский акцент Келли сразу же изобличал в нем приезжего.

Найти работу становилось все труднее и труднее, так как экономика Австралии начала скатываться вниз вместе с другими странами мира.

В конце концов, оставшись без денег и пристанища, Келли был вынужден взяться за подвернувшуюся в самую последнюю минуту работу на борту «Везучего Динго» — корабля с дурной репутацией и соответствующим сомнительным экипажем. До сих пор пока что народ здесь вел себя довольно прилично, хотя Келли был уверен в отношении корабля и его капитана, что дело здесь не чисто.

Два часа назад капитан приказал судну встать на якорь здесь, посреди океана, но неподалеку от побережья Северной Кореи. По какой причине — никому не объяснялось, да и большую часть экипажа это не волновало. С их точки зрения, покуда им платили, капитан был волен заниматься своими делами как хочет.

Но Келли гложило любопытство. Из того, что ему было известно о Северной Корее, ее власти были не очень-то дружелюбными, и немногие корабли рисковали приближаться к побережью этой страны.

«Ну и вообще», думал Келли, «если намереваешься сделать остановку в Северной Корее, почему бы просто не зайти в ближайший порт? Зачем нужно останавливаться посреди океана?»

«У нас гости, ребятки», объявил Китаец Билл, прервав ход мыслей юноши. Келли осмотрел океан вокруг корабля и заметил крошечное судно, приближавшееся к ним со стороны корейского побережья. Когда судно подошло поближе, Келли понял, что это был северокорейский военный патрульный катер, и сердце у него забилось чаще.

Но капитан Уиллоуби выхватил сигнальный фонарь из рук своего старшего помощника и замигал им приближающемуся кораблю, отправляя ему сообщение. На его сообщение быстро ответили, и через несколько минут северокорейское судно подошло и встало рядом с «Везучим Динго», вдоль него.

«Открыть грузовой трюм!», крикнул старпом с верхней палубы. Сингх и Китаец Билл побросали швабры и направились в трюм. Через несколько минут открылись огромные двери, и заработал, покачиваясь, судовой грузовой кран.

Моряки на борту северокорейского судна, облаченные в коричневую форму, бросились в стороны, чтобы освободить место для первого из этих больших деревянных ящиков, спущенного на покачивавшуюся на волнах палубу патрульного катера.

Келли, все еще швабривший пол, как бы между прочим, незаметно, стал драить палубу у северокорейского корабля. Он попался на глаза одному из офицеров на борту патрульного корабля и улыбнулся.

Тот в ответ метнул на Келли холодный, бесчувственный взгляд. Юноша отвел глаза, а затем отвернулся, чтобы посмотреть, что происходит на палубе «Динго».

Вскоре на северокорейский корабль опустили второй и третий ящик. И теперь крошечный патрульный катер чуть осел, немного опустившись в неспокойные волнующиеся волны. Наконец, из трюма был извлечен четвертый ящик, поднятый над палубой. Но на этот раз Китайцу Биллу не удалось должным образом закрепить деревянный ящик на крючке. Трос с громким хлопком сорвался, деревянный ящик упал и разбился, и на палубу «Динго» вывалилось его содержимое.

Криспин и Сингх отпрыгнули в сторону, их не раздавило лишь чудом.

После того как внешняя деревянная обшивка ящика развалилась, Келли, оказавшийся ближе всего к месту его крушения, стал хорошо виден груз внутри. В этом деревянном ящике лежал другой, свинцовый ящик, размером примерно с гроб. Частично стершийся, но все еще различимый, на металлической поверхности был виден хорошо известный круглый предупредительный символ радиоактивности. На крышке коробки была видна надпись: ОПАСНО! ВЫСОКО РАДИОАКТИВНОЕ ВЕЩЕСТВО. Под ней стояло единственное слово, заставившее Келли замереть от ужаса.

ПЛУТОНИЙ.

«О, боже», ахнул Келли, не в силах скрыть свое потрясение и изумление. «Капитан тайной занимается контрабандой оружейного плутония коммунистам в Северную Корею!»

Внезапно Келли почувствовал, что за ним наблюдают. Он повернулся и заметил, что на него устремлен холодный взгляд северокорейского офицера. Юноша быстро отошел от обломков, а Китаец Билл и еще несколько других человек стали пытаться вновь прицепить свинцовый ящик к крану.

Наконец, его спустили на северокорейский патрульный катер, за ним последовал еще один, последний ящик из грузового трюма. После того, как груз был надежно взят под охрану на борту его корабля, на «Везучий Динго» поднялся этот самый северокорейский офицер. У него с собой была брезентовая сумка, по виду чем-то набитая и тяжелая. Старпом, улыбаясь, поприветствовал военного на борту, а затем сопроводил его на мостик.

Северокорейский офицер еще раз пристально посмотрел прямо на Келли. Юноша направился в противоположный конец палубы, желая скрыться, чтобы его не было видно. Он заметил, что Китаец Билл, Сингх и Криспин вдруг стали его сторониться.

Келли стал вытирать палубу, не забывая поглядывать на мостик, где северокорейский офицер и капитан Уиллоуби явно завершали свою бизнес-сделку.

Когда юноша слил ведро грязной воды за борт, он заметил, что капитан и северокорейский офицер пристально на него смотрят. По лестнице спустился старший помощник и подошел к Келли.

«Эй, дружище», сказал он с заискивающей улыбкой. «Капитан хочет с тобой поговорить на мостике».

«Зачем?», спросил Келли.

«Ему понравилось, как ты работаешь, малыш», сказал старпом. «Тебя повышают».

Келли снова поднял глаза и посмотрел на мостик. Северокорейский офицер подал знак своим людям. Они поднялись на борт «Везучего Динго». Все они были вооружены.

Северокорейский офицер еле заметно улыбнулся и показал им на Келли.

«Капитан Уиллоуби!», закричал кто-то, нарушив безмолвие этой сцены. Это был человек со сторожевой мачты. Все посмотрели туда, куда он указывал — на море.

Келли тоже туда посмотрел.

Невероятно, участок океана поднялся, образовав гигантскую выпуклость и раскачивая оба корабля, которые были все еще пришвартованы друг к другу. И из центра этой вспучившейся воды на покачивающиеся суда глядели два гигантских, мерцающих красных глаза.

«Это Годзилла!», закричал человек на сторожевой мачте.

Оба остолбеневших экипажа увидели, как из океанских волн появилась огромная, почти кошачья голова. Чудовище сощурило глаза, словно присматриваясь к этим двум кораблям.

«Он идет прямо на нас!», в ужасе воскликнул старший помощник. На палубе «Везучего Динго» внезапно все забегали. Северокорейские солдаты, которые пришли за Келли, направили свои винтовки на приближающегося монстра. По воде был открыт гулкий огонь из стрелкового оружия.

Эта какофония потонула в яростном реве Годзиллы. Звук рева этого зверя эхом разнесся по всему кораблю, оглушив экипаж.

На мгновение страх Келли перед северокорейскими солдатами сменился чувством изумления и трепета. Он никогда прежде не видел ничего похожего на это существо.

Фильмы и фотографии Годзиллы, которые он видел, не соответствовали действительности. Годзилла, увиденный во плоти, был чем-то сверхъестественным.

«Это из-за радиоактивных веществ!», понял Келли. «Годзилла пришел за плутонием».

Он вспомнил, что Годзилла уничтожил ядерный реактор в Сиракузах, в штате Нью-Йорк, за год до этого, пожрав ядерное топливо.

Град огня из стрелкового оружия усилился, когда Годзилла стал приближаться к двум кораблям, очевидно жаждая получить термоядерный завтрак после своей подводной спячки.

Для Келли, однако, Годзилла был не так страшен, как северокорейский офицер, который находился на палубе и шел прямо к нему.

Когда Келли был оглушен новым страшным ревом, он стал искать выход из сложившегося положения. И затем, внезапно, он его увидел. Когда кореец достал табельное оружие, Келли перемахнул через борт «Везучего Динго» и прыгнул прямо в одну из двух его спасательных шлюпок.

Келли тяжело упал на спину. Дыхание у него перехватило, но времени передохнуть у него не было. Он сильно ударил ногой, попав в ручку, высвобождавшую шлюпку из места ее крепления. Деревянная лодка рухнула в океан, ударившись о воду так сильно, что у Келли клацнули зубы.

С трудом вскарабкавшись на колени, Келли стал искать весла. И тут вдруг рядом со шлюпкой в воду нырнуло еще двое. Секундой позже на поверхности показались головы Сингха и Китайца Билла, выплевывавших воду. Когда они начали залезать в лодку, у головы Келли просвистела пуля.

Келли услышал звук двигателя. Краешком глаза он увидел, как северокорейский патрульный катер отходит от грузового судна и приближается к чудовищу.

Келли снова нырнул в шлюпку, пригнувшись и по-прежнему разыскивая весла. Мимо пронеслась еще одна пуля, не задевшая Келли, но поразившая Сингха. Голова индийца разорвалась в кровавом душе. Его внезапно обмякшее тело упало в океан и затонуло.

Пораженный Келли снова упал на спину и посмотрел на палубу «Везучего Динго». Снизу вверх на него хищно смотрел северокорейский офицер. С тонкой улыбкой военный тщательно прицелился в Келли.

И тут американец ахнул, это на них всех упала гигантская тень. За спиной северокорейского офицера, возвышаясь над ним и над судном, на котором он находился, из моря поднялся Годзилла. Гигантское существо стояло по пояс в море. Его мокрая шкура была черной и блестящей от влаги, а по колоссальному туловищу вниз бежали потоки воды.

Келли услышал, как кто-то на борту корабля заорал.

А затем Годзилла врезался всем своим весом в австралийский корабль. А когда он ударил по кораблю передними своими лапами, на море поднялась гигантская волна, далеко оттолкнувшая шлюпку от корабля.

Подпрыгнув, словно пробка во время цунами, спасательная шлюпка оказалась захваченной этой волной. Находившиеся внутри Келли и Китаец Билл беспомощно хватались за поручни. Каким-то чудом лодка не опрокинулась, несмотря на гигантскую волну, поднявшуюся после разрушения, причиненного Годзиллой.

Широко раскрыв от ужаса глаза, Келли увидел, как Годзилла вновь врезался в «Везучего Динго». Раздался оглушительный грохот крошащегося металла и звериное рычание, ударившие им по перепонкам, и старик и юноша увидели, как их корабль разломился под ударом чудовищной силы.

Словно борец, Годзилла вцепился в остатки корабля. Было видно, как один или два человека прыгнуло в океан, но их тут же утащило под воду вслед за двигавшимся вперед Годзиллой. Вдруг на трех рядах спинных плавников чудовища заплясали электрические голубые огни.

Келли почувствовал сильный запах, похожий на сочетание запахов соленой рыбы и сгоревшей электропроводки.

Затем Годзилла открыл свою усеянную зубами пасть и изверг из нее поток сжигающего всё на своем пути сине-белого радиоактивного огня. Эти лучи дугой прошли над шлюпкой и ударили в океан. Келли даже услышал, как морская вода зашипела и стала кипеть.

Затем в корпус австралийского грузового судна хлынула холодная вода, столкнувшись с горячими дизельными двигателями. От взрыва обреченный корабль содрогнулся.

Когда судно раскололось на две части, Годзилла отшвырнул в сторону его обломки.

Везучесть Динго в конце концов закончилась. Обе половины корабля беззвучно погрузились под воду и исчезли там.

Шлюпку стало яростно крутить и вертеть, когда Годзилла прошествовал мимо нее. Крошечная лодка чуть было не перевернулась от колоссальной силы движения этого зверя. Келли слышал, как Китаец Билл стонет от страха, но он ни единым движением не стал ему помогать. Лодка шаталась и раскачивалась так сильно, что Келли испугался, что если он отцепит руку, его тут же вышвырнет за борт.

Наконец, Годзилла прошел мимо шлюпки, чуть не опрокинув ее снова своим длинным хвостом. Келли увидел спину твари, а также сверкавшие на ней синие молнии.

Из пасти чудовища извергся еще один поток энергии. На этот раз он поразил намеченную цель.

Исчезавший на горизонте северокорейский патрульный катер взорвался алым огненным шаром, из него повалил черный дым.

Удовлетворенно рыкнув, Годзилла вновь исчез под волнами снова — в поисках, без сомнения, рассыпавшегося плутония.

Океан успокоился, и шлюпка приобрела устойчивость. Келли и Китаец Билл, выпрямив спины, уселись в ней, осматриваясь вокруг.

Но никаких следов Годзиллы, или двух кораблей, которые он разрушил, не было видно. Словно никакого чудовища и в помине вообще здесь никогда не было.

Глава — 8

УЖАС И ТЕРРОРИЗМ

Четверг, 7 декабря 2000 г., 01:45, над руинами Вари, 26 км к северо-востоку от Аякучо, горные районы Центрального Перу.

Шон Бреннан переложил из одной руки в другую автомат М16-A1, одновременно вглядываясь вниз, в укрытую мраком долину, усеянную каменными глыбами. Его пассивный инфракрасный прибор ночного видения был прочно закреплен на кевларовом шлеме, который, в свою очередь, был покрыт камуфляжными ветками деревьев, собранными в этой же местности несколькими часами ранее, перед заходом солнца.

При режущем глаза ярком дневном свете Шон в этом своем полевом камуфляже потел. Теперь же, дожидаясь во мраке непроглядной ночи, он стал замерзать. Следя за движениями в долине, он подавлял дрожь. Бреннан услышал слева от себя какой-то шорох. Это нервно пошевелился Джим Сирелли, потирая свои озябшие руки.

Джонни Рокко, лежавший справа от Бреннана, жестом приказал ему быть потише.

Метрах в десяти ниже гребня, за которым ждали Бреннан и двое его товарищей, среди нагромождения высеченных из камня квадратных плит — на месте археологических раскопок части древнего города Вари[4] — пряталась остальная часть его отряда. Подобных руин в скалитых областях Анд в этом регионе Перу было немало.

Всего в нескольких километрах отсюда располагался целый разрушенный город, известный как Вари и названный по имени загадочной доколумбовой культуры, его построившей — необитаемый уже почти целое тысячелетие.

Сегодня, если все пойдет по плану, эта небольшая долина, заполненная древними каменными реликвиями, превратится в поле боя.

Выглядывая из-за скалы, рядовой Бреннан мог разобрать тепловой знак командира отряда капрала Фрэнкса. Только в самые современные инфракрасные очки можно было различить кого-нибудь или что-нибудь во мраке Андских гор.

Бреннан перевел взгляд с других бойцов, вновь сосредоточив свое внимание на дне долины. Он заметил там какое-то движение, но сразу же установил, что это был один из бойцов отряда под командованием полковника Торреса. Это были бойцы перуанской регулярной армии, засевшие в засаде среди поваленных на землю камней руин Вари, державшие оружие наготове.

Шон легко опознал их командира. Полковник Торрес был высоким мужчиной с жесткой военной выправкой. Из оружия у него имелся лишь служебный револьвер, и он, согнувшись, склонился над пассивной инфракрасной системой PAS-7, установленной на штативе. Как и американцы, находившиеся на хребте над ними, перуанские солдаты в тревожном ожидании внимательно отслеживали эту долину.

Бреннан щелкнул тумблером сбоку у себя на очках, и на цифровом дисплее, встроенном в линзы, высветилось время. Почти 02:00 часа ночи. Теперь в любую минуту, по крайней мере, судя по данным перуанской военной разведки, противник мог войти в засаду, устроенную для него.

Их противником являлись члены самой сильной и опасной террористической группировки Перу — маоистского движения «Сендеро Луминосо» — пресловутого «Светлого пути». Свив гнездо в среде крайне бедных местных жителей горного района Аякучо лет тридцать назад, «Светлый путь» сражался с частями демократически избранного правительства этой маленькой южноамериканской страны. Действуя совместно с городской террористической группировкой под названием МРТА («Революционное движение имени Тупака Амару»), «Светлый путь» убивал правительственных чиновников, закладывал бомбы, совершал нападения на посольства и похищал политических заложников.

«Светлый путь» чуть не развалился в 1992 году, когда был схвачен и посажен в тюрьму их лидер и основатель. Но затем, в декабре 1996 года, террористы из «Светлого пути» и члены МРТА смелой атакой захватили здание японского посольства в Лиме во время проводившейся там Рождественской вечеринки. Кризис с заложниками завершился лишь несколько месяцев спустя, когда президент Перу Альберто Фухимори дал приказ коммандос взять посльство штурмом. Все террористы были убиты вломившимся внутрь перуанским антитеррористическим спецотрядом в ходе тщательно спланированной и реализованной операции.

Полковник Торрес, командовавший людьми, находившимися внизу в долине этой ночью, принимал участие в той успешной операции по освобождению заложников.

После этого «Светлый путь» ушел в подполье и вновь вышел на сцену лишь в 1999 году, в условиях хаоса, последовавшего после пришествия Годзиллы в Северную Америку. Новые, усилившиеся группы «Сендеро Луминосо» были хорошо экипированы, а их руководство стало более воинственным и лучше подготовленным. Некоторые новые члены «Светлого пути» обучались искусству терроризма в лагерях Ливии и Сирии.

Из-за уже устроенных ими взрывов и тщательно спланированных атак погибло несколько известных политиков и иностранных дипломатов. Политическое насилие причиняло ущерб экономике и внутренней стабильности Перу.

Многие деревни центральных горных районов подозревались в укрывательстве членов «Сендеро Луминосо». В сельских местностях все было настолько неспокойно, что банды террористов все чаще стали нападать на грузовой транспорт и на машины военных на шоссе номер 3 — жизненно важной магистрали, связывавшей города Аякучо и Уанкайо.

В результате оказалось, что вместо совместных тренировок с перуанскими военными в хорошем и удобном учебном лагере в Южной Америке за пределами густонаселенного мегаполиса, такого, как Лима, Шон и его друзья карачились раком где-то в перуанской глухомани вместе с местной армией. Этой глухоманью, в данном случае, являлись Андские горы.

И в сегодняшней операции ими командовали полковник Торрес и офицер американской армии, полковник по фамилии Бритайс — прозванный американскими солдатами, естественно, «Ясные очи».

Данными им Вашингтоном полномочиями роль американцев в Южной Америке сводилась строго к наблюдательным функциям. По словам их командиров, солдаты находились в Перу для освоения «антитеррористической тактики в борьбе с вооруженными формированиями», а также для изучения испанского языка. Но и после занятий языком, проводившихся три раза в неделю, и большой языковой практики в общении с местным населением, только Такер Гайсон более или менее свободно говорил по-испански.

Он даже выучил несколько слов и фраз на кечуа — языке коренного населения Перу. Шон и остальные по-прежнему полагались на «Ясные очи», который им всё и переводил.

Американцам разрешалось стрелять лишь в том случае, если стреляли в них самих. До сих пор пока что такого не происходило, однако несколько опасных ситуаций такого рода уже были.

Два дня назад на одной из пыльных дорог возле небольшого крестьянского хозяйства Шон, Такер Гайсон и полковник Ясные очи вдруг услышали характерное отрывистое рявканье АК-47 — излюбленного оружия современных террористических группировок. В них полетели пули, ударяясь в скалы рядом с Шоном и его друзьями.

Позже американцы узнали, что это члены элитной перуанской Республиканской гвардии зачищали партизанское осиное гнездо «Сендеро Луминосо», прятавшееся в каменном доме. Пули, полетевшие в них из-за этой перестрелки, пролетели так близко рядом с ними, что Шон услышал, как они свистят на лету.

Ответным шквальным огнем перуанского полувоенного подразделения было уничтожено три террориста. Шон даже не видел этого боя — он лишь слышал его и пригнулся, укрываясь от огня.

«Похоже, мы получаем боевое крещение медленными и неприятными порциями», с горечью подумал Шон. Их первая неделя в Перу состояла из длительных периодов скуки и изнурительных марш-бросков в полной боевой экипировке — перемежавшихся моментами ужаса. В него стреляли, и его чуть было не разорвало на куски взрывом. К его удивлению, он к этому стал привыкать.

Лежавший рядом с ним Джонни Рокко поправил оружие, которое он держал в руках. «Хочу вернуть им должок-обратку», прошептал он Шону.

Рокко, как и остальные американцы, надоело быть мишенью. У них у всех руки чесались открыть огонь в ответ. Еще месяц назад все они были лишь сопляками-подростками, только что из учебки. Теперь же они проходили боевую практику, причем далеко не понаслышке.

Ход мыслей Шона прервался, когда он увидел, как полковник Торрес медленно вытащил из кобуры свой пистолет. А затем звуки, которые, должно быть, услышал перуанский офицер, донеслись и до горного гребня, откуда американцы следили за происходящим.

Звуки голосов.

Голосов, говоривших на кечуа и плохом испанском. И характерный лязг металла о металл — что, вероятно, указывало на то, что люди, идущие по тропе на противоположной стороне долины, были вооружены. Шон надеялся, что они угодят прямо в засаду, их ожидавшую.

И таким вот образом все это быстро закончится.

В своем приборе ночного видения Шон увидел трех террористов, осторожно спускавшихся в долину. На них были грязные штаны и толстые мексиканские шерстяные накидки яркой окраски. Лица у них были прикрыты шерстяными шарфами.

Двое из них сжимали в руках автоматы Калашникова АК-47 — Шон узнал характерный для этого оружия магазин, похожий на банан. У третьего было более грозное оружие; Шон напряг память и вскоре припомнил этот тип оружия. Это был русского производства ручной пулемет Дегтярева, также известный как РПД. Бреннан узнал его по круглой обойме с патронами, крепившейся у приклада.

Эти три шедших впереди разведчика наскоро проверили долину, причем довольно поверхностно, а затем дали сигнал другим террористам, что здесь безопасно и можно двигаться дальше. И вскоре еще десять человек, все вооруженные до зубов, спотыкаясь, поплелись в темноте вниз, в усеянную каменными глыбами долину.

Шон напрягся, ожидая, что вот-вот вспыхнет бой. Несмотря на свежесть Андской ночи, по спине у него вдруг пробежала капелька пота.

Ждать пришлось недолго.

Четверг, 7 декабря 2000 г., 02:34 ночи, 74° южной широты, 114° восточной долготы, Земля Уилкса, Восточная Антарктида.

Вертолет «Чинук» (тяжелый военно-транспортный) опустился на землю в пустынную зону посреди временного лагеря, подняв снег и целый град льда. Стоявший спиной к загадочной воронке, поглотившей многих его коллег и друзей, доктор Стэнли Уэнделл почувствовал, как мурашки пробежали у него по коже. Когда оранжевый исследовательский вертолет приземлился на льду, геолог обернулся лицом к ужасающему и пока что необъяснимому провалу, пасть которого разверзлась в древнем ледовом покрове Антарктиды.

Хотя он уже осмотрел это отверстие бесчисленное количество раз и со всех сторон, с тех пор, как он вернулся в лагерь пятнадцатью часами ранее, он никак не мог отделаться от чувства трепета и первобытного ужаса. Он с осторожностью придвинулся к временной ограде, устроенной в виде тросов, натянутых вокруг этой воронки. От этих тросов, протянутых на довольно значительном расстоянии от края провала, трудно было разглядеть, что находилось там, далеко внизу, в этой ослепительно-белой пропасти. К сожалению, приближаться пешком к ней было опасно — стены отверстия были крайне неустойчивы. Каждые несколько минут с края отламывались куски льда и падали в яму.

Никто пока не слышал звука удара этих кусков льда о дно провала. Они опускали глубоко в яму камеры, но дно ее все еще терялось в бездонной глубине. Доктор Уэнделл задался вопросом, а есть ли вообще там внизу дно.

Он вспомнил рассказы своей бабушки об аде. «Забавно», пришла в голову доктора Уэнделла мысль. «А ведь со времен древних греков, а может и раньше, всегда считалось, что ад должен находиться где-то в центре Земли…»

Доктор Уэнделл, один из двух выживших на базовом лагере Дайера, остался единственным присутствующим на месте экспертом. С того времени, как он сюда вернулся, доктор Уэнделл без перерыва работал, следя за сейсмологическими приборами, которые он со своими коллегами со станции Мак-Мердо установил здесь на местности.

Они пытались измерить глубину провала.

Доктор Уэнделл, как и все остальные, был поставлен в тупик. «Теперь, без сомнения, правительство потребует ответов», думал он.

Но у доктора Уэнделла, все еще не оправившегося от того первого потрясения, когда провал только что открылся, не было ответов для людей, посланных сюда правительством, которые должны были сейчас выйти из вертолета, хотя он напряженно искал эту разгадку уже пятнадцать часов подряд. А не спал он еще дольше.

Пока доктор Уэнделл дожидался гостей, высаживавшихся из «Чинука», он стал вспоминать, как начались эти загадочные события, еще неделю назад, когда всю связь на Антарктическом континенте заглушил какой-то новый странный сигнал, или же явление на Солнце.

На протяжении шести дней ни одна научно-исследовательская станция, не оснащенная проводной связью, оказалась не в состоянии связаться с внешним миром.

Все виды беспроводной связи были заглушены. После того, как миновали первые сутки этой блокады, начальник «Мак-Тауна» — так старожилы называли станцию Мак-Мердо, крупнейший форпост людей в Антарктиде — решил послать вертолеты, чтобы связаться с другими, удаленными базами.

Первый вертолет сел на французской базе под названием Конкордия. Двенадцать часов спустя, когда разразилась шальная, крайне необычная летняя буря, в помятом Хагглунде туда прибыли доктор Уэнделл вместе с одним из аспирантов — единственные выжившие с базового лагеря Дайера.

Следующие шесть дней в Антарктиде происходило черт знает что, бури со стоковыми ветрами со скоростью ветра свыше семидесяти пяти миль в час в некоторых районах. Полеты всех вертолетов были отменены, а о передвижении по земле не могло быть и речи.

Затем, на седьмой день, буря закончилась столь же внезапно, как и началась. Спустя двенадцать часов прекратились и электронные помехи. Когда обнаружилось, что с еще одним небольшим временным научным поселком — лагерем Варуга в Восточной Антарктиде, управлявшимся австралийцами — невозможно установить связь, туда немедленно были направлены вертолеты.

Поисковики обнаружили, что австралийский лагерь стерт с лица земли стоковыми ветрами и бурей. Все двадцать ученых и техническй персонал пропали без вести.

На месте же базового лагеря Дайера спасательный вертолет, посланный с базы Мак-Мердо, обнаружил эту бездонную яму, пропасть, которой никогда раньше здесь не было, и которой там не должно было быть вообще.

Доктор Уэнделл перевел взгляд на Чинук. Двери его еще не открылись. За время, которое у него еще оставалось, доктор Уэнделл вновь мысленно обозрел то, что к этому моменту ему уже было известно. Хотя сейсмографические приборы на Мак-Мердо не засекли никаких подземных толчков, которые указывали бы на то, что такой провал открылся на Земле Уилкса из-за тектонической активности, доктор Уэнделл заметил какие-то странные показания о подземной активности с момента своего сюда прибытия.

Во время бури сейсмологическое устройство на Конкордии засекло какую-то активность глубоко подо льдом, в самой коре Антарктического континента. Однако вообще-то это не было, строго говоря, тектонической активностью — по крайней мере, не в том смысле, как понимал ее доктор Уэнделл. Скорее, это был звук, похожий на гигантское сверло, пробивавшее туннель сквозь Землю. Он вдруг вспомнил молодого аспиранта, который упоминал о загадочном звуке, который он услышал и принял за звук «гигантской циркулярной пилы».

Характер этого звука был таким, что позволял предположить следующее: нечто очень большое движется изнутри Земли, вероятно самостоятельно, собственными силами.

Всего лишь два часа назад доктор Уэнделл закончил составление компьютерной модели, которая позволяла предположить, что некий объект прорывался куда-то под Землей, стартовав из района вокруг данного провала, почти под самим Южным Полюсом, и двигался через весь континент к морю Беллинсгаузена. Объект двигался невероятно быстро — если только все это действительно существовало на самом деле, и его данные не были получены в результате какой-то безумной ошибки приборов или их сбоя.

Доктор Уэнделл, вспомнив о том, как много данных он потерял на станции Дайера, тут же переслал свои выводы на Мак-Мердо. Через час после того, как информация поступила, ему сообщили, что в Землю Уилкса будет направлен вертолет, и что на нем прибудут представители правительства США.

Доктор Уэнделл снова взглянул на вертолет, стоявший на холостом ходу. Дверь его, наконец, открылась, и из него выпрыгнуло три человека в толстых утепленных куртках. Доктор Уэнделл сразу же узнал одного из них — норвежского ученого по имени Гуннар Торсен. Торсен был геологом, работавшим в нефтяной компании «Петрамко». Доктор Уэнделл тут же вспомнил, что доктор Торсен ранее управлял исследовательской станцией у побережья моря Беллинсгаузена.

Случайное совпадение?

Двое других были ему незнакомы. Но самый молодой из них, высокий афро-американец, подошел к нему с широкой, доброжелательной улыбкой.

«Вы, должно быть, доктор Уэнделл», сказал молодой чернокожий, удивительно низким голосом. Они обменялись рукопожатиями. «Меня зовут Нельсон… Тобиас Нельсон, но, пожалуйста, называйте меня просто Тоби», сказал молодой человек, затем посторонился и представил двух остальных.

«Думаю, с доктором Гуннаром Торсеном вы знакомы», продолжал молодой человек. «А это доктор Макс Берчвуд».

Доктор Уэнделл кивнул доктору Торсену, после чего повернулся ко второму ученому.

«Доктор Берчвуд», заметил он. «И в какой же научной области специализируетесь?»

Тощий бородатый мужчина уже собрался было ответить на вопрос доктора Уэнделла, но Нельсон его опередил.

«Доктор Берчвуд — ученый», ответил Тоби Нельсон. «А теперь, если можно, отведите нас туда, где мы могли бы поговорить наедине — куда-нибудь, где есть компьютер, если можно».

Все еще озадаченный, доктор Уэнделл кивнул. «Э-э, конечно», ответил он, запнувшись и показав на ближайшую палатку. «Сюда, пожалуйста».

Без предисловий Тоби Нельсон направился к этой палатке. Доктор Уэнделл последовал за ним, подскочив поближе к доктору Торсену.

«Вы видели размеры этого провала с воздуха?», спросил геолога доктор Уэнделл. «Его радиус почти целый километр, и бог знает, какая там глубина!»

Норвежец кивнул, но ничего не сказал. Доктор Уэнделл затараторил дальше: «Когда он начал открываться, я находился здесь. Этот феномен было довольно стремительным.

Он поглотил лагерь Дайера буквально за нескольких минут. Провал кажется бездонным, но вряд ли достигает более трех километров в глубину...»

«Он гораздо глубже», загадочно произнес таинственный доктор Берчвуд.

«Значит, вы геолог?», прямо спросил доктор Уэнделл тощего ученого, ковылявшего по ледяному полю рядом с ним.

«Думаю, с этим разговором лучше обождать, пока мы не окажемся в более удобных условиях», предостерег их Тоби Нельсон, взглянув на некоторых других людей со станции Мак-Мердо. Они прекратили свою работу и смотрели на прибывших с растущим любопытством.

Наконец, доктор Уэнделл отодвинул полог, раскрывший перед ними дверь в стене утепленной полярной палатки. Они все вошли внутрь удивительно комфортного и удивительно теплого сооружения. После того, как они расстегнули свои парки, доктор Торсен включил компьютер доктора Уэнделла, и тот стал загружаться.

Геолог косо посмотрел на это, раздраженный тем, что тот заправляет тут его техникой.

«Мне хочется, чтобы вы кое-что увидели, прежде чем мы продолжим нашу дискуссию, доктор Уэнделл», заявил Тоби Нельсон, глядя на экран компьютера из-за плеча норвежского геолога. Все молча смотрели, как Торсен вставил диск в дисковод компьютера и открыл данные.

«На нашей базе у моря Беллинсгаузена мы разработали процесс создания трехмерных изображений земных недр», сказал норвежец, бегая пальцами по клавиатуре.

«Трехмерная визуализация помогает отыскивать подземные месторождения нефти и подсказывает, тяжело ли будет добывать эту нефть. Очень полезный и очень точный метод».

Наконец, на экране появился логотип «Петрамко», и они вошли в программу.

«Шесть дней назад мы стали фиксировать странные сейсмические колебания, как будто что-то двигалось сквозь земную кору», продолжал доктор Торсен.

Бородатый норвежец на минуту перестал печатать. «Думаю, вы зафиксировали те же самые колебания, это было несколько дней назад», сказал он доктору Уэнделлу, который в ответ кивнул.

«В моих компьютерах сохранены все данные об этом сейсмическом явлении, и с помощью нашей системы визуализации мне удалось создать компьютерное изображение того, что движется под землей».

«Изображение?», скептически воскликнул доктор Уэнделл. «Картину землетрясения?»

«Не землетрясения, доктор Уэнделл», ответил норвежец. Затем он нажал несколько клавиш.

На экране появилась карта Антарктиды. Красной линией на ней было обозначено продвижение тектонической активности от точки ее происхождения — от края провала — до той точки, куда успел переместиться объект, когда вышел из диапазона отслеживания сейсмических мониторов доктора Торсена. Линия эта проходила под Южным полюсом, через весь Антарктический континент, к другой его стороне, и под морем Беллинсгаузена.

«Что же это такое?», спросил, наконец доктор Уэнделл.

К норвежцу подошел Тоби Нельсон. «Прежде чем он ответит на ваш вопрос, доктор, я должен попросить вас сохранить в тайне то, что вы сейчас узнаете, на некоторое время».

Доктор Уэнделл, теперь уже основательно сбитый с толку, кивнул. Затем он повторил свой вопрос доктору Торсену.

Норвежский геолог нажал еще на несколько клавиш. «Вот какой результат был получен моей трехмерной системой визуализации».

Когда доктор Уэнделл увидел изображение на мониторе компьютера, у него отвисла челюсть. Сначала объект показался ему по форме напоминающим ракету, но по мере перемещения компьютерной программы вокруг объекта стали видны новые детали.

«Похоже на какое-то существо вроде», воскликнул доктор Уэнделл. «На живое существо!»

«Это и есть живое существо», ответил доктор Макс Берчвуд.

Доктор Стэнли Уэнделл повернулся лицом к этому худому человеку. «Вы не геолог, не так ли?», заявил он.

«Нет, сэр, я не геолог», ответил, улыбаясь, тот. «Я кайдзюолог».

«Кайдзюолог!», воскликнул Уэнделл, имевший полное представление о наименовании этой одной из самых молодых наук. «Значит, вы изучаете...»

«Верно, доктор», прервал его Берчвуд. «Я изучаю монстров».

На некоторое время все в палатке замолчали. Затем Доктор Уэнделл снова указал на экран компьютера.

«И куда оно направляется?», спросил он. Доктор Берчвуд покачал головой.

«Не знаю, куда оно направляется», торжественно ответил он. «Но знаю, где оно находится сейчас».

Кайдзюолог взглянул на часы. «Прямо сейчас, если его курс и скорость остались прежними, это существо находится где-то под Андами».

В перуанских Андах…

Два вражеских разведчика, которые были вооружены автоматами АК-47, под градом пуль, выпущенных перуанскими содатами, поджидавшими их в засаде, попадали на землю, словно тряпичные куклы. Третий разведчик, сжимавший в руках РПД, оказался более живучим. Он сумел устоять на ногах несколько секунд, пока его поражала одна пуля за другой. Тело его дергалось от попаданий, и, наконец, он выронил пулемет. Затем он просто рухнул на землю, разодранный в клочья.

Террористов, бежавших по дну долины и пытавшихся найти укрытие, косил сплошной пулеметный огонь. Большинство из них тут же попадало на землю, немилосердно расстрелянных из оружия. Лишь немногим из них удалось укрыться и открыть ответный огонь.

Наконец, несколько террористов нашли убежище за каменными развалинами в противоположном конце долины. Именно в этот момент полковник Торрес и взорвал мины «клеймор» (противопехотные мины направленного действия), которые он заложил за этими древними камнями именно для такого случая.

С оглушительным грохотом мины разорвались. Большая часть оставшихся террористов в результате этого взрыва погибла. Один из них, пошатываясь, вышел из-за камней, подняв руки вверх.

Полковник Торрес поднял свой пистолет и выстрелил ему в голову.

Шону Бреннану стало плохо. Он уже видел убитых, с тех пор, как прибыл в Перу, но обычно уже после завершения боя. До этого он никогда раньше не видел, как убивают людей — такого, как сейчас, он не видел еще никогда. Этих людей перестреляли так просто, как будто червяков передавили.

На мгновение Бреннан позабыл о жертвах развязанного ими террора и почувствовал жалость к людям, убитым в долине. Но затем — внезапно — прямо перед его очками разлетелся на куски один из камей. На лицо ему посыпались пыль и каменные осколки, это вокруг него и его друзей зарикошетили пули.

А потом Шон услышал звук, похожий на арбуз, разбитый ударом молотка. Обернувшись, он увидел, как на землю упал капрал Фрэнкс, задыхаясь, словно его кто-то ударил в живот. К упавшему человеку метнулся Боб Бодаски.

Тогда Бреннан навел свой прибор ночного видения на гребень, располагавшийся над его людьми. В темноте ему были видны тепловые изображения нескольких террористов, стрелявших в американцев с этого гребня над ними. В приборе ночного видения вспышки из дул их автоматов были похожи на ослепительные взрывы.

Бреннан тут же врубился в ситуацию. Похоже на то, что в долину одновременно выдвигалось сразу две группы террористов, вероятно, на встречу друг другу.

И эти группы шли сюда с двух разных направлений.

И теперь одна из групп этих террористов расположилась над американскими солдатами, расстреливая их из автоматного огня.

На мгновение новобранцы запаниковали. Их командир пал, а полковник Бритайс находился вместе с перуанцами. Они вдруг поняли, что среди них не оказалось никого, кто мог бы отдавать приказы.

Почувствовав, что нужно делать, Шон Бреннан преодолел свой страх, поднял свой М-16 и нажал на спуск. Секундой позже один из тех, кто находился на скалах над ними, рухнул на землю, а его АК-47 выпал из мертвых пальцев. Остальные террористы на гребне над ними попрятались в укрытиях.

«Рокко!», закричал Шон, показывая на скалы. «Расстреливай их!»

«Хорошо!», закричал Джонни Рокко. Рядовой быстро поднял дуло своего мощного пулемета М-60 и развернулся лицом к противнику, подкравшемуся к отряду с тыла.

Тщательно прицелившись, он накрыл этот гребень шквальным пулеметным огнем.

Шон Бреннан увидел, как еще двое упало с выступа над их головами. Остальные скрылись за краем гряды.

«Сирелли! Гайсон!», приказал Бреннан. «Обойдите скалу и ударьте по ним с тыла… и не дайте ни одному из них уйти!»

Двое рядовых немедленно побежали, подчинившись командам Бреннана.

Внизу, в долине, внимание полковника Торреса привлекла стрельба у него за спиной. Его люди, однако, все еще зачищали долину, добивая бандитов, и поэтому он не вступил в бой, начавшийся на хребте. Торрес посчитал, что американцы смогут справиться с арьергардным боем. Полковник «Ясные Очи» отреагировал совсем по-другому. Он повернулся и побежал вверх по склону к своим солдатам, прячась по пути за каменными руинами и всю дорогу пригибаясь к земле.

К тому времени, когда офицер добрался до своего отряда, бой уже завершился. Террористы, которые пытались устроить засаду тем, кто сам сидел в засаде, были все уже мертвы или уходили в горы, преследуемые Сирелли и Гайсоном. Бреннан и полковник Бритайс услыхали отдаленный треск очередей — из М-16 — а затем все стихло. Несколько минут спустя вернулись Сирелли и Гайсон. Как оказалось, они прикончили еще двух сбежавших террористов.

«Врача! Врача!», кричал Боб Бодаски, присевший над раненым капралом Фрэнксом. Но как раз в тот момент, когда вверх по склону к ним бросился перуанский военный медик, чтобы оказать помощь раненому американцу, вдруг задрожала земля. Вскоре задрожали и горы вокруг, и на солдат со скал сверху посыпались камни и земля.

Шон Бреннан упал на землю, а землетрясение тем временем продолжало раскачивать их, и сама земля задрожала у них под ногами.

Земля Уилкса…

За исключением доктора Торсена, вся та команда, которая прибыла на оранжевом вертолете Чинук, вылетела через час после того, как прибыла сюда — сразу же после дозаправки и проверки вертолета. Доктор Уэнделл попытался было получить более подробную информацию о том, что было обнаружено под землей, однако доктор Берчвуд, кайдзюолог, не очень-то был расположен делиться с ним сведениями.

Доктор Торсен постарался ему в этом помочь, запуская несколько раз свою компьютерную модель, чтобы доктор Уэнделл ее изучил. Но в конечном итоге американский геолог остался лишь еще более озадаченным.

«Тут так много всего, это нужно всё обдумать, переварить», жаловался доктор Уэнделл. «Когда я был моложе, наука расставляла всё на свои места. Но сегодня…»

Голос его затих, и в отчаянии он развел руками.

«Сегодня другое время, доктор Уэнделл», мрачно объявил доктор Торсен. «Наступило время чудовищ...»

Мысль норвежского геолога была прервана: под их палаткой задрожал лед. Толчки длились всего несколько секунд, но этого оказалось достаточно, чтобы испугать двух ученых.

Именно в этот момент откинулся полог палатки доктора Уэнделла.

«Доктор Уэнделл!», крикнул радист из видеопалатки. «Скорее подойдите сюда! Там в яме что-то движется».

Они вдвоем наскоро застегнули молнии своих курток и выбежали наружу.

В лагере уже воцарился хаос, когда толчки начались заново. Люди убегали подальше от бездны, а края провала обвалились еще сильнее. Каждый кусок льда, падавший вниз, еще больше расширял эту дыру.

«Полагаю, лучше бы нам перевести лагерь отсюда подальше!», закричал доктор Уэнделл, увидев, как ограждение из тросов вокруг провала было им поглощено вместе с несколькими камерами на штативах, которые были расставлены вокруг ямы.

Вновь раздались толчки, и американский геолог схватил доктора Торсена за плечо. «Пойдемте со мной!», закричал он и повел норвежца в другую палатку, окруженную кучей антенн связи.

Ворвавшись в палатку, доктор Торсен увидел радиста, сидевшего за пультом управления. Перед ним стояло несколько больших цветных телевизионных мониторов.

На всех них были лишь одни помехи.

«Камеры еще работают?», спросил доктор Уэнделл. Тот взволнованно кивнул головой.

«Отрубилось на некоторое время электропитание», ответил связист. «Я вот как раз сейчас пытаюсь восстановить электронику».

Через несколько секунд мониторы ожили.

Все трое ахнули от шока и ужаса, когда камеры показали им, что именно двигалось в глубине пропасти.

«Свяжитесь по радио с Мак-Мердо», скомандовал связисту доктор Уэнделл. «Я должен сообщить об этом».

Пока связист вызывал свою основную базу, доктор Торсен и доктор Уэнделл уставились на тварь в пропасти.

«Словно кошмар, сбывшийся наяву», пробормотал доктор Торсен. «Такой твари вообще не должно по идее существовать».

«И она вылезла из той же ямы, что и другая тварь», добавил доктор Уэнделл.

«Подключился к Мак-Мердо!», закричал радист, сунув микрофон в дрожащую руку доктора Уэнделла. Ученый взял микрофон и начал говорить в него, спокойно и профессионально.

«В провале что-то есть», сообщил он, представившись и приказав связисту записывать разговор.

«Судя по всему, это какое-то живое существо», сказал в микрофон доктор Уэнделл. «Оно поднимается вверх — не знаю, каким образом — но похоже, оно может летать. По моим оценкам, примерно через десять секунд оно вырвется на поверхность».

Когда связист это услышал, он побледнел, но остался у пульта управления.

«Это существо светло-голубого цвета, с золотой чешуей, покрывающей ему брюхо. Пасть в виде клюва, а у этого клюва, кроме того, имеется еще пара серебристых металлических клыков по обе стороны от него. У существа имеется только один-единственный, но вытянутый красный глаз, проходящий вдоль всего его лица. На концах рук изогнутые когти-клешни. Имеются также крылья, на спине этой твари».

Снаружи, за палаткой, доктору Уэнделлу были слышны панические крики людей в лагере. Земля задрожала еще сильнее. Вдруг Антарктический день прорезал пронзительный, почти механический крик.

Доктор Уэнделл подошел к двери и выглянул наружу, продолжая диктовать донесение по радиосвязи.

«Существо издает ужасный и отвратительный звук, похожий на какой-то электронный визг. Звук довольно пронзительный».

Земля под ногами яростно закачалась, и доктора Торсена бросило на пол палатки. Доктор Уэнделл ухватился за край двери и продолжал говорить спокойным и профессиональным тоном.

«Тварь находится уже почти у самой поверхности. И сейчас она выходит наружу».

* * *

А на станции Мак-Мердо рапорт ученого с растущей тревогой слушали связист и еще двое мужчин. Не говоря об этом вслух, доктор Берчвуд и Тобиас Нельсон втайне чувствовали, что он и все остальные люди рядом с этим провалом были обречены.

К счастью, разговор записывался, и доктор Макс Берчвуд был достаточно опытным ученым, чтобы не прерывать передачу этой информации. Они лишь слушали, не перебивая доктора Уэнделла, который продолжал говорить.

«Оно выходит на поверхность!», объявил доктор Уэнделл, в его искажавшемся электроникой голосе, наконец, появились некоторые признаки напряжения, которое он, несомненно, чувствовал.

«Существо по виду очень большое. Земля в настоящее время содрогается еще сильнее. Не знаю, долго ли мы еще сможем поддерживать эту радиосвязь...»

Затем трое находившихся в радиорубке услышали пронзительный крик твари, описанный доктором Уэнделлом. Звук этот, переданный даже за сотни миль по радио, был поистине ужасающим и каким-то совершенно потусторонним.

«Вот сейчас оно выходит… почти уже на поверхности… О Боже!», закричал доктор Уэнделл, охваченный страхом и ужасом.

«Это… это Гайган...»

А затем радиосвязь с доктором Уэнделлом прервалась.

Глава — 9

ВОЙНА С ЧЕЛОВЕЧЕСТВОМ

Четверг, 7 декабря 2000 г., 09:00, Космический командный центр НОРАД, Гора Шайен-маунтин, штат Колорадо.

«У нас оповещение о запуске!», закричала рядовой Сэнди Стилсон, и ее ярко-голубые глаза расширились от ужаса и изумления, когда она взглянула на свою «бандитскую панель» (обнаружения вражеских воздушных целей). Рядовой авиации Стилсон едва успела выдавить из себя эти слова, как офицер разведки ВВС на ночном дежурстве, ветеран с 20-летним опытом, полковник по имени Роджер Винстендаль, тут же оказался рядом с девушкой, встав над ее плечом «Вы уверены, Стилсон?», спросил полковник, глядя на монитор поверх ее светловолосой головки. Вопрос этот был лишь теоретическим. Вистендалю была хорошо видна мигающая у нее на экране точка.

«Оповещение появилось тридцать шесть секунд назад», настаивала рядовой Стилсон, отметив показания на электронных часах и нажав на клавиши своей панели управления, чтобы попытаться отследить точку происхождения объекта. На ее мониторе уже отобразились его курс, скорость, положение в воздухе и высота.

Объект устойчиво поднимался вверх на орбиту откуда-то из Южного полушария.

«Мы получили точное подтверждение от „Зеленого Сапфира“», объявил рядовой ВВС Тед Родофски со своего командного пульта напротив молодой женщины. В задачу Родофского входило отслеживать данные, поступающие с «Зеленого Сапфира». Этот чрезвычайно продвинутый спутник предназначался для оповещения за нескольких секунд Космического командного центра НОРАД[5] о запуске космических или баллистических ракет из любой точки земного шара.

Трое военнослужащих ВВС США обменялись тревожными взглядами. Такого не могло быть.

Сейчас был конец ночного дежурства, и ожидалась смена в Центре объединённого командования воздушно-космической обороны США и Канады — для краткости НОРАД.

Холодная война уже закончилась, никаких монстров по плодородным равнинам больше не бродило, и лишь очень немногие враждебные державы еще нацеливались своим ядерным оружием на США.

Поэтому полковнику Вистендалю система НОРАД как таковая вообще-то иногда казалась устаревшей.

Огромный технологический комплекс был вырыт прямо внутри горного массива Шайенн. База была сооружена на фундаменте из гигантских пружинных рессор, которые, как предполагалось, должны были выдержать удар водородной бомбы — хотя вряд ли кому-нибудь сегодня еще хотелось бы нацелиться этим в НОРАД. Уже несколько десятилетий НОРАД следила за североамериканским воздушным пространством с помощью сотен радиолокационных станций по всему миру.

Сам по себе весь этот объект, концепция и принципы его функционирования являлись пережитком холодной войны прошлого века. Сооруженный с целью выдержать ядерное нападение русских, радиолокационный центр внутри горы Шайенн был главным стержнем ПВО Американского континента. Двадцать четыре часа в сутки здесь постоянно отслеживались все воздушные цели, входившие или летевшие вблизи американского воздушного пространства.

Однако НОРАД мониторила происходящее не только над США и Канадой. Все Северное полушарие, в том числе северные полярные области и воздушное пространство Российской Федерации контролировалось системой раннего предупреждения о ракетном нападении, состоявшей из радиолокационных станций, разбросанных по тундрам Аляски.

Пуски ракет в Южном полушарии засекались радиолокационной станцией в форме пирамиды с фазированной антенной решёткой системы «Пейв Поз», действовавшей в Западном Техасе. Вся информация, поступавшая из этих различных источников, передавалась в гору Шайенн.

Именно радиолокационная система «Пейв Поз», сооруженная в пустыне Техаса, и была источником этого конкретного оповещения о запуске ракеты.

До момента установления точки отправления НОРАД будет сохранять боеготовность по умолчанию в качестве меры предосторожности. В соответствии с международным правом, страны, производящие запуск баллистических или космических ракет, должны оповещать об этом все остальные космические державы посредством обычных дипломатических каналов.

Разумная мера предосторожности против случайного начала ядерной войны.

«Вот только на этот раз кто-то забыл нас предупредить», рассерженно подумал Вистендаль.

В соответствии с расписанием Космического командного центра, на эту дату и это время никаких запусков намечено не было. Пока рядовой Стилсон пыталась определить точку старта, а рядовой Родофски продолжал следить за курсом и траекторией полета объекта, полковник Вистендаль сверился со списком запусков, запланированных на ближайшие три недели, которые были ранее зарегистрированы в их компьютерном календаре — просто на всякий случай, вдруг он пропустил какую-либо новую информацию.

Но, как и подозревал Вистендаль, на сегодня не было запланировано никаких ракетных испытаний или запусков космических аппаратов, ни из одной точки мира.

Запуск первого российского космического челнока с космодрома Байконур должен был состояться лишь на следующей неделе, а у европейцев не было запланировано запусков с Европейского ракетного полигона в Австралии вплоть до января.

На субботу действительно был запланирован запуск французской ракеты «Ариан». Эта ракета выводила на орбиту американский спутник связи, созданный по заказу «Независимой Новостной Сети». Если пока все шло по расписанию, то «Ариан» должен стартовать из Куру (Французская Гвиана) — но не раньше, чем через тридцать пять часов.

Полковник Вистендаль по опыту знал, что ракеты часто запускались позже, но никогда не запускались раньше.

«Ну давай же, Стилсон», сказал Вистендаль с раздражением в голосе. «Найди же точку запуска. Поскорее, пожалуйста…»

Рядовая Стилсон у своего пульта управления уже вычислила точку проихождения этого запуска. Однако ответ был настолько нелепым и показался ей настолько невозможным, что она еще раз запустила в компьютере математическое моделирование, уверенная в том, что в данных была какая-то ошибка.

В Космическом командном центре НОРАД располагалось немало самого сложного во всем мире оборудования. Центр не только мониторил запуски, но и следил за 8000 обломками космического мусора, в числе которых были активные и уже не функционировавшие спутники, использованные ракетоносители, обломки станций «Атлантис» и «Мир» и прочий мусор, носившийся на орбите Земли.

После того как компьютер закончил свой второй подсчет, сведя данные в таблицу, у Стилсон пикнул динамик. Ее компьютер уже вторично определил исходную точку запуска на основе текущей траектории движения объекта.

Ответ на этот раз был таким же, как и в первый.

«Сэр», сказала она, явно оздаченная, «мне кажется, вы должны это увидеть».

Полковник Вистендаль пересек центр управления и встал у плеча рядового. Некоторое время он смотрел на монитор. А затем полковник Вистендаль присвистнул от удивления.

«Расчет не может быть верным», заявил он.

«Думаю, он верен, сэр», ответила Стилсон. «Я прогнала данные через компьютер дважды».

Вистендаль повернулся к Родофски, который наблюдал за происходящим со своего компьютерного пульта.

«Соедините меня с командующим НОРАД», сказал Вистендаль. «Похоже, что мы засекли запуск. Точка взлета — Антарктида…»

Пятница, 8 декабря 2000 г., 03:00, Международное сейсмографическое агентство, Сидней, Австралия.

Находившийся по другую сторону международной линии смены суточного времени доктор Райан Уиттл, председатель недавно созданного Международного сейсмографического агентства — научно-исследовательского института ОНН, был озадачен происходящим.

С момента вступления в должность первого председателя этого агентства шесть месяцев тому назад доктор Уиттл — уроженец Багамских островов — уже успел повидать немало запутанных и противоречивых данных.

Но он никогда не видел ничего подобного.

То, что он наблюдал сейчас, противоречило здравому смыслу и всем предыдущим геологическим теориям. Но факты, представленные ему за последние несколько часов, были проверены и заново перепроверены сразу несколькими надежными и уважаемыми источниками.

Согласно отчету, полученному им по факсу от ANARE 2000 — Австралийской Национальной антарктической исследовательской экспедиции на текущий календарный год — глубоко под земной корой из точки в центре Земли Уилкса (Восточная Антарктида) прошел некий крупный объект. Объект, словно прорывая тоннель, проследовал под Южным полюсом и вышел наружу из-под дна моря Беллинсгаузена. Позднее этот объект был засечен движущимся под Южно-Американским континентом.

Одно только это уже само по себе было весьма загадочным, а во втором сообщении, поступившим от сейсмологов австралийской антарктической станции Моусон, выдвигалось предположение, что какой-то еще один, второй крупный объект двинулся под землей от той же самой точки в Земле Уилкса примерно в то же самое время.

Но этот второй загадочный объект двигался в сторону побережья Кемпа — в противоположном направлении от первого объекта. По мнению ученых со станции Моусон, этот второй объект фактически прошел под базой, на многокилометровой глубине под корой Антарктического континента.

В конечном итоге он прорвался сквозь земную кору и вышел наружу где-то глубоко под Тихим океаном, примерно в 150 километрах от побережья Антарктиды. Судя по его последнему курсу, объект двигался вдоль побережья Восточной Африки, обошел Мадагаскар, а затем снова направился на восток — в Индийский океан.

«Движется… или плывет?», недоумевал доктор Уиттл.

Он задумался, должен ли он предупредить Совет Безопасности Организации Объединенных Наций, или, возможно, их «G-Force», или же «G-Force» США. Но он не был уверен в том, что эти объекты представляют собой какую-нибудь непосредственную опасность — он не был даже уверен в том, являются ли они живыми существами, или же какими-нибудь ранее неизвестными видами тектонической активности.

«И причем не один объект», размышлял доктор Уиттл, «а два — и оба они возникли в Земле Уилкса».

Ученый не сомневался, что под корой Восточной Антарктиды что-то происходило. Оставался лишь один вопрос: Что именно?

Четверг, 7 декабря 2000 г., 09:19, Космический командный центр НОРАД.

Полковник Вистендаль и его специалисты продолжали следить за объектом, а тот тем временем поднялся в воздух из южной полярной области и вышел на орбиту Земли. Точные приборы НОРАД определили размер, форму, высоту и скорость движения объекта.

Но никто из них не знал, что же это такое.

Объект вышел на орбиту и теперь облетал планету, придвигаясь с каждым новым витком к экватору. Час назад он предпринял первое свое враждебное действие — он уничтожил Европейский спутник. После этого он уничтожил или вывел из строя еще шесть объектов в космическом пространстве. НЛО не демонстрировало никакой предвзятости к национальной принадлежности этих спутников.

Первым был уничтожен Европейский спутник, затем другой, принадлежавший Японии. Затем один из российских спутников, французский спутник — и шесть минут назад объект вывел из строя спутник-шпион Пентагона на орбите над Китаем.

Космическое командование США уже отводило в сторону все спутники, которые могли оказаться на пути этого объекта. К сожалению, хотя Пентагон и отвел один свой ближайший к нему спутник, но объект сменил траекторию и сделал все возможное, чтобы все-таки уничтожить этот спутник.

А это означало, что чем бы ни был этот объект, в своих действиях он руководствовался разумом. Но какого рода разумом? И зачем уничтожать спутники без объявления войны или без какого-либо явного плана?

«Если только план не заключается в том, чтобы сбить все спутники, находящиеся на орбите», задумался Вистендаль, и холодок пробежал у него по спине.

«А это парализует весь мир и отбросит нас назад, в каменный век…»

Внезапно стеклянные двери Комического командного центра открылись, и со своей видео-конференции с президентом США и премьер-министром Канады возвратился обратно в Центр генерал Рори Бирс, командующий НОРАД. За ним следовал какой-то высокого роста лейтенант с пресной и вкрадчивой физиономией.

«Доложите ситуацию!», рявкнул генерал.

Полковник Вистендаль, изнуренный дежурством шестнадцать часов подряд, отдал честь своему командиру и отрапортовал ему.

«Объект продолжает сбивать спутники в небе, генерал», ответил Вистендаль. «Через шесть минут он собьет китайский спутник, выведенный на орбиту всего шесть недель назад — если только китайцы не умудрятся отвести его как можно дальше с пути движения объекта и таким образом его спасти…»

Генерал мрачно кивнул.

«У нас имеется обновленная информация о размерах объекта, генерал», продолжал Вистендаль. Он перелистал какие-то бумаги у себя в руках, отыскав нужную страницу. «Масса объекта от двадцати пяти до тридцати тысяч тонн. Длиной он от шестидесяти пяти до семидесяти метров. У него могут быть крылья, и, похоже, он испускает лазерные лучи, — по крайней мере, именно ими несколько минут назад был уничтожен спутник-шпион. Мы отслеживаем его несколькими телескопами и надеемся через несколько минут получить фотографии или компьютерное изображение объекта».

«У нас уже есть теперь его изображения, полковник», прервал его генерал Бирс. Все присутствовавшие в Центре повернули головы и посмотрели на генерала, услышав эти его слова. Офицер оглядел лица смотревших на него любопытных людей.

«То, что я собираюсь вам сейчас показать, не должно покинуть это помещение», громко объявил генерал Бирс. «У всех у вас имеется допуск к секретным материалам — и помните: то, что вы сейчас увидите, совершенно секретно!»

Генерал кивнул помощнику, высокому лейтенанту, у которого, как только что заметил Вистендаль, с собой было табельное оружие. Тот вставил какой-то диск в дисковод одного из многочисленных здесь компьютеров. Он не спеша постучал по клавишам, введя секретный код доступа.

Все присутствующие ахнули, увидев тварь на огромном цветном мониторе.

«Да», заявил Бирс. «Понимаю ваше изумление. Мы считаем, что объект является живым существом, или, возможно, киборгом, каким-то роботом. Спектрографическое сканирование указывает как на наличие металла, так и на плотный слой плоти и костей. Объект действительно был запущен с ранее неизвестного нам места в Антарктиде. И кто знает, как долго он там находился глубоко в земле?»

«Как вы думаете, генерал, что могло его активировать?», спросил Вистендаль.

Генерал Бирс пожал плечами. «Поступали сообщения о сейсмической активности в Антарктиде и о загадочных исчезновениях людей — в одном случае даже всей научно-исследовательской станции в полном составе».

Все продолжали смотреть на тварь на мониторе, пока голос рядовой Стилсон их не прервал.

«Объект приближается к китайскому спутнику», объявила она. Все в Космическом командном центре обратили свое внимание на второй экран, на котором фиксировались и систематизировались все спутники, находившиеся в космическом пространстве.

Красная точка, которой был обозначен неизвестный объект, медленно приближалась к китайскому спутнику. Вдруг две эти пикающие точки пересеклись, и спутник исчез с монитора. Красная точка, обозначавшая объект, двинулась к следующей своей цели.

«Если так пойдет и дальше, все спутники связи в космосе будут уничтожены менее чем за три дня», заявил полковник Вистендаль.

Генерал кивнул. Он только что проинформировал действующую администрацию об этом факте. Президент, кажется, никак на это не отреагировал.

«Объявляю боевую тревогу», заявил генерал Бирс. «ГОТОВНОСТЬ НОМЕР ОДИН. Данный объект блокируется. С этого момента в НОРАД никто не войдет и не выйдет».

«Объект меняет курс», прервала его Стилсон, уставившись на монитор. «Он приближается к спутнику Саудовской Аравии…»

Полковник Вистендаль и генерал Бирс обменялись многозначительными взглядами. Оба они были старыми солдатами Холодной войны, которые уже видели подобные сражения.

«И еще одно», сказал генерал в заключение. «Этот… объект… ему дано имя. Отныне именуйте его так: Гайган».

Пятница, 8 декабря 2000 г., 11:13, Паром Тайвань — Манила, Лусонский пролив, недалеко от Южно-Китайского моря.

«Дорогу Принцу Геккону!», закричал Цзинь, просунув руки в рукава и набросив таким образом себе на плечи изумрудно-зеленую гекконовую накидку.

Его младшая сестра, Мэй, недовольно посмотрела на своего девятилетнего братика. «Я хочу быть Принцем Гекконом», упрямо потребовала она.

Цзинь отмел в сторону ее возражение. «Ты не можешь быть Принцем Гекконом», сообщил он ей. «Ты же девочка — и вообще, у тебя же все равно нет накидки».

Чувствуя, что у нее не хватает аргументов против возражений брата, Мей перешла к угрозам. «Мама сказала, что тебе нельзя носить эту твою накидку во время этой поездки. Я ей все расскажу!», заявила она.

Цзинь, который старался избегать конфликтов со своими родителями с тех пор, как рано утром начался рейс этого океанского парома, попытался договориться со своей приставучей младшей сестренкой.

«Ты можешь быть Принцессой Гекконой», великодушно объявил он.

Но Мей нахмурилась и скрестила руки. «Я не хочу быть принцессой», воскликнула Мэй. «Принцессы только и делают, что визжат — и их постоянно приходится спасать от злого Черного Дракона!»

«Но ты же девочка», указал ей Цзинь. «Ты ведь не можешь быть принцем».

Мэй топнула крошечной ножкой, повернулась и пошла прочь от своего братика. Уходя, она бросила ему через плечо:

«Все расскажу маме», заявила она.

«Ну и иди, иди и расскажи!», вызывающе закричал ей в ответ Цзинь. Затем он развернулся и побежал по палубе, за спиной его развевалась зеленая накидка.

Цзинь понимал, что времени для игр у него оставалось мало, потому что скоро мама его узнает, что он тайком протащил на борт парома свою накидку. Смотря через перила на бурные волны, Цзинь нахмурился.

«Мало того, что я пропущу сегодняшнюю серию „Геккон — Принц Вселенной“», с горечью подумал Джин. «Но сейчас в любую минуту здесь может появиться мама и снова отберет у меня накидку».

Поэтому Цзинь решил воспользоваться оставшимся у него временем на полную катушку. «Три раза обегАю вокруг палубы — это будет означать, что я на Марсе», решил он. «Четыре раза обегаю палубу — я на Юпитере». Маленький мальчик задумался об этом на мгновение, перед тем как броситься в путь.

«Принц Геккон… лети к Юпитеру!», закричал он, ринувшись бежать. Опустив голову, Цзинь со всех ног сломя голову помчался вокруг надпалубной надстройки ржавого парома.

«Черный Дракон, смотри мне в лицо, трус!», закричал Цзинь, завершив свой третий круг вокруг парома. Но как только он свернул за угол, Цзинь вскрикнул от страха.

К его изумлению, ему пришлось лицом к лицу столкнуться с главным, заклятым врагом Принца Геккона — самим Черным Драконом.

Цзинь отступил на три шага назад, а затем шлепнулся на пятую точку. Дракон, плывший в океане всего в нескольких метрах от него, повернул свою могучую голову и уставился на маленького китайского мальчика. Затем он моргнул и злобно зашипел.

Цзинь снова закричал. А затем мальчик услышал возбужденные голоса. На палубу выбежали пассажиры, показывая руками на монстра, который быстро плыл мимо судна. В руках у пораженных пассажиров появились фотоаппараты, и многие стали фотографировать существо.

Джин, все еще ошеломленный, закрыл глаза и потер их кулачками. Когда он снова открыл глаза, дракона уже не было. Только рябь на океанских волнах указывала на то, что он вообще когда-либо там был.

Вдруг Джин почувствовала чьи-то руки у себя на плечах. Он поднял глаза и увидел рассерженное лицо мамы. Рядом с ней стояла его младшая сестра Мэй, с торжествующей улыбкой на крохотном ее личике.

«Я говорила тебе не брать эту дурацкую накидку с собой в эту поездку!», закричала мама Цзиня.

«Но мама!», стал возражать Цзинь. «Я только что видел Черного Дракона! Он плыл прямо вон там». Джин показал рукой на открытый океан.

«Так, ну всё!», заявила женщина. «Больше ты этот идиотский телесериал смотреть не будешь!»

«Но мама...»

«Не спорь никогда с мамой», приказала она. А затем она потащила мальчика за руку с палубы. Цзинь же не переставая протестовал.

Суббота, 9 декабря 2000 г., 13:15, Телеканал «Независимая Новостная Сеть» (INN), студия B, башня Всемирного Торгового центра, Нью-Йорк.

«Что это? Повтор „Дня Независимости“», с явным раздражением съязвил Ларри Джонс, показывая на нечеткие изображения на телеэкране.

На пульте управления никто, казалось, не понял, что он имел в виду — или же они сделали вид, что не поняли. Вместо этого все глаза в студии были прикованы к мониторам — два из которых были черными. Это произошло потому, что два из пяти основных телеканалов не работали; они были отключены уже два часа.

Канал Fox еще работал, но изображение у него трещало и было нечетким, а звук часто просто пропадал.

Канал PBS все еще вещал — по крайней мере, в Нью-Йорке. Кабельные каналы работали ненамного лучше. Большинство из них были отключены, а другие гасли каждый час. И за последние несколько часов телефоны, факсы и даже компьютерные интернет-линии стали жертвой какого-то масштабного сбоя.

«Сдаётся мне, сегодня мы не выйдем в эфир», посетовал Брайан Симура. «А это очень плохо, в том числе и потому, что у меня имеется несколько классных сюжетов… слухи о каком-то НЛО на земной орбите… серия землетрясений в Перу… и вы только представьте себе! У берегов Филиппин сфотографировали дракона!»

«Дракона?», спросил режиссер, сидевший в кресле. «Ты уверен, что они не заметили Годзиллу?»

«Неа», ответил Брайан. «Я видел фото в ленте видеоновостей. И уж поверь мне, я могу отличить Годзиллу от дракона».

Продюсер вздохнул и потер уставшие глаза.

«Вообще-то, Брайан, с драконами, похоже, вроде все так и есть», жалостливо сказал он. «Потому что такими темпами завтра в это же время в эфире уже не будет никого. Судя по тому, как обстоят дела со связью, если нет проводной передачи, не будет и вещания».

«Да уж», добавил режиссер. «Похоже, мы все погружаемся в новое средневековье».

Суббота, 9 декабря 2000 г., 13:55, Капитанский мостик «Дестини Эксплорер», Неподалеку от границы Эквадора и Перу, Побережье Южной Америки.

Шелли нахмурилась, увидев пораженный взгляд отца. Он только что закончил долгие радиопереговоры с Нью-Йорком — одни из первых, которые они сумели завершить за долгие, долгие часы.

Похоже, система связи дирижабля барахлила, и без видимых причин — по крайней мере, ни одну из них Шелли так и не смогла обнаружить.

«Что происходит?», спросила Шелли, понимая, что не происходит ничего хорошего, и не совсем уверенная в том, что ей хочется это услышать. Все шло довольно неплохо после того, как они покинули Орландо (Флорида). Освещение теперь полностью работало правильно, благодаря программному решению проблемы, придуманному Линой Симс.

Нэд и Питер подготовили Мессершмитт-XYB для тестовых полетов, а Майкл исправил кое-какие глюки в навигационных компьютерах дирижабля.

Шелли понимала, что лучший период их полета подходит к концу. Она стала это подозревать, когда услышала, как отец с полчаса назад стал кричать на кого-то по радиосвязи.

Саймон Таунсенд посмотрел на дочь, затем на капитана Долана, который по-прежнему оставался у штурвала. За окнами мостика стоял туманный и пасмурный день.

Серое небо в какой-то мере соответствовало внезапным переменам настроения на мостике.

«Нам приказано посадить „Эксплорер“ в Лиме», объявил Саймон, сжимая в руках листок бумаги, на котором он делал какие-то заметки во время радиосвязи.

«Что?», воскликнула Шелли. Они с капитаном Доланом обменялись шокированными взглядами.

«Хочешь сказать, что мы не собираемся в Антарктиду?», спросил капитан Долан, казавшийся более расстроенным из-за этого известия, чем могли бы ожидать от него Шелли или Саймон.

«О, мы летим в Антарктиду, в этом отношении все в порядке», ответил Саймон Таунсенд. «Но не летят туда наши пассажиры. Нам приказали оставить их на попечение американского посольства».

«Но почему?», спросила Шелли.

«Мы должны взять на борт подразделение рейнджеров армии США в полном боевом снаряжении».

«Рейнджеров!», воскликнула Шелли. «Почему рейнджеров? Что, какая-то война вспыхнула?»

Саймон еще раз посмотрел на лист бумаги у себя в руке.

«Правительство Соединенных Штатов только что вступило во владение этим дирижаблем и его экипажем», объявил он. «Объявлено чрезвычайное положение. Что-то непонятное происходит в Антарктиде, и рейнджеры должны это выяснить».

Незаметно для Шелли и ее отца капитан Джек Долан побледнел. Руками он сжимал штурвал дирижабля, а взгляд его был прикован к горизонту. Но лицо его помрачнело от смятения.

«Неужели все это правда?», спросил себя капитан.

«А почему они не могут просто прилететь на Южный полюс на специальном самолете для военных?», спросила Шелли. «Зачем им понадобился наш дирижабль?»

Саймон посмотрел на свою дочь.

«Начнем с того, что это не наш дирижабль. Он принадлежит Майкрофту Э. Эндикотту», строго напомнил ей отец. «И судя по этому сообщению от мистера Эндикотта, в течение уже трех дней на Антарктическом континенте нет ни с кем никакой связи.

„Все самолеты, летевшие через Южный полюс, просто исчезают, а самолет-разведчик, отправленный в этот район пару дней назад, обнаружил, что во льду открылось отверстие шириной в семьдесят миль“.

„О Господи!“, вскричал про себя капитан Долан. Сердце его заколотилось. „Похоже, наконец-то я теперь гоняюсь не за призраками!“

„И все эти странные вещи как-то связаны с нашими проблемами связи?“, спросила Шелли. Ее отец кивнул.

„И не только с нашими“, ответил он. „Кажется, у всего мира проблемы со связью“.

„Это невозможно!“, застонала Шелли, ударив руками по стене мостика. „Мы не должны потерять „Дестини Эксплорер“, отдав его кучке оловянных солдатиков!“

„Боюсь, что придется, Шелли“, мрачно сказал отец. „Получено указание от самого Эндикотта“.

На глаза Шелли Таунсенд навернулись слезы, а отец ее тем временем обратился к капитану дирижабля.

„Как скоро мы сможем сесть в Лиме?“, спросил Саймон Таунсенд.

„Мы будем там через пять часов“, ответил капитан Долан. „Но каким образом мы посадим эту штуку без наземной команды?“

Саймон поднял скомканную в руке бумажку.

„По словам Майкрофта, вышка и наземная команда уже ждут нас вот в этих координатах“.

Суббота, 9 декабря 2000 г., 10:16, Космический командный центр НОРАД, Гора Шайен-маунтин, штат Колорадо.

„Предупреждение о запуске, полковник“, объявил рядовой Майлз Джексон. Джексон, ветеран Центра с трехлетним стажем, сменил часом раньше Сэнди Стилсон. Полковник Вистендаль все еще оставался на службе, и будет находиться здесь еще два часа.

„Точка отправления?“, спросил Вистендаль.

„Байконур“, крикнул Родофски с компьютера слежения за спутником „Зеленый Сапфир“. Полковник Вистендаль кивнул.

В отличие от незапланированного старта из Антарктиды, запуск с российской версии Космического центра имени Кеннеди обнаружить было просто.

„Соедините меня с командующим“, потребовал Вистендаль, имея в виду генерала Бирса.

Через некоторое время Джексон поднял глаза на своего командира. „Бирс на видеоконференции с президентом, сэр“, сообщил ему молодой человек.

Вистендаль кивнул головой, узнав об этом. „Думаю, мы справимся с этим сами“, пробормотал он.

„Я засек курс и скорость, сэр“, доложил Джексон.

„Покороче к делу, скажите мне, куда она направляется, рядовой“, ответил Вистендаль, сев в командирское кресло.

„Сэр… думаю, вы должны это увидеть“, сказал Джексон напряженным голосом. „Компьютер определил, что только что запущенная ракета — это орбитальная баллистическая ракета.

Ракета движется к объекту курсом перехвата… имеется в виду, что она идет на перехват Гайгана, сэр!“

„Твою мать...“ Вистендаль недоговорил ругательство, снова вскочив на ноги. Затем полковник покачал головой. „Похоже, русские устали смотреть, как сбивают их спутники“, объявил офицер. „И решили, что нужно что-то с этим делать“.

Космический командный центр напряженно притих, все стали смотреть на мигающую на экране точку, неуклонно приближавшуюся к красной точке, обозначавшей Гайгана.

Прошло шесть минут, прежде чем оба компьютерных изображения слились.

Родофски, подняв глаза, оторвался от своего монитора. „Зеленый Сапфир“ только что зафиксировал ядерный взрыв в космическом пространстве», мрачно отрапортовался он.

«Они применили ядерное оружие!», выругался полковник Вистендаль.

«Да, сэр, но может быть, они его прикончили», предположил с надеждой Родофски.

«Как бы не так!», закричал Джексон. «Гайган по-прежнему там… и он в ярости!»

«Поясните, рядовой!», рявкнул Вистендаль.

«Тварь изменила курс, полковник», сообщил Джексон, живо и по-военному. «Она начинает снижаться».

«О, Боже», пробормотал Родофски. «Она направляется к России!»

«Точнее», объявил Джексон, «она направляется к космодрому Байконур».

Глава — 10

НАСТУПАЕТ ВРЕМЯ ЧУДОВИЩ

Суббота, 9 декабря 2000 г., 22:01, космодром Байконур, Стартовый комплекс космического челнока «Энергия — Буран», Казахстанские степи, к востоку от Аральского моря.

Прожекторы и точно направленные светильники озаряли венец достижений возрожденной космической программы России — многоцелевую ракету-носитель космического челнока «Энергия — Буран». Приток иностранных денег из Японии, Европы и Соединенных Штатов сделали этот скачок в развитии российской космической техники возможным.

Когда был уничтожен «Мир», казалось, вместе с ним погибла и вся отрасль российского освоения и исследования космоса. Однако возрождение интереса к созданию международной космической станции — и понимание того, что в космосе, возможно, таятся опасности, подобные Кингу Гидоре, — подхлестнули развитие российской программы космических челноков в дополнение к аналогичной американской программе.

Ярко освещенный наземный комплекс, предназначенный для запуска «Энергии-Буран», состоял из огромного сборочного ангара, складов криогенного ракетного топлива, а также собственно стартовой площадки, созданной по уникальному проекту. В некотором отдалении от нее первого рейса космического челнока «Буран» ожидала бетонная взлетно-посадочная полоса, предназначенная для возвращения его на Землю — площадка, которая ранее еще не использовалась. Уже через несколько дней должна была начаться новая космическая эпоха — с запуска российской версии американского шаттла.

Специалисты уже собрали различные ступени ракеты-носителя «Энергия», располагавшейся в защищенном от непогоды ангаре. Огромные железнодорожные составы, специально приспособленные для решения таких задач, перевезли завершенную ракету-носитель и сам челнок к главному стартовому комплексу. И теперь «Энергия-Буран» гордо стояла на стартовой площадке, и нос ее был нацелен на звезды, мерцавшие в пустынном небе.

Работы ранее были прерваны, когда ученые и специалисты впервые заметили какие-то огни и непонятную активность на стартовой площадке «Протона» в другом конце космодрома Байконур. Насколько им всем было известно, никаких запусков ракеты «Протон» не планировалось — и все же через несколько часов после начала этой бурной деятельности те, кто работал над запуском «Энергии-Буран», с изумлением молча застыли, увидев, как ракета действительно стартовала с той дальней площадки, осветив русскую ночь своим огненным выхлопом.

Сейчас, когда после этого прошло уже более часа, ажиотаж вокруг этого загадочного внепланового запуска прошел, и прежде всего в силу того огромного количества работы, которую им еще предстояло сделать, прежде чем «Энергия-Буран» отправится в исторический полет.

Люди в теплой зимней одежде сгрудились внизу, у основания ракеты-носителя «Энергия», они подключали трубы высокого давления к собственно ракете. Другие специалисты, в белых халатах, окружившие с разных сторон ракету, забрались на мостки хрупкой на вид, но сложной по конструкции двухэтажной стартовой вышки.

Внутри нее постоянно ездили вверх и вниз два лифта, перевозившие людей и материалы на рабочие станции.

Внизу, под ракетой, внутри пятиэтажного бетонного шестигранника, служившего стартовой площадкой, ученые и персонал наземного обслуживания проводили жизненно важные проверки систем, гидравлических труб высокого давления и газоводов.

Внутри этой площадки имелось более 400 помещений. Они были забиты различными приборами и оборудованием, которые еще нужно было установить на ракету-носитель перед тем, как начнется запуск.

На некотором расстоянии от нее находился ярко освещенный, огромный, 787 футов в длину и 175 футов в высоту, ангар для сборки этой машины. Там загружали вагоны взрывоопасным топливом, предназначенным для закачки в баки двигателя «Бурана». Шаттл, который уже был пристыкован к корпусу трехступенчатой ракеты-носителя «Энергия», блистал в лучах прожекторов.

Сами же ракетоносители уже были заправлены топливом еще до того, как их подвезли по рельсам к стартовой площадке. Небезопасная практика, но она являлась неотъемлемой частью российской космической программы с самого ее начала.

Российский космический челнок был внешне невероятно схож со своим аналогом, созданным НАСА. И в самом деле, лишь разбирающийся в тонкостях наблюдатель смог бы отличить их друг от друга. «Буран» был белого цвета, он был покрыт термостойкой плиткой; у него были стреловидные крылья и опущенная вниз носовая часть, окрашенная в антибликовый черный цвет.

Стартовая площадка «Энергии — Бурана» была окружена лесом разного рода технических служебных сооружений, дивертеров (отводящих устройств), прожекторов – их можно было направить на определенный сектор шаттла или ракетоносителя для работы в ночное время.

Там стояли также высокие молниезащитные мачты, отвлекавшие гнев природы от чувствительных ракет во время многочисленных бурь и ураганов, проносившихся по этим степям.

Полночь уже прошла, но работы все еще продолжались — до тех пор, пока неожиданно не взвыла системы предварительного оповещения космодрома. Эта система сигнализации являлась пережитком холодной войны, мерой предосторожности против незамеченного американского нападения.

Люди прекратили работу и обменялись тревожными взглядами. Один из руководителей проекта выругался вслух и раскрыл свой сотовый телефон.

«Должно быть, ошибка какая-то», недовольно пробормотал он.

Но по своему сотовому телефону ему не удалось никому дозвониться. Спутниковая связь была отключена — или же, может быть, разрядился его сотовый. Часть персонала, работавшего в отдалении от них, решила прислушаться к сигналу воздушной тревоги и направилась в бомбоубежища, в заранее отведенные им места.

Сунув мобильный телефон в карман своего комбинезона, руководитель проекта пересек бетонную площадку, направившись к пункту связи. Там был установлен проводной телефон, как раз для таких экстренных случаев.

Он поднял трубку и нажал на кнопку. На другом конце космодрома, на пункте управления запусками в Ленинске, ему ответил взволнованный голос.

«Что за херня?», зашипел в трубку руководитель проекта. «У нас остались считанные дни, чтобы подготовится к запуску, а вы беспокоите моих людей по какой-то ерунде!»

Но голос на другом конце линии проигнорировал слова руководителя проекта. «Срочно в бомбоубежища», взволнованно закричал голос в трубке. «Мы считаем, что нападение неизбежно».

«Нападение?», подумал руководитель проекта. «Нападение со стороны кого?»

Руководитель проекта швырнул трубку на рычаг. Он повернулся и увидел уставившихся на него ученых и технический персонал. Они ждали указаний.

«Ну, чего ждете!», закричал руководитель проекта. «Все в убежища».

Все бросились бежать. Но было уже поздно.

«Смотрите!», закричал один из технических спецов, показывая на темный горизонт. Другие остановились и повернулись, вглядываясь в темноту. Несмотря на слепящий свет прожекторов стартовой площадки, в ночном небе была хорошо заметна светящаяся полоска.

Руководитель проекта хмыкнул. По виду это напоминало свечение, часто окружавшее космический аппарат, возвращавшийся назад и входивший в атмосферу.

Руководитель проекта почувствовал легкий страх. Он повернулся и толкнул ученого, стоявшего перед ним. «Давай в убежище, Дмитрий», приказал он. Но ученый, вместе с несколькими другими, был словно заворожен зрелищем, падавшим на них сверху из космического пространства.

Через три минуты на космодром Байконур с небес обрушился Гайган. Существо приземлилось посреди целого леса баков и цистерн с ракетным топливом и труб высокого давления, возле Площадки Номер Два — на полигоне «Протона», который столь загадочным образом был запущен этим же вечером, но чуть раньше.

Над космодромом расцвело грибовидное облако яростно вспыхнувшего топлива. Взрыв был настолько ярким, что осветил весь космодром, словно в полдень.

Технический персонал полигона «Протон», только что запустивший орбитальную ракету, поразившую существо, бросился в свои подземные убежища при первых же сигналах воздушной тревоги. И теперь в заполненные людьми убежища хлынули потоки горящего жидкого топлива. Мужчины и женщины стали погибать с душераздирающими воплями.

В самый разгар этой огненной бури Гайган поднялся на ноги и взвыл в ночную тьму. Его единственный алый глаз светился в голове твари. Над этим глазом жутким образом мерцала крошечная красная точка.

Гигантская тварь развернулась и двинулась в сторону здания сборочного корпуса «Протона», располагавшегося неподалеку. Пока Гайган туда шел, он своими ногами, на каждой из которых имелся единственный массивный коготь, отшвыривал в стороны тяжелые вагоны, на которых к местам их запуска перевозились ракеты.

Под ужасающими шагами Гайгана стали гнуться и виться рельсы, начал трескаться и проваливаться бетон. Лопнули подземные трубы, и из-под земли захлестала вода.

Гайган врезался в сборочный ангар «Протона», который по-прежнему был ярко освещен — он работал на собственных внутренних электрогенераторах. Тварь открыла клюв, и по ночному небу внезапно разнесся пронзительный, какой-то механический звук. В груди киборга начала вращаться встроенная в ней гигантская циркулярная пила, все быстрее и быстрее, пока отдельные ее лопасти не размылись и перестали быть видными.

Затем Гайган врезался брюхом в здание сборочного корпуса, вонзившись своими режущими лезвиями в стены ангара. Пустое здание было вдвое выше 65-метровой твари. Но страшная сила натиска Гайгана была колоссальна.

Под ударом киборга ангар развалился. Крыша его рухнула Гайгану на голову, но это тварь даже не оглушило. Стряхнув с себя обломки и целые секции стального каркаса, Гайган, пошатываясь, двинулся к центру здания. Вокруг монстра стали рушиться стены, начали взрываться топливопроводы высокого давления.

Гайган пробрался сквозь взрывающееся здание и в конце концов вырвался из него с другой стороны, при этом пылающие обломки разлетались в разные стороны.

Шум и взрывы, казалось, лишь еще сильнее разъярили монстра.

Выбросив вперед одну из своих изогнутых металлических рук, он обрушил пусковую вышку. Когда стальной каркас сооружения медленно накренился на бок и упал, взорвался подземный топливный бак. Из-за этого башня взлетела в небо, словно одна из тех ракет, которые когда-то поднимались в космос с этой же самой площадки.

На расстоянии нескольких километров отсюда в воздух с аэродрома на противоположном конце города Ленинска поднялся военный вертолет «Лань» (Ми-24).

Разросшийся в прошлые времена город стал домом для тысяч ученых, космонавтов, инженеров, технических специалистов и их семей. В вертолете эвакуировались представители руководства космодрома Байконур и члены их семей.

Но он привлек внимание Гайгана. Его мертвый красный глаз сосредоточился на этом удаленном объекте, и существо остановилось как вкопанное. Вдруг из крошечной точки в центре лба Гайгана ударил красный энергетический луч.

Он пронзил тьму, поразив вертолет, пытавшийся сбежать. Вертолет мгновенно разорвался на куски в ярко-желтой вспышке, его обломки посыпались на взлетно-посадочную полосу и подожгли несколько самолетов, стоявших на ней. Огонь быстро распространился на ангары и на несколько других вертолетов, еще стоявших на земле с работавшими на холостому ходу двигателями и ожидавших взлета.

Теперь полыхали сразу две части космодрома Байконур.

Однако, не удовольствовавшись той расправой и теми разрушениями, которые он уже причинил, Гайган повернулся к ярко освещенной стартовой площадке «Энергии — Буран» примерно в километре от себя. С удивительной скоростью 25000-тонная тварь рванулась через степь ко второй стартовой площадке.

Из-за скорого и неумолимого приближения твари бомбоубежища возле этой площадки начали извергаться насмерть перепуганными учеными и техническим персоналом, пытавшимся избежать уничтожения апокалиптическим монстром.

Воскресенье, 10 декабря 2000 г., 11:00 утра, Парк Молинас, район Мирафлорес, Центр Лимы, Перу.

Отбрасывавший гигантскую тень на здания центра Лимы дирижабль «Дестини Эксплорер» был пришвартован к временной причальной мачте и лифтовой вышке, которые были возведены в небольшом ухоженном парке в центре огромного города, населенного семью с половиной миллионами человек. Майкрофт Э. Эндикотт был верен данному им слову. Когда аэростат прибыл в Лиму, мачта и лифтовая вышка их уже ждали.

Этот южноамериканский мегаполис был одним из первых европейских поселений в Новом Свете, он был основан испанским конкистадором Франсиско Писарро, который в 1535 году лично начертил план из 117 кварталов города, своей собственной рукой нанеся его на чистый лист пергамента.

С тех пор город рос, и во второй половине ХХ века наблюдался подъем так называемых «пуэблос ховенес» — буквально «молодых пригородов» — ужасных трущоб, где оседало большинство неквалифицированных работников из сельских районов, когда они переезжали в город в поисках работы. В этих поселениях наблюдался разгул преступности, здесь не хватало электричества, водопровода, канализации. Большая часть отходов этих трущоб оказывалась в Тихом океане.

Когда днем ранее дирижабль облетал город, Шелли Таунсенд сделала аэрофотосъемку некоторых из этих трущоб. Малоприятное зрелище. Она заметила много неприятных деталей, несмотря даже на устойчивый и липкий туман, окутывавший эту часть страны с апреля по декабрь. Этот туман, известный как «гаруа» («изморозь»), скрывал солнце и покрывал собою весь город, задерживал внизу выхлопные газы автомобилей и другие загрязняющие вещества.

В общем, первое впечатление Шелли от Перу было не очень положительным. Но она должна была признать, что звон колоколов, доносившийся все утро из десятков церквей и соборов, был прекрасен.

Поразмыслив об этом некоторое время, Шелли задалась вопросом, не станут ли в будущем подобные трущобы, как в Лиме, местом обитания многих ее соотечественников.

Обстоятельства, казалось, ухудшались повсюду в мире — в том числе и в США. А у народов Южной Америки, по крайней мере, была своя вера, которой они себя поддерживали. Шелли точно не могла сказать, во что она верила, особенно теперь, когда где-то на дне мира открылось какое-то отверстие.

«Это что — Армагеддон?», задавалась мрачным вопросом Шелли. «И что, мир умирает, не с высоко поднятой головой, а наоборот, всё кончится плачевно?»

Шелли понимала, что ее подавленное состояние проистекало из осознания того, что вскоре она потеряет свой любимый дирижабль… и что ее тоже выгонят.

«Так же, как журналистов INN и тех несчастных подростков, которые победили в этом конкурсе».

Подростки еще продолжали паковать свои вещи, а журналисты — которые путешествовали налегке — сидели на смотровой площадке и дожидались наземного транспорта, который отвезет их из парка в «Эль Кондадо», четырехзвездочный отель на другой стороне реки Римак. INN оплатил это через американское посольство.

Шелли, однако, отказалась собирать вещи. Она решила, что ее отцу и капитану Долану придется силком тащить ее, пинающуюся ногами и орущую, с этого дирижабля, прежде чем она покинет его борт.

«И им, кроме того, чтобы сделать это, понадобятся несколько этих армейских рейнджеров, стоящих внизу у лифта!»

Эта маленькая драма развернется, когда ее отец возвратится с брифинга, проводившегося в одном из правительственных зданий на другом конце города. Когда Саймон Таунсенд вернется, он будет не один, а вместе с полковником американской армии по фамилии Бритайс. Полковник возглавит экспедицию в Антарктиду, а под его началом будут два отряда десантников.

* * *

В самом центре этого старого города Перу лежала площадь Пласа-де-Лас-Армас. Это был центр правительственных учреждений столицы. Самым большим зданием на площади был многовековой собор. Вторым по величине зданием — Дворец правительства. В нем, в конференц-зале, предоставленном американцам перуанскими властями, вступил в битву всей своей жизни Саймон Таунсенд.

Больше часа Таунсенд выслушивал и выступал против запроса американской армии реквизировать у него дирижабль. И теперь, чтобы убедить Таунсенда в чрезвычайности и в остроте кризиса, угрожающего всей планете, полковник Бритайс привел с собой какого-то худого, нескладного молодого ученого с курчавой бородкой и рассеянным блуждающим взглядом.

Хотя манера поведения этого человека Таунсенда не впечатлила, он в гробовой тишине и с возрастающим опасением прослушал сверхсекретный доклад, сделанный кайдзюологом по имени доктор Макс Берчвуд. Таунсенд ранее и представить себе не мог, что за последние несколько недель на Южном полярном континенте произошла череда таких непонятных и необъяснимых событий.

Пока диапроектор выбрасывал на белый экран на стене в начале зала фотографии и другие изображения, доктор Берчвуд излагал человеку, построившему «Дестини Эксплорер», сложившуюся ситуацию.

«Пропасть в районе полюса теперь уже около ста миль в диаметре», сказал доктор Берчвуд. «По этой серии фотографий вы можете судить, как быстро увеличивается это отверстие».

Саймон Таунсенд молча смотрел на это. На каждой фотографии — снятой через несколько часов после предыдущей (на что указывали цифры в верхнем правом углу) — было ясно видно, что отверстие постоянно расширяется.

«Эти фото были сделаны высотным самолетом-шпионом, вылетевшим несколько дней назад из Австралии. Это был последний пилотируемый самолет, которому было разрешено пролететь над пропастью...»

«Разрешено?», спросил Таунсенд. «Что вы подразумеваете под „разрешено“?»

«Спустя двенадцать часов после того, как первый самолет-разведчик выполнил свое задание, Королевские ВВС выслали собственный самолет-шпион, чтобы он пролетел над этим местом. Этот самолет бесследно исчез».

«Возможно, он разбился», возразил Таунсенд.

Доктор Берчвуд покачал головой. «Первый самолет, возможно, и потерпел крушение, но факт тот, что следующие шесть самолетов, посланные в Антарктиду, после этого тоже пропали».

«И вы рисковали жизнями других пилотов, как и первого?», недоверчиво спросил Таунсенд.

Доктор Берчвуд покачал головой. «Лишь на двух первых самолетах были пилоты — добровольцы. Остальные четыре самолета являлись дронами с дистанционным управлением.

И ни один из них не вернулся обратно с неповрежденной разведывательной информацией».

«Значит, вы не знаете, что там сейчас происходит, не так ли?», спросил Таунсенд.

«Это не так, мистер Таунсенд», заявил доктор Берчвуд. «И именно это и привело нас к вашему замечательному дирижаблю…»

Доктор Берчвуд кивнул солдату, сидевшему за проектором, и на экране появились новые слайды.

«Вчера мы отправили к пропасти дирижабль с дистанционным управлением ВМС США. Кораблю потребовало двенадцать часов, чтобы пролететь над провалом и вернуться назад. Но у него все получилось, и он доставил нам новые фотографии отверстия и его окрестностей».

Таунсенд стал рассматривать фотографии. Похоже, пропасть стабилизировалась и больше уже не увеличивалась в размерах, но независимо от угла, с которого были сделаны снимки, отверстие во льдах казалось бездонным.

На последнем фото были видны два каких-то темных пятна, выделявшихся на голом рельефе древнего льда. Эти объекты, казалось, летели или же парили над устьем пропасти. Мелькнуло новое изображение, и на следующем фото был виден лишь один темный объект — другого уже не было.

«Что это там, над этой ямой?», спросил Таунсенд.

Доктор Берчвуд улыбнулся. «А действительно, что это?», загадочно сказал он.

Но до того, как кайдзюолог успел еще что-то сказать, заговорил армейский полковник. «Воодушевленные успехом этого дирижабля, мы послали другой беспилотник, чтобы он пролетел над зоной», добавил полковник Бритайс. «Он тоже был уничтожен или разбился...»

«Поэтому мы считаем, что какой бы разум ни направлял ход событий в Антарктиде, он по какой-то неизвестной нам причине не рассматривает летательные аппараты легче воздуха опасной для себя угрозой», сказал доктор Берчвуд, завершая мысль полковника.

Глаза Саймона Таунсенда с пониманием расширились. Но затем он недоверчиво покачал головой.

«То есть вы хотите меня уверить, что на основе этих малоубедительных и довольно сомнительных предположений о том, что то, что находится в этой яме, обожает дирижабли, вы готовы рискнуть моей жизнью, жизнями американских солдат, которые отправляются в эту безумную экспедицию, и самим „Дестини Эксплорер“?»

Доктор Берчвуд побледнел, как будто эти слова его задели. Таунсенд понял, что он попал в больную точку. Однако на вопрос конструктора дирижабля ответил полковник Бритайс.

«Что касается солдат, то они специально для этого и обучены. И если это будет означать смерть, они ее примут», сказал полковник с ледяным спокойствием.

Затем он встал и склонился над столом, приблизившись к Саймону Таунсенду. Голос полковника стал тише на целую октаву.

«Хотя это еще не общедоступная информация», заявил полковник Бритайс, «но я уполномочен сообщить вам об этом, мистер Таунсенд… Как раз в данный момент, пока мы с вами тут разговариваем, ранее неизвестный монстр свирепствует в России. Это существо вылезло из этой самой загадочной ямы в Антарктиде — нам это точно известно — равно как то же самое сделали еще как минимум две другие твари, которые пока еще не показали свои рожи».

Полковник сделал паузу и выпрямился.

«Кто-то или что-то на Южном полюсе объявило войну человечеству, мистер Таунсенд, и от десантников зависит, будет ли этому положен конец».

Шоссе Юрия Гагарина, В пяти километрах от космодрома Байконур.

«Да, да, бегите в Москву, вы, сраные бздуны, трусливые жалкие колхозники!», громко горланил офицер, сидевший на своем боевом посту — в командном люке несшегося на высокой скорости основного советского боевого танка Т-80.

«Из-за ооочень большого, ооочень плохого монстра вы все тут в бегах. И кого же вы позвали? Ну кого же еще? — героев русской армии, конечно же!»

Сержант Юрий Шевяков коснулся уголков своих подкрученных вверх усов, направляя все больше ядовитого ехидства в адрес спасавшегося бегством населения, запрудившего двухполосную трассу. Беженцы направлялись в сторону, противоположную той, откуда шли танки, мешая передвижению солдат, посланных в бой с загадочным существом.

«Прочь с дороги, придурки!», кричал Шевяков, махая рукой группе людей у застрявшей на дороге машины российского производства, заглохшей посередине проезжей части, чтобы они шли прочь. Не снижая скорости, Т-80 врезался в эту машину, сбросив ее с дороги, через ограждение в кювет, шедший параллельно поднятой проезжей части.

Шевяков рассмеялся, когда какой-то гражданский потряс кулаком в адрес проезжавшей мимо танковой колонны.

«Да, мы сюда прибыли спасать ваши шкуры, товарищи!», кричал Шевяков. «Вам даже не нужно благодарить нас за это».

Гражданский остался позади, задыхаться от выхлопных газов дизельных двигателей танков, загрязнявших вечерний воздух.

Своим бахвальством и воинственными криками русский сержант напоминал своим людям пародию на заносчивого царского офицера из Российской Империи старых времен.

Конечно, никто никогда не говорил этого Шевякову в лицо.

Если кто-нибудь и рискнул бы это сделать, он наверняка получил бы от него хорошенько в морду — но потом Шевяков поставил бы ему водки, если бы у него в кармане были бы рубли.

Юрий Шевяков был не тем человеком, который держал на кого-то злобу.

Когда танк обогнул поворот, прямо рядом с ними оказался квадратный советский лимузин ЗИЛ, двигавшийся на большой скорости. В последнюю минуту водитель этого автомобиля проиграл игру «кто первым сдастся» с почти 50-тонным танком. Он тоже съехал с дороги в придорожный кювет.

Перед тем, как машина перевернулась, Шевяков успел заметить бледное лицо женщины, выглянувшей из окна с заднего сиденья черного автомобиля.

Она кричала.

«Ну вот», сказал Шевяков с оттенком фатализма, когда танк проехал мимо. «Может, в следующий раз вы не забудете выплачивать нам, военным, получку более регулярно, из тех денег, которые вы зарабатываете на ваших капиталистических предприятиях!»

В 1950-х годах, когда был построен космодром, окрестности Байконура представляли собой огромные пустынные степи. Но с тех пор, благодаря огромному раскинувшемуся здесь космическому центру, в пустыне вырос целый город под названием Ленинск. Со временем он стал городом школ, магазинов, предпринимателей, здесь даже имелся Дворец культуры.

Но сегодня жители Ленинска бежали из своих домов, спасаясь от чудовища, которое рухнуло на землю из ночного неба несколько часов назад.

И теперь, когда на горизонте пробивалось уже утро, сержанту Шевякову, ехавшему во главе быстро двигавшейся колонны боевых танков Т-72 и Т-80, в отдалении стали видны красные огни пожарищ космодрома.

«Мы пришли за тобой, монстр», закричал Шевяков, потрясая кулаком в адрес этого пекла, мерцавшего на горизонте.

«Может, капиталисты и не умеют убивать гигантских монстров, но мы, русские, — можем!»

Когда он прокричал эти слова, новый огромный взрыв озарил далекий горизонт. Шлейф из огня и дыма столбом поднялся в небо на сотни футов вверх. За первоначальным сильным взрывом последовало несколько вторичных.

Шевяков вытащил из кармана карту и осмотрел ее в тусклом свете своего фонарика. Он попытался сориентироваться и узнать, где же именно произошел взрыв.

«Похоже, космической программе нашей страны нанесен еще один серьезный удар», объявил сержант, ни к кому конкретно не обращаясь. «Это пожарище вон там когда-то было стартовой площадкой „Энергии — Буран“…»

Капитанский мостик японской подводной лодки «Такасио» класса «Юсио», Японское море.

Капитан Сендай ударил кулаком по пульту управления, находившемуся перед ним.

«Курс и скорость?», потребовал он.

Акустик ответил, не отрывая глаза от экрана: «Он по-прежнему движется в том же направлении и с той же скоростью, капитан», ответил он четко и точно.

Сендай повернулся к своему старшему помощнику. Лицо его заместителя мягко светилось в красных огнях мостика.

«Расчетное время прибытия?», спросил капитан Сендай у старшего помощника.

Тот взглянул вниз, на освещенный планшетный стол-карту перед собой. «Если Годзилла продолжит двигаться нынешним своим курсом и с той же скоростью, он достигнет острова Хонсю менее чем через пять часов, капитан Сэндай», ответил старший помощник. Говоря это, он пальцем прочертил вероятный маршрут монстра.

Капитан Сендай рухнул в свое командирское кресло. «Значит, всё, так и есть», заявил он. «Мы должны уведомить правительство о возможном выходе Годзиллы на берег».

Три часа назад гидролокатор капитана Сендая впервые засек Годзиллу. Капитан не ожидал, что монстр окажется в Японском море — когда он в последний раз выследил это существо, оно находилось в Охотском море и двигалось в другую сторону, удаляясь от Японии.

Но что-то заставило существо развернуться. По какой-то загадочной причине Годзилла теперь возвращался к родным для Сендая берегам.

«Штурвальный», рявкнул капитан Сендай, поднимаясь с кресла. «Продуть главный балласт и подняться на поверхность… мы должны нарушить радиомолчание и немедленно отправить предупреждение».

Спустя пятнадцать минут «Такасио» плыла уже по неспокойной поверхности океана. Сигнальная мачта была поднята, но радисту не удалось поймать спутниковую связь. Капитан Сендай сверился со своим компьютером, уточнив, где именно должен находиться японский спутник… но по какой-то необъяснимой причине его там не было, или же он захлох.

Сендай попытался вызвать какое-нибудь другое японское судно. Когда и это не удалось, он попытался связаться с каким-нибудь кораблем ВМС США. Но и эти усилия также не увенчались успехом.

«Черт!», выругался Сендай. «Попробуйте связаться еще с какими-нибудь кораблями. Должен же быть какой-то способ предупредить материк, что Годзилла приближается!»

Дворец правительства, Пласа-де-лас-Армас, Лима, Перу.

Совещание только что закончилось, и детали передачи управления «Дестини Эксплорер» были обговорены. И теперь Саймон Таунсенд наблюдал за тем, как десантники американской армии погружались в два грузовика, стоявших перед зданием правительства.

Солдаты были в полном боевом снаряжении и были вооружены автоматами М-16, гранатами, а также большим количеством легкого оружия. На них была камуфляжная боевая форма и кевларовые каски «Фриц», и на каждом был еще громоздкий рюкзак, казавшийся таким тяжелым, что угрожал в любое время опрокинуть солдата.

Полковник Бритайс руководил своими людьми, пока они залезали в грузовики и грузили туда ящики с запасными боеприпасами. Саймон внимательно следил за человеком, который теперь им будет командовать. Конструктор дирижабля питал определенное недоверие к военным, хотя Бритайс казался весьма честным солдатом, разве что немного агрессивным.

Пока Саймон на это смотрел, из дворца вышел доктор Макс Берчвуд с рюкзаком и ноутбуком в руках. На нем тоже был армейский камуфляж. Если не считать его хилого телосложения и разросшейся и нестриженной бороды, кайдзюолог выглядел так же, как и остальные солдаты.

«Я тоже должен надеть камуфляж?», спросил Таунсенд, полушутя-полусерьезно. Доктор Берчвуд остановился как вкопанный и подошел к конструктору дирижабля.

«Я понимаю, что вы сейчас ощущаете, мистер Таунсенд», сказал он сочувственно. «Я тоже ученый, и у меня тоже было несколько проектов, которые были мне очень дороги, которые я пестовал, и которые у меня в свое время отобрали».

«Ну хорошо», сказал Таунсенд, смягчившись, «по крайней мере моя дочь не примет участие в этой поездке. Не хотелось бы мне волноваться относительно ее безопасности...»

Внезапно земля под Пласа-де-Лас-Армас задрожала. Сама земля, казалось, вздыбилась и покрылась рябью, и по ушам ударил сильный рокот. Первыми среагировали солдаты. Большинство из них выпрыгнули из грузовика и прижались к земле. Некоторые из них закатились под сами грузовики, в тот момент, когда большая ветвь дерева упала неподалеку на асфальт.

Доктор Берчвуд потянул Таунсенда за плечо и потащил его прочь от дворца. С фасада здания стали падать куски. Они услышали, как в отдалении стали биться стекла окон, а люди испуганно завопили. На другой стороне площади склонился к земле фонарный столб из кованого железа и рухнул на улицу.

Тряска продолжалась несколько минут. А затем, когда Саймон Таунсенд начал подозревать, что она никогда не закончится, сотрясение вдруг действительно прекратилось.

На город опустилась странная тишина. В отдалении взвыли сирены.

«Окей, окей, пошли», рявкнул на своих людей полковник Бритайс, захлопав в ладоши. «По машинам и пора двигаться!»

Солдаты нехотя поднялись из своих укрытий на земле и стали забираться в грузовики. Доктор Берчвуд и Саймон Таунсенд стояли рядом, слушая, как все большее количество сирен начало раздаваться вокруг них по всему городу.

Вдруг в ворота Дворца правительства ворвался какой-то человек в форме перуанской армии, и стал что-то кричать полковнику Бритайсу по-испански. Они перекинулись несколько фразами в напряженном разговоре на повышенных тонах. Доктор Берчвуд и Таунсенд подошли к двум военным, им обоим было это любопытно.

«Что случилось?», спросил кайдзюолог. Полковник Бритайс снял свой кевларовый шлем и почесал в затылке.

«Это полковник Торрес, он утверждает, что какой-то гигантский монстр вырвался из земли под одним из „пуэблос ховенес“ (новых пригородов) и сейчас разрушает город».

Глава — 11

АРМАГЕДДОН

Парк Молинас, район Мирафлорес, Центр Лимы, Перу.

Когда произошел первый подземный удар, капрал Шон Бреннан приказал своим людям отойти от причальной мачты дирижабля и упасть на землю. Вскоре колебания усилились, и он тоже припал к земле. Это было уже второе крупное землетрясение, испытанное ими после прибытия в Перу. Солдаты уже стали понабираться в этом деле опыта.

Нужно просто знать, что делать, пока толчки не закончились.

Толпы народа, собравшиеся на улицах за пределами парка Молинас, чтобы поглазеть на «Дестини Эксплорер», тоже легли на тротуары. Земля зарокотала, повылетали стекла из окон, а мраморный памятник в центре парка закачался. Равно как и временная причальная мачта и грузовой лифт. Наземный персонал INN начал вопить от страха, но ничего поделать тут было нельзя.

Наконец, землетрясение закончилось. Мачта и лифтовая вышка остались целыми и невредимыми.

Затем взвыли сирены.

«Покруче, чем в Калифорнии», пожаловался Боб Бодаски.

«Эй, посмотрите туда!», закричал Джим Сирелли, показывая на удаленные районы города. Там начал подниматься дым, сворчивавшийся в темные облака. «Вам не кажется, что там что-то загорелось?»

* * *

Находившиеся на смотровой площадке «Дестини Эксплорера» Ник Гордон и Робин Холлидей заметили облака дыма, поднимавшегося в небо из «нового города» по другую сторону коричневых вод реки Рио-Римак, в другой части города. С их наблюдательной точки, располагавшейся над районом Лимы под названием Мирафлорес, Нику и Робин был хорошо виден монстр, внезапно появившийся из задрожавшей земли!

Робин вскрикнула, увидев насекомоподобную голову, поднявшуюся над скоплением деревянных и картонных хижин и приютов, из которых и состояли эти трущобы.

Пока она на нее смотрела, целые строения оказались подброшенными в воздух, это гигантские заостренные клешни расшвыривали в стороны все, что попадалось у них на пути. Из этих зданий вываливались люди, падая затем в яму, из которой появилось это существо.

«Мне нужно найти свою видеокамеру!», закричал Ник, бросившись к своему чемодану и начав в нем рыться.

* * *

Нед Лэндсон и Питер Блэкуотер находились в ангаре, прощаясь с Мессершмиттом-XYB и сожалея о том, что им так и не удалось опробовать эту игрушку, над которой они оба так упорно трудились. Они перебрасывались шутками насчет угона XYB, когда вдруг почувствовали, что дирижабль начало трясти. Сначала они подумали, что это просто какой-то шальной порыв ветра, покачнувший корабль.

Но затем они услышали гул в земле на глубине многих футов под дирижаблем. Мальчишки побежали к иллюминатору на ангарной палубе и выглянули наружу — и как раз вовремя, потому что они увидели, как из ямы в центре трущобного района выползает гигантский зеленый монстр!

«Ничего себе!», закричал Нед. «Круто, абсолютно круто!»

Питер испытывал гораздо меньший восторг. «Но Нед же биолог», рассуждал он. «А этот зверь вон там — это же новая форма жизни!»

«Мне хочется получше это рассмотреть», объявил Нед.

«Мы же туда не пойдем, верно?», ответил Питер.

«Неее», ответил Нед, хватая его за плечо. «Я знаю, как забраться на самую вершину дирижабля!» С этим словами Нэд бросился вон, а вслед за ним и Питер.

«Что ты имеешь в виду на самую вершину?», занервничав, спросил Питер. «То есть… залезть на корпус?»

«Конечно!», сказал Нед, начав подниматься по узкой лестнице, которая шла вверх по центру корпуса.

На площади Пласа-де-Лас-Армас…

Сразу же после того, как полковник Торрес принес подразделению десантников известие об этом существе, армейские грузовики тронулись в путь. Саймон Таунсенд и доктор Берчвуд вместе залезли в кузов одной из десятитонных шестиколесных боевых машин, выкрашенных в камуфляжный зеленый цвет.

Военная колонна во главе с Хаммером полковника Торреса впереди покинула площадь, выехав на улицы Лимы. Город уже погрузился в хаос. Повсюду бежали люди, в разных направлениях. Некоторые несли с собой вещи. Другие тащили за собой детей.

Через некоторое время, осторожно лавируя по узким многолюдным улицам, полковник Торрес и Бритайс впервые увидели монстра.

«Что это, черт подери?», воскликнул полковник Бритайс, глядя на существо, которое, к счастью, находилось от них еще на довольно значительном расстоянии.

Тварь эта была похожа на какое-то большое насекомое с двумя заостренными металлическими сверлами вместо передних лап. Он увидел, как монстр ударил своими передними клешнями друг о друга, словно в ладоши. Полетели искры, и над городом разнесся раскатистый металлический лязг.

«Кажется, плохие новости, полковник Бритайс», сказал по-испански полковник Торрес офицеру американской армии. «Этот дьябло (дьявол) находится как раз между нами и тем летучим кораблем!»

Воскресенье, 10 декабря 2000 г., 20:10 вечера, Окраина города Ленинск, Неподалеку от космодрома Байконур.

Российские танки подошли к окраине Ленинска примерно в то же самое время, когда Гайган добрался до города с противоположного его конца. Генерал Бородин предпочел бы столкнуться с монстром в степях, или хотя даже на самОм обширном космодроме, где было много пустого пространства, на котором его танки могли маневрировать.

Но поток беженцев, устремившихся из города, замедлил продвижение войск обороны. Танки — пятьдесят пять штук Т-72 и двадцать пять Т-80 — прибыли на место с более чем часовым опозданием.

Что еще хуже, у Бородина не было артиллерии — а артиллерия являлась основой всей русской военной тактики.

«Вести бой без артиллерии невозможно». Бородин слышал эти слова все годы своей долгой военной службы. Но в данном случае он не мог себе позволить такую роскошь, как лишнее время. Генералу лично сам премьер-министр приказал уничтожить эту тварь именно здесь, на Байконуре.

А артиллерия прибудет на позиции лишь через два часа.

В любом случае, его бывшие наставники в военном искусстве воевали с фашистами во время Великой Отечественной войны — а не с монстрами в новую эпоху монстров.

Бородин находил слабое утешение в том, что он это осознает. Генерал проклинал бестолковость новой российской армии и хаотическую политическую ситуацию в регионе. Байконур, у которого когда-то была собственная боевая дивизия, охранявшая его от внутренних и внешних угроз во времена Советского Союза, сейчас охранялся совместно, гражданскими охранными структурами России и независимого государства Казахстан.

Генерал Бородин снял с себя огромную фуражку и провел правой рукой по черной с проседью короткой стрижке у себя на голове. Невысокий грузный 68-летний человек, спокойный и уравновешенный, Леонид Бородин всем своим видом излучал силу и мощь.

Он уже несколько минут расхаживал по командирской машине, рассматривая имевшиеся у него варианты. Затем он склонился над картой на столе. Освещенная ее поверхность отображала подробную карту города.

Бородин уже послал разведчиков в этот район, и они постоянно доносили о местонахождении существа. Согласно последнему донесению, чудовище добралось до центра Ленинска. Местонахождение твари отмечалось точкой на его карте.

Вообще-то Бородину и не нужно было далеко ходить и искать эту тварь — ему достаточно было взглянуть на огни пожарищ на горизонте.

Приняв решение, генерал прошел через всю командирскую машину и похлопал по плечу своего связиста. Тот, сидевший перед огромным пультом связи, снял огромные наушники и поднял глаза на своего командира.

«Через двадцать минут начинаем атаку», объявил генерал Бородин. «Танки войдут в Ленинск с трех направлений, как и планировалось. Командиры боевых машин должны применять концентрированный массированный огонь, чтобы уничтожить это существо при соприкосновении с противником».

Пока генерал это говорил, офицер связи записывал его слова на листке бумаги.

«Даже если эта атака провалится, это поможет нам выиграть время», продолжал генерал, это был редкий для него момент откровенности. «Через два часа сюда прибудет артиллерия, которая сможет окончательно добить монстра».

Корпус «Дестини Эксплорер», в небе над Лимой, Перу.

«Поднимайся за мной сюда», крикнул Нэд Питеру, который все еще карабкался по узкой лестнице и был еще значительно ниже его. Когда подросток постарше добрался до вершины, путь дальше ему преградил круглый алюминиевый люк. Нед некоторое время рассматривал механизм его блокировочного замка, а затем сбросил рычаг.

В узкое клаустрофобное пространство тоннеля, по которому они лезли вверх, хлынул свежий воздух. Нэд снова поднажал, и люк с лязгом открылся.

Выбравшись на самую вершину лестницы, Нед подтянулся и вылез из туннеля на крышу корпуса «Дестини Эксплорер». Его стал бить ветер, бросавший ему на глаза его длинные светлые волосы. Нед откинул их назад и помог Питеру выбраться из туннеля. Но когда подросток-эскимос выбрался на корпус, он вцепился в поручень и не стал подниматься на ноги. Его иссиня-черные волосы до плеч бились на ветру.

Нед поднялся на ноги, пошатываясь, но тут же снова упал, когда дирижабль накренился. И он, и Питер чувствовали, как «Эксплорер» покачивается у них под ногами. Нэд уже был готов вернуться обратно вниз по лестнице, но в этот момент Питер заметил какой-то желтый знак. Он дернул Неда за руку и указал ему на него.

«ПОВЕРНИТЕ РУЧКУ, ЧТОБЫ РАЗВЕРНУТЬ ПЕРИЛА», было написано на знаке.

Нед Лэндсон протянул руку, ухватился за металлическую ручку и повернул ее. Из корпуса бесшумно выдвинулась вверх дорожка с перилами. Перила были низкими, но они образовывали дорожку вдоль всего внешнего покрытия дирижабля. Рядом с люком с хлопком открылась квадратная металлическая дверь. Внутри Нед увидел смотанные привязные пояса безопасности и сцепные устройства. Он схватил два из них.

Подростки закрепили их на себе вокруг пояса, а затем каждый из них прицепил свой страховочный трос к поручням. Теперь они могли двигаться туда и обратно вдоль всего корпуса, не боясь упасть. И даже если кто-то из них и упадет, страховочные пояса поймают его еще до того, как он соскользнет с одной из округлых сторон дирижабля.

Когда двое подростков поднялись на ноги, они услышали внизу какой-то взрыв. Они взглянули на город, на панорамный его вид.

По другую сторону ленты реки весь город был объят пламенем. Вдоль набережной вспыхнули и загорелись невысокие здания, в которых располагались небольшие предприятия и магазины, из-за того, что их поразила какая-то электрическая молния. Нэд и Питер проследили за этой вспышкой молнии и увидели возвышающегося над центром города монстра.

«Что это?», закричал Питер. «Какое-то гигантское насекомое!»

«Нет», быстро ответил Нед. «У него только четыре ноги — ну, две ноги и две руки… а вообще, это разве руки?»

«Они больше похожи на свёрла», ответил Питер.

Нед кивнул в знак согласия. «Эта тварь — совсем не плод эволюции, я уверен в этом», заявил Нед. «Она похожа на создание какого-нибудь безумного генетика».

Таинственное чудовище было около 55 метров в высоту, у него была большая, как у насекомого, голова — завершавшаяся двумя фасеточными глазами из тысяч мелких граней и шевелящимися усиками над ними. Посередине отвратительной морды этой твари находились челюсти-жвалы, которые попеременно открывались и закрывались без видимой надобности.

На темени монстра располагался рог, увенчанный звездообразным гребнем. Из этой звезды вырывались вспышки, чем-то похожие на молнии, обрушивавшиеся на город и сеявшие в нем разрушения.

Туша твари, зеленого оттенка, была защищена толстыми, накладывавшимися друг на друга слоями чешуи. На спине у нее были крылья, как у жука, ярко раскрашенные разноцветными косыми полосами. Нижние лапы были короткими, и имелся даже небольшой укороченный хвост.

Но самым удивительным у этой твари были заостренные металлические полуконусы, расположенные на месте передних лап или клешней. Существо бешено размахивало этими своими лапами, разрушая все, до чего могло дотянуться.

Пока подростки на это смотрели, правая клешня твари подрезала колокольню многовекового каменного собора. Здание обвалилось, и на заполненные толпами народа улицы посыпались огромные колокола. Оставшуюся часть картины этого ужасного происшествия заволокло облаком пыли, но Питер был уверен, что люди были раздавлены обломками.

Нед в ужасе смотрел на то, как из горящих зданий у берега океана начали выпрыгивать люди. Они прыгали с высоты, из окон, в мутную воду внизу. Одна женщина была объята огнем, когда погрузилась в воду. Нед стал свидетелем того, как труп ее вылетел на поверхность, в последний раз, перед тем как погрузиться в темные воды.

И тут вдруг Нэд подумал, что то, что он увидел, совсем не было так уж «круто».

Сквозь грохот рушащихся зданий и крики спасающихся жертв двум подросткам стала слышна стрельба из стрелкового оружия. С момента прибытия в Лиму Нэд часто замечал на улицах одетых в форму и хорошо вооруженных полицейских. И сейчас горстка этих полувоенных полицейских сформировала шеренгу; держа перед собой прозрачные пластиковые щиты, они по широкому бульвару приближались к монстру.

«Эти ребята с ума сошли!», воскликнул Питер, он напрягся, приготовившись к ужасу, который должен был произойти.

Почти целую минуту полицейская шеренга очередь за очередью стреляла в монстра. Тварь поначалу их даже не заметила, но когда за спиной фаланги полицейских появилась бронированная машина и выпустила по ней несколько очередей из башенного пулемета, монстр опустил глаза и посмотрел на них сверху вниз.

По его гребню в форме звезды заплясали молнии, и неровной энергетической дугой вниз выстрелил красный разряд, прокатившись по полицейской шеренге. Их щиты оказались бесполезны, потому что на них обрушилась смерть. Они попадали на землю с воплями на устах.

Когда заряженная дуга заплясала на броневике, эта машина взорвалась. Силой взрыва оторвались двери и люки. Из орудийной башни вышвырнуло полицейского, превратившегося в тряпичную куклу, весь автомобиль подбросило над проезжей частью, и он перевернулся на бок.

Полицейские — те немногие из них, которые уцелели — поспешно ретировались.

Внезапно одна из молний твари описала дугу прямо над двумя подростками. Нэд и Питер моментально бросились лицом на корпус, а волосы у них на голове встали дыбом от близости такого большого количества электрической энергии.

Позади себя они услышали взрыв. Нэд обернулся и увидел, во что был нацелен энергетический разряд. С неба падали пылающие обломки, похоже, вертолета. Он рухнул посреди людной площади, а люди рассеялись, бросившись в разные стороны.

До Питера и Неда одновременно дошло: «По нашему дирижаблю в любой момент может быть нанесен удар».

Улицы Ленинска, Космодром Байконур.

Танк Т-80 сержанта Юрия Шевякова вместе с остальными танками дивизии играли в кошки-мышки на улицах города, пытаясь перехитрить монстра, больше часа.

Сержант решил, что ему эта игра больше не нравится.

Вскоре после того, как машины добрались до самого центра города, их продвижение вперед оказалось блокировано развалинами рухнувших зданий. В дыму и сумятице происходящего различные подразделения оказались разделенными. Атакующий трезубец, который должен был окружить существо и выгнать его из города, в беспорядке превратился в хаос.

Вскоре сражение распалось на действия танковых групп, состоявших из двух или трех машин. Некоторые из наименее опытных людей настолько сильно нервничали, что стали палить буквально по всему. Шевяков собственными глазами видел, как Т-72 неподалеку от его более тяжелого и более технически продвинутого танка был уничтожен дружественным огнем.

Он не мог понять, как наводчик мог так ошибиться и спутать танк с 65-метровым монстром!

У танков возникли трудности с тем, чтобы попасть в монстра. Хотя Ленинск не был огромным мегаполисом с небоскребами, в самом центре города все же было сложно сделать точный прицельный выстрел по гигантской твари с сине-золотой чешуей.

Сергей, его водитель, дважды терялся в дыму и сумятице боя. В одном месте они даже заехали в тупик. Улица была настолько узкой, что Сергею пришлось дать задний ход и вывести Т-80 обратно.

Затем, совсем недавно, им все-таки повезло. Когда Т-80 вышел на широкий бульвар, вдоль которого стояли разрушенные и горящие здания, сержант Шевяков заметил монстра в перекрестье своей инфракрасной системы наведения.

Сержант сразу же нажал на пусковую кнопку открытия огня. Танк дернулся от отдачи 125-миллиметровой пушки. Но в ту же секунду тварь пригнула голову, сильно ударив своим изогнутым когтем по танку Т-72, который появился с другой стороны. И снаряд Шевякова пролетел прямо над рогатой головой твари.

Танк, которого ударил монстр, разлетелся на части. Башня врезалась в линию зданий, в то время как корпус его отскочил и покатился по широкому бульвару, словно игрушка, брошенная капризным ребенком.

Шевяков в сердцах ударил по пушке, нетерпеливо ожидая, когда же автоматический механизм заряжания выплюнет пустую гильзу из камеры орудия и зарядит его новым осколочно-фугасным снарядом. Когда операция была завершена, он вновь быстро прильнул глазами к прицелу.

Но тварь уже смылась.

«Медленно! Слишком медленно!», подумал командир танка, проклиная заряжающее устройство.

Оно являлось бичом и костем в горле российского танкового корпуса. С одной стороны, оно экономило жизненно важный человеческий ресурс. Во всех танках армий НАТО экипажи состояли из четырех человек. Для управления же российским танком в бою требовалось лишь три человека. Четвертого члена экипажа заменяло автоматическое заряжающее устройство. Но недостаток заключался в том, что этот автомат заряжания работал медленно — гораздо медленнее человека, выполняющего то же самое задание. В танках Т-72 этот автомат, кроме того, иногда заклинивало. Такого не происходило с улучшенной пушкой Т-80, но все равно устройство действовало медленно. А в бою скорость была решающим фактором.

Шевяков внезапно обрадовался тому, что ему никогда раньше не приходилось противостоять западным странам в полномасштабной войне.

В этот момент на комбинированную броню Т-80 обрушились кирпичи и обломки. Водитель, шокированный этим шумом, привел машину в действие, переключив в танке передачу, и тот, подпрыгнув, рванулся вперед. Шевяков ударился головой об стенку отсека.

Когда Т-80, подпрыгнув, поднялся и переехал груду обломков, сержант Шевяков развернул башню и поднял орудие.

«Вот тебе, сука!», подумал он, ощутив убийственно-беспощадную радость, когда единственный красный глаз монстра заполнил весь его инфракрасный прицел. Он даже прошипел при выдохе, после того как нажал пусковую кнопку.

Т-80 опять дернулся из-за отдачи. Танк внутри наполнился запахом кордита. Но Шевяков ни на секунду не отрывал глаз от окуляра. Противотанковый бронебойно-фугасный снаряд должен был пробить толстую броню и взорваться во внутренней уязвимой части поражаемой цели. Но даже сквозь корпус танка Шевяков услышал лязг, похожий на удар колокола, это его снаряд отскочил от бронированной чешуи монстра.

Затем Сергей запустил двигатель, и Т-80 исчез за углом. Чудовище исчезло из видового окна прицела.

«Сержант!», закричал его радист. «Я получил кодированный сигнал из штаба прекратить операцию».

«Отступать?», в недоумении спросил Шевяков. «Генерал хочет, чтобы мы отступили?»

Но радист улыбнулся. «Не совсем так, сержант. Тварь вот-вот будет подвергнута артиллерийскому обстрелу — а затем и баллистическими ракетами с полигона Капустин Яр».

Сержант Шевяков улыбнулся. В слабом красном свете внутри танка он был похож почти на самого дьявола с его свисающими вниз усами. Сержант знал все про Капустин Яр. Это был еще один космодром, расположенный за сотни миль отсюда, ближе к побережьям Каспийского моря.

На этом объекте хранились огромные ракеты — ракеты, способные разделаться с монстром, он был в этом уверен. Сержант Шевяков понял, что ракетный удар, вероятно, будет означать, что их генералы были готовы уничтожить также и сам космодром Байконур.

«Но», философски подумал сержант, «в любом случае, от него осталось уже очень немного… и уж лучше Байконур, чем я и мои люди!»

«Хорошо, Сергей», сказал сержант, хлопнув водителя по плечу. «Вывози нас отсюда…»

Капитанский мостик «Дестини Эксплорер», В небе над Лимой, Перу.

Когда мимо дирижабля прошипела рваная энергетическая молния, капитан Джек Долан огласил свое решение.

«Я увожу отсюда корабль», объявил он.

Стоявшая у одного из обзорных иллюминаторов Шелли Таунсенд повернулась лицом к капитану, открыв рот от удивления.

«Ты не можешь просто так взять и улететь!», закричала она. «А как же папа! А как же солдаты там внизу? И наземная команда?»

«Взгляни туда, за ту реку», сказал капитан Долан, указывая в окно. «Видишь огонь на противоположном берегу?», спросил капитан Долан, показывая на него.

«Вот там твой отец. И он не собирается возвращаться сюда обратно, Шелли, по крайней мере, не сейчас!»

Говоря это, капитан приступил к предстартовым проверкам. Его слова вселили страх в сердце Шелли, на глазах у нее появились слезы, но Долан, казалось, не обратил внимания на ее эмоциональное потрясение.

Когда появился монстр, на мостике находился Майкл Салливан, он явился сюда, чтобы попрощаться. И теперь он потянулся к ней и коснулся ее руки.

«Я уверен, что с твоим папой все хорошо, Шелли», заявил Майкл с большей уверенностью, чем чувствовал это. «Мы всегда можем связаться с ним позже — и подобрать его где-нибудь в другом месте».

Девушка посмотрела на него и отерла слезы. Она слабо кивнула. Снаружи, где-то в городе, раздался взрыв, от этого задрожали стекла мостика, словно в барабаны ударили. Шелли вскочила с кресла.

«Ты так и не ответил мне, Джек!», воскликнула она. «А как же солдаты там, у подножия вышки? Мы же не можем просто так взять и бросить их здесь».

Долан повернулся и посмотрел на девочку. «Делай, что хочешь», ответил он, проверяя приборную панель. «У тебя пять минут, чтобы они вошли на борт, а затем я увожу отсюда „Экслорер“, от греха подальше».

«Я иду в лифт», объявила Шелли, бросившись мимо Майкла к выходу.

«Стой!», приказал капитан Долан. «Мне нужна твоя помощь, здесь, на мостике».

Шелли указала на подростка в инвалидной коляске. «Майкл тебе поможет. Он толковый парень, и он знает, что к чему!»

Затем Шелли выбежала, направившись к погрузочной площадке, а затем в лифт, на землю.

Майкл поднял глаза на капитана. «Что я должен делать, сэр?», спросил он.

* * *

Тем временем по другую сторону реки, разделявшей город, военная колонна под командованием полковника Бритайса оказалась заблокированной за стеной из огня и разрушенных зданий. Разрушения впереди них были настолько сильными, что они не могли их объехать.

Кроме того, их и без того затрудненное продвижение вперед задерживалось из-за бегущих толп паникующих людей. Полковник Торрес остановил Хаммер. Вслед за ним остановились и остальные ехавшие позади грузовики колонны. Полковник Бритайс спрыгнул вниз с пассажирской стороны Хамви и огляделся по сторонам.

На улицах лежали десятки людей. Некоторые из них не двигались, но большинство пытались выбраться из-под завалов; другие ползли по земле с пораненными конечностями, пытаясь спастись от стены огня, пожиравшей близлежащие здания и неумолимо надвигавшейся к ним.

Вдруг у плеча полковника Бритайса появился Саймон Таунсенд. «Нам нужно добраться до дирижабля!», тревожно вскричал конструктор, сумев перекричать шум и крики людей. «Эксплорер в любой момент может быть уничтожен монстром!»

Полковник Бритайс посмотрел на конструктора дирижабля. Глаза у Саймона Таунсенда горели, а порывы горячего ветра в вихрях от вспыхивавших везде пожарищ трепали его длинные волосы, которые хлестали ему по лицу и по голове. После этого офицер американской армии повернулся в сторону раненых людей, разбросанных вокруг на улицах, раздавленных или оказавшихся под завалами зданий вокруг.

После долгого молчания солдат вновь обернулся и посмотрел в глаза Саймону Таунсенду. «Прости, Саймон», сказал полковник Бритайс. «Мы все равно никак не сможем доставить тебя к дирижаблю. Но мы все-таки можем сделать кое-что хорошее. Давай поможем этим людям».

Саймон Таунсенд собирался возразить, когда ему на плечо положил руку доктор Макс Берчвуд. «Пожалуйста», сказал кайдзюолог. «Этим людям нужна наша помощь».

Ленинск, Космодром Байконур.

Артиллерия осыпала снарядами развалины города Ленинск целый час. Тонны взрывчатки рвались в черте города, сравняв с землей те немногие здания, которые еще оставались нетронутыми.

Ввиду того, что рациям некоторых танков не удалось поймать кодовый сигнал отступления, несколько экипажей остались в зоне поражения и были застигнуты истребительным огнем. Немало русских солдат погибло от снарядов, посланных их же соотечественниками.

После артиллерийского обстрела Капустин Яр начал бомбардировку баллистическими ракетами, оснащенными обычными, неядерными боеголовками.

Покинувшие охваченный пожарищами город немногие оставшиеся в живых танкисты, уцелевшие после битвы за Ленинск, высунули головы из люков и, глотнув свежего воздуха, стали смотреть, как ракеты, описывавшие дугу у них над головами, опускались в район поражения.

Но когда горизонт осветился миллионами тонн взрывчатки — превративших Ленинск, Байконур и все вокруг них в пыль — вдали, словно Феникс из пепла, показалась какая-то фигура.

Гайган уцелел.

Тварь огляделась по сторонам. Ее циклопический глаз светился в полумраке пылающего города. Не осталось ничего, что можно было бы еще уничтожить, поэтому киборг, в соответствии с запрограммированными в нем задачами, рассчитал траекторию полета ракет, которыми он был атакован.

После того как Гайган вычислил местоположение, откуда исходил ракетный обстрел, он расправил крылья и взлетел в ночное небо.

Гайган направился к космодрому Капустин Яр со скоростью в 4 маха…

Парк Молинас, Мирафлорес, Лима, Перу.

«Не нравится мне что-то эта толпа», нервно сказал Боб Бодаски, переложив автомат М-16 из одной руки в другую.

Капрал Бреннан осматривал толпы людей, бегущих по улицам вокруг парка. Пока что сам парк был закрыт, а границы его охранялись. С момента их прибытия сюда, парк охранялся вооруженными перуанскими полицейскими. Но по мере того, как монструозное насекомое продолжало неистовствовать, эти полицейские, судя по их виду, сильно занервничали, и эта нервозность с каждой минутой увеличивалась.

«Мне кажется, они в любую минуту готовы отсюда смыться», заявил Джонни Рокко, с опаской разглядывая перуанцев.

«Так же, как и те бичары», добавил Такер Гайсон, имея в виду работников наземной команды обслуживания дирижабля, которые смылись со своих рабочих мест, скрывшись в толпе несколькими минутами ранее.

Шон Бреннан задумчиво кивнул, но ничего не сказал. «Как же мне поступить?», в смятении задумался молодой человек, лихорадочно соображая. «Должен ли я покинуть свой пост и спасти своих людей, или же нам нужно остаться здесь и подвергнуть себя риску быть убитыми монстром — или толпой?»

Прокидывая в уме варианты, Шон Бреннан увидел, что толпы людей на улицах начинают увеличиваться и напирать. Некоторые стали показывать руками на дирижабль, без сомнений, считая, что это самый быстрый способ покинуть город и убраться подальше от чудовища.

«Как быть, шеф?», спросил Джим Сирелли. Бреннан посмотрел на своего товарища. Он заметил, что и все остальные из отряда, вместе с другими, теми, кто стоял на страже вместе с ним, смотрели на него как на командира и ждали от него указаний.

Уже в сотый раз после того, как он получил своеобразное повышение в звании в боевой обстановке, Бреннан об этом пожалел. В памяти его мелькнул тот момент, когда он получил это повышение. Это произошло после перестрелки в руинах Вари.

Полковник Бритайс вызвал Бреннана в свою палатку и ошарашил его неожиданным известием.

«Капрал Фрэнкс возвращается домой», сообщил полковник, имея в виду американского солдата, который получил ранение. «Мне понравилось, как ты вел себя там, Бреннан, поэтому ты возьмешь на себя его обязанности и получишь соответствующую временную должность», заявил вежливый полковник Бритайс.

«Сэр, да, сэр», ответил Бреннан, поборов порыв отдать честь своему командиру — то, что не принято было делать в полевой обстановке.

Полковник Бритайс встретился взглядом с юношей. «Не облажайся», сказал он, а затем отпустил новоиспеченного капрала.

«А вот что „Ясные Очи“ мне не сказал — так это то, как много у меня будет возможностей поступить именно так!», с горечью подумал Бреннан.

«Капрал», сказал Такер Гайсон, прервав его размышления. «Что нам делать?»

Бреннан все никак не мог на что-то решиться. Но спасение пришло из совершенно неожиданного источника.

Двери лифта на вышке, к которой крепилась грузовая кабина дирижабля, раздвинулись. Внутри стальной клетки стояли две девушки.

«Заходите, солдатики», сказала Робин Холлидей с улыбкой, жестом пригласив их садиться в лифт.

«Да», подхватила Шелли Таунсенд. «Мы улетаем отсюда».

«Вау!», выпалил Джим Сирелли, который много времени проводил у телевизора. «Вы же Робин Холлидей… Ничего себе! Я ваш большой поклонник».

«Садитесь в лифт, и я дам вам автограф», усмехнулась она, взяв его за руку.

«Давайте, солдаты!», сказала Шелли, выглядывая из двери на дирижабль, паривший у них над головами. Она услышала, как завелись его турбореактивные двигатели.

«У нас мало времени».

«Я… я хотел только сказать, что мы не можем… не имеем права уйти», заявил Шон Бреннан. «Нам же приказано оставаться здесь на посту и охранять дирижабль».

«Ну», парировала Шелли, «ваш пост снимается и улетает… Так, ну что, вы хотите улететь на нем или же остаться здесь и познакомиться с монстром?»

Шон повернулся к своим людям, затем посмотрел на толпы народа, бушующие вокруг парка. Некоторые перуанские полицейские уже растворилась в потоке беженцев.

Остальные готовились поступить так же.

«Ладно», решил Бреннан, обращаясь к людям, которыми он командовал. «Хватаем вещи и садимся в лифт!»

Десять солдат быстро погрузились в огромный грузовой лифт и отправились на этой стальной машине в чрево «Дестини Эксплорер».

На улицах Лимы…

Саймон Таунсенд помог двум американским солдатам откопать женщину и вытащить ее из-под завалов разрушенного здания. Как они вытаскивали ее из-под обломков, она продолжала что-то кричать по-испански. Подошел полковник Торрес, и американец попросил его перевести.

«Она хочет, чтобы вы нашли ее ребенка», объяснил полковник перед тем, как отправиться дальше.

Таунсенд тяжело глотнул и стал продолжать копаться в руинах. Он нашел младенца уже через несколько минут, в завале под кроваткой. Ребенок чудом не пострадал, хотя и был в состоянии шока. Как только он взял младенца на руки, тот начал плакать.

После того, как он положил младенца в руки матери, Саймон выпрямился и вытер пот, струившийся у него по лицу. Он ослабил влажную ткань, которой обмотал себе рот и нос, но тут же закашлялся от дыма.

Температура была такой высокой, что почти приближалась к пламени, которое продолжало пожирать целые районы Лимы.

С опозданием начали прибывать пожарные бригады, но их было очень мало. Слишком мало.

Затем, когда он приготовился вернуться к работе, на Саймона Таунсенда упала какая-то тень. Он поднял глаза и посмотрел вверх, как раз вовремя, и увидел, как по небу над пеклом движется «Дестини Эксплорер». Когда дирижабль пролетел над самым эпицентром пожарища, на корпусе корабля открылись клапаны, и дирижабль сбросил балласт. Эта операция имела целью облегчить вес корабля, чтобы он смог подняться выше в небо.

Но на сей раз эта манипуляция оказала самое благотворное влияние. На горящие здания полилось тысячи галлонов воды. Этого было недостаточно, чтобы погасить пламя или хотя бы приостановить его распространение, и все же это была какая-то помощь.

Затем корабль лениво развернулся в небе и полетел по направлению к Тихому океану, прочь от зоны разрушений. Саймон Таунсенд с легкой долей сожаления смотрел ему вслед. Он полагал, что им с полковником Бритайсом позже вновь удастся догнать «Эксплорер», обговорив новое место встречи. Но в данный момент здесь, на улицах, в его помощи нуждались люди.

«Счастливого пути, Эксплорер», пробормотал он вслух, перед тем, как возвратиться к работе.

Глава — 12

ОБРЫВ СВЯЗИ

Воскресенье, 10 декабря 2000 г., 16:15, над тихоокеанским побережьем Перу.

Авиаотряд 21 первым был приведен в состояние боеготовности, это произошло сорок минут назад. Они были подняты по тревоге со своей новой базы неподалеку от Икитоса, на границе с Эквадором. Эскадрилья, состоявшая из американского производства самолетов-штурмовиков A-37A «Dragonfly» («Стрекоза») и британского производства бомбардировщиков «Canberra», обычно патрулировала спорную зону на границе. Интерес к этому району повысился, когда там были обнаружены кое-какие ценные и пригодные для разработки полезные ископаемые.

Однако худшего время проведения эскадрильей этой операции выбрать было нельзя.

За два дня до этого разбился один из бомбардировщиков «Канберра», во время планового учебно-тренировочного полета. И остальному парку самолетов «Канберра» было приказано выйти с боевого дежурства и оставаться на земле, пока не будет завершена масштабная проверка систем безопасности. Готовность к взлету по тревоге была объявлена прямо посреди этой проверки.

Большинство бомбардировщиков «Канберра» в авиаотряде 21 были разобраны или по меньшей мере разоружены. Должно было пройти несколько дней, прежде чем они будут готовы нести службу. Но с «Сесснами Dragonfly» дело обстояло по-другому.

Созданные канзасской самолетостроительной фирмой, известной своим производством легких самолетов для гражданского применения, «Стрекозы» были разработаны конструкторами «Сессны» в конце 1960-х годов для несения службы во Вьетнаме. Легкий самолет, предназначенный для операций против повстанцев, был приспособлен к ведению боевых действий в зонах лесных пожаров и поэтому идеально подходил для использования в Южной и Центральной Америке.

«Стрекоза» была небольшой и приземистой, широкой и неуклюжей на вид. На земле фюзеляж самолета находился на высоте буквально нескольких сантиметров от взлетной полосы, а будучи полностью загруженной, машина неуклюже двигалась по полосе, как ожиревшая индейка. На концах ее длинных прямых крыльев располагались приборные подвески, напоминая военные самолеты, создававшиеся в 1950-х годах.

В восьми других подвесках под крыльями у «Стрекозы» находилось шесть осколочно-фугасных ракет и две 100-килограммовые обычные авиабомбы. Каждый самолет также был вооружен шестиствольным пулеметом «GAU-2 Миниган».

Пилот и офицер авиавооружения сидели внутри двухместного самолета, тандемом, один позади другого, в большом каплевидном фонаре, который герметически не закупоривался. «Стрекозы» были низкоуровневыми штурмовиками, оснащенными двумя турбовентиляторными двигателями «Дженерал Электрик» с максимальной скоростью в 500 миль в час. На военные самолеты ВВС Перу была нанесена трехцветная символика страны, и они были выкрашены в тускло-матовый туманно-серый цвет с пятнами более темных оттенков.

Командовавший восьми «Стрекозами» авиагруппы 21 капитан Салазар пилотировал ведущий самолет, в экипаже со своим офицером авиавооружения лейтенантом Абелле.

Эскадрилья следовала вдоль тихоокеанского побережья, начиная от спорной зоны, причем все экипажи недоумевали, с чем они должны будут столкнуться.

В пятнадцати километрах от Лимы они увидели густые клубы черного дыма, поднимавшегося над городом.

Кроме того, капитан Салазар заметил на горизонте какое-то странное пятно. Он прищурился, вглядываясь вдаль и пытаясь рассмотреть детали. Затем он взглянул на своего «бортового стрелка», у которого имелся экран нового поискового радиолокатора, добавленного в кабину после недавней ее модернизации.

«Это дирижабль», через некоторое время объявил лейтенант Абелле.

«Ах да», вспомнил Салазар. «Большой дирижабль янки». Объект вытянутой формы удалялся от Лимы, уходя к морю.

«Ну и хорошо», подумал с облегчением командир эскадрильи. «По крайней мере, эта медленная неуклюжая фигня не будет нам мешать…»

Через некоторое время самолет капитана Салазара лег на крыло, и восемь боевых машин, накренившись, стали снижаться по направлению к городу. Командир авиагруппы 21 почувствовал, как у него участился пульс. Ему не терпелось взглянуть на этого «монстра».

Но когда «Стрекозы» приблизились к Лиме, оказалось, что город полностью покрыт густым клубившимся дымом от тысяч пожарищ. Восемь самолетов с опаской приблизились к черным маслянистым столбам густого дыма. Вдруг из этого котла выскочила молния электрического огня и поразила «Стрекозу», летевшую по левому борту Салазара.

Самолет взорвался с диким грохотом, потрясшим ведущий самолет эскадрильи. Вспышка от взрыва, подпитанная топливом и осколочно-фугасными ракетами, распустилась, словно зловещий оранжево-алый цветок. Вторичные взрывы громом прокатились сквозь клубящийся черный дым, а самолет и оба члена его экипажа полетели вниз, на улицы. Самолет Салазара прострясло мощными ударными волнами.

«Набрать высоту! Поднимаемся!», закричал Салазар в свою командную радиосвязь. «Стрекозы», все как одна, поднялись вверх и затем рассеялись в разные стороны, когда в небо ударил еще один энергетический разряд. Краем глаза капитан Салазар заметил еще одну яркую вспышку в задымленном небе.

Несколько минут спустя, находясь уже за чертой города, Салазар приказал своим людям перегруппироваться над Тихим океаном. Когда эскадрилья воссоединилась — за исключением двух сбитых самолетов — они выстроились и вновь бросились вниз, в атаку…

Воскресенье, 10 декабря 2000 г., 18:21 по стандартному восточному времени, Весь мир.

Отключение связи произошло одномоментно и повлияло на каждый уголок земного шара. В одну и ту же секунду все виды связи, за исключением обычной человеческой речи, вдруг перестали функционировать. Замолчали телефонные линии. Прекратили вещание телевидение и радиостанции. Кабельные коммуникации потеряли возможность отправлять и получать сигналы посредством спутников и по проводам. Компьютеры, подключенные к телефонным линиям, оказались повреждены и заблокированы для пользователей, а память их сгорела.

Если сигнал отправлялся по воздуху или же по проводам — электронным импульсом или световым потоком через оптоволоконные системы связи — он просто тут же обрывался.

Весь мир фактически оказался немым и заблокированным.

Правительства всех стран мира бросились искать причины и пути решения катастрофы. Но никто не мог оценить возможные непосредственные и долгосрочные последствия такого невероятного события. Буквально за несколько минут трагические его последствия стали очевидны для тысяч пришедших в ужас очевидцев.

Десятки пассажирских самолетов, лишенные помощи и указаний авиадиспетчеров, разбились при попытке сесть на землю. Перестали функционировать авиарадары, и поэтому произошло много столкновений в воздухе, и даже столкновений на взлетно-посадочных полосах. Два пассажирских самолета столкнулись над Квинсом (Нью-Йорк), при попытке приземлиться в аэропорту Ла-Гуардия. Большая часть обломков обрушилась на теннисный стадион Артура Эйша в Форест Хилс (район Нью-Йорка), уничтожив знаменитую спортивную арену.

Внезапно потерялись корабли в море, малые и большие. Лишившись спутников геопозиционирования, направлявших их курс, или навигационных радиомаяков, излучавших сигнал с суши, сели на мель или выбросились на берег некоторые корабли. Одно европейское грузовое судно врезалось в окутанное туманом испанское побережье.

У берегов Греции ливийский танкер протаранил прогулочный теплоход.

Самой страшной катастрофой на море стало столкновение японского супертанкера с грузовым судном, в результате которого в Тихий океан у побережья Осаки вылились в море миллионы галлонов нефти. И нефтяные пятна протяженностью в сотни километров уже омывали побережье у этого древнего красивого города.

На экстренные вызовы во всех столицах и крупных городах мира уже больше никто не отвечал. Тысячи людей погибли в результате пожаров и дорожно-транспортных происшествий, став жертвами преступлений, от инфарктов и инсультов — и все потому, что невозможно было вызвать вовремя помощь, чтобы их спасти.

В течение нескольких часов по крупным городам мира прокатились беспорядки. Некоторые из них были вызваны паникой; другие являлись умышленными и преднамеренными.

Общественный порядок обрушился по всему миру. Без связи и коммуникаций стала распадаться сама ткань цивилизации…

Понедельник, 11 декабря 2000 г., 9:16 утра, Капитанский мостик «Дестини Эксплорер», Над Тихим океаном у Чилийского побережья.

«Это „Дестини Эксплорер“, вызываю хоть кого-нибудь, ответьте, пожалуйста, кто-нибудь…»

Из радиостанции ничего, кроме резких звуков помех, не доносилось. Шелли встала из-за станции радиосвязи и снизила громкость. На мостике вдруг стало тихо.

«А как насчет ваших средств связи, капрал?», спросила Шелли Шона. Солдат, стоявший у огромного окна и смотревший на океан, откашлялся.

«Мы уже пробовали подключиться к нашим сетям, и все они не работают», ответил он. «Я отправил Рокко и нашего связиста, Майка Темплтона, на крышу дирижабля, чтобы они настроили там свою спутниковую связь. Они еще не рапортовали об исполнении, но я не питаю особых надежд, мисс Таунсенд».

«А что там с компьютерами?», спросила Шелли, обращаясь к Лине Симс, сидевшей за навигационным компьютером.

«Внутренние компьютеры по-прежнему работают», ответила сосредоточенная темноволосая девушка. «И мы можем извлекать из них любые карты, которые нам требуются, поэтому мы имеем прекрасное представление о том, где находимся. Но все связанное с дальней связью, например, со спутниковыми сетями или системами геопозиционирования, отключилось. Всё это вырубилось…»

Ее голос стал тише на октаву. «Будто прямо какой-то конец света», пробормотала она, и по лицу ее пробежала тень.

«Может, солнечные пятна?», спросил Майкл Салливан. Лина покачала головой. Капитан Долан и второй помощник Гил Гиверс тоже.

«Голову даю на отсечение, что это вовсе не какое-нибудь локальное событие», заявил капитан Долан. «Связь была нестабильной и прерывалась уже несколько дней, а GPS-спутники исчезли, будто рухнули с орбиты. Произошло что-то очень странное, причем задолго до того, как все это началось».

Затем бородатый капитан гордо улыбнулся. «Последние два дня я вел корабль по-старинке — по компасу!»

«Так что же все-таки происходит в действительности?», спросила Шелли, ни к кому конкретно не обращаясь. Капитан Долан, стоявший у штурвала, ответил: «Думаю, что смогу ответить на этот вопрос», заявил он. «Возможно, я единственный человек на Земле, кто может на него ответить».

Все взоры обратились к капитану, но первым все-таки заговорил капрал американской армии Шон Бреннан — человек, который, в силу своего временного звания и должности, нес ответственность как старший за дирижабль и его пассажиров.

«Думаю, я должен проинформировать всех вас о ситуации в Антарктиде», сказал Бреннан. «Подозреваю, вы знаете еще что-то о том, что происходит. Пора мне рассказать вам остальное, о том, что мне разъяснил полковник Бритайс».

Капитан Долан повернулся к юноше. «Ты расскажешь о том, что знаешь ты, сынок, а потом я — о том, что знаю я…»

* * *

Через пятнадцать минут капитан Долан стоял перед группой людей, усевшихся в переполненном конференц-зале «Дестини Эксплорер». На столе перед ним лежала стопка потрепанных больших общих тетрадей и рваных карт с рукописными пометками на них.

Группа только что закончила слушать капрала Шона Бреннана, который рассказал им все подробности того, что он узнал в ночь перед появлением монстра в Лиме.

Информация эта была почти той же самой, какую получил Саймон Таунсенд, за вычетом фантастических фото и научных авторитетов типа доктора Берчвуда.

Бреннан изложил все, что знал, про отверстие в Антарктиде, и об операции, которую он и его десантнники должны были провести, как только они туда попадут.

Шелли Таунсенд, Ник Гордон, Робин Холлидэй, Нед Лэндсон, Майкл Салливан, Лина Симс и Питер Блэкуотер выслушали его в гробовой тишине. Хотя капитан Долан колебался, сомневаясь, что должен рассказать все, что ему известно, всем — особенно пассажирам-подросткам — Шелли настояла, чтобы они при этом тоже присутствовали.

Ведь на карту было поставлено и их будущее тоже.

Вся группа собралась за закрытыми дверями, вдали от любопытных глаз остальной части небольшого экипажа дирижабля и других солдат, которые будут проинформированы позже.

Когда Шон Бреннан закончил свой рассказ, он занял место за длинным столом и стал ждать, что скажет капитан Долан. Бородатый капитан поднялся с места и поведал свою историю.

«То, что я собираюсь вам рассказать, может показаться почти безумием, как и то, что вы только что услышали», объявил Долан. «Иногда мне трудно поверить даже самому себе. Но, узнав о событиях, описанных капралом Бреннаном, и учитывая странный обрыв связи за последние несколько дней, я все более убеждаюсь: то, что я собираюсь вам рассказать, — правда».

А затем капитан Джек Долан поведал им историю о своем однокурснике и зяте, эксцентричном гение по имени Александр Кеммеринг. Долан рассказал им о том, что тот был одержим поиском входа в Южный полюс, что он был убежден в том, что в центре Земли существует затерянный мир.

Он рассказал им о жене Кеммеринга — родной сестре Долана — и о том, как она погибла, пытаясь помочь доказать неортодоксальные археологические и геологические теории своего мужа о Земле и ее доисторической эпохе. Долан рассказал им об Атлантиде и Лемурии, и о том, что Кеммеринг считал, что в этих легендах содержится значительно большее зерно истины, чем раньше полагали.

«Кеммеринг был убежден, что в древности Южный полюс не был покрыт льдом», объяснял Долан. «Он считал, что там возникла некая цивилизация — и некоторые его теории подтверждались историческими свидетельствами. На многих древних картах показаны точные подробности Антарктического континента, которые были скрыты в течение тысяч лет, из-за слоев льда, покрывающих заливы, реки и горы. На протяжении долгого времени считалось, что пирамиды были построены при фараоне Хеопсе, но недавно геологической наукой было доказано, что они значительно старше — возможно, как и подозревал Кеммеринг, они были построены еще миллиарды лет назад, в тусклых и скрытых для нас глубинах доисторической эпохи, построены цивилизацией, сегодня забытой и затерявшейся в глубине веков».

Долан объяснил, как Александр Кеммеринг углубился в изучение забытого фольклора, проштудировав его и запретные долгое время книги, а также сочинения знаменитых оккультистов, ученых и богословов, труды которых считались сомнительными. Он также рассказал о рождении своей племянницы, Зои Кеммеринг, и о том, как почти девять лет назад Александр потащил свою дочь-подростка вместе с собой, на безумные поиски в Антарктические пустыни — где оба они пропали навсегда.

«Алекс Кеммеринг был убежден в том, что во время этой его экспедиции в Земле Уилкса откроется полярный проход, небольшой. Кеммеринг также был убежден, что с наступлением нового века и нового тысячелетия произойдут катастрофические события, примерно такие же, какие мы с вами наблюдаем сегодня. Александр также точно предсказал открытие и местоположение этого гигантского отверстия в Антарктиде, которое имеется там сейчас. В своих дневниках он предположил, что, когда это отверстие, наконец, откроется, наш мир ждут великие изменения… Иногда кажется, что он говорил о новом Эдеме, Рае на Земле, который ожидает своего времени, чтобы возродиться… Но в других местах кажется, что он говорит о том, что открытие этой бездны ознаменует собой пришествие Армагеддона».

Долан сделал паузу. «И теперь мне все более кажется, что Алекс вовсе не был сумасшедшим. Черт! Я даже начинаю верить, что он непОнятый, недооцененный гений, как Коперник!»

«Но какие у вас имеются доказательства в поддержку этой безумной теории?», потребовал от него Нед Лэндсон, всегда остававшийся ученым.

Долан показал на журналы, разложенные перед ним на столе.

«Александр Кеммеринг передал мне свои научные журналы, карты и записи перед тем, как уехать в Антарктиду в 1993 году», объявил Долан. «Я хранил их у себя, даже не взглянув на них, шесть лет. Но затем, в прошлом году, когда было объявлено об этой экспедиции в Антарктиду, мне стало любопытно. Я вытащил эти журналы и начал их изучать».

Капитан помолчал, оглядев шокированные и сомневающиеся лица, которые смотрели в ответ на него.

«К моему собственному изумлению, некоторые предсказания моего зятя, сделанные десять лет назад, уже сбылись. Есть и другие, отмеченные в этом журнале, которые еще… еще не сбылись».

Капитан столкнулся со скептическим взглядом Неда Лэндсона. «Вы все можете свободно изучить эти рукописи и сами прийти к собственным выводам», спокойно сказал он.

«И как же мы теперь поступим?», спросила Шелли. Некоторое время в зале наступило молчание. А затем поднялся Шон Бреннан.

«Как я уже объяснял раньше, судя по всем тем данным, которые у нас есть, этот дирижабль сможет благополучно пройти над Антарктическим континентом и добраться до пропасти. Я считаю, что мы должны немедленно отправиться туда и попытаться выяснить, что же там такое происходит на Южном полюсе».

Шелли вскочила на ноги и стала громко протестовать. Но высокий широкоплечий капрал заставил ее замолчать.

«Мои люди экипированы и вооружены, а у вас в грузовом отсеке есть оружие и припасы, которые нам потребуются для этой операции, причем даже больше, чем нам нужно, потому что предполагалось, что людей будет в пять раз больше, чем сейчас у нас».

Шон Бреннан взглянул на капитана Долана. «И хотя я не самый высокий по званию и по должности на борту этого корабля, я говорю: мы летим туда!»

«И я, капрал, тоже думаю, что нужно лететь туда», заявил Джек Долан.

Шелли огляделась вокруг, ища поддержки. Но Питер Блэкуотер и Нед Лэндсон улыбались, явно в предвкушении приключения на всю жизнь.

У Робин и Ника пробудились журналистские инстинкты. Им обоим хотелось туда отправиться.

Майкл Салливан казался задумчивым, но решительным. «Мы же должны как-то помочь», сказал он просто.

Даже примадонна Лина Симс, казалось, согласилась. Она кивала всякий раз, когда кто-то указывал на еще одну вескую причину направиться туда.

В конечном итоге Шелли подняла руки вверх в знак капитуляции.

«Окей», смягчилась она. «Поехали в Антарктиду!»

Вторник, 12 декабря 2000 г., 12:36 вечера, Шанхай, Новый район Пудун, Китайская Народная Республика.

Несмотря на странный обрыв всей связи, затронувший жизнь всего мира, все шло своим чередом, как обычно, в новом районе Пудун — в сверкающей и шумной капиталистической зоне прямо в центре коммунистического Китая. Хотя телефоны и факсы не работали, электричество, автономные компьютеры, да и все жители нового района Пудун, конечно же, да.

Но когда солнце засветило прямо над головой, наступил полдень — а это означало обед. Многие из тех, кто работал во взметнувшихся ввысь небоскребах из стекла и стали, начали выходить из них на оживленные улицы и площади, чтобы купить поесть во многочисленных продовольственных киосках, обслуживавших недавно возникший здесь город. Очереди были длинными, и секретарши коротали время в болтовне и сплетнях. Руководители пристально и с опаской следили за конкурентами, или же торговали информацией о биржевых акциях.

Над всем этим возвышались два уникальных здания. Одно из них, небоскреб Цзинь Мао, являлось самым высоким зданием в Азии. Другое, телевизионная башня «Жемчужина», было похоже на огромную нефтяную вышку, покрытую стеклом. Она тоже была одним из самых высоких зданий в Шанхае и символом нового Китая.

В 1980-х годах земли, на которых сейчас располагается Новый район Пудун, представляли собой топкие сельхозугодья, использовавшиеся для выращивания продуктов питания для нужд населения Шанхая. Но с наступлением 1990-х годов и в силу новых экономических инициатив китайского правительства здесь началось освоение и развитие территории.

И теперь рисовые поля сменились небоскребами, и гордостью Нового района Пудун стали современная транспортная системы и угольная электростанция. Уже был завершен первый этап строительства нового международного аэропорта.

Два больших моста и несколько пригородных тоннелей соединили Новый район Пудун с районом Пуси в Центральном Шанхае. И теперь ежедневно сотни тысяч людей ехали на работу по этим мостам в этот сияющий локомотив капитализма.

Глубоко под землей в строящемся новом тоннеле — в широкой двухуровневой шахте для пригородных пассажирских поездов — китайские и японские инженеры в стенах недавно возведенного сооружения занимались поиском источника протечки. Когда этим утром работники прибыли на работу в самую углубленную часть туннеля, они обнаружили, что пол тут залит водой.

Протечка эта была загадочной. Когда вчера, накануне, они уходили с работы, никаких проблем для беспокойства не было, а ночные бригады, работавшие у входа в туннель, в самом центре Нового района Пудун, ничего необычного не заметили.

Но теперь тоннель заливало тоннами коричневой, мутной речной воды. Когда инженеры вошли в широкую шахту, внезапно погасло электричество, оставив их в кромешной тьме.

Один из китайских бригадиров, который вел вперед консультантов, вытащил из-за пояса фонарик. Но не успел он его включить, как по всей шахте прокатился какой-то странный, сверхъестественной звук, похожий на шипящий рев огромного зверя.

Электричество мигнуло, а затем вновь включилось. Один из инженеров указал на что-то в отдалении и закричал в испуге от кошмарного зрелища, выявившегося при свете.

Из самого глубокого участка подземной шахты показалась гигантская голова традиционного азиатского дракона. Его огромные глаза в темноте, казалось, сверкали.

На морде у него были какие-то странные, похожие на антенны усики, загибавшиеся назад за широкие его ноздри. Тварь снова зашипела, и из ее огромной, усеянной зубами пасти высунулся острый язык.

Люди в тоннеле, все как один, бросились бежать. Когда они мчались к выходу из шахты, они оказались у лесов, на которых вкалывали десятки рабочих.

«Бегите! Бегите!», закричал один из инженеров.

Рабочие тревожно переглянулись. Затем из туннеля вырвалась эта тварь и оказалась рядом с ними. Работяги заорали и погибли, когда тварь проскользнула мимо них, обрушив леса. Они попадали на пол пещеры, где и были раздавлены тяжелой, покрытой чешуей тушей зверя.

Когда рабочие высыпали из выхода из туннеля и побежали по грязной стройке, огромный дракон высунул свою башку из устья тоннеля.

Сотни офисных работников из десятков близлежащих зданий увидели, как из шахты выполз монстр. Многие были объяты сверхъестественным ужасом, когда персонаж азиатской мифологии выполз из туннеля и развернулся во всю длину своего тела.

Это существо увидела стоявшая за одним из продуктовых киосков возле строительного котлована пожилая китаянка, проживавшая здесь еще до Нового района Пудун, когда это место было лишь мутным болотом, полным овощей и других растений. Она тут же вспомнила старинные предания этих мест, и, в частности, одну из легенд — о древнем драконе, жившем в трясине.

«Манда! Это Манда!» закричала женщина, указывая на монстра, который пополз по ультрасовременным улицам Нового района.

Собрав свои вкусности и оттащив свою тележку с едой от греха подальше, старушка сказала сама себе под нос: «Ой-ёй-ёй, я всегда говорила, что у этого места плохой фэншуй», пробормотала она, замахав рукой, словно отгоняя злых духов. «Эти идиоты построили телебашню „Жемчужина“ на глазах дракона, и теперь он явился, чтобы разрушить это здание».

Она побежала прочь, и вкусности с посудой для них стали вываливаться у нее из тележки, но она не стала останавливаться.

Опираясь на короткие передние конечности, дракон, именуемый Мандой, подтянулся и пролез над невысокими сооружениями, окружавшими вход в тоннель. Сделав это, он обрушил на землю высокий кран и превратил бульдозер в груду металлолома. Огромная тварь была серебристо-серого цвета. Его большую голову обрамляли пучки мохнатых волос и акцентировали два продолговатых глаза, осматривавшие это место недобрым осмысленным взглядом.

У длинного змеиного тела Манды имелось четыре коротких лапы, заканчивавшиеся цепкими загнутыми когтями, похожими на те, что у хищных птиц.

В длину тварь была около 150 метров и весила, вероятно, 30 000 тонн. Ее тело было полностью покрыто наслаивавшимися чешуйками. Манда развернулась во всю полную свою длину и поползла по каньонам зданий из стекла и стали Нового района Пудун, отшвыривая в стороны автобусы, автомобили и небольшие продуктовые лавки, группировавшиеся вокруг крупных зданий. Жители побежали, спасаясь от дракона, а в это время где-то вдалеке взвыли сирены гражданской обороны.

Но не было никого, кто мог бы приехать сюда и спасти Новый район Пудун — вся связь была отключена, и за пределами города никто не знал, что район был в опасности…

Вторник, 12 декабря 2000 г., 16:39, На борту подводной лодки «Такасио» класса «Юсио», Восточно-Китайское море.

После неудачных попыток связаться с Японией — и вообще с кем-либо — за последние несколько дней, капитан Сендай продолжил выполнение основной задачи японских подводных лодок, патрулировавших мировой океан: обнаружение и отслеживание передвижений Годзиллы.

«Такасио» следовал за монстром с тех пор, так случайно наткнулся на него в Японском море, близ берегов Хоккайдо. Годзилла с тех пор двигался параллельно японскому побережью, преследуемый «Такасио».

Капитан Сендай был рад тому, что заправился и пополнил запасы субмарины на военно-морской базе, прежде чем приступить к этой операции. Впереди у них было много дней плавания, прежде чем им придется вернуться в Японию для пополнения запасов. И если они потеряют Годзиллу, то это неуловимое существо будет очень трудно найти снова.

К удивлению капитана, пройдя Корейский пролив, Годзилла вдруг резко изменил курс. И теперь он удалялся от берегов Японии. Хотя это принесло облегчение всем на борту «Такасио», офицеры недоумевали, почему это Годзилла двинулся в Восточно-Китайское море, к юго-восточному побережью материкового Китая. Капитан Сендай понял, что зверь в скором времени может завести их в китайские территориальные воды, что может вызвать международный инцидент.

Преследуемый подводной лодкой, Годзилла вскоре увеличил скорость, как будто он торопился на какую-то встречу. И когда они приблизились к китайским берегам, мощный гидролокатор подводной лодки начал ловить какие-то громкие звуки, доносившиеся до них сквозь километры океанских вод.

Когда акустик и звукоинженер передали эти шумы по общей селекторной связи, капитан Сендай и другие на переполненном мостике прислушались к ним, затаив дыхание. Наконец, капитан сказал то, о чем подумали и другие подводники.

«Похоже, будто там бой какой-то идет», заявил Сендай. Он осмотрел освещенную настольную карту. «Звуки идут из Шанхайского района».

А затем капитан посмотрел на экран гидролокатора на своем пульте управления.

«И Годзилла направляется прямо туда», испуганно прошептал он.

Глава — 13

ЧУДОВИЩА ИЗ ВОД МОРСКИХ

Вторник, 12 декабря 2000 г., 09:03 утра, у побережья Каспийского моря.

Крейг Уиди, знаменитый путешественник и представитель издательской компании «Попутчик» — издававшей популярную серию международных путеводителей — оказался в затруднительном положении.

Такое случалось у него уже не в первый раз, и не в последний. Иногда в пути становилось туго, но жизнь «дикого» путешественника всегда была напряженной.

Но вместе с тем эта работа была одной из самых замечательных и лучших в мире.

Крейг Уиди должен был путешествовать по всему миру, каждую неделю он был на телевидении, и он делал на этом немало денег. У него не было начальников, ему ни перед кем не нужно было отчитываться — ну то есть, конечно, до известной степени. До тех пор, пока он исправно записывал свои еженедельные выступления для «Подросткового ритма» и писал кое-какие тексты, вставки и предисловия для путеводителей из серии «Попутчик», все шло хорошо.

Крейг Уиди был абсолютно свободен. Ему даже не нужно было заморачиваться с тем, чтобы таскать вместе с собой съемочную группу. Он просто добирался до ближайшего крупного города, в котором имелась компания-партнер INN, и записывал там свой еженедельный репортаж. А затем он отправлялся к следующему пункту своего путешествия. Он был волен ехать куда захочет и когда захочет — а издательство «Попутчик» оплачивало всё!

Лучшей жизни для 19-летнего парнишки из Афин (штат Огайо) и быть не могло, и он был счастлив, что ему с ней повезло.

За последние два года Крейгу удалось почти всё. Он бегал с быками в Испании, путешествовал пешком через Тибет вместе с Ричардом Гиром, исследовал обломки «Титаника» с научным корреспондентом Ником Гордоном. Это было весело, полезно и доставляло ему удовольствие.

Но все это в одночасье закончилось в воскресенье, когда рухнула цивилизация. Крейг Уиди, гражданин мира, формально без определенных занятий, внезапно стал иностранцем в чужой, незнакомой ему стране, языком которой он не владел.

Что еще хуже, он остался почти без гроша.

«И все это из-за какого-то тупого монстра, которого, возможно, вообще и не существует совсем».

Крейг горько пожалел о своих тщетных и бесплодных попытках отыскать чудовище по имени Ангирус — названного так из-за каких-то местных преданий или еще из-за чего-то — в начале жестокой русской зимы.

Все началось вообще-то нечаянно. Он сделал ироничный сюжет, посмеявшись над тем, что над Каспийским морем пару недель назад наблюдали монстра, и многим зрителям сюжет этот понравился. Крейг неплохо проводил время в городах вокруг Каспийского моря, поэтому он оставался там несколько недель. Во всем этом регионе наблюдался экономический бум из-за огромных, ранее неосвоенных запасов нефти, которые только сейчас стали разрабатываться.

Во время своего пребывания на берегах Каспийского моря он даже выходил в море на рыбаловецком судне, чтобы снять репортаж о последнем месте, где было замечено существо. Уиди также опросил людей, которые утверждали, что видели морское чудище.

Кто-то в отделе художественного оформления INN в Нью-Йорке набросал эскиз монстра, на основе свидетельств очевидцев, которые описывали это существо как огромную рептилию с головой, как у крокодила, и шипованным панцирем, похожим на черепаший.

Крейг, конечно же, никогда не видел это существо — и вообще сомневался, что оно когда-либо существовало. Он ехидно задавался вопросом, сколько денег наживал народ, живущий у озера Лох-Несс, на своем чудовище — за счет одних только туристических долларов!

Но когда Крейгу уже надоела эта история, и вообще Россия, тут как раз вдруг настоящий монстр и появился — тварь эта именовалась Гайганом. До момента полного краха системы коммуникаций Крэйг видел репортажи о бесчинствах, устроенных этим существом на космодромах Байконур и Капустин Яр, по российскому телевидению.

Крейг почувствовал, что пора уносить ноги. Он передал свой последний сюжет об этом каспийском монстре — довольно хитроумный, в которой он противопоставил очаровательные и завораживающие местные предания об Ангирусе тому ужасу, который воплощал собой Гайган — а затем уже запланировал для себя чартерный рейс, с целью покинуть регион. Унылый и скучный поселок, в котором он остановился, в конец уже его доконал.

А затем все рухнуло. Произошел блэкаут, связь отключилась, и чартерный гидросамолет Крейга так и не прибыл. И теперь он потратил уже почти все деньги, остался лишь последний туристский чек.

До отключения связи все, что ему нужно было сделать, это позвонить в финансовый отдел INN в Нью-Йорке, и они переслали бы ему деньги — обычно в течение нескольких минут. А если это было невозможно, то у Крейга имелся бумажник, битком набитый кредитными карточками, наряду с американским паспортом.

Но без связи кредитные карточки превратились лишь в кусочки пластика. И у него не было возможности связаться с соседним городом — не говоря уже о Нью-Йорке — уже много дней. Деньги стали серьезной проблемой. С того момента, как он получил въездную визу в Российскую Федерацию, Крейг их тратил на взятки и подкуп людей, чтобы получить то, что ему нужно. Теперь у него не хватало денег даже на еду, и он застрял в каком-то городке, кишащем людьми, враждебно настроенными к российскому правительству, так же, как и к иностранцам — и тем более к тем иностранцам, которые не знали их языка.

Поэтому Крейг Уиди в конце концов покинул поселок, в котором он застрял в крайне затруднительном положении, не отметившись в гостинице, что он ее покидает.

В любом случае он уже не мог позволить себе заплатить по счетам. Когда и если цивилизация вернется вновь, он свяжется с INN, чтобы они оплатили счета.

Если же нет, то это уж и вовсе не будет иметь никакого значения.

Надев свой теплый пуховик и нацепив рюкзак, набитый снаряжением для суровой зимы, Крэйг отправился пешком. Он пошел по дороге, которая вела к российской военной базе в Пелиограде, примерно в пятнадцати километрах отсюда. Ему повезло, и он проехал часть пути вместе с местным разнорабочим, и это позволило ему сэкономить какое-то время. Однако он все равно не сумел преодолеть все это расстояние за первый же день похода, как он на то надеялся.

Проведя холодную ночь в пустынной местности на берегу Каспийского моря, Крейг поднялся, свернул свою утепленную палатку, закатал спальный мешок, сориентировался и приступил к преодолению пешком последних оставшихся пяти километров до входа на базу Пелиоград.

День был ярким, солнечным, свежим и морозным — чуть мягким для этого времени года, но он против этого совсем не возражал. Температура опустилась, возможно, чуть ниже минус пятидесяти. Пока Крейг шел, он вспомнил, как в первый раз проехал по этому маршруту вдоль побережья Каспийского моря. Он ездил в Пелиоград несколькими неделями ранее, брать интервью у генерала Колгана, командира базы, для своего репортажа о морском чудище. Несколько солдат Колгана садились в патрульный катер, когда заметили это существо — так они утверждали.

Крейг с генералом неплохо поладили, и Крейг подарил ему свой видеомагнитофон Сони — Крейг знал, что всегда сможет выклянчить еще один у людей из «Попутчика».

Крейгу генерал понравился, и он ему доверял и надеялся, что русские выделят ему койку, на которой он сможет ночевать, пока не закончится блэкаут связи или же пока он не сможет организовать свой перелет в Москву.

Но пока американец плелся вверх по крутому каменистому холму, возвышавшемуся на морем и побережьем впереди него, он заметил столбы дыма, поднимавшиеся вдалеке в небо. Крейг поспешил к вершине холма. Тяжело дыша от физической нагрузки, он сбросил с себя рюкзак и вынул бинокль.

Щурясь в линзы, он сфокусировался на российской военной базе, лежавшей в некотором отдалении. А затем американец ахнул.

Невероятное зрелище открылось ему… и вообще-то даже два!

Новый Район Пудун, Шанхай, Китайская Народная Республика.

Первой ветвью власти, отреагировавшей на вторжение Манды в Новый район Пудун, стал китайский флот, направивший туда корабли и вертолеты. Несмотря на полное отсутствие радиосвязи, военно-морскому флоту удалось подготовить хорошо организованный и эффективный контрудар.

Один китайский военно-морской офицер, находившийся там в увольнении, стал первым, кто предупредил китайский флот. Моряк ехал туда на свидание со своей подружкой, которая работала в Новом районе Пудун, и в этот момент он и увидел Манду, выбравшуюся со стройки. Офицер сразу же отобрал мотоцикл у какого-то развозчика и помчался к китайской военной верфи у Цзяннаня, на побережье море возле старого Шанхая.

Оборону города сразу же взял в свои руки опытный офицер океанского флота адмирал Лу Унь.

Адмирал быстро разработал хитроумный план, используя те возможности, которые у него имелись под рукой. Он поднял в воздух по тревоге шесть абсолютно новых ударных вертолетов Ми-28 «Хаос» («Ночной охотник»), принадлежавших китайским морским пехотинцам. Они недавно были приобретены у русских, и летчики еще обучались их вождению.

Вооруженные 30-миллиметровым скорострельным пулеметом 2А42, установленным вперед под фюзеляжем и крыльевыми ракетами весом более 5000 фунтов в четырех ракетных контейнерах, Ми-28 были брошены на Манду с целью вышвырнуть ее из города обратно в Восточно-Китайском море. А там дракон будет атакован двумя ракетными фрегатами класса «Цзянху» и ракетными подводными лодками ES5G.

Когда Ми-28 появились над Новым районом Пудун, они обнаружили, что Манда находится высоко над улицами, обвившись вокруг центральной секции телебашни «Жемчужина».

Внутри здания оказались заблокированными сотни офисных работников. Электричество отключилось, лифты не работали. Лестничные клетки были забиты перепуганными людьми.

Когда Манда поднималась вверх по этому сооружению из стекла и стали, к ней приблизились Ми-28. Вибрация их лопастей била в окна небоскребов Нового района Пудун. Покружив вокруг башни с драконом, обвившимся вокруг нее, Ми-28 вскоре обрушили на него весь свой гнев.

За несколько секунд были выпущены сотни пуль и десятки ракет. Они безостановочно попадали в Манду, но они также пробивали башню, убив многих сотрудиков, пытавшихся бежать. Укрыться было невозможно — пули, выпущенные из установленных впереди пулеметов, летели в стекла и пробивали тонкие стены-перегородки между офисами.

Стекло билось, и осколки его рушились внутрь десятков офисных помещений, одновременно стекло сыпалось на людей, пытавшихся выбраться из фойе здания.

Ракеты попали и в центр небоскреба. Многочисленные взрывы ослабили прочность конструкции здания. Вспыхнули пожары сразу на пяти-шести этажах. Вскоре дым пошел из разбитых оконных стекол.

Дракон Манда не пострадал. Пули отскакивали от его словно бронированной чешуи, а ракеты рвались на его толстой коже, но не пробивали ее, из-за чего не могли повредить ничего жизненно важного.

Шум, неразбериха и смятение смутили тварь. В неистовом порыве ярости и замешательства Манда стала еще крепче сжимать телебашню, смяв и раздавив центр «Жемчужины».

Верхушка остроконечного небоскреба стала гнуться. А затем она полетела вниз, на улицы, и из нее сквозь разбитые зеркальные окна в бетонные каньоны посыпались несчастные офисные работники.

Манда тоже рухнула вниз. Тварь упала на землю и приземлилась с сотрясшим весь мир звуком. Бетонные тротуары под весом существа провалились. Но Манда с трудом поднялась на ноги и начала уползать.

Под непрекращавшимся беспощадным огнем Ми-28 гигантский дракон был отогнан в Восточно-Китайском море.

Когда монстр находился уже у берега, его заметили наблюдатели китайских ВМС. Адмирал Лу Унь навел на тварь ракетные установки фрегатов и приказал начать обстрел.

В дыму и выхлопах в воздух взметнулись десятки ракет. Фрегаты покрылись белым туманом, из которого с короткими промежутками вылетали яркие молнии. Ракеты делали дугу над городом и падали вокруг дракона со всех сторон, полностью обрушивая здания, переворачивая автомобили и автобусы и убивая сотни людей.

Ракетные подводные лодки, которые вынуждены были оставаться на поверхности, чтобы вести огонь, также выпустили свои крылатые ракеты.

Именно звук запуска этих крупных ракет и услышал экипаж японской подводной лодки «Такасио» на своем гидролокаторе.

Все новые и новые ракеты сыпались на Манду, приводя тварь в бешенство. Она поползла в сторону залива на своих коротких лапах, а вокруг нее тем временем продолжали рваться снаряды. Она шипела и рычала всю дорогу.

Адмирал Лу Унь был доволен своей атакой.

Вскоре Манда будет отогнана за пределы города и сброшена в море. Несмотря на страшные разрушения и многочисленные жертвы в Шанхае, атака проходила хорошо, и его тактика оказалась успешной.

Так и было, пока из Восточно-Китайского моря не появился монстр под названием Годзилла и приблизился к военным кораблям. Его появление изменило всё…

На берегах Каспийского моря, возле российской военной базы Пелиоград.

Крейг Уиди с трепетом и изумлением смотрел на ужасное зрелище, открывшееся ему внизу. Ему отчетливо был виден причал, от которого отправлялись в море военные сторожевые катера. Однако сейчас там никаких кораблей пришвартовано не было — все выглядело так, будто база была полностью оставлена военными.

И было очевидно почему.

Стоявший посреди развалин и дыма Пелиограда монстр Гайган ревел, бросая дерзкий вызов не менее удивительной твари, которая тяжело и неуклюже вылезала из Каспийского моря.

«Это, должно быть, Ангирус», решил путешественник, увидев, как огромная четвероногая тварь ползла по берегу к монстру в сине-золотой чешуе, который долбанул ее своими огромными изогнутыми металлическими когтями. Ангирус взревел, каким-то лаем, похожим на автомобильный гудок, разнесшимся на многие мили вокруг.

Уиди выронил бинокль и вытащил из рюкзака фотоаппарат и телеобъектив; он пожалел, что сейчас у него не было с собой его видеомагнитофона Сони.

Ангирус был существом впечатляющим. Как и описывали очевидцы, спина твари была покрыта твердым костяным панцирем. На панцире имелись сотни острых, разных размеров шипов, как у дикобраза. У чудовища была длинная морда, увенчанная коротким рогом, как у носорога.

Ангирус, прикинул Крейг, длиной был около 100 метров, а в высоту выше пятидесяти. Пасть его была усеяна желтыми зубами, а глаза сверкали злобной яростью, направленной на внеземного зверя, с которым он столкнулся.

Крэйг Уиди, быстро глянув в телеобъектив, стал фотографировать последовавшуюся затем битву. В желудке у него вдруг заурчало, и путешественник понял, что этим утром он ничего не ел. Продолжая делать фотографии, он вытащил из кармана батончик и начал есть.

Утро обещало стать захватывающим, и ему хотелось подкрепить свои силы.

В течение нескольких минут монстры ревели и рычали друг на друга, словно присматриваясь к врагу. Неестественный звук, издававшийся Гайганом, представлял собой пронзительный электронный вой, от которого у Крейга Уиди даже зубы застучали. Рев Ангируса был больше похож на звериный, и он был хищным, но не менее оглушающим. Со своей наблюдательной точки в полукилометре от битвы Крейг чувствовал, как задрожала даже скалистая гряда, на которой он сидел. Ангирус рыл землю передними лапами, готовясь броситься в атаку на странное существо, которое вторглось на его территорию.

А затем, вдруг резко рванувшись вперед с дикой скоростью, удивившей американского юношу, Ангирус бросился на Гайгана, целясь тому в горло. Широко раскрыв челюсти, с которых капала слюна, он прыгнул на задние лапы и потянулся к шее другой твари.

Четвероногий зверь забрался своими мощными лапами на невысокую насыпь и вонзился зубами цвета слоновой кости в шею Гайгана.

Ангирус потряс могучей своей головой, словно бульдог, вцепившийся в тряпичную куклу. Гайган, ошеломленный этой атакой, замахал своими изогнутыми когтями в тщетных попытках защититься. Когда Ангирус впился своими челюстями в покрытое синей чешуей горло монстра, из раны Гайгана хлынула странная серебристая жидкость, похожая на гной или сукровицу.

Однако с монстром-киборгом еще далеко не было покончено.

Крейг в недоумении смотрел на то, как на груди Гайгана вдруг завертелась циркулярная пила. Ему был слышен звук включения этого установленного у него на груди оружия.

Зубья пилы вонзились в относительно мягкое подбрюшье Ангируса. Тот взвыл от ярости и боли и отпустил горло Гайгана. Киборг отшатнулся и в конце концов опрокинулся на горящее здание в центре разрушенной военной базы.

Когда монстр-киборг рухнул вниз, земля под Крейгом Уиди затряслась. Он повозился со своей камерой и понял, что у него кончилась пленка. Пока он ее быстро перезаряжал, Ангирус, у которого из раны в животе потекла черная кровь, продолжил атаковать. Он снова бросился на Гайгана, пока киборг лежал под обломками.

Два существа сцепились друг с другом и начали разрывать и вспарывать себе тела клыками и когтями.

Внезапно в грохот битвы этих титанов вмешался чуть более привычный шум — звук реактивных истребителей, приближавшихся с востока.

Шанхай…

Годзилла неуклюже прошествовал мимо двух китайских военных кораблей, отогнав их в сторону волной, вызванной его прохождением. Пока фрегаты маневрировали, уворачиваясь от монстра, моряки на палубе открыли по Годзилле огонь из пулеметов и малых орудий. Снаряды врезались в толстую шкуру Годзиллы, взрывались там, но не причиняли ему никакого вреда.

Выполнив быстрый маневр, фрегаты увернулись от Годзиллы. Ракетная подводная лодка, всплывшая на поверхность между побережьем Шанхая и островом Чансин, не успела это сделать — или же ей не так повезло, как им.

Годзилла налетел на лодку всей своей гигантской, немыслимой мощью и огромной тушей. Хотя эта подводная лодка класса «Ромео» (советского проекта 633) была построена так, чтобы переносить невероятное давление океанских глубин, она не смогла выдержать силы атаки Годзиллы. С оглушительным грохотом подводная лодка раскололась надвое в тот момент, когда перевернулась. Годзилла опустил вниз передние лапы и отвел в сторону обломки.

Любопытно, что никакого взрыва не было. Обе половины подлодки просто затонули, вышвырнув часть моряков в бешено бурлящие воды, а остальных затащив в глубины вместе с собою.

Атака с моря прекратилась, и Манда вновь подняла свою змеиную голову, с любопытством зашипев. Затем ее продолговатые глаза сосредоточились на Годзилле, и дракон снова зашипел. На этот раз звук явно представлял собой предупреждение.

Годзилла с вызовом взревел, и звук его могучего рева разнесся над разгромленным городом Шанхаем.

По спинным шипам Годзиллы пробежали голубые вспышки, и Манду опалил поток голубого радиоактивного огня. Дракон отдернул свою клинообразную голову и прищурился, защищая глаза от удара, но обратил на эту энергетическую молнию внимания не больше, чем на струю воды, выпущенную из водяного пистолета.

Манда злобно зашипела и соскользнула с причала в море. Подняв голову над волнами, Манда быстро поплыла к Годзилле.

Вскоре существа встретились. Годзилла набросился на Манду когтями передних лап. Он быстро схватил извивающееся тело дракона и поднял монстра из бушующих волн. Но схватить дракона и удержать его — это разные вещи, в чем скоро Годзилла и убедился.

Со скоростью и ловкостью, казавшимися несоответствующими весу ее туши, Манда обвилась вокруг бычьей шеи Годзиллы. Дракон впился острыми когтями в толстую, прорезанную бороздами шкуру и повис на ней.

В попытке сбросить тварь Годзилла заметался в море, обрушив потоки воды на баржи и торговые суда, пришвартованные у причалов, и залив ею склады сырья и товаров. Годзилла вытянул передние лапы и задергался, безуспешно пытаясь скинуть с себя змеиное тело Манды. Клиновидная голова дракона покачивалась перед мордой Годзиллы.

Но когда Король Монстров открыл пасть, и синие огоньки вновь заплясали на его шипах, Манда стала сдавливать кольца все туже и душить Короля Монстров…

На берегах Каспийского моря…

Самолетам потребовалось всего несколько минут, чтобы появиться в голубом утреннем небе у него над головой. К своему удивлению, Крейг Уиди сразу же узнал эти самолеты по бесчисленным своим посещениям российских военных объектов в ходе своих путешествий по бывшему Советскому Союзу — это были истребители-бомбардировщики Миг-27.

Оба титана все еще боролись в руинах Пелиограда, не обратив внимания на приближающуюся атаку. Ангирус выбросил вперед свой острый хвост с шипом на конце и стал раз за разом наносить им удары по Гайгану.

Следя за этим, Крейг скользнул за развал камней. Внезапно расстояние в полкилометра не показалось ему безопасным в свете надвигающегося удара с воздуха.

Миги изящно и четко накренились и, используя свои крылья с изменяемой геометрией, понеслись вперед широким фронтом, наводя свои утиные носы на чудовищ, дравшихся на земле. Из каждого крыла во взрывных потоках выпускных газов и огня вылетели тактические ракеты класса «воздух-земля». Когда первые ракеты стали поражать цели, Крейг опустил камеру и прикрыл уши.

Грохот взрывов прокатился на огромном расстоянии, он потряс землю, и с выступов вокруг него покатились вниз камни и земля. На земле расцвели грибы первых двух взрывов, от ракет, выпущенных ведущим самолетом. За ними быстро последовали новые.

И много новых.

Но пока взрывы, следовавшие один за другим, раздирали землю, два чудовища продолжали сражаться друг с другом. Вскоре их гигантские туши оказались почти полностью скрытыми завесой дыма и огня.

В этом хаосе Крейг мог изредка заметить лишь на мгновение появлявшийся хвост Ангируса или серебристый отраженный блеск одного из металлических когтей Гайгана — но не более того. Атака показалась ему бесконечной, и к моменту ее окончания путешественник-одиночка лежал ничком на земле, прикрыв голову руками, а в это время на него почти безостановочно сыпались сверху земля и мелкие камни.

Вскоре вся местность здесь была покрыта дымом и пылью. В ветре, дувшем в сторону наблюдателя, стоял запах пороха и горящей древесины. Крейг кашлял и задыхался.

Несмотря на все это, ему по-прежнему все еще были слышны рев и вой сражающихся монстров.

Наконец, взрывы затихли. Звук реактивных двигателей стал ослабевать, а самолеты удаляться. Крейг осторожно поднял голову. В воздухе раздавались визгливые крики Гайгана, но ход боя контролировался теперь Ангирусом.

Пока Крейг щелкал одно фото за другим, Ангирус потащил яростно отбивавшегося Гайгана к берегу. Гайган сопротивлялся и брыкался, зловеще сверкая красным глазом. Но Ангирус продолжал подтаскивать это существо к плескавшимся у берега волнам Каспийского моря, несмотря даже на то, что из дюжины его ран лилась черная кровь.

Четвероногий зверь держал Гайгана за горло и не отпускал. Одним из своих металлических когтей Гайган безостановочно бил по твердому панцирю Ангируса. Над водой разносился грохот, подобный звону колоколов, но похоже, Ангирус почти не чувствовал этих ударов.

На другом когте Гайгана отсутствовал острый конец. Монстр размахивал своей ставшей уже бесполезной покалеченной передней лапой, а в это время из его незащищенной изувеченной клешни лился серебристый поток какой-то внутренней жидкости. Вой Гайгана, похоже, стал с каждой минутой ослабевать, а Ангирус тем временем безжалостно и неумолимо тащил раненого киборга в море.

Наконец, после долгой борьбы все закончилось. Ангирус задом заполз в воду, пока зеленые ее волны полностью не поглотили это существо. Гайган, уже слабо рахмахивая руками, бесшумно открывая и закрывая свою пасть, похожую на клюв, оказался утащен под воду с головой, словно подыхающая мышь в пасть хищного кота.

Каспийское море еще несколько минут сильно пенилось, а затем успокоилось. От нашествия монстров на нем не осталось и следа.

Крейг Уиди поднялся на ноги, уставившись на воду. Он находился под сильным впечатлением от столкновения первобытных чудовищ, свидетелем которого он только что стал. Он задавался вопросом, уцелел ли в схватке Ангирус. Он был почти уверен, что Гайган выжить не смог.

Пока он смотрел на море, до него донесся звук приближавшихся вертолетов. Смутно приходя в себя, Крейг Уиди понял, что скоро он будет спасен…

В Восточно-Китайском море…

Годзилла изо всех сил сопротивлялся змeиным кольцам, грозившим задушить его. Голова Манды покачивалась у него перед глазами, которые с каждой секундой, казалось, тускнели и застилались туманом. Годзилла пытался выдохнуть свой огонь, но он почему-то застревал у него в горле.

Края его массивных челюстей были покрыты красной пеной, окрасившей двойной ряд его зубов малиновым цветом. Годзилла судорожно открывал и закрывал пасть, хватая ртом воздух.

Наконец, Годзилле удалось вцепиться одной из своих огромных, раздирающих врагов когтистых лап в шею самой Манде. Гигантской своей лапой Годзилла впился в мохнатые волосы, окружавшие голову дракона.

Годзилла начал сдавливать эту шею. Манда упорно вцепилась в горло Годзилле и не сдавалась. Но Годзилла вытянул другую свою лапу и схватил Манду за одну из ее коротких ног.

И теперь, когда Годзилла обеими своими могучими лапами стал тянуть от себя свернувшееся в кольцо тело Манды, дракон начал слабеть. И вдруг Манда выпустила его из своей мертвой хватки. Тварь попыталась ускользнуть в море и скрыться, но Годзилла не дал ей уйти.

Вместо этого Король Монстров вытащил дракона из воды и поднял его над ней, держа его на расстоянии вытянутой руки. Годзилла открыл глаза и посмотрел в глаза Манде.

Манда шипела и плевалась, а Годзилла тем временем обрушил на нее всю ярость своего радиоактивного дыхания. На дракона обрушились горячие, испепеляющие лучи. Манда, как показалось, шарахнулась в сторону от этого мощного потока, но Годзилла по-прежнему крепко держал ее за шею.

Манда бешено замолотила хвостом, когда начала гореть, и Годзилла вдруг выпустил тварь из своих лап. Манда ударилась о воду с невероятно мощным всплеском и кипящим шипением. Причалы вновь утонули в волнах кипящей морской воды. Годзилла, широко раскинув руки и взбивая хвостом волны позади себя, поднял глаза и посмотрел в небо.

Звериная голова Годзиллы поднялась вверх. И тогда Король Монстров открыл пасть и испустил зычный, оглушительный торжествующий рев.

Манда, раненная, а, возможно, и умирающая, исчезла под волнами Восточно-Китайского моря…

Четверг, 14 декабря 2000 г., 00:25 ночи, На борту «Дестини Эксплорер», у берегов Чили.

Лина Симс закрыла потрепанный рукописный журнал и откинулась на своей койке. В голове у нее носились сотни мыслей. Она читала записи Александра Кеммеринга уже несколько дней.

Она пришла к выводу, что Кеммеринг, вероятно, был гениальным ученым. Но Лина также была уверена, что он вместе с тем был самовлюбленным, с манией величия, и полон решимости доказать миру, что весь мир ошибается, а он прав.

Хотя Лина по-прежнему страдала от страха перед полетом, сильная паника у нее уже прошла. Хуже становилось, когда она пыталась заснуть. Когда она начинала дремать, она испытывала внезапный очередной приступ паники — типа страха перед падением на землю, только в сто раз хуже. Она обнаружила, что если она много перед этим работала, то эти страхи исчезали. И если она работала до изнеможения, она могла иногда заснуть и вовсе без этих тревожных проявлений.

Лина с удивлением осознала, что она несколько успокаивалась, зная, что мир рушится. Она чувствовала себя странно свободной. Внезапно ей становилось безразлично, будет ли работать ее микропроцессор или нет — и какая из компаний «Intel», «Apple» или «IBM» предложит ей больше денег за авторские права на разработанный ею процесс его создания. Осознание того, что она не в силах ничего сделать, замкнута, как в ловушке, на борту дирижабля, который, вероятно, движется к неминуемой гибели, в конечном итоге ее успокаивало.

Свободная от призраков своего прошлого и воспоминаний о своем отце — компьютерном гение, который умер два года назад, еще до того, как Лина добилась успеха — Лина вместе с другими стала пытаться разгадать загадки бумаг Александра Кеммеринга.

Но пока она с трудом продиралась сквозь малопонятные ссылки на всё, начиная с Библии и заканчивая индуистскими священными текстами с труднопроизносимыми именами и названиями, Лина не могла не задуматься о Зои Кеммеринг. Дочь пропавшего гения почти не упоминалась в этих журналах — упоминалась она лишь когда обнаруживала какой-то необъясненный факт, или же когда прибиралась в лаборатории, или же помогала разбить лагерь. Мертвый археолог, казалось, использовал свою дочь в качестве своей бесплатной помощницы, окружив ее со всех сторон своими теориями и научными поисками.

Однажды, в третьем журнале, Кеммеринг отозвался о своей дочери как о гение. Лина подозревала, что это случилось лишь потому, что она верила в выдвигавшиеся им теории.

По какой-то причине Лина Симс ощутила некую связь с пропавшей девушкой, которая, несомненно, была мертва. Александр Каммеринг таскал за собой свою дочь по всему свету, заставляя ее жить лишь его собственными навязчивыми идеями. Возможно, Лина поняла, задумавшись в какой-то момент о самой себе, что ее ситуация была почти такой же, как у Зои Кеммеринг. Отец Лины нещадно на нее давил, обучая ее основам внутренней работы компьютеров, когда она была еще совсем ребенком.

Лина боготворила своего отца. Она часто благодарила его за эту помощь, когда она делала какое-то свое открытие или добивалась чего-то. Иногда, в начале переговоров с производителями процессоров, Лина говорила о своей новой микросхеме как о «нашем изобретении» и о чем-то, что они «вместе придумали», имея в виду помощь своего покойного отца в своих исследованиях.

Наконец, один из юристов Лины отвел ее в сторону и попросил ее прекратить использовать множественное число. «Эти типы, воспитанные в корпоративном духе, будут думать, Лина, что ты не в состоянии с этим справиться. Они подумают, что это была идея твоего отца, а не твоя».

Лина понимала его доводы, но ей пришлось преодолевать саму себя, чтобы не использовать множественное число, когда речь заходила о «ее» новой разработке.

Когда глаза ее закрылись, и она откинулась на подушку, Лине задалась вопросом, чувствовала ли то же самое Зои по отношению к своему отцу…

Глава — 14

ОГОНЬ И ДОЖДЬ

Вторник, 19 декабря 2000 г., 15:25, на борту «Дестини Эксплорер», у побережья центральной части Чили.

«Мы приближаемся к Консепсьону», объявил находившимся на мостике капитан Долан. «Мы будем над городом минут через сорок».

Это не стало откровением для людей на мостике — уже в течение часа им был отчетливо виден дым, поднимавшийся над городом. Несмотря на свое красивое и святое имя[6], в Консепсьоне дела обстояли так же, как и в других городах, над которыми они пролетали.

Когда они приблизились к этому чилийскому мегаполису с населением в 300 000 человек, все на мостике почувствовали напряжение, вспомнив то, что произошло с ними у Сантьяго двумя днями ранее.

Как и почти все другие прибрежные города, мимо которых они пролетали после отключения всех видов связи, город Сантьяго раздирали войны и гражданские беспорядки.

Но, к несчастью для них, столица Чили в то же время являлась запланированной остановкой «Дестини Эксплорера» для дозаправки топливом и продуктами. Договоренности о том, чтобы дирижабль получил там пищу и воду, были достигнуты еще несколько недель назад. Сейчас у них не было проблем с запасами основных продуктов питания: ведь на борт корабля было загружено довольно много запасов сухого пайка — блюд, готовых к употреблению — способных прокормить втрое большее число людей по сравнению с находившимися на борту, на нескольких месяцев вперед. Но «Дестини Эксплорер» нуждался в топливе.

Нефтяная компания «Петрамко» пообещала доставить топливо на нефтебазу, находившуюся за чертой города Сантьяго. Хотя дальность полета супер-эффективных турбореактивных двигателей «Эксплорера» была просто феноменальной, а в топливных баках «Эксплорера» имелись тысячи галлонов авиатоплива, без остановки в Сантьяго они могли лишь добраться до Антарктиды, но не вернуться обратно.

И если они столкнутся на своем пути с какими-либо препятствиями, например, с суровыми погодными условиями или стоковыми ветрами, которые были способны сбить их с курса, то вся операция будет поставлена под угрозу.

Когда они подошли к Сантьяго, Долан, Шелли и капрал Бреннан усомнились, мудрым ли поступком станет попытка устроить встречу на топливном складе. Было же очевидно, что практически по всей Южной Америке царил хаос. А без связи никакой возможности выяснить, безопасно ли устраивать там встречу или нет, не было.

Шелли утверждала, что если бы это было возможно, ее отец нашел бы способ прибыть на эту встречу. И даже в данный момент, полагала она с надеждой, он может находиться уже на этой заправочной станции и ждать их там. Шону Бреннану понравилась эта идея. Если Саймон Таунсенд там, тогда и полковник Бритайс со своими людьми тоже, наверное, окажется там. И Шон сможет передать командование офицеру.

Однако Шон вынужден был оставаться реалистом. Тот хаос, который они наблюдали собственными глазами с дирижабля, ясно давал понять, что ехать через всю Южную Америку, скорее всего, невероятно опасно. Поездка по суше вообще была невозможна, а путешествовать по воздуху было рискованно из-за внезапно возникшей враждебности и даже военных действий между государствами или же из-за гражданских беспорядков.

За последние несколько дней дирижабль уже трижды чуть было не подвергся атаке самолетами-истребителями. Сначала к ним пристал чилийский истребитель «Мираж».

А затем и другой самолет, находившийся, правда, на значительном от них расстоянии, из-за чего невозможно было его точно идентифицировать, но Долан мог покляться, что это был британский Харриер.

В третий раз на них вообще напали.

Самолет А-37А «Стрекоза» без опознавательных знаков открыл по ним огонь из пулеметов. Джонни Рокко поднялся на крышу корпуса дирижабля, где двумя днями ранее он установил зенитную ракету «Стингер». Рокко прицелился и выстрелил.

Ракета пересеклась с выхлопной трубой «Стрекозы», когда та шла на второй заход. Самолет взорвался расширяющейся огненной вспышкой и развалился на части, и горящие его обломки упали в Тихий океан.

Парашютов не было. Для этого не хватило времени.

Погиб один член экипажа дирижабля, но повреждения оказались минимальными и легко устранимыми.

Затем вчера, когда они спустились пониже, к чилийскому побережью, в них также стреляли какие-то скрывавшиеся в джунглях боевики. Все находившиеся на борту намек поняли: «Янки, гоу хоум». Или, как остроумно заметил Джим Сирелли: «Не вылезайте из лодки».

Но им все равно необходимо было это топливо. Наконец, капитан Долан, Шелли Таунсенд и Шон Бреннан выработали отчаянный план, чтобы его заполучить. Так как они не знали, кто контролирует Сантьяго, и кто контролирует топливохранилище, было принято решение, что Бреннан со своими десантниками захватит нефтебазу в ходе ночного рейда.

Если его по-прежнему контролировали законные владельцы, то ничего страшного, никакого вреда они не причинят. «Дестини Эксплорер» просто попросит у них это топливо, которое уже было закуплено и оплачено. Если же нет, то рейнджеры просто захватят его — если оно там. Самые большие опасения заключались в том, что удаленное топливохранилище за городом было просто уничтожено.

И вот во мраке ночи Мессершмитт-XYB, пилотируемый самой Шелли, десантировал шесть бойцов во главе с капралом Бреннаном на проселочную дорогу в двух километрах от нефтебазы. Десантники затем добрались до нее своим ходом и с опаской приблизились к комплексу.

Выяснилось, что нефтебаза цела и невредима, но захвачена жестокой бандой антиправительственных повстанцев. В ходе решительной и молниеносной атаки Бреннан и его люди взяли базу без потерь в собственных рядах. Несколько повстанцев было убито, гораздо большее их число бежало в джунгли, полагая, что они подверглись атаке со стороны гораздо более многочисленных сил.

Через несколько часов, когда взошло солнце, «Дестини Эксплорер» улетел, оставив за собой дымившийся город Сантьяго, закачав в свои баки тысячи галлонов авиатоплива. Позже они остановились у водохранилища в горах, чтобы запастись тысячами литров воды.

«По крайней мере, вся эта операция прошла гладко», подумал Бреннан и почувствовал облегчение. «Не знаю, что бы я делал теперь, если бы потерял одного из своих людей…»

И тут вдруг, когда они приблизились, похоже, к еще одной зоне бедствия, на этот раз в районе Консепсьона, взревела автоматическая сигнализация дирижабля, предупреждавшая о возможном столкновении — шокировав Шона и выведя его из тревожных раздумий.

«Что это?», спросил он, мгновенно насторожившись.

«Сигнал о возможном столкновении», объявила Шелли, повернувшись к экрану радиолокатора ближнего радиуса действия. Капитан Долан, стоявший у штурвала, включил свой индикатор приборов на лобовом стекле и стал изучать местность.

«Параллельно нам что-то движется! Что-то очень большое», сказал Долан.

В этот момент на мостике затрещал аппарат селекторной связи. «Это Нед, я со смотровой площадки», в волнении кричал молодой ученый. «Взгляните в окно по правому борту… на два часа. У нас гости».

Шелли и Шон выглянули из правого окна, глядя мимо изогнутого корпуса дирижабля.

«Смотрите!», закричала она, указывая рукой.

«О Боже!», сказал капитан Долан, не выпуская из рук штурвал управления.

«Это Родан!», закричала Шелли всем остальным. Майкл Салливан от изумления открыл рот, но затем радостно улыбнулся.

«Или же, по крайней мере, один из них», добавил капитан Долан. «Существует несколько Роданов, мне кажется».

«Да», сказал Майкл. «Я припомнаю, что читал, что из яйца на вершине горы Рашмор вылупился молодой Родан».

«Или, может быть, два», добавила Шелли, пытаясь припомнить подробности.

«Он действительно похож на молодого», заметил Шон Бреннан, глядя на то, как изящно скользит это существо рядом с плывущим по воздуху дирижаблем — к счастью, на приличном от него расстоянии. «Рога у него на голове короткие, и он кажется чуть меньших размеров, чем тот, который свил гнездо на горе Рашмор».

«Откуда вам известны такие подробности о Родане, капрал?», спросил Долан. Это был вопрос, а не сомнение.

«Ну, сэр», ответил тот, «нас обучали основам опознания кайдзю».

«Он прекрасен», воскликнула Шелли, гляда на то, как это существо машет своими широкими коричневыми крыльями, почти лениво в голубом летнем небе. По какой-то причине, которую она не могла объяснить, Шелли Таунсенд почувствовала себя лучше в компании этого летающего существа.

Среда, 20 декабря 2000 г., 15:25, Район Кита-Ку, Осака.

Очистка океана продолжалась уже много дней, но экипажи японских очистных судов ничуть не приблизились к ее завершению, по сравнению с тем, когда они ее начали. Танкер, столкнувшийся с контейнеровозом у побережья Осаки, затонул почти сразу же, а ведь он вез на своем борту миллионы баррелей сырой нефти.

И с тех пор сырая нефть непрерывным потоком устремилась в Тихий океан. Этим утром, в десять часов утра, нефтяное пятно, покрывавшее десятки километров океанских вод у японского побережья, воспламенилось. Вскоре это пожарище стало распространяться. Все судоходство в этом районе было немедленно прекращено.

Контейнеровозы оказались запертыми в гавани, а другие, которые уже успели выйти в море, были вынуждены изменить курс и направиться в Кобе или в другие порты.

Паром на Шанхай, уже отмененный из-за разрушений в этом китайском городе, загорелся по какой-то загадочной причине у причала вместе со всем этим участком порта. Неподалеку была замечена нефть, и пожарные команды опасались, что огонь на суше может распространиться на покрытые нефтью воды гавани.

Именно это и случилось около трех часов дня.

Огонь вышел из-под контроля, и большинство гаваней были уже серьезно повреждено, когда загорелись воды залива Осака.

Из-за блэкаута, повлиявшего на весь мир, в любом случае, для жителей Осаки уже не могло быть и речи о привычном бизнесе. Традиционное приветствие жителей Осаки, «Моо кари макка?» — в буквальном переводе: «Ну как, еще зарабатываешь?» — теперь приобрело звучание злой иронии.

Но если жители Осаки уже не могли делать деньги, они, конечно, могли их тратить. И днем в эту влажную и дождливую среду бары, рестораны, кафе и клубы на улице Дотонбори были забиты до отказа.

В северной части города, в районе Кита-Ку, все было несколько менее многолюдно, но тоже оживленно. Люди бродили по магазинам в лабиринтах подземного торгового центра «Умеда Чика» или посещали развлекательный центр «площадь Panasonic» — «Футуристическую зону электро-развлечений» — где как туристы, так и местные жители могли развлечься хайтек-играми в виртуальную реальность и гигантскими игровыми автоматами.

Хотя день был дождливым и пасмурным, люди платили по 1000 иен за поездку на вершину небоскреба Умеда, расположенного к северо-западу от железнодорожного вокзала Осаки. Небоскреб состоял из двух высоких башен, соединенных наверху. Необычное футуристическое архитектурное решение этого здания нравилось одним и было ненавидимо другими, однако оно, без сомнений, являлось уникальным. Его смотровая площадка являлась популярным у жителей Осаки местом, которое стоило посетить. Последние пять этажей во время этой поездки на вершину пассажиры двигались в застекленном эскалаторе, озирая весь город с высоты.

Но именно в этот день смотровая площадка давала людям возможность увидеть лишь пожары над океаном и густой жирный дым, зависший над ним в небе.

Но никто в Осаке и не подозревал о появлении двух кошмарных монстров, которые беспощадно уничтожат их красивый и древний город.

Этот ужас начался в гавани, где охваченная огнем маслянистая от нефти поверхность Тихого океана начала вдруг пузыриться, пениться и клокотать. Пока пожарные на своих катерах с опаской смотрели на это явление, в центре пожарища всплыла на поверхность какая-то огромная фигура. Из Тихого океана выглянули два огромных раскосых глаза.

Когда пожарные катера рассеялись, эта мрачная фигура сквозь горящую воду двинулась в сторону города. Когда тварь приблизилась к тлеющим докам, она выскочила из воды и поднялась в воздух. Шкура у этой твари была темно-зеленой, а тело неправильных закругленных форм. Из-под внешней поверхности, откуда-то изнутри этой твари сквозь отверстия, клапаны и трубки извергались токсичные газы, когда она заскользила по воде. Многие пораженные этими газами пожарники попадали на палубы своих катеров, а глаза у них, носы и легкие словно горели.

Тварь полетела над Осакой, постоянно извергая из себя смертоносные, ядовитые сернокислотные пары на все, что было внизу. А когда она поднялась над приморской частью города и двинулась по направлению к северной части Осаки, пожарных, спасателей и аварийные бригады, боровшихся с огнем у побережья, одолела та же напасть.

Те, кто находился подальше от маршрута прохождения существа, подверглись этому воздействию чуть в меньшей степени. У них резко щипало в глазах, и чесалась кожа. Тем, кто оказался ближе, было намного хуже. Глаза у них горели, как в огне, если жертва вдохнула большое количество ядовитых газов, а легкие были настолько поражены, что смерть была почти неизбежной. А когда газ опустился и осел на город, упавшие на землю стали буквально плавиться, так как кислота разъедала их плоть.

Тварь продолжала кружить над Осакой, рассеивая свое ядовитое облако, уничтожавшее всё на большой площади. За несколько минут растущее число жертв превратило некоторые участки третьего по величине города Японии в кладбище. К счастью, газ быстро рассеялся, и уже в нескольких кварталах от зон самых страшных поражений пострадавших не было. Однако в отсутствие связи никто не мог позвать на помощь. От ядовитых газов умирало все больше и больше людей.

Когда тварь снизилась, продолжая лететь над городом, горожане побежали в укрытия. Многие сумели добраться до закрытых помещений, избежав наиболее тяжелых последствий газа. Те, кто остался на улицах, слышали какое-то странное пульсирующее биение, исходившее от пролетавшей над ними твари.

Зачастую это было последнее, что они слышали.

Существо, которое в японских газетах в последующие дни окрестили Хедорой, казалось, состояло из текучей, биологически активной, словно живой, грязи, жидких отбросов и сточных вод. Кружившая над городом, словно летающая тарелка, Хедора была хорошо видна людям, находившимся на смотровой площадке небоскреба.

Большинство из них чувствовали себя в относительной безопасности внутри остекленных помещений здания с климат-контролем. Но после того как линии электропередач расплавились из-за осадка агрессивных газов, выпущенных этим существом, электричество отключилось, и все те, кто теперь оказался застрявшим на смотровой площадке, коллективно ахнули от страха.

Некоторые запаниковали, но большая часть осталась у окон. Они вторично охнули от потрясения уже через несколько минут. На горизонт надвигалась какая-то буря. Вспышка молнии в потемневшем небе высветила огромный силуэт, возвышавшийся над горящим океаном — силуэт, который любой японец узнает сразу же.

Это был Годзилла…

На борту «Дестини Эксплорер», Побережье у Консепсьона.

Вероятно, Родану стало любопытно, откуда взялся этот гигантский дирижабль, и он кружил вокруг «Эксплорера» минут тридцать. Ник Гордон был просто счастлив этим, потому что он отснял кучу кадров своей видеокамерой. Он хвастался, что станет таким же лучшим фотографом живого действия, каким ему удалось стать в жанре научной журналистики.

В конце концов, когда они приблизились к городу Консепсьон, им стало плохо видно из-за застилавшего обзор дыма. Родан вскоре исчез за стеной дыма, или, возможно, окончательно потерял к ним интерес и улетел.

Беспокоясь относительно видимости, Шелли отрядила несколько членов команды, чтобы они выступили в качестве наблюдателей. Главный инженер был отправлен в остекленную носовую часть дирижабля, а два других члена экипажа направлены на второй мостик, в нижнюю часть хвостового руля.

Шон Бреннан приказал Джонни Рокко вернуться к ракетной установке Стингер, на всякий случай, вдруг еще один какой-нибудь самолет решит, что они лакомая цель. Боб Бодаски и Джим Сирелли находились теперь у двух парных 50-мм пулеметов, установленных в ангарном отсеке дирижабля, по обоим бортам.

Но когда они полетели над Консепсьоном, они подверглись атаке отнюдь не со стороны какого-нибудь самолета. Вместо этого из руин города, который он незадолго до того разрушил, поднялся гигантский крылатый ужас и направился к новой, свежей своей добыче — к ним.

«Что это?», закричал капитан Долан, указывая на чей-то гигантский силуэт под ними, на фоне голубых вод Тихого океана. В камерах, расположенных на корпусе, увеличивших изображение на их мониторах, он был похож на помесь бабочки, жука и летучей мыши.

«Не знаю, что это такое», закричал Шон Бреннан, ринувшись в ангар. «Но знаю, что оно движется прямо на нас!»

«Полный вперед», закричал Долан, толкнув вперед дроссельный рычаг управления. Находившийся за инженерным пультом Майкл подбавил топлива в двигатели. Но даже в этот, столь кризисный момент Шелли была горда тем, как хорошо она обучилась управлению кораблем.

Корабль стал медленно набирать скорость, но все на мостике понимали, что она далеко недостаточна, чтобы оторваться от чудовища.

И вновь по всему дирижаблю разнесся сигнал тревоги о возможном столкновении. С пронзительным верещанием и стрекочущим клёкотом, оглушившим их, гигантский летающий насекомоподобный хищник приблизился к дирижаблю, неестественно сверкая глазами.

Нед Лэндсон, стоявший вместе с Питером на одной из смотровых площадок, изучал странное существо в бинокль с холодной научной любознательностью.

«Во многом он похож на Мегалона», спокойно объявил он. Монстр хлопал крыльями, увеличивая скорость, чтобы догнать «Эксплорер».

«Да», сказал наконец Нед. «Он летит к нам в гости!»

Нэд продолжал всматриваться в бинокль, описывая одновременно существо Питеру. «Как у Мегалона, у него имеются усики, челюсти-жвалы, а также, хотелось бы добавить, скопление костяных рогов на голове вокруг большого рога в центре. Он так похож на Мегалона, что держу пари, он стреляет каким-то странным, жутким лучом из этого центрального рога…»

«Как приятно это узнать», ответил Питер.

Мегалон — такое название Нед Лэндсон дал монстру, напавшему на Лиму. Это не научная классификация, хотя у него имелась и такая. Но имя Мегалон ему нравилось гораздо больше — «Мега» из-за того, что существо было столь большим, а «Лон» — просто потому, что Неду казалось, что так круче звучит.

Внезапно существо выпустило из красных своих глаз два алых луча света. Один из лучей пронесся мимо под дирижаблем, не повредив его. Второй же ударил в один из двигателй по правому борту «Эксплорера». Турбореактивная машина тут же взорвалась, весь корабль зашатался, а Нед с Питером были сбиты с ног. Осколки стальных пропеллеров прорвали тонкий металлопластиковый корпус, вызвав короткое замыкание электричества и смертельно ранив Гила Гиверса, стоявшего на своем посту на приборной палубе.

«Кажется, ты сказал, что смертоносный луч исходит у него из рога», заметил Питер.

Нед не обратил внимания на его замечание.

«Следует добавить, что, похоже, это существо очень агрессивно — так же, как и Мегалон», заключил Нед, а в это время дирижабль содрогнулся.

«Ну, скорее, он похож на жука», объявил Питер. «Но я никогда не слышал о жуках, которые способны на такое!»

Вторичный взрыв из поврежденного двигателя сотряс дирижабль еще раз. Нед, вцепившись в поручень, продолжал рассматривать это существо.

«Думаю, я назову его Баттрой», заявил он. «Второй крупный живой организм, обнаруженный мной за эту поездку», с гордостью подумал он.

«Замечательно», ответил Питер. «С удовольствием прочитаю твою научную работу, когда мы вернемся домой — и если мы вернемся домой!»

Находившиеся на второй смотровой площадке Ник Гордон и Робин Холлидей наблюдали за происходящим. Ник пытался снимать, но тварь постоянно вылетала из объектива его камеры. Он выл от досады и бросался с одной стороны площадки на другую, пытаясь снять кадры, а Робин над ним смеялась.

А между тем страх парализовал Лину Симс, запершуюся в своей каюте. Когда впервые раздалась тревожная сирена, предупреждавшая о возможном столкновении, она испугалась. Ей понадобилось полчаса, чтобы унять этот страх. Когда же сигнализация сработала уже второй раз, она была полностью уверена, что дирижабль сейчас рухнет с неба вниз и утащит вместе с собой и ее.

«Это конец», вопило у нее в мозгу. Затем в корабль что-то попало, и он сильно накренился. Лина, стоявшая рядом со своей койкой, ударилась головой о тумбочку и потеряла сознание.

На мостике же Майкл Салливан работал за противопожарным пультом. Включились автоматические огнетушители, заливая пламя там, где взорвался двигатель. Но вскоре на его панели загорелись новые красные лампочки. Пальцы Майкла летали по клавиатуре, он запустил противопожарную пену в несколько секций нижней части корпуса.

Баттра тем временем напала на дирижабль, начав бить крыльями о корпус. Корабль подвергся сильным ударам мощных крыльев и порывов воздуха, отшвыривавших дирижабль в стороны при каждом ударе. Несколько алюминиевых опорных стоек внутри корпуса погнулись — в опасной близости от гелиевых баллонов.

А сирены меж тем продолжали выть.

Наблюдая за зеленовато-черной тварью теперь уже на мониторе, Нед заметил, что у Баттры было шесть лап, заканчивавшихся крохотными клешнями. Размах крыльев монстра составлял более 180 метров. И Нед понял, что хотя Баттра была ничтожной по сравнению с огромным дирижаблем, тварь эта была гораздо более смертоносной.

Ее попытки ухватиться за «Эксплорер» своими острыми когтями и разорвать его демонстрировали опасную и жестокую звериную разумность.

Стоя на вершине корпуса, Джонни Рокко навел на Баттру ракетную установку Стингер. Когда тварь стала бить крыльями по дирижаблю, он закрепился страховочными ремнями безопасности. Когда наступила секунда затишья, Рокко уставился в прицел и стал с нетерпением ждать сигнала. Когда раздался писк — дав ему сигнал о том, что головка самонаведения ракеты взяла цель — он нажал на спусковой крючок.

Ракета вылетела из ствола с огненной откатной волной и помчалась к цели. Секундой позже снаряд разорвался на голове у Баттры, поразив тварь прямо между ее красных глаз-щелок, когда она приблизилась к дирижаблю на новый заход. Боеголовка взорвалась, не нанеся Баттре каких-либо видимых повреждений и даже не замедлив ее приближение.

Джонни Рокко поспешно зарядил в ствол вторую ракету, когда на него упала темная тень…

В Осаке…

Годзилла пробирался по пояс в воде сквозь горящий океан, а мелкий дождь, продолжавшийся с перерывами весь день, тем временем превратился в непрерывный поток. Широкими полосами ливень захлестал по зданиям, обволакивая и заслоняя всё вокруг. Люди, оказавшиеся внутри небоскреба Умеда, в одночасье словно ослепли. Им были видны теперь лишь тусклые облески далеких пожарищ и черная фигура в центре.

Сирены, наконец, начали выть по всему городу. Те, кто находился внизу, на земле, бросились ко входам в метро и в подвалы, ища себе убежищ, чтобы укрыться от двух гигантских чудовищ, угрожавших самому существованию их города.

Однако одно существо, похоже, не страшилось Годзиллы. Летающая тварь, извергавшая токсичные газы, с размаха бухнулась на землю перед небоскребом, раздавив здания меньших размеров огромной своей массой.

Люди на смотровой площадке, с ужасом наблюдавшие за этим, теперь запаниковали и бросились бежать, переполнив несколько аварийных выходов.

Оказавшись на площади, существо, казалось, стало булькать, пузыриться и менять форму. Хедора менялась постепенно и, казалось, стала прямо на глазах у шокированных и не верящих в происходящее свидетелей расти. На всем теле твари стали появляться булькающие и пузырящиеся ложноножки.

Голова ее словно вспучилась, вздулась и увеличилась, и тварь теперь раскачивалась в стороны на чем-то похожем на две толстые ноги. Чудовище махало и хлопало подобием рук, с которых что-то капало, руками, которые выскочили у него с двух сторон.

Лишь глаза ее остались прежними. Со злобной осмысленностью они сфокусировались на Годзилле.

На протяжении довольно долгого времени существо это стояло не двигаясь, дожидаясь, когда Король Монстров доберется до него. Годзилла сделал ему такое одолжение, отбрасывая в сторону ногами целые здания, проваливаясь в покрытие улиц и тротуаров и сотрясая землю каждым могучим ударом своих массивных лап.

Затем Годзилла покрутил головой и с вызовом зарычал. Его громоподобный голос проревел над Осакой. Дождь хлестал по его гигантскому телу и лился с него потоками воды. Годзилла рассерженно хлестал хвостом в разные стороны, а из глотки его раздавался низкий глубокий гул.

Меняющая формы тварь, дожидавшаяся Годзиллу, наконец-то как-то отреагировала. Из уголка огромного ее глаза вырвался какой-то энергетический луч, ударивший Годзиллу в плечо. Когда у него загорелась кожа, и в ране зашипела дождевая вода, Годзилла в ярости зарычал. Задрав голову, Годзилла поднял передние лапы, став в оборонительную позу.

Но, несмотря на луч, который теперь плясал на всем его теле, опаляя ему шкуру, Годзилла ни на секунду не замедлил свое неумолимое приближение к Хедоре.

На борту «Дестини Эксплорер»…

Лина Симс лежала у подножия своей койки, без сознания.

И ей было видение.

Ей привиделась какая-то ровная ледяная равнина с ужасающими ветрами. Ей почудилось, будто она падает в какую-то яму во льду и оказывается в какой-то глубокой трещине. Вокруг нее со всех сторон возвышались стены, и бушевала полярная буря. Лина попыталась пошевелиться, но казалось, она парализована. В этом видении она не чувствовала холода, хотя по какой-то причине она понимала, что здесь очень холодно.

А вот что она действительно ощущала — так это страх, закрадывавшийся в нее откуда-то глубоко изнутри и грозивший просто свести ее с ума.

Наконец, силой воли, она поднялась. Но как только она встала на ноги, лед под ней раздвинулся и куда-то просто исчез. Лена взглянула под ноги и увидела открывшуюся внизу бездонную пропасть.

А затем она провалилась туда.

Она кричала без умолку, кричала до тех пор, пока не смогла уже больше кричать, и все-таки она продолжала падать вниз. Наконец, когда она решила, что провалилась вплоть до самого центра Земли, все вокруг нее потемнело.

Когда Лина открыла глаза, она лежала, прислонившись спиной к стволу дерева. Ствол был таким толстым, что был больше похож на стену. С верхушек дерева вниз спускались какие-то длинные усики, шевелившиеся и вилявшие рядом с ней на земле. На конце этих щупалец, похожих на лозы, беззвучно покачивались огромные коробочки со щелкающими пастями, истекавшие слюной.

Лина подняла глаза и поняла, что она находится внутри чего-то непонятного. Где-то высоко у нее над головой был какой-то потолок. Затем она поняла, что находится в пещере, но в пещере настолько огромной, что Большой Каньон казался крошечным по сравнению с ней. Стараясь быть осторожной, Лина поднялась и обошла огромный ствол древнего дерева. На это ушло много, очень много времени.

Наконец, когда она оказалась по другую сторону этого ствола, она увидела иной мир.

Какой-то город… город изо льда… и он простирался перед ней на многие мили вдаль и вокруг — бесконечные здания странной формы, склонявшиеся набок под странными, неестественными углами. Некоторые части города были больше похожи на гравюры М.К.Эшера или на картины Николая Рериха, чем на реальный город-мегаполис.

А затем Лина задрожала. Внезапно подул холодный порывистый ветер, пробравший ее до костей — да и до самых глубин ее души. После чего Лина услышала позади себя какой-то звук. Она со страхом обернулась.

Она увидела, что купается в каком-то мерцающем, блистающем свечении. Ослепившим ее. На мгновение она почувствовала страх, но затем ей овладело внезапное умиротворение, успокоившее ей нервы и встревоженную душу. В центре потока этого мерцающего света вокруг нее в воздухе махали разноцветными крылышками миллионы крошечных бабочек.

А затем с Линой заговорил чей-то голос, наполнивший ее разум мелодичными напевами.

«Не бойся», ласково, почти любовно произнес мягкий женский голос.

«Кто… кто ты?», прошептала Лина.

«Я Мотра, Защитница Мира…»

«Чего тебе надобно от меня?», спросила Лина.

«Тебе суждено стать моей чашей, моим кораблем, моей посланницей», ответил ей голос. «Прислушайся ко мне, к моим предупреждениям. Вашему миру грозит опасность… от одной из ваших же…»

«От кого-то на нашем корабле?», спросила Лина.

«От кое-кого в Антарктиде», ответила Мотра. «Там создаются чудовища, по древней технологии, которая в настоящее время самым ужасающим образом употреблена во зло. Эти монстры будут выпущены и натравлены на вашу онемевшую от ужаса и беспомощную цивилизацию. Именно туда придется тебе направиться, чтобы остановить это до того, как на Земле будут уничтожены все люди».

«Мы уже летим туда», настаивала Лина. «У нас есть солдаты и оружие…»

«Оно окажется бесполезным», ответил голос. «Ты можешь спасти людей, Лина Симс… ты и твои товарищи…»

А затем голос вмиг исчез, и Лина очнулась на полу своей каюты, в холодном поту.

* * *

А снаружи дирижабля, в вышине над корпусом корабля, в полном разгаре бушевал бой.

В тот самый момент, когда Баттра уже собиралась нанести «Дестини Эксплорер» смертельный удар, чудовищная тварь была атакована с совершенно неожиданного для нее направления.

Родан, который по-прежнему кружил вокруг дирижабля, полетел на гигантское насекомое, словно хищная птица. Хлопая крыльями и сверкая когтями, доисторический летающий кайдзю пронесся по небу и ударил насекомоподобного монстра.

Джонни Рокко выпустил с верхушки корпуса в Баттру вторую ракету Стингер, но не стал останавливаться, чтобы взглянуть, каков был результат. Он нырнул вниз, в люк, когда Родан вцепился своими когтями в шкуру Баттры. Оба существа ринулись к земле. Сцепившись в воздухе и начав вращаться, одно из них зацепилось за «Дестини Эксплорер».

Из Баттры брызнул поток зеленой крови, выплеснувшийся на корпус корабля и заливший часть обзорных иллюминаторв. Все еще кружась в воздухе, Баттра вырвалась из лап Родана. Тот, истекая кровью, облетел тварь еще раз, а затем снова напал на нее. На этот раз Родан вонзил свой острый клюв в красные, сверкавшие раскосые глаза Баттры.

Находившийся в кабине капитан Долан увидел это и улучил момент. Он толкнул вперед дроссельный рычаг, и дирижабль оторвался от борьбы титанов, развернувшейся под ними, но все же на большой высоте над Тихим океаном. Медленно, но неумолимо, «Дестини Эксплорер» стал отходить прочь от бившихся друг с другом воздушных гигантов.

Дымя своим поврежденным двигателем, дирижабль вошел в многомильную зону высоких клубящихся облаков и скрылся из виду продолжавших свою битву не на жизнь, а на смерть монстров…

Полночь в Осаке…

Битва между Годзиллой и тварью из грязных сточных помоев продолжалась уже не один час. На город, который по-прежнему был лишен электричества, опустилась ночь. Многие районы Осаки лежали в руинах, а еще большее их число находилось под угрозой. Но ничто человеческое остановить этих монстров было не способно.

И хотя Годзилла возвышался над токсичной тварью, всякий раз, когда Король Монстров вцеплялся в Хедору, эта тварь, состоявшая из жидких отбросов, растворялась и ускользала из его когтей — ровно для того, чтобы заново принять прежнюю форму буквально через несколько секунд.

И как Годзилла ни старался, он не мог одолеть это существо, изменчивое, как вода, и столь же опасное, как яд. Огненное дыхание Годзиллы оказывало определенный эффект, однако дождь, который по-прежнему лил, как из ведра, с неба, казалось, защищал это существо, ограждая его от серьезных повреждений. Когда в Хедору попадала радиоактивная струя, отдельные куски этой твари превращались в варево или отлетали от нее. Но под дождем этот тлен быстро превращался в грязь и всасывался обратно, в тело фекальной твари.

Но теперь, когда Годзилла стоял посреди груды обломков, которые раньше были бейсбольным стадионом Ниссей, дождь прекратился, так же внезапно, как и начался.

Хедора остановилась посреди парка у замка Осаки, моргая своими огромными глазами. И теперь оба существа с опаской смотрели друг на друга.

После чего с расстроенным ревом, полным ненависти, Годзилла в очередной раз бросился на своего бесформенного противника. Земля вновь затряслась, когда Король Монстров, топча газоны и небольшие каменные сооружения, ринулся вперед, чтобы добраться до своего врага.

Годзилла врезался 60 тысячами тонн животной ярости в монстра, почти вполовину меньше его размерами и тушей в две трети от его веса. Фекальный монстр отлетел назад, ошеломленный ударом.

Ударившись о фасад старого Осакского замка, Хедора треснула и брызнула, как перезревший плод. Этот замок, азиатская крепость, выполненная в бетоне и дереве, представлял собой новодельное воспроизведение подлинного старинного замка шестнадцатого столетия, сгоревшего в 1868 году. Новый феодальный Осакский замок, построенный в 1931 году, являлся одной из самых известных достопримечательностей Японии.

А теперь он превратился в груду камней.

Когда Хедора расплескалась по его стенам, здание рухнуло. После чего Годзилла, продолжая нестись вперед сломя голову, обрушился на груду развалин замка.

Когда здание под ними рухнуло, Годзилла стал рвать тело фекальной твари клыками и когтями.

Он отрывал от сточного монстра целые куски. Когда Годзилла сцепился с текучей, меняющей формы и очертания тварью, он открыл свою пасть и выпустил в нее струю своего радиоактивного огня.

И Хедора загорелась.

Годзилла все же продолжал поливать огнем сточного монстра, который беспомощно корчился и извивался под уничтожающей струей.

Пронзительно крича от неземной боли, Хедора начала распадаться. Ее огромные глаза стали лопаться, трещать и шипеть. Целые куски ее тела отваливались, пожираемые огнем из пасти Годзиллы.

Затем Годзилла закрыл пасть и внимательно уставился на существо. Хедора, словно вслепую, дрыгала руками и ногами, изо всех оставшихся сил пытаясь подняться.

Годзилла зажмурился и зарычал; по трем рядам его спинных шипов заплясали голубые молнии. Из горла Годзиллы вырвался поток испепеляющей энергии.

Годзилла врылся в землю задними лапами, сопротивляясь отдаче от потоков собственных струй, заряженных энергией немыслимой силы. Сточная тварь плевалась, разбрызгивалась и шипела. Руины замка тоже начали гореть, и Хедора оказалась в самом центре огненной бури, пойманная в ловушку.

В отсутствие дождя, который ее защищал и помогал восстановиться, монстр, сотканный из сточных вод и промышленных отходов, стал, булькая, испаряться. Осакский замок и земля вокруг него продолжали гореть, став погребальным костром для погибающего чудовища.

Наконец, Годзилла закрыл свою пасть. Моргая глазами, он еще долго стоял и смотрел на пламя, глядя на него, будто загипнотизированный. Затем, не издав ни звука, Годзилла отвернулся и медленно побрел опять к океану, словно направляемый каким-то бродячим инстинктом к странствиям.

Через несколько минут, когда Годзилла неуклюже забрался в Тихий океан, за спиной Короля Монстров заняла боевую позицию японская подводная лодка «Такасио».

К удивлению капитана Сендая и членов его экипажа, Годзилла быстро поплыл прочь от японских островов. Он направился на юг…

Глава — 15

ПУТЕШЕСТВИЕ К ЦЕНТРУ ЗЕМЛИ

Понедельник, 22 января 2001 г., 04:15 утра, 75°15′ южной широты, 113°10′ восточной долготы,Земля Уилкса, Восточная Антарктида.

Хотя «Дестини Эксплорер» больше не подвергался нападениям со стороны каких-то новых гигантских монстров, путешествие в Антарктиду превратилось в мучение.

С того момента, как дирижабль с экипажем и пассажирами пересек Магелланов пролив и вошел в пролив Дрейка, погода, казалось, открыла против них боевые действия, сражаясь за каждую милю, которую они проходили.

Погода словно сговорилась с утратой правого двигателя, с целью замедлить их продвижение. Им, наконец, удалось компенсировать эту потерю путем перепрограммирования компьютеров, управлявших всеми двигателями. Хотя Шелли и были понятны основные принципы этой задачи, с ней справился Майкл Салливан.

И когда они приблизились к Шетландским островам, начались постоянные, страшные, внезапно налетавшие бури. Населенные пункты на цепочке этих островов были либо разрушены, либо покинуты жителями. Иногда какой-нибудь поселок на них оставался почти нетронутым, но никаких признаков жизни там не было.

Однажды у берегов Земли Палмера они увидели корабль, но когда они подлетели ближе, стало очевидно, что судно разбилось здесь об лед, причем уже много дней назад, или даже недель. На палубах были видны замерзшие трупы людей, оказавшихся в ловушке посреди обломков корабля.

Пока «Дестини Эксплорер» плыл над этими кораблями мертвых, за иллюминаторами скорбно выл ветер.

Несмотря на все угрозы, перед которыми оказалось человечество, животный мир Антарктики казался относительно нетронутым. Со смотровых площадок они видели императорских пингвинов и сотни тысяч тюленей. Чем бы ни являлась эта угроза, казалось, она была направлена только против людей и их цивилизации — по крайней мере, пока.

Дирижабль били стоковые ветры, и температура стояла намного ниже нуля, хотя сейчас должно было быть наиболее умеренное время года — начало долгого лета бесконечного полярного дня на континенте.

Но только не в этом году. С наступлением нового столетия, казалось, быстро и резко изменился даже мировой климат. Нед Лэндсон и Питер Блэкуотер, оба естественники-натуралисты, понимали, что катаклизм, возникший здесь, в Антарктиде, будет иметь далеко идущие последствия для всей планеты. Эти последствия будут ощущаться, даже если катастрофические события закончатся уже завтра, столь же внезапно и загадочно, как они начались.

Каждый день поднималась буря, и раза три их на многие мили уносило в сторону от нужного курса. Во время одного из таких вовсе не нужных им отклонений от курса они заметили обломки самолета. Тип самолета по его длинным узким крыльям и черному фюзеляжу определил капитан Долан.

«Это самолет-разведчик», объявил он из-за штурвала. Поглядев вниз на обломки, Шон Бреннан готов был поклясться, что увидел, как от самолета что-то уползает — нечто вовсе не похожее на человека. Но когда он моргнул и протер глаза, это видение исчезло.

Вскоре он позабыл об этом эпизоде.

Когда корабль пытался пересечь шельфовый ледник Ронне, стоковые ветры были настолько сильными, что один из механиков был ими выброшен наружу из окна ангарного отсека, и он погиб. Шелли, и так уже огорченная смертью Гила Гиверса во время нападения Баттры, была просто убита горем, узнав об этом.

Капрал Шон Бреннан пытался ее утешить, но мало чем мог помочь. Бреннан с горечью осознавал, что скоро он поведет свои столь незначительные силы в бой с неведомым противником. Он тоже может погибнуть, или еще того хуже — потерять людей, которые находятся под его командованием. У него с Шелли Таунсенд было нечто общее, некая связь, которая была понятна лишь людям, которые отвечают за жизнь других.

На пути в Антарктиду Шон, Джек Долан и Шелли спорили между собой по вопросу о необходимости поиска выживших на этом мрачном, враждебном континенте — в Антарктиде. Ведь там было много баз, от многих стран, и Шон чувствовал, что кто-нибудь из тех, кто находился на этом континенте, когда начались эти бедствия, мог бы пролить кое-какой свет на эти события.

Шелли же просто чувствовала, что спасти тех, кто угодил в беду на этом негостеприимном континенте — их долг перед человечеством.

Но оказалось, что спор этот чисто теоретический. Они не обнаружили выживших. Иногда, когда они пролетали мимо какой-нибудь разрушенной станции, им становилось очевидно, что стоковые ветры уничтожили все жиове. В иных случаях, когда они добирались до точных координат какого-нибудь поселения или научного наблюдательного поста, его там не оказывалось — он исчезал, словно его там никогда и не было.

Чтобы добраться до Земли Уилкса, «Дестини Эксплорер» должен был пролететь над Южным полюсом. По мере их приближения к нижней точке земного шара бури становились все более яростными.

На заключительном отрезке путешествия Ник Гордон и Робин Холлидэй, похоже, все больше времени проводили вместе. Хотя Робин предпочла бы совсем иное, она все же большую часть своего времени занималась тем, что заботилась о Нике. Даже при наличии лекарства тяжелейший полет над Антарктидой оказывал на него свое пагубное воздействие. Воздушная болезнь, укачивавшая Ника, вернулась.

Питер Блэкуотер и Нед Лэндсон проводили большую часть времени в лаборатории, изучая кровь, обнаруженную на корпусе дирижабля после битвы между Баттрой и Роданом. Они обнаружили, что ДНК Баттры была, пожалуй, не такой уж и неземной. Что подтверждало теорию Неда Лэндсона, что Мегалон, Баттра и, вероятно, другие монстры имели вполне земное происхождение.

Или же, по крайней мере, они мутировали на основе земных форм жизни.

Лина Симс по-прежнему проводила большую часть времени в своей каюте. Робин Холлидей, наконец, сменила гнев на милость, и у них с Линой состоялся разговор «между нами девочками» о ее фобии к полетам. К удивлению Робин, Лина не стала лгать и не пыталась скрыть свой страх. Робин показалось, что она вела себя так, будто у нее вдруг появился какой-то другой, новый предмет беспокойства — или же у нее была какая-то еще более страшная тайна, которую она теперь пыталась скрыть.

В некотором смысле Робин была права. Лина так и не поделилась ни с кем столь впечатлившим ее видением. Она старалась держать при себе то послание Мотры.

И не из-за того, что ей было все равно, или она не попыталась бы сделать все, что только сможет, когда придет время. А просто потому, что Лина почувствовала, что узнала много нового о себе во время этого многое открывшего всем путешествия. Одним из них было то, что она поняла, что над всей ее жизнью довлеет какая-то неестественная власть, удерживаемая над нею ее мертвым отцом. Она поняла, что все, что она делала — от изобретения новых микросхем и чипов и процессов их создания до участия в этом странствии — произошло потому, что это являлось частью своеобразного «генплана», разработанного в отношении ее жизни ее отцом, а не ею самой.

И Лина решила, что если она выживет в этом путешествии, то начнет жить собственной жизнью, а не той, какую запланировал для нее ее отец, независимо от того, насколько сильно она его любила и чтила его память.

И теперь, освободившись от одного призрачного господина, Лина не хотела подпасть под влияние другого. Она не собиралась и Мотре позволять управлять собой или указывать себе, что ей делать.

* * *

«Дестини Эксплорер» пересек Южный полюс 2 января, но никакого праздничного настроения никто не ощущал. Большая часть экипажа была изнурена. Им приходилось постоянно устранять повреждения, нанесенные сильными ветрами, и ремонтировать двигатели, замерзавшие от холода. Бытовые условия были тяжелыми. Отопление на борту корабля было слабым, и даже на самой теплой палубе температура едва ли была выше пятидесяти градусов.

Свежая пища почти закончилась, и все выживали лишь за счет армейских сухпайков. Слово «выживание» именно сюда и подходило: эта пища давала возможность не умереть с голода, но уж точно не возбуждала аппетит. Однажды вечером Майкл Салливан начал мечтать о Биг-Маке.

Наконец, дирижабль миновал полюс, изменил курс и полетел параллельно Трансарктическим горам.

Когда «Дестини Эксплорер» приблизился к Земле Уилкса, в отдалении по правому борту показалась вершина горы Эребус. Конус вулкана дымился, и по ледяным его склонам катилась лава.

Было очевидно, что Эребус извергается уже несколько последних недель.

Наконец, корабль вошел в зону Земли Уилкса, и все почувствовали напряжение, задаваясь вопросом, что же они там обнаружат, когда доберутся до того места, где и возникли все ужасы последних недель.

* * *

Капитан Долан вглядывался в далекий горизонт, туда, где от одного его конца до другого, туда, куда только позволял проникнуть взгляд, казалось, протянулась какая-то тонкая черная линия.

«Что это? Оптическая иллюзия?», недоумевал он. «Или у меня снежная слепота?»

Ветер за последние несколько часов был на удивление тихим, и капитан выручил Шелли, подменив ее у штурвала в 02:00 ночи, ожидая, что в любой момент может разразиться погодное ненастье.

Но вместо этого небо, казалось, стало лишь проясняться, а встречный ветер фактически утих. И теперь, когда он один управлял кораблем на мостике, дирижабль, казалось, легко и плавно скользил по небу, словно они пролетали над равнинами Нью-Джерси, где и был построен «Дестини Эксплорер».

Всё шло как-то на удивление хорошо. И вдруг появилась вот эта длинная темная линия.

Поставив корабль на автопилот, Долан подошел к иллюминатору и вытащил бинокль из футляра, укрепленного на перегородке. Он усилил резкость, наведя линзы на горизонт, щурясь несколько минут в окуляр. А затем на тонких его губах появилась торжествующая улыбка.

Он взглянул на время: 04:15. Но в условиях вечного дня антарктического лета было достаточно светло, и он понял, что он вовсе не ошибся.

Долан подошел к селекторному переговорному устройству и нажал кнопку.

«Шелли, Ник, Робин и капрал Бреннан… Это капитан Долан. Не могли бы вы подняться на мостик, пожалуйста? Кажется, мы прибыли».

Спустя несколько минут все собрались на мостике — даже Шелли, которая еще была завернута в одеяло и терла глаза, прогоняя сон.

Когда капитан Долан закончил свой рассказ, Шон Бреннан не поверил в то, что услышал. Шон считал, что, когда они доберутся до пропасти, ему и его людям придется спускаться туда внутрь. Может быть, на парашютах, или полететь вниз, ко дну ее, на Мессершмитте-XYB.

Он и представить себе не мог, что они смогут залететь на их же дирижабле прямо в это отверстие — но именно так капитан Долан и сказал, он сказал, что они смогут это сделать! Шелли и Ник Гордон сразу же это поняли, но остальные восприняли это с трудом.

«Эта линия на горизонте и есть то самое отверстие», еще раз объяснил им капитан, так, чтобы Робин, Майкл и Шон смогли, наконец, это уяснить. «Это как бы двойной горизонт. Когда мы подлетим к ней ближе, мы просто влетим в эту яму. А она, без сомнения, очень широкая».

Долан подошел к поисковому радиолокатору и настроил мониторы. Ник стал рассматривать изображения, появившиеся на экране. «Этот провал кажется мне достаточно широким, чтобы в него можно было влететь», сказал научный корреспондент.

Майкла, наконец, осенило, когда он все понял, посмотрев на изображения на радиолокаторе. «Ух ты!», воскликнул он. «Вход в этот тоннель в высоту составляет около пяти миль!»

«А шириной он во весь горизонт», добавил капитан Долан. Ник Гордон присвистнул.

«Когда мы туда доберемся?», спросила Робин Холлидей.

Капитан Долан посмотрел на часы. «Если непогоды не будет, то примерно через пять часов…»

«Пойду готовить своих людей», объявил капрал Бреннан. «Предлагаю всем немного поспать. Встретимся на мостике через пять часов».

Понедельник, 22 января 2001 г., 09:00 утра, вход в Проход Кеммеринга, Земля Уилкса, Восточная Антарктида.

К 7:30 утра Шелли, Шон, Ник Гордон и Робин Холлидей присоединились к капитану Долану и Майклу Салливану, уже находившимся на мостике. Несмотря на то, что Долан стоял на вахте уже несколько часов, волнение в связи с предстоящим открытием держало его на ногах, бодрым и готовым действовать.

К 8:00 утра перед ними показался вход в Проход Кеммеринга — как назвал его Джек Долан, в честь первооткрывателя.

Когда «Дестини Эксплорер» приблизился к огромной пещере этого входа, люди на мостике стали вглядываться, что там впереди, пытаясь разглядеть что-нибудь во тьме.

«Сканирование радиолокатором позволило установить, что никаких препятствий нашему входу туда нет», заявил Долан. «Примерно в миле от входа, внутри, дно туннеля начинает клониться вниз под небольшим углом… и далее идет вниз, как я полагаю, к самому центру Земли».

«А в ширину туннель простирается на многие мили», добавил Майкл. «Мы сможем развернуться и вернуться обратно, если достигнем той точки, где уже не сможем двигаться дальше».

Минуты шли, и вскоре дирижабль с опаской приблизился ко входу в проход. На них стал надвигаться верхний свод пещеры. С помощью видеокамер, установленных над корпусом, Нед и Питер стали осматривать этот потолок. Он состоял в основном изо льда, с огромными сталактитами, свисавшими сверху. Толщина крыши входа составляла около двух миль, она состояла из антарктического льда, а также частично из собственно континентальной коры. Питер предположил, что верхняя часть прохода представляла собой естественный природный ландшафт — лишь дно прохода действительно уходило вниз, вглубь Земли, с уклоном вниз, обеспечивавшим плавный спуск.

«Ну что же, вперед», объявил капитан Долан. «Я снижаю скорость корабля в два раза».

Турбореактивные двигатели корпуса заскулили и стали замедляться, снизив скорость огромного дирижабля до пятидесяти миль в час. Все присутствующие затаили дыхание, и нос «Дестини Эксплорер» скользнул в пасть отверстия.

Когда дирижабль вошел в Проход Кеммеринга, на него упала темная тень. Экипаж «Дестини Эксплорер» смело и отважно погрузился в неизведанный мрак черных врат.

«Включить ходовые огни», объявил из-за штурвала Долан, и на всем дирижабле вспыхнули прожекторы, осветившие невообразимо огромную пещеру изнутри.

После того как они пролетели милю или около того вглубь прохода, Долан опустил нос дирижабля, и они стали спускаться вниз. Шелли и капитан Долан тщательно прощупывали прожекторами темноту впереди по курсу, в то время как Майкл продолжал сканировать тоннель радиолокатором на предмет обнаружения неожиданных препятствий.

На далеком от них расстоянии, у них за спиной, в пещеру грузно вошла также какая-то темная, гигантская фигура. Экипаж дирижабля остался в неведении, что в туннель вошел Годзилла. Вела ли его какая-то высшая сила, или же он руководствовался каким-то странным чутьём, но это существо медленно двинулось вслед за «Дестини Эксплорер» в кромешную тьму этого прохода.

«Право на борт», приказал Долан, медленно поворачивая корабль.

Пройдя несколько миль, «Эксплореру» пришлось обойти какой-то ледяной столб высотой несколько миль, который шел от верхнего свода пещеры до самого ее дна.

Диаметр основания этой колонны был настолько громадным, что составлял несколько миль.

Когда они ее облетали, по ледяной шахте заиграл свет прожекторов. Ник и Робин, которые все это снимали, уверенно заявили, что обнаружили внутри этого ледяного столба какое-то движение. Они попросили, чтобы еще несколько прожекторов получше осветили эту тостую, прозрачную колонну.

«Это вода!», через некоторое время объявил Ник.

И он был прав. Ледяная колонна являлась своеобразным огромным трубопроводом. Вода устремлялась из какой-то точки на поверхности Антарктиды вниз, по толстому стволу ледяной колонны. Когда «Дестини Эксплорер», наконец, обогнул колонну, наблюдавшие за ней увидели поток воды, извергающейся из гигантского отверстия у ее основания. А далее, куда-то вниз, в глубины Земли, текла огромная река шириной с Миссисипи.

После этого небольшого отклонения туннель продолжал снижаться далее без дальнейших препятствий. Дирижабль летел параллельно и над грохочущими белыми водами подземной реки. Дно прохода начало клониться вниз под все более резким углом. Вскоре река превратилась в серию водопадов, каждый из которых затмевал своими размерами Ниагарский.

«Дестини Эксплорер» теперь спускался вниз под углом почти в 45 градусов. Как экипаж, так и пассажиры внутри дирижабля вцепились в поручни, а корабль тем временем погружался в клаустрофобическую тьму. За корпусом от потолка и стен пещеры эхом отражался грохот ревущих вод.

Свет прожекторов дирижабля играл по стенам, верхнему своду и дну прохода. А вокруг дирижабля танцевали жутковатые мерцающие тени. Температура неуклонно поднималась до тех пор, пока исследователям в зимней одежде и снаряжении не стало неестественно жарко.

«Это внутренняя температура земной коры», предположил Питер Блэкуотер. «Интересно, на какой мы теперь фактической глубине».

Капитан Долан с мостика ответил на этот вопрос. По селекторной связи дирижабля, которую могли слышать все находившиеся на борту, он объявил: «Сейчас мы находимся примерно в шестидесяти милях внутри прохода, и в миле или более под поверхностью Антарктиды».

Лед на стенах пещеры уже давно сменился камнями и землей. Темнота снаружи корпуса теперь была абсолютной. Даже прожекторы с трудом могли пронзать этот сверхъестественный мрак.

И все же они спускались все ниже и ниже, и часы шли один за другим…

15:25, внутри Прохода Кеммеринга.

Первой малозаметные перемены во мраке впереди заметила Шелли Таунсенд. Она подошла к началу мостика и стала вглядываться вдаль.

«Выключите передние прожекторы», приказала она.

Долан посмотрел на нее с любопытством, но подчинился. «Продолжай сканирование радиолокатором, Майкл», скомандовал Долан, беспокоясь, что в неосвещенном проходе может возникнуть еще какое-нибудь препятствие.

Когда прожекторы погасли, и их глаза привыкли к темноте, они увидели впереди себя на расстоянии какое-то мерцающее свечение.

«Вот оно!», пробормотал Джек Долан.

«Впереди препятствий нет», объявил Майкл, оторвав взгляд от поискового радиолокатора. «Но туннель начал немного сужаться».

«Как будто нас гонят вперед, в какое-то точное, определенное место», пробормотал капрал Бреннан.

Экипаж дирижабля по-прежнему не подозревал, что отставший от них на многие мили Годзилла скользнул в бурные воды могучей подземной реки, и теперь стремительно и не в силах ничего сделать несся вниз по течению.

Тусклый свет впереди усиливался по мере приближения к нему дирижабля. Верхний свод прохода тоже слегка изменился. Следившие со смотровой площадки Нед и Питер заметили на нем кристаллические образования, формировавшиеся и переплетавшиеся на стенах пещеры.

«Стены кажутся прямо как живыми», сказал Нед. Питер молча кивнул, глядя в иллюминатор на сложные и красивые узоры, которые каждую секунду появлялись и исчезали.

На мостике же Долан вырубил все внешнее освещение. Хотя в проходе было темновато, света все же было достаточно, чтобы и ему, и всем другим было все видно.

Исследователи заметили, что стены, дно и крыша пещеры излучали собственный внутренний свет.

Но, безусловно, самый яркий свет в этом подземном мире шел откуда-то далеко впереди них.

Вскоре они приблизились к источнику этого света, но, к их удивлению, они не смогли двинуться дальше. Свет исходил из-за полупрозрачной стены из кристаллов.

За этой стеной светились и мерцали блестящие огни. У подножия стены в огромное глубокое озеро стекала подземная река. Черные ее воды блестели под корпусом их дирижабля и плескались у хрустального барьера.

«Не думаю, что мы сможем тут пройти куда-то», объявил капитан Долан. Но только он это сказал, как в центре кристаллической стены появилось крошечное отверстие.

Затем оно стало увеличиваться. Майкл заметил его первым и указал на него всем другим.

Пока все находившиеся на мостике в изумлении на это смотрели, отверстие продолжало расширяться, словно огромная хрустальная диафрагма. Они с надеждой смотрели на то, как она открывалась все шире и шире, пока перед носом дирижабля не разверзся шлюз с милю в диаметре.

За этим отверстием плясали и мерцали разноцветные огни, отражавшиеся в черной воде подземного озера.

«Думаю, нас приглашают войти», объявила Шелли Таунсенд.

«И нам даже не пришлось стучаться», добавил Ник Гордон.

Внезапно корабль содрогнулся, и взвыла сирена угрозы столкновения. Однако тряска быстро прекратилась. Когда Майкл выключил сигнализацию, капитан Долан сразу же понял, что он уже не в состоянии управлять кораблем. Протрещало переговорное устройство, это был Питер Блэкуотер со смотровой площадки.

«По всему корпусу за швартовные гаки схватились длинные кристаллические отростки, выскочившие из стен», заявил он.

«Он прав; нас затаскивают внутрь», заявил капитан Долан.

«Двигатели, задний ход!», закричала Шелли, но Долан остановил ее.

«Нет!», закричал он. «Этот маневр может разорвать корабль!»

Затем, гораздо более спокойным тоном, заговорил Шон Бреннан. «Нас пригласили внутрь», отметил он. «Мы тоже вполне можем войти туда». Десантник улыбнулся.

«Может быть, все это какое-то большое недоразумение», сказал он с надеждой. «Может, мы все сможем уладить».

Но, по правде, никто в это не поверил.

Не в силах ничего сделать, они лишь беспомощно следили за тем, как «Дестини Эксплорер» был затащен через этот вход в неведомый мир.

Незамеченная остальными, Лина Симс приплелась на мостик и выглянула из обзорных иллюминаторов наружу. То, что она увидела, заставило ее ахнуть.

Робин услышала резкий вздох девушки и обернулась. «В чем дело, Лина?», спросила она.

«Это… это подземный город из моего видения», объявила та.

Перед ними раскинулся находившийся в огромной крытой пещере явно древний и явно заброшенный город. Но он отличался от всех других городов, известных человеку.

Все его здания были построены из живых, движущихся кристаллов. Эти строения сверкали и переливались разными цветами — неописуемыми цветами, способными ослепить любого, кто слишком долго смотрел на силуэт этого города. Огромный мегаполис тянулся на многие мили вокруг, во всех направлениях. Здесь были районы с невысокими отдельными зданиями, похожие на спальные пригороды, а также и другие части этого города, где высокие кристаллические башни были выше любого здания, возведенного человеком.

Сам город размерами был больше Нью-Йорка, больше Токио. Это был, пожалуй, самый большой город на всей планете. Но он был пуст, он был некрополем. Городом мертвых.

При более внимательном рассмотрении экипаж мостика понял, что большая часть города лежит в руинах. Некоторые башни из числа самых мощных были разрушены.

Другие опасно накренились, прислонившись к близлежащим зданиям. Это не сразу стало заметно тем, кто находился на борту «Эксплорера», потому что вообще вся эта архитектура была какой-то странной, какой-то неправильной, ставящей в тупик, словно этот город был создан исходя из какой-то чуждой, неземной эстетики.

Формы и размеры здесь казались нелепыми, дисгармонирующими и неправильными, хотя капитан Долан был абсолютно уверен, что они были абсолютно понятными и нужными для их строителей.

Вдалеке от сводов огромной пещеры отражалось какое-то красное сияние. Там появились какие-то яркие вспышки. Нед Лэндсон понял, что это поток расплавленной лавы, текущей за чертой этого города.

Когда они приблизились к широкой центральной площади, они увидели нависшее над ними огромное здание из кристалла нежно-голубого цвета. Здание по форме напоминало огромный гриб, с широкой округлой шляпой, лежавшей на вершине круглой кристаллической колонны, по крайней мере, трех миль в диаметре. На вершине здания — по меньшей мере, пяти миль в поперечнике — имелись длинные, неправильной формы кристаллические столбы, выступавшие из нее под разными углами.

В центре это сооружение было украшено фантастическими модернистскими статуями, которые показались путешественникам одними из самых сумасбродных творений абстрактного искусства.

Пока они рассматривали это соооружение, в нежно-голубой стене примерно на высоте мостика дирижабля появилась дверь. В здании не было ни окон, ни стыков; дверь, как и ворота в виде диафрагмы, просто появилась в гладкой стене.

Площадь под дирижаблем сверкала, словно вымощенная кристально-чистым льдом. Но вдруг прямо в центре этой площадки начала подниматься вверх какая-то мерцающая башня.

«Это причальная мачта», воскликнул Долан.

И как только он произнес эти слова, нос дирижабля коснулся вершины хрустальной башни и был там закреплен. «Дестини Эксплорер» медленоо подплыл туда и остановился.

Они увидели, как из-под двери в огромном сооружении перед ними вырос тонкий мостик из подобных же живых кристаллов.

Дирижабль подплыл к зданию боком, пока конец хрустального мостика не коснулся двери, где обычно находится лифт.

«И что будем делать?», спросила Шелли.

«Заходим внутрь», сразу же ответил капитан Долан.

Через несколько минут экипаж открыл воздушный шлюз. После чего вперед выбежали капрал Бреннан и его десять десантников, в полном боевом снаряжении и с оружием наизготовку. По хрупкому сооружению солдаты двигались неуверенно. Хрустальный мостик казался недостаточно прочным, чтобы выдержать вес даже одного человека. Тем не менее, мостик не зашатался, даже когда Джонни Рокко прыгнул на него, а затем соскочил вниз.

Шон Бреннан дал сигнал остальным. Шелли, капитан Долан, Ник Гордон, Робин Холлидей и остальные подростки вышли из дирижабля. Когда они проходили по высокому мостику, они оглядывались по сторонам на раскинувшийся под ними внизу сверкающий город.

«Смотрите!», взволнованно воскликнул Питер, указывая на темную зону у диафрагмы, через которую они влетели внутрь. Остальные тоже увидели это — какое-то гигантское растение, высотой в сотни футов, с усиками наподобие лозы, растущими из ствола. Центральным стержнем дерева являлся огромный ствол, который завершался острым концом, направленным к верхнему своду пещеры.

Каким-то диковинным образом змееподобные усики, казалось, двигавшиеся, завершались на конце коробочками, у которых, похоже, имелись отверстия — или рты.

«Это определенно какое-то растение», отметил Питер. «И это первое, что я увидел в этом городе, не созданное из кристаллов».

Вдруг шедший впереди капрал Бреннан встревожился.

На другом конце широкого хрустального моста, из двери в этом сооружении вылезли большие, похожие на насекомых существа и выстроились по обеим сторонам пролета. Существа эти размерами были не намного больше людей, и солдаты с опаской заметили, что у них, похоже, было с собой нечто вроде оружия.

Нед Лэндсон осмотрел их со своей научной любознательностью. Он отметил, что эти существа были очень похожи на «камакурас», которые в прошлом году подвергли уничтожению Канзас.

Но эти зеленоватые существа были намного меньше размерами — около семи или восьми футов в высоту — и двигались, держась прямо, на четырех задних лапах, соединенных с грудной клеткой. Их передние лапки тоже были какими-то необычными. Они заканчивались не острыми когтями, а небольшими, четырехпалыми конечностями, которые были очень похожи на руки. Каждое из этих существ держало в лапах длинный заостренный кристаллический шест.

После того как существа встали по стойке смирно, они не издали ни единого звука.

«Комитет, встречающий нашу делегацию», тревожно прошептала Шелли. Капрал Бреннан пошел вперед, сделав вид, что не обращает внимания на эти существа, проходя сквозь их ряды. Но Шелли, знавшая его лучше всех других, поняла, что Шон был очень напряжен. Он держал свое оружие наготове, сняв его с предохранителя.

«Полегче, ребята», предупредил он своих десантников. «Не стрелять, пока я не скажу».

Строй насекомоподобных существ образовывал своего рода живой коридор, и группа людей прошла сквозь него. Когда они вошли в огромное здание, они оказались в огромном хрустальном зале с высокими потолками и гладкими, похожими на стекло стенами. Тут Майкл заметил нечто удивительное.

«Смотрите!», воскликнул он, остановив свою электрическую кресло-коляску. «Взгляните на все эти компьютеры».

Действительно, стены тут были уставлены рядами компьютеров. Большим количеством компьютеров, старых и новых. Увидев нечто настолько привычное в такой необычной обстановке, все они были сбиты с толку. Но при более тщательном рассмотрении группа поняла, что эти машины были собраны из руин десятков антарктических станций и обломков упавших самолетов и кораблей.

Кроме того, компьютеры работали; они были подсоединены к хрустальным трубкам, которые тянулись к гладкой, абсолютно ровной стене сзади них.

Наконец, группа увидела впереди приподнятое возвышение. Все были потрясены, увидев одинокую фигуру, стоявшую на этом подиуме. Шон Бреннан почувствовал, что сейчас у них состоится встреча с хозяйкой этого затерянного и забытого мира.

«Зои!», вскричал капитан Долан, бросившись вперед, когда он увидел эту девушку. «Зои Кеммеринг… это я, твой дядя Джек!»

Но Шелли понимала, что даже если они и видели перед собой Зои Кеммеринг, эта девушка уже больше не являлась человеком. У существа перед ними было лицо девочки-подростка, но на этом сходство заканчивалось. Кожа ее в жутковатом освещении серебрилась и мерцала. Ее волосы были похожи на стекловолокно, и даже ее брови обращали на себя внимание, они были похожи на крошечные осколки остроконечных кристаллов. Ее глаза были бесчувственными и сверкали, словно холодные твердые алмазы.

Когда Долан подошел к поднятой хрустальной платформе, на которой стояла девушка, из возвышения поднялась другая кристаллическая конструкция, рядом с тем местом, где стояла Зои Кеммеринг. Эта колонна была из прозрачного хрусталя и по форме напоминала надгробие. В центре этого сооружения покоился труп мужчины средних лет. Капитан Долан остановился как вкопанный и ахнул.

«Это Алекс», пробормотал он. «Александр Кеммеринг…»

«Зачем вы пришли в наш мир?», заговорила женщина. Голос ее, как и ее внешний облик, был красивым, но холодным и бесчувственным. Ее высказывания и манера их произносить вонзались в уши Шелли, словно ледяные кинжалы. Лина и Робин даже вздрогнули, когда она начала говорить.

«Мы пришли сюда в поисках тебя, Зои!», ответил Долан, осторожно приближаясь к девушке. Но когда он подошел к основанию приподнятой платформы, одна из насекомоподобных тварей поспешно засеменила вперед, преградив ему путь. Звук ее костлявых когтей, выстукивавших по хрустальному полу, заставил Шелли еще раз вздрогнуть.

Шон Бреннан крепче сжал в руках свое оружие. Люди его стали с опаской оглядываться вокруг.

«Камакайты не причинят вам вреда», объявила женщина, глядя на них сверху. «Но они не позволят вам к нам приближаться, а также применять оружие».

«К нам?», спросил Шон Бреннан, и голос его гулко прокатился на огромному залу. «Здесь есть кто-то еще?»

«Да!», воскликнул Ник Гордон. «Кто же тогда все это построил?»

Женщина на возвышении сосредоточила свой холодный взор на молодом командире. Шелли почувствовала внезапный страх, когда в нечеловеческих глазах Зои вспыхнул ледяной огонь. Но затем женщина посмотрела на журналиста и улыбнулась.

По какой-то причине ее улыбка заставила Шелли почувствовать себя еще более дискомфортно.

Женщина откинула со лба свои стеклянные волосы и прошагала по подиуму, громко стуча стеклянными каблучками своих хрустальных сапожков. Она коснулась каких-то объектов, похожих на сталагмиты, торчавших из пола, и возвышавшаяся за ее спиной голубая хрустальная стена сдвинулась с места и замерцала, а затем стала прозрачной.

Шелли ахнула. А вместе с ней и Робин Холлидей. Некоторые рейнджеры стали перебрасываться между собой какими-то фразами, но взгляд их командира заставил их замолчать. Ник Гордон вытащил камеру и начал снимать.

За прозрачной стеной почти неподвижно стояли три огромные сверкающие фигуры из чистых живых кристаллов. Каждое из этих существ ростом было, по меньшей мере, двадцать пять футов (7,62 м). Их призрачные бесформенные тела переливались. Два этих существа светились ярко-синими оттенками — а третье пульсировало мерцающим темно-малиновым цветом. Внутри этих существ были отчетливо видны какие-то другие кристаллические структуры различных форм и цветов — вероятно, аналоги человеческих органов, предположил Нед Лэндсон. У них имелось нечто напоминавшее головы, хотя они были заостренными и неправильной формы — а также нечто вроде трех светящихся глаз или линз, но не было видно рук или ног. Как они передвигались, осталось для молодого ученого загадкой.

Вокруг каждой из этих фигур, спрятанных за стеной, кружили тысячи кусочков разноцветных кристаллов.

Кроме того, эти существа были окружены какими-то непонятного назначения приборами — кристаллическими новообразованиями множества извивающихся форм и различных размеров. Лина, однако, заметила и обычный компьютерный кабель, тянувшийся откуда-то с крыши к гребню луковичной «головки» существа малинового цвета.

«Этот город построили Древние», объявила Зои Кеммеринг. «Сотни миллионов лет назад. Задолго до появления человека, даже задолго до динозавров, здесь существовала цивилизация Древних, возраст которой — полмиллиарда лет!»

«Но сейчас их осталось лишь трое».

Женщина, которая когда-то была Зои Кеммеринг, вновь улыбнулась.

«Сейчас этим городом правим мы», заявила она. «И наша задача заключается в том, чтобы преобразовать Землю по образу нашему и подобию».

«Так это вы послали монстров?», спросил Ник Гордон. «Чтобы уничтожить человечество?»

Женщина на возвышении кивнула. «Это так, а кроме того, и Вавилонскую волну, посеявшую путаницу и неразбериху и перерезавшую все ваши коммуникации и связь.

Однако все это было лишь первым шагом. Вскоре человечество вымрет, и всем будем править мы».

«Те существа за стеной», гневно прошептал капитан Долан Шону Бреннану. «Они каким-то образом ею управляют… заставляя Зои творить эти ужасные вещи против ее воли!»

«Что же ваши друзья имеют против людей?», спросил Шон Бреннан, показав на тех, что находился за стеной. В глазах Зои Кеммеринг вновь заиграла злоба, и они, казалось, засветились каким-то внутренним светом, когда она посмотрела на солдата.

«Тут ничего личного», заявила Зоя. «Землю нужно зачистить, чтобы освободить место высшей расе существ. Там, за чертой города, уже растет первое семя новой жизни на Земле. И вскоре Биолланте будет готова покрыть всю Землю своими корнями и ветвями и стереть человечество с лица этой планеты навсегда».

Глава — 16

УСНУВШИЕ ПРОБУЖДАЮТСЯ

В некрополе Древних.

Казалось, женщина на подиуме была способна удерживать всех, кто находился ниже ее, в гипнотическом рабстве вечно. Но через некоторое время в гигантском зале разразилось настоящее светопреставление.

Все началось, когда заговорил капитан Долан.

«Мы должны вырвать мою племянницу из-под контроля этих существ», прошипел он капралу Бреннану. Солдат не ответил. Но ответила Лина Симс, стоявшая довольно близко к ним и поэтому услышавшая слова капитана. Вспомнив предупреждение Мотры, Лина взорвалась:

«Чушь собачья!», громко воскликнула она. Затем девушка взглянула на женщину на подиуме, и они встретились взглядами.

«Не надо мне лапшу вешать!», закричала Лина, потрясая кулаком в адрес Зои Кеммеринг. «Эти существа тобой не управляют. Ты управляешь ими!»

«Успокойся, Лина!», закричала Робин, потянувшись к подростку. Но Лина отдернула руку Робин и встала впереди всех. Солдаты с опаской огляделись, нервно держа пальцы на курках.

Когда один из камакайтов пополз вперед, чтобы остановить ее, Лина указала пальцем на Зои Кеммеринг.

«Можешь другим вешать лапшу на уши!», воскликнула Лина. «Но только не мне! Я знаю, кто тут кого контролирует!»

«О чем ты?», спросил капитан Долан.

Лина повернулась к дяде девушки. «Ты ослеплен своей виной, которую ощущаешь, за то, что не пришел тогда ей на помощь», сказала она. «Разве ты не понимаешь? Не видишь, что тут на самом деле происходит? Когда Зои говорит „мы“, она не имеет в виду себя и Древних — она имеет в виду себя и своего отца!»

После чего Лина повернулась лицом к девушке, стоявшей над ней на возвышении. «Тебе горько, ты злая, правда, Зои?», воскликнула она. «Ты приняла эстафету одержимости от своего отца с открытием этого нового мира… и ты, кроме того, восприняла всю ту боль, одиночество и отчуждение, которые он чувствовал раньше».

Вдруг Шелли начала понимать доводы Лины Симс. Когда Шелли помогала отцу строить дирижабль, она ощущала все его разочарования, неудачи и отказы как свои собственные… хотя в намерения Шелли вовсе не входило посвятить свою жизнь сооружению дирижаблей.

«Твой отец мертв!», эмоционально воскликнула Лина. «Перестать же жить его жизнью! Перестань позволять мертвецу управлять тобой!»

В глазах Зои Кеммеринг словно что-то вспыхнуло. Шелли были уверена, что в какое-то мгновение она увидела в них проблеск чего-то человеческого, пробежавшего по нечеловеческому лицу Зои Кеммеринг… Но затем это исчезло, столь же внезапно, как и началось.

Женщина на подиуме посмотрела на свою армию камакайтов, окруживших людей.

«Убейте их», сказала она просто.

Камакайты, все как один, двинулись к людям, подняв свои кристаллические копья.

Но именно в этот момент над городом пронесся звук, похожий на огромный удар молотом в дверь и потрясший фундамент здания, где они находились. Гул этот повторился еще два раза. Каждый удар был настолько сильным, что заставил пол под ними дрожать. Удивленная, Зои Кеммеринг отступила на шаг назад, пока спина ее не коснулась хрустальной стены, за которой неподвижно ждали Древние.

Этот звук также остановил и продвижение недалеких разумом камакайтов, отвлекая их внимание.

Шон Бреннан воспользовался моментом, чтобы получить преимущество. Он опустил дуло своего М-16 и направил его на ближайшего к себе камакайта.

«Начнем разборку!», закричал он, нажав на курок. Пули вонзились в тварь, из которой во все стороны брызнули струи черного клокочущего гноя. Камакайт рухнул на гладкий пол, и из него полилась черная кровь.

Когда огонь открыли и остальные солдаты, зал превратился в кромешный хаос оглушительной стрельбы.

Однако странный гул, слышимый даже поверх этих выстрелов, не прекращался. Кто-то или что-то громко билось и стучалось, прорываясь сквозь хрустальную диафрагму, через которую «Дестини Эксплорер» проник сюда внутрь. Но в зале происходило так много всего, что ни у кого не было ни возможности, ни желания выяснять, кто это или что это.

В возникшей суматохе Лина Симс подбежала к Майклу Салливану сзади и развернула его коляску. «Мне нужна твоя помощь!», закричала она и стала толкать его коляску вперед, к рядам компьютеров.

Джим Сирелли перебежал к рядовому Майку Темплтону и развернулся, они встали спиной друг к другу. Начав вместе отстреливаться, они стали косить ряды камакайтов выстрел за выстрелом, разрывными пулями. Их фасеточные мушиные глаза стали взрываться и лопаться, а твердокаменные панцири разлетаться вдребезги.

Один из камакайтов подкрался к одному из рейнджеров, который перезаряжался, и сунул ему в живот свой кристальный жезл. Закричав, солдат выронил свой М-16 и вытащил из кобуры служебный револьвер. Захлебываясь собственной кровью, рейнджер всадил несколько пуль одна за другой этому камакайту в голову.

Они погибли одновременно.

«Уведите их отсюда!», закричал Бреннан, толкнув капитана Долана к Шелли, Неду и Питеру. Капитан рванулся вперед, но затем остановился. Он бросил последний взгляд на одинокую фигуру, стоявшую на подиуме. Наконец, командир дирижабля повернулся и подтолкнул других, чтобы они побежали из зала к хрустальному мосту.

Подростки бросились бежать, а за ними и Ник с Робин.

«Давайте же!», крикнул капитан Долан Лине и Майклу, которые все еще рассматривали кустарно собранную компьютерную сеть перед собой.

«Взгляни вон на тот кабель», прокричала Лина Майклу поверх шума и стрельбы. Она показала ему на провода, которые вели к хрустальной голове существа, находившегося в центре.

«Эти компьютеры каким-то образом контролируют монстров», объявила она. «И этот кабель это доказывает!»

Лицо Майкла засветилось, он всё понял. Его пальцы залетали по одной из нескольких клавиатур на кристаллических столиках. Когда не получилось то, что ему хотелось на первой клавиатуре, он взялся за другую. На этот раз, после того, как он постучал по клавишам, на мониторе перед ним появились какие-то данные, еще необработанные. Он стал лихорадочно работать, взламывая систему. Лина, хорошо разбиравшаяся в железе, но плохо в программах, пыталась понять, что именно он делает.

Но не смогла.

«Зои Кеммеринг воспользовалась навигационным компьютером с одного из подбитых самолетов», сообщил Майкл. «Она приспособила его для работы со всей этой кристальной механикой. Я уверен, что она использовала эти компьютеры, чтобы каким-то образом обездвижить и нейтрализовать Древних. Они находятся в каком-то сне, вызванном воздействием электроники, или в каком-то другом подобном состоянии».

«Уходите остюда!», крикнул им один из солдат, указывая на выход. Предостережение, сделанное им подросткам, стоило ему жизни, так как на него набросились три камакайта, бросили его на землю и стали по нему ползать, раз за разом протыкая его своими хрустальными копьями. Лина в ужасе закрыла глаза; потом она повернулась и зашипела на Майкла.

«Чем ты там занимаешься?», вскричала она.

«Я уже почти всё!», ответил Майкл. «Вот! Готово! Это должно их пробудить!»

Но за стеной хрустальной клетки Древних, похоже, так ничего и не произошло…

* * *

А за пределами города по-прежнему раздавался гулкий стук, продолжавшийся и во время перестрелки. В конце концов в массивной хрустальной диафрагме, являвшейся входом в город, появилась трещина. Затем другая. Вскоре эти две трещины объединились.

Наконец, с оглушительным треском разлетевшихся в разные стороны хрустальных осколков, стена оказалась пробитой и рухнула внутрь. И когда тысячи тонн хлынувшей внутрь воды прорвались в некрополь из подземного озера, находившегося по другую сторону диафрагмы, сквозь отверстие, которое он пробил в город Древних, неуклюже вломился Годзилла.

С вызовом проревев правителям этого затерянного мегаполиса, Король Монстров двинулся вперед, а темная вода тем временем кружила вокруг его лап и хвоста и плескалась ему о брюхо. Годзилла размял пальцы передних своих лап и запрокинул вверх свою звериную голову. Пасть его открылась, и по всему древнему городу разнесся первобытный рев Годзиллы.

Внезапно на огромное тело Годзиллы бросились длинные, похожие на ползучие лианы щупальца и обвились вокруг него. Монстр стал сопротивляться, но на него стали набрасываться все новые и новые щупальца с зубастыми коробочками на конце. Эти раскрытые рты, с длинными шипами вместо зубов, вонзились в тело Годзиллы.

Оттягивая от себя щупальца, которые оплетали его, Король Монстров пошатнулся и был сбит с ног.

Раздался мощный всплеск, и Годзилла рухнул в пенившиеся, бегущие повсюду кругом воды, которые стали затапливать город. Щупальца Биолланте отлетели назад, выпустив Годзиллу. Монстр стал пытаться с трудом подняться на ноги, сопротивляясь напору воды. Наконец, когда Годзилла вновь встал на ноги, а грудь Биолланте в этотм момент стала светиться ярко-красным светом.

Верхняя часть ее огромного центрального пня, направленного вверх, к своду пещеры, теперь медленно двинулась вниз, пока не нацелилась на Годзиллу. А затем в центре пня разверзлась огромная пасть. По обе стороны вытянутой морды Биолланте открылись два светящихся глаза. Затем Биолланте раскрыла пасть, и тварь издала звук наподобие мычащего шипения, который был слышен очень далеко, долетев даже до дирижабля.

Загрохотав, растение-монстр буквально выкорчевало себя из земли и потащилось к Годзилле, размахивая щупальцами и сверкая красными глазами…

* * *

В зале погиб еще один солдат, на него набросились пять камакайтов.

Шон Бреннан обернулся как раз в тот момент, когда его человек пал, и капрал открыл огонь по тварям, которые его убили.

«Уходим, народ!», закричал Бреннан, подталкивая последних еще остававшихся в живых своих людей к мосту. Зал теперь был пуст, за исключением Зои, стоявшей на возвышении, а также Майкла и Лины у компьютеров. Выругавшись, капрал обернулся и побежал обратно в зал, чтобы вывести оттуда этих двух подростков.

Расстреляв на куски другого камакайта градом выстрелов, Бреннан побежал к подросткам. Майкл все еще яростно стучал по клавиатуре. Лина его подгоняла. Когда Бреннан бежал через зал, он с опаской поглядывал на подиум, готовясь к любым сюрпризам, которые могли исходить от женщины по имени Зои. Но он мог поглядывать на нее лишь мельком, так как застрелил на бегу еще одного камакайта. Девушка стояла на коленях перед хрустальным гробом своего отца. Капрал Бреннан мог поклясться, что слышал, как она рыдает.

Наконец, Бреннан добрался до подростков. Он взглянул на растерзанный труп одного из своих солдат.

«Давайте, ребята!», закричал он, подталкивая Лину к двери. «Уходим отсюда!» После чего боец схватил коляску Майкла за ручки.

«Подожди!», воскликнул Майкл, нажав на тормоза. Он ударил еще по паре кнопок, а затем поднял глаза на капрала и Лину.

«Ладно», заявил он. «Если и это не поможет, то и все остальное тоже не подействует. Я готов».

Когда все трое бросились к выходу, Лина заговорила: «И что должно произойти?», спросила она.

Майкл улыбнулся. «Мне кажется, я сумел пробудить Древних», с гордостью объявил он. «Я попробовал разные варианты, но потом понял, что Зои не применяла электричество, чтобы вырубить их и держать без сознания — она контролирует напряжение, так, чтобы они не могли очнуться».

«Не поняла», воскликнула она.

«Я увеличил напряжение и послал достаточное количество электричества в Древних, чтобы оно их шокировало и пробудило… Я на это надеюсь».

Лина обернулась. Похоже, задумка Майкла подействовала. Она почувствовала, что за стеной началось какое-то движение. К удивлению Лины, Зои Кеммеринг продолжала стоять, словно парализованная, на коленях перед гробницей с останками ее покойного отца.

Они добежали до выхода, и Бреннан сунул кресло Майкла Лине в руки. «Бегите!», рявкнул он. «Я вас прикрою».

Капрал повернулся, и на него бросился один из камакайтов. Он нажал на курок, и пули вонзились в тело насекомого. Но тварь продолжала надвигаться. Шон пригнулся, и умирающий камакайт пронесся мимо него, полетев вниз с края хрустального моста.

А затем Бреннан ощутил острую холодную боль, вонзившуюся ему в туловище. Тело его отдернулось назад. Упав на хрустальный пол, он попытался подняться, но не смог. Он взглянул вниз и увидел конец копья камакайта, торчащий у него из живота. Вокруг древка лилась кровь. Бреннану, наконец, удалось подняться на одно колено, поднять свой пистолет и выстрелить в тварь, пронзившую его копьем.

Затем капрал выронил пистолет и беззвучно сполз на пол зала. Сквозь пелену боли он увидел, как еще несколько камакайтов семенят к нему по гладкому полу.

Подняв копья над своими уродливыми головами…

* * *

Годзилла сцепился с Биолланте, когда вокруг него вновь свернулось множество щупалец этой твари. Одна из них обхватила шею Годзиллы. Но монстр схватил коробочку на конце щупальца и порвал ей пасть, пока челюсти не отделились друг от друга и не упали в кровавую воду, текшую у него между ног.

Растение-монстр, в высоту достигавшее не менее 120 метров, неуклюже двигалось вперед, переваливаясь на толстых извилистых корнях. Биолланте врезался всем своим весом в Годзиллу, и монстр отлетел назад. К нему потянулись новые щупальца, снова схватив Годзиллу за шею.

Беспомощно отбиваясь и стараясь изо всех сил вырваться из тисков Биолланте, Годзилла почувствовал, что сила его убывает, так как из него в буквальном смысле слова начал исходить дух.

Защищаясь, Годзилла поднял переднюю лапу, и Биолланте хлестнул по ней щупальцем. Толстый колючий конец его пронзил лапу Годзиллы, вышел с другой ее стороны и вонзился монстру в горло. Годзилла широко раскрыл от удивления глаза. Он стал булькать, и на челюстях у него появилась кровавая пена.

Но все-таки Годзилла продолжал сражаться, отдирая от себя одно из щупальцев, пока оно, наконец, не поддалось. Оторвав его от корня, Годзилла взревел, удавка с шеи его спала. С рычанием поднявшись, Годзилла повернулся к монструозному растению, растянув губы и обнажив рот, полный длинных, острых и неровных зубов.

По шипам на его спине заплясали голубые молнии, жутко мерцая и переливаясь в этой глубокой подземной пещере. После чего из его мощной пасти, истекавшей кровавой слюной, вырвалась струя радиоактивного огня и выплеснулась на Биолланте.

Растение-монстр взвыло от боли…

* * *

«Где Шон?», спросила Шелли, когда Лина с трудом поднялась в дирижабль, толкая перед собой коляску Майкла сквозь узкий воздушный шлюз.

«Да он там, за мной», крикнула Лина, оборачиваясь. «Он...»

Но девушка замолчала, увидев, что мост позади нее пуст.

«Я должна пойти...», бросилась вперед Шелли, но ее прервал капитан Долан, затащивший ее внутрь дирижабля.

«Вы с Майклом должны помочь мне запустить этот дирижабль!», заявил Долан.

«А как же Шон?»

«Ты отвечаешь за жизни людей на борту этого корабля, Шелли. Не забывай этого! Ты нужна им… Ты нужна мне».

«А как же Шон?», снова воскликнула она.

«Он солдат. Он знал, чем рискует», ответил Долан. «Ты думаешь, мне хотелось оставить Зои там? Нет, но мне пришлось».

Шелли кивнула, наконец, по лицу ее текли слезы. Но вдруг мимо них кто-то промчался.

«Поднимайте корабль и заводите двигатели», закричал Ник Гордон, побежав вперед. «Пойду заберу нашего Американского героя!»

С этими словами Ник вновь помчался по хрустальному мосту, схватив М-16 одного из погибших солдат. Робин смотрела ему вслед, качая головой.

«Ты просто сказочный идиот», прошептала она.

* * *

Шон Бреннан лежал в луже собственной крови. Он знал, что умирает, но не мог оторвать глаз от разворачивающегося перед ним зрелища.

Древние, заточенные за полупрозрачной стеной, теперь стали двигаться. Они ярко засветились, а затем стали пульсировать. Вскоре весь зал наполнился ужасным воем, как будто тысяча фантастических неземных машин и механизмов завелись все сразу же в одно и то же время.

Наконец, три этих существа очнулись. И все, как один, сосредоточили свои странные неземные взгляды на раненом солдате. Бреннан каким-то образом почувствовал, что Древние не намеревались причинять ему никакого вреда. Он был уверен, что это именно они изжарили камакайтов, собиравшихся его убить. На полу перед ним до сих пор лежали тела этих насекомых, которые еще горели и тлели. А когда еще один камакайт ворвался в зал и стал к нему приближаться, из пола в него метнулась еще одна молния чистой энергии, которая сожгла дотла и его.

«Спасибо», пробормотал Шон, понимая, что его смерть лишь отложена, а не предотвращена. Он закрыл глаза и попытался расслабиться. Внезапно он почувствовал, что ему очень тепло. Шон понимал, что он входит в шок.

Конец был уже близок.

Но затем он почувствовал, что кто-то дергает его за плечи, тряся его и приводя в чувство. Капрал поднял глаза и увидел склонившегося над ним Ника Гордона.

«Пошли, солдатик», сказал Ник, перекинув руку обессиленного и раненого парня через плечо. Когда Ник повернулся и побежал к выходу, Шон Бреннан в последний раз взглянул на Древних.

На этот раз они в ответ посмотрели на него…

* * *

Из открытой пасти Годзиллы продолжал извергаться синий огонь. Король Монстров испускал в существо под названием Биолланте непрерывный поток радиоактивного огня. Щупальца загорались, но растение быстро окунало их в поток мчавшейся внизу воды.

Монструозное растение ревело, широко открыв пасть. Из глубокой глотки этой твари извергался поток светящегося кислотного сока, обрушивавшегося на Годзиллу.

Там, где эти капли касались Годзиллы, его шкура шипела и дымилась.

Монстр прекратил извергать свою радиоактивную струю, когда сок попал ему в глаза. Пылая яростью и болью, Годзилла взревел и слепо ринулся вперед. Огромные мощные челюсти растительной твари захлопнулись, схватив, словно стальным капканом, Годзиллу за туловище.

Король Монстров беспомощно забился, как человек, голова которого угодила в пасть крокодила. Биолланте стала крепче сжимать челюсти, словно выдавливая из Годзиллы жизнь. Он гневно хлестал хвостом и пинался ногами, но хотя Годзилла и шипел от ярости, он был бессилен против мощных тисков Биолланте…

* * *

«Смотрите!», закричала Шелли от штурвала, за которым она готовила дирижабль к взлету.

Капитан Долан оторвал взгляд от машинного пульта. Майкл тоже это увидел и ахнул от удивления.

Верхняя часть древнего сооружения, с которого они только что сбежали, начала ярко светиться в полумраке пещеры. Объект начал пульсировать, и по всему городу пронесся пронзительный, неестественный звук. Неровные отростки, торчавшие из грибообразной верхушки здания, начали как-то неестественно раскачиваться.

А затем нижняя часть этого сооружения начала трескаться и разваливаться на части. Шелли посмотрела на хрустальный мостик в надежде увидеть переходящих через него Ника и Шона, но разваливающийся пролет был пуст.

Она испугалась, что они оба погибли.

«Вот они!», закричал Майкл, показывая пальцем. Шелли посмотрела в окно и увидела Ника Гордона, тащившего Шона Бреннана и мчавшегося по хрустальному мосту, который рассыпался под его ногами. Куски переправы, казалось, отваливались после каждого сделанного им шага. Стоявший в воздушном шлюзе Джонни Рокко распахнул дверь и впустил их, как раз в тот момент, когда оставшаяся часть моста обвалилась и разбилась внизу, на площади.

А затем обрушилась и причальная башня, и дирижабль высвободился и поплыл по воздуху.

«Право руля!», закричал Долан. Шелли повернула, и «Дестини Эксплорер» двинулся от площади к разрушенной диафрагме.

И в этот момент радиостанция, которая давно уже молчала, затрещала и ожила. Из динамиков раздался какой-то жуткий, нечеловеческий голос, который был слышен всему кораблю, он доносился из каждого переговорного устройства, на всех палубах.

Все стали внимательно слушать заговоривших с ними Древних.

«Не бойтесь, люди», произнес голос. «Этот город обречен на гибель, а существа, вторгшиеся в ваш мир, уже покинули его. Мы тоже вскоре покинем вас… Когда-то это был наш мир… теперь он ваш». Голос сделал паузу. «Берегите его».

Пульсирующая корона огромного сооружения в центре оторвалась от остальной части здания. Вся оставшаяся конструкция под ней рассыпалась на части. Неправильной формы хрустальные отроски на этой плывущей по воздуху конструкции замахали им, словно прощаясь, и объект в буквальном смысле слова прошел сквозь верхний каменный свод пещеры, словно это был не камень, а воздух.

Вдруг внутри «Дестини Эксплорера» замигал свет.

«Нас что-то тащит», спокойно сказал капитан Долан.

После чего дирижабль действительно потащило вверх. Что бы они ни делали, ничто не могло остановить этот подъем. Наконец, Шелли выпустила из рук штурвал.

«Если мне суждено умереть, я умру с Шоном», решила девушка.

Шелли бросилась в каюту, где доктор Грейс пыталась спасти жизнь Шону Бреннану.

Когда она добежала до этой комнаты, рейнджеры сказали Шелли, что их командир без сознания. Судовой врач оказала Бреннану первую медпомощь, какую только смогла. Д-р Грейс не могла ей пообещать, что Шон сумеет пережить даже ближайшую ночь.

Но Шелли Таунсенд почему-то чувствовала, что он выживет.

* * *

Со смотровой площадки Нед Лэндсон и Питер Блэкуотер следили за яростной схваткой, которая все еще продолжала бушевать внизу. Они увидели, как Годзилла вырвался из пасти Биолланте. И теперь чудовищное растение горело от огненного дыхания Годзиллы, но щупальца его все еще хватались за Короля Монстров, пытаясь затащить его в эти ужасные челюсти снова.

«Как быть с Годзиллой?», воскликнул Нед. «Мы же оставим его здесь. И он останется в центре Земли навсегда!»

«За него не беспокойтесь», заявил Ник Гордон, заходя на площадку вместе с Робин.

«Для человеческой расы только к лучшему, если Годзилла останется здесь, погребенным в центре Земли навсегда».

На лице у Ника появилось испуганное выражение, словно он о чем-то вспомнил, и Робин взяла его за руку.

«Сейчас, парни, Годзилла, может, и выглядит героем. Но я был ненамного старше вас обоих, когда мне пришлось увидеть все те ужасы, на которые он способен».

Ник Гордон покачал головой. «Поверьте мне, миру будет только лучше без Годзиллы».

А затем дирижабль был протащен сквозь плотный свод пещеры странным кораблем Древних. «Эксплорер» двигался сквозь землю, словно это была простая вода. Во время этого движения в иллюминаторах был виден лишь полный мрак, целых пять минут.

А затем, внезапно, они оказались снаружи, при дневном солнечном свете, летящими над поверхностью Антарктиды. Они оставили под собой осевшую землю и древний шельфовый ледник, разрушенный и обвалившийся. На подземный город обрушились тонны камней и льда. Затерянный некрополь Древних был погребен под землей навсегда.

А вместе с ним и Годзилла…

Когда дирижабль полетел к берегу, небо над Антарктидой впервые за многие недели очистилось. Когда расступились облака, Лина выглянула из иллюминатора, внезапно почувствовав, что она теперь ничего не боится.

Лениво и медленно по небу описывала круги на своих красочных и легких, как паутинка, крыльях Мотра. Пока Лина за ней следила, Защитница Земли что-то пронзительно проверещала. Лина была уверена, что лишь она одна услышала крик Мотры.

«Спасибо, Мотра», прошептала она.

Высоко у них над головами, выше неба, где плыла Мотра, на своем таинственном корабле исчезли в глубинах космоса Древние. Человеческая раса вновь удержала за собой столь нелегкую власть над Землей…

Глава — 17

НОВЫЙ МИР

По всему миру…

Через несколько часов после того, как они покинули некрополь Древних, «Дестини Эксплорер» связался по радио с внешним миром. Воспользовавшись одним из немногих оставшихся на орбите телеретрансляционных спутников, Робин Холлидей и Ник Гордон рассказали драматическую историю путешествия дирижабля к центру Земли жаждавшему это узнать миру.

История, которую они поведали, поставила на повестку дня больше вопросов, чем ответов — но этого и следовало ожидать. События эти были беспрецедентными в истории человечества, и, несомненно, будут еще обсуждаться грядущими поколениями.

Массированной атакой объединенными вооруженными силами США и Перу удалось отогнать Мегалона в глубины Амазонских джунглей. Гайган, по словам одного очевидца, были затащен в Каспийское море, где ему, очевидно, и пришел конец, загадочным существом под названием Ангирус.

Баттру никто больше никогда не видел. Равно как и Манду. И судя по поступавшим сообщениям, Годзилла оказался в ловушке, заточенным в самом центре мира — возможно, навсегда.

Народы мира все вместе с облегчением вздохнули и стали восстанавливать свои страны.

Сообщения между городами, странами и континентами стали постепенно восстанавливаться через несколько часов, дней и недель после того, как Древние покинули Землю в неизвестном направлении. Всеобщий обрыв систем связи, который стал известен как Вавилонская авария — отсылка на библейское предание о Вавилонской башне — закончился столь же загадочно, как и начался. Но его последствия ощущались еще несколько месяцев.

США, Великобритания, Франция, Япония, Китай, Южная Корея и Индия первыми восстановили на своей территории общественный порядок. Везде имели место разрушения и гибель людей, но граждане этих и многих других стран мира были согласны в том, что все могло быть еще хуже.

Как ни удивительно, но в большей части Америки, несмотря на блэкаут систем связи, порядок был восстановлен после всего лишь нескольких дней социального хаоса. Местные власти и простые люди объединились и сумели сохранить цивилизацию. Каким-то удивительным образом американцам удалось в считанные недели достичь того, что их правительство не могло сделать больше года.

Когда вновь были подключены и заработали спутниковая связь, телефонные линии, теле— и радиостанции, компьютеры и интернет, люди обнаружили, что, по большому счету, они сделали все на удивление хорошо — и они сделали все это сами, в своих собственных городах.

Во многих отношениях США оказались даже в лучшей форме после Вавилонской аварии, чем до нее. С существовавшим правительством, не удовлетворявшим народ, задача поддержания функционирования страны и безопасности обычных людей была решена самими же обычными людьми.

* * *

Во вторник, 6 марта 2001 года, состоялись долгожданные и давно откладывавшиеся президентские выборы в США. Действующий президент и его администрация потерпели полное поражение. Люди, которые жили без правительства в течение нескольких недель, обнаружили, что им это понравилось. Когда раздутые и неэффективные государственные программы народу разонравились, то же самое произошло и с администрацией и ее политической партией.

В пятницу, 30 марта 2001 года, был приведен к присяге новоизбранный президент. Уже через несколько часов новый главнокомандующий наградил четырех бойцов, переживших атаку в городе Древних, медалями за доблесть и отвагу на церемонии в Белом доме.

Капрала Патрика Бреннана в их числе не оказалось. Он признался, что поступил в армию обманом, в военно-морском госпитале в Бетесде, где он восстанавливался после тяжелого ранения, полученного во время этого нападения. Но так как ему скоро должно было стукнуть восемнадцать — возраст, достаточный, чтобы завербоваться в армию — Патрику Бреннану разрешили остаться в вооруженных силах.

Вообще-то его даже повысили до звания первого лейтенанта, и он сам стал командовать каким-то подразделением.

Вместе с Шелли Таунсенд, сидевшей рядом с ним, Бреннан смотрел, как его друзья получают медали по телевизору с больничной койки. Он громко рассмеялся, когда увидел их пораженные лица, когда им жал руку сам президент.

Патрик Бреннан был награжден медалью «Пурпурное сердце» несколькими часми позже в ходе специальной церемонии, проведенной в больнице — а позже он был награжден и медалью Почета Конгресса США на церемонии в Белом доме, уже после того, как он был, наконец, признан достаточно восстановившимся, чтобы вернуться на действительную военную службу.

В апреле 2001 года Патрик Бреннан воссоединился с матерью и своим заблудшим старшим братом Шоном, который был спасен южнокорейским кораблем через два дня после крушения «Везучего Динго».

Шон Бреннан рассказал о случае с контрабандой плутония группе инспекторов ООН, и на коммунистическое правительство Северной Кореи тут же были наложены санкции.

Российская Федерация, потрясенная разрушениями, причиненными Гайганом, и узнав, что у нее имеется свой, доморощенный кайдзю — Ангирус — разработала масштабную программу по созданию оружия для борьбы с гигантскими монстрами.

Хотя эта российская программа была сверхсекретной, до спецслужб Америки и Западной Европы вскоре дошли слухи о каком-то новом биологическом средстве поражения или яде, а также о новых видах системы доставки этого средства поражения.

Япония и США тайно начали совместные разработки, создав совместное предприятие для создания аналогичного оружия. Несмотря на то, что большинство экспертов считали, что Годзилла уже не представляет собой угрозы, достаточно было и других монстров, уже показавших к тому времени свои мерзкие рожи, чтобы заставить людей насторожиться.

И обе эти дорогие оборонные программы уже начали разрабатываться.

* * *

Питер Блэкуотер вернулся на Аляску местным героем, но оставался там недолго. Вместо этого он посещает сейчас один университет, который мы называть не будем, под вымышленной фамилией, стараясь не привлекать внимания общественности.

Нед Лэндсон окончательно забросил науку и стал звездой ряда приключенческих и экшен-фильмов, самым успешным из которых стала широкоэкранная версия старой телевионной классики «Морская охота».

Шелли Таунсенд совершенно завязала с дирижаблями и учится в Брауновском университете.

Ник Гордон вернулся в свое шоу «Наука в воскресенье», а Робин Холлидей перешла в новостную программу INN, выходящую в прайм-тайм, — «Независимый фокус».

Крейг Уиди, путешественник-одиночка, заполучил собственное шоу.

Лина Симс запатентовала свой процесс изготовления микрочипов, но не стала принимать каких-либо выгодных предложений поступить на службу в какую-нибудь фирму по производству компьютеров. Вместо этого, она, как и Питер Блэкуотер, отошла от общественной деятельности.

И у нее по-прежнему бывают сны и видения о Мотре.

Майкл Салливан поступил в экипаж «Дестини Эксплорер», заняв на мостике место Шелли Таунсенд. Именно Майкл и связался в начале сентября с Линой Симс, пригласив ее во второе путешествие в Антарктиду.

Лина приняла приглашение.

В ходе мрачной частной церемонии, состоявшейся во вторник, 13 ноября 2001 года, Майкл Салливан, Лина Симс, Саймон Таунсенд и капитан Джек Д. Долан открыли надгробие в память о Зои Кеммеринг. Это произошло в Земле Уилкса. Белый мраморный камень поместили примерно над тем местом, где погребен город Древних.

На камне высечены слова — цитата из «Потерянного рая» Джона Мильтона, которые гласят:

«And in the lowest deep a lower deep,

Still threat'ning to devour me, opens wide,

To which the hell I suffer seems a heaven».

«На дне

Сей пропасти — иная ждет меня,

Зияя глубочайшей глубиной,

Грозя пожрать. Ад, по сравненью с ней,

И все застенки Ада Небесами

Мне кажутся…»[7]

Примечания

1

«Икозамерон или История Эдуарда и Елизаветы, которые провели восемьдесят один год у Мегамикров, исконных обитетелей Протокосма внутри нашей планеты, переведено с английского Жаком Казановой де Сенгальтом, доктором из Венеции, библиотекарем г-на графа Валдьштейна, владельца замка Дукс» (1788) — пятитомный утопический роман известного любовного авантюриста Джакомо Казановы, одно из самых ранних научно-фантастических произведений. Рассказывает о приключениях брата и сестры, отправившихся на поиски морского пути в Северном Ледовитом океане на корабле «Уолси», руководимом лордом Артуром Говардом. Когда корабль потерпел крушение, героев затянуло в водоворот, который пронес их сквозь слои неведомой жидкости и газа и доставил на подземный континент Протокосм, населенный мегамикронами — гермафродитами, несущими яйца и кормящими друг друга выделяемым из тела молоком. Проведя под землей несколько лет и познакомившись со многими областями Протокосма, Эдуард и Элизабет вернулись на поверхность земли через проход в горах Словении, местонахождение которого они, к сожалению, забыли упомянуть в своем отчете.

2

В романах Э.Р.Берроуза огромный Пеллюсидар — подземный континент, распложенный в 500 милях ниже уровня земли и освещенный раскаленным шаром, зафиксированным силами тяготения в самом центре Земли. Пеллюсидар омывают волны Луралового, Соджарского и Пиратского морей, а на самом континенте имеются многочисленные реки, горные цепи и долины. Пеллюсидар населен многочисленными племенами, развитие которых, за редкими исключениями, остановилось на уровне каменного века.

Поселения аборигенов разбросаны на большом расстоянии друг от друга, а потому дикари практически не подозревают о существовании соседей. Кроме людей, в Пеллюсидаре наличествует разнообразная и по большей части очень опасная фауна, состоящая главным образом из представителей вымерших на внешней земле доисторических видов. История подземного мира описана в романах Э.Р.Берроуза «У земного ядра» (1922), «Пеллюсидар» (1923), «Танар из Пеллюсидара» (1930), «Завоевать семь миров» (1936), «Возвращение в Пеллюсидар» (1941), «Люди бронзового века» (1942), «Тигрица» (1942), «Земля страха» (1944) и «Первобытный Пеллюсидар» (1963).

3

Точнее, по-венгерски. Ордог (Эрдег, Ördög) в древней венгерской и тюркской мифологии эквивалентен Эрлику, демоническое существо-оборотень из венгерской мифологии, олицетворяющий темные и злые стороны мира. В христианские времена его часто отождествляли с дьяволом. Подробнее см. в Википедии.

4

Руины Вари — мертвый город площадью около 16 квадратных километров, архитектура которого сливается с местной горной топографией, некогда столица Империи Вари (6–8 столетия нашей эры). Цивилизация Вари распространилась по всей юго-центральной части Анд и прибрежным территориям современного Перу. Это была до-инкская культура. В 1990-х годах руины Вари были захвачены террористической маоистской группировкой «Сендеро луминоса» («Светлый путь») и превращены в их штаб. См. в Википедии.

5

NORAD (Центр объединённого командования воздушно-космической обороны Северной Америки, Cheyenne Mountain Operations Center) — подземный комплекс, расположенный в Шайенн-маунтин (Cheyenne Mountain), горе в штате Колорадо (США), в окрестностях города Колорадо-Спрингс. Предназначался для оперативного управления войсками в случае ядерного удара со стороны СССР. В июле 2006 года принято решение о «горячей консервации» данного объекта ввиду нецелесообразности и дороговизны поддержания его в полностью активном состоянии. «Горячая консервация» означает, что комплекс может быть вновь приведен в полностью рабочее состояние за несколько часов. После консервации комплекс находил применение в других сферах. По договорённости с правительством США кинокомпания Metro-Goldwyn-Mayer проводила в комплексе съёмки сериала «Звёздные врата». (Википедия).

6

Имеется в виду полное значение имени города при его основании — «Непорочное Зачатие Пресвятой Девы», где «Консепсьон» по-испански — «Зачатие».

7

Строфа приведена в переводе Аркадия Штейнберга.

Content

Марк Черазани
ГОДЗИЛЛА НА КРАЮ СВЕТА

ПРОЛОГ

Глава — 1 ПОДРОСТКОВЫЙ РИТМ

Глава — 2 ВОЗРОЖДЕНИЕ АМЕРИКИ

Глава — 3 ОХОТА

Глава — 4 СПЕЦЗАДАНИЕ

Глава — 5 ЗАПУСК

Глава — 6 СЕЙСМИЧЕСКАЯ АКТИВНОСТЬ

Глава — 7 ЭКСПЕДИЦИЯ В НЕВЕДОМОЕ

Глава — 8 УЖАС И ТЕРРОРИЗМ

Глава — 9 ВОЙНА С ЧЕЛОВЕЧЕСТВОМ

Глава — 10 НАСТУПАЕТ ВРЕМЯ ЧУДОВИЩ

Глава — 11 АРМАГЕДДОН

Глава — 12 ОБРЫВ СВЯЗИ

Глава — 13 ЧУДОВИЩА ИЗ ВОД МОРСКИХ

Глава — 14 ОГОНЬ И ДОЖДЬ

Глава — 15 ПУТЕШЕСТВИЕ К ЦЕНТРУ ЗЕМЛИ

Глава — 16 УСНУВШИЕ ПРОБУЖДАЮТСЯ

Глава — 17 НОВЫЙ МИР

Примечания