Детективный клуб

Адмирал идет ко дну

The Detection Club

THE SINKING ADMIRAL

© The Detection Club, 2016

© Школа перевода В. Баканова, 2017

© Издание на русском языке AST Publishers, 2017

* * *

Памяти П.Д. Джеймса, преданного члена Детективного клуба, который обещал написать предисловие, но, к несчастью, не успел

Предисловие

Роман «Последнее плавание адмирала», написанный некоторыми членами Детективного клуба, был опубликован в 1931 году, на раннем этапе существования клуба. В число авторов входят: Энтони Беркли, Г. К. Честертон, Агата Кристи, Г. Д. Х. и М. Коул, Фриман Уиллс Крофтс, Клеменс Дейн, Эдгар Джепсон, Милуорд Кеннеди, Рональд А. Нокс, Джон Род, Дороти Л. Сэйерс, Генри Уэйд и каноник Виктор Л. Уайтчерч. С тех пор роман много раз издавался за рубежом, а также дважды переиздавался «Макмиллан» в 1981 году и «Харпер Коллинз» в 2011-м. Авторские отчисления большей частью покрывают расходы на существование Детективного клуба, а именно три ежегодных мероприятия.

С момента принятия на себя обязанности председателя в 2001 году я вынашивал идею выпустить еще одну книгу за авторством некоторых членов Детективного клуба – отчасти ради пополнения финансов нашего объединения, но главным образом ради удовольствия. Книга перед вами, а значит, мне удалось добиться цели.

Разумеется, этим я обязан чувству юмора и литературному таланту писателей, согласившихся принять участие в работе. У книги «Последнее плавание адмирала» было четырнадцать авторов (если считать Г.Д.Х. и М. Коулов, супружескую пару, за двоих), и «Адмирал идет ко дну» может похвастаться ровно тем же количеством.

Впрочем, на этом сходство заканчивается. В предисловии к оригинальному изданию Дороти Л. Сэйерс писала: «А теперь немного об условиях, в которых создавалась книга. Перед нами стояла задача как можно более точно воспроизвести ситуацию настоящего расследования… Каждый из участников бился над загадкой, заданной ему в предыдущих главах, не имея ни малейшего представления о том, какое решение – или решения – держат в голове соавторы. Мы ввели два правила. Каждый автор должен написать главу, имея четкое видение финала – то есть нельзя вводить в сюжет новые детали только ради того, чтобы «еще больше все запутать». Если понадобится, он или она должны объяснить свою логическую цепочку внятно и убедительно, а также предоставить вместе с текстом главы свой вариант развязки в письменном виде. Их мы опубликовали в конце книги, чтобы удовлетворить любопытство читателя».

Существует много причин, по которым авторы детективов начала двадцать первого века не могут творить совместно, как в 1930-х; главным образом потому, что за прошедшие годы изменился сам жанр. Хотя Дороти Л. Сэйерс и ее соратники обладали индивидуальным стилем, все они писали, по сути, одну и ту же книгу, классическое «Кто убийца?». Таким образом, для них было вполне возможным написать главу, задать направление для дальнейшей разработки и передать эстафетную палочку следующему.

В наше время так не получится, поскольку очень немногие пишут в традиционной манере. К тому же детективная литература теперь представляет собой весьма пеструю смесь; жанр разделился на большое количество поджанров: полицейский, юридический, медицинский, финансовый, исторический. Стал популярен смежный жанр – психологический триллер. В каждом из них свои признанные мастера и фанаты-энтузиасты, однако книга, в которой текст то и дело перескакивает с одного поджанра на другой, вряд ли выйдет связной.

Учитывая данные обстоятельства, на этапе планирования романа мы решили разработать индивидуальный подход в зависимости от специализации автора. Так, эксперт по крупным финансовым операциям будет писать главу о «скользком» банкире; то же самое относится к области политики, издательского дела, журналистики, юриспруденции, кулинарии и т. д. Некоторые осевые сюжетные линии – например, полицейское расследование – будут написаны одним и тем же автором и вплетены в канву текста.

Получившаяся в результате книга по сравнению с предыдущей больше напоминает головоломку, нежели последовательную игру в домино – кошмар для редактора, хоть и чертовски интересный.

Когда до завершения книги оставались всего две главы, в «Граучо Клаб» устроили совещание. Присутствовавшим нужно было ответить на два вопроса: 1) кто же совершил эти ужасные преступления и 2) кто будет писать главы разоблачения? Рад сообщить, что мы нашли ответы на оба вопроса в дружеской непринужденной атмосфере, сопровождавшей весь процесс написания.

Роман составлен таким образом, чтобы преподнести читателю двухуровневую загадку. Вам предстоит не только искать преступника, но и отгадать, кто из авторов написал конкретную главу. Надеюсь, вам понравится эта двойная задача. Также надеюсь, что наиболее продвинутые поклонники детективного жанра сумеют разглядеть в тексте отсылки к «Последнему плаванию адмирала» и собственно истории Детективного клуба.

Запуская «Адмирала» в трудное плавание по волнам публикации, я хочу поблагодарить Дэвида Брауна и Джулию Виздом из «Харпер Коллинз» за энтузиазм при работе над проектом; агента Детективного клуба Джорджию Гловер из «Дэвид Хайэм» за поддержку и особенно Коринну Хитчинг, секретаря клуба, за связные записи наших путаных и зачастую весьма оживленных совещаний.

А теперь дело за вами, мой читатель. Надеюсь, вам понравится.

Саймон Бретт, президент Детективного клуба в 2001–2015 гг.

Глава 1

Просто удивительно, до чего телевидение привлекает обывателей! Смотреть чертову коробку им мало – надо еще и засветиться. Люди готовы терпеть любые унижения ради того, чтобы на секунду мелькнуть лицом в чужих гостиных. С повсеместным распространением так называемых реалити-шоу ситуация только ухудшилась.

Именно этот синдром во всей красе демонстрировался холодным мартовским днем в приморской деревушке Крэбуэлл, что в графстве Суффолк.

Казалось, зима и не собирается разжимать свои ледяные объятия. Уже в который раз у горящих каминов выдвигалась популярная версия: во всем виноваты холодные ветра, беспрепятственно обдувающие Суффолк с Уральских гор. Обычно в это время года дела в пабе шли хуже некуда, однако сегодня «Адмирал» буквально ломился от посетителей, и все лишь потому, что по деревне распространился слух: здесь будут снимать документальный фильм.

Программу вел и продюсировал Бен Милн – молодой журналист, обладающий искусством держать людей перед камерой до тех пор, пока они не начнут выглядеть глупо. Позднее, редактируя материал, он делал из своих героев полных идиотов.

Милн отточил зубы на телешоу «Скелеты в шкафу», рассчитанном на возрастающий интерес к генеалогии. Однако в отличие от предыдущей, более мягкой версии шоу на Би-би-си, где гвоздем программы считалось доведение приглашенной звезды до слез, Бен Милн раскапывал грязное белье их предков. Внебрачные беременности, упоминание в Ньюгетском справочнике[1], ссылки на поселение в Австралию шли на ура, а участие в работорговле или криминальном расследовании и вовсе ценилось на вес золота. Как и многие программы «Ай-ти-ви», «Скелеты в шкафу» были «желтой» версией более сдержанного оригинала Би-би-си.

Разумеется, сам Милн подчеркивал научно-исследовательский характер шоу; в том же духе он рекламировал и новую документалку. «В то время как в стране каждую неделю закрывается по двадцать пабов, – вещал он с серьезным лицом во вступлении, – очень важно обратить внимание на будни современного владельца малого бизнеса. Именно поэтому я выбрал типичный традиционный английский паб на берегу моря». Вот и сейчас этот смазливый молодой человек с коротко подстриженными волосами, карие глаза которого светились умело дозированной эмпатией, включил свой шарм на полную мощность и рассказывал персоналу и завсегдатаям, как он надеется спасти деревенский паб от печальной участи ему подобных.

Однако на эту удочку не попалась Эми Уолпол, барменша, – высокая, рыжая, веснушчатая, худая как грабли, но с гибким телом, при виде которого мужчины пускают слюни. К слову, со своего места за барной стойкой ей приходилось частенько наблюдать подобную картину – по мере опьянения посетителей. Впрочем, и это ее не трогало. К четвертому десятку богатый жизненный опыт сделал Эми неуязвимой для мужских манипуляций. Она больше не лелеяла надежд – по крайней мере, никому в этом не признавалась – на встречу с идеальным спутником жизни. Оценив привлекательность Бена Милна, она отметила, что ему не стоит доверять, – скорее всего, придурок.

Да и заверения в том, что его программа изменит судьбу «Адмирала Бинга», не следовало принимать всерьез. Работая барменом, Эми, разумеется, замечала неуклонное падение доходов. В холодное время года дела всегда шли неважно, но этой зимой, растянувшейся аж до марта, все было из рук вон плохо. Стандартные факторы, расписываемые газетами в мрачных тонах – общий кризис, дороговизна топлива, дешевое спиртное в супермаркетах, влияли и на «Адмирала». Остальной персонал даже не подозревал, что они плывут против ветра, однако владелец паба держал Эми в курсе плохих новостей.

Джеффри Горацио Фитцсиммонсу, хозяину «Адмирала Бинга», было далеко за семьдесят. Кстати говоря, его никто не называл полным именем, разве что изредка звали Фитцем, но чаще всего – вполне предсказуемо – Адмиралом. Грубовато-добродушные манеры, привычка растягивать гласные в сочетании с усами, седой шевелюрой, пиджаком с золотыми пуговицами и шейным платком создавали впечатление выпускника престижной частной школы, хотя в деревушке никто не знал о его прошлом. Ходили слухи, что когда-то он был сказочно богат, а на кухне болтали, будто бы и до сих пор…

Даже если и так, состояние он нажил явно не здесь: Эми была слишком хорошо знакома с бухгалтерской отчетностью. К тому же из разговоров с Адмиралом она знала, что он серьезно обеспокоен будущим своего бизнеса, и легенда о припрятанном богатстве не имела под собой никакого основания. Кроме того, хотя работники кухни и подручные регулярно получали зарплату, Эми не платили уже три недели. Адмирал кормил ее баснями о том, что «скоро все образуется», она понимала: денег попросту нет.

Эми нравился босс; впрочем, порой он неимоверно раздражал. Это был один из тех алкоголиков, что никогда не напиваются в стельку, но постоянно «догоняются». Из всех напитков он предпочитал красное вино покрепче, желательно французского производства – никакой новомодной бурды Нового Света, разве что бутылочка солодового виски «Лафройг» вечером. Эми не хотелось даже думать, как это сказывается на его здоровье. Сам он говаривал, что если вдруг перестанет пить, то рухнет замертво – тело не выдержит такого шока.

Кроме того, Адмирал был до некоторой степени луддитом[2] – даже мобильным телефоном не пользовался. «Когда я дома, мне звонят на номер паба, – говаривал он. – А если меня нет, пусть оставят сообщение. Ничего такого срочного, что не может подождать пару часов».

Подобные доисторические воззрения распространялись и на остальную технику. Эми долго пришлось убеждать хозяина в необходимости заменить старую барную кассу современной электронной моделью. Еще сложнее было уговорить его купить ноутбук и принтер в крошечный офис, сам он так и не прикоснулся к этим дьявольским штукам. Ей частенько казалось, что Фитц охотнее остался бы жить в пятидесятых, до того, как все эти вредные технологии стали доступны широкой публике.

О его личной жизни достоверно было известно лишь одно: в интимных отношениях с местными не замечен. Эми вполне осознавала свою привлекательность; за долгую работу в пабах она привыкла к заигрываниям боссов, однако Адмирал и пальцем к ней не притронулся. Он абсолютно точно не был геем, но его романтические связи – как и многие другие аспекты жизни – оставались тайной за семью печатями.

Несмотря на раздражающие моменты, Эми была всецело предана шефу, хорошо помня, с каким великодушием он принял ее по приезде в Крэбуэлл.

Странно, что Адмирал впустил в паб Бена Милна и его команду. Вряд ли он купился на байки о том, что фильм изменит судьбу «Адмирала Бинга», да и сам не стал бы намеренно рисковать вмешательством посторонних. И все же сомнений не было – они находились здесь с его согласия.

Тем не менее в первый день съемок Адмирал особо не светился. По всей ширине второго этажа проходила длинная низкая галерея. В прошлой жизни она служила для торжественных мероприятий, но в наши дни все меньше и меньше народу стремилось что-то праздновать – или просто для свадеб, дней рождений и поминок выбирали более приличные заведения.

Хотя апартаменты хозяина находились на верхнем этаже, все свободное время он проводил на галерее, которую иронически называл «Мостиком». Вскоре бесчисленные папки и документы усыпали весь пол. Именно здесь, с видом на бескрайнюю стальную гладь Северного моря, Адмирал вел свой бизнес, но никто из подчиненных ни разу не отважился спросить его, чем же он занимался.

В первый день съемок хозяин паба провел большую часть времени на Мостике. Едва справляясь с нехарактерным наплывом посетителей, Эми успела отметить вереницу визитеров, тянущуюся наверх. Видимо, они с Беном Милном заранее договорились перенести интервью на другой день; журналист ни за что не уехал бы, не пообщавшись с Адмиралом лично.

Сама Эми не проявила особого энтузиазма при появлении телевизионщиков, однако остальные работники паба, как и завсегдатаи, оживились. Большинство из кожи вон лезло, чтобы «попасть в ящик»; каждому хотелось пятнадцати секунд славы, и, пожалуй, больше всех Мериэл Дейн, королеве кухни, – медовой блондинке, всегда одетой лет на десять моложе своего возраста, женщине необузданных страстей. Никто даже не подозревал, какие грандиозные воздушные замки она строит в своей голове (несмотря на не слишком удачный опыт в прошлом). Зачастую эти фантазии включали до невозможности шикарных мужчин, попадающих под действие ее неотразимых чар; впрочем, карьерные амбиции ее тоже интересовали. Мериэл Дейн надеялась стать восходящей звездой кулинарных шоу, поэтому участие в съемках фильма восприняла как пробы.

– Видите ли, Бен, – доверительно промурлыкала она, раскатывая тесто, – я всегда добавляю в пирог с почками парочку секретных ингредиентов: они придают вкусу особую утонченность, и это подмечали многие посетители «Адмирала». Люди, заказавшие мой пирог, ни разу не пожалели! Одна из добавок, – продолжила она лукаво, чуть ли не подмигивая в камеру, – вустерский соус, всего лишь несколько капель. Я никогда не отмеряю точно, кладу на глазок – у меня чутье, знаете ли. Я вообще многое готовлю по наитию; уж такой я импульсивный человек…

Она наклонилась перед камерой, сознательно демонстрируя глубокое декольте. По ее мнению, в кулинарных передачах не хватало шика и гламура, учитывая, что большинство поваров – мужчины, притом не слишком привлекательные. Британскому телевидению нужно особое шоу, способное вернуть в кулинарию секс, и Мериэл Дейн отлично подходит на роль ведущего.

– А вот о второй добавке никто даже не подозревает! Поскольку мы живем у моря, а я вообще морская душа, то я добавляю немножечко устриц. Совсем чуть-чуть – это же пирог с почками, а не с устрицами! Ровно столько, чтобы придать блюду изысканный солоноватый привкус. И никто, ну вот ни разу никто не догадался!

Мериэл улыбнулась нежно и многообещающе. При умелом монтаже выйдет отличный рекламный ролик, который растопит сердце самого пресыщенного телебосса.

Она глянула на часы, и при воспоминании о планах на вечер по телу пробежала легкая дрожь. Главное, правильно разыграть карты, – а Мериэл Дейн не сомневалась в своих силах. Ну а пока что можно пофлиртовать и с Милном: парень довольно привлекателен, а ей всегда нравилась роль опытной самки.

И тут Бен взял и все испортил, задав вопрос об ограничении на закупки продуктов…

Поскольку они приехали из Лондона утром, Стэн, оператор Милна, в соответствии с какими-то маловразумительными правилами, известными только его профсоюзу, прервал работу в пять вечера на три часа и уехал в отель в соседней деревушке, предпочтя ее «Адмиралу». Сам Бен остался в пабе: заказав большой бокал чилийского мерло, он устроился в уголке. Эми по-прежнему была не склонна ему доверять. Даже в отсутствие оператора он не терял бдительности, прислушиваясь к разговорам в надежде выцепить пикантную деталь.

Впрочем, исчезновение камеры мгновенно изменило атмосферу. Местные, как бы невзначай «забредшие на огонек», тут же испарились один за другим, потеряв шанс обессмертить себя в «ящике». К утру вернутся как миленькие.

Постепенно навалилась усталость. Эми была так занята весь день, что не успела даже пообедать, да и голова разболелась. Надо прогуляться по берегу, проветрить мозги. Кроме Милна, в баре больше никого не осталось.

Сняв с крючка потрепанную стеганую куртку, подаренную Фитцем, Эми сказала Бену, что пойдет прогуляться, а если тот проголодается, пусть зовет Мериэл.

Ветер, дующий с Уральских гор, предсказуемо бодрил, но к этому она уже привыкла. Все местные жители приспособились ходить, слегка склоняясь против ветра. Эми утешала себя мыслью о том, что, по крайней мере, не идет дождь. Все равно погода была скверная и унылая, не различишь, где заканчивается свинцовая серость неба и начинается свинцовая серость моря. В такие вечера не бывает сумерек – просто тусклый свет начинает сгущаться до тех пор, пока не переходит в черноту.

Людей на пляже было мало, хотя чуть поодаль группа девочек-скаутов пыталась поставить палатки, борясь с ветром. Их вожатая Грета Нокс что-то говорила о тренировках на воздухе, однако холодным мартовским вечером картинка бодрости не вселяла. Эми различила коренастую фигуру Греты и махнула рукой, но не поняла, заметила та ее или нет.

С краю болталась без дела Трейси Крофтс, которую она, несмотря на бурные протесты, не раз выпроваживала из бара по причине слишком юного возраста. В деревне считали, что из этого клубка подростковых гормонов ничего хорошего не выйдет.

Эми жила в маленьком ветхом домике с видом на море в пяти минутах ходьбы от паба. Ей страшно захотелось уйти домой, хотя бы ненадолго: прилечь на диван, выпить чашку чая… Она с трудом преодолела искушение – потом не хватит сил вернуться на работу – и решительно зашагала в противоположную от дома сторону. В дальнем конце пляжа на берегу лежали пришвартованные лодки, в том числе и ялик босса. Неудивительно, что на корме серебряными буквами красовалось название «Адмирал».

Куда более удивительно, что рядом стоял владелец лодки, проверяя шнуры брезентового чехла, из которого торчала мачта. Он был без пальто, лишь в своем обычном пиджаке.

– Добрый вечер, Адмирал, – кивнула Эми.

– Привет-привет! – В голосе послышались нехарактерные нотки самодовольства, словно он только что достиг какой-то очень важной цели.

– Чехол испортился?

– Да нет, проверяю. В последнее время повадились воровать…

– А у вас там много ценного?

– Секрет! – хитро улыбнулся Адмирал.

– Что-то вас сегодня и не видно.

– Был занят на Мостике.

– Я так и поняла. А вы еще не разговаривали с великим инквизитором Милном?

– Нет, это удовольствие запланировано на завтра. Нагловатый юноша, как по мне.

– На телевидении других, наверное, не бывает.

Адмирал усмехнулся, но тут же нахмурился.

– Кстати, Эми, нам с тобой нужно серьезно поговорить.

– Да? – Она широко распахнула руки. – Так я готова, хоть сейчас.

– Нет-нет. – Адмирал покачал седой головой. – Подождет до завтра. На вечер у меня другие планы.

– И что же в них входит?

– Сегодня, Эми, я отмечаю «Последнее ура» и планирую напиться в хлам.

– Больше, чем обычно?

– Определенно.

– Празднуете, значит?

– Что-то в этом роде, – лукаво ответил Адмирал.

Впрочем, ни инквизиторского допроса, ни разговора с Эми так и не случилось – на следующее утро Адмирал был уже мертв.

Глава 2

– Эми, дорогуша, еще выпивки всем! – объявил Адмирал, опираясь рукой о стойку бара. Шелковый платок неряшливо свисал из кармана пиджака, серебристые волосы топорщились.

Эми не стала оспаривать распоряжение босса, хоть и весьма необычное.

– Кому чего? – выкрикнула она.

Мирная атмосфера была нарушена: по деревне молниеносно распространился слух о возвращении оператора, и паб снова заполнился. Довольно нелепо смотрелись в толпе местных невесть откуда забредшие ролевики в костюмах викингов, размахивающие грубо сделанными кружками. Впрочем, Эми уже ничему не удивлялась. Ее дело – обслуживать клиентов и не задавать лишних вопросов.

Оглядевшись, она заметила Элис Кеннеди, местного врача, – та частенько заходила после работы. Одета, как всегда, элегантно, хоть и скромно: черные брюки и темно-синий блейзер. Интересно, зачем она сюда ходит? Просто расслабляется – или контролирует, сколько пьют ее пациенты? Элис всегда держалась слегка отстраненно. Профдеформация, наверное…

То же самое можно сказать и о местном викарии, преподобной Виктории Уайтчерч. Сюда она нечасто захаживала, и все же на «Последнее ура» зачем-то явилась. Следит за тем, кто из прихожан злоупотребляет спиртным? Или надеется завербовать местных в уменьшающиеся ряды паствы?

Всеобщим вниманием завладел Адмирал. Вот уже второй раз он заказывал присутствующим выпивку за свой счет. Эми проворно наполняла кружки, прикидывая: если так пойдет и дальше, ей придется спуститься в погреб и подключить новую бочку горького. Впрочем, большинство предпочитало крепкие напитки, и она пробивала чеки на имя Адмирала, постепенно падая духом. Состояние финансов явно не оправдывало таких широких жестов. С другой стороны, откуда ей знать? Может, старик напал на какой-то новый источник? Кстати, это объясняет странную очередь посетителей, целый день тянущуюся на Мостик.

Интересно, когда же состоится обещанный разговор с ней самой? И главное – о чем? Эми оглядела счастливую толпу деревенских и пришлых, надеясь, что Фитц все же не станет продавать паб. Еще больше она надеялась, что он не намерен копаться в ее прошлом; некоторые моменты должны оставаться тайной…

– И часто ваш босс выходит в море? – Вездесущий Бен склонился над стойкой, протягивая бокал. – Двойной «Гленливет», пожалуйста.

Не ответив на вопрос, Эми молча взглянула в карие глаза, сияющие доверительным теплом, и выудила нужную бутылку. Слава богу, он не попросил «Лафройг», любимую марку Адмирала. И почему карие глаза так легко способны растопить кусок стали, обернутый вокруг ее израненного сердца?

Эми пододвинула ему стакан и покосилась на Адмирала, который в этот момент взбирался на стул.

– Друзья мои, выпьем за «Последнее ура», – провозгласил он, и беспечный блеск в его глазах нисколько не успокоил барменшу.

– Это он о чем вообще? – пробормотал Бен, поднимая свой стакан.

– Без понятия. – Эми принялась собирать пустые кружки, выстраивая их на барной стойке.

– Расскажите про тот раз, когда вас выбросило на мель в Карибском море! – крикнул кто-то.

– А! – милостиво улыбнулся Адмирал. Последние несколько недель он носил в себе тревогу, словно мать, провожающая сына на войну; теперь, судя по всему, объявили мир. Он глотнул виски и уставился куда-то вдаль. – Слева по носу показался Антигуа, позади бушевал ураган. Мы собирались встать на якорь в гавани Нельсона и переждать…

– Он и правда был моряком? – Бен сдвинул флотилию грязных кружек, чтобы освободить место для подноса.

– Спасибо, – пробормотала Эми. – Поможете собрать остальные?

– Я же их уроню! – Бен невинно улыбнулся и откинулся на стуле, осматриваясь. Эми проследила за его взглядом. Адмирал уже держался за воображаемый штурвал (на стене висела большая фотография давно исчезнувшей шхуны; ветер надувал паруса, судно клонилось вперед с живостью борзой, спущенной с поводка). В его позе чувствовалась легкая неуверенность, голос немного дрожал; периодически он запинался, подбирая слова, хотя история уже рассказывалась неоднократно. Все это говорило о том, что Фитц перебрал.

Тут Эми заметила оператора Стэна, прицельно наводящего камеру на хозяина паба – ну еще бы, такая возможность снять его «во всей красе»!

– Скотина! – прошипела она Бену и двинулась в сторону босса.

– …мы скорчились в три погибели под свирепым ветром, похожим на стаю диких лошадей, и небеса словно разверзлись, а мы, бывалые моряки, стали рассказывать друг другу о своих приключениях. И вот тогда… – Адмирал понизил голос, и слушатели замерли в радостном предвкушении, – тогда-то я и услышал историю о сокровищах затерянного острова!

– До сих пор затерянного! – выкрикнул кто-то, и тут Эми как бы случайно налетела на оператора, сбив камеру. – И остров, и золотые слитки канули в небытие!

Большинство слышало эту историю не один раз.

Стэн выругался и поднял камеру.

– Куда вас несет!..

– Здесь так людно сегодня, – весело ответила Эми, прикидываясь дурочкой. – Просто яблоку негде упасть. – Она забрала пустой бокал и направилась к боссу, закрывая обзор.

Адмирал провел пальцем по серебристым усам.

– Ну… – задумчиво произнес он, – где-то есть карта, однажды я туда вернусь… И когда получу законное состояние, буду каждый вечер угощать всех бесплатно!

– Какое состояние? – хрипло спросил один из ролевиков.

– А-а, интересно, да? – хитро прищурился Фитц. – Скажем так – скоро здесь все изменится. Фортуна повернулась ко мне лицом; закончатся денежные трудности, раскроются семейные тайны, и «Адмирал Бинг» будет спасен! Выпьем за «Последнее ура»!

Он резко поднял бокал и пошатнулся. Эми поддержала его за локоть и помогла спуститься с высокого табурета.

Подошел Бен.

– И что, правда есть такая карта? – уважительно спросил он Адмирала. – Вот бы глянуть! В детстве я зачитывался «Островом сокровищ».

– Да неужели? Значит, любите рассказы о зарытых кладах?

– Конечно! – Бен сделал оператору незаметный знак, рассчитывая заснять эту сцену и подать ее как «милую эксцентричность Фитца». – Так вы говорите, сокровища спрятаны где-то в Карибском море?

– Сокровища – да, – уточнил Адмирал. – А вот золото, нажитое нечестным путем, можно найти и поближе к дому.

– В каком смысле? – живо заинтересовался Бен.

– И в самом деле, в каком же? – Глаза Адмирала блеснули, и у Эми отлегло от сердца. Последнее время ее беспокоила некоторая вялость Фитца. – Поговорим об этом завтра. Я думаю, новый день будет полон самых неожиданных откровений.

– Постыдные тайны наркоманов, внебрачные дети, богатые старики, убитые в собственных постелях? – предположил Милн.

И вот таким топорным способом он раскручивает собеседников на откровенность? Эми усмехнулась – она ожидала более тонкой работы.

Впрочем, Адмирал был слишком хитер, чтобы бросать намеки, способные возбудить интерес зрителей.

– Да, в некотором роде, – ответил он, решительно давая понять, что тема закрыта.

Бену явно хотелось еще немного помариновать Фитца, но тут его отвлекла преподобная Виктория Уайтчерч:

– Мистер Милн, нам обязательно нужно поговорить о распространении слова Божия. Если вы хотите получить реальное представление о деревенской жизни, приходите в воскресенье на службу…

– Боюсь, к тому времени мы уже отснимем материал и вернемся в Лондон.

– Тогда, может, заглянете к нам завтра? Наша церковь в плачевном состоянии, остро нуждается в ремонте, и если ее покажут по телевидению…

– Прошу прощения, – бесцеремонно перебил ее Бен, – но тема нашего фильма – паб, а вовсе не церковь.

Виктория отпрянула, явно задетая.

Эми вернулась за стойку и принялась мыть бокалы. Кто-то подошел и попросил меню.

– Извините, кухня уже закрыта.

Это было ужасно некстати – с Рождества в пабе не собиралось столько народу. Чуть ранее она спросила Мериэл, сможет ли та задержаться дольше обычного.

– Ой, какая жалость! – воскликнула повариха, нагло ухмыляясь, и в ее голосе не чувствовалось ни капли жалости. – Сегодня такой аншлаг, все продукты закончились! Завтра же первым делом позвоню в лавку. А теперь извини, у меня заказ, – добавила она со значением.

Охваченная холодной яростью, Эми вернулась в бар. Женщины друг друга терпеть не могли, иногда поведение Мериэл граничило с откровенным хамством.

Остаток вечера Эми жалела, что не позаботилась о помощниках. Правда, в уголке пил разнорабочий Тед, однако просить его – себе дороже. Принести дрова из сарая или состряпать что-нибудь по-быстрому – это он мог, но вот управиться с электронной кассой – уже вряд ли.

Помня о сокращении расходов, она решила никого не привлекать и справляться в одиночку. Кто ж знал, что сюда заявится столько народа? Почему возможность попасть в объектив камеры так манит людей? Из-за большой загруженности не удавалось следить за Беном и оператором. Хотя Фитц по-прежнему оставался в центре внимания веселой толпы, провоцирующей на поток воспоминаний, теледуэт сконцентрировался на «гласе народа» – собирали у местных отзывы о пабе.

Какое-то время Эми наблюдала за телевизионщиками, и в душе поднималась злость: под влиянием алкоголя люди становились болтливы, выставляя в невыгодном свете не только себя, но и паб. На экране «Адмирал Бинг» явно будет выглядеть не тем местом, где можно хорошо провести вечер.

– О-о, этот Бен Милн – та еще штучка! – бросила Джоан, одна из завсегдатаев, пододвигая кружку для повтора своего «особого» коктейля: немного бренди, смешанного с апельсиновой газировкой. Ее лучший парик слегка съехал, масса блестящих черных кудряшек свисала на ухо. – Чувствую себя лет на двадцать. Я так поняла, он здесь остановился? – Джоан многозначительно хихикнула. – На твоем месте, дорогуша, я бы не раздумывала! – Выцветшие голубые глаза озорно заблестели.

– Держи. – Эми подала ей коктейль, уклонившись от комментария. – Ну как с работой?

– Да есть тут одно дельце, мне сегодня позвонили. Ты слышала, что в Крэбуэлле собираются снимать новую версию «Вдали от обезумевшей толпы»? Я буду играть тетку, продающую яйца. «Только не слишком старую», – сказала я им. Нам дадут широкополые шляпы, так что я вполне сойду за сорок.

Джоан оглянулась на Бена, который в этот момент беседовал с местным продавцом книг, изображая предельное внимание. Наверняка тот жаловался на проблемы с перепланировкой: ему не давали разрешения на переделку магазина под частное жилье, а кто захочет купить книжную лавку?

– Похоже, нашего кареглазика пора спасать, – заключила Джоан. – Пойду расскажу про свои съемки, ему будет интересно. – И она отчалила, лавируя в толпе, словно маленький ловкий буксир.

Эми улыбнулась. Вот бы ей такой темперамент и оптимизм в восемьдесят лет! Впрочем, и сейчас бы не помешало. А съемки фильма – это хорошая новость: может, съемочной группе понадобятся номера. С другой стороны, если они приезжают на следующей неделе, то наверняка уже нашли где остановиться.

Неожиданно через стойку перегнулся Адмирал.

– Эми, насчет нашего разговора… Завтра утром, ладно?

– Да, конечно. – Помедлив, она добавила: – Вы хоть намекните, о чем речь?

Фитц смущенно провел рукой по взъерошенным волосам.

– До меня дошли кое-какие тревожные слухи… – он хотел было продолжить, но передумал. – Нет, давай завтра. А неплохо прошел сегодняшний вечер, правда? Мое «Последнее ура»?

И Адмирал исчез, оставив Эми в плену неприятных мыслей.

«Кое-какие тревожные слухи…» Почему-то ей показалось, что это не связано с пабом.

Если только… у Эми по спине пробежал холодок. Неужели ему рассказали? Здесь никто ничего не знал; эта история осталась в прошлом, еще до переезда сюда, и она готова на все, чтобы ее похоронить.

Однако было во взгляде Адмирала что-то… Словно он пересмотрел их отношения.

У двери, ведущей в номера, послышалась возня, и в паб ворвалась блондинка в фальшивом леопардовом пальто и кожаных сапогах по самые бедра. Эми тут же припомнила ее театральное прибытие чуть ранее.

– Я вчера звонила и забронировала комнату, – пролаяла она высокомерным тоном. – Ианта Беркли.

– Да, конечно, – спокойно ответила Эми. – По-моему, мы уже имели удовольствие видеть вас у нас, мисс Беркли – или миссис? – Она с невинным видом взглянула в мутные глаза, едва не отшатнувшись от легко различимого запаха перегара, смешанного с «Диор пуазон». Эми хорошо помнила ее прошлый приезд. Парочка объявила себя молодоженами, но никто из них не пылал особой нежностью друг к другу; постоянные ссоры и бесконечные жалобы: то белье сырое, то матрас никуда не годится, то ночью шумно и бог знает что еще. Ничем-то им было не угодить, хотя большей частью оба только и делали, что напивались: при этом он смотрел футбол по телевизору, а она флиртовала с каждым мало-мальски приличным посетителем, так что Эми не принимала их жалобы всерьез.

Впрочем, сегодня она с первого взгляда распознала трудного клиента. Гостья заказала пинту местного сидра, но алкоголя ей, конечно же, мало – потребовался и ужин. Ее уверяли, что здесь накормят в любое время.

Эми понятия не имела, кто дал такое обещание – уж точно не она, однако женщина продолжала настаивать, скандально повышая голос. Барменша в который раз мысленно прокляла Мериэл за то, что та отказалась работать подольше. Пришлось выбрать путь наименьшего сопротивления: Эми послала Теда на кухню стряпать омлет.

Торжествуя победу, одержанную над системой, Ианта заметила телеведущего.

– Бен, дорогой мой! – воскликнула она и буквально бросилась на Милна, обвив его шею руками, которым позавидовал бы и осьминог, и прижавшись своим увядшим телом к превосходной мужской фигуре. Тот едва не отшатнулся в ужасе, и Эми с трудом скрыла улыбку. Интересно, что ее сюда привело? Какие-то дела с Милном? Или с Фитцем? Еще один секрет из прошлого?..

– Мы знакомы? – Бену наконец удалось выпутаться из осьминожьих объятий.

– Милый, это же я, Ианта! Разве ты не помнишь – мы вместе учились в универе!

Эми удивилась – между ними явно была существенная разница в возрасте. Возможно, та поступила не сразу?

Новые посетители отвлекли ее внимание…

– Последний заказ! – пропела Эми и оглянулась – вдруг Адмирал захочет еще раз всех угостить, однако он куда-то исчез. Наверное, поднялся на Мостик. Устал, бедный… Сперва долгие разговоры с таинственными посетителями, затем веселая пирушка в баре. Зато ему удалось снова рассказать историю про остров сокровищ – вечер прошел не зря!

Похоже, намек на закрытие сработал: остались только самые горькие пьяницы с полными кружками. Эми привычным жестом протерла барную стойку и взяла поднос.

– Давайте мы снимем, как вы прибираетесь? – К ней подошел Бен. – В конце концов, это важная часть жизни паба.

Эми представила себе, что из подобной съемки состряпают в монтажной: влажные от пота волосы, топ, прилипший к телу, похабные шуточки, отпускаемые ей вслед…

– Я позову Мериэл – снимите лучше ее. – К этому времени повариха уже вымыла кухню и по заведенной традиции должна была помогать в баре. Уж она-то не откажется от съемок!

Только Мериэл на кухне почему-то не оказалось. Ни ее, ни прыщавых подростков, которым вменялось в обязанность чистить столовые приборы и загружать посудомойку.

– Вы нас вполне устроите, – заверил Бен, глядя на заляпанную жиром плиту, ржавые миски и раковину, заваленную грязными кастрюлями.

Эми вытеснила его обратно в бар.

– Вы собрали достаточно материала для своих мерзких намеков. Велите лучше оператору возвращаться в гостиницу – наверняка профсоюз больше не позволит ему работать сегодня.

Правда, оглядевшись, она поняла, что Стэн и сам давно ушел.

– «Мерзких намеков»… Мисс Уолпол, вы о чем вообще? – спросил Бен, по-видимому, нисколько не обеспокоенный уходом коллеги. – Мы лишь проливаем свет на проблему, с которой в наше нелегкое время сталкиваются многие владельцы пабов.

– Ой, вот только не надо мне тут изображать обиженного щеночка! – Эми громко объявила о закрытии паба и продолжила собирать грязные стаканы. – Я прекрасно понимаю, что вы затеяли.

– «Затеяли»? Ничего себе разговорчики! Мы делаем документальный фильм, снимаем реальность как она есть, в нашей работе нет ничего зазорного! – Похоже, ей удалось выбить его из колеи.

– Ну да, как же! Создатели вашей программы заманивают своих жертв, пудрят им мозги, будто бы давая возможность высказаться перед целой нацией, а потом их выставляют идиотами! Ваш фильм не спасет «Адмирала Бинга», скорее наоборот, окончательно закроет наши двери!

Последнюю фразу Эми прошипела на пониженных тонах: ей вовсе не хотелось пускать слухи раньше времени.

Она ожидала, что Бен тут же повернется и уйдет к себе в номер, однако он сунул руки в карманы джинсов, облепленных лейблом «Гуччи», прислонился к барной стойке и обиженно уставился на нее.

– Камера не лжет.

– Хватит лицемерить! – Эми так разозлилась, что даже горло перехватило. И все же ей, кажется, удалось проткнуть броню его самодовольства, и на поверхность всплыло нечто похожее на живого человека с неподдельными чувствами. – Вы прекрасно знаете, что камера бесконечно лжет! По-вашему, телевидение должно потворствовать самым худшим наклонностям зрителей! Вы даете им возможность самоутверждаться на фоне слабости ближних!

– Вы слишком высокого мнения о своих «ближних». – Бен произнес это слово с сарказмом. – Впрочем, вряд ли вы разбираетесь в людях.

Он прищурился, постепенно к нему возвращалось обычное самодовольство.

– Хотя как вам удается подавать выпивку типам, которым хочется засветить по башке за мелочность, узколобость и общее невежество, для меня загадка. Видимо, я считал вас умнее, чем есть на самом деле.

– Придержите язык, а то и правда по башке получите. – Эми сунула ему пустой поднос. – Идите лучше соберите грязную посуду – из-за вас со Стэном тут столько народу. Или это ниже вашего достоинства – приносить пользу людям?

Бен покраснел, заколебался, но все же взял поднос и двинулся вдоль пустых столов.

– И Стэн, как нарочно, ушел, – сокрушенно пробормотал он. – Вот кто отдал бы свой дневной заработок – весьма немалый! – чтобы заснять меня в такой пикантный момент.

– Вашей программе не хватает реализма, – заметила Эми.

Некоторое время Бен работал молча.

– А какой он на самом деле, ваш босс? Не похож на обычного владельца паба.

– В смысле? Вам часто приходилось иметь дело с владельцами пабов?

– Ну… – Бен неопределенно повел в воздухе пивной кружкой. – Они делятся на два типа: либо жесткие менеджеры, эффективно строящие бизнес, чтобы потом продать с максимальной выгодой, либо мечтатели, которым просто хочется иметь свой паб, а как им управлять – бог его знает. Вашего Адмирала я бы определил во вторую категорию; правда, у него хватило мозгов поставить у руля вас, чтобы корабль хоть как-то держался на плаву.

Эми сомневалась в искренности Милна, но все же слегка оттаяла.

– И давно вы здесь работаете?

Эми задумалась.

– Около трех лет.

– То есть вы его уже достаточно хорошо знаете?

– Он очень славный.

– И все?

Эми взяла тряпку и принялась вытирать столы.

– А семья?

– У него никого нет.

– Совсем никого? Он с ними разругался?

– Не у каждого из нас есть полный комплект родителей, братьев, сестер, тетушек и прочей родни.

Бен забросил уборку и примостился у стойки, возясь со смартфоном, однако Эми прекрасно понимала, что он внимательно слушает ответы на, казалось бы, праздные вопросы.

– А у вас в списке ролей кто отсутствует?

Она молча вытирала столы.

– Родители живы?

– А вы не хотите возобновить знакомство с Иантой?

– С кем?

– С той жуткой блондинкой, что обвилась вокруг вас, словно удав.

– Ах, эта! А я надеялся – вы мне объясните, кто она такая…

– То есть вы с ней не учились?

– Эми, как можно! Неужели я выгляжу на ее возраст? – Тут выражение его лица изменилось. – С другой стороны, она могла не сразу поступить… Где-то я ее видел…

Бен потер рукой подбородок с видом человека, испытывающего неловкость и даже чувство вины. Может, он с ней переспал и забыл? Да ну, вряд ли!

Склонив голову, Эми задумчиво разглядывала журналиста поверх перевернутых стульев.

– Вы скорее похожи на человека без возраста.

– Ну спасибо! – Бен явно обиделся. – У меня что, мешки под глазами? Морщины? Тонкие губы?

– Мистер Милн, я не верю, что вы настолько заняты собой!

– Будь мы героями романа, я бы сейчас издал печальный смешок. Считайте, что я так и сделал. Конечно же, вы правы! Я – обычный среднестатистический мужчина, которого бесит, что годы ускользают и он уже не может бегать так резво, как раньше.

Эми всмотрелась пристальнее. Если предположить, что Ианта выглядит старше своего возраста, а Бен, наоборот, передал свои излишки портрету на чердаке, то они могли бы – чисто теоретически – учиться вместе.

– Зато вы целый вечер на ногах, а выглядите – хоть сейчас на марафон.

– Так… Ну и что вам надо? Бар закрыт.

– Да ладно, расслабьтесь! – Бен быстро огляделся. – Все ушли. Дернем по рюмочке, никто и не узнает. Разве что старикан спустится?

Эми покачала головой.

– Думаю, он лег спать. На Мостик уже давно никто не поднимался.

– Ну?

Она включила горячую воду и принялась мыть бокалы.

– Эми, лапочка, миленькая, ну пожалуйста! – Бен положил локти на барную стойку и просительно заглянул ей в глаза.

Она не удержалась от смеха.

– Да вы и эскимосу снег продадите!

– Ц-ц-ц! – Он шутя погрозил пальцем. – Где ваша политкорректность? Теперь они называются «инуиты».

– Я знаю. Просто у меня в детстве была замечательная книжка про девочку, которая помогала строить иглу и ловила рыбу в проруби, так что в памяти застряли эскимосы. Мне всегда хотелось побывать на Аляске. – Она вытерла руки и повернулась к бару. – Ладно, что пьем? Раз вы постоялец, то мы никакие правила не нарушаем – все будет записано на ваш счет.

– На мой рабочий счет, – с ухмылкой уточнил Милн, сканируя полки. – Кажется, я пил чилийское мерло – вроде бы неплохое.

Как правило, Эми не пила на работе: слишком много было перед глазами печальных примеров, как служащие отельного и ресторанного бизнеса окончательно спивались. Так, разве что изредка не повредит, да и мерло действительно неплохое.

Она протянула Бену бокал и подняла свой.

– Ну за что пьем?

– За «Последнее ура», конечно! Вот только что он имел в виду?

– Без понятия.

– Да ладно, наверняка у вас имеются соображения!

Неужели он пытается ее напоить, чтобы развязать язык?

– В конце концов, вполне логично предположить, что он собирается продавать паб. – Бен широким жестом обвел потрепанные интерьеры. – А вы хоть и называетесь барменом, на поверку всем тут заправляете, должны прекрасно знать, как обстоят дела в финансовом плане.

Эми отпила немного вина и задумчиво уставилась на Милна. Что же он за человек такой? Напористый, циничный, абсолютно безжалостный – и при этом невероятно обаятельный, когда надо.

В жизни Эми руководствовалась правилом: держаться подальше от обаятельных людей. В ее практике это ни к чему хорошему не приводило.

Глава 3

Было уже далеко за полночь, когда Эми наконец удалось уговорить Бена пойти спать – без нее.

Хорошо бы Мериэл пришла завтра пораньше – слишком поздно сейчас убирать кухню. Накинув куртку, Эми выудила из кармана шерстяные перчатки. Когда же наступит весна…

Ключа от комнаты Ианты Беркли на доске не было. Это вовсе не означало, что она у себя в номере – или даже в пабе; однако ключи от номеров подходили к боковой двери, о чем гостей сразу предупреждали. Эми заперла переднюю и боковую двери, а сама вышла через заднюю.

Вставляя ключ, она внезапно почувствовала непреодолимое желание подняться наверх.

Бен поставил пустой бокал на стойку, и не успела она сказать ему, что добавки не будет, как вдруг он протянул руку и провел пальцем по ее брови.

– Мне нравится, как ты реагируешь каждый раз, когда я перехожу границы, – пробормотал он. – И у тебя очаровательный носик. – Он наклонился и поцеловал ее в кончик носа.

Эми почувствовала, как в животе запорхали бабочки. Если бы он тогда промолчал, она бы оказалась в его постели быстрее, чем ведущий произносит «реалити-шоу». Вместо этого…

– Марш наверх! – шутливо скомандовал Бен и шлепнул ее по попке.

А, ну все ясно. Плавали, знаем. Неужели в человеке нет ни капли романтики?

Эми опустила решетку, закрывающую бар.

– Спокойной ночи.

– Эми! – Бен протянул руку, однако на этот раз она не позволила до себя дотронуться.

– Осторожней на лестнице, не споткнитесь, – посоветовала она, уходя, и даже не оглянулась.

Сзади послышался сдавленный вопль разочарования, и Эми торжествующе улыбнулась. Теперь же, припомнив тот краткий момент нежности, она испытала нечто вроде сожаления.

После теплого бара холод улицы пробирал до костей.

Эми плотнее завернулась в старенькую куртку и двинулась по берегу в сторону крошечного коттеджа. Полная луна заливала пляж серебристым светом.

В голове звучали строки из популярной песенки: «Неужели настоящая любовь встречается лишь в книгах?» Эми поежилась. Нет, с «настоящей любовью» покончено. Дверь в те отношения, что принесли ей столько радости и столько боли, должна оставаться закрытой. Замкнутой, запертой, запечатанной наглухо.

Как она могла позволить карим глазам пробудить столько воспоминаний? Он ведь ей даже не нравился!

Эми заставила себя выбросить мысли о Бене из головы и сосредоточилась на необычном поведении босса. Покупал всем выпивку, твердил о «последнем ура»… О чем он думал? И что означает бесконечный поток посетителей? Один за другим гости поднимались по ступенькам, один за другим возвращались. Иногда заказывали пиво или еще что-нибудь. Никто из них не был настроен разговаривать, некоторые уходили поспешно, чуть ли не тайком. Что у них за дела с Адмиралом?

И о чем все-таки он хотел с ней поговорить? Наверняка о пабе.

Ей почти удалось убедить себя в том, что Адмирал решил продать паб. Тогда почему он такой веселый? И потом, этот странный взгляд… Может, ей показалось и он вовсе не переменился к ней?

С самого первого дня Адмирал оказывал Эми всяческую поддержку. В Крэбуэлл она приехала дождливым зимним вечером в насквозь промокшем пальто, дрожа от холода всю поездку, не имея ни малейшего представления о том, куда едет. Ей хотелось лишь одного – оставить прошлое позади.

Автобус затормозил возле банка. Все ближайшие магазины, тесно лепившиеся друг к другу на маленькой площади, были закрыты, что неудивительно в восемь вечера.

– Крэбуэлл, конечная, – объявил водитель.

Эми достала чемодан и спросила:

– Где тут поблизости гостиница?

– В «Адмирале Бинге» есть свободные комнаты, – ответил единственный пассажир с ноткой сомнения в голосе, затем слегка повеселел. – Хозяин немного с причудами, но славный малый. – Он показал направление. – Вам туда, минут через пять дойдете.

Эми поблагодарила его и снова обвела взглядом площадь, однако ничего полезного не увидела и побрела в указанном направлении. Колесико чемодана зацепилось за булыжник, и она выругалась. Дорога была темной, по обеим сторонам росли деревья. Чемодан становился все тяжелее, дождь не кончался… И вдруг за поворотом блеснули огни, словно фея-крестная взмахнула палочкой и сотворила надежный приют.

Ее встретил сам хозяин. Эми понравился его взгляд, пиджак и шейный платок напомнили о дедуле, с которым она была очень близка в детстве. Хозяин забрал у нее чемодан и помог снять пальто.

– Вам не повредит, – сказал он, протягивая согревающий коктейль, и усадил девушку у камина. Посетителей не было.

Он встряхнул ее вымокшее пальто, пробормотав «никуда не годится», и тут же снял с крючка старую стеганую куртку – поношенную, зато не промокает – Эми до сих пор ее носила. Стиль, конечно, немного не по возрасту, с другой стороны, ей всегда было плевать на моду.

Позже Фитц проводил ее в спальню с уютным мансардным потолком, старомодным пуховым одеялом на латунной кровати и самым удобным в мире креслом. Во всяком случае, удобнее матраса. Впрочем, она смертельно устала и спала как убитая. Утром выяснилось, что комната выходит окнами на море, сверкающее в лучах солнца, будто дождливых серых дней здесь не было и в помине. Низкий подоконник позволял сидеть в кресле и наблюдать за волнами, плавно набегающими туда, где песок уступал место гальке. На берегу лежали лодки.

Три года спустя она смотрела на те же самые лодки, покрытые волшебной лунной патиной. За ними, чуть выше линии прилива, стояли три палатки. Палатки в марте месяце? А, ну да – Грета Нокс, командир девочек-скаутов, как-то упоминала о планах разбить лагерь на пляже, чтобы отряд насладился прелестями походной жизни.

– С ночевкой? – спросила Эми. – Я думала, ваши девочки слишком любят комфорт и не захотят изображать полярных исследователей.

– Посмотрим, – ответила Грета решительным тоном, действующим на всех окрестных подростков как гипноз. – Девчонки умеют удивлять, – хохотнула она.

Вряд ли они и в самом деле остались спать на берегу: палатки не застегнуты, да и звуков никаких не слышно – наверняка пустые. Эми огляделась. На камнях виднелись остатки огня, валялась фольга – явно пекли картошку. Видимо, Грета просмотрела – обычно она все контролирует. Больше никаких следов активности не было заметно; значит, все скауты спокойно спят дома в теплых постелях.

Мерзкий порыв ветра дернул ее за волосы, словно подгоняя домой, – забыла шапочку. Эми бросила последний взгляд на хищный прилив, серебристыми волнами накатывающий на берег и отступающий, чтобы набраться сил для новой атаки, – единственное, что нарушало ночное безмолвие. На пляже было пусто.

Впоследствии Эми никак не могла припомнить, почему ее внимание привлекла одна из лодок, вытащенных на берег. Наверное, луна высветила слово «Адмирал» на корме… Только откуда она здесь? Фитц всегда ставит ее в противоположном конце. Эми видела – днем лодка стояла на прежнем месте.

Может, Адмирал перевел ее сюда после обеда? Хотя когда успел, да и с чего бы? Или он вышел в море поздно вечером? Но зачем? А вдруг ее поставил сюда кто-то другой? Адмирал всегда был ужасно разборчив в плане гостей, никому не позволял выходить в море без него и допускал до румпеля лишь после того, как человек доказывал свою «годность». Однажды какие-то шутники вывели лодку в бухту и оставили на якоре в дальнем углу; Адмирал не оценил юмора.

Эми нагнулась и подергала якорь: закреплен надежно. Цепь тянулась к лодке, пьяно покачивающейся на волнах; в ее движениях чувствовалось что-то неправильное… Пляж полого спускался к морю, позволяя разглядеть, что внутри. У Эми перехватило дыхание. Не может быть…

Не раздумывая, она сбежала вниз и прошлепала по воде. Скатанный брезентовый чехол валялся на носу.

В лодке было полно воды – отсюда странные вихляния, – но не это привлекло ее внимание. Эми уцепилась за борт и кое-как, оскальзываясь, забралась в лодку. На дне лицом вниз лежало тело. Держась за планширь, девушка пробралась на корму, затем нагнулась, ухватилась за плечи и попыталась вытащить голову мертвеца из воды. Лодка раскачивалась, грозя опрокинуться.

В глубине души Эми понимала, что все усилия бесполезны, но зачем-то продолжала тянуть за плечи, проклиная свою слабость и поглядывая на берег – не идет ли кто, но пляж словно вымер. Наконец из последних сил она рывком вытащила тяжелое тело, перевернула и прислонила к борту.

Какое-то время она стояла, держась за мачту, и пыталась восстановить дыхание, затем открыла глаза и взглянула на жалкие останки, лежавшие на дне лодки.

Вымокшие седые волосы облепили голову, когда-то яркие глаза слепо уставились в небо. Смерть стерла всю индивидуальность, погибшего можно было опознать лишь по фирменному пиджаку с медными пуговицами.

Вымотанная чрезмерными усилиями, Эми тупо смотрела на тело. Что все это значит? Как он умудрился поскользнуться и утонуть в собственной лодке?

Глава 4

Эми с удивлением обнаружила, что по щекам катятся слезы. Нет, то был не шок от обнаружения тела; скорее безграничная печаль оттого, что она больше никогда не услышит голос Адмирала. Наверное, где-то в глубине души она любила старика.

Решив не звонить в полицию из дома, Эми вернулась в паб и приготовилась к бессонной ночи допросов.

О работе полицейских она имела весьма смутное представление, почерпнутое из бесконечных сериалов. Кажется, на месте преступления нельзя ничего трогать; однако, заметив что-то белое в складках брезентового чехла, она не утерпела и подобралась ближе.

Конверт.

Надпись гласила: «ЗАИНТЕРЕСОВАННЫМ ЛИЦАМ».

К чертям собачьим полицейские правила! Никакая сила в мире не удержит ее!

К счастью, конверт не был заклеен, так что рвать не пришлось.

Простите, я больше не могу. «Последнее ура» прогремело, и лучше уйти на подъеме. Приношу извинения всем, кого расстроит моя смерть (впрочем, таких найдется немного).

Фитц.

Текст был набран на компьютере и распечатан – возможно, даже в крошечном офисе «Адмирала Бинга».

Иными словами, предсмертную записку составил кто угодно, только не технически безграмотный Фитц, и это доказывает одно – его убили.

И Эми поняла, что не успокоится, пока не узнает кто.

В сторону деревушки на большой скорости мчался желто-синий автомобиль полиции Суффолка.

– Полегче, парень, – сделал замечание инспектор Коул с пассажирского сиденья. – Это не вопрос жизни и смерти.

– Так вроде смерть и есть, – возразил констебль Честертон. – Если покойник – значит, умер.

– Будешь умничать – живо окажешься в рядовых. – Инспектор Коул не терпел дерзостей от скороспелых стажеров. – У нас обычный суицид. Рядом с телом нашли записку, все яснее некуда.

Киф Честертон подумал, что суицид трудно определить иначе как «смерть», но счел за лучшее не спорить с Шишкой – так прозвали Коула в управлении. Он снизил скорость до пятидесяти девяти и принялся размышлять о странных обстоятельствах происшествия. Предсмертную записку они забрали у местного полицейского, который и ввел их в курс дела. Жертву нашли на пляже Крэбуэлла в лодке, стоящей на якоре и полной воды. Тело обнаружила молодая женщина, опознав собственного работодателя, владельца местного паба.

– Так что спешить незачем, – добавил Коул. – Это тебе не убийство и не ограбление, подозреваемых искать не придется. Сам правонарушитель уже труп и никуда не торопится.

Самое важное путешествие в своей жизни он уже совершил, подумал Честертон.

– А где сейчас покойник?

– В морге, разумеется. Не оставят же они его там валяться, чтобы вся деревня сбежалась поглазеть.

– Могли бы натянуть над ним тент и огородить территорию лентой.

– Это еще зачем? Я ж тебе говорю – в суициде замешан лишь один человек!

– А как он тогда оказался в лодке?

– Ты ведь знаешь этих яхтсменов – они влюблены в свои чертовы деревяшки. Где ж им еще помирать?

– Что-то вроде обряда морских похорон?

– При чем тут похороны, глухая тетеря!

– Так как же ему удалось покончить с собой и очутиться там… сэр?

– Подождем результатов вскрытия и узнаем. Я думаю, взял снотворное и запил бутылкой грога из своего паба – самый лучший способ – дошел до лодки и там свалился.

– И не забыл взять с собой предсмертную записку?

– Логично.

– Предусмотрительно засунув ее в брезент, чтобы не промокла?

– Наконец-то начинаешь соображать!

– И там свалился… Точно выяснится после анализа жидкостей в организме?

– Вот именно. – Коул ухмыльнулся. – Ты когда-нибудь присутствовал на вскрытии?

Услышав настойчивый стук, Эми Уолпол открыла дверь: на пороге стояли два незнакомца.

– Мы закрыты, – объявила она. – Нас постигла тяжелая утрата, и…

– Знаем, куколка моя, – прервал ее старший, жирный толстяк в коричневом костюме в оглушительно кричащую клетку. – Потому мы и приехали.

Эми не была ничьей куколкой, особенно этого клоуна. Решив, что явились журналисты, она захлопнула дверь. Ну почти… Молодой надавил ладонью, помешав ей. Сильный какой…

– Проблем хотите? – спросила Эми. – Сейчас полицию вызову!

– Нет нужды, – ответил первый. – Это мы и есть. – Он показал удостоверение – вроде не похоже на журналистскую аккредитацию. – Коул и Честертон, по поводу человека, найденного мертвым вчера ночью. Можно войти?

Второй тоже сунул руку в карман и достал свое удостоверение с фото и эмблемой полиции Суффолка. Симпатичный парень, очень даже ничего, только сегодня Эми была настроена недружелюбно. Открыв дверь, она мотнула головой, приглашая войти.

– Вы – барменша? – уточнил Коул.

Эми смерила это ходячее недоразумение презрительным взглядом.

– Я – управляющий баром.

– Столик у окна сгодится.

– Временно, – добавил Честертон. – Нам понадобится отдельный кабинет для расследования. Тут найдется подходящая комната?

Коул бросил на подчиненного красноречивый взгляд: какое еще расследование банального суицида? Лишь присутствие Эми остановило его от возражений. Ни к чему ей знать, что он уже принял решение. Пожалуй, придется и в самом деле создать базу – для отвода глаз.

– Ну у нас есть Мостик, – предложила Эми. – Фитц обустроил свой офис на галерее; наверное, там будет лучше всего.

– Спасибо, – вежливо ответил Честертон.

– Выпивку предлагать необязательно, а вот кофе не помешал бы, – заметил Коул, решивший, что он слишком долго молчит.

– Аппарат выключен, – объяснила Эми. Можно, конечно, поставить чайник и дать им растворимый, но Эми была не в настроении оказывать гостеприимство.

– Вроде пахнет жареным беконом?

– Завтрак нужно бронировать с вечера.

– Ну сделайте исключение для лучших людей Суффолка!

– Мы предоставляем питание нашим гостям, а не случайным посетителям.

– О-о! Это удар ниже пояса! – воскликнул Коул. Они уже сели за стол. – Попробуем смягчить ваше сердце. Присаживайтесь, милочка!

– Так, давайте проясним один момент, – Эми не двинулась с места. – Если хотите, называйте меня мисс Уолпол, все остальное звучит высокомерно и оскорбительно.

– Как скажете, – ответил он. – Сразу видно леди-менеджера.

Эми приняла это за знак согласия и придвинула стул.

– Итак, вы – та самая мисс Уолпол, что сообщила о случившемся на пляже прошлой ночью?

– Да. Я нашла его, сразу же вернулась сюда и позвонила в полицию.

Тот, что помоложе, констебль Честертон, вытащил блокнот и принялся записывать.

– В какое время это произошло, мисс Уолпол? – Голос у него был мягкий, теплый, проникал до самых глубин – совсем как завтрак, который Эми не удосужилась им подать.

– Около полуночи, ближе к часу. Я закрыла бар и шла домой.

– Минуточку! – вмешался Коул, перехватывая инициативу. – Начнем с самого начала. Я так понимаю, вы весь вечер провели в пабе?

– Да.

– Было тихо?

– Скорее наоборот – битком набито.

– В понедельник вечером? В такую мерзкую погоду?

– К нам приехали тележурналисты снимать документальный фильм, вот местные и решили урвать свои пять минут – точнее, пять секунд – славы, так что заявилась чуть ли не вся деревня, даже те, кто прежде сюда не захаживал.

– И мистер Фитцсиммонс был?

– Его никто так не зовет, – уточнила Эми. – Только Фитцем или Адмиралом.

– Он служил на флоте?

– Точно не могу сказать. Ходил в море – это наверняка, когда-то у него даже была своя шхуна. Фитц постоянно травил байки, но у меня сложилось ощущение, что раз от раза они становятся все красочнее. Прошлой ночью он тоже разошелся перед журналистами – рассказывал о затерянных сокровищах в Вест-Индии или где-то там.

– Значит, он не выглядел подавленным?

– Скорее наоборот – он был в своей стихии, покупал всем выпивку и развлекал народ. Им нельзя не восхищаться – работал на публику как настоящий профи, щекотал нервы.

– Каким образом?

– Упоминал о «сокровищах, спрятанных совсем близко», предупреждал, что назавтра всех ждут потрясающие разоблачения… – Эми вздохнула. – То есть сегодня.

– Что он хотел этим сказать?

– Понятия не имею. А до этого к нему на Мостик – так мы называем его апартаменты – валом шли посетители. Он и со мной хотел поговорить, но только сегодня.

– И вы не знаете, о чем именно?

Эми покачала головой.

– Могу лишь предполагать, а это вам неинтересно.

– Мы вовсе не против, мисс Уолпол, – отозвался Честертон. – Наверняка вы знали покойного лучше, чем кто-либо.

Эми бросила на него быстрый взгляд. Глаза цвета морской волны ясным майским утром были не менее выразительны, чем голос, хотя он вряд ли отдавал себе отчет в их притягательности. Пожалуй, тут ее не нужно уговаривать, различные предположения – для него или о нем – возникают непроизвольно…

– Я подумала, что Адмирал собирается продавать паб. У нас сильно упала выручка за зиму – до этой недели.

– Обычное дело, к сожалению, – констатировал Честертон.

– Значит, все-таки переживал? – вмешался Коул.

– Нисколько, – возразила Эми. – У него явно имелись четкие планы, новый проект. Он был таким, знаете, борцом по жизни.

– Ключевое слово – «был», – ухмыльнулся Коул.

– Вы сами просили высказать свое мнение. Видимо, вы уже твердо решили, что он покончил с собой, а лично я в этом не уверена. В конце концов, я знала его целых три года.

Коул заморгал и выпрямился.

– У вас есть доказательства?

– Да, кое-что. Тем вечером я выбралась на пляж подышать свежим воздухом. Журналисты ушли на трехчасовой перерыв, и паб тут же опустел. Так вот, на берегу я встретила Адмирала – он возился со своей лодкой, кажется, проверял чехол.

– Вы разговаривали?

– Конечно. Я спросила, чем он занят. Он сказал, что в последнее время участились кражи. Я заметила, что у него было много посетителей, и поинтересовалась, не общался ли он с Беном Милном, телевизионщиком, а он с иронией ответил, что удовольствие запланировано на завтра.

– С иронией?

– Он назвал Милна молодым нахалом – и был прав. Затем добавил, что хочет обстоятельно поговорить со мной, но это подождет до завтра, так как он планирует напиться в хлам.

Коул поднял палец.

– Ага! Вы считаете, что он упился до смерти?

– Ни в коем случае. Мне и раньше приходилось видеть его пьяным, на следующий день он всегда как огурчик. Я хочу сказать, что у него были четкие планы на сегодня, а вовсе не суицидальное настроение.

– Факты доказывают обратное, – возразил Коул. – На лодке нашли предсмертную записку.

– Я знаю, – спокойно ответила Эми. – Это я ее нашла и отдала полицейскому, который прибыл на вызов.

– И?

– И я не верю, что ее написал Фитц.

– Ой, да ладно! Это же решающее доказательство. Вы еще скажите, что он был неграмотным!

– Он не умел работать на компьютере. На конверте значилось: «Заинтересованным лицам», а Фитц вообще понятия не имел, как пользоваться принтером. Вы видели записку?

– Она в машине, мы получили ее утром, – ответил Честертон. – И записка, и конверт набраны на компьютере.

Босс наградил его свирепым взглядом.

– Ерунда! – сказал Коул. – Любой дурак может научиться.

– И распечатывать страницы? Адмирал дураком не был, но на такое не способен.

– Написано яснее некуда, – настаивал Коул и быстро процитировал записку: – Он больше не может, «Последнее ура» прогремело, лучше уйти на подъеме, простите все, кого смерть заденет… Спорить тут не о чем.

– Если это действительно он написал. А если нет, то ваше так называемое решающее доказательство – мыльный пузырь.

– Посмотрим, мисс Уолпол. Нам нужно поговорить с людьми, которые побывали вчера на Мостике. Кто-нибудь из них рассказывал, чего хотел покойный?

– Все как один молчали. Наверное, он попросил их не распространяться.

– Не волнуйтесь, мы их разговорим – это наша работа. Составьте, пожалуйста, список.

– Ну я видела не всех – была слишком занята с клиентами.

– Запишите любого, кого вспомните. – Коул поднял глаза. – Это что такое?

Сверху донесся шум.

– А, наши гости. Мы сдаем комнаты.

На лестничной площадке появился Бен Милн.

– Как там мой завтрак?

– Я спрошу Мериэл. Вам полный набор?

– И большую кружку черного кофе.

– Сделаем. – Эми повернулась к полицейским. – Это тележурналист, Бен Милн. Прошу прощения, я на минутку. – И она поспешила в сторону кухни.

– «Сделаем», – передразнил ее Коул. – А как насчет полного набора нам с тобой?

Тем временем Бен спустился и подошел к столу.

– Кажется, мы не знакомы. Позвольте представиться: Бен Милн. Вы из деревни?

– Мы из полиции, – ответил Коул. – Расследуем смерть владельца паба.

– Ах да. Ужасно, конечно… Я проснулся посреди ночи, а тут такая суматоха… Что же его толкнуло на столь отчаянный шаг?

– Выясним. Я так понял, вы снимаете телешоу?

Бен скривился, словно ужаленный.

– Это не «шоу», а документальные съемки! Мы наводим камеру и просто плывем по течению; никогда не знаешь, что выйдет. Пока все шло лучше, чем я рассчитывал, а со смертью Адмирала мы вообще напали на золотую жилу.

– Чего?! – Даже у Коула отвисла челюсть.

– Ну поставьте себя на мое место: я снимаю разоряющийся бизнес, и тут владелец решает покончить с собой. На наших глазах разворачивается трагедия! Жалко, что оператора ночью не было под рукой, а то бы сняли шикарную сцену на пляже. Хотя, если подумать, можно и сымитировать. Лодка еще на месте?

Честертон кивнул.

– Если это реалити-шоу, как вы говорите…

Бен не слушал, увлеченный открывшимися перспективами.

– Телеканалы будут рвать мой фильм друг у друга! Пойдут продажи по всему миру. Мне светит «Эмми»!

– Кто такая Эмми? – спросил Коул.

Честертон спас его от позора, направив разговор в другое русло.

– Могут возникнуть юридические осложнения.

– То есть? – нахмурился Бен.

– Если – предположим – дело передадут в суд, выпуск программы, скорее всего, запретят.

– Какое дело? Вы вообще о чем?!

– Вы можете помешать судебному процессу.

– Да наплевать! Удача поперла, и ничто меня не остановит! Вы собираетесь допрашивать свидетелей? Сейчас вызову оператора.

Тут вмешался Коул.

– Обойдетесь!

– Кстати, – вдруг осенило Честертона, – нам понадобятся копии всех снятых материалов – они могут содержать важные улики.

– Ни за что! – отрезал Милн.

– Ах так? Препятствие полицейскому расследованию – статья шестьдесят шестая, шесть месяцев тюремного заключения. Материалы должны быть готовы завтра к полудню.

Коул с удивлением взирал на помощника: он и не подозревал, что у парня есть способности!

Бен глянул на часы.

– Вы сбили мне все расписание!

Вернулась Эми с завтраком для Бена: большая кружка кофе, апельсиновый сок, тост, мармелад, бекон, яичница, сосиски, грибы, помидоры, гренки.

– Нет времени, – раздраженно ответил тот. – Меня только что жутко загрузили работой.

Эми растерянно замерла с подносом в руках.

– Оставьте нам – не пропадать же! – нашелся Коул. – Мистер Милн, кофе тоже не будете пить?

Подкрепившись и воспряв духом, детективы поднялись на Мостик, примыкающий к жилым помещениям. Судя по всему, именно здесь вчера проходили тайные переговоры.

Стены были увешаны пыльными фотографиями кораблей, в пыльном стеклянном шкафчике лежали разнообразные ракушки и моллюски. С потолка свисали пыльные флаги, словно забытые рождественские украшения. В дальнем углу размещался огромный стол, напоминающий ют; количество бутылок на нем чуть ли не превышало барный запас, однако большая часть была пуста. С краю выстроились грязные стаканы, подставками им служили конверты, густо заляпанные винными следами.

– Счет за электричество, – прочел Честертон. – За газ, из пивоварни, из банка… Он их даже не открывал.

Коул восседал за столом под резной фигурой полуобнаженной блондинки из тех, что крепятся на носу корабля.

– Это подтверждает очевидное – он сдался.

– Ни компьютера, ни принтера, ни папок с документами.

– Старомодный телефон, – отметил Коул, поднимая перевернутую корзину для бумаг. Выдвинув ящик стола, он обнаружил лишь один предмет: штопор. – Даже открывашка у него допотопная.

– Пожалуй, мисс Уолпол права насчет его технофобии.

– Техно чего?

– Компьютерной неграмотности.

– Все это слова, – раздраженно отозвался Коул. – Она сама говорила – старик любил сочинять. Морской волк, тоже мне! Враль и фантазер, вот что я тебе скажу! Вся эта мишура вокруг – старые лампы, чучела, корабли в бутылках – декорации, не больше того. Любой дурак может купить их в лавке старьевщика и развешать где угодно. А на самом деле он – какой-нибудь разорившийся бизнесмен или госслужащий и прекрасно умеет печатать. Где-то тут есть компьютер, я уверен.

– Я заметил один внизу, в маленьком кабинете позади барной стойки. Надо ведь выписывать счета гостям.

– Ну вот, я же говорил!

– И все-таки мисс Уолпол произвела на меня впечатление. Как-никак она работала с ним три года, и версия суицида ее не устраивает.

– Это не версия, солнышко, так и было на самом деле. А ты прекращай доверять смазливым бабам. Видел я, как она стреляла в тебя глазками. Та еще штучка! Не связывайся с ней, она таких цыплят ест на завтрак. Сейчас спустимся, и я тебе покажу, как с ней надо обращаться.

– Может, сначала осмотрим его квартиру?

– Ну если хочешь… Только вряд ли там будет что-то интересное.

Поднявшись еще на один лестничный пролет, они вошли в гостиную, точно так же декорированную морскими артефактами. В книжном шкафу стояли потрепанные томики Форестера и Патрика О’Брайена в мягкой обложке. Дальше располагалась спальня, за ней – крошечная ванная.

– Загляни в шкафчик, – велел Коул.

– Что искать?

– Сильнодействующие лекарства, барбитураты, снотворное – все, чем он мог накачаться.

– Ничего похожего, – доложил Честертон через пару минут.

– Что только подтверждает мою версию.

– Каким образом?

– Ну это очевидно – он все выпил.

Спустившись в бар, детективы обнаружили за столиком женщину в белом халате, на голове у нее была пластиковая шапочка для душа. Она в ужасе уставилась на них.

– О боже, не смотрите на меня! Я не одета, не накрашена… Я думала, тут можно спокойно позавтракать, пока волосы сохнут. Уходите!

– Мы находимся в публичном заведении, мэм, – проинформировал ее Коул.

– В такую рань сюда пускают только жильцов.

– Вы здесь живете?

– Снимаю номер. Исчезните! Кыш!

– Мы ведем расследование.

– Так вы?..

– Они самые, по поводу вчерашнего трагического инцидента.

– О боже! Ну тогда я уйду, и не пытайтесь меня остановить!

Женщина вскочила и бросилась вверх по лестнице, оставив на нижней ступеньке шлепанец.

– О, вот и твой шанс, прекрасный принц, – недобро пошутил Коул. – Иди примерь, вдруг туфелька подойдет?

Честертон закатил глаза к потолку, но промолчал.

Тут вернулась Эми Уолпол.

– Ианта тоже не успела позавтракать? Мериэл, наша повариха, будет вами очень недовольна.

– Так ее звали Ианта? А фамилия?

– Беркли, остановилась у нас. Публичная персона.

– Они с телевизионщиком живут в одной комнате?

Эми нахмурилась.

– Только если… – На ее щеках вспыхнул румянец. – Она сама вам так сказала?

Коул покачал головой.

– Логический вывод. Сперва появляется мужчина, похожий на кота, объевшегося сливок, затем неприбранная женщина…

– Это не логический вывод, а всего лишь наблюдение! И у каждого из них были свои причины так выглядеть, не связанные друг с другом. К тому же все номера выходят в общий коридор.

– Я – человек широких взглядов. Меня интересует лишь одно: вчера оба находились здесь. Нам нужно их опросить, узнать, в каком состоянии находился Адмирал вечером.

– Я вам уже сказала: он был в отличном настроении.

– Ну еще бы, после виски восемнадцатилетней выдержки. Мы нашли пустые бутылки у него на столе. Он принимал снотворное?

– Ни разу не упоминал.

– Алкоголь и снотворное – убийственная смесь.

– Он бы не стал.

– Мисс Уолпол, никуда не денешься: он мертв. Нам пока не сообщили причину смерти, но я сильно сомневаюсь, что можно утонуть в нескольких дюймах воды.

– Можно, если человек находится без сознания.

– Не спорю.

– А что, если сотрясение мозга?

– В смысле, удар по голове? Сам себе? Без вариантов.

– Да нет же, не сам!

Коул усмехнулся.

– Вы смотрите слишком много детективов, в реальной жизни все иначе. Не забывайте, у нас есть предсмертная записка.

– Весьма сомнительная, – уточнила Эми.

– Так, ладно! Давайте играть по вашим правилам. О записке знают всего двое: вы и полицейский, который вчера прибыл по вызову. Вы рассказывали о ней кому-нибудь еще?

На тысячную долю секунды Эми заколебалась: Бен знал. Однако ей совсем не хотелось усложнять ситуацию.

– Нет, никому.

– Вот и не рассказывайте – так мы скорее найдем виновных. Если записку состряпал кто-то другой, как вы утверждаете, преступник рано или поздно себя выдаст. Логично?

– Об этом я не подумала.

– И чтобы уж совсем наверняка, мы снимем отпечатки пальцев с бумаги. В наше время их можно снять с чего угодно.

У Эми перехватило дыхание.

– Там и мои есть – я же доставала конверт из чехла.

– Но не на самом письме! Там будут лишь пальцы полицейского и автора. Если, боже упаси, мы найдем еще чьи-то, ему придется долго объясняться.

Эми молчала.

– Итак, мисс Уолпол, это будет наш с вами маленький секрет. Договорились?

Она кивнула, охваченная паникой. Ведь знала же, что на месте преступления ничего нельзя трогать!

– И еще один момент, – добавил Коул. – У вас, кажется, есть компьютер, нужно кое-что набрать и распечатать.

– Что именно?

– Объявление большими буквами: паб не работает в связи со смертью владельца.

Выполнив поручение и закрыв дверь за детективами (попутно отметив, что младший сзади выглядит ничуть не хуже, чем спереди и тут же выругав себя за фривольные мысли в день смерти Фитца), Эми сообщила Мериэл, что та может взять выходной.

– Мы все равно закрыты, делать больше нечего.

Повариху это предложение явно не обрадовало. Оглядев кухню с кипящими кастрюльками и нарезанными овощами, Эми догадалась почему.

– Обычно по вторникам ты столько не готовишь.

– Так обычно к нам и не приезжают телевизионщики, не набегает голодная толпа, да еще детективы, съедающие полные порции. И обычно мне не представляется возможность… А, неважно. Все равно скоро откроемся, когда они подтвердят самоубийство.

Эми обернулась на пороге.

– Откуда ты знаешь?

– Ушки на макушке, – улыбнулась Мериэл. – И эта штука, – она показала на вытяжку над большой плитой, – выходит в старый камин, там все соединяется. Когда она выключена, я слышу половину разговоров в баре. Все, иди, не мешайся! Тебе, может, и нечего делать, а я не собираюсь выбрасывать еду. В конце концов, пригодится на поминки.

Эми решила воспользоваться случаем и устроить генеральную уборку. Старые стулья, обшарпанные стены, столы с въевшимися следами от кружек… Наверняка поминки будут проходить здесь – куда же еще идти после похорон? Значит, надо навести чистоту насколько возможно. Она покачала головой, чувствуя, как слезы обжигают глаза. Нет, только не реветь! Хватит с нее прошлой ночи, нельзя позволять себе раскисать еще и при свете дня. Глубокий вдох, ведро воды и зверски едкий очиститель – лучшее лекарство.

Какая странная штука – смерть. Вот только что был человек – неважно, любили его или ненавидели – и вдруг кончился. Непостижимое завершение жизни…

Неудивительно, что люди создали религию, пытаясь придать смерти хоть какой-то смысл. Эми усиленно терла стол, борясь с нахлынувшими воспоминаниями. Она давно закалила характер, приучив себя не оглядываться назад, не цепляться за прошлое. Собственно, Фитца даже нельзя назвать хорошим боссом – его деловые качества повергали в ужас, однако он помог ей в час нужды, и это самое главное. Даже появление сразу двух привлекательных мужчин не заставит забыть его доброту. Большинство считало Адмирала деревенским пьяницей, несерьезным шутом, но Эми нутром чувствовала – не все так однозначно. И уж совершенно точно он не был самоубийцей! Что бы Фитц там ни планировал для своего «Последнего ура», это его чертовски забавляло, не зря его глаза так блестели. Эми вылила второе ведро грязной воды и сполоснула раковину. Да, Адмирал явно не собирался умирать.

Ветер не унимался, разве что небо чуть посветлело. Уже на полпути к дому Эми вдруг осенило: а ведь Бен с оператором большую часть вечера сняли на камеру! Панорамные виды паба, пыль на элементах декора крупным планом – «только для атмосферы, солнышко», как заверял ее Стэн, подмигивая Бену; общие планы пустынного берега, видневшиеся за маленькими окнами, и, конечно, бесчисленные интервью с народом. Бен в качестве ведущего выработал особый стиль: показная заинтересованность и в то же время нагловатая небрежность, при этом сам он, конечно же, считал себя обаятельным и неотразимым. В общей сложности они снимали не меньше двух часов, в кадр наверняка попало что-то еще, кроме их с Мериэл декольте, несмотря на явное пристрастие Стэна к женским формам. Сама она была слишком занята непривычным наплывом гостей, желающих мелькнуть перед камерой, но все же успела отметить, что лестница на Мостик скрипела куда чаще обычного. Значит, где-то на этих видео таится ключ к разгадке вчерашних событий, и это заставит полицию пересмотреть версию суицида – хоть они и недвусмысленно дали понять, что не нуждаются в ее помощи.

Эми круто развернулась и поспешила обратно в паб. Последний раз она видела Бена, когда тот поднимался наверх, грозя подать в суд, если обещанный вай-фай не будет работать, и бормоча себе под нос, что в жизни не успеет сделать копии всех материалов. Эми достаточно разбиралась в компьютерных технологиях и знала, что для копирования видео с карты памяти на ноутбук или флешку не требуется ни вай-фай, ни уйма времени. Видимо, он просто решил под шумок воспользоваться ситуацией и улечься в постель, чтобы как следует выспаться после ночных треволнений и утреннего похмелья.

Вернувшись в паб, Эми первым делом зашла на кухню, попутно отметив, что Мериэл вполне сносно прибралась, затем поднялась наверх и постучала. К ее удивлению, Бен тут же открыл.

– И полгода не прошло! – проворчал он, не глядя, и вернулся к столу, даже не сняв наушники. – Я час назад просил принести! Положите на кровать.

– Что принести? – удивилась Эми, стоя в дверях.

– А?

Бен обернулся и недоуменно уставился на нее, нахмурив брови. Тут он припомнил, что Эми ему нравится – точнее, нравилась бы, будь она посговорчивей, как большинство женщин. Спохватившись, он запоздало нацепил на лицо свою фирменную «неотразимую» улыбку.

– А вы кого ожидали? – спросила Эми.

– Ту пожилую русалку, что мнит себя новой секс-ведущей кулинарного шоу.

– Мериэл, – подсказала Эми.

– Ариэль, ага. – Бен хихикнул, довольный собственным остроумием, наверняка вставит что-то подобное в озвучку фильма за кадром. – Час назад я спустился вниз. Вы пыхтели с тряпкой в углу, и я попросил у нее чашку кофе и сэндвич. Если уж мне приходится тратить время на копирование материалов для полиции, то надо хотя бы поесть! Обещала, что принесет.

– Наверное, забыла.

– А я думал, она хотела выбить из меня шоу.

– Видимо, поняла, что вы «не занимаетесь шоу», – передразнила Эми, цитируя его самого.

– Или ушла закалывать тучного тельца, преподнесет на блюде с яблоком во рту.

– Последний раз, когда я ее видела, Мериэл убирала продукты в морозилку – полиция велела нам закрыться.

– Они же не заставят меня съехать отсюда?

– Нет. Хотя погодите… Рынок!

– Чего?

– Сегодня вторник, скорее всего, она ушла на рынок. Ну как рынок – старый фургон проезжает вдоль прибрежных деревень по вторникам, четвергам и субботам примерно в это время. Наверное, она там.

– Так значит, мне приготовят вкусную рыбку?

– Вполне вероятно.

Оба улыбнулись. Внезапно Эми осознала, что находится в его спальне, а неприбранная кровать так и манит – из-за недосыпа, конечно…

– Я тут подумала…

– Да?

И снова эта искусственная кривоватая улыбка. Интересно, у него щека не болит?

– Полиция уверена, что Фитц покончил жизнь самоубийством.

– Так ведь нашли записку!

– Да Фитц не знал, где конверты лежат, не говоря уж о том, чтобы набрать и распечатать письмо! Он же у нас был совершенный технофоб. Его просто не интересовали современные технологии. Нет, это не он.

– То есть…

– …записку написал кто-то другой. И этот «кто-то» наверняка приходил вчера к Фитцу. Народу было полно, все шастали туда-сюда; я не успела разглядеть, кто именно к нему наведывался. Одно я точно знаю: вчера он веселился на всю катушку. Что-то произошло там, на Мостике; с кем-то из гостей он не договорился – а может, и не с одним. Либо случившееся заставило его наложить на себя руки – хотя я никак не могу представить такой исход, – либо…

– Вот оно как… И вы думаете, этот человек засветился у меня на видео?

– Именно.

При всем желании Бен не смог скрыть внутреннего ликования, темные глаза так и засияли. Эми наблюдала за работой мысли на лице: полузаброшенный старый паб, «характерный» владелец, потенциальный суицид, плавно перетекающий в убийство… Собственно, его трудно винить: человек приехал снимать преснятину, мягко высмеивающую местных, чтобы зрители по всей стране почувствовали себя в безопасности уютных диванов, а тут вдруг жизнь преподносит настоящую драму – поневоле засияешь. К своей чести, Бен не завопил и не подпрыгнул от радости – не то чтобы низкие потолки это позволяли, – а просто кивнул.

– Логично. Ладно, давайте посмотрим, если хотите – после того, как я отдам копию полиции. Может, заодно выпьем кофе и перекусим? – Он оглядел спальню в поисках подходящего места, но что-то во взгляде Эми заставило его воздержаться от двусмысленных предложений. – Я принесу ноутбук вниз и все подключу, а вы сходите и посмотрите, не найдется ли чего-нибудь вкусненького в холодильнике у прекрасной Мериэл.

Эми спустилась вниз, пока Бен спешно собирал вещи. По крайней мере, новый поворот событий стер мерзкую улыбочку с его лица.

Глава 5

Грета вздохнула, отметила галочкой последнюю письменную работу по математике и отложила листок в стопку таких же. Это время дня она особенно любила. Элис – доктор Элис Кеннеди – проводила вечерний прием; в духовке томилась баранья лопатка с овощами по-мароккански, источая восхитительные ароматы, в холодильнике дожидалась бутылка изысканного каберне, а заходящее солнце прочертило в темных волнах изумительную золотисто-багровую дорожку.

Проверка работ девятиклассников обычно приносила Грете успокоение. В этих лохматых тетрадках все либо правильно, либо нет. «Почти правильно», как она всегда говорила ученикам в начале года, это и есть «неправильно». Однако сегодня знакомое чувство удовлетворения не наступало: в голове роилось слишком много неприятных мыслей.

Адмирал мертв; разве такое забудешь, если в человеке есть хоть капля сострадания, а Грета не была им обделена. За последние несколько лет Фитц превратился в шута, но зла он никому не принес, а в прежние времена он был веселым, щедрым и даже вполне привлекательным мужчиной. Теперь он умер.

В деревне поговаривали, что Адмирал наложил на себя руки из-за долгов… Чушь собачья! Несмотря на шутовское поведение, Фитц никогда не терял чувства приличия; человек, заботившийся о других, не позволил бы себе уйти молча, без объяснений – «ни в жизнь», как сказали бы девочки.

Нужно очень разозлиться, чтобы уйти вот так и бросить несправедливые подозрения на всех остальных. А еще – быть ужасно несчастливым. Грета задумчиво смотрела на прекрасный закат из мансардного окна кабинета и никак не могла представить, что за клоунскими манерами Фитца скрываются нечеловеческие страдания.

Все, хватит, не думай, приказала она себе. Лучше от этого не станет; к тому же нужно закончить работу до ужина, иначе так и не сможешь расслабиться. Надо подумать об Элис – у нее столько тяжелых пациентов! Ей нужна поддержка, душевный комфорт.

Грета потянулась за следующим листком и вздрогнула при виде фамилии. Трейси Крофтс любила поизмываться над ближними. И все же Грета заставила себя отнестись к доказательству теоремы Пифагора с должным вниманием. Хоть ребенок совершенно невыносим, ее работу стоит принимать всерьез: у Трейси есть мозги, отчего ее выходки становятся еще более невыносимыми и – опасными.

В обычной ситуации Грета ни секунды ни стала бы переживать из-за дурацкой угрозы Трейси. В конце концов, Грета с Элис вместе уже семь лет, большинство деревенских знали, и никому до этого не было дела. Как сказал однажды Фитц, «они не испугают и лошадей». Кроме того, Элис – лучший врач на целые мили, а у Греты прекрасная репутация в школе: ее ученицы всегда отлично сдают экзамены по математике. И никто в округе больше не хотел возиться с девочками-скаутами – надо же чем-то занять подростков, чтобы отвлечь от мыслей о…

Она уронила листок на стол и закрыла лицо руками, массируя щеки ладонями. Это не помогло ни от головной боли, ни от язвочки на десне.

Кто-то должен спасти Трейси от самой себя. На ее безвольных родителей полагаться не стоит, поэтому Грета решила попробовать самостоятельно. Во время последнего выхода с палатками она выбрала момент затишья и попыталась поговорить с девочкой, однако попытка провалилась.

Она прекрасно понимала, в чем заключается сложность: подростковые гормоны, пубертатная перестройка организма, эгоистические гены… Называйте как хотите. Инстинкт толкал девочку выставлять напоказ свои прелести и приманивать на них любого годного донора спермы. В Крэбуэлле у Трейси уже сложилась репутация сексуально распущенной, но ведь она вовсе не самка богомола и не морской котик; она – живой человек, и вся жизнь впереди, еще лет семьдесят-восемьдесят. Ей придется научиться чему-то, найти себе подходящую работу и лишь затем искать партнера для воспроизведения своих генов.

Впрочем, на все ее советы о свободном выборе, хороших оценках для поступления в университет и дальнейших шансах построить интересную карьеру Трейси хохотала, как гиена. Грета чуть ли не воочию увидела ее мысленные «пузыри», как в комиксах, о старых кошелках и лесбиянках-неудачницах. Она даже принесла Трейси «Встречу выпускников», надеясь, что Дороти Сэйерс сумеет убедить девочку в том, как важно делать свою работу и не зависеть от спутника жизни. Ей самой когда-то давно пришлось принять тяжелое решение, и здравомыслие писательницы пришлось как нельзя кстати. Она и представить себе не могла, что кто-то откажется от такой хорошей книги, однако и эта попытка не увенчалась успехом. Тут-то Трейси и озвучила свою глупую угрозу. Глупую, но оттого не менее ужасную.

– Если вы кому-нибудь брякнете про меня, я скажу, что вы ко мне приставали и просто ревнуете!

В Крэбуэлле никто не обратил бы на это внимания, однако скользкий тип из «ящика» вполне мог записать ее слова на камеру – и вот тогда начались бы проблемы. В наши дни любое упоминание о педофилии вызывает серьезный резонанс, а отсутствие доказательств лишь все усугубит. В дело вмешается полиция; судя по сюжетам, мелькающим в новостях, ее поставят на учет и опубликуют фамилию в расчете, что откликнутся другие жертвы. Понадобятся годы, прежде чем выяснится, что никаких жертв не было – людей водила за нос маленькая глупая шлюшка, которая пыталась отвлечь внимание от собственных проделок.

Элис это ужасно расстроит. Если подумать, то и саму Грету тоже, не говоря уже о последствиях для карьеры.

Однако эта история не изменит самого главного: Трейси надо спасать, пока инстинкты не заведут ее в незрелые тупиковые отношения, да еще, не дай бог, вкупе с беременностью и полным отсутствием шансов проявить свои способности. Да и какое будущее ждет ребенка?..

– Хватит! – оборвала она себя. Если вовремя не остановиться, начнешь переживать за ребенка того ребенка и так далее, до бесконечности.

Тут в дверь позвонили. Грета взглянула на часы: нет, это не Элис – до конца приема еще минимум полчаса, даже если она не задержится, как обычно. Жители Крэбуэлла не особенно часто ходили в гости, значит, кому-то нужна помощь.

Грета проворно вскочила и сбежала вниз по лестнице, наслаждаясь ароматом жареной баранины. Хорошая еда и вино, конечно, не исправят мерзостей жизни, но хотя бы подарят ощущение комфорта.

Изобразив приветливую улыбку, она открыла дверь.

– А… – Улыбка тут же спала с лица: на пороге стояли Эми Уолпол и этот противный Бен Милн.

– Можно войти? – поинтересовалась Эми любезным тоном. – Нам с Беном надо кое-что у тебя спросить.

Грета снова демонстративно взглянула на часы.

– Не хочу показаться негостеприимной, но у меня мало времени – я работаю.

– Да мы совсем ненадолго.

– Ладно. – Грета прижалась к двери, пропуская незваных гостей. Эми направилась прямо в гостиную, к горящему камину.

– Бен, идите сюда, посмотрите! У Греты с Элис потрясающая коллекция картин!

– Позвольте мне сразу сказать кое-что мистеру Милну, – Грета стояла в дверях, чувствуя, что Бен сейчас начнет высмеивать ее драгоценные произведения искусства.

– Ну? – спросил тот, засовывая руки в карманы, отчего тугие джинсы натянулись еще больше.

– Я не собираюсь принимать участие в съемках вашего фильма.

Он хохотнул, словно сама идея показалась ему нелепой. Ей даже захотелось объяснить почему: по ее мнению, реалити-шоу придуманы для того, чтобы глупые и злые люди могли счастливо посмеяться над еще более глупыми – теми, кто согласился помелькать на экране.

– Мы здесь не за этим, – торопливо уточнила Эми – в принципе, неплохая женщина; разве что не особенно умна и не слишком интересна. – Мы все ужасно расстроены из-за бедного Фитца, никто толком ничего не знает…

– И?.. – Грета поняла, что бесполезно стоять у двери – гости не понимают намека. Она тяжело опустилась в любимое кресло, ощущая, как пружинят подушки.

– Вот мы и подумали: а вдруг вы заметили что-то подозрительное на берегу в ту ночь? Ведь вы же с девочками были там, все могло случиться практически при вас…

– Нет, не могло. – Грета столько раз прокручивала в голове возможные причины и варианты гибели Фитца, что совершенно не сомневалась. – Кроме нас, на пляже никого не было. В восемь мы убрали палатки – оставили только три штуки – и ушли.

– А зачем вы их оставили?

– Слишком тяжело тащить. У одного из родителей есть пикап, он должен был забрать их утром.

– Значит, вы все ушли около восьми? – уточнила Эми.

– Да, и я слышала, в это время Фитц угощал всех в пабе.

– Откуда вы знаете? – В голосе Бена звучала мерзкая подозрительная нотка.

Грета сделала глубокий вдох, пытаясь унять раздражение.

– Потому что моя партнерша, доктор Элис Кеннеди, в это время была там. У нас такая традиция – если кто-то занят, второй идет в паб. Элис ходит туда, когда я занимаюсь с девочками, я – когда у нее какая-нибудь конференция. Она вернулась домой где-то после девяти и рассказала мне все местные сплетни.

– А девочки? – спросила Эми. – Может, кто-то остался на берегу?

В голове отчетливо всплыла угроза Трейси; ей даже на секунду показалось, что те двое сразу все поняли… Однако Грета была математиком, человеком рационального склада, усилием воли она отбросила нелепые страхи. И все же не стоит вообще упоминать Трейси – мало ли что.

– Нет, никого, – солгала она.

Заслышав снаружи звук винтажного «эм-джи» Элис, Грета почувствовала, как с души свалился камень. Теперь все наладится… Непрошеные гости исчезнут, они с Элис будут наслаждаться бараниной с вином, и в мире наступит покой – по крайней мере, на сегодняшний вечер.

Глава 6

– Вы закрыли кассу около часа ночи, так?

Они только что вернулись от Греты и наконец занялись отснятыми материалами. Согнувшись над ноутбуком, Бен проматывал видео последнего вечера, периодически останавливаясь, чтобы проверить хронометраж. Все-таки симпатичный, подумала Эми. Мужчины за работой вообще выглядят привлекательно. Если б только он не был таким нарциссом. Впрочем, какая разница? Ей нет до него совершенно никакого дела!

Глядя через его плечо, Эми успевала замечать пустынный пляж, голые деревья, унылый ряд закрытых магазинов; одинокий домик, заляпанный грязью, скрючившийся под сырой соломенной крышей, свинцовое море и мрачные сухогрузы на горизонте.

– У вас тут прямо какой-то постапокалипсис получился! Как будто… я не знаю, ядерная зима.

– А чего вы ожидали? – раздраженно отозвался Бен. – Март месяц, погода отстойная – на туристическую брошюру никак не тянет.

– Да, но неужели обязательно показывать все в таком депрессивном виде? И людей совсем нет.

– Сейчас будут. Смотрите.

На экране возник переполненный бар. Вот она сама склонилась над стойкой, наливает пинту.

– Я нажму на паузу, а вы попробуйте кого-нибудь узнать.

Эми пододвинула стул.

– Так, слева направо: это Сэм, у него газетный киоск. Этих я уже видела. – Она показала на толпу краснощеких пенсионеров. – Кажется, живут где-то неподалеку, не в нашей деревне. Заходят нечасто, наверное, прослышали о вас. Взяли пару бутылок бургундского пино-нуар – 36 фунтов за штуку, первый раз я продала больше бокала.

– Да, ребята явно при деньгах, – отметил Бен. – Кашемировые свитера по каталогу… Вот вам пенсионная схема «последней зарплаты»!

– Ну уж нет! Лично я планирую работать, пока не упаду замертво. Буду этакой мисс Хэвишем[3] за барной стойкой: вся в паутине, а вокруг миски с заплесневелыми орешками.

Зачем она все это рассказывает? Заткнись, Эми, не давай ему оружие в руки!

Увидев привычную ухмылку, она приготовилась парировать, но Бен удовольствовался красноречивым взглядом в потолок: рыболовные сети, плетеные корзины, прочая морская атрибутика – все было густо присыпано пылью; упрямый Фитц запрещал что-либо менять. Жаль, она не успела навести порядок до приезда съемочной группы.

Пока Эми решала, как ему все объяснить – да и стоит ли вообще, Бен кивнул на экран и спросил нейтральным тоном:

– А это что за близнецы?

– Дачники, – отозвалась Эми с облегчением. – Два бокала мерло. К нам приезжают те, кто не может себе позволить Саутволд. На неделе их обычно не бывает – во всяком случае, в это время года. Скорее всего, магически подействовала ваша камера, однако наверх они не поднимались. А вот он, кстати, туда ходил. – Эми показала на потрепанную лысоватую фигуру, скорчившуюся у стойки. – Боб Кристи, редактор.

– У вас еще и газета есть?! – изумился Бен.

– Ну, «газета» – это громко сказано, шесть-восемь страниц, да и те долго не протянут.

– Неудивительно, что он такой несчастный на вид… Закладывает небось?

– Любит выпить, – уклончиво ответила Эми. – В основном «Гордон». После пары бокалов поднялся наверх, к Фитцу, и пробыл там где-то полчаса, может, чуть больше.

– Та-ак… Это будет примерно два часа. Посмотрим…

В десять минут третьего Боб Кристи спустился вниз; похоже, ему не раз подливали из частных запасов Фитца. В бар он не вернулся, а направился прямо к выходу, слегка пошатываясь.

Бен перемотал следующие двадцать минут, пока они не заметили очередного визитера: толстый коротышка в пуховике с капюшоном шмыгнул наверх, тщательно избегая посторонних взглядов.

– Ну что?

Эми подняла голову.

– Ко мне он точно не подходил, да и слинял больно быстро.

– Как крыса по водосточной трубе, явно старался, чтобы никто не заметил.

– Да, похоже. Дайте-ка еще разок гляну…

Бен перемотал несколько раз, но Эми так и не узнала таинственного визитера. Двадцать минут спустя толстяк столь же проворно сбежал вниз, старательно отворачиваясь от камеры, юркнул в толпу и исчез. Судя по быстроте движений, это был молодой человек.

– Итак… – Бен достал из сумки блокнот. – Боб Кристи, редактор… как называется газета?

– «Рупор Крэбуэлла».

– Господи боже! Я и не знал, что такие до сих пор существуют. – Бен сделал пометку. – Далее: неизвестный толстяк с повадками крысы – условно назовем его «Крысеныш» – поднялся наверх примерно в два тридцать и вышел… – он вгляделся в экран, – в два пятьдесят четыре. Смотрим дальше.

Они промотали следующие двадцать минут. В паб набилось еще больше народа – в основном незнакомые, но наверх никто не поднимался. На отметке «15.24» Эми ткнула пальцем в грациозную блондинку лет сорока в джинсах и флисовой куртке.

– Преподобная Виктория Уайтчерч, наш викарий.

– Ах да, я ее видел. Выглядит не слишком «преподобно».

– Может, у них по понедельникам свободная форма одежды, кто знает. Неважно, главное – она точно ходила к Фитцу.

Они проследили за тем, как викарий поднялась наверх. Бен нажал на паузу.

– Пила что-нибудь?

– «Сент-Клеменс».

– Что это за штука?

– Апельсиновый сок и лимонад – как в детской считалке.

– Вы всегда запоминаете, кто что пьет?

– Ничего удивительного, такая работа. Вот вы, например, взяли двойной «Гленливет» и мерло.

– И правда. Только зачем ей понадобился Фитц? Он был верующим?

– Нет, насколько мне известно. Во всяком случае, не помню, чтобы он ходил в церковь или вообще заикался на эту тему, но опять же – я мало его знаю, а остальные и того меньше.

– Ну хоть что-то же вы должны знать! Эми, напрягитесь.

– Сказала – не знаю. И нечего на меня так смотреть!

– Как так? – Бен изобразил непонимание.

– Вы прекрасно все поняли. И я действительно больше ничего не знаю.

– Давайте вернемся к Фитцу и его предсмертной записке. Предположим, он ее написал.

– Я вам объясняла – он ни за что не стал бы…

Бен поднял руку.

– Я же сказал: предположим. Давайте прокрутим этот сценарий. Мотивы – вот что важно!

– А я говорю – он бы никогда…

– Попробуйте поиграть в «адвоката дьявола». Какие у него могли быть мотивы покончить с собой?

– Бизнес не ладился, – огрызнулась Эми, – но я не знаю подробностей – ни о делах, ни о нем. Фитц постоянно играл роль – раскатистый голос, вечные байки, всякое такое. Никого не подпускал к себе близко, никому не удавалось разглядеть, что за всем этим скрывается.

– Чем больше перед, тем больше зад.

– В смысле?

– Так любила говорить моя бабушка. Ну, типа, красивый фасад… – Бен изобразил в воздухе кавычки. – Маска, за которой скрывается то, что человек не хочет признавать или прячет от других.

– Возможно. Зато он всегда был добр ко мне! – парировала Эми, желая защитить Адмирала.

Бен вздохнул и повернулся к экрану.

– Ладно. Ну а вон та, в жилетке, рядом с викарием?

– Понятия не имею. И мужчину справа ни разу не видела. И этих тоже. – Эми показала на группу молодежи – судя по всему, студентов.

– Наверное, решили, что будет прикольно попасть в «ящик». Вряд ли они знали Фитца?..

– Сильно сомневаюсь. Помню, брали полупинты; один или двое выходили наружу – я думаю, покурить, но на Мостик точно никто из них не поднимался.

– Хорошо. Итак, преподобная Как-ее-там…

– Уайтчерч.

– Уайтчерч приходит в двадцать четыре минуты четвертого, поднимается наверх в три тридцать и уходит… – Бен снова перемотал вперед и нашел момент, когда Виктория спускалась по лестнице. Кажется, выглядит она не слишком жизнерадостно, отметила Эми про себя. – Без трех минут четыре. Продолжим?

Отсмотрев еще десять минут, Бен нажал на паузу и ткнул карандашом в мрачного типа, одетого в темный костюм.

– А это кто? Местный гробовщик?

Эми покачала головой.

– У нас нет гробовщиков, приходится обращаться в Лоустофт или Саутволд. Этого я раньше не видела. Пил минералку, разговаривал с дачниками-близнецами. Наверх вроде бы не ходил.

Через пять минут просмотра они убедились: все-таки пошел.

– Похож на чиновника, – отметил Бен. – Деловой костюм, да еще вон, смотрите, портфель понес. Может, торговый агент из пивоварни?

– Нет, я бы знала.

Еще через пятнадцать минут человек в костюме спустился вниз и ушел. За это время в бар набилась толпа розовощеких крепышей, в некоторых Эми опознала приверженцев местной ветви «Молодых фермеров».

– Четыре двадцать шесть, – записал Бен.

Они посмотрели еще немного, но до пяти вечера наверх больше никто не поднимался, а в пять Стэн уехал на трехчасовой перерыв, и посетители начали расползаться.

– Я думаю, мы заслужили по бокалу? – Бен покосился в сторону закрытого бара. – За мой счет, конечно.

– Разумеется. – Эми встала и выудила из сумочки ключи. – Что будете пить?

– Э-э… Чего-нибудь красненького, а вы?

Бен поднял бокал аргентинского мальбека и внимательно уставился на него. Эми решила, что он собирается дегустировать вино с видом знатока, со всеми обязательными фишками: понюхать, покатать на языке, рассуждая о букете, о недостаточной выдержке и так далее. Однако Бен просто сделал приличный глоток и резюмировал:

– Отлично! Ну что, продолжим?

После возвращения Стэна первые двадцать минут были относительно спокойными, затем вокруг Фитца, сидящего в конце бара, начала собираться толпа.

– Кстати, он ведь не все время сидел внизу, – уточнила Эми. – Хорошо помню: в какой-то момент я огляделась по сторонам, а его не видно.

– Точно? Вы же говорили – он собирался напиться в хлам? Может, вышел в туалет или еще куда?

– Ну теоретически – туалет на первом этаже…

– Логично. Давайте-ка перемотаем.

В восемь сорок пять Фитц все еще сидел в баре, теперь его частично заслоняла группа викингов-ролевиков в туниках и шлемах. У некоторых за поясом торчали боевые топоры, а один держал здоровое копье, едва не задевая рыболовную сеть на потолке.

– Этих я хорошо помню, – сказала Эми, – хотя раньше не видела. Наверное, услышали про съемки, или у них тут где-то собрание.

– Собрания у скаутов.

– Ну я не знаю, что там викинги делают.

– Грабят и насилуют, полагаю.

– Значит, грабили и насиловали, – Эми старалась не встречаться взглядом с Беном, – а потом замерзли и бросили это дело. Даже свои пивные кружки принесли. Просили медовухи, но мы такое не держим, в итоге налила им «Старый трос».

– Это что еще за штука?

– Местный сидр.

– Звучит отвратительно.

– Ну не то чтобы отвратительно, но нужно привыкнуть, да.

– Зато мальбек просто отличный. – Бен отпил еще немного. – Мы взяли интервью у пары викингов; толку от них мало, однако смотрятся неплохо. О, вон та старушка, что болтала про съемки, с ними разговаривает. Предлагает сняться?..

– Для фильма «Вдали от обезумевшей толпы» только викингов не хватало.

– Ах вот они что снимают. Ладно, не суть. А эту знаете? – спросил он, подразумевая женщину в блейзере с бокалом белого вина.

– Элис Кеннеди, местный врач. Иногда заходит после вечернего приема на бокал шардоне. Наверх точно не поднималась. А вот он – да, было дело.

– А кто это? – Бен указал на тучного мужчину в потертой стеганой куртке с кокер-спаниелем.

– Патока.

– Правда? А вроде и не похож…

– Так зовут собаку! А мужчину – Саймон.

– Что-то я его не помню…

– Он не из тех, кто любит светиться в «ящике». Постоянный клиент – приходит и сидит в углу около часа с одной пинтой, потом уходит. Собака, правда, надоела: за ней нужен глаз да глаз, иначе все вокруг уделает. Вон, смотрите, началось!

Камера Стэна нырнула вниз, и сквозь чащу тел они разглядели Патоку: ровно в этот момент она задрала ногу и пустила косую струю на безупречно выглаженные брюки в тонкую полоску. Обладатель брюк – заканчивающихся парой блестящих черных туфель – резко отскочил и столкнулся с «викингом», но камера еще была направлена в пол, и лица разглядеть не удалось.

– Я так понимаю, вы собираетесь оставить этот кадр, – предположила Эми. – Писающая собака задаст нужный тон вашему шоу, не иначе.

– Аудитория будет в восторге, – самодовольно отозвался Бен. – Вы его узнали? Ну того, описанного?

Она покачала головой.

– Смутно помню – мелькал кто-то в полосатом костюме.

– Что-то знакомое… – Бен прищурил глаза, силясь вспомнить. – Где-то я его видел. Может, в каком-то политическом шоу. Надо показать кому-нибудь из завсегдатаев – вдруг узнают.

– По одной ноге? Для этого нужны сверхъестественные способности.

– Ну мало ли, вдруг они его раньше видели.

– Вдруг, – с сомнением кивнула Эми. – Помню только, он заказал большой бокал мальбека.

– Значит, у него хороший вкус. Итак… Если Фитц все-таки возвращался наверх, он мог встретиться там с…

– С Полосатым?

– Не исключено. Давайте проверим.

Они просмотрели еще немного, но дальше шли короткие интервью, так что камера была развернута в противоположную от лестницы сторону, а полосатый и вовсе исчез из поля зрения. Когда Стэн снова навел объектив на бар, Адмирал уже сидел на своем обычном месте и травил байки.

– Сейчас начнет про карту сокровищ, – припомнил Бен. – Думаете, в этом есть хоть капля правды?

– Вряд ли.

– А помните, я спросил, настоящий ли он моряк? Вы тогда промолчали.

– Потому что я не знаю. Ей-богу, не знаю! Конечно, он бредил морем, это и так понятно, стоит только оглядеться. Теоретически Фитц мог служить в торговом флоте… – Эми пожала плечами.

– Упс! – воскликнул Бен, заметив, что камера резко дернулась вниз и в кадре оказались ножки стульев да лужа разлитого пива. – Я все видел – вы специально толкнули Стэна!

– Я не хотела, чтобы его выставляли в смешном виде, – призналась Эми. – Особенно после пары бокалов.

Тут, как нарочно, Адмирал оперся локтем о барную стойку, промахнулся и плеснул виски на вельветовые брюки. Позади него Эми увидела себя, потную и замученную.

– Без десяти десять, – пробормотал Бен, делая пометку. – Так, по моим расчетам, Адмирал вполне мог подняться наверх в промежуток между девятью пятнадцатью и девятью сорока.

– Где-то в это время Мериэл сказала, что у нас кончились продукты.

– А, наша кулинарная секс-бомба?

– Она самая. В принципе, она неплохая, – добавила Эми, забыв, как сама злилась на нее. – И почти сразу приехала ваша давняя университетская подруга, Ианта Беркли.

– Ее приезд на камеру не попал.

– Наверняка она потом где-то засветилась. Эта на стыдливую фиалку никак не похожа.

– Вы что, знакомы?

– Ианта уже останавливалась здесь раньше, якобы в свадебном путешествии, хотя любовью там и не пахло. Он целый вечер смотрел футбол, а она кидалась на каждого, кто переступал порог, вплоть до Саймона.

– Саймона – это который с Патокой? Ничего себе оголодала!

– Вот с Патокой ей бы повезло – до чего озабоченная шавка! Если не ссыт на ноги, то трется о них.

– Мяу! – ухмыльнулся Бен.

– Да уж. Короче… – Эми сделала глоток – и правда, очень приятное вино. – Она взяла пинту «Старого троса», и я уговорила Теда, помощника, сварганить ей омлет. Помню, Ианта общалась с Фитцем, с вами…

– Угум… – Наконец-то на лице Бена отразилось смущение. – Болтала о какой-то книге.

– Да, оставила ее на стойке и вскоре свалила. Я попросила Теда отнести наверх ее чемодан; видимо, она уже легла в постель. – Эми вопросительно подняла бровь.

– Если и легла, то в свою собственную, и никак иначе, – твердо отрезал тот.

– Это меня не касается, – небрежно отмахнулась Эми. – Интересно, она могла зайти к Фитцу?

Они промотали еще немного вперед: в десять пятьдесят пять Эми объявила о закрытии бара, и люди постепенно начали расползаться; стул Фитца оставался пустым, Ианты тоже не было видно.

– Ну все, – выдохнул Бен, когда экран погас. – Итак, что мы имеем? Боб Кристи из газеты, Крысеныш, викарий, гробовщик; плюс вечером – предположительно – Полосатый и Ианта Как-ее-там. – Он откинулся на спинку стула, потянувшись, затем взглянул на часы. – Уже почти семь. Умираю с голоду! Ваша кулинарная секс-бомба случайно ничего не заныкала в холодильнике?

– Я не смотрела.

Бен взял с соседнего столика меню и принялся листать.

– Выглядит неплохо. Господи, какие еще «утиные пальчики»? У уток нет пальцев.

– У рыбы тоже.

– Логично. И все-таки сходите поищите что-нибудь, а? На крайний случай перебьемся чипсами и оливками; потом выпьем еще по бокальчику и разработаем дальнейшую стратегию.

И Бен снова «включил» бархатный взгляд. Так и не найдя оружия против его полной уверенности в том, что он: а) совершенно неотразим, б) командует парадом, Эми встала из-за стола и послушно направилась в сторону кухни.

Глава 7

Преподобная Виктория Уайтчерч припарковала старый «Эскорт» у дверей своего дома и проворно шмыгнула внутрь. Весь день с моря дул сырой ветер, к тому же посещение больницы затянулось. Если поспешить, она еще успеет выпить чашку чая перед вечерними молитвами.

Проходя по коридору, Виктория на секунду задержалась, бросив флисовую куртку на балясину перил; в следующее мгновение она уже включала чайник на кухне. Погрев ледяные руки о батарею, открыла банку кошачьих консервов, вывалила содержимое на блюдечко и поставила на пол.

– Мэгги! – позвала она.

Прибежала Мэгги – сокращенное от Магнификат[4] – и принялась изящно есть, не обращая внимания на хозяйку.

Было время – несколько лет назад, в последнем приходе, – когда Виктория Уайтчерч внешне походила на типичный собирательный телеобраз женщины-викария: темные волосы, округлое тело. С тех пор она сбросила лишний вес и стала пепельной блондинкой. Иногда, глядя в зеркало, Виктория с трудом узнавала себя; мысль о том, что и другие люди из прошлого вряд ли ее узнают, приятно грела.

Закипел чайник. Виктория кинула пакетик в любимую чашку, налила кипятка, немного поболтала пакетик и выбросила его в ведро. Порция молока из холодильника остудит чай, и можно будет выпить быстро. Сделав первый обжигающий глоток, она прошлась по кухне, задергивая занавески – сквозь плохо пригнанные рамы зверски дуло. Пасмурный свет мартовского дня продержится еще час, но важнее сохранить хотя бы толику тепла в комнате.

В последнем приходе дом священника был специально выстроен в дальнем конце сада и оснащен всеми современными удобствами. Отсутствие нужной атмосферы с лихвой окупалось комфортным проживанием. Увы – старое неиспользуемое здание в георгианском стиле выкупила амбициозная пара из Лондона. Здесь же атмосферу можно лопатами грести, и комнат столько, что не знаешь, куда девать – или как обогреть. К несчастью, продать дом – не вариант: епархия совершенно забросила церковь, и она буквально разваливалась на глазах от сырого морского воздуха, а состоятельные лондонцы не спешили выстраиваться в очередь на переезд в Крэбуэлл. Может, конечно, посмотрят документальный фильм и соберутся…

Бросив взгляд на автоответчик, Виктория заметила мигающее сообщение. Вздохнув, она поставила кружку на стол и потянулась к телефону.

«Здравствуйте, это Эми Уолпол. Из «Адмирала Бинга». Пауза. «Мне очень нужно с вами повидаться – чем скорее, тем лучше. Не могли бы вы позвонить, когда вернетесь?»

Виктория схватила карандаш и записала номер.

В церкви было еще темнее и холоднее. Протискиваясь через тяжелую дубовую дверь, Виктория поежилась от сырого сквозняка. Включив свет, она прошла к алтарю и преклонила колени на заплесневелой подушке.

– Господи, отпусти мне грехи мои… – прошептала она, потянувшись за потрепанным молитвенником. Хотя скамьи были пусты – как всегда, – Виктория не пропускала ни одной службы.

Трудно объяснить, почему она так любила именно эту церковь. Остальные две, находящиеся на ее попечении, куда интереснее: в Саттон-Магна – изумительные витражи, в Вест-Андервелл – одна из красивейших средневековых купелей в Восточной Англии. А церковь Святой Марии в Крэбуэлле была маленькой и почти ничем не примечательной: тесные викторианские скамьи, протекающая крыша… Главное сокровище – средневековая крестная перегородка, изрядно пострадавшая при Реформации. Видимо, фигуры святых на панелях сильно задели чувства реформаторов: им выдолбили глаза и расцарапали лица. Наверное, особое отношение к этой перегородке возникло именно благодаря – точнее, вопреки – ее «обезличенности».

А теперь нависла опасность вообще потерять перегородку – или церковь, или даже все, вместе взятое.

Плохие новости нагрянули на прошлой неделе с официальным визитом архидьякона.

– Церковь просто нежизнеспособна, – объявил он. – Ни в материальном отношении, ни в финансовом.

Протекающую крышу уже не починить: потребуется настилка новой кровли. Свинец сперли несколько лет назад – отсюда и протечки, одна только замена обойдется в целое состояние. Паства всегда была немногочисленной, в прошлом году им даже не удалось собрать приходской взнос.

Виктория понимала, что дела плохи, но никак не ожидала смертного приговора.

Церковь Святой Марии следует упразднить – такова рекомендация архидьякона. В ней можно будет устроить молодежный клуб или переоборудовать в жилой коттедж на две квартиры. Ну и, разумеется, дом викария тоже пойдет с молотка.

А сама Виктория?

Она собралась с духом и задала вопрос:

– А как же я?

О, в двух остальных церквях полно дел! В Саттон-Магна дом викария продали, когда три прихода объединили в один бенефиций, зато в Вест-Андервелле еще остался; правда, маленький и требует приложения рук, но ей там будет вполне удобно.

Продолжение мысли повисло в воздухе: одинокая женщина. Не семейный человек, не пара – просто одинокая женщина с кошкой. Ничего, справится.

– Неужели нет другого выхода? – в отчаянии спросила Виктория.

Архидьякон помедлил секунду, словно не желая давать ей хоть каплю надежды.

– Ну можно продать крестную перегородку, – неохотно предложил он. – Ею заинтересовался музей Виктории и Альберта, на вырученные средства протянете еще год или два.

Церковь Святой Марии потеряет своих безликих святых? Немыслимо. И все же, если это единственный выход…

Виктория беспомощно уставилась на него, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы.

Архидьякон ухмылялся.

Впервые в жизни Виктория Уайтчерч возненавидела человека до такой степени, что пожелала ему смерти.

Бог слышит наши молитвы, хотя ответ может прийти с неожиданной стороны.

В данном случае ответ на ее молитвы явился в виде ничем не примечательного молодого человека в дешевом костюме без галстука, он возник на пороге церкви на следующий день после визита архидьякона.

Юноша бросил быстрый взгляд на ее пасторский воротничок.

– Вы – викарий?

– Да, – ответила Виктория, внутренне вздыхая.

Что поделать, такова неприятная сторона ее призвания: нельзя просто взять и захлопнуть дверь перед человеком, если он тебе не понравился. Странствующие торговцы, религиозные фанатики, мошенники, бедняки, просящие горсть монет или чашку кофе, – каждого нужно выслушать, по возможности помочь, и несть им числа…

– Я хотел бы с вами поговорить.

Сколько раз она слышала эти слова! Однако последовавший разговор ее удивил.

Юноша объяснил, что представляет известную компанию сотовой связи: они ищут способы улучшить покрытие в таких отдаленных районах, как Крэбуэлл. В соседних деревнях им удалось решить эту проблему, установив антенну на крышу церкви, и церковь Святой Марии, насколько он может судить, идеально подходит для этой цели. Антенна совсем не будет бросаться в глаза, уверял он, ее можно спрятать внутри башни или замаскировать под флагшток.

И вот тут-то грянул гром с небес: ежегодный чек в десять тысяч фунтов минимум, а то и больше.

Десять тысяч… Этого хватит, чтобы выплатить приходской взнос, и даже еще останется.

– Я заметил, что у вас крыша слегка… кхм, требует внимания, – добавил юноша тактично. – После установки мачты мы готовы покрыть все необходимые расходы по ремонту в качестве компенсации за неудобство.

Виктория почувствовала, как глаза снова наполняются слезами, на этот раз – благодарности.

Она повторяла третий коллект[5], когда западная дверь церкви широко распахнулась. Отвлекшись лишь на секунду, Виктория дочитала службу до конца, закрыла молитвенник и обернулась навстречу посетителю.

Женщина притворила дверь и теперь стояла к ней спиной, засунув руки в карманы стеганой куртки. В высоком силуэте Виктория распознала Эми Уолпол, барменшу из «Адмирала Бинга».

– Простите, не хотела мешать, – нарушила молчание та.

– Ничего страшного.

– Я получила ваше сообщение и подумала – вдруг вы вернулись пораньше. В окнах горел свет, вот я и решила заглянуть…

Нервничает, отметила Виктория.

– Ничего страшного, – повторила она. – Давайте пройдем на кухню. Я поставлю чайник, выпьем по чашечке.

Эми покачала головой.

– Мне нужно вернуться к шести – сегодня полиция разрешила открыть паб. Я только хотела задать вам пару вопросов, это недолго.

Виктория была заинтригована. Конечно, она знала Эми Уолпол – все-таки деревня маленькая, да и «Адмирал» в самом центре. Тем не менее барменша ни разу не зашла в церковь и вообще не делала ни малейших попыток сблизиться. В свою очередь, Виктория не считала нужным тащить людей к себе на аркане. Если захотят поговорить – пожалуйста, она всегда рада выделить время для своих прихожан, но лишь по доброй воле.

– Присаживайтесь, – предложила она, ироническим жестом указывая на скамью и изображая приветливую улыбку.

– Спасибо.

Эми слегка расслабилась и запихнула свое длинное тело в узкий проход, Виктория села перед ней.

– Чем могу помочь?

Та отвела взгляд.

– Я насчет Адмирала.

– В смысле, паба? – озадаченно переспросила Виктория.

– Нет, я про Фитца.

Виктория невольно поморщилась; хорошо, что Эми не заметила.

– И?..

Эми подняла голову.

– С его смертью что-то… нечисто.

– Так он же покончил с собой?

– Это официальная версия, – лицо Эми на секунду омрачилось. Ей ужасно хотелось раскрыть причину своих подозрений – и снова она решила умолчать о записке. – Но я в нее не верю. Не могу!

– Вы просто не хотите в это верить.

Эми яростно тряхнула головой, рыжие волосы взметнулись буйным облаком.

– Я знала его! Я работала с ним больше трех лет, черт возьми! – спохватившись, Эми добавила: – Простите.

– Но я слышала… То есть полиция считает…

– Он на такое просто не способен. Вы должны мне поверить! – Эми сложила руки на груди и вызывающе уставилась на Викторию.

Виктория сделала глубокий вдох, надеясь, что ее волнение осталось незамеченным.

– Предположим, вы правы. Так о чем вы хотели меня спросить?

Та помедлила немного, подбирая слова:

– В тот день вы с ним виделись – в день его… смерти. Вы приходили в паб, поднимались на Мостик. Я хотела спросить: зачем? О чем шел разговор?

Виктория распахнула глаза и застыла, стараясь не выдать волнения. Откуда Эми узнала о встрече с Фитцем? Наверное, увидела, хотя сама она была слишком расстроена, чтобы замечать окружающих.

Виктория провела пальцем по краю скамьи, пытаясь выиграть время.

«Не лги», – прозвучал внутренний голос.

Ей нечего скрывать. Она расскажет правду.

– Это он мне позвонил и попросил прийти.

– Зачем?

– Обсудить… дела.

Эми скептически прищурилась.

– Разве Фитц ходил в церковь?

– Он был церковным старостой.

У Эми вытянулось лицо; она задохнулась, словно рыба, выброшенная на берег, и не нашлась, что сказать.

– А я и не знала… Он ни разу не упоминал.

– Наверное, не видел смысла. – «Не хотел портить репутацию, – подумала Виктория, – предпочитал имидж черствого старого алкоголика, а не религиозной опоры общества». – Он приходил сюда почти каждое воскресенье и к своим обязанностям относился добросовестно.

– Ничего себе! – Эми пыталась переварить информацию, хмурясь и качая головой. Фитц – и вдруг верующий! Нелепость… С другой стороны, она никогда не интересовалась, как он проводил воскресное утро: слишком ценила драгоценное валяние в постели до двенадцати. Но церковный староста… И опять Эми поняла, как мало, в сущности, знала своего босса.

В наступившей тишине Виктория услышала шум дождя. Вода ручьем лилась по стеклу, скоро начнет капать с крыши.

– Ладно, значит, он ходил в церковь, – резюмировала Эми с ноткой сомнения в голосе. – Так о чем же он хотел с вами поговорить в тот день?

Виктория вздохнула.

– А вы сами посмотрите. – Она развела руки в стороны. – Здание далеко не в лучшем виде. Мы все – я, старосты, конгрегация – из кожи вон лезли, чтобы его сохранить.

Словно по заказу, в ее раскрытую ладонь упала дождевая капля. Эми отпрянула.

– Видите? Крыша на последнем издыхании, и если в ближайшее время что-то не предпринять, церковь тоже долго не протянет. Тут столько всего…

Эми посмотрела на часы.

Виктория поняла, что та не слушает, в нетерпении дожидаясь ответа на свой вопрос.

– Короче, на прошлой неделе мы практически получили смертный приговор, и тут буквально из ниоткуда мелькнул лучик надежды. – Как можно более сжато она обрисовала пророчество архидьякона и последующий визит молодого человека из мобильной компании. – После этого я обсудила ситуацию с обоими старостами. Я была так рада: наконец-то у нас появился шанс! Господь услышал мои молитвы!

Эми недоверчиво нахмурилась.

– Ну, по крайней мере, мне так показалось, – уточнила Виктория. – И Грета Нокс со мной согласилась – наша вторая староста. Мы даже открыли бутылку вина, чтобы отпраздновать…

– И что же случилось потом? – напомнила Эми. – Что сказал Фитц?

Это была самая неприятная часть или как минимум ее начало. Виктория снова вздохнула и перевела взгляд на потоки дождя за окном. Смеркалось.

– Фитц… не согласился. Я сказала ему: «Господь послал нам шанс спасти церковь», а он ответил, что все это… чушь собачья.

– Ка-ак? – Теперь Эми вся обратилась в слух.

– Он был таким… старомодным, знаете.

– Да-да, знаю, – нетерпеливо нахмурилась Эми.

– Заявил, что это сделка с дьяволом; что мы не знаем наверняка, безопасны ли такие штуки – вдруг мы подвергаем себя и своих детей воздействию вредных излучений и в итоге умрем от рака.

– Ну это уж чересчур! Хотя похоже на него, да. Фитц люто ненавидел всякие технические новшества.

– Я ему объяснила, что у нас нет выбора: если не установить антенну, то церковь почти наверняка закроют, но и это не помогло.

– Когда состоялся разговор? В тот день?

– Нет, в прошлое воскресенье, после службы. Я попросила его задержаться на пару минут.

Вновь нахлынули воспоминания о пережитом шоке: она-то была уверена, что Фитц тоже обрадуется… А он уперся, как баран!

И вдруг в воскресенье вечером раздался телефонный звонок: «Приходите ко мне завтра после обеда. На Мостик. В полтретьего».

Когда настало время рассказывать о встрече, Виктория засомневалась. Собственно, какое дело барменше до всего этого?

– Я знаю, он был тяжелым человеком, – сказала Эми в пространство неожиданно мягким голосом, словно почуяв ее сомнения. – Мог вести себя как последняя скотина, что есть, то есть. И все же я к нему привязалась… Он не заслуживает такой смерти.

– Не заслуживает… – Виктория наконец решилась. – В общем, он позвонил и попросил прийти в понедельник. У него был такой веселый голос по телефону – я надеялась, что он передумал насчет антенны и дьявола…

– Но он не передумал?

– Нет. – Виктория закрыла глаза, вспоминая. – Еще больше укрепился в своем мнении. Заявил, что выяснил всю подноготную и теперь знает, как меня остановить, если я вдруг пойду против его воли.

Она действительно пыталась прикинуть, как обойти неожиданное препятствие. Разговор с архидьяконом? Письмо от епископа?

Тут-то Фитц и бросил свою «бомбу»: как церковный староста он откажется подписать необходимое соглашение, а в случае неповиновения подаст официальную жалобу и направит дело в епископский суд, где, вне всякого сомнения, и победит.

Все это Виктория подробно объяснила Эми, глаза которой уже начали стекленеть от обилия церковных терминов.

– Так значит, – прервала она викария, – Фитц позвал вас на Мостик, чтобы наложить вето?

– Если вкратце – да, именно так. – Виктория разжала руки и повернула их ладонями вверх.

– Ничего себе… И все?!

Викторию задел ее пренебрежительный тон. Может, для Эми Уолпол это и ерунда, а у нее на кону вся карьера…

– Ясно. Спасибо, что уделили мне время. – Эми выкарабкалась из-за скамьи, глянула на часы и заторопилась к двери.

Взявшись за железное кольцо, она вдруг обернулась и посмотрела на Викторию. Да, у викария явно имеются мотивы убрать Адмирала с пути, но не у нее одной…

– Да, еще один момент. Как по-вашему, кто мог точить зуб на Фитца? Может, он поскандалил с кем-то? Никогда не упоминал при вас?

Этого Виктория не ожидала, слова вырвались сами собой, необдуманно:

– Боб Кристи, редактор. Фитц его терпеть не мог. Кажется, из-за прошлогодней статьи, точно не знаю.

– Ясно, спасибо.

– Надеюсь, я смогла…

Однако Эми уже и след простыл.

Запереть церковь, выключить свет и возвращаться домой, к ужину и кошке… И все же оставалось еще одно незаконченное дело.

Виктория прошла к алтарю и снова преклонила колени на заплесневелой подушке.

– Господи, прости меня, грешную, – прошептала она.

Да, Эми услышала всю правду. Почти.

В общем-то Виктория не произнесла ни слова лжи, но была ли это вся правда?

Нет. Она не призналась, что чувствовала, узнав о смерти Джеффри Горацио Фитцсиммонса.

Она испытала… облегчение.

Даже радость.

Теперь он не сможет помешать ей спасти церковь Святой Марии.

И как бы усердно она ни молилась, как бы ни старалась покаяться, Виктория все равно была счастлива.

Она подняла глаза к резной деревянной фигуре на кресте:

– Прости меня…

Глава 8

Вернувшись из церкви, Эми обнаружила совершенно пустой паб. Судя по всему, новости об открытии еще не облетели деревню. Зато возле барной стойки ошивался Бен с самодовольной улыбочкой – явно дожидается ее, чтобы поделиться хорошими новостями.

– Я его вспомнил! Ну того, в полосочку!

– А… – отозвалась Эми, прикидываясь равнодушной.

– Как-то само щелкнуло! Он мне сразу показался знакомым, еще в тот вечер, но я был занят съемкой… Короче, я помнил, что он как-то связан с политикой, и точно! Это член парламента Вилли Сэйерс. Я как-то собирал о нем материал для передачи, которую так и не сняли. Крэбуэлл входит в его избирательный округ, более того, он здесь вырос и ходил в начальную школу. Скользкий тип, как и все они там. Я позвонил ему и назначил встречу.

– Молодец, – отметила Эми, решив, что его можно слегка похвалить.

– И-и-и-и… – Бен просто лопался от гордости. – Я выяснил про того, в темном костюме с похоронной рожей; ну который поднялся на Мостик в десять минут пятого.

– Как же вам это удалось?

– А показал видео кое-кому из тех, что ошивались тут в обед.

– Продвинутые современные технологии, – съязвила Эми.

– Не издевайтесь, – парировал Бен с еще более раздражающей ухмылкой. – Вы даже не представляете, насколько эффективными могут быть простейшие методы.

– Спасибо, буду знать. Так кто он?

– Местный адвокат по имени Гриффитс Бентли. В Крэбуэлле его хорошо знают. Правда, в паб не захаживает; видимо, трезвенник.

– Так вот почему он заказал минералку! Значит, к Фитцу приходил по делу?

– Браво, Ватсон! Я пришел к такому же заключению.

– Итак, двоих опознали, остался еще один, Крысеныш.

Бен нахмурил брови.

– С ним пока ничего не вышло – слишком уж закутался в пуховик, словно нарочно, чтоб не узнали.

– Возможно.

– Как бы нам разведать его фамилию… – Бен устремил на нее карие глаза. – Есть идеи?

– Только одна.

– А именно?

– Надо заглянуть в ежедневник Фитца и поискать, нет ли там встреч, назначенных на понедельник. Если, конечно, попадем на Мостик.

– А что нам помешает?

– Один из полицейских, сержант Честертон – ну такой здоровенный – сказал, что они сами расположатся на Мостике и устроят там кабинет для расследований.

– Вряд ли успели.

Не успели: путь в офис Адмирала оказался свободен – ни запрещающих табличек, ни полосатых лент.

Эми направилась прямо к столу, достала ежедневник и раскрыла на странице с закладкой.

– «Понедельник, два тридцать», – прочла она.

– Как раз когда явился Крысеныш.

– Ага.

– Фамилия там есть?

– Разумеется, – пропела Эми, нарочно оттягивая время, чтобы его подразнить.

– Так какая же? – последовал раздраженный вопрос.

– Грег Джепсон.

Бен немедленно выудил из кармана смартфон и принялся искать. Подняв голову, он неохотно буркнул:

– Молодец.

– Удивительно, насколько эффективными могут быть простейшие методы, – съязвила Эми.

Соловьев на Беркли-сквер, конечно, не услышишь даже утром, лишь какой-то замерзший голубь клевал пустую обертку от сэндвича. Бен замахнулся на него ногой и поднял голову: перед ним высился безликий бизнес-центр, где-то внутри пряталась фирма «Мамба-кэпитал».

Выяснилось, что Грегори Джепсон – большая шишка в Сити. Дальнейшее расследование показало, что его фирма находится не в Сити, а скорее в Мэйфере – средоточии лондонских хеджевых фондов[6].

Бен мало что смыслил в хеджевых фондах. Ясно одно – их руководители до неприличия богаты. Поверхностный поиск в Интернете показал, что к Грегори Джепсону это относится в первую очередь. В тридцать четыре года его состояние насчитывало восемьдесят два миллиона фунтов. Восемьдесят два миллиона!..

А вот найти фотографию Джепсона так и не удалось. Бену приходилось слышать, что хеджевые фонды соблюдают повышенную секретность, но не настолько же! Может, Грег всегда был застенчивым и сторонился камер, как тогда, в «Адмирале»?

«Мамба-кэпитал» располагалась на пятом этаже. Секретарша поражала воображение: блондинка около тридцати в серой шелковой блузке, обтягивающей соблазнительные изгибы в нужных местах, от ее улыбки у Бена даже пульс участился. А когда она встала, продемонстрировав великолепную фигуру, он понял – надо действовать. Такие ноги в сочетании с такой грудью – большая редкость, да еще улыбка… Бен знал, что многие женщины находят его привлекательным плюс засветка на ТВ – попытаться стоит.

– Скоро обеденный перерыв. Позвольте вас чем-нибудь угостить? – промурлыкал он, чуть приподняв уголок губ, и устремил на нее взгляд опасного мачо.

Секретарша скользнула взглядом по его джинсам и рубашке, ее улыбка исчезла.

– К сожалению, у меня много работы с документами.

– Ну раз много важной работы… – Бен не смог сдержать раздражения: он не терпел отказов.

– Да нет, не особенно.

Сквозь стеклянные двери она провела его в общий зал, где полдюжины мужчин и женщин напряженно пялились в мониторы. В маленьком угловом кабинете с потрясающим видом на площадь с одной стороны и торговый зал с другой его ожидал коротышка с прилизанными темными волосами в дорогущем костюме. Рядом, за большим черным столом, какой-то невзрачный «ботаник» сосредоточенно уставился в экран монитора, периодически щелкая мышкой.

Бен попытался представить мужчину в костюме сбегающим по лестнице в пуховике – похож. Он протянул руку.

– Мистер Джепсон? Меня зовут Бен Милн. Спасибо, что согласились встретиться.

Тот пожал ему руку.

– Я – Стивен Торрингтон из «Девоншир комьюникейшнс», а это мистер Джепсон.

Бен покосился на «ботаника»: низкорослый, мышиные кудряшки, ненатурально белые зубы, не больше двадцати пяти.

Сперва он решил, что его разыгрывают, но пиарщик сохранял серьезную мину.

– А, извините. Мистер Джепсон?

Джепсон – если это был он – не обратил на него ни малейшего внимания. Бен вопросительно глянул на Торрингтона; тот едва заметно кивнул, намекая, что придется подождать. Через минуту Джепсон резко дернул мышкой, дважды щелкнул по клавише и довольно откинулся на спинку стула.

Только теперь он соизволил повернуться к Бену и принялся сверлить его темными, почти черными глазами. На нем были потертые джинсы и мятая оранжевая футболка с логотипом «Ральф Лорен» на груди, судя по качеству – фальшивка. Неужели он и вправду стоит восемьдесят миллионов?

С другой стороны, нервный язык тела напоминает того анонимного посетителя, проворно взбегавшего на Мостик. Да, это определенно он, Крысеныш.

– Ну? – нарушил молчание Джепсон, поджав губы в кислую гримаску.

Хотя его не приглашали, Бен смело уселся на стул. Торрингтон присел по другую сторону.

– Рад познакомиться, Грег, – начал он, решив взять приятельскую нотку. – Спасибо, что уделили мне время.

– Я очень серьезно отношусь к неприкосновенности своего частного пространства, – заявил Джепсон, что объясняло отсутствие фотографий в Сети. – Если вы собираетесь выставить меня на всеобщее обозрение, забудьте об этом. И даже не пытайтесь здесь снимать…

– Я бы хотел обсудить кое-какие вопросы наедине.

– А я хочу, чтобы Стивен присутствовал.

Бену присутствие пиарщика совсем не улыбалось.

– Речь пойдет об «Адмирале Бинге».

Джепсон уставился на Бена. Тот выдержал его взгляд.

– Стивен, вы не могли бы нас оставить? – попросил Джепсон.

Пиарщик скорчил недовольное лицо, но все же вышел в зал и, подойдя к окну, уставился на улицу.

– А какое отношение вы имеете к «Адмиралу Бингу»? – спросил Джепсон.

– Вы слышали, что Джеффри Фитцсиммонс умер?

– Суицид, насколько мне известно. – Джепсон покосился на экран.

– Может быть, – уклончиво ответил Бен. – Я так понимаю, в тот день вы с ним виделись?

Джепсон снова повернулся к монитору, игнорируя вопрос, и тихо выругался.

– У Гастона кишка тонка!

Он принялся яростно набирать сообщение несчастному Гастону. Куда рванет торпеда – в Париж или в Женеву?

– А с какой стати я должен вам докладывать, с кем я виделся?

– Моя компания выпускает реалити-шоу; мы снимали в пабе как раз в тот день, когда умер Адмирал. Естественно, нас заинтересовала его смерть.

Джепсон снова покосился на экран.

– Это понятно, но с чего вы решили, что я буду с вами откровенничать?

К этому Бен подготовился заранее.

– Мы успели вас снять на лестнице. Состоятельный учредитель хеджевого фонда посещает жертву убийства в день смерти – наши рейтинги взлетят до небес.

– Не такой уж я состоятельный, – возразил Джепсон.

– С активами стоимостью в восемьдесят два миллиона фунтов?

Впервые за все время Джепсон улыбнулся: поджатые губы едва заметно шевельнулись.

– Сейчас уже немного больше, – уточнил он.

– Даже не сомневаюсь, – равнодушно отозвался Бен.

– А если я вам скажу, зачем приходил, вы меня вырежете?

– Конечно, – сказал Бен, думая про себя: «Ага, как же!» Наверняка можно найти какое-нибудь оправдание типа «в интересах общества».

Джепсон злобно сверкнул глазами. Хоть и мелкий с виду, он напомнил Бену пьяного футбольного фаната, ищущего, с кем бы подраться.

– Вы знаете, почему мой фонд называется «Мамба-кэпитал»?

– Песня понравилась?

– Да не «мамбо», а «мамба» – одна из самых ядовитых и быстрых змей в мире. Я предпочитаю нападать молниеносно, таков мой стиль – вот почему мне удалось сколотить состояние.

– Вы это к чему?

– А к тому, что, если вы покажете меня в своей передаче, я вас уничтожу – профессионально. Никто больше не захочет иметь с вами дело.

Бен смерил взглядом «ботаника» в фальшивой дизайнерской футболке. Как можно бояться такого лузера? С другой стороны, если у лузера столько денег и он не поленится пустить их в ход…

Джепсон снова отвернулся к экрану, выругался и застучал по клавишам. Интересно, спит ли он с той красоткой? Да ну, не может быть: у нее слишком хороший вкус, даже если учитывать его миллионы. Нет, исключено.

Однако воображение не унималось…

Бен попытался снова перехватить инициативу.

– Ладно, давайте не будем… Наверняка вы пришли в паб по совершенно безобидному поводу. Откуда вы знали Адмирала?

Джепсон помолчал немного, затем повернулся к Бену.

– Я вырос в Крэбуэлле, у меня там мама живет. Родители дружили с Адмиралом, я его с детства знал. Он всегда интересовался моей карьерой. Я гостил у мамы, вот и решил забежать и поздороваться.

– Понятно. И что же вы с ним обсуждали?

– Я сказал «привет». – Джепсон снова поджал губы.

– И все?

– И все.

– Он не показался вам взволнованным или возбужденным?

– Да не особенно.

– Он планировал напиться, говорил, что это его «Последнее ура». Вы не знаете, о чем речь?

Джепсон покачал головой.

И тут дверь распахнулась, в комнату влетел молодой человек лет тридцати. Как и Джепсон, он был одет неформально; тем не менее сразу бросалось в глаза, что на внешний вид потрачена уйма денег: элитные часы, аккуратно подстриженная бородка, стильная прическа, итальянские туфли.

– Грег, цены все еще повышаются! Мы на двадцать миллионов ниже ватерлинии. Надо снижать позиции! – Он говорил с сильным французским акцентом.

– Гастон, ты продал те четыре миллиона акций?

– Конечно нет! Надо покрыть позицию, и как можно скорее!

– Успокойся. Возьми себя в руки, иди и продай еще четыре миллиона акций, как я велел.

– Это перечеркнет целый год работы!

– Теоретически могло бы, но не сейчас, – сказал Джепсон. Его уверенность произвела впечатление даже на Бена. – Стоимость акций слишком завышена, она скоро спадет. Надо всего лишь набраться терпения. И продать еще четыре миллиона.

Француз уставился на босса, тяжело дыша. В его взгляде читалось дикое напряжение, даже страх.

– Вы уверены?

– Я когда-нибудь ошибался?

– Иногда, – уточнил француз.

– Но не в этот раз.

Тот пожал плечами.

– Ладно, продам еще четыре миллиона. – И вышел из кабинета.

Джепсон покосился на Бена.

– Вы ничего не слышали, – предупредил он.

– Разумеется, – отозвался тот, прикидывая, какой урон мог бы нанести финансовым рынкам сотней фунтов, снятой утром в банкомате. – Как вы думаете, у Адмирала были причины покончить с собой?

Губы снова поджались.

– А может, у кого-то имелись причины желать ему смерти?

– Шутите! – фыркнул Джепсон. – В Крэбуэлле! Там уж сто лет никаких преступлений не совершали, не считая кражи коровы в двухтысячном. Если хотите знать, кто за этим стоял, тут я могу помочь.

Очень смешно!

– В Крэбуэлле никогда ничего не случается, – продолжил Джепсон. – Именно поэтому я свалил оттуда, как только смог, и крайне редко возвращаюсь.

– За исключением понедельника?

– За исключением понедельника.

– Что-то я не понимаю… Почему занятой человек, да еще в рабочий день, внезапно возвращается в ненавистную деревню, чтобы поздороваться со старым алкоголиком, другом семьи?

И снова надутые губы, небрежное пожатие плечами.

– Смутно подозреваю, что в этой жизни вы многого не понимаете.

Бен решил пустить в ход последний козырь.

– В тот день к Адмиралу приходила куча народу. У нас есть фамилии некоторых, но не всех. Вы, случайно, никого не узнали?

Немного подумав, Джепсон решил бросить ему кость.

– Уже перед отъездом я сидел в машине, читал биржевые сводки, и тут мимо прошел Гриффитс Бентли с портфелем.

– Гриффитс Бентли? – переспросил Бен, делая вид, что впервые слышит фамилию.

– Юрисконсульт моих родителей. Ну то есть теперь уже только матери.

– Спасибо, – улыбнулся Бен. – А может, он и Адмирала консультировал?

– Без понятия.

Джепсон повернулся к экрану, прищурился и набрал очередное сообщение.

Бен подождал, пока он закончит, стараясь выбросить из головы мысли о Джепсоне и секретарше. Ну вот откуда у такого лузера столько денег? Жизнь несправедлива…

– Вы еще здесь? – спросил Джепсон, не отрывая глаз от экрана.

Грег Джепсон выждал пару минут, пока ублюдок с телевидения не убрался подальше из офиса. Гастон продал два миллиона акций фармацевтической компании и теперь работал с оставшимися двумя. Хотя цена еще росла, Джепсон не сомневался в своем решении: подсказывал, что все будет как надо.

Слегка напрягала угроза Бена вставить его визит в свой фильм. Стивен (пиарщик) предупреждал, что парень может быть опасен. Наверняка найдется способ запугать его, хоть и непонятно как. Пожалуй, надо переговорить со Стивеном.

Разговор о смерти Адмирала напомнил, что нужно позвонить в банк. Джепсон поднял трубку и набрал номер.

– Руперт? Это Грег Джепсон. Насчет того перевода, что мы отправили в понедельник – ты проверил, нормально прошел? Счет на имя Джеффри Горацио Фитцсиммонса, сумма – два миллиона, я же говорил!.. Да уж, наверное, есть разница теперь, когда он умер… Ну так выясни и перезвони мне!

Он швырнул трубку и уставился на мигающие строчки цифр, затем переключился на полноцветное видео с камеры в приемной. Вот Джемайма склонилась над ящиком с файлами, это зрелище всегда его успокаивало…

Вдруг выпрямившись, она повернулась в сторону лифта. Оттуда вышел журналист, бросил на ходу что-то веселое и исчез из вида.

Джепсон поспешно переключился на экран с ценами и ссутулил плечи, изображая полную сосредоточенность. Послышался стук в дверь. Он решил не обращать на него внимания.

– Извините, сумку забыл.

Джепсон не обернулся, но боковым зрением зафиксировал, как посетитель наклонился и достал из-под стула холщовую заплечную сумку.

– Пока! – бросил Милн и вышел.

На Беркли-сквер Бен присел на скамью и вытащил из сумки диктофон. Этому трюку его научил старый документальщик, который уже давно отправился в «небесную пивную». Как правило, срабатывало лишь один раз из десяти: либо кто-то замечал сумку, либо разговор шел на другую тему. И все же бывало, что интервьюируемый, получив щекотливые вопросы, стремился поскорее их с кем-то обсудить.

Бен включил диктофон и прослушал запись. Есть!

Глава 9

Вернувшись дневным поездом в Крэбуэлл, Бен направился в паб, однако Эми уже не застал. Собственно, там вообще никого не было, кроме Мериэл, которая немедленно предложила ему что-нибудь приготовить. Бен рванул к выходу так же быстро, как и вошел, на бегу заверяя, что перекусил в поезде и «ой, совсем забыл отправить письмо». Проигнорировав жалобный крик вдогонку (почту в деревне забирали по утрам), он припустил вдоль побережья; вчера Стэн показал, где живет Эми. Сейчас она – единственный человек, с которым емухотелось поделиться новостями. Шел дождь, было холодно и ветрено, не выгонит же она его с порога?

Не выгнала, хоть и не особенно обрадовалась визиту, Бену удалось прорваться в дом благодаря обещанию сенсационной новости. Прослушав диктофонную запись, Эми откинулась на спинку кресла, весьма впечатленная.

– Жаль, что я не умею свистеть.

– В смысле?

– Два миллиона! Тут впору присвистнуть. Теперь понятно, почему Фитц был такой веселый.

– А стал мертвый.

– Спасибо, я помню.

Бен мысленно выругался. Ему так хотелось остаться здесь, в тепле… Эми расщедрилась на виски, подкинула дров в камин, подготавливая сцену для сенсационных новостей, в окна барабанил дождь – словом, тихий домашний уют. И как он мог забыть, что она питала слабость к старикану!

– Извините, я не подумал. Он был вашим другом.

– Он мне очень помог в тяжелые времена, когда я сюда приехала.

– Правда?

Эми изучающе разглядывала Бена поверх бокала. Может, рассказать ему? Надо же когда-то учиться доверять людям… Тут ее взгляд упал на диктофон, приютившийся на обшарпанном кофейном столике, и вспомнилось, чем Бен зарабатывает на жизнь. Умильные щенячьи глазки – это, конечно, хорошо, но она пока не готова.

Впрочем, одной мыслью Эми все же собиралась поделиться. У Бена довольно неплохо получалось вести расследование; по крайней мере, он нашел ключевой момент – хоть никто из них и не представлял, при чем тут деньги, – так что стоит высказать свои соображения.

– Я все думала о записке…

– Которую Фитц написал перед смертью?

– Да. Которую он определенно НЕ писал.

– А вот Коул с Честертоном уверены, что именно он.

Эми презрительно фыркнула.

– Ну что тут скажешь об их компетентности… Последние несколько лет я провела в тесном контакте с Фитцем; он понятия не имел, с какой стороны подходить к компьютеру. Не мог отличить Пи-Си от Мака, отказывался покупать мобильник… В общем, он ненавидит… то есть ненавидел любую технику. У него был только старый радиоприемник.

– Прогноз погоды слушать?

– Ага, и проводной телефон еще с семидесятых – самая современная вещь из двадцатого века, не говоря уже о двадцать первом. Чтобы он вдруг взял и сам напечатал записку, да еще и адрес на конверте… Абсурд чистой воды!

– Ладно, допустим. Так что нового?

– Я тут подумала… Если не он, то кто тогда?

– Логичный вопрос.

– Отсюда напрашивается вывод: этот человек плохо знал Фитца.

– Потому что был не в курсе его технофобии?

– Вот именно. – Бен схватывал на лету. В сообразительности ему не откажешь, но это не повод доверять. – И тот, кто подбросил записку, не продумал все как следует – просто засунул под брезент, она даже не намокла. Ну какому дураку придет в голову, что Фитц сам ее написал и туда положил?

– Коулу с Честертоном, например.

– Да уж, – угрюмо проворчала Эми.

– Кстати, – вставил Бен, ловко меняя тему разговора, – полагаю, нам надо продолжать в том же духе.

– Что продолжать? – с подозрением спросила Эми. Если он решил сюда зачастить, она его быстро спровадит.

Судя по кривой ухмылке, Бен предугадал ее мысли.

– Рассказывать друг другу о прогрессе в расследовании: надо же аккумулировать информацию, – ответил он с самым невинным выражением лица.

С таким разумным предложением нельзя не согласиться, только вот зачем ему это? Альтруистическое желание докопаться до правды – или другой, более личный мотив? С такими людьми никогда не знаешь, чего ожидать…

Впрочем, сейчас его поведение безупречно.

– Мне пора, – сказал Бен, поднимаясь. – Спасибо за виски.

– Не за что.

– С кем еще планируете поговорить?

– Думала перекинуться словечком с Бобом Кристи.

– А, бесстрашный рупор деревенской правды? Неплохая идея.

– А вы?

Бен глянул на часы.

– Может, Гриффитс Бентли еще на работе – в пятницу вечером…

– Хорошая мысль.

Он пожал ей руку с чуть большей теплотой, чем следовало. Проникновенные карие глаза работали сверхурочно.

– Не волнуйтесь, Эми. Мы найдем убийцу. По крайней мере, теперь мы знаем, что Фитц едва не стал весьма состоятельным человеком…

– …но его прикончили раньше.

– Ну как, малыш? – поинтересовался инспектор Коул сквозь хруст гальки – они шли по пляжу Крэбуэлла.

– Что?

– Как прошло вчерашнее вскрытие Адмирала?

– Я не в восторге, но в обморок не упал.

– Слава богу, а я-то переживал! С патологоанатомами держи ухо востро: только приляжешь рядом – живо раскромсают. Сколько я так народу потерял – не сосчитать!

Видимо, черный юмор прилагается к профессии, подумал Честертон, делая вид, что оценил шутку.

– И каково заключение? – спросил Коул.

– Пока неизвестно. Материалы отправили в лабораторию на анализ.

– Ну как обычно, «белые халаты» спешить не любят. Пока составляют заключение, мы успеем смотаться в круиз по Карибскому морю. А что, неплохая идея, кстати – займемся расследованием прошлого жертвы. Официальные дорожные расходы и все такое. Интересно, босс одобрит? Он утонул? Адмирал, в смысле, не босс.

– Судя по всему, нет.

– Так и думал. Пуля в башке?

– Нет.

– Порезал артерию? Проглотил каустическую соду? Самоудушение? Споткнулся о камень? Убило молнией? Какой смысл во вскрытии, если не можешь найти причины смерти?

– Если бы сразу было понятно, он бы сказал.

– Ну хоть какое-то мнение он составил?

– Нашел синяк на макушке, говорит – от падения.

– Где?

– Сказал «на черепе».

– Как можно удариться макушкой, падая вперед лицом?

– Стукнулся о мачту?

Коул мысленно представил себе эту картину и кивнул.

– Возможно.

– Или об одну из банок.

На этот раз пауза тянулась длиннее, пока инспектор решал, стоит ли делать вид, что он знает о банках все, вырос с ними и видел их больше, чем его подчиненный свое лицо в зеркале.

– Это морской термин – доски такие посередке, на них сидят, – нарушил молчание Честертон.

– Я в курсе. И это его вырубило?

– Патолог сказал – субдуральное кровоизлияние. Бывает у пожилых, когда ударятся головой.

– Ну вот, я же говорил. Старик приползает к лодке, еле живой от смеси алкоголя и таблеток, падает внутрь, разбивает башку о мачту – и привет, морячок.

– Патологоанатом не высказал определенного мнения.

– Они все такие, уклончивые жуки. Я в курсе, что он звонил следователю.

– Серьезно? – удивился Честертон.

– А то. Мы вернулись на этот богом забытый пляж только потому, что утром я получил письмо по электронке. Видите ли, следователя не вполне устраивает версия суицида, не могли бы мы взглянуть еще разок? «Не вполне устраивает», тоже мне! Как будто мы должны вокруг него бегать на цыпочках, чтоб Его Величество все устраивало! Кому вообще нужен довольный жизнью следователь? Того и гляди начнет в суде шуточки отпускать! Ему не за это платят.

– А что он, собственно, имел в виду? Другая причина смерти?

– Несчастный случай – но тогда записка не вписывается… Да какая разница! Мы знаем, что старик был по уши в дерьме: паб терпел убытки месяцами, если не годами; барменше не платили зарплату недели три. Бой проигран, капитан идет ко дну вместе с судном. Если это не суицид, можешь занять мое место, – Коул поморщился. – Позвоню следователю и попрошу дать делу ход. Мне нужен вердикт, перевязанный бантиком, и как можно скорее.

– Это его лодка? – показал Честертон на маленькое судно с мачтой, покрытое брезентом.

– Похоже на то. Что там написано на боку?

– «Адмирал», серебряными буквами.

– Идиотское название. Настоящий адмирал постыдился бы отдавать концы в такой лоханке. «Постыдился бы отдавать концы» – усек?

– Я слышал, сэр.

Они подошли ближе. И правда, скромновато суденышко для высшего офицера, даже по сравнению с соседними.

– А почему он передом к морю? – спросил Честертон.

– Передом! Я тебя умоляю! Это называется «нос». – Коул помедлил. – Морской термин.

– А разве не должно быть наоборот, когда их вытаскивают? Все остальные развернуты в другую сторону.

– Не спрашивай меня, я не моряк, – ответил человек, претендующий на знание морских терминов. – Может, приливом развернуло? Давай посмотрим, что там внутри, вдруг вода уже стекла.

Честертон принялся развязывать брезент.

– Полно воды. Жаль, что мы не взяли сапоги.

– И Адмирал тоже. Снимай ботинки, будешь исследовать киль.

– Чего?

– Снова морской термин, тебе еще учиться и учиться. На дне лодки могут оказаться важные улики.

Честертон закатал брюки и шагнул в воду.

– Ч-черт, холодно!

– Пошарь руками.

Однако внимание констебля привлекло что-то вдалеке.

– Сэр, не оборачивайтесь – кажется, нас кто-то снимает на камеру.

Коул тут же обернулся и увидел мужчину, наводящего объектив прямо на них.

– Ах ты скотина! Ну-ка давай за ним!

Честертон оказался крепким парнем. Он выпрыгнул из лодки и взял хороший старт, однако босыми ногами по гальке далеко не убежишь. «Шпион» сразу его заметил и рванул в сторону паба как заяц; догнать шансов не было.

– Никуда не денется, – констатировал Честертон, отдуваясь.

– Ты его рассмотрел?

– Первый раз вижу, но точно не Бен Милн из «ящика».

– Наверное, Стэн, его оператор. Потребуем пленку и уничтожим. Не позволю делать из нас посмешище на весь белый свет. Они это любят – застать людей врасплох. Ладно, давай искать дальше. Пошуруй там как следует.

– Что ищем?

– Неважно. Фальшивые зубы, стеклянный глаз; может, его вырвало чем-то…

Внезапно их прервал женский голос:

– А чего это он там делает?

Сзади к ним подошла девочка-подросток в мини-юбке и тоненьком свитере – совсем неподходящая одежда для восточного побережья в марте месяце, выглядела она весьма пикантно.

– Не твое дело, – важно ответил Коул. – Иди своей дорогой, детка, мы заняты.

Та даже не шевельнулась.

– Чем заняты?

За годы работы в полиции Коул научился как минимум одному: не отвечать на подобные вопросы. По крайней мере, не говорить правду – лучше придумать какую-нибудь легенду.

– Отбывает двести часов общественных работ – чистит лодки. Давай двигай.

– А вы за ним следите?

– Да, за каждым шагом. Именно от таких монстров учителя советуют вам держаться подальше.

– Вы все придумали! – презрительно фыркнула Трейси. – Я вас подловила! Вы же полицейские, которые приходили во вторник, а это лодка Адмирала, а сам он умер.

– Откуда ты знаешь?

– Мисс Нокс рассказала, наша вожатая. Нас учат быть наблюдательными. В понедельник мы разбили лагерь на пляже. Некоторые из младших классов хотят значок, вот и стараются. У меня-то уже есть. Мы развели костер и пекли картошку, было здорово.

– Да уж, в это время года…

– Ну мы ведь не на всю ночь! Ушли в восемь, а я проследила, чтобы не осталось мусора.

– Молодец. А теперь исчезни, а то придется поговорить с твоей вожатой.

Трейси высунула язык и удалилась тренированной походкой от бедра. Судя по всему, девочка умеет не только палатки ставить, подумал Коул. Интересно, за что еще она заслужила значок…

Все это время Честертон шарил по дну скрюченными от холода пальцами.

– Что-то нашел, – объявил он наконец.

Коул покосился на блестящий круглый предмет, лежащий в мокрой ладони подчиненного.

– Монета?

– Пуговица от пиджака с кусочком ткани. Видимо, вырвали. Может, его кто-то схватил за пиджак?

– Скорее, зацепился за ключины. Понял, о чем я?

– Уключины, – поправил Честертон.

У Коула резко подскочило давление.

– Чего?

– Правильно говорить «уключины».

Повисла неловкая пауза. Покопавшись в себе, инспектор решил не обращать внимания на столь дерзкое неповиновение начальству.

– А я ведь знал, что мы найдем улику!.. Ладно, поработали на совесть, можно и отдохнуть. Обувайся, пойдем в гости к поварихе.

– Мериэл Дейн?

– Видел я, как она тебя глазами раздевала!

– Да? А я и не заметил.

– На этот раз не будем спрашивать заносчивую козу-барменшу – пойдем прямо на кухню. Точнее, ты пойдешь. Скажешь нашей секс-пампушке, что готов.

Глаза Честертона выросли до размеров уключин.

– Да она мне в матери годится!

– А когда спросит: «К чему готов?» – ты ответишь: «Обедать. Мясо с гарниром на двоих, пожалуйста».

– Думаете, сработает?

Как ни странно, сработало. На этот раз дедуктивный анализ Коула оказался верным, и на столе довольно быстро возникли две солидные порции горячего. Мериэл принесла их лично, предварительно сняв передник и расстегнув верхние пуговки на блузке.

– А вот и добавка, – вполголоса отметил Коул.

Как только Мериэл вернулась на кухню, Честертон воспользовался случаем и поинтересовался, чего еще следователю не хватает для счастья.

– Откуда я знаю, – проворчал Коул. – Мы допросили почти всех, кто разговаривал с ним в тот вечер.

– «Последнее ура».

– Да, эта фраза часто всплывала, даже в предсмертной записке упоминалась.

– А он, случайно, не интересовался политикой?

– В смысле?

– Была такая книга – о старом политике и его последней кампании. Даже фильм сняли, с тем же названием – вот откуда взялась фраза.

Этот выскочка ходит по лезвию бритвы! Самый умный, что ли?.. Коул подцепил вилкой гриб и злобно задвигал челюстями.

– Я к чему, – добавил Честертон. – Одна из свидетельниц сказала, что видела в пабе местного члена парламента.

– Ты уже набрал все показания на компьютере?

– Времени не было – вчера в морге проторчал.

– Так найди время! И без того следователь нас прессует – некогда рассиживаться!

– Да толку с них… Вы заметили, как все скрытничали насчет разговоров с Адмиралом на Мостике?

– Ну это понятно – личные моменты. Как там… «Долгое прощание». Или «Прощай, моя любовь», если хочешь. Кстати, это две разных книги и два фильма.

– Ага. Наверное, он решил перед смертью обрубить концы, закончить все дела, сказать каждому, как он ценит их дружбу – если, конечно, это были его друзья.

– Сильно сомневаюсь. Впрочем, он мог и заблуждаться; никогда не знаешь, что люди о тебе думают.

– И то правда.

Из кухни снова выплыла Мериэл, спросила, не нужно ли добавки.

– Констебль Честертон не отказался бы от булочки – он у нас любит сладенькое! – подмигнул ей Коул.

Та захихикала:

– Я тоже – и не только на завтрак!

Честертон поспешно выставил на этом пути полицейское заграждение.

– Мы хотели спросить: вы не видели тут человека с видеокамерой? Перед нами заходил.

– Стэн, оператор Бена. Он сейчас наверху: каждое утро приходит, и они планируют съемку на день.

– Нам нужно с ним переговорить, – сказал Коул. – Он снимал то, чего не следует.

– Ах, противный! – отозвалась Мериэл. – В Крэбуэлле? А я думала, у нас никогда ничего подобного не происходит.

Глава 10

В тот же вечер Эми беседовала с Бобом Кристи в отдельном зальчике под кодовым названием «Кают-компания». Кристи частенько захаживал в паб, однако она не могла сказать, что знала его или симпатизировала ему. И уж конечно, Эми даже не предполагала, что скрывается за его напускной грубостью.

По натуре Кристи был человеком мягким. У него сложились прекрасные отношения с матерью, ребенком он частенько помогал ей принимать гостей. Ему всегда хотелось писать – романы о каких-нибудь юношеских обрядах инициации, например, – однако судьба забросила парня в журналистику. Для этой стези ему не хватало внутренней агрессии; тогда он напялил ее на себя, словно маску, и пронес через всю карьеру вместе с подтяжками и пластиковым редакторским козырьком. Робкий от природы, Кристи выучился разговаривать резко и отрывисто. Он обожал рявкать в трубку: «Кристи слушает», чувствуя себя матерым газетчиком.

Временами ему казалось, будто он и вправду состоявшийся журналист. Боб Кристи так долго пытался играть роль, что практически вжился в образ. Если бы не жестокая судьба, не какой-нибудь выскочка из университета, а именно он давно крутился бы в кресле редактора крупного ежедневника. Увы, приходилось сидеть за обшарпанным столом в «Рупоре Крэбуэлла».

Поскольку он считал, что любой заправский журналюга станет ухлестывать за Эми Уолпол, то и вел себя соответственно. Нередко ему приходилось наблюдать, как она отшивает местных с их неуклюжими комплиментами – значит, мужчины находят ее привлекательной. Когда Эми позвонила и предложила выпить тет-а-тет, Боб Кристи с готовностью отбросил свое настоящее «я» – нерешительное и склонное к гомосексуальности – и заявился в паб этаким светским плейбоем. Ему доводилось читать разные истории о женщинах вроде Эми и мужчинах, до которых он старался дотянуться, так что поведенческая модель была заготовлена. Исчез редактор захудалой газетенки; на его месте возник современный обитатель Флит-стрит, жесткий и бескомпромиссный. Ему казалось, что метаморфоза весьма убедительна; к сожалению, остальные так не считали. Сколько бы он ни рявкал и ни ухмылялся, в глубине души Боб Кристи был робким человеком, и это не укрывалось от постороннего взгляда.

Впрочем, от Эми подобные тонкости ускользали; для нее он всегда был тем мерзким типом, каким и хотел казаться. Привыкнув иметь дело с пьющими людьми, она решила выждать время и налила им обоим по большой порции джина с тоником, «забыв» добавить себе джин – старая уловка опытного бармена. Лишь после того, как Боб проглотил дозу, необходимую для того, чтобы развязался язык; Эми поинтересовалась, о чем они с Адмиралом беседовали на Мостике. Кристи тут же ощетинился и занервничал.

– А с чего вы взяли, что я с ним виделся в тот вечер? – огрызнулся он.

– Оператор успел заснять, как вы поднимаетесь по лестнице.

Боб на ходу придумал объяснение: якобы Фитц хотел вести свою колонку в газете под названием «Взгляд в подзорную трубу, или Уловки морского волка – старые и новые, в изящной упаковке» и даже набросал несколько «зарисовок».

Кристи идею поддержал, однако в тот вечер они не смогли договориться об условиях сотрудничества. Адмирал рассчитывал на оплату своих усилий; редактор больше склонялся к безвозмездному вкладу – «по крайней мере, на первое время; посмотрим, как пойдет».

– Думаете, ему нужны были деньги? – спросила Эми.

– Вряд ли. Да если бы я и заплатил, у нашей газеты расценки смехотворные. Нет, он просто слишком высоко себя ставил; думал, что всем вокруг интересно его мнение.

Хотя оценка характера босса была вполне справедливой, Эми сильно сомневалась в правдивости этой истории. Если бы Адмирал действительно решил вести колонку в газете, то непременно рассказал бы дружкам в баре. К тому же он никогда не стеснялся выражать свое мнение направо и налево; если бы у него накопилась стопка «набросков», он бы обязательно упомянул об этом. Тем не менее она решила пока промолчать, выжидая, что еще насочиняет Кристи.

– Его амбиции колонкой не ограничивались, – продолжал между тем редактор. – Ему казалось, что еженедельные статьи быстро перерастут в целую книгу.

– Неужели? – изобразила удивление Эми, прекрасно понимая, что и этим Адмирал наверняка поделился бы с ней.

– Он был уверен, что дело выгорит. Даже встречался с одним издателем.

– В тот вечер, на Мостике?

– Ага. Ну как издатель – в некотором роде… Ничего серьезного, никаких обещаний, лишь туманная перспектива превращения газетной обертки в что-то более съедобное.

– А как его звали?

– Не его – ее. Странное имя – Ианта Беркли. Она была весьма заинтересована в этом проекте. Все-таки книга есть книга – это вам не мимолетные статейки. Фитца очень вдохновила идея увековечить себя на бумаге. – В тоне Боба Кристи прозвучало уважение, даже легкая грусть. Как всякий создатель «газетной обертки», он тоже лелеял мечту однажды поместить свои труды в твердый переплет.

– А он хорошо ее знал? – спросила Эми.

– Ну не то что бы хорошо, но они явно раньше встречались.

– Хм…

Эми задумалась, нахмурив лоб. Уж не ревнует ли она Фитца к Ианте?

Боб уставился на Эми затуманенным взором, пытаясь определить ее отношения с боссом. Да, она фамильярно называла его Фитцем; впрочем, как и вся деревня без исключения. Было между ними что-то или нет – можно только предполагать. Мало смысливший в загадочной женской душе, Боб Кристи считал, что любая привлекательная женщина непременно ведет беспорядочный образ жизни, но Фитц… Маловероятно.

Чувствуя настоятельную потребность «догнаться», он предложил Эми еще по одной, намереваясь ее угостить, однако та заверила, что все за счет заведения. Пока она ходила в бар, редактор поудобнее устроился на диване, ожидая следующей серии расспросов. Пока что все довольно гладко, думал он, даже не подозревая, какие мысли вертятся в голове у «интервьюера».

Эми все более убеждалась в том, что Кристи лжет. В тот момент, когда он находился на Мостике, Ианты и близко не было в Крэбуэлле. Однако припирать к стенке пока рано… Решив помассировать чувствительное мужское эго, она произнесла величайшую неправду:

– А вы явно разбираетесь в людях.

Тот кивнул, принимая комплимент.

– Расскажите мне об Ианте Беркли.

Дважды просить не пришлось. По мнению Боба Кристи, издателем она была чисто номинальным, ради строчки в резюме. Ианта работала в издательстве «Кости», у которого даже имелся свой рекламный слоган («Мир ваших книг»), однако не похоже, чтобы они выпустили хоть одну книгу.

– И что, она действительно собиралась опубликовать заметки Фитца?

– Не знаю. Во всяком случае, проявляла к нему серьезный интерес.

– Как к потенциальному автору?

– Это вряд ли.

– Что вы имеете в виду?

– Ну вот вы спросили, знал ли ее Фитц. Тогда я сказал – нет, но чем больше думаю об этом, тем больше мне кажется, что их что-то связывало…

Эми нисколько не сомневалась, что Боб импровизирует на ходу, но все еще не спешила озвучивать свои выводы.

– Вы хотите сказать, они были любовниками?

– Не уверен… Фитц – он ведь такой человек, полон секретов.

О, а вот это уже интересно.

– Каких секретов?

– Всяких-разных. – Боб Кристи самодовольно улыбнулся. – Когда-то я планировал о нем написать в своей серии портретов – и собрал весьма любопытный материал.

– Например?

– К сожалению, я не могу разглашать эту информацию.

Так кто ж тебя за язык тянул, мысленно выругалась Эми, однако взяла себя в руки и спокойно спросила:

– Хотите сказать – между ними давняя вражда?

– Что-то вроде.

– А конкретнее?

– У меня сложилось впечатление, что Фитц знал какую-то тайну из ее прошлого.

– Ну?..

– И угрожал, что всем расскажет.

– А она?

– Сказала – остановит его любой ценой.

И снова Эми была уверена: Боб Кристи лжет.

Итак, какие выводы можно сделать?

Боб признал, хоть и не сразу, что встречался с Фитцем в тот вечер – только это она и без него знала. Вторая порция джина была явно лишней – а может, и первая. Что на самом деле обсуждалось на Мостике, останется тайной за семью печатями, поскольку один из троих предполагаемых участников сыграл в ящик.

А что касается Ианты Беркли… Пожалуй, хватит с нее лживых фантазий.

– Знаете, Боб, – спокойно сказала Эми, – я не верю ни единому вашему слову.

– Это еще почему?! – взвился тот, оскорбленный.

– Я не верю, что Ианта Беркли присутствовала на вашей встрече с Фитцем в понедельник, вряд ли вы вообще с ней знакомы.

– Откуда же тогда я знаю столько подробностей?

– Фитц мог рассказать. Или вы встречались когда-то давно, в прошлом, и, возможно, обсуждали идею создания книги. Только не в понедельник.

– Вы обвиняете меня во лжи?!

– Именно.

– Да как вы смеете! Я – журналист!

– И?.. – холодно поинтересовалась Эми.

– Журналисты известны своей честностью! – пафосно заявил Кристи, однако выражение лица Эми было весьма красноречиво. – Почему вы мне не верите?

– Потому что вы пробыли на Мостике с полвторого до десяти минут третьего, а Ианта приехала лишь в десять вечера.

– Ну… Я… – Он настолько растерялся, что даже слов не нашел.

– Так о чем же вы с Фитцем на самом деле говорили в тот вечер?

– Не скажу! Я не имею права раскрывать источники информации.

– Чушь собачья! Журналисты всегда напускают на себя праведное лицемерие, а на самом деле нет никаких «источников» – вы просто наврали с три короба, и все. Ваша жалкая попытка бросить подозрение на Ианту смехотворна! А вот зачем – это уже другой вопрос… Видимо, чтобы отвести подозрение от себя. Послушайте, – ледяным тоном произнесла Эми, – в понедельник вы встречались с Фитцем – это признанный факт. Теперь он мертв. Я хочу знать, о чем вы беседовали.

– Хватит задавать дурацкие вопросы! Вы вообще кто? Барменша! Вот и нечего тут! Я буду разговаривать только с полицией!

– Конечно, будете, – язвительно усмехнулась Эми. – Очень скоро вами займутся.

Эта мысль Бобу явно не понравилась. Поспешно допив джин, он схватил пальто и вымелся вон из паба, оставив Эми наедине с кучей неразрешенных вопросов. Почему он нагородил столько лжи вокруг истинной причины визита к Фитцу? И главное – зачем он так старался выставить убийцей Ианту?

Потягивая тоник, Эми чувствовала, как постепенно спадает напряжение. Ну и жуткий тип! Этот вечный козырек, подтяжки, прочие странности в одежде… Она поежилась. А лиловые носки! Брр…

Глава 11

Бен Милн был достаточно умен, чтобы держаться на безопасном расстоянии от буквы закона. Инстинктивно избегая полицейских (особенно тех, кто скрывался в засаде, когда он проезжал мимо на спортивном авто), журналист точно так же не доверял юристам. Ничего личного: у него даже оставались друзья-законники со студенческих времен, однако их профессиональные байки нисколько не уменьшали его предубеждений. Адвокат сетовал, что все подзащитные виновны, специалист по ущербу отзывался о своих как о жадных лгунах, а юрист по наследственным делам не доходила до предынфарктного состояния (в отличие от коллег) лишь потому, что все ее клиенты умерли.

Более того, снимая довольно сомнительные фильмы, Бен частенько сталкивался со сверхосторожными юристами телекомпаний: те с готовностью вырезали лучшие куски, если это грозило хоть малейшим риском. Нет, законников он не любил.

И все же иногда приходится идти против ветра, особенно мартовским вечером на побережье. Как раз в тот момент, когда Эми принимала Боба Кристи в пабе, Бен прятался от назойливой мороси в грязной забегаловке, венчающей унылую череду лавочек. Борясь с неохотой, он разыскал номер телефона Гриффитса Бентли. По крайней мере, не сдерет денег за интервью; возможно, даже удастся выпросить бесплатный совет по пункту расторжения контракта с «Тантал телевижн».

– «Гриффитс Бентли и компания», – прозвучал в трубке унылый мужской голос с валлийским акцентом.

– Могу я поговорить с мистером Бентли?

– Кто его спрашивает?

– Моя фамилия – Милн.

– Вы не являетесь клиентом нашей фирмы. – Это было как утверждение. С другой стороны, откуда секретарю знать фамилии всех клиентов?

– Нет, речь идет о… новом деле. – Приятель-юрист заверил Бена, что эта фраза работает как «Сезам, откройся!»

– О чем конкретно? – слегка оживился собеседник.

– Боюсь, вопрос весьма деликатный.

– Минутку, подождите.

Последовала долгая тишина. Судя по всему, в «Гриффитс Бентли и компания» не приветствовали музыку в режиме ожидания; по мнению Бена, это большой плюс. Как-то раз ему пришлось час висеть на горячей линии службы поддержки, в итоге он возненавидел «Маленькую ночную серенаду» на всю оставшуюся жизнь.

– Гриффитс Бентли слушает, – голос в трубке до странного напоминал секретаря, разве что акцент стал менее валлийским, а тон – более мрачным. Может, у них семейный бизнес? Или – вероятнее всего – единоличный. – Мистер Милн?

– Да. Я хотел бы зайти к вам.

– Придется записаться заранее. Я могу освободить время в начале следующей недели.

– Не могли бы вы уделить мне полчасика прямо сейчас? Я тут, буквально за углом.

– Прямо сейчас? – Изумленная пауза. – Уже довольно поздно, я как раз собирался домой.

– Это очень важно.

– А поточнее?

– Дело личного характера. Я предпочел бы обсудить все с глазу на глаз.

– Личное, говорите? – Пауза. – Что ж, заходите – но только полчаса, не больше.

– Я вам очень признателен. Буду через десять минут.

– Хорошо. Назовите, пожалуйста, свое полное имя и фамилию.

– Бен Милн.

Свое второе имя – Клинт (на первом свидании родители смотрели «Грязного Гарри») – Бен не признавал. Кстати, надо будет спросить у Бентли, нельзя ли как-то избавиться от этого глупого «аппендикса» в одностороннем порядке.

– Бен Милн? – Пауза. – Случайно, не с телевидения?..

– Выхожу, – быстро ответил Бен и бросил трубку, не дав юристу шанса вдруг вспомнить, что у него срочное дело.

Закинув за плечо свою «волшебную» сумку, Бен отправился на Маркет-стрит, где его ожидал первый сюрприз: контора находилась на втором этаже здания, рядом с китайской забегаловкой, букмекером и закрытым тату-салоном. Трудно вообразить больший контраст с роскошной сдержанностью офиса «Мамба-кэпитал» на Беркли-сквер. Может, Бентли боялся показным шиком отпугнуть клиентов, которые решат, что за мраморные полы и фонтаны заплачено из их карманов?

Крутая винтовая лестница была застелена линолеумом такой ветхости, словно здание подлежало охране как объект исторической ценности. Дверь напомнила Бену фильм «Мальтийский сокол» с Хамфри Богартом: судя по обшарпанному виду, последний раз здесь делали ремонт еще в сороковые. Он постучал.

– Войдите, – откликнулся мужчина.

В пустой приемной одиноко ютились три стула, стеллаж и незанятый стол. На стенах висели плакаты, вопрошающие: «Несчастный случай? Не ваша вина?» или равнодушно убеждающие: «Завещание еще никому не вредило». Дверь в кабинет была открыта.

Мужчина, сидящий за столом, нисколько не походил на Хамфри Богарта, и все же Бен узнал мрачные черты, засветившиеся на видео. Бентли с трудом поднялся на ноги и протянул руку. Высокий, лысеющий, неуклюжий, он был всего на пару лет старше Бена, но выглядел на все пятьдесят. От него, словно дешевым одеколоном, за версту разило неудачами и разочарованиями.

– Мистер Милн? Я – Гриффитс Бентли. – Его ладонь оказалась влажной. – Присаживайтесь.

Бен кивнул в сторону пустого стола в приемной.

– Ваш секретарь вышел?

– Она… э-э… работает на полставки.

Так и есть – Бентли сам отвечал на звонки. То-то голоса показались схожими.

– Вы ведете дела в одиночку?

– Да. Какое-то время у меня был партнер, но не сложилось. – Адвокат покосился на глянцевую брошюрку с логотипом «Восточный экспресс Венеция – Симплон» и поспешно накрыл ее «Рупором Крэбуэлла», с первой страницы которого сияло лицо покойного Джеффри Горацио Фитцсиммонса. – Я решил занять свою нишу, как говорится.

– Понятно. – Бен сморщил нос: с первого этажа поднимался едкий запах соевого соуса. Гриффитс Бентли явно снизил накладные расходы до минимума: потертый ковер, парочка стеллажей, книжная полка и сертификат в рамочке. Ни цветов в горшках, ни безделушек, ни семейных фотографий… – Давно обосновались в Крэбуэлле?

– Я родился тут, рядом, хотя вырос в Абердифи. Итак, чем могу помочь? У меня мало времени. Вы сказали, что речь пойдет о личном.

– Боюсь, это не платная консультация, – предупредил Бен, изобразив извиняющуюся улыбку, но порадовался: хорошо, что у него нет нужды обращаться к такому прирожденному неудачнику. – Тем не менее дело действительно носит очень личный характер. Не для меня, правда; речь пойдет о покойном Джеффри Горацио Фитцсиммонсе.

– Как?.. – Бентли резко насторожился, сощурив глаза. – Адмирал?

– Он самый. Я – журналист с телевидения, мы снимали фильм о его пабе.

– Наслышан. – Бентли скривился, вряд ли причиной тому был отвратный запах снизу. – И о вас тоже. Говорят, вы – охотник за сенсациями.

– А разве тут можно откопать что-то стоящее, кроме мусора на тротуаре? – невинно отозвался Бен.

– У нас довольно тесное сообщество. Люди предпочитают замкнутый образ жизни. Вы из Лондона, вам не понять.

Это прозвучало так, будто Бен явился с Марса. Ему даже захотелось сказать: «Я пришел с миром», хотя вряд ли Гриффитс поверит. К тому же это было не совсем так. Наклевывается отличный сюжет, и он готов выцарапать тайну смерти Адмирала зубами и когтями.

– Насколько я понимаю, вы знали мистера Фитцсиммонса.

– Кто вам сказал?

– Мистер Бентли… – Бен позволил себе вкрадчиво улыбнуться, – хороший журналист никогда не выдает своих источников, разве вы не знали?

Адвокат сложил руки на груди, он словно преобразился и выглядел почти внушительно.

– Вам лучше уйти.

– С другой стороны, профессионал чувствует, когда нужно поделиться информацией с человеком, заслуживающим доверия, – спокойно продолжал Бен. – Если хотите знать, мне об этом рассказал Грегори Джепсон. Он сидел в машине возле паба и видел, как вы приехали. Насколько я понимаю, вы вели дела его родителей.

Выражение лица Бентли напоминало «Поминки по Финнегану»[7] – прочесть невозможно.

– Покупка их дома была чуть ли не первой сделкой в моей практике после получения диплома. Я составлял их завещание, я… Но зачем вы разговаривали с Грегори?

– Как я уже сказал, в связи с внезапной смертью Адмирала – то есть мистера Фитцсиммонса – посреди съемок документального фильма о пабе.

– Если самоубийство Адмирала испортило вашу программу, тут уж ничем помочь нельзя. – Самодовольная улыбка адвоката говорила о том, что он будет только рад такому исходу. – А теперь прошу извинить…

– Мне очень неприятно в этом признаваться, – Бен попытался придать лицу скромное выражение, – однако смерть главного героя вознесет наши рейтинги до небес. Особенно учитывая тот факт, что Адмирал вовсе не покончил с собой – он был убит.

– Убит?! – Бентли метнул в него злобный взгляд. – Шутить изволите?

– Впервые в жизни я абсолютно серьезен, – ответил Бен с нехарактерной ему искренностью. – Фитцсиммонса убили, и я хочу выяснить, кто и почему – желательно до того, как мы закончим съемки.

Бентли моргнул.

– А вы, случайно, не записываете наш разговор?

– Да что вы! – Бен старательно изобразил обиженное недоумение. Главное – не коситься в сторону сумки, с Грегом Джепсоном сработало. Много лет назад, в шестом классе, за умение врать с невинным лицом учителя пророчили ему карьеру в политике, Бен надеялся, что он не утратил сей полезный навык. – Все строго между нами, конфиденциально.

– Хм… А почему, собственно, я должен верить?

– Да ладно вам! Наверняка вы не меньше моего хотите выяснить правду.

– С чего вы взяли? И почему вы утверждаете, что он был убит? Абсурд какой-то! – Бентли кивнул в сторону газеты. – Вон даже редактор написал – полицию устраивает версия суицида. Я бы посоветовал вам следить за…

– Благодарю, – перебил его Бен, – в советах не нуждаюсь. Я лишь хочу знать, кто убил Адмирала.

– Вы не ответили на мой вопрос. – В голосе Бентли зазвучали металлические нотки, и сам он весь подобрался, расправил плечи, неуклюжесть как рукой сняло. Неужели аура несостоятельности была не более чем маской? – Почему вы считаете смерть Фитца убийством? А даже если и так – какое мне до этого дело? И с чего вы решили, что я буду обсуждать подобные вещи с незнакомым человеком?

Как и Эми, Бен чувствовал, что о записке упоминать пока не стоит.

– У Адмирала не было никакого повода уходить из жизни. Наоборот, в свой последний вечер он веселился от души.

– Самоубийцы вовсе не обязательно болтают о своих планах налево и направо. – Бентли нахмурился. – Уж поверьте, я знаю.

Бен мысленно отметил это необычное замечание, однако не стал на нем задерживаться.

– Дела в пабе шли отлично.

Бентли покачал головой.

– Все вокруг знали, что паб потихоньку разоряется; никаких причин для веселья, я вам точно говорю.

– А, ну да, вы, кажется, были его поверенным?

– Да, я с ним работал. Мы… давно знакомы.

– Правда?

– Крэбуэлл – маленькая деревня, у нас очень мало практикующих юристов. А я…

– Дешевле других?

В улыбке адвоката не было ни намека на юмор.

– Известен своими качественными услугами – так точнее.

– Ну разумеется, – Бен решил пустить в ход запоздалое обаяние. – Люди вам доверяют. Если честно, у нас с вами много общего.

– Сомневаюсь.

– Вот смотрите: как и вам, мне приходится завоевывать доверие людей…

– Разница лишь в том, что вы тут же их предаете, – отрезал Бентли. – Услышав о съемках, я сразу полез в Интернет и посмотрел шоу «Скелеты в шкафу». Сеть просто кишит скандальными историями с вашим участием.

– Мистер Бентли, я лишь хочу установить, что случилось с несчастным стариканом и кто виноват в его смерти.

– «Несчастный старикан»? – повторил Бентли с пафосом провинциального актера. – Такое у вас сложилось мнение об Адмирале?

– Меня больше интересует ваше мнение – вы знали его много лет. Что вы о нем думаете?

Глаза адвоката странно блеснули.

– Мистер Милн, он был умным человеком, глубокой натурой. Многие считали его самодовольным шутом, но только не я.

– Насколько глубокой? Расскажите, мне интересно!

Бентли раздраженно пожал плечами, словно сожалея, что сболтнул лишнего.

– Не поймите меня неправильно – мы ведь, по сути, не общались. Наши отношения были… чисто профессиональными.

– И чисто профессиональные отношения привели вас к Адмиралу за несколько часов до его гибели?

– Разумеется, – нахмурился Бентли. – Какие же еще?

– А разве поверенный ходит к клиенту на дом? Я думал, обычно наоборот – люди приходят к вам в офис за консультацией.

– Ну Адмирал – особый случай. Эксцентричный, можно сказать, был человек. Он попросил прийти к нему в понедельник; у меня нашлось «окно» в расписании, вот я и пошел, почему бы нет. Видите ли, обслуживание клиентов может принимать различные формы.

– Да-да, понимаю, – кивнул Бен, хотя объяснение было столь же прозрачным, сколь и грязь в гавани Крэбуэлла. – И о чем же он хотел с вами поговорить?

– Боюсь, я не имею права разглашать данные сведения. Мы, юристы, обязаны соблюдать тайну отношений с клиентом, не говоря уж о Законе об охране информации.

Бен небрежно отмахнулся: обычно те, кто взывал к этому закону, лишь прикрывались им как фиговым листком от журналистов, докапывающихся до нелицеприятной правды.

– Ваш клиент умер, он уже не станет жаловаться.

– Неважно. – И снова скрещенные на груди руки. – Боюсь, ничем не могу вам помочь.

– Жаль, очень жаль. Я надеялся представить ваш визит к Адмиралу в позитивном ключе.

– Мне больше нечего сказать. Вашим зрителям эта тема совершенно неинтересна.

Бен улыбнулся – дружелюбно, хотя и с ноткой угрозы.

– Наоборот, намек на тайну оживит любое шоу. Ровно до этого момента мне казалось, что ваши отношения с Адмиралом скучны и банальны. А вот если мы скажем, к примеру: «Гриффитс Бентли, местный поверенный, посетил Фитцсиммонса за несколько часов до убийства клиента, однако отказался комментировать детали встречи»… Зрители будут весьма заинтригованы.

Адвокат злобно уставился на него.

– Чушь! Учтите, клевета на юриста – не шутки…

– Я прекрасно это понимаю, только в моих словах нет ни капли неправды.

– Вы на что намекаете?

– Ничего не поделаешь – интрига есть интрига. К счастью, мои шоу смотрят весьма проницательные зрители, которых интересуют суровые реалии жизни. Не сомневаюсь, что они посочувствуют вашему нелегкому труду, особенно под гнетом Закона об охране информации.

– Это уже переходит всякие границы!

– Простите, что отнял у вас время. – Бен поднялся, бросив взгляд на телефон: за время беседы тот ни разу не зазвонил. – Я понимаю, что вы занятой человек и торопитесь домой на выходные. С другой стороны, кто знает, чем дело обернется? Нет худа без добра. Как говорится, отсутствие рекламы – это плохая реклама.

Кое-кто из знакомых юристов был бы рад засветке, однако Гриффитс Бентли, судя по бледному виду, явно придерживался другого мнения.

– Мистер Милн, прошу вас… – По его лицу пробежала судорога; он непроизвольно прижал ладонь к груди, словно пытаясь унять внутреннюю боль. – Зачем же…

Голос адвоката дрогнул, и Бен понадеялся, что тот обвинит его в шантаже – тогда можно будет ответить классическим: «Какое неприятное слово – шантаж… Скажем, услуга за услугу».

– …так торопиться.

Разочарованный, Бен произнес:

– И что вы предлагаете?

– Я являюсь единственным душеприказчиком клиента, – Бентли заговорил быстро, явно придумывая ответ на ходу. – Встает вопрос: чего хотел бы сам Адмирал? Я обязан помнить, что он поддерживал съемки вашей программы и охотно в них участвовал.

– Совершенно верно.

– Из этого следует, что я должен уважать его волю и оказывать вам всяческое содействие. Давайте договоримся: если я поделюсь некоторой информацией, вы пообещаете не упоминать обо мне в своей программе. Поймите, я избегаю публичности.

– Значит, заключим джентльменское соглашение?

– Вот именно. – Бентли протянул руку, еще более влажную.

Бен пожал ее и вновь уселся в кресло. В глубине души он считал, что джентльменское соглашение заключается между неджентльменами и потому к выполнению необязательно. Правда, озвучивать свое мнение он не собирался: Бентли – юрист и сам должен понимать, что ходит по лезвию бритвы.

– Какова же была цель вашего визита к Адмиралу?

– Он вызвал меня по срочному делу – хотел изменить завещание.

Бен подался вперед.

– А что, прежнее устарело?

– Ни в коем случае. Я составил его три года назад.

– А Фитц не сказал, какие обстоятельства повлияли на изменение планов?

– Нет.

Искреннее недоумение в голосе поверенного означало, что он не знает о двух миллионах, и Бен отнюдь не собирался его просвещать.

– Кто наследовал по прежнему завещанию?

Бентли кашлянул.

– Кое-что должен получить я – этот пункт не изменился.

– И?

– Имущество, оставшееся после выплаты долгов, изначально было поделено на две части. Половина отходила преподобной Виктории Уайтчерч.

– Вот это да! Я и понятия не имел, что старикан верил в бога.

Бентли поджал губы.

– Если честно, я не замечал в нем особой духовности. Оказывается, Фитц был церковным старостой вплоть до самой смерти; я ужасно удивился, когда узнал. Он сказал, что хочет оставить викарию немного денег на черный день. «На случай, если ее лишат сана», – пояснил он со смехом.

– А второй наследник?

– Повариха, Мериэл Дейн: «За оказанные услуги». – Бентли поежился. – Он настоял, чтобы эта фраза была включена в завещание. Учитывая, сколько лет она проработала в пабе, я не стал возражать.

– Еще какие-то распоряжения?

– Тысяча фунтов миссис Розали Джепсон – «A la recherche du temps perdu»[8], как он мне объяснил. И опять настоял, чтобы я вставил эту фразу в текст – у него было особое чувство юмора. Формулировка, конечно, нетривиальная и довольно бесцельная, однако клиент всегда прав. По крайней мере, мы позволяем им так думать.

– Ага, понятно. – Бен мысленно смаковал слово «бесцельная». Интересно, так еще кто-нибудь говорит, кроме юристов? – Позвольте спросить: упомянутая миссис Розали Джепсон имеет какое-то отношение к Грегу Джепсону?

– Понятия не имею, – пожал плечами адвокат. Бен нутром почуял, что он лжет.

– Все-таки фамилия довольно необычная…

Бентли снова пожал плечами; видно было, что по этой линии из него больше не удастся ничего выжать. Бен сделал себе пометку спросить Грега и двинулся дальше.

– И какие же инструкции были даны относительно нового завещания? Кого-то исключили?

Бентли помедлил.

– Не совсем. Доли викария и мисс Дейн были уменьшены до той же суммы, что и для миссис Джепсон.

– Вот как? – Ну и ну! – И кто же унаследовал основную часть?

– В высшей степени неожиданно, – тихо ответил юрист. – Адмирал распорядился отдать все женщине, о которой прежде ни разу не упоминал.

– И как же ее зовут?

– Грета Нокс.

Глава 12

Субботним утром Ианта Беркли сидела в номере, глядя на свинцово-серую бесконечность моря, и оценивала свое положение. Понятное дело, со смертью Джеффри Горацио Фитцсиммонса ситуация изменилась, но вовсе не обязательно к худшему.

Ианта была (по крайней мере, в собственных глазах) «серьезным» издателем «серьезных» книг. Не сказать, чтобы интеллектуалка – она предпочитала делать вид, что презирает науку, – и все же не без образования. Во всяком случае, она не издавала глупую детективную макулатуру, как ее подруга, Мэри Дрю. Конечно, детективы лучше продаются, любил говаривать шеф, Барри Фиверстоун; он обожал ее шпынять, намекая, что Мэри скоро получит прибавку. Словом, у Ианты зародилось стойкое ощущение: если в ближайшее время не разжиться бестселлером, карьера в издательстве окончится пшиком.

Именно поэтому она и решила проделать столь долгий путь до Крэбуэлла, чтобы увидеть, как Бен Милн берет интервью у потенциального автора. Они с Беном вместе учились в университете и, кажется, пару раз переспали. Впрочем, тогда она спала со многими студентами и даже с преподавателями, что отчасти объясняло диплом без отличия.

Тем не менее ей удалось пристроиться в издательском бизнесе, хоть и в крохотной фирме – не из тех, что на слуху. Разумеется, Ианта любила деньги, как и всякий нормальный человек. Она вовсе не была «взбалмошной», как отозвался о ней кто-то из авторов в разговоре с шефом, скорее импульсивной. Ей казалось, что книга, которую Фитц «нашел» в погребе «Адмирала Бинга», станет ее пропуском к богатству и славе.

По изначальной задумке Ианта рассчитывала пристроить этот сюжет в фильм Бена, чтобы «придать храбрости другим»[9]. Мысленно она похлопала себя по плечу за вспомнившуюся цитату. Настоящий адмирал Бинг вроде бы слыл человеком нерешительным. Какой-то французский философ пошутил, что тот был расстрелян за отсутствие инициативы: «pour encourager les autres». Ну и кто сказал, что ей недостает интеллекта? Уж ее-то не обвинят в безынициативности, как несчастного адмирала Бинга.

Единственная выгода от работы в «Костях» (уж разумеется, не смехотворная зарплата!) – парковка, где Ианта каждое утро оставляла свой потрепанный «Жук». Впрочем, парковаться она так и не научилась. Барри будет в ярости, когда увидит вмятину на двери своего «Приуса», и, уж конечно, догадается, кто виноват, но если книга «выстрелит», то простит. Ианта считала себя хорошим водителем, просто еще не дошла до раздела «Задняя передача» в инструкции. Кто-то из флиртующих авторов объяснил, почему мужчины отлично паркуются: дескать, еще в раннем детстве выучились прицельно направлять струю в унитаз, а это как с велосипедом – раз освоил навык, уже не забудешь. Была в его теории доля истины или нет, но Ианта совершенно не умела ездить задом, сей недостаток воспринимался ею как позорное пятно на доспехах.

К слову, именно они занимали сейчас ее мысли: в опрятном кожаном портфельчике лежали гранки рукописи, до краев наполненной латами и мечами, с непроизносимыми названиями вроде «Пендрагон» и «Тинтагель», которыми размахивали рыцари-храмовники «в сияющих доспехах».

О черт! Ианта вдруг вспомнила, как остро нуждалась в рыцаре на встрече с этим противным Фитцем, автором книги, в которую она столько вложила. А может, и не автором. Он заявлял, что якобы нашел рукопись в погребе под плитой, и в интересах публикации было крайне важно сохранить именно эту версию. Нашел ли он ее в самом деле? Вряд ли… Хотя всякое бывает. Может, он передвигал бочку своего знаменитого пива или хоронил собаку – взял да и споткнулся о камень. Впрочем, какая разница?

Они решили назвать книгу «Сокровища дракона», правда, Ианта все еще сомневалась – не слишком ли прямолинейно? К тому же поиск в Интернете выдал несколько книг с таким названием. С другой стороны, на названия авторское право не распространяется. К тому же ее книга – особенная, и не только из-за цветистого стиля и захватывающего сюжета: в ней скрывалось чуть ли не прямое утверждение, что где-то в недрах паба зарыто настоящее сокровище! Вот тут-то и сбегутся кладоискатели всех мастей с книжкой наперевес, как в той истории с золотым зайцем – «Маскарад»[10], кажется. Тогда успех был ошеломляющим, и сейчас ничто не мешало его повторить. Конечно, поиски ни к чему не приведут, зато продажи возрастут до небес. Жаль, что паб может похвастаться лишь парой задрипанных комнатушек для гостей; впрочем, местные наверняка не откажутся сдавать жилье энтузиастам-искателям.

Однако существовала другая опасность: Фитц мог все испортить неосторожным словом. Неделю назад они разговаривали по телефону, и ей показалось, что он потерял интерес к этой затее: заявил – довольно грубым тоном – мол, у него есть вещи поважнее, чем «дурацкая книга». К счастью, по пьяни Фитц успел подписать бумагу, которую Ианта нацарапала в момент передачи рукописи. Она вовсе не была уверена в легальности этого документа, но собиралась официально заявить, что у них составлен контракт, и напомнить Фитцу о взятых на себя обязательствах.

Эта книга – единственный выход из тупика, в котором Ианта очутилась между двумя мужчинами – боссом и мужем. Надо любой ценой помешать Фитцу заявить на весь мир, что книга – вовсе не средневековая рукопись, а современная подделка. Если она правильно угадала его характер, он мог преспокойно все разнести к чертям и признаться, что никакого сокровища нет – он его просто-напросто выдумал. Значит, нужно поспешить в Крэбуэлл и проконтролировать запись интервью на камеру; и если ради этого понадобится переспать с Беном, она готова – тем более у них и так все было.

Ианта не сомневалась, что Бен сумеет по достоинству оценить сенсацию, предложенную ему на тарелочке, и ухватится за шанс первым раскрыть местоположение зарытого клада. Как любил говорить Барри, дело беспроигрышное. В конце концов, Фитц заинтересован в продаже бестселлера не меньше – сам признался, что «в кармане ветер гуляет». А Бен вообще должен быть ей благодарен! Кто захочет смотреть скучный документальный фильм о разорившемся пабе? А вот охота за сокровищами – совсем другое дело…

Так почему же ей не по себе?

С этими мыслями Ианта свернула с трассы, чуть не задавив велосипедиста. Тот выругался; она показала ему средний палец, но без особого пыла. Проблемы с Фитцем – это еще полбеды… Джерри, ее муж, намекнул, что знает об опрометчивом сексе с шефом после рождественской вечеринки. Только вот откуда он мог узнать, если Барри не проговорился?

Ианта поджала губы и проехала через пешеходный переход, даже не заметив женщину с коляской. А ведь с Барри станется – подложить ей такую свинью! Если подумать, то и Кевин, курьер, мог что-то заметить. Прыщавый лопоухий подросток, вечно пялится на ее грудь. Нужно быть к нему поласковей, только не слишком – хватит с нее осложнений на работе.

Ианта сожалела о «несчастном случае» с Барри. Но разве она виновата? Джерри поперся на игру «Челси» вместо того, чтобы пригласить ее на ужин, и она выпила лишку. Чертов Джерри совсем помешался на футболе! Чуть на свадьбу не опоздал – до того приклеился к «ящику»; видите ли, это важнее, чем прогуляться до алтаря. Или «до эшафота», как он однажды пошутил с приятелями. Барри пригласил ее к себе в кабинет «обсудить рабочие планы», при этом он почему-то ухмылялся. Она плакалась ему в жилетку, жалуясь на эгоизм Джерри. Сперва он проявил сочувствие, а вскоре захлопнул дверь ногой и заявил, что знает, как ее подбодрить.

Он был настойчив – если подумать, даже груб – и забыл о презервативе. Собственно, ей и не понравилось толком. Телефон на столе так врезался в спину, что едва не сломал позвоночник. На ее протесты Барри пошутил, что «любит секс по телефону»; от него пахло пивом и сигаретами. По сути, это ведь сексуальное домогательство, разве нет? С тех пор он даже не посмотрел в ее сторону, хотя она носила самые короткие юбки и буквально предлагала себя. Говорят, он трахал пергидрольную секретаршу с кровавыми когтями; может, поэтому потерял к ней интерес?

В первый раз они попали в «Адмирал Бинг» на медовый месяц – жалкая замена Венеции, куда Джерри обещал ее отвезти. В последний момент состоялся матч, на который непременно нужно было пойти с дружками, и он уговорил ее отложить поездку до… ну, в общем, когда стало уже слишком поздно. Один из его приятелей порекомендовал этот паб, и она весьма неохотно согласилась. Разумеется, все закончилось катастрофой.

Погода стояла отвратительная, а кровать до того неудобная, что Джерри показалось, будто у него грыжа. Они провели в пабе трое кошмарных суток и все время ссорились. Простыни влажные, пиво ужасное, а от местных тошнило еще больше… И тут Фитц узнал, что она – издатель; тогда он и показал ей рукопись, заляпанную пивными пятнами, и сделал коммерческое предложение. Ночью, подле храпящего Джерри, Ианта прочла несколько страниц и решила, что вещицей стоит заняться.

Сперва она сомневалась – действительно ли это древняя рукопись или просто умелая подделка? Однако Фитц навешал ей убедительную лапшу на уши о тамплиерах и казначее Ордена, изгнанном из страны. По его словам, этот казначей, сэр Гилберт Файзмен, был чуть ли не приятелем Ричарда Львиное Сердце и окончил свои дни в маленьком замке на побережье – разумеется, давно разрушенном; а сокровища не то унаследованы, не то украдены каким-то пиратом, который осел в «Адмирале Бинге», где и припрятал нажитое нечестным путем. Ей понравилось выражение «нажитое нечестным путем»; впрочем, если Фитц говорил правду, не таким уж и нечестным. Ему самому не удалось найти клад, несмотря на многолетние «бессистемные», как он выразился, поиски. Возможно, это выдумки, но ведь люди всю жизнь мечтают о сокровищах – достаточно посмотреть на продажи лотерейных билетов.

Тем вечером Ианта прибыла в «Адмирал» едва живая от усталости. Старый «Жук», всегда такой надежный, забуксовал миль за десять от Крэбуэлла. К счастью, остановился молодой человек на «Моргане» и все починил. То ли шестеренка сломалась, то ли свеча зажигания испачкалась, – она толком не поняла, но он ей понравился. Дело кончилось тем, что они занялись сексом под мокрыми деревьями (ужасно неудобно!), поскольку задние сиденья обеих машин не подходили для подобных эскапад.

Они договорились встретиться на следующий день «выпить по бокальчику», однако, едва переступив порог паба, Ианта тут же забыла о «рыцаре в сияющих доспехах» и потребовала еды, а главное – выпивки. Было уже поздно, съемки закончились, и народу в пабе осталось немного. Она так устала, что даже не обратила внимания на группку викингов-ролевиков.

Фитц встретил ее смущенным взглядом и пролепетал что-то насчет «перекинуться словечком» после ужина. Как будто мало ей было проблем с ужином! «Кухня закрыта», видите ли. Пришлось качать права перед этой противной барменшей, Эми Уолпол – долговязой девицей с давно немытыми волосами – мода у них, что ли, такая?

Впрочем, Эми тоже не стремилась расположить к себе позднюю гостью и отчаянно флиртовала с Беном Милном. Да еще Бен не удосужился ее вспомнить – довольно обидно, учитывая связь в универе (или все-таки нет?). Его куда больше интересовала Эми, что было еще обиднее. Барменша ей сразу не приглянулась: тощая, мрачная и удручающе «пейзанская» (это слово Ианта услышала на прошлой неделе по «ящику»). И что Бен в ней нашел?

Правда, «Сокровищами дракона» он вроде бы заинтересовался и даже спросил, нельзя ли взглянуть. Усталость и пара бокалов крепкого сидра взяли свое – она выболтала ему все, включая далеко идущие надежды на бестселлер. При этом Фитц то и дело пытался сменить тему, явно чего-то стыдясь.

Ианта достала из портфеля гранки для Бена и положила на барную стойку; однако, к ее неудовольствию, Эми тут же цапнула их «почитать перед сном», да еще заявила: мол, наверняка выдумки Фитца. Дура костлявая!

К этому времени ей и самой ужасно хотелось спать, но, вспомнив о зверски неудобной кровати, Ианта решила остаться и выпить еще немного. Будучи гостем, она могла пить хоть до полной отключки, только Фитц не дал – объявил, что хочет кое в чем признаться, и затащил ее в свой кабинет, так называемый Мостик, словно на пиратском корабле. Зачем ему вообще кабинет – большая загадка… Поднимаясь по лестнице, Ианта огляделась: похоже, никто не заметил их ухода. Барменша мыла бокалы, Бен погрузился в разговор с ролевиками. И она отправилась наверх, прельщенная заверениями «там еще больше выпивки».

На Мостике все и выяснилось: Фитц хотел помешать ей опубликовать книгу. Мозг, затуманенный усталостью, сексом и алкоголем, отказывался воспринимать эту информацию; даже протестовать сил не было. Видите ли, он испытывает «угрызения совести»! Откуда у него взяться совести-то?!

Книга все-таки оказалась фальшивкой: Фитц состряпал ее от скуки долгими зимними вечерами и вовсе не собирался публиковать. Телевизор он почти не смотрел, но как-то умудрился зацепиться взглядом за сериал о мечах и драконах, вот и решил, что сам напишет не хуже. А теперь ложь встала поперек горла. Тогда ему действительно нужны были деньги, но с тех пор обстоятельства изменились к лучшему. Да и есть вещи поважнее коммерческих императивов: например, душевный покой.

– У нас же контракт! – слабо возразила Ианта. – Мы слишком далеко зашли, поздно поворачивать! – Как нарочно, в этот момент перед мысленным взором всплыла вмятина на «приусе» шефа.

– Простите. Я все решил, и говорить больше не о чем.

– Ну уж нет! Я заставлю вас выполнить соглашение!

На следующее утро, во вторник, Ианта проснулась от холода с безумной мигренью, совершенно не помня, как добралась до постели, и едва успела доковылять до туалета, где ее бурно стошнило.

– Фу, мерзость! – сказала она опухшему лицу в зеркале. – Дешевая шлюха и алкоголичка! Мужики вечно вытирают о тебя ноги – пора с этим завязывать!

Еще бы вспомнить, чем закончилась прошлая ночь… На душе маячила смутная тень стыда, однако мозаика вечера никак не складывалась. Вроде бы она собиралась постучаться к Бену в номер… Уж наверное, запомнила бы, если…

Проглотив убойную дозу парацетамола, Ианта кое-как оделась, в который раз пообещав себе больше не пить. Да и вообще, с сегодняшнего дня все будет по-другому!

Она избавится от Джерри – оба прекрасно понимали, что брак был ошибкой – и найдет новую работу. С репутацией издателя бестселлеров (которая неминуемо последует за успешной публикацией) это будет несложно. И тут Ианта вспомнила ужас, охвативший ее вчера: ведь книге, в которую она вложила столько надежд, не суждено появиться на свет… Нет уж, дудки! Ианта поджала губы. Она пробьется, и никакой Фитц ей не помешает!

Несмотря на жуткое похмелье, ее вдруг озарила блестящая идея: к черту средневековые рукописи – почему бы не издать книгу как роман? Собственно, Фитц что-то такое и предлагал прошлой ночью… Миллионы фанатов «Меча и магии» будут в восторге! Надо найти Адмирала и убедить, ведь это решит все его проблемы с совестью, и никого не придется обманывать! Ианта нутром – хоть и взбаламученным – чувствовала: «Сокровища» ждет успех!

Главное – сохранить контроль над книгой и автором, тогда ей посыплются все «плюшки» за такую прибыльную для фирмы находку. Мэри Дрю со своими детективами будет иметь жалкий вид… Эврика! Она запустит целую серию фэнтези! Драконы, драконы… Она станет королевой драконов! Так, стоп, что-то ее занесло. Сперва придется отредактировать рукопись или даже переписать, а ведь уже гранки. Что скажет Барри?.. А Барри скажет: «Ианта, ты – гений!»

Нужно мыслить логично, и главное – убедить Фитца. А если не согласится – прикончить на месте! И без него справимся. Контракт есть – какой-никакой, – он покроет любые манипуляции.

Тут ей пришла в голову еще более смелая идея: а если обойтись совсем без Фитца? Ведь можно присвоить авторство себе… Стоп! Она же оставила рукопись на барной стойке, и Эми вроде бы забрала… Если та успела прочесть, уже не выкрутишься. Надо вернуть как можно скорее, чтобы не вызывать подозрений. А Бен? Она ведь и ему разболтала! Придется что-то сочинять на ходу… Ничего, справится. Нужно только убрать с дороги Фитца – раз и навсегда.

Однако, спустившись вниз к завтраку, Ианта обнаружила толпу полицейских и выяснила, что Джеффри Горацио Фитцсиммонс больше не стоит у нее на пути.

Эми была откровенно озадачена реакцией Ианты на известие о смерти Фитца. Конечно, та извлекла из себя все полагающиеся по случаю звуки, жесты и слова, но за ними чувствовался смутный флер торжества, некое самодовольство, совсем не вяжущееся с трагедией. Вправду ли ее потрясла эта смерть или она притворялась? Все обитатели паба стояли на ушах: размышления, подозрения, неприкрытый страх… Все, кроме Ианты, которая восприняла событие не только спокойно, но даже как будто… Эми попыталась найти подходящее слово, и в голове всплыло «удобно». Да, смерть Фитца была удобна Ианте. Почему?

Надо выбрать время и выяснить, что за этим скрывается. К счастью, в субботу Ианта сама пришла к ней и, слегка запыхавшись, попросила вернуть рукопись.

– Наверное, ее теперь не разрешат публиковать? – предположила Эми, возвращая гранки.

– Вы прочли? – спросила та, проигнорировав вопрос.

– Времени не было. Так, пролистала. Попадаются интересные места – столько кровищи!

– Правда? – Похвала Эми обрадовала Ианту: если уж обычная барменша находит книгу интересной, ее мнение стоит учесть. Возможно, она принадлежит к той самой «нетронутой читательской массе», как выражался Барри, к категории «людей, которые редко покупают книги». – Хотите дочитать?

– Я бы не отказалась. – Эми не интересовали литературные достоинства рукописи: она скорее рассчитывала найти ключи к жизни Фитца, а может быть, и причину гибели. – Обычно мне не интересны всякие пираты, рыцари, все эти мальчишеские забавы, но вот клады… Вы правда думаете, что где-то под нами зарыты сокровища?

– Не знаю, – поспешно ответила Ианта. – Вряд ли. – Она протянула рукопись (все равно в офисе полно копий). – Читайте, если хотите.

– Спасибо.

Ианта сочувственно прищурилась.

– А Фитц был тот еще пустобрех, да?

Эми нахмурилась. Разве можно так говорить о покойном?

– Ну, он любил присочинить, – сдержанно отозвалась она. – Вы же виделись с ним в ту ночь, на Мостике?

Ианта довольно неохотно подтвердила ее догадку.

– Книгу обсуждали? Вы, наверное, за этим сюда и приехали?

– Именно. Он так интересно рассказывал! – Ианта словно позабыла, что минуту назад обвиняла его во вранье. – Хотел добавить еще материала – пришлось соглашаться. Между нами, это лишние проблемы, ведь рукопись уже в гранках, но для Фитца ничего не жалко… – Она театрально рассмеялась, и Эми поняла, что встреча прошла не столь дружелюбно, как ей хотелось представить.

– Значит, все-таки опубликуете? – Эми вдруг охватило подозрение.

– Именно этого он и хотел, – благочестиво пропела Ианта. – Книга была делом его жизни!

– Правда? А я думала – просто забавлялся от нечего делать.

– Ну что вы! Он так ждал, когда ее поскорее напечатают! Надеялся, что это решит денежные проблемы. Именно поэтому согласился пустить телевизионщиков – чтобы сделать книге рекламу.

– Хм… – Судя по всему, Ианта ничего не знала о двух миллионах, свалившихся с неба. – А разве не нужно дожидаться разрешения от наследников или исполнителей завещания?

– У нас контракт. Конечно, я проконсультируюсь с юристами, но дело и без того ясное: он книгу написал, мы ее опубликуем – вот и все.

– Так это же, наверное, дорого обойдется – переписывать, добавлять новый материал?

– Ну не то чтобы «добавлять», – почему-то засуетилась Ианта. – И вообще не пойму, вам-то что? – раздраженно добавила она.

– Извините, не хотела лезть не в свое дело… – Однако Эми твердо намеревалась именно «пролезть». Реакция Ианты на известие о гибели – точнее, об убийстве – Фитца не давала ей покоя. – Ужасная история… Мы тут все на нервах. Пока не найдут настоящего убийцу.

– Думаете, найдут? – В голосе Ианты прозвучало удивление и даже тревога.

– Ну да. Мотив и возможность были только у тех, кто находился в пабе в определенное время.

– Он мог спугнуть грабителя, например.

– Ночью, на пляже?

– Нет, конечно. А его на пляже убили? Точнее, там нашли тело? А может, притащили туда после смерти?

– И такое не исключено. Наверняка полиция сейчас проверяет все варианты.

– А я знаю, кто мог! – неожиданно воскликнула Ианта. – Тот жуткий политик, вечно в полосатом костюме! Как там… Бен сказал, что его видели в тот день, когда он поднимался наверх, к Фитцу.

Странно… Уж не пытается ли она отвести подозрение от себя, выставляя убийцей первого попавшегося под руку?

– Вилли Сэйерс? Исключено, он старый приятель Фитца.

– Да нет, что вы! Они терпеть друг друга не могли!

– Откуда вы знаете? – скептически поинтересовалась Эми.

– А мне босс рассказал, Барри Фиверстоун. Мы как-то рассматривали публикацию книги Сэйерса о миссис Тэтчер. Точно была замешана девушка: оба за ней ухаживали, и Фитц в итоге получил, но… А, вспомнила! Ее нашли мертвой в Риджентс-канале.

– Где?..

– Ну, на севере Лондона. Кажется, они оба жили где-то рядом – сто лет назад, в юности. Говорят, Фитц обвинил Сэйерса в убийстве, но не смог ничего доказать; его чуть ли не судили за клевету.

Эми была заинтригована. Вполне возможно, что Ианта просто сочиняет на ходу, и все же…

– А убийцу потом нашли?

– Не-а, так и не нашли, – ответила Ианта довольным тоном. – Все ясно как божий день: Вилли Сэйерс убил Фитца за то, что тот пытался его шантажировать! Надо рассказать Бену. Знаете, мы ведь с ним… дружили в универе, – нарочно добавила она, желая позлить Эми.

– Прошу вас, будьте осторожней в высказываниях! Мистер Сэйерс – очень влиятельный человек, ему лучше дорогу не переходить.

– А то будет, как с Фитцем, хотите сказать?

Глава 13

После обеда Эми, спрятав рукопись в пакет от соленых брызг, отправилась домой. В голове царил хаос. В россказни Ианты она не поверила – слишком уж гладенько вышло, словно отрепетировано заранее. Только вот зачем ей это понадобилось? Чтобы отвести подозрения от себя?

Боб Кристи тоже вел себя странно – наплел кучу небылиц… Что он пытался завуалировать своей ложью? Эми сделала мысленную пометку еще раз встретиться с редактором «Рупора» – а может, и Бена с собой захватить.

Зайдя в дом, она сняла с себя старенькую куртку и бросила ее на спинку стула, затем уселась в кресло, положив на колени тяжелую рукопись. Внезапно в полной тишине раздался царапающий скрежет плюща о стекло. Эми вздрогнула и обернулась. Впервые за все время жизни в Крэбуэлле ей стало не по себе. Тут же в памяти всплыла непрошеная картинка: мертвый Фитц на дне лодки. Может, здесь вовсе не так тихо и спокойно, как ей всегда казалось?

Закрыв дверь на все замки, Эми прислонилась к ней спиной. Одна в ветхом домишке, а на свободе рыщет убийца… Собственно, и запираться-то смысла нет: задняя дверь до того прогнила – достаточно лишь поднажать плечом, да и замазка на окнах давно отваливается кусками. Если кто-то захочет влезть, снять раму – пара пустяков.

Неужели она никогда больше не будет чувствовать себя в безопасности?.. Стараясь отогнать мысли об убийстве, Эми решила затопить камин.

Если бы она хоть немного расслабилась, то поняла бы, что голодна, но мысли о еде сейчас мало волновали. К тому же всегда можно поесть в пабе. Там ей уже столько должны, что она имеет полное право питаться за счет заведения.

Веселые язычки пламени охватили бумагу и заплясали на дереве. Эми подошла к столу и уставилась на переплетенную рукопись. А вдруг там и правда кроется разгадка смерти Адмирала? Бедный Фитц! Она смахнула непрошеные слезы и прищурилась. Если так, то надо ее найти!

Адмирал всегда заботился о запасах «Лафройга» в пабе, вот и у Эми была припрятана бутылочка в шкафу. Налив щедрую порцию виски в стакан, она села в кресло, размышляя о словах Ианты.

От лежащей перед ней рукописи стало как-то не по себе. Эми в жизни не созналась бы в суеверии, но было что-то в этой плотной массе бумаги… брр! Так странно – Адмирала больше нет, и причина, возможно, таится между страниц… Как же ей не хватает старого чертяки! Бедный Фитц! Если бы удалось узнать, что случилось, ей стало бы легче, словно работа в пабе висела неоплатным долгом.

Господи, да неужели она не отплатила достаточно, вкалывая бесплатно целый месяц?

Воспоминание о деньгах, которых она больше не увидит, неприятно обожгло, и Эми злобно шваркнула бокал на стол. Скотина!

Промокнув разлитое носовым платком, она сжала зубы и, наконец решившись, быстро придвинула к себе гранки. Хоть Ианта и щебетала о грандиозном успехе, но как-то неубедительно. Эми лениво пролистывала страницы, вновь прокручивая в голове разговор с редакторшей. Та вела себя как-то странно, словно была… в отчаянии? Слишком уж старалась убедить в достоинствах рукописи – мол, чуть ли не новая страница в истории тамплиеров. На сей счет у Эми возникли сомнения. Как-то она прочла «Код да Винчи» и поняла, что успех книги кроется в неистребимом желании большинства верить в любую чушь, подкрепляющую их предрассудки.

А храмовники – просто кучка солдат.

Эми вернулась к первой странице и погрузилась в чтение.

Сперва шло довольно длинное предисловие, включающее список магистров Ордена, карты земельных владений и краткую историю тамплиеров, из которой следовало, что это была группа монахов-рыцарей, принявших обеты, сходные с бенедиктинцами, – в сущности, воины-паломники. Ах, вот оно, настоящее «Христово Воинство», усмехнулась Эми.

«В огромных круглых церквях, построенных наподобие Храма Соломона, в честь которого назван Орден, рыцари преклоняли колени и давали обеты. Они клялись быть верными одному Богу, хранить целомудрие, жертвовать все земные богатства Ордену и подчиняться лишь Великому Магистру и никому иному…»

В следующей главе рассказывалось о местечке под названием Данвич в Суффолке, недалеко от Крэбуэлла, где у тамплиеров располагалось обширное поместье с хозяйством и складами. «Когда-то Данвич был крупным морским портом, принимающим торговый флот из Голландии. Но везли не только обычные грузы, сюда попадали и другие товары, куда более зловещие…»

На этом месте Эми не выдержала, со стоном отшвырнула рукопись и плеснула в стакан добавки. Потом все же заставила себя читать дальше.

«И вор вернулся в свое старинное прибежище, намереваясь оставить при себе добытое нечестным путем, по праву принадлежавшее законным владельцам. О нет, этот человек вовсе не был благородным рыцарем; то был сам Дьявол!»

Эми невольно улыбнулась высокопарности слога.

«Когда горожане прослышали о сих темных делах, то немедленно собрались и порешили схватить его и судить. Однако Гилберт Фитцсаймон не был трусом и отказался преклонить колени перед толпой крестьян. «Прочь, смерды! – крикнул он сильным низким голосом. – Вы не посмеете тронуть знатного рыцаря!»

Нахмурившись, Эми вернулась на несколько страниц назад и прочла главу более внимательно.

«Был среди них один, известный своими бесчинствами настолько, что само имя стало нарицательным. Столетия спустя после смерти и падения Ордена о его богохульствах ходили предания. Гарькая правда…»

Эми фыркнула: с таким правописанием только редактором и работать!

«…сей подлый наемник настолько погряз в преступлениях, что даже святой Орден не мог их отмолить. Гилберт Фитцсаймон вступил в Орден в 1278 году…»

Тут ей пришла в голову новая мысль: Гилберт Фитцсаймон? А Ианта упоминала сэра Гилберта Файзмана, хранителя сокровищ Ордена, друга Ричарда Львиное Сердце. Разумеется, в Средние века правописание редко соблюдалось… Что, если Гилберт Фитцсаймон и сэр Гилберт Файзман – одно и то же лицо? Однако быстрая проверка в «Википедии» показала, что такого быть не могло: Ричард Первый умер в 1199 году и никак не мог дружить с храмовником в 1278-м. И все же интересно… Возможно, сэр Гилберт Файзман является предком Гилберта Фитцсаймона, а тот, в свою очередь, – самого Джеффри Горацио Фитцсиммонса?..

Да, стоит подумать…

Она продолжила чтение.

«Фитцсаймон служил в Ордене всего пять лет, однако служба сия была отмечена позором и бесчестьем. Когда его наконец отправили в Святую Землю, он при любой возможности избегал сражения, а вскоре Фитцсаймона признали виновным в изнасиловании жены купца-христианина и отослали обратно в Англию. Однако на этом история не закончилась: в пути он прознал о сундуке с сокровищами, которые храмовники собрали, чтобы купить оружия и нанять солдат для защиты Святой Земли.

Вскоре, всего лишь несколько лет спустя, на берегах Святой Земли пал последний христианский бастион. Кто знает, нет ли в том вины этого ужасного человека? Его стопы загрязняли самую землю, по которой он ступал, ведь Гилберт Фитцсаймон был вором и грабителем: он ворвался в хранилище тамплиеров в Данвиче и забрал всю казну».

Эми пожала плечами. Похожие фамилии – просто совпадение. «Фитц» наверняка что-то означает – не то «сын», не то «внебрачный сын»… Надо будет уточнить.

Согласно документам, обнаруженным в процессе сбора материала для книги, Фитцсаймон вернулся в свое родовое поместье возле Крэбуэлла и тут же поссорился с отцом. Слуги быстро разнесли скандал по всей деревне. Говорят, он заявил, что ему плевать и на храмовников, и на доброе имя семьи; тогда отец выгнал его из дома и велел не возвращаться. В тот же вечер Гилберт Фитцсаймон сел на коня и выехал прочь со двора.

«В кромешной тьме на дикой пустоши он вознес молитвы жуткому олицетворению дьявола во плоти: поклялся продать душу взамен на помощь в похищении золота Ордена. В ту же ночь, встретившись с бандитами, он ворвался в храм и забрал золото, убив настоятеля и трех рыцарей, после чего расправился со всеми своими помощниками, кроме одного.

Однако сие жестокое деяние не принесло ему счастья; дьявол всегда забирает больше, чем причитается. Вскоре сэр Гилберт понял, что ему некуда податься с украденным золотом. На последнем издыхании умирающий хранитель Ордена проклял его, пообещав, что отныне тот будет навеки лишен любви, мира в душе и радостей жизни. Так оно и случилось. С тех пор Гилберт Фитцсаймон был обречен скитаться по земле, не находя покоя. Говорят, что он все еще бродит по берегу недалеко от храма тамплиеров в Данвиче, ища сочувствия или, быть может, прощения. Свою добычу он зарыл где-то рядом, возле старого замка в Крэбуэлле, но горе тому несчастному, кто осмелится найти клад, ведь на сокровищах лежит проклятие тамплиеров!»

Эми поморщилась. Проклятия, суеверия… Очередной порыв ветра сотряс стекло, и она в испуге едва не выронила рукопись.

А вот золото – другое дело, это многое объясняет. Допустим, кто-то предположил, что Адмирал нашел сокровища – чем не повод для убийства? Жадность – довольно распространенный мотив. Какой-нибудь легковерный дурачок сопоставил схожие фамилии и решил, что у Фитца есть ключ к местонахождению сокровища – идиотов хватает. И побоку тот факт, что старый шут просто сочинил все эти небылицы ради гонорара.

Если сочинил.

А вдруг в этом разгуле фантазии есть крупицы правды?

Эми снова нахмурилась и пролистала последние страницы в поисках библиографии или справочных материалов. Однако найти удалось только сноску в приложении:

«Автор тщательно изучил биографию Гилберта Фитцсаймона. Хотя долгие годы эта история оставалась легендой, недавно были обнаружены документы, проливающие свет на миф о храмовнике-ренегате, поклоняющемся дьяволу. Эти документы надежно хранятся и ждут своего часа. Автор надеется очень скоро удивить мир потрясающей находкой, которая будет иметь огромный резонанс в сфере исторических исследований».

Эми отложила гранки. Если Адмирал нашел золото, то непременно проболтался бы. Но что же это за таинственные документы? И где он их прятал? Если на Мостике, она бы, наверное, увидела. Или кто-то другой нашел бы. Тем более если они действительно средневековые… На чем тогда писали? На коже? А, вспомнила – на пергаменте!

И все же это маловероятно, Фитц обязательно проболтался бы. С другой стороны, Ианта никогда не допустила бы рукопись до публикации, не проверив источники. Значит, она видела документы, на основании которых Адмирал сочинил эту сказку? Ни один издатель не стал бы рисковать без подтверждения фактов.

Но где он мог спрятать документы? Сейф отпадает – туда Эми заглядывала каждый день за наличкой для кассы. В столе? Возможно. В старом пабе хватало укромных местечек. Эми уже заметила, что панельная обшивка на стенах местами отходит; теоретически бумаги можно сунуть и туда… Нет, тогда они будут безнадежно испорчены, ведь старое здание напрочь отсырело из-за протекающей крыши.

Скорее всего, это письменный стол.

Взглянув на часы, Эми поднялась: начиналась вечерняя смена. Сунув рукопись на полку, она подхватила куртку и поспешила на работу.

В пабе почти никого не было. Она обслужила трех местных и двух приезжих, по виду – журналистов, однако вскоре бар затих до конца вечера. Да, такими темпами надеяться не на что. Бочковое пиво начинало портиться, скоро вообще превратится в уксус. Да и сенсация, порожденная съемками Бена Милна, быстро сойдет на нет и будет забыта.

Впору расплакаться – если есть на то желание.

У Эми такого желания не возникло. Она пролила достаточно слез после обнаружения тела, но все же была крепким орешком, шла по жизни своим путем и раскисать не собиралась.

Мысли витали далеко, рукопись дала богатую пищу для размышлений. Интересно, как дела у Бена? Удалось ли ему разузнать что-нибудь новенькое? Он, конечно же, ухватится за тему золота храмовников; ему тоже деньжата не помешают. Небось, в загашнике парочка бывших жен и куча детей – на одних алиментах разоришься.

И все же надо рассказать ему о сокровищах – ведь они договорились делиться информацией. Кстати, Фитц в последний вечер упоминал о «золоте, нажитом нечестным путем», которое «можно найти и поближе к дому»… А если он имел в виду сокровища Ордена? Тогда все сходится.

Золото.

Груда старинного золота многовековой давности – это будет получше лотереи. Какие там у нас законы по поводу найденных кладов? Вроде правительство никак не ограничивает… А что, было бы неплохо. Она бы даже простила Адмирала за неоплаченный месяц работы. В рукописи сказано, что собранного золота хватило бы на финансирование и вооружение целой армии в Палестине. Если бы Гилберт Фитцсаймон его не украл, то эти деньги повлияли бы на исход войны; значит, там достаточно, чтобы решить ее финансовые неурядицы на всю оставшуюся жизнь.

– Эй, милашка, налей нам по второй! – попросил неожиданно возникший у стойки бородатый журналист.

От испуга Эми рефлекторно дернула рукой, протиравшей бокал. С громким хрустом обломилась ножка, и острые края вонзились ей в запястье. Какое-то время она тупо смотрела на собственную руку, затем вытащила стекло, и из раны хлынула кровь.

Второй журналист позеленел и поспешно выбежал из комнаты. Лицо бородатого сморщилось в сочувственную гримасу.

– Ай-яй-яй, малыш! Давай отвезу тебя в больницу? У вас тут есть поблизости травмпункт?

Эми проглотила рвущуюся наружу реплику: не было смысла возражать, что она ему никакой не «малыш» – нужно идти промывать рану. Порез приличный, но не слишком глубокий – швы не понадобятся, хватит обычного пластыря.

Эми собрала осколки и выбросила в мусорное ведро.

– Сейчас вернусь. – Она вышла в туалет, промыла рану и, налепив сверху бумажную салфетку, отправилась на Мостик за аптечкой. Пластыри были и на кухне, но ей не хотелось объяснять Мериэл, что произошло. Та только и дожидается подходящего случая и будет счастлива разнести по деревне сплетню о пугливой барменше.

На двери еще висела табличка «Не входить – идет расследование!», но изнутри не доносилось ни звука. Впрочем, вряд ли кто-то стал бы возражать против оказания первой помощи. Эми подергала ручку. Та легко открылась, и она вошла. Несмотря на присутствие компьютеров и прочих полицейских штучек, в комнате никого не было.

Ей уже доводилось бывать на Мостике после смерти Адмирала, но пустота и холод ощущались до сих пор. Он был таким энергичным, полным жизни – особенно в последнюю ночь… Эми почувствовала, как слезы наворачиваются на глаза. Ну что за проклятая сентиментальность!

Так, где у него пластыри?

Бумаги, валяющиеся на столе, могли бы погрести под собой дюжину коробок, но Эми сразу полезла в ящики. Только в четвертом удалось найти искомое. Достав пластырь, она сорвала бумажную упаковку и наложила его на рану; кровь уже почти загустела.

Похоже, в этом ящике Фитц хранил свои медикаменты: тут была куча бутылочек с этикеткой местной аптеки, но названия лекарств почему-то зачеркнуты ручкой, и все бутылки пустые.

Странно…

Фитц частенько просил ее забрать лекарства из аптеки, но что именно ему прописали, она не знала – ей передавали запечатанный пакет под роспись. Интересно, имеют ли они какое-то отношение к его смерти?

Впрочем, эта мысль надолго не задержалась: в ящике обнаружилась кое-что поинтереснее…

На клейком листочке, прикрепленном к тонкой папке, значилось имя «Гилберт Фитцсаймон». Эми вытащила папку, чувствуя, как по спине бегут мурашки, и заглянула внутрь: сверху лежал мятый листок газеты «Данвич кроникл» от 12 июня 1914-го. В глаза бросился абзац, обведенный карандашом:

«Без сомнения, сэр Гилберт Фитцсаймон был исключительным авантюристом и отъявленным негодяем. С решимостью, достойной лучшего применения, творил он свои богомерзкие деяния. Викарий церкви Святого Стефана в Данвиче обнаружил захватывающий манускрипт, рассказывающий о жизни этого ужасного мерзавца, и написал краткую монографию под названием…»

«Вопиющие преступления Фитцсаймона», – прочла вслух Эми на титульном листе пожелтевшей от времени брошюрки, что лежала в папке сразу за газетой. Страницы были скреплены двумя ржавыми скобками, оставившими на бумаге пятна; шрифт старинный и мелкий, но вполне отчетливый. – Так вот откуда ты взял сюжет, – выдохнула Эми. – Где же ты их откопал?

На внутренней стороне папки было что-то нацарапано.

«Нашел на чердаке «Адмирала». Похоже на средневековый документ. Позвонил в институт Суффолка – там никто не знает. Викарий убежден. Золото?»

Эми положила папку и уставилась в пространство.

В дверях неожиданно возникла Мериэл.

– Все нормально? Говорят, ты порезалась?

– Пустяки, небольшая царапина, – поспешно ответила Эми, сунула бумаги обратно в папку и встала, ощущая неловкость от того, что ее здесь застукали; подозрительный взгляд Мериэл лишь усугублял все дело. – Пойдем, мне нужно вернуться в бар.

Однако посетителей в баре не прибавилось. Оставались трое: двое журналистов и один местный, бывший рыбак. Последний сидел в углу, что-то бормоча над пивом, а двое молодых журналистов, судя по всему, прилично набрались и заливисто гоготали над собственными шутками. Наконец, все трое доковыляли до двери, и Эми с облегчением закрыла бар.

Достав наличные из кассы, Эми посчитала выручку, в который раз мысленно порадовавшись, что уговорила Фитца заменить древнее устройство на электронный аппарат. Сунув деньги в красный банковский мешочек, она поднялась на Мостик и положила его в сейф. Папка по-прежнему лежала на столе. Оглянувшись, Эми проворно схватила ее, скрутила в трубочку и вышла из комнаты. Проходя по коридору, она засунула ее в рукав куртки и крикнула Мериэл, чтоб та заперла двери.

Вернувшись домой, Эми достала папку и прочла монографию столетней давности, написанную викарием как раз перед началом Первой мировой. В ней рассказывалось о храмовнике, известном своей жестокостью и жаждой наживы. Как и многих рыцарей того периода, Фитцсаймона угнетало превосходство тех, кто, по его мнению, должен был перед ним преклоняться; в результате он выбрал путь убийцы и преступника.

И все же было в этой истории нечто странное… После ограбления тамплиеров в Данвиче Фитцсаймон не успокоился и продолжил грабить и убивать направо и налево, отнимая деньги у богатых и бедных. Чего ему не хватало? Мог бы спокойно повесить меч на гвоздик и уйти в отставку…

Ответ нашелся далее по тексту. Оказывается, Фитцсаймону так и не довелось воспользоваться награбленным: единственный оставшихся в живых сообщник сдал его властям, и вскоре замок был захвачен и сожжен. Рыцарю удалось спастись, однако золото он взять с собой, конечно, не успел; в обгоревших руинах так ничего и не нашли.

Ходили слухи о подземной камере, в которой хранилось сокровище; другие считали, что золото спрятано в разветвленной системе пещер неподалеку. Поговаривали даже, будто бы дьявол вернулся забрать причитающееся, и с тех пор Гилберт не имел ни минуты покоя.

Эми сложила бумаги в папку. Что ж, может, это все и правда. С другой стороны, он мог вернуться позже, забрать добычу и сбежать. Она где-то читала, что тамплиеры открыли Америку; может, Фитцсаймон погрузил добычу на корабль и перевез туда!

Нет, от этой истории толку мало. Золото, храмовники, убийцы… Еще менее правдоподобно, чем «Код да Винчи», да и написано хуже (если такое возможно). Однако оставался неразрешенным вопрос: кому все это выгодно? Ианта считает рукопись серьезным произведением; наверное, рассчитывает заработать на кусок хлеба. С другой стороны, за такое издевательство над родным языком недолго и работу потерять… Неужели она действительно верит, что где-то здесь спрятано золото? Адмирал вполне мог ее накрутить – он обожал дразнить людей, которые слишком высоко о себе мнили. А может, он взвинтил ее каким-то другим способом?

Интересно, почему она так ухватилась за того политика? Едва речь зашла о смерти Фитца, Ианта готова была говорить о ком угодно, только не о себе…

Глава 14

Вилли Сэйерсу очень хотелось послать молодого наглеца куда подальше, но жизненный опыт подсказывал, что с прессой лучше не ссориться без нужды – эти беспринципные скоты тут же превращаются в алчных гарпий, готовых сожрать живьем.

Он передвинул трубку к здоровому уху.

– Не совсем понимаю, зачем я вам нужен. Да, Крэбуэлл входит в мой избирательный округ, но я там редко бываю – тем более в пабе.

– В связи с трагическими событиями нам не удалось взять полноценное интервью у мистера Фитцсиммонса, поэтому мы обращаемся к близким друзьям с просьбой дополнить его портрет.

– А с чего вы взяли, что мы дружили?

– Я вас узнал на фотографии, когда заходил к нему в кабинет, – вдохновенно врал Бен, – ну и спросил. А он говорит: «Что вы, мой мальчик, лучшие друзья! Еще со школы!»

Сэйерс был одновременно польщен и обеспокоен. Он не мог припомнить ни одной общей фотографии ни в «Адмирале Бинге», ни где-либо еще. Конечно, Фитц всегда был лицемером, но не настолько же! Он смущенно хмыкнул и попытался увести разговор в сторону.

– Вот уж не ожидал, что телеведущий узнает скромного члена парламента.

– Вас очень хорошо знают в округе, мистер Сэйерс; к тому же я проделал домашнюю работу.

И зачем он столько выпил вчера на вечеринке! Никак не сосредоточиться…

– Логично. Вы – молодец. Но ведь ваш фильм посвящен английским пабам – при чем здесь я? – Тут Сэйерс вспомнил, что его партию и без того обвиняют в недосягаемости. – Поймите меня правильно, я тоже люблю ходить в пабы, но разве это гуманно – выпускать фильм теперь, когда бедного Фитца нет в живых? Может, найти другую тему?

– Я вполне понимаю ваши чувства, – пропел Бен самым раболепным тоном, – однако мы просто обязаны закончить работу в память о мистере Фитцсиммонсе, ведь он так этого хотел! Он сам говорил, что сельская социальная жизнь во многом зависит от пабов, и угасание «Адмирала Бинга» из-за действий правительства, безразличного к нуждам народа, будет иметь самые катастрофические последствия.

– Полегче, мистер Милн! Мы вовсе не безразличны к нуждам народа! Я и сам неустанно борюсь за сохранение наших традиций и истинных ценностей.

– Разумеется, мистер Сэйерс, – вклинился Бен. – И все же люди настроены критически, понимаете? Кстати, для вас это отличная возможность создать положительный образ на камеру.

Ах ты лживая гадина, подумал Сэйерс. Сам наверняка ненавидит тори, а мне вешает лапшу на уши и пытается выставить дураком!.. С другой стороны, если все сделать по уму, может выйти не так уж плохо. Даже самые скептически настроенные избиратели будут тронуты, если мелькнуть в популярном шоу и поддержать их вековое право надраться недалеко от дома…

Тем более что Вилли Сэйерсу, как и любому другому, очень хотелось узнать причину смерти Фитца. Пожалуй, даже больше, чем некоторым.

Может, следовало настоять на проведении интервью в офисе, а не в пабе? Сидя на заднем ряду, Сэйерс героически боролся со сном под жужжание длинноволосого зануды, предлагавшего ввести законопроект об авиашуме. Какого черта Главный Кнут[11] настоял, чтобы он появлялся на сессиях по понедельникам и пятницам!

Да, рейтинги не слишком устойчивы, но, черт возьми, за исключением вечера, на котором голосовали за сокращение бюджета, его присутствие нисколько не требовалось! Неужели черствые пуритане не понимают, что человеку есть чем заняться в пятницу, кроме как слушать очередного бубнящего урода, делать заинтересованный вид и периодически кричать: «Верно, верно!»

Он почувствовал, что начинает кивать головой, и с усилием разлепил веки. Господи, кто придумал поставить сюда телекамеры?! Из-за них посещение стало делом обязательным, теперь нельзя в рассеянности почесаться или вздремнуть без боязни выставить себя на посмешище.

Как будто зрителям интересно смотреть парламентские дебаты! Проклятые лейбористы продвинули идею «ради народных масс», и даже чертова Мегги не смогла их убрать.

Если бы у телевизионщиков была хоть капля приличия, они бы объяснили пустые скамьи тем, что члены парламента заседают в комитетах или трудятся в своих округах, не щадя сил. Так нет, эти акулы обязательно покажут по «ящику» ряды незанятых кресел и намекнут, что слуги народа где-то развлекаются за счет налогоплательщиков.

Сэйерсу надоело верноподданнически сверлить глазами затылок министра экологии, и он перевел взгляд на группку женщин среднего возраста в ярких пиджаках, расположившуюся на скамьях оппозиции. Сгрудились и кудахчут, старые кошелки! Даже Черчилль, призывавший в сороковых сражаться с врагом прямо в зале, был бы шокирован их манерами. Своими «семейноориентированными» реформами они вконец испортили Палату общин: канули в Лету веселые посиделки допоздна, зато внедрили пятничные заседания. Дух хмельного братства остался далеко в прошлом, как и те счастливые дни, когда на члена парламента подобострастно взирали в омнибусе. Того и гляди эта команда введет ограничения на количество спиртного, потребленного за сессию!

Чей-то крик «Позор!» вывел его из задумчивости. Сэйерс не успел понять, что вызвало гнев той гарпии в фиолетовом – Генриетты Как-ее-там; похоже, сегодня она возглавляла курятник. Ее незамедлительно поддержали остальные клуши. Он поймал взгляд Джимми Уэйда, сидевшего позади орущей тетки в красном, и вопросительно поднял бровь. Старина Джимми незаметно кивнул, они синхронно посмотрели на часы и с видом людей, спешащих по очень важным делам, целеустремленно направились в ближайший бар.

– Джимми, ты никогда не задумывался о том, кем мог бы стать? – спросил Сэйерс после того, как они взяли по второй.

– Частенько. Если бы я по-прежнему сидел в профсоюзах, сейчас был бы уже боссом, с обширным счетом на представительские расходы – и никто бы мне слова не сказал!.. Сгубила тяга к величию. Я честно верил, что в парламенте смогу принести рабочему люду больше пользы. Не понимал тогда одну простую вещь: мы тут просто мальчики для битья.

Сэйерс тяжело вздохнул.

– Нас демонизировали, мы теперь враги народа! Коррупция у нас, видите ли! И все лишь потому, что некоторые слегка вышли за рамки расходов. Да эти олухи понятия не имеют, что такое коррупция! Небось, даже не слышали о скандалах во Франции или в Италии – тайные счета, крупные взятки…

– Не говоря уж о том, что они творят на частных вечеринках!

– А журналисты! – Сэйерс в негодовании выпрямился. – Господи, Джимми, ты помнишь, как эти подонки запросто приглашали нас на ланч?

– Ну. А теперь сидят в своем Уоппинге или еще какой убогой дыре и выискивают всякую грязь. Копаются в Интернете, подкатывают к коллегам…

Сэйерс насторожился.

– У тебя и такое бывало?

– Чтоб на меня компромат рыли? А то! В наши дни это входит в профессию. Как говорится, «все включено».

– Нет, я имел в виду, журналисты не пытались тебя расколоть насчет друзей или знакомых?

– Может, и пытались, но не преуспели.

– А… – Однако спокойнее не стало. Сэйерс поболтал пиво в бокале и осторожно уточнил: – А про меня кто-нибудь спрашивал?

– Типа – нет ли у тебя тайных алкогольных пристрастий? – Джимми покатился со смеху. – Я бы им сказал, что у тебя публичные алкогольные пристрастия!

Сэйерс с готовностью рассмеялся, но от темы не отошел.

– Нет, я о другом. Может, кто-то интересовался моей прошлой жизнью – ну ты понимаешь…

– Да нет, ничего такого не спрашивали, – удивленно ответил приятель. – А что, ты скрываешь от нас жуткие тайны?

Вилли со смехом отмел идею, но призадумался. Джимми Уэйд, может, и не стал бы разглашать чужие тайны, однако в Палате полно людей, которые не погнушаются – если, конечно, им что-то известно.

Сделав солидный глоток, он продолжил разговор:

– Чертовы журналюги!

– Чтоб они в аду горели! Сейчас им, конечно, рога малость пообломали, а то совсем уж распустились! – Друзья помолчали, охваченные мрачным негодованием. – Меня больше убивает их лицемерие. Эти сопляки обвиняют нас в лени и отсутствии принципов. Нас! Мы-то с тобой поднялись с самых низов! Не через какой-нибудь Оксбридж[12] и прямиком в элиту! Уж мы-то понимаем простого человека как никто другой!

– Ты прав, дружище, прав.

Взор Уэйда затуманился.

– Эх, хорошо было раньше!

– Чиновники вскакивали по команде…

– Если только ты не просил их нарушить какой-нибудь «неписаный кодекс».

– А ты с какого года, Джимми? С середины двухтысячных вроде?

– Назначили в 2005-м, но через полтора года Тони Блэр решил, что я слишком стар. А ты? Вроде не сильно дольше продержался?

– Верно. Я продал аптеку и годами просиживал на задних скамьях, чтобы попасть на трибуну, принести хоть какую-то пользу… И тут в 2012-м Дэвид Кэмерон дал мне пинка под зад за то, что я не баба.

– Вот ты оплошал! Надо было сказать, что ты – трансгендер, тогда бы он не посмел тебя тронуть!

В том же духе, обмениваясь анекдотами и проклиная политкорректность, они провели еще час. Наконец слушания закончились, и бармен объявил о закрытии.

– Ну что, Вилли? Выбираемся из этого морга и махнем через дорогу, в «Сент-Стивенс»?

– Читаешь мои мысли, дружище!

Воскресным утром у себя в Шримптоне Сэйерс лениво пролистывал газеты, готовясь к выходу. Ему не требовалась карта, чтобы добраться до Крэбуэлла – там он ходил в начальную школу (в то время они еще были).

Машину он решил не брать. Бен вроде заикался насчет ланча; есть надежда, что к нему подадут красное вино – глупо рисковать водительскими правами. В его положении нельзя забывать о мерах предосторожности. Значит, туда – пешком, а обратно на такси. К тому же настроение ни к черту, может, долгая прогулка по берегу освежит… Бетти одобрила бы.

И вновь нахлынули воспоминания. Как он скучал по ней, каким незначительным ощущал себя теперь, в одиночестве… Вспомнился давний разговор.

«Мне надоело возиться с таблетками! Я не хочу всю жизнь толкать людям «колеса», я хочу заниматься полезным делом! Вот ты помогаешь детям родиться на свет, приносишь пользу, а я что?!»

«А почему бы тебе не податься в городской совет? – предложила Бетти. – Вот там и пригодишься». Мало-помалу она вдохнула в него уверенность, и через три года он стал уважаемым главой совета, а вскоре легко выиграл выборы в парламент.

«Ты это заслужил, – говорила Бетти. – Ты делаешь реальное дело и помогаешь людям».

Как они были счастливы, когда она перебралась к нему в Лондон! Конечно, всякое случалось – и взлеты, и падения, но оба любили свою работу и не обращали внимания на горькую иронию судьбы: будучи акушеркой, Бетти не могла иметь детей. По выходным часто ездили домой, в Суффолк. Вилли решал насущные проблемы избирателей, Бетти ковырялась в саду; вместе они открывали торжественные мероприятия и задавали бодрый тон в округе – жизнерадостная и популярная команда.

«Мы все равно будем счастливы, – сказала Бетти, когда его уволили из правительства. – Теперь я на пенсии, и мы наконец-то сможем путешествовать». Они уже с энтузиазмом обсуждали маршруты… и тут у Бетти диагностировали прогрессирующий рак поджелудочной. Она сгорела за несколько недель. Сэйерс ругал себя за слабость и распущенность, однако два года спустя жизнь все еще виделась в сером цвете, за исключением разве что редких вечеров за рюмкой-другой-третьей с приятелями. В число которых точно не входил этот скотина Фитц, отметил Сэйерс, вспомнив, зачем бредет воскресным утром на интервью в унылый сельский паб.

Он поежился – скорее из-за стылого ветра, чем из-за воспоминаний. Почему они тогда рассорились? В конце концов, в школе дружили неразлейвода – даже, пожалуй, слишком. За отсутствием девчонок многие ребята позволяли себе невинные подростковые шалости. Конечно, это вовсе не означало, что они были педиками. Иногда, глядя на известных политиков, Сэйерс улыбался про себя: интересно, помнят ли они, чем занимались в частных школах-пансионатах, за сараями?

С Фитцем они разругались летом после окончания школы. И все из-за этой дуры Джилли! Что они в ней нашли? Сэйерс мрачно улыбнулся. Ах, ну да! Трудно было не заметить выдающееся декольте… А ноги? Просто созданы для эры мини-юбок! Двум голодным подросткам, едва познавшим гетеросексуальные радости, девица казалась неотразимой. И она это прекрасно понимала! Наглая маленькая дрянь, хоть и не заслужила такой печальной участи.

Очередной порыв ветра заставил ссутулиться и поплотнее завязать шарф. Та нелепая пьяная драка… Кто больше виноват? Наверное, он сам. Не стоило обвинять Фитца в том, что он увел Джилли, ведь она даже не считалась его девушкой, скорее общественным достоянием. Зато Фитц сделал непростительную вещь: сказал копам, что это Вилли в припадке ревности столкнул ее в канал. «Возмездие любой ценой» – такова была его любимая поговорка. И главное, ведь даже не извинился потом – уверял, будто копы его не так поняли!

Погрузившись в воспоминания о «муках и радостях» шестидесятых, Сэйерс очнулся лишь возле самого «Адмирала».

Загадочная смерть в сочетании с телекамерами и воскресным ланчем снова привела к тому, что паб был набит битком, поэтому Бен предложил провести интервью в «Кают-компании» – отдельном зальчике на шестерых. Расположившись в самом освещенном углу, Сэйерс постарался принять расслабленную, но в то же время не расхлябанную позу. Волосы он заранее причесал в туалете, где с удовлетворением отметил здоровый румянец, появившийся после прогулки. Бетти всегда говорила, что он хорошо сохранился для своего возраста. Как ни странно, свежеприобретенная зависимость от алкоголя никак не сказывалась на лице – в отличие от Фитца, опустившегося старого пьяницы.

Одет он был продуманно, как и подобает столпу общества воскресным днем в пабе: рубашка в клеточку, свободные брюки, грубые башмаки и свитер, подчеркивающий, по мнению Бетти, когда-то выразительные голубые глаза. Благодарно осушив первую пинту местного биттера, Сэйерс по сигналу Бена включил автопилот. И полились гладкие фразы об исторической роли пабов в английском обществе, об их важности в деле сплочения общины, об ущербе, нанесенном мирной сельской жизни карательными законами за езду в нетрезвом виде в сочетании с плохо налаженной транспортной сетью (во всем этом он обвинил последнее лейбористское правительство), не говоря уж о супермаркетах, цинично побуждающих молодежь накачиваться дешевыми энергетиками. Поскольку у подростков не было права голосовать и никому особенно не нравились супермаркеты, это заявление выглядело достаточно безопасно.

Вдобавок Сэйерс прошелся по «государству-воспитателю»[13], слишком рьяным чиновникам из Министерства здравоохранения и бессмысленным ограничениям Евросоюза, а закончил красноречивой элегией: из-за этих бесконечных преград молодые никогда не познают теплой атмосферы пабов с дартсом и домино, что прививали старшим поколениям культуру умеренного потребления алкоголя и сплачивали семьи и общины.

Уловив профессиональным чутьем, что пора переходить к частностям, он плавно свернул на грустную тему закрытия такого замечательного паба, как «Адмирал Бинг», трагической смерти владельца и крепкой дружбе с самого детства.

– Знаете, в школе мы обожали играть в крикет. Правда, боюсь, у Фитца это получалось куда лучше, – признался он со смехом. – Я был такой нескладный, неуклюжий.

Повзрослев, они, конечно же, провели много счастливых субботних дней на матчах, а после – за кружечкой славного пива.

– Вы часто здесь бывали? – спросил Бен, и Сэйерс разразился тирадой о долге члена парламента перед своими избирателями. Увы, хоть он и был рад, когда узнал, что Фитц приобрел «Адмирал Бинг», ему пришлось разрываться между работой и прочими обязанностями, и потому редко выпадала возможность увидеться со старым другом.

Наконец, устав от интервью и опасаясь, что Бен вот-вот перейдет к недавним событиям, Сэйерс поднял бокал.

– За Фитца! Его всем будет не хватать! – патетически провозгласил он, отпил скромный глоток, оценивающе причмокнул губами и продолжил восхвалять местные пивоварни. Заметив, что Бен собирается задать вопрос, Сэйерс встал и с улыбкой предложил его угостить.

– Ладно, – откликнулся журналист, поняв намек и махнув Стэну, чтобы выключил камеру. – Только угощаю я. И ланч, разумеется, за мной.

Переговорив о чем-то с Эми возле бара, Бен вернулся с бутылкой мальбека и доложил, что на кухне стало чуть посвободнее и Мериэл обещала приготовить ростбиф буквально через двадцать минут.

– Мериэл! А я и забыл, что она здесь!

– Вы с ней знакомы?

– Классная девчонка! – Сэйерс отпил еще вина и ухмыльнулся. – Насколько я помню, всегда отличалась свободным нравом, впрочем, почему бы и нет? – Тут он сообразил, что сболтнул лишнего человеку, которому не стоит доверять, и умолк. Несмотря на все усилия, Бену так и не удалось выжать из него ничего, кроме душещипательных воспоминаний о дорогом друге.

Понадобились еще одна бутылка мальбека, приятное знакомство с ростбифом, опустевший паб, порция виски и присутствие барменши за столом, чтобы Сэйерс ослабил защиту. Эми удалось подобрать к нему ключик, упомянув о встрече с Бетти на благотворительном мероприятии девочек-скаутов. Выслушав лестный отзыв в адрес покойной жены, Сэйерс внезапно разразился полупьяными слезами. Эми утешающе похлопала его по плечу.

– Бетти тоже дружила с Адмиралом? – спросила она, когда парламентарий кое-как пришел в себя.

– Дружила? С Фитцем?! Ну уж нет! Она считала его скользким сукиным сыном, готовым нагреть любого, кто устроился в жизни лучше.

Бен открыл было рот, но Эми пнула его под столом и взяла Сэйерса за руку.

– Неужели он пытался вам навредить?

– «Неужели»! И не мне одному! Он всю жизнь брызгал ядом у людей за спиной – как персонажи Агаты Кристи с отравленным пером, только не на бумаге. Взять хоть эту историю с Грегори Джепсоном. Он, конечно, жадная скотина, но я сомневаюсь, что он и вправду запустил лапы в кассу. И уж тем более не верю, что наш викарий торгует метамфетамином!

– С вашей стороны великодушно поддерживать с ним дружеские отношения после такого. Бен, будь добр, принеси бутылку скотча.

Когда Бен вернулся за столик, Вилли уже успел рассказать Эми о Джилли и о предательстве Фитца.

– Так почему же вы не порвали с ним?

– Потому что я политик: нам нельзя враждовать с опасными людьми – может выйти боком.

– Вы же виделись с ним в тот день, когда он погиб?

– Верно. Он позвал, вот я и пришел.

– И вы поднялись к нему на Мостик около… девяти пятнадцати?

Сэйерс с удивлением взглянул на Эми, однако не стал комментировать, лишь глотнул еще виски.

– Странная вышла встреча. Это был совсем не тот Фитц, которого я привык ненавидеть. Рассыпался в извинениях, сожалел о прошлом. Заявил, что заново родился, перевернул страницу жизни и все такое.

Он снова потянулся к бокалу.

– Честно говоря, я ему не особенно поверил – решил, что Фитц затевает какую-то изощренную пакость.

– А он как-то объяснил эти перемены?

– Сказал, что ему якобы «предоставили решение финансовых проблем». Так странно выразился – «предоставили решение».

Эми с Беном переглянулись. Похоже, Вилли Сэйерс не знал о щедрости Грега Джепсона, и это их совершенно устраивало.

Однако Эми хотелось выяснить как можно больше, пока не закончилось действие хмеля.

– А больше он ничего не говорил?

– Сказал, что многое прояснилось и вскоре наружу всплывут шокирующие тайны…

– Его или других людей?

– Не уточнял.

– А он не намекал, что здесь и вы замешаны?

– Господь с вами! – преувеличенно-добродушно засмеялся Сэйерс. – Какие могут быть секреты между мной и Фитцем!

– И никаких имен не называл?

– Нет, но дал понять, что собирается обнародовать тайну человека, который ему навредил.

– В личной жизни или по работе? – уточнил Бен.

– Скорее по работе. Что-то связанное с завещанием.

– И все?

– И все. Правда, на прощанье обронил одну весьма странную фразу: «Еще раз прости за старые грехи, дружище! Удачи тебе! И запомни: было бы желание, а возможность разузнать всегда найдется!»[14].

Эми с Беном снова переглянулись. В голове у обоих отчетливо возник и запульсировал один и тот же образ – Гриффитс Бентли…

Глава 15

Мериэл разложила кусочки жареной курицы на листах зеленого салата, добавила к ним дольки апельсина без кожуры, набросала сверху поджаренного миндаля и в довершение побрызгала блюдо соусом из оливкового масла, горчицы, винного уксуса и капельки меда.

Какое-то время она любовалась законченным шедевром, затем, не удержавшись, макнула палец в соус и облизала. М-м-м, восхитительно! Кисло-сладкий соус отлично сочетался с курицей. Интересно, понравится ли божественному сержанту Честертону ланч, который она послала в оперативный штаб? После гибели Фитца Эми долго бодалась с полицией за право открыть паб и наконец победила, выдав железный аргумент: раз на территории не совершено никакого преступления, то нет и повода объявлять «Адмирал» местом преступления. Пришлось, конечно, отдать Мостик под все эти полицейские штуки: компьютеры, стенды для фото, доски с непонятными схемами и каракулями – совсем как в популярных детективах по телеку. Однако инспектор Коул сюда не заглядывал; лишь Честертон иногда поднимался наверх, так что у них с Эми не было особых проблем с доступом.

Мериэл вздохнула, вспомнив о проникновенных глазах и крепко скроенной фигуре; наверняка плохо сшитый костюм скрывает мощную мускулатуру, которую так приятно упражнять в постели… Фыркнув, она мысленно обругала себя за разгулявшуюся фантазию, но все же подкрасила губы блеском. Затем, накрыв блюдо пленкой и поставив в холодильник, переключила внимание на возможные изменения в меню.

Никогда еще кухня не была так загружена работой. Сперва съемки фильма, потом смерть бедного Фитца… Теперь жители Крэбуэлла просто ломились в паб, который до этого столько лет обходили стороной. На ланч пришлось готовить по два киша вместо одного, – тут и пригодились тушеные овощи, оставшиеся с воскресенья. Второй вариант – для вегетарианцев, с сыром и луком.

Мериэл постучала карандашом по зубам, мысленно пробегая список любимых рецептов: ей хотелось произвести впечатление на Бена Милна. В конце концов, он должен понять, что перед ним женщина, не только источающая сексуальность, но и умеющая прекрасно готовить. Нельзя упускать такой шанс! Сочетание профессионального опыта с обаянием зрелой пантеры будет отлично смотреться на экране, ведь успех кулинарного шоу зависит и от еды, и от харизмы ведущего!

Мериэл всегда считала, что ее привлекательность ни в чем не уступает кулинарным талантам. Волнительные изгибы, зовущие к поцелуям губы, чарующие зеленые глаза… Ей даже посвятили стихотворение! Ну ладно, пусть не Шекспир, но все же она никогда не забудет эти строки: «Богиня, утонуть хочу в твоих озерах изумрудных // К ногам твоим смиренно припадаю…». Она в совершенстве владела искусством хлопать ресницами в сторону привлекательного самца, в ее широченной кровати не переводились образчики великолепной мускулатуры.

Какой же продюсер откажется взять первоклассного шеф-повара с внешностью голливудской сирены?

Этим вечером логично было бы сделать пас в сторону Бена Милна, однако повариха разбиралась в мужской готовности к любовной игре с той же легкостью, как и в свежести рыбы на прилавке. Язык его тела ясно говорил о необъяснимой стойкости к ее чарам.

Кроме того, ей больше нравились инициативные мужчины, а Бен не производил впечатления активного самца. «Любишь пожестче, да, детка?» – спросил ее крепко сбитый садовник, нанятый привести в порядок розовые кусты. Она не поскупилась на пирожные к чаю и ободряющие хихиканья, но он не стал тратить время на вкрадчивые намеки издалека – просто притянул ее к себе восхитительно властным движением, и за обеденный перерыв она успела показать ему, чего стоит. Шрамы на шее и бицепсах заживали несколько дней. Как жаль, что вскоре он решил переехать в Испанию!

Вздохнув, Мериэл неохотно отбросила мысли о сегодняшних кандидатах на царское ложе и вернулась к меню.

Рискнуть и предложить «Искушение Янссона»? Одно лишь воспоминание о смеси картофеля, лука, анчоуса и сливок, нежно ласкающей вкус, привело ее в возбуждение. Этим блюдом будущий муж угощал ее в тот вечер, когда сделал предложение. Ей тогда было девятнадцать. Даже сейчас, двадцать семь лет спустя, при воспоминании о той ночи у нее по спине побежали мурашки. Высокий, сильный, обаятельный, забавный… За годы совместной жизни брачную лодку бросало из рая в ад, но с той самой ночи еда и страсть стали для нее неотделимы. Один аппетит разжигает другой. После секса – налет на холодильник!

Свен многому ее научил. Мериэл как губка впитала весь его кулинарный опыт, помогая ему в небольшом ресторанчике, который он открыл в Нортумберленде. Свен отправлялся «на охоту» за местными поставщиками, оставляя ее на кухне. Господи, как же там было холодно! Это из-за проклятого холода у нее случился выкидыш – да не один, а целых три! После третьего и открылась правда о других женщинах. Местные поставщицы, вот уж действительно! В ответ на ее ярость он лишь рассмеялся ей в лицо! В довершение всех бед ресторан разорился…

Усилием воли Мериэл отогнала неприятные воспоминания. С тех пор она жила сама по себе и ни разу не пожалела об этом. Кому охота есть каждый день одно и то же блюдо? Так, меню… Однако она успела лишь отметить «утиные пальчики» с соусом чили, как дверь распахнулась, и на пороге возникла Эми Уолпол.

Ну что опять? «Барменша», как же! Эми заправляла – или пыталась заправлять – всем, особенно после смерти Адмирала.

Придя на работу в тот злополучный вторник, Мериэл застала толпу полицейских и съемочную группу в полном раздрае. Никому не было дела до ее реакции на произошедшее, так что ей удалось прошмыгнуть на кухню и прийти в себя.

Они с Фитцем познакомились в Нортумберленде лет пятнадцать тому назад. Он пришел к ним в ресторан – щеголеватый мужчина «предзакатного возраста» (идущего, по ее тогдашним представлениям, после «солнечных» пятидесяти), однако выглядящий недурно, даже с озорной искоркой во взгляде. С ним была надутая молоденькая блондинка. Всю дорогу она ясно давала понять, что предпочитает находиться в другом месте с другим спутником; за десертом сорвалась, накричала на него и вышла вон.

Как ни странно, тот и не подумал ее догонять, а вместо этого заказал бренди. Посетителей не было, Свен ушел на свою «охоту», и Мериэл подсела к одинокому клиенту. О блондинке никто не упомянул, разговор шел об «Адмирале». Приятно было видеть, как загорались его глаза, когда он живописал старинное здание, вид на Северное море с Мостика – комнаты на втором этаже, которую он использовал под кабинет… Уходя, он сунул ей визитную карточку и пригласил заглядывать, если окажется в тех краях.

Тогда Мериэл не придала эпизоду особого значения, однако три года спустя, когда семейная жизнь потерпела крах, а ресторан продали, она увидела в газете объявление: «Требуется повар в паб «Адмирал Бинг». Писать она не стала, а сразу поехала в Суффолк, поменяв одно продуваемое ветрами побережье на другое, но гораздо теплее во всех отношениях. Фитц вспомнил ее с порога. «А, моя северная звезда! – воскликнул он. – Единственный приятный момент из всей поездки по Римской Британии. Я так сразу и сказал: лучше бы римляне забрали эту землю себе, и поклялся больше туда ни ногой! Здесь, в Крэбуэлле, и умру. Так как тебя зовут?» То ли она и вправду не представилась тогда, то ли позабыл… Во всяком случае, Фитц не связал ее фамилию с грязной газетной сплетней.

Не потребовалось ни рекомендаций, ни предварительных испытаний – она тут же получила работу, и это было спасением. Мало-помалу ее финансовое положение выровнялось. Фитц предлагал одолжить ей денег, но она отказалась – что толку скакать из огня да в полымя? Он и так поддерживал ее, даже намекал, что «позаботится о ней», когда уйдет на Высший Мостик в небесах. Очень мило с его стороны, но сейчас Мериэл нужны средства, чтобы открыть свое дело. В «Адмирале» ей негде развернуться: посетители не могут по достоинству оценить ее кулинарное мастерство. Она как-то намекала Фитцу, что спонсор, вложившийся в небольшой шикарный ресторанчик, не прогадает, однако внятного ответа не получила.

– Мериэл, как тут дела?

Повариха напряглась. Обнаружив труп Адмирала, Эми забрала себе в голову, что может допрашивать всех направо и налево. Кем она себя возомнила – мисс Марпл?!

– «Как дела?» Что, собственно, ты имеешь в виду? – поинтересовалась Мериэл непринужденным тоном, довольная своей выдержкой. С тех самых пор, как Эми появилась в пабе, поварихе пришлось вести затяжную войну за власть на кухне. Похоже, Эми считала, что должность бармена наделяет ее правами распоряжаться тут всем, включая меню.

Всего лишь пару недель назад Мериэл поднялась на Мостик, чтобы поговорить с Фитцем. Тот сосредоточенно писал, по столу были разбросаны бумаги. Увидев ее, он тут же сгреб листки и сунул под папку, хотя она бы и не стала подглядывать, взвинченная стычкой с Эми.

– Она хочет, чтобы я ограничилась только бифштексом или рыбой с картошкой! Видите ли, все остальное дольше готовить!

Адмирал поднялся.

– Мериэл, дорогая, – произнес он с веселым смешком, – как Эми управляет баром – ее дело. Я не рискну вмешиваться; впрочем, и на кухню тоже не полезу. – Подмигнув, он добавил: – С твоим обаянием не составит труда обвести ее вокруг пальчиков, которые так ловко месят потрясающе вкусные пироги!

Дразнит он ее, что ли? Мериэл никогда не понимала Фитца. На поверхности вроде бы истинный джентльмен, но в глубине просверкивали отблески совсем другого человека. Интересно, как он сейчас относится к сексу? И что это была за блондинка? Он никогда не упоминал те несколько вечеров, проведенные вместе в самом начале их знакомства; более того, ни разу с тех пор не делал никаких приглашающих намеков, даже по заднице не хлопнул. В тот вечер на Мостике ей вдруг захотелось запустить руку ему в волосы, притянуть к себе красивое, пусть и слегка морщинистое лицо и подарить самый долгий поцелуй в его жизни – просто так, посмотреть на реакцию.

Видимо, почувствовав ее настрой, Адмирал смущенно кашлянул, поправил галстук и добавил:

– Разумеется, ты здесь незаменима, и я прекрасно понимаю, что тебе нравится управлять своим маленьким королевством. К сожалению, если я решу продать паб, то никакой гарантии, что новые владельцы захотят оставить персонал.

Мериэл приросла к полу. А как же «я о тебе позабочусь»? Он что, и вправду собирается продавать?.. Не успела она и слова сказать, как Фитц посмотрел на часы, пробормотал о важной встрече и выпроводил ее с Мостика.

Что-то разладилось в их отношениях. Они давно уже не были близки, но все же оставались друзьями, а друзья не скрывают таких монументальных изменений в жизни.

Впрочем, с Эми он все же поговорил – та больше не настаивала на сокращении меню. Никто лучше Мериэл не понимал, как важны бифштексы, рыба и картошка. Вместе с ее знаменитым пирогом с почками они означают налаженный контакт с мясной и рыбной лавками. Тем не менее были и другие блюда – курица, эскалопы, баранина, – пользующиеся популярностью у тех, кто приходил поесть. Слева от бара располагался обеденный зал с камчатыми скатертями и приличными салфетками.

Зачем она пришла? Снова будет урезать меню? Мериэл приготовилась к битве. После смерти Фитца паб наверняка пойдет с молотка. Ее работа, ее маленькое королевство, зависит от успеха ее творений. В наши дни столько народа завязывают с выпивкой, что счета за еду стали весомой долей в итоговой графе балансового отчета, особенно учитывая возросшую популярность заведения.

Эми прислонилась к кухонной полке и застыла в неловкой позе. Ей явно было не по себе.

– В последнее время так много работы… Я хотела узнать, как ты тут справляешься?

Мериэл прищурилась. Что-то ее раньше не заботило, как она справляется!

– Здорово, что у нас прибавилось клиентов. Надеюсь, все довольны?

– Никто не жаловался.

В случае чего на жалобы тут не скупились, а вот комплименты были редкими. Мериэл знала, что она – хороший повар, но всегда приятно, когда твои заслуги признают по достоинству, а сейчас – просто жизненно необходимо.

– А полиция? Надеюсь, их устраивает стряпня, которую я посылаю им на… как они там теперь называют Мостик? – Она притворилась, будто вспоминает. – Оперативный штаб, кажется?

Эми кивнула.

– От них жалоб тоже не поступало.

– Да уж, надеюсь! – Свиньи какие! Могли бы сказать, что их в жизни так вкусно не кормили или что «Адмиралу» повезло с такой поварихой. Зеленоглазый констебль Честертон внезапно утратил былую привлекательность. – А долго они здесь пробудут?

– Трудно сказать. Похоже, расследование не двигается.

– Так вроде ж дело ясное – самоубийство. – Мериэл принялась нарезать лук – некогда ей стоять и заниматься праздной болтовней.

– Надеюсь, мне удалось с этим покончить. – В голосе Эми прозвучало странное удовлетворение.

Нож соскользнул, и Мериэл едва не отрубила себе палец. Такого с ней не случалось с того кошмарного инцидента со Свеном, долгое время после этого она даже масло боялась резать.

– В последний раз, когда я разговаривала с этим мерзким Коулом, мне показалось, он все еще уверен в суициде, – заметила Мериэл, оправившись от первого шока.

– Фитц не самоубийца! – запротестовала Эми. – Не такой он был человек! В конце концов…

Нож замер в руках у Мериэл.

– Что? – спросила она с подозрением. – Ты явно чего-то недоговариваешь! А полиция в курсе?

– Разумеется. – Пара листков слетели с полки; Эми наклонилась, чтобы их поднять, и видимо, оттого так раскраснелась. – Наверное, все расскажут на какой-нибудь пресс-конференции.

Кем надо быть, чтобы наложить на себя руки? Человеком, который потерял все? Или решил, что без него в мире будет лучше? Адмирал явно не подходил ни под одно из этих описаний. Нет, Фитц любил жизнь, четко понимал, чего хочет, и не позволял никому вставать у него на пути. Уж она-то знает!

– Да и потом, кто в здравом уме пойдет топиться на дне лодки? – Эми была искренне расстроена. Немудрено – в конце концов, это ведь она нашла тело. С другой стороны, разве самоубийц можно считать «в здравом уме»? – И если уж Фитц захотел бы покончить с собой…

«…а эту версию ты уже исключила», – раздраженно подумала Мериэл. Скорей бы уж перешла к делу и оставила ее в покое!.. Эми, напротив, старалась продлить разговор: ей нужно было вытянуть из Мериэл кое-какую информацию.

– …то наверняка выбрал бы более удобный способ. А у полиции дела не двигаются, – продолжала Эми, теребя какую-то ниточку. На ней, как всегда, был вязаный топик и отлично сидящие джинсы: простой наряд, удобный для работы в баре и в то же время подчеркивающий ее «рекомендации» (так Мериэл называла женские прелести), но не слишком вызывающий. Да, Эми Уолпол знает, что почем!

– Мы с Беном…

Хо-хо! Так вот откуда ветер дует! Что ж, удачи, детка!

– Мы ищем… разные варианты.

Мериэл подняла голову от сковородки, в которой томила лук с арахисовым маслом (более насыщенный вкус, чем у подсолнечного).

– Какие еще варианты?

– Ну… – Эми переступила с ноги на ногу. – Кто где был в тот момент, когда он… когда Фитц расстался с жизнью.

Это Мериэл не понравилось.

– То есть вы решили поиграть в детективов?

Эми слегка покраснела.

– Да нет…

Ага, так и есть! Мериэл принялась за салат.

– Ну а я тут при чем? Я была в шоке, как и остальные. – Она притворно вздрогнула.

На мгновение ей удалось сбить Эми с толку: оживляющий румянец тут же исчез с ее лица.

– В том-то и дело, понимаешь? Если мы хотим разобраться, нужно составить четкий временной график.

Мериэл не удержалась и фыркнула.

– Господи, Эми, ты сама-то себя слышишь? «Временной график»? Что еще за ерунда?

Как ни странно, это подействовало отрезвляюще.

– Мы выясняем, где кто находился около десяти тридцати – последний раз, когда Фитца видели живым. – Пожалуй, не стоит сейчас упоминать, что Ианта Беркли поднялась к нему на Мостик. – Ты ведь уже ушла к тому времени, оставив кухню в полном беспорядке, между прочим.

– Я бы все вымыла на следующее утро, если бы не полиция и… – Мериэл ссыпала последние ингредиенты для салата в чашку и поставила ее в холодильник, соус уже дожидался своей очереди. – Я тебя не просила!

– Да, но мне некому было помочь в баре после закрытия – мы же всегда вместе убираемся.

Мериэл промолчала – еще одна заноза в ее повседневной рабочей жизни. С какой радости она должна помогать в баре? Она – повариха, а не какая-нибудь официантка! Если б только работа в пабе не значила для нее так много! Да, она помогала Эми поначалу. Мериэл хорошо помнила, какое нечастное, насквозь промокшее создание возникло на пороге три года назад. Фитц представил их на следующее утро, и тогда было видно, в каком Эми ужасном состоянии. Ее всегда интересовало, что же привело молодую женщину в Крэбуэлл, но та упорно молчала. Каждая хранила свой секрет.

Мериэл не забыла, как тепло принял девушку Адмирал и как быстро новенькая заняла место барменши, которая сбежала с торговым агентом из пивоварни. В конце ее первой рабочей смены Мериэл, прибрав кухню, заметила, как измотана девушка, и помогла ей собрать и помыть кружки, поднять стулья и подмести пол.

Эми так искренне благодарила, что Мериэл продолжила помогать. В конце концов, лишний час переработки оплачивался по двойному тарифу. Однако иногда – как, например, в прошлый понедельник – так хочется уйти пораньше…

– Где же ты была?

Мериэл, не глядя, помешивала лук, едва начинающий золотиться.

– Да ладно тебе, неужели трудно сказать?

Пора добавить бальзамический уксус и коричневый сахар. Мериэл сосредоточенно помешивала, обдумывая ситуацию. Стоит ли рассказывать Эми, что она схватила пальто и выбежала вслед за Фитцем? Даже работая на кухне, Мериэл была в курсе происходящего в баре: сколько выпивки он заказывал на всех, как то и дело упоминал свое «Последнее ура». С того самого разговора на Мостике она себе места не находила. Трудно винить его в решении продать паб. Доходы явно упали: бывало, за целый вечер заказывали всего пару стейков с картошкой. Но что же будет с ней, если паб перейдет в другие руки?

Принято считать, что если ты умеешь готовить, то работу всегда можно найти. Однако в наши дни требуются всякие бумажки, подтверждающие, что соискатель знаком с нормами гигиены и техники безопасности на рабочем месте и не отравит клиентов. А тут еще проклятая сеть Интернет, готовая выплюнуть самые гадкие подробности биографии любого человека – достаточно ввести имя и фамилию. После того как Свен исчез из ее жизни, Мериэл сменила паспортные данные, но это не давало гарантии, что какой-нибудь проныра не свяжет Мериэл Дейн с Мерль Юханссон, едва не прикончившей собственного мужа.

После произошедшего Мериэл отправили к психологу на курсы управления гневом, где ее научили держать себя в руках и подавлять бурный темперамент, однажды вырвавшийся на свободу с ужасными последствиями.

Все случилось внезапно… Обнаружив в его мобильнике, небрежно оставленном на кухне, сообщения недвусмысленного содержания, она принялась рыться в невероятно грязном кухонном ящике, где хранились счета, и нашла требования от кредиторов с угрозами подать в суд.

В этот момент его угораздило вернуться. При виде глупой ухмылки мужа Мериэл почувствовала, как внутри взорвалась пороховая бочка, и схватила первое, что подвернулось – стальной брус, которым он точил ножи. Она и не представляла, что у нее такие сильные руки; впрочем, неудивительно – после стольких лет таскания тяжелых подносов и возни с тестом. Замахнувшись, она со всей силы ударила его по ногам. Он рухнул на кафельный пол как подкошенный, ударившись головой о плиту – хлынула кровь. Следующий удар пришелся на промежность. Двенадцать лет спустя в ушах все еще звенел его отчаянный крик. Не помня себя от злости, она снова замахнулась, на этот раз целясь в голову.

К счастью, ее успел схватить за руку разносчик из рыбной лавки. Какое-то время она сопротивлялась, затем вдруг успокоилась; ярость отхлынула внезапно, словно прилив, оставляющий за собой чистый пляж.

Разносчик вызвал «Скорую», те – полицию. Следующие несколько дней Мериэл провела как во сне, не зная, чего ждать дальше. К счастью, травмы оказались не смертельными, только об активной половой жизни Свену пришлось забыть навсегда. От удара о плиту треснул череп, но мозг – если он там был – не пострадал.

Инцидент получил широкое освещение в бульварной прессе. Самый популярный заголовок гласил: «ПОВАР, ЖЕНА И ЛЮБОВНИЦЫ»[15]; другой – «КАК СОСТРЯПАТЬ БАЛАНСОВЫЙ ОТЧЕТ С МАКСИМАЛЬНЫМ УДОВОЛЬСТВИЕМ». Ресторан выставили на продажу.

Мериэл ожидала, что ее будут судить, но Свен не стал предъявлять обвинений. Как только его выпустили из больницы, он поспешно удрал в Швецию, преследуемый разъяренными мужьями и обманутыми любовницами.

Желтая пресса не унималась, кредиторы требовали выплат. Поиск работы быстро показал, что никто не хочет нанимать повариху, способную разнести на кухне всех и вся. Наконец Мериэл увидела объявление в газете и уехала на край света. Понадобилось немало времени, прежде чем весь этот кошмар начал забываться. Постепенно она выплатила все долги – но не более того. Если паб и вправду закроют, как жить дальше? На что?

Именно поэтому в тот вечер Мериэл выбежала вслед за Адмиралом – узнать, какие перспективы ее ожидают.

– Фитц! – крикнула она, задыхаясь после пробежки по гальке; в кухонных сабо чавкала вода. – Надо поговорить!

Адмирал обернулся, и Мериэл отпрянула, разглядев в полутьме искаженное лицо, словно его терзали какие-то сильные эмоции.

– Фитц?..

– Да, миссис Юханссон? Чего надо?

Она в ужасе отшатнулась.

– Ну что тут сложного? – настаивала Эми неделю спустя на кухне. – Просто скажи, чем ты занималась в тот вечер? Я точно знаю, что после десяти тридцати тебя здесь уже не было.

– Это никого не касается.

– Это касается полиции, когда тебя начнут допрашивать. Странно, что еще не допросили.

Перед мысленным взором Мериэл предстал зеленоглазый констебль. Пожалуй, она не против допроса с пристрастием… Так, соображай быстрей!

– У меня есть алиби, – заявила она, ловко нарезая манго.

Похоже, такого поворота Эми не ожидала.

– Какое алиби?

– Я была в постели.

– Одна?

– Нет, конечно, но я не вижу смысла его сюда приплетать – он не имеет к Адмиралу никакого отношения.

– Если он ни при чем, то незачем и скрывать его фамилию – ему это никак не повредит.

Мериэл вздохнула. Сказать, чтобы отвязалась? Она помешала луковый мармелад, превосходно сочетающийся с вареной ветчиной по особому рецепту.

– Рыбак. – Ее голос слегка дрогнул. – Его зовут Джед Роуд.

Эми нахмурилась.

– Джед Роуд… Что-то не припомню такого.

Мериэл призвала на помощь внутренние резервы.

– А он нездешний. Рыбачит в районе Лоустофта. В тот вечер я поехала к нему. Божественный, милочка, просто божественный! – прощебетала она. – Волосы цвета спелой пшеницы, а плечи – как у буйвола!

Эми узнала персонаж по описанию: рыбак часто ошивался в Крэбуэлле – значит, не составит особого труда выяснить, говорит Мериэл правду или лжет.

– Только боюсь, тебе не удастся с ним связаться. – В голосе поварихи прозвучали нотки торжества. – Он ушел в море и вернется не скоро.

Пытаясь разговорить Вилли Сэйерса, Бен выпил больше намеченного. Продолжил он пить и после ухода члена парламента. Старые привычки не желают сдаваться, к тому же в голову лезли неприятные мысли. Алкоголь всегда гарантировал забвение. Единственный ночной магазинчик Крэбуэлла (в припадке мании величия называющий себя «супермаркетом») обеспечил литровый запас «Тичерса».

Бен выпивал стабильно, но умел воздерживаться на работе. Однажды в Саудовской Аравии он четыре месяца ни капли в рот не брал. Но сейчас… Съемки закончены, Стэн вернулся в Лондон, и до похорон, назначенных на среду, никаких подвижек в расследовании не ожидалось. События последних дней изрядно вымотали.

Как обычно, никто ничего не заметил. Бен часто возвращался в свою комнату глотнуть из бутылки и тут же чистил зубы. В среду он планировал воздержаться – на похоронах понадобится трезвая голова. Бен нюхом чувствовал: должно произойти нечто важное, некий поворот событий, который пригодится в фильме. Ему даже удалось уговорить Викторию Уайтчерч разрешить съемку процесса.

Поздно вечером в понедельник Бен уже в открытую пил красное вино в полупустом баре, как вдруг зазвенел мобильник.

– Бен? – Голос с легким валлийским акцентом был смутно знаком.

– Да, слушаю.

– Это Гриффитс Бентли… ну вы помните, поверенный.

– Помню.

– Я хотел узнать – вы все еще в Крэбуэлле?

– Да.

– Вы пойдете на похороны?

– Пойду.

– Отлично. Мне надо вам кое-что рассказать. – В голосе Бентли чувствовалось плохо скрытое возбуждение. – У меня есть информация, способная прояснить обстоятельства смерти Фитца.

– А по телефону не скажете? – У Бена тут же включился журналистский инстинкт. – Или давайте я зайду к вам завтра утром?

– Нет, мне нужно уточнить пару деталей. Поговорим в среду, после похорон.

И он дал отбой. Чтобы не оставаться в одиночестве, разочарованный Бен поднялся наверх, к неуклонно уменьшающимся остаткам «Тичерса».

Глава 16

Другого выхода нет – придется еще раз поговорить с этим позером, Бобом Кристи, и добиться правды.

Эми припомнила его помпезное заявление: дескать, он – журналист, поэтому заслуживает доверия. Просто курам на смех! Когда это журналистам верили? Буквально позавчера она видела статью в газете: по результатам голосования «Кому вы доверяете?» они соперничают с риелторами и политиками за последнее место. А Боб даже не настоящий журналист – так, одно притворство… На мгновение ей захотелось принять личину из его фантазий: распутная репортерша в юбке с разрезом, с хрипотцой в голосе… Брр! Нет, она явно сходит с ума, как и остальные…

День выдался самым обыкновенным – серый, мрачный, ветреный; и все же настроение у Эми было боевое. Интересно, на что похож офис Боба Кристи? Вряд ли как в старых фильмах: звонят телефоны, и все строчат на пишущих машинках. Наверное, там тихо, запущенно и уныло.

Редакция газеты размещалась в маленьком домике рядом с безликой забегаловкой; дверь и рамы нуждались в покраске, и даже медная табличка потемнела от времени. Судя по всему, на уборщицу денег не было.

Эми позвонила в домофон, и дверь открылась. Внутри пахло рыбой. Наверное, забегаловка снабжает его едой в обмен на старые газеты.

На стеклянной двери большими черными буквами значилось «РЕДАКТОР». Она постучала, и грубый голос крикнул: «Войдите!» Видимо, Боб настроился играть роль мачо.

Комната производила гнетущее впечатление. На стенах – пожелтевшие газетные листки, на полу – пыльные пачки, стол завален каким-то мусором, смятой бумагой; древний компьютер с заляпанной клавиатурой. Хозяин кабинета выглядел не лучше: потрепанный кардиган с дырками на локтях, мокасины из мягкой ткани и, конечно же, неизменный зеленый козырек, совершенно ненужный в отсутствие солнца. И опять лиловые носки! Остается надеяться, что Боб их хотя бы постирал с пятницы. Все вместе выглядело столь же мрачно, сколь и неестественно. Странно, что он не довершил ансамбль фетровой шляпой, хотя шерстяная шапка с ушами была бы куда более к месту, особенно учитывая стылый воздух, с которым не справлялся старенький обогреватель.

Эми без церемоний присела к столу.

– Чайник не работает, – нарушил молчание Боб. – Могу предложить виски, если хотите.

Эми так замерзла, что чуть было не согласилась.

– Я хочу лишь одного – выяснить, зачем вы мне лгали в прошлую пятницу.

– А вам какое дело? – огрызнулся он, стараясь изобразить злобное рявканье, но получился лишь жалобный визг.

– Так, давайте не будем начинать заново! Хватит вешать лапшу! Завтра похороны – пора уже выкладывать все начистоту.

Боб осел в кресле и опустил глаза.

– У меня были на то причины.

– Просто расскажите, что случилось с Фитцем в понедельник, и я отвяжусь. Наверняка у вас полно дел.

Никакими делами тут и не пахло, но комплимент его слегка подбодрил.

– Я собирал о нем информацию для своей колонки. Помните, я говорил – портреты местных жителей?

– Да, я читала. – Он взглянул на нее с надеждой. – Мне понравилось про нашего викария.

Боб просиял.

– Так зачем же вы пошли к нему?

– Уточнить некоторые детали.

Эми подняла правую бровь:

– Что-нибудь интересное?

Боб покачал головой:

– Да ладно! Вы же бывалый газетчик, наверняка что-то нарыли.

– Вообще-то кое-что нашел, да. Однако Фитца больше нет, и я не собираюсь выдавать чужие секреты.

Эми пробовала и так и сяк, но чем больше давила, тем больше Боб закрывался. Она уже начинала злиться, как вдруг раздался звонок.

– Я никого не жду, – нахмурился Боб, но все же нажал кнопку. В дверях возник полосатый костюм с Вилли Сэйерсом внутри.

– Какая приятная неожиданность! – воскликнул он с легким поклоном в сторону Эми. – Не помешал?

Эми собралась было оставить их одних, но передумала. А вдруг Боб Кристи раскопал какую-то историю, объединяющую Сэйерса и Адмирала? Например, про ту девушку, утонувшую в канале?..

Боб принял вызывающий вид.

– Эми надолго не задержится. Что у вас?

– Я лучше подожду.

Редактор выпрямился и гаркнул:

– Выкладывайте!

– Ладно, – вздохнул Вилли. – Если подумать, Эми даже может пригодиться. – Он повернулся к ней. – Вам известно что-нибудь о золоте тамплиеров? Местная фабрика слухов утверждает, что оно зарыто под вашим пабом.

Та покачала головой:

– Кое-что, конечно, слышала, но думаю, что это чушь собачья.

– А вы? – Вилли снова повернулся к Бобу.

– А вам зачем? – поинтересовался тот.

– Я должен знать, что творится в моем округе, – сухо ответил Вилли.

– Ну я тоже слышал, хотя деталей не знаю. Очередная деревенская сплетня.

Повисла пауза.

– А я пришла спросить о подробностях из жизни Фитца, – нарушила молчание Эми. – Боб, вы же наверняка разговаривали с местными?

Редактор выпрямился.

– Я не выдаю свои источники.

– Ой, да бросьте вы! Я просто хочу узнать о его жизни, о семье… Я была к нему очень привязана, как и вы.

Оба кивнули, причем весьма неубедительно.

– Вы наверняка разговаривали с Гриффитсом Бентли, – добавила Эми. – С вашим-то профессионализмом!

– Ну было дело, – признал Кристи, снова поддавшись на лесть. – Но ничего особенного не услышал.

Пауза.

– До меня дошли слухи о незаконном ребенке, – вступил Вилли. – Только не знаю, кто бы это мог быть и кто его родители.

– Ребенок Фитца? – переспросила Эми.

– Понятия не имею.

Боб покачал головой и напустил на себя таинственный вид. Эми героически истратила дополнительную обойму вопросов, но поняла, что терпит поражение, и наконец ушла, тщетно пытаясь угадать, не связывает ли этих двоих нечто большее.

После того как за ней закрылась дверь, Боб вытащил из ящика стола бутылку виски и вопросительно посмотрел на Вилли.

– Ну что, по маленькой?

– Не откажусь. В такой паршивый день – то, что доктор прописал. – Сэйерс усиленно напускал на себя непринужденный вид, однако в голосе чувствовалось плохо замаскированное волнение. – Так что же вы на самом деле узнали от Гриффитса Бентли?

Мгновение редактор колебался, затем придвинулся ближе.

Эми брела по пляжу, забавляясь привычной игрой: с кем из старых зануд было бы хуже всего застрять на необитаемом острове? Постепенно ее мысли уплывали все дальше. Вот с кем она не прочь поваляться на пляже, так это с Беном – только в более мягком климате. Барбадос, пожалуй…

Она тряхнула головой, отгоняя непрошеные фантазии, и вернулась к размышлениям о Фитце. Может, поговорить с Гриффитсом Бентли?

Увы, его телефон не отвечал в течение всего дня. Что ж, придется подождать до похорон – там он наверняка будет.

Глава 17

– Лицемеры, – пробормотала Эми сквозь зубы.

Обычно воскресной паствы было не больше десятка, однако в среду церковь просто ломилась. Конечно, Фитца в деревне любили, особенно после щедрой выпивки в тот роковой вечер. С одной стороны, приятно видеть столько людей, пришедших проводить друга в последний путь, однако на деле все было гораздо проще: деревенские прослышали, что службу будут снимать на камеру, вот и приперлись. И действительно: оглянувшись, она заметила Стэна – тот притулился за колонной, исподтишка водя объективом по улыбающимся лицам.

Мериэл Дейн, похоже, явилась заблаговременно. Она сидела – точнее, позировала – на передней скамье, то и дело поворачиваясь к соседу с уместными репликами так, чтобы в камеру попал ее профиль. Время от времени она промокала один глаз платком, вторым бдительно косясь на Стэна. Вилли Сэйерс также решил прийти пораньше и тоже расположился в первом ряду, на самом видном месте. На нем было весьма элегантное черное пальто; похоже, он готовился взять на себя роль главного распорядителя – в принципе, любую главную роль, если попросят. Боб Кристи, напротив, разместился сзади, чтобы наблюдать за происходящим. Он что-то сосредоточенно писал в блокноте, затем остановился и лизнул карандаш. Неужели карандаши действительно нужно облизывать? Или кто-нибудь ему сказал, что так делают акулы пера? Скорее всего, последнее. Вот он нахмурился – то ли заметил кого, то ли карандаш оказался невкусным.

Недалеко от алтаря устроились Коул с Честертоном. На лице старшего по званию застыло благодушное выражение. Он использовал все свое влияние на следователя; процесс ускорили, и наконец был объявлен вердикт: суицид. Еще одно дело аккуратно завернуто в бумажку и перевязано бантиком, а вечный страх вмешательства Скотленд-Ярда в который раз не реализовался. Все полицейские штучки из паба уже убрали, и жизнь возвращалась в норму. И вот он здесь, со своим помощником, на похоронах жертвы – пришел «проявить уважение».

Поспешно влетела Грета Нокс, поставив в углу зонтик; видимо, дождь усилился. В церкви все сильнее пахло мокрыми плащами и сырой шерстью. Грета огляделась в поисках свободного места, направилась к скамье, но тут же попятилась и вновь завертела головой.

И ее можно было понять. Сперва Эми показалось, будто церковь набита битком, и только теперь она поняла, что теснота оказалась весьма избирательной. На одних скамьях прихожане теснились как сельди в бочке, другие же были практически пусты. Сей загадочный факт легко объяснялся географией протечек: вода падала с большой высоты, щедро забрызгивая сиденья. Опоздавшим приходилось выбирать: либо стоять позади, либо сидеть и мокнуть. С другой стороны, всем и так придется мокнуть на погребении – даже тем, кому удалось занять сухое местечко. Эми спохватилась – а ей самой-то куда сесть? Или встать? К счастью, она вовремя заметила Бена, энергично махавшего ей, и протиснулась к нему, то и дело извиняясь по пути.

– Я оставил для тебя местечко, так и думал, что задержишься в пабе.

– Спасибо, – от души поблагодарила Эми. Бен прибыл в церковь заблаговременно и успел занять квадратный метр жесткой, но сухой скамьи. – Паршиво выглядишь.

– И чувствую себя так же, – ответил он, старательно избегая упоминания о роли «Тичерса» в своем текущем состоянии. – Не спал всю ночь.

Нечистая совесть? С одной стороны, он вроде бы играл по-честному: смерть Фитца поставила на паузу хищную атаку на закрывающийся паб. В фильме – если он когда-нибудь выйдет – теперь зазвучит куда более сочувственная интонация. Бен лично обещал панегирик популярному столпу общества, «славному парню». С другой – у него явно накопилось много чего на совести с предыдущих проектов. Кроме того, даже если сейчас он на стороне добра, кто знает, куда его качнет в следующую минуту? И на что он готов пойти ради увеличения зрительской аудитории?..

Впрочем, эти мысли Эми оставила при себе, ограничившись невинным вопросом:

– Что, на душе неспокойно? Как у леди Макбет?

Бен нахмурился, словно припоминая жаркий полдень на последнем курсе.

– А что там с ней было?..

– «Прочь, проклятое пятно!»

– А, ну да! Собака мешала спать? Просто… – Он оглянулся через плечо и понизил голос: – Я все думаю о том, что убийца сейчас здесь, в церкви.

– А если это суицид? – поддразнила Эми.

Бен покачал головой:

– Мы оба знаем, что это не так. В любом случае мы будем придерживаться совсем иного направления в…

– Какого еще направления? – встрепенулась Эми. – В твоем фильме? Ты же обещал!

– Извини, неправильно выразился. Не будет никакого направления, никаких доморощенных детективов – только про бедного Фитца. Любили, скучаем, скорбим, славный парень и все в таком духе.

– Ну-ну.

– Честное слово!

– И почему я тебе не верю…

– Потому что ты цинична и пресыщена, а вот я еще полон юношеского идеализма. С другой стороны, было бы очень кстати, если бы убийца выдал себя на похоронах. Только представь – наши рейтинги взлетят до небес!

Эми одарила его ледяным взглядом.

– Ладно-ладно, прости! Мы здесь только ради Фитца, и дело вовсе не в рейтингах и даже не в наградах киноакадемии, хотя было бы здорово… Слушай, хватит на меня смотреть, как на какашку! Я просто не выспался. Думаю одно, а несу всякую чушь.

– Да уж. Впрочем, доля истины в твоих словах все же есть. Разумеется, я не хочу, чтобы смерть моего друга превратилась в пятидесятиминутное шоу, однако наша цель – поймать убийцу, а полиция в тупике. Может, камера Стэна что-нибудь поймает. Ты правда думаешь, что убийца, кто бы он ни был, выдаст себя?

– Или она – не забывай о политкорректности!

– По-твоему, признавая за женщиной право убивать, ты становишься феминистом?

Бен замялся, не зная, что сказать.

Эми покачала головой.

– К твоему сведению, ты опять несешь чушь.

– Говорю же – не выспался!

И это было правдой. Ему страшно хотелось свернуться калачиком и отоспаться за последние двое суток. Голова от похмелья раскалывалась, и при малейшем движении половинки со скрежетом терлись друг о друга.

– Ладно, постараюсь держаться… Люди всегда начеку перед камерой; они скорее расслабятся, если будут думать, что снимают не их. Ты тоже поглядывай по сторонам, а начну отрубаться – двинь меня локтем по ребрам.

– С превеликим удовольствием!

– Кстати, ты видела Мериэл?

– Позирует на переднем ряду; видимо, пробуется для съемок нового кулинарного шоу.

– Не говори. А Сэйерса?

– Через три ряда направо, с сострадательной миной. Добропорядочный член парламента с неустанной заботой об избирателях. Где-то сзади Боб Кристи, делает пометки. Кстати, Грег Джепсон, судя по твоему описанию, тоже здесь. Уткнулся в планшет – наверняка между делом заработает еще парочку миллионов. А вон та школьница…

– Ты про кого?

– Помнишь, я тебе рассказывала, вечно требует выпивку в пабе, хотя сама несовершеннолетняя.

– А, Трейси Крофтс.

И чего приперлась, интересно… Вряд ли они с Фитцем были знакомы.

– Кто еще ожидается?

Эми призадумалась.

– А где твоя университетская подружка? Как там ее…

– Кто?

– Ну эта, старая швабра, вечно строит из себя девочку.

Справа от Бена послышался сухой кашель.

– Ианта, привет… – проблеяла Эми, вжимаясь в скамью.

Бен сдавленно фыркнул. Вот скотина! Ладно, если уснет, пусть теперь Ианта его толкает!

Какое-то время оба сидели молча. Вокруг стоял выжидательный гул разговоров. Эми перелистывала молитвенник, Бен читал декалог, выложенный над кафедрой бледными золотыми буквами. «Не убий», – беззвучно произнес он, морщась от ноющей боли в черепе. Почему только шестая? «Не сотвори себе кумира» гораздо менее тяжелая провинность, разве нет? Кто ее поставил на второе место? Интересно, есть ли тут связь с популярным шоу «Десять заповедей»? Раз в неделю зрители голосовали против одной из заповедей, ее вычеркивали – и так до тех пор, пока не оставалась самая любимая заповедь нации. Правда, выяснилось, что большинство смогло припомнить только «не возжелай соседского осла».

Краем уха Бен уловил – точнее, почувствовал – тихое шуршание лайкры: Ианта закинула ногу на ногу. Этот звук всегда казался ему эротичным, даже на похоронах. А может, на похоронах еще больше… Хоть Эми и считала Ианту старой шваброй, для Бена она была весьма привлекательной женщиной – особенно сейчас, в коротком черном платье и чулках. Он уже свыкся с мыслью, что они спали в университете, хоть и не мог припомнить деталей. Пожалуй, стоит ее слегка разговорить, расшевелить, а там – кто знает…

– Я тут подумал… – начал было он, но мозг, лишенный сна, окончательно застопорился.

– Ну?

– Э-э…

Давай же, соберись, тряпка!

Ианта смотрела на него с легким интересом, быстро переходящим в насмешливую жалость. Черт, что бы такого сказать? Чем впечатлить издателя, с которым хочешь переспать?

– Забавная штука, – услышал он собственный голос. – Если бы мы были героями детектива, то сейчас самое время обнаружить второе тело.

Осечка – Ианта скорчила злобную гримасу.

– Никогда не стала бы героиней детектива!

– Почему?

– Потому что все детективы, с которыми мне приходилось работать, ужасно далеки от реальности! По-прежнему сильно влияние так называемого «Золотого века»: авторы подчиняются дебильным правилам, которые сформулировал какой-то идиот по имени Рональд Нокс.

– Да, я как-то снимал передачу на эту тему, – подхватил Бен. – Его десять правил. Никаких близнецов, китайцев…

– Чушь собачья! – фыркнула Ианта. – Все детективы – полное дерьмо!

Так, ладно… Она разговаривает с ним, как с придурком. Впрочем, он и есть невыспавшийся придурок с похмелья. Бен вздохнул и снова переключился на десять заповедей.

«Не укради» шла под номером восемь, сразу за прелюбодеянием. Может, в этом все дело – каждую неделю они меняют порядок заповедей? «На этой неделе вас ожидает сюрприз: «Почитай отца и мать своих» не удержалась на пятой позиции и стремительно теряет рейтинги! Тем временем на девятой позиции у нас новинка – «Ешь пять раз в день»…»

– Детективщики! – прошипела Ианта; похоже, ее прорвало. То не втянешь в разговор, то не заткнешь… – Все по шаблону! Шесть или семь подозреваемых – по главе на каждого, и к концу читателя заставляют поверить, что все до одного – убийцы. Потом автор перечитывает черновик, выбирает наименее подозрительного и вешает вину на него, невзирая на все улики. А сколько там серийных убийц? Разве так бывает в реальной жизни? Один, ну два за год. А в книгах они прямо кишат! И непременно издеваются над полицией: специально оставляют как можно больше следов. Как будто не понимают, что рано или поздно их вычислят! Прекрасно понимают, но все равно оставляют – потому что дебилы!

– Я не особо читаю детективы, – встрял Бен, зевая.

– А триллеры? – продолжала Ианта. – На кого направлено насилие? Кто из персонажей – точнее сказать, персонажи какого пола будут избиты до полусмерти на потеху читающей публике?

Бен потер глаза. В принципе, она права – в наши дни действительно выпускают много всякой дряни. Кто-то даже заявил недавно, что больше не будет давать рецензию на детективы с насилием над женщинами… Голос Ианты тонул в общем гуле.

– А как они любят пихать в текст всякие завуалированные аллюзии – и ждут, что все их поймут с полуслова!..

Бен снова кивнул – есть такое дело.

И тут вдруг без всякого предупреждения начали происходить удивительные вещи. Деревянная панель под декалогом с грохотом упала на алтарь, из образовавшейся дыры вылез китаец и добродушно улыбнулся прихожанам.

– Ничего себе! Тайный проход! – воскликнул Бен.

Чуть поодаль раскрылась еще одна панель, и в проеме возникли два совершенно одинаковых китайца.

– Мать твою, близнецы! – прошептал Бен. – Вот уж чего не ожидал…

Второй близнец улыбнулся.

– У нас было странное предчувствие – что-то должно случиться, – сказал он. – Вот мы и пришли.

С этими словами китаец достал из кармана небольшой пузырек.

Ага, подумал Бен, я знаю, что это! Смертельный, неизвестный науке яд! Понятно, зачем он вытащил пузырек: его брат только что показал мне очень важную улику, но об этом я пока умолчу. Интуиция подсказывает…

Грета Нокс вскочила на ноги.

– Хватит! – властно заявила она. – Вы нарушаете правила! Вам здесь делать нечего! Ну-ка вон отсюда, оба!

– Виноват полицейский! – закричал один из близнецов.

– Ага, как же! – съязвила Нокс. Взяв обоих за руки, она потащила их к выходу. Раздался громкий скрип, чьи-то шаги, затем голос Виктории Уайтчерч…

– Ай! Ты чего?! – взвизгнул Бен.

– Извини, – прошептала Эми. – Сам просил толкнуть, если уснешь. Ты храпел на всю церковь.

– Серьезно? – Голова просто разламывалась на части.

– Да, – прошипела она, оглядываясь через плечо.

– …но еще хуже, – продолжала Ианта, – когда случается какая-нибудь странность, и автор выдает ее за сон или бред наяву…

Тут и она умолкла.

– «Я есмь воскресение и жизнь; верующий в Меня, если и умрет, оживет, – произнесла нараспев Виктория. – И всякий, живущий и верующий в Меня, не умрет вовек».

Орган играл какую-то знакомую мелодию. Гендель? Бах? Нет, «Вечером у моря» в жутко замедленном темпе. Выбор Фитца, не иначе. Если он смотрит на них сейчас сверху, то наверняка улыбается.

– Я что-нибудь пропустил? – шепотом спросил Бен. – Я… отвлекся на минутку.

– Ты отрубился напрочь, – поправила Эми. – Глаза закрыты, голова повисла. Еще пару минут, и вас хоронили бы вместе. И да – ты пропустил кое-что интересное. Грета Нокс ушла.

– Да, я видел, с китайскими близнецами…

– Ну вот, опять мы порем чушь, – вздохнула Эми.

– Близнецов не было?

– Лично я не заметила.

– Смертельный яд?

– О да, полно!

– Серьезно?

– Не тупи! Грета просто выбежала из церкви, как только вошла Виктория…

Эми умолкла – траурная процессия поравнялась с их скамьей. Проходя мимо, Виктория неодобрительно нахмурилась. Эми с Беном тут же прикинулись невинными овечками.

– Выбежала? – прошептал Бен, как только гроб их миновал. – Куда?

– Я-то откуда знаю? Она мне не докладывала.

– Нахлынули эмоции?

– Что-то явно нахлынуло. Обычно люди не выбегают из церкви прямо перед вносом тела.

– Может, ей приспичило по-маленькому?

– Ну ты знаешь, как задать тон на похоронах!

– Давай ты за ней, а я тут понаблюдаю?

– Служба только что началась! Сам иди, если это так важно для твоих рейтингов, а я пришла отдать дань уважения Фитцу – с твоего позволения.

– Да, извини, я…

Бен поднял голову – Виктория смотрела прямо на него. Он с деловым видом уткнулся в молитвенник.

– Мы собрались здесь, чтобы почтить память нашего дорогого брата Джеффри…

– Если у тебя нет других планов, – пробормотала Эми.

В последовавшей речи Виктория не стала упоминать о протекающей крыше и телефонной мачте, против которой так яростно восставал покойный придурок. Нет, она была настоящим профессионалом и ни словом не обмолвилась об угрозе сноса церкви или превращения ее в таунхаус для дачников. И все же ей как-то удалось донести эту мысль завуалированно. Впрочем, большая часть собравшихся вряд ли уловила намек: всеобщее внимание было приковано к Стэну и его камере. Бен надеялся, что тот успел сделать хотя бы пару интересных кадров; возможно, даже зафиксировать поспешное бегство Греты. Несколько раз, сканируя взглядом аудиторию, он заметил, что Боб Кристи то и дело косится на дверь, словно ожидает возвращения Греты. Больше никто с места не срывался, но у Бена все равно возникло странное ощущение, что кого-то не хватает.

– Кто-то ушел в самоволку, – сказал он Эми. – Должен был прийти, но не пришел.

Очередной кашель с кафедры дал понять: надо говорить тише. Ладно, лишь бы не попало на камеру; впрочем, всегда можно вырезать.

– Псалом 38-й, – продолжала Виктория. – «Я сказал: буду я наблюдать за путями моими, чтобы не согрешать мне языком моим». – Она смотрела прямо на Бена, словно речь шла о нем.

– Не обращай внимания, – прошептала Эми. – Стандартная служба. И кстати, ты держишь молитвенник вверх ногами.

– «Буду обуздывать уста мои, доколе нечестивый предо мною, – продолжала Виктория, не отрывая взгляда от Бена. – Я был нем и безгласен, и молчал даже о добром; и скорбь моя подвиглась».

– Как ты думаешь, на что она намекает? – прошипел он. – Знает, кто убийца, но не скажет?

– В таком случае царь Давид тоже знал, кто убил Фитца.

– Чего?!

– Это он написал большую часть псалмов. Ты редко ходишь в церковь?

– Ну меня как-то раз крестили; давненько, правда.

– Этот псалом для крещения не используют.

Еще один неодобрительный взгляд сверху.

– «…ибо странник я у Тебя и пришлец, как и все отцы мои. Отступи от меня, чтобы я мог подкрепиться, прежде нежели отойду и не будет меня».

Бен бросил на Эми многозначительный взгляд, но та покачала головой: никаких закодированных посланий. И все же некоторые слова звучали весьма правдоподобно. Разве нет в деревне «странников и пришлецов»? Наверняка многие из них приехали сюда, чтобы набраться сил на этом промозглом побережье…

– А ты видела, где его собираются хоронить? – спросил Бен.

Они выходили из церкви нестройной толпой. К счастью, дождь прекратился, но воздух был сырым, и трава хлюпала под ногами. Эми застегнула куртку.

– Если ты думаешь, что перед службой я отправилась гулять, то я тебя разочарую. Дождь лил как из ведра, все бежали вприпрыжку. Думаю, где-нибудь в дальнем конце, у моря. Славное местечко; я бы тоже хотела там лежать, когда придет мое время.

Бен поморщился – таких планов на будущее он не строил.

– Где именно?

– Отсюда не видно. Там, за кустами.

– Я понял, кого не было в церкви – Гриффитса Бентли. Может, сбежал? Я всегда его подозревал! Да и Вилли Сэйерс в воскресенье на него намекал, разве нет? Это же он помогал Фитцу изменить завещание; думаю, неплохо наварил.

– Ну и зачем ему убивать?

– У меня чутье. Никогда не доверял адвокатам: сдают какой-нибудь ерундовый экзамен в юности и потом всю жизнь дерут с людей три шкуры за услуги, которые сами же и выдумали. Помяни мое слово – это Бентли его убил!

Эми пожала плечами.

Стэн двигался спиной вперед, снимая траурную процессию. На землю положили веревки; все было готово. Могильщик сдернул брезент, защищавший яму от дождя. Стэн взял левее, вбирая картинку неспокойных свинцовых волн, затем плавно перевел объектив на могилу… и чуть не выронил камеру, издав испуганное восклицание.

Позабыв о похмелье, Бен рванул к нему: журналистский нюх предсказывал ценный материал. За ним – нахмуренная Эми и Виктория в развевающемся на ветру стихаре. Все четверо уставились вниз, в мутную глубину. На глинистом дне собралось немного воды, но вовсе не это заставило Стэна прекратить съемку. В мозгу Бена всплыла дежурная фраза: «Некоторые кадры могут вызывать у зрителей неприятные ощущения».

Широко открытыми незрячими глазами на них смотрело мертвое лицо Гриффитса Бентли.

Глава 18

– Тебе лучше? – спросила Элис.

Грета в последний раз вытерла глаза, высморкалась и кивнула. Из церкви она побежала прямо домой; вернувшись из клиники, Элис застала ее в слезах.

– Надо было пойти с тобой.

– А как же работа?

– Кто-нибудь подменил бы. Конечно, для тебя это большой удар. Вот я чурбан бесчувственный!

– Не говори так! Ты самый чуткий человек на свете! Иногда ты бываешь даже слишком добра – в ущерб себе.

– Надо было пойти, – настаивала Элис.

Взглянув на партнершу, Грета в который раз ощутила прилив благодарности. Как ей повезло найти такого заботливого, внимательного, понимающего человека! С ней можно разделить все невзгоды…

Ну или почти все. Благодарность быстро сменилась уколом совести: был один секрет, который она не открыла Элис – сил не хватало.

– Да нет, я сама виновата. Надо было думать, что рано или поздно до меня дойдет. Когда внесли гроб…

И снова защипало глаза.

– Все наладится. – Тон был сухим, а вот рука на плече выражала искреннюю любовь и поддержку – как и всегда, за долгие годы совместной жизни.

Успокоившись, Грета добавила:

– Чего я не могу понять… Если, конечно, все это правда насчет завещания, как он узнал?

Элис кивнула. Тяжелая темная оправа очков придавала лицу обманчиво суровое выражение.

– Кто был в курсе?

– В то время? Мама, наш врач и монахиня, которая содержала приют для матерей-одиночек.

– Тяжело пришлось? – спросила Элис, снимая очки и протирая их кончиком шарфа. Лишенные защиты, карие глаза выдавали внутреннюю ранимость и острый ум. – Там, в приюте?

– Нисколько. Все очень мило и тактично, при монастыре в Хартфордшире. Монашки были образованными англиканками. – Грета улыбнулась воспоминаниям. – У них еще был приют для наркоманов – зависимых от таблеток для похудения, как они говорили, хотя, по-моему, дело было серьезнее. В любом случае меня это не касалось. Когда я окончила школу, они сказали, что у выпускниц всегда будет приоритет в обоих заведениях, так что я сразу знала, куда идти…

– Да-да, понимаю, – откликнулась Элис. Помолчав, она добавила: – Мы никогда не говорили о прошлом, и все же я хочу спросить… Жалеешь?

Грета встала и обняла ее за плечи.

– Нет. Ни разу не пожалела. Конечно, я думаю о нем иногда; любой на моем месте думал бы. Бывает, увижу какого-нибудь красавца лет тридцати и гадаю – а вдруг… Но не жалею, нет. Иначе я не смогла бы поступить в колледж, потом в Оксфорд, получить степень, встретить тебя. Приняв это решение, я… обрела себя, свою теперешнюю жизнь. Нет, моя радость, я никогда не жалела.

– Вот и хорошо. – Элис глянула на часы. – Нам пора на поминки. Если мы не явимся, мои пациенты и твои ученики подумают, что тебе не просто так оставили состояние.

– Да ладно, как будто там и вправду состояние! У бедного Фитца никогда не было лишних денег. Но кто же ему рассказал?

– Сам ребенок?

– Откуда ему знать? В свидетельстве о рождении написано «отец неизвестен». Было бы несправедливо по отношению к Фитцу умолчать о ребенке, но записать его отцом.

– А твоя мать не могла?..

– Нет, ни она, ни доктор – если он был такой же, как ты.

Элис никогда не рассказывала о своих пациентах, и Грета ее прекрасно понимала – так безопаснее для всех. Хоть и математик по профессии, человек рационального склада, она не любила секретов. Ей чертовски трудно было скрывать свою тайну. Только одной Элис она рассказала о ребенке, которого родила за две недели до семнадцатилетия.

– Значит, кто-то из домашних. Я знаю, что у твоей матери не было слуг, но, может, приходящие работники…

Сложив два и два, Грета подскочила от злости.

– Ну конечно! Бабушка Трейси! Старая перечница! А мне и в голову не приходило! Наверное, это у них семейное…

– Что?

Где-то рядом крикнула чайка – с наглой, требовательной хрипотцой, словно бандит в темном переулке.

– Шантаж.

Над тропой нависали ветви древних деревьев, покачивались на ледяном ветру с Уральских гор. До паба было не больше полумили; нагнув головы, подняв плечи, они шли в молчании. Обе думали о Трейси.

Как хорошо, что полиция прибыла на похороны отдать дань уважения!.. В хаосе, воцарившемся после ужасного открытия, инспектор Коул почувствовал, что настал его звездный час. Он выступил на передний план, волшебным образом трансформировавшись в Короля Коула – властного, напористого, уверенного в себе. Годами ему доставались самые скучные и нудные дела, большей частью – самоубийства, а лакомые куски отдавали другим. Коул никогда не мог понять, почему начальство не ценит его способности. Дело дошло до того, что он любой труп автоматически считал результатом суицида.

Однако на этот раз точно убийство.

«Грядет час, грядет человек».

– Так, ну-ка все отойдите в сторону!

Головы повернулись. Даже носильщики дернулись, отчего гроб опасно покосился.

– Вы тоже, викарий. Служба отменяется, теперь это место преступления.

Резким жестом Коул откинул капюшон плаща, точно Робин Гуд в роли графа Хантингдона.

– Покойного – того, что в гробу – вернуть обратно в морг, – велел он гробовщику. – Похороны отложить.

Носильщики с явным облегчением отнесли свою ношу на катафалк.

– Что касается остальных, – обратился Коул к окружающим, – мне понадобятся ваши показания. Будьте любезны, пройдите в паб, где мой ассистент, констебль Честертон, составит список присутствующих и задаст вам несколько вопросов. Да, и главное: никому не уходить без разрешения! По сути, вы все под арестом.

Последнее заявление было слегка поспешным, но в данных обстоятельствах вполне оправданным.

Жители Крэбуэлла отлично понимали команды сверху. Некоторые из них буквально бросились бежать; правда, неясно – то ли испугались инспектора, то ли стремились поскорее припасть к барной стойке.

– Шеф, мне идти с ними? – спросил Честертон.

– Гони их туда, и чтоб ни один не ускользнул!

– А вы?

– Осмотрю место преступления, затем позвоню медикам.

– Вызвать подкрепление?

– Сам справлюсь. – Коулу вовсе не улыбалось, чтобы кто-то из так называемых экспертов влез и испортил ему блестящий шанс; надо позвонить в частную фирму.

За его спиной почтительно кашлянули. Коул обернулся – перед ним, опираясь на лопату, стоял могильщик.

– Накрыть его, сэр?

– Не надо, здесь будет тент. Я так понимаю, это вы копали могилу? Когда вы закончили?

– Вчера вечером, сэр, в шесть. К тому времени уже начало смеркаться. В темноте по кладбищу лучше не разгуливать.

– Вы накрыли могилу брезентом?

– Да, сэр. Я прямо костьми чуял – будет дождь, а тут ведь песка много, море-то рядом; зальет – стенки обрушатся.

Однако инспектора вовсе не интересовал состав почвы.

– Значит, труп находился здесь последние двадцать с лишним часов. – Он шагнул ближе и присмотрелся. – Строго между нами – вы, случайно, не знаете, кто это?

– Мистер Бентли, сэр. Гриффитс Бентли, поверенный.

– Кажется, я с ним незнаком.

– Да уж поздно знакомиться.

– Местный?

– Уже нет – отправился в иные дали, сэр. У него был офис над китайской забегаловкой.

– Ясно.

Что-что, а поесть Коул любил. Пожалуй, стоит заглянуть вечерком, осмотреть помещение.

Однако сперва нужно раскрыть убийство. В данном случае можно с уверенностью заявлять, что это убийство, а не суицид, причем в идеальной обстановке: все подозреваемые собрались в библиотеке… то есть в баре «Адмирала Бинга». Наконец-то можно померяться силами с каким-нибудь Эркюлем Пуаро, поражающим всех своей гениальностью в последней главе.

В пабе было шумно и весело. Люди всегда оживляются на поминках – как ни странно, больше, чем на свадьбе. Может, это попытка отогнать мысли о собственном неизбежном конце; а может, потому что мертвым уже ничего не страшно, в то время как у молодоженов впереди долгие годы трудностей и тревог… Грета закусила губу и мысленно назвала себя циником.

У двери их встретила Эми, словно приняв роль дочери Фитца или даже вдовы. Впервые за долгое время Грета задумалась о личной жизни покойного.

– Выпейте немного, – предложила Эми, показывая на поднос с бокалами: красное вино, белое и шампанское.

Можно сочинить песенку к похоронам, вдруг подумала Грета. Сочиняют же к свадьбе всякие прибаутки про «новое, старое, голубое…». В голове сама собой родилась неподобающая рифмовка:

От шипучки

Будет пучить,

От ликера

Помрешь скоро,

От вина

Допьяна…

И что бы сказали ученицы, если бы могли читать ее мысли?..

– Какие-то вы изможденные… – У Мериэл Дейн даже самая невинная реплика звучала с сексуальным подтекстом. – Возьмите канапе. Или ветчинные рулетики. Фитц всегда говорил, что они напоминают оральный…

– Спасибо, мисс Дейн, – поспешно прервала ее Грета, опасливо косясь на Элис. К счастью, за строгими стеклами очков блеснула озорная искорка.

Впрочем, желание смеяться тут же исчезло: к ним приближалась Эми, лихорадочно крутя на пальце морковные волосы – хорошего не жди.

Грета повернулась к ней спиной, но сбежать не успела: тонкая белая рука цапнула ее за запястье.

– Ну что, теперь у нас целых два убийства!

– Вы о чем?!

– Ах да, вы не в курсе! Вы ведь ушли из церкви раньше, чем его обнаружили, да?

– Кого?

Смакуя каждую деталь, Эми рассказала подругам о страшной находке. Похоже, Элис новость удивила больше, чем Грету.

– А полицию вызвали?

– Разумеется. Обещали, что придут снимать показания. Я спросила, можно ли нам продолжать поминки… ну вы понимаете, при таких обстоятельствах… Разрешили. По-моему, они даже были рады, что все подозреваемые соберутся в одном месте – хотя прямо, конечно, так не выразились.

– По-вашему, мы тут все подозреваемые? – спросила Грета.

– Еще бы!

Особенно те, кто выбегает из церкви как ошпаренный, добавила Эми про себя.

– Грета, мне нужна ваша помощь. Точнее, нам с Беном.

– Совершенно не представляю, чем могу вам помочь. Если вы опять играете в детективов, я уже сказала: ничего не знаю!

– Я только хотела спросить про ваших девочек-скаутов, – вкрадчиво промурлыкала Эми приторным голосом. – Не может быть, чтобы никто ничего не видел…

– Ну сколько раз повторять одно и то же?! Все ушли вместе! Если бы вы слышали, как они ныли целый день, то перестали бы спрашивать. Современные девочки не любят мокнуть и мерзнуть, никто не собирался ночевать на пляже. Как только я их отпустила, они ломанулись домой быстрее ветра.

– И все же…

– Прошу прощения, – оборвала ее Грета жестким тоном, тренированным на дерзких ученицах. – Кажется, там в углу Виктория Уайтчерч, мне нужно с ней кое-что обсудить. Поговорим позднее.

Если не удастся сбежать, мысленно продолжила она.

Заметив ее издали, Виктория благодарно улыбнулась. И почему ее в деревне не любят? Вроде бы такая приятная женщина, никому ничего плохого не делала…

– Привет, – тепло улыбнулась ей Грета. – Извините, что убежала; похоже, чем-то отравилась. – Она убедительно погладила себя по животу. – Все говорят – отличная служба, несмотря на финал… ну вы понимаете… Фитц был бы доволен.

– Вы думаете? – Лицо Виктории – худое, но без морщин, свойственных женщине ее возраста, – слегка напряглось. – Хоть он и выполнял должность церковного старосты, однако не особенно верил в Бога.

– Ну, может, не в Священное Писание и прочие догматы… Зато он верил в старую добрую Англию и традиции, а церковь – неотъемлемая часть…

– Совершенно с вами согласен. – К ним присоединился Боб Кристи, уже основательно заправившийся. – Замечательная служба! Я рад, что вы взяли молитвенник 1664 года – Фитцу понравилось бы. Уж он бы пел с удовольствием! Кстати, кто выбрал гимны?

Виктория слегка оттянула воротник пальцем и покраснела.

– Я. Надеюсь, вы не думаете…

– Тот гимн о рыцаре ему особенно пришелся бы по душе. Не припомню, чтобы я его раньше слышал на похоронах.

– Наверное, так на меня подействовали разговоры о золоте тамплиеров. Рыцари, копья, турниры…

– Я и говорю, ему понравилось бы.

– Грета…

В голосе подруги звучали тревожные нотки, и Грета тотчас обернулась к ней. Элис внимательно наблюдала за Трейси Крофтс: девочка сгорбилась у камина, уставясь в огонь.

– Посмотри, какое у нее лицо. Тут что-то не так…

Грета чуть подвинулась, пытаясь разглядеть узкое девичье личико. Казалось, Трейси смотрит в бездны ада, а не на уютное пламя камина; несмотря на жар, кожа ее оставалась бледной.

– Думаешь, заболела? – прошептала Грета. – Или беременна?

– Исключено, – ответила Элис тоном знающего человека.

Постинор? Спираль? И как только Элис справляется с деликатными сложностями?

– Она не станет со мной разговаривать, – продолжила Элис. – Думаю, это задача скорее для викария.

Она прервала разглагольствования Боба Кристи.

– Виктория, вы не могли бы поговорить с Трейси? По-моему, она чем-то напугана.

– Сомневаюсь, что девушке нужен духовный совет. Я уже пыталась обсудить с ней печальные последствия жизни во грехе… – Виктория вымученно улыбнулась. – Она недвусмысленно дала понять, что ей это неинтересно; более того, пообещала создать мне проблемы, если я буду настаивать.

Так-так… Интересно, чем она тебе угрожала, подумала Грета. Финансовые злоупотребления? Ересь? Впрочем, вряд ли кругозор Трейси включает такое эзотерическое понятие, как ересь. Присвоение денежных пожертвований – более логичный вариант.

– То есть она вас шантажировала?

Проходившая мимо Эми остановилась, ожидая ответа.

– Мне совершенно нечего скрывать, – неубедительно соврала Виктория, покраснев.

– Разве? – Грета в упор посмотрела на Викторию; та отвела глаза. – Многие из нас в прошлом совершали поступки, которые не хотелось бы делать достоянием общественности… А Трейси Крофтс, похоже, обладает талантом выкапывать такие вещи.

– В любом случае на меня у нее ничего нет. – Виктория старалась говорить убедительно, но голос выдавал растерянность.

– Так что, побеседуете с ней? Кажется, девочке плохо.

– У вас это лучше получится. – Виктория выразительно посмотрела на обеих женщин.

Грета приняла огонь на себя, щадя Элис – они всегда трепетно заботились друг о друге.

– Трейси, – тихонько позвала она.

– Ну чего еще? – откликнулась девочка неприветливо. Грета все же придвинула барный стул и взгромоздилась на него. Поняв, что дольше подслушивать просто неприлично, Эми отошла.

– Трейси, у тебя вид… – Грета помедлила, подбирая нужное, не слишком пугающее слово, – взволнованный. Что случилось?

– С чего вы взяли? Делать мне больше нечего, только волноваться!

– Нет, конечно. – Грета вспомнила, что держит в руке бокал вина, и отпила приличный глоток шираза. – Но ты сама на себя не похожа. Вряд ли тут дело в смерти Фитца – ведь ты его почти не знала.

– Зато вы знали.

– Его знали все взрослые в деревне. – Грета держала себя в руках, не поддаваясь на провокацию. – Трейси, в чем дело?

– Его многие ненавидели. – Впервые за вечер голос девочки звучал искренне. – По-настоящему. Как Джек-потрошитель ненавидел своих жертв.

– В смысле?! Ты что-нибудь видела?

– Мисс Нокс? – раздался сзади приятный мужской голос.

– Да?

Грета обернулась – перед ней стоял Грегори Джепсон с бутылкой. Он единственный во всем пабе не надел костюм: потертые джинсы, футболка и толстовка явно демонстрировали пренебрежение официальным протоколом.

Грета накрыла бокал рукой:

– Спасибо, мне достаточно.

– Хорошо. – Джепсон поставил бутылку на стол. – Я хотел с вами поговорить, если вы не заняты.

– Мы с Трейси…

– Отстаньте от меня! – заорала та. – Не хочу я с вами разговаривать, старая ведьма! Я вам уже сказала: не отстанете – хуже будет!

– А я тебе уже сказала, что не…

– Чего вы все до меня докопались?! – Девочка вскочила и выбежала из паба.

Грета покачала головой и позволила Грегу помочь ей слезть с табуретки, словно ей было все восемьдесят, а не пятьдесят.

– Итак, мистер Джепсон, чем могу быть полезна?

– Ничем. – Он снова улыбнулся, обнажив ряд великолепных белых зубов, не вязавшихся с общей неряшливостью. – Просто бедный Фитц, когда мы с ним виделись в последний раз, велел познакомиться с вами поближе.

Схватившись за горло, Грета попыталась унять воображение.

– Зачем… – прошептала она, стараясь убедить себя, что этот успешный, богатый, небрежно одетый юноша никак не может быть результатом неловкой интрижки с Фитцем. Боясь поверить, она пристально всматривалась в очертания его лица, форму губ. Темные, почти черные глаза подписали окончательный приговор – словно в зеркало смотришься…

– Я думаю, вы прекрасно понимаете зачем, – ответил Грег. – Вот я и решил, что в день похорон должен выполнить его волю.

– Вы раньше жили в Крэбуэлле? – спросила Грета со светской интонацией. – Почему уехали?

– Слишком далеко до работы, и потом, за родовое поместье предложили неплохие деньги. – Грег слегка покраснел. – Ну не совсем. Я расстался с девушкой и решил начать все сначала. А вы вроде недавно здесь?

– Верно. Мама умерла и оставила мне дом, и тут Элис выяснила, что местный врач ищет нового партнера, – вот мы и переехали сюда.

– Смелая мысль – вернуться после… – Он запнулся.

– Что вы имеете в виду?

– Фитц мне рассказал, как вы сбежали отсюда много лет назад, после того, как он сделал вам предложение. – Грегори сочувственно улыбнулся. – Вряд ли его можно назвать искушенным, правда? Наверное, ему трудно было представить, как человек, которого он… ну любил, мог предпочесть его женщине.

– Я думаю, многие поняли бы мой выбор. Бедный Фитц…

– Она особенная, да?

– Еще бы.

– Тогда я тоже не прочь с ней познакомиться.

– Мистер Джепсон, я…

– Зовите меня просто Грег. Или даже Грегори. Я хочу сказать… – Он огляделся, не подслушивает ли кто. – После того, как Фитц все рассказал, я навел справки. Тут мне помог Боб Кристи, редактор местной газеты – он собрал достаточно материала о… Не знаю, как его правильно называть…

– Фитцем.

– Ладно. В итоге я нашел свое настоящее свидетельство о рождении.

– Вы? Нет… То есть я…

– Вам лучше присесть. – Грег подвел ее к стулу. – Вы сильно побледнели. Вас так пугает эта мысль?

Грета покачала головой, оглушенная; на глаза навернулись жаркие слезы.

– Я никогда… Нет, Грегори, только не здесь… – Она сделала глубокий вдох. – Грегори…

– Пожалуй, и правда не стоило… Просто я подумал – нам обоим будет легче на людях. Понимаете, я…

Теперь, когда он запнулся, подбирая слова, Грета почувствовала себя увереннее.

– Вы напуганы? – спросила она.

– Нисколько. Я хочу узнать вас получше, и Элис тоже.

Грета напряглась.

– Ради бога, только ничего ей не рассказывайте! Она будет в шоке. Сперва я подготовлю почву.

– Ладно. Я обеими руками за то, чтобы не спешить. Нам еще многое предстоит узнать, ведь мы такие разные.

– Совершенно с вами согласна – спешить некуда. Если вы, конечно, не сбежите в ужасе.

– Напротив, – улыбнулся Грег, и у нее потеплело на душе.

– Шампанское самой лучшей марки, – вклинилась Эми. – Фитц ненавидел каву и просекко; когда я спросила Гриффитса Бентли – ныне покойного, – кто оплачивает похороны, он сказал, что денег полно, так что можно не волноваться насчет расходов.

Почувствовав на плече руку Элис, Грета сдержала бушующие эмоции, хоть и с трудом. Неподходящее место и время выговаривать за покровительственный тон или вмешательство в чужие дела.

– Эми, мне кажется, это касается исполнителей завещания.

Недовольная физиономия барменши была достаточной наградой за ее самообладание. Нежно улыбнувшись, Грета взяла с подноса еще один бокал красного. Фитц придерживался старомодных взглядов: считал, что лишь французы умеют делать вино как следует. Впрочем, лучшие сорта он оставлял себе, а для посетителей брал в Кале самую дешевую кислятину, которую можно купить за евро или два.

Грета сделала глоток и облегченно вздохнула – вполне приличный австралийский шираз.

– Грета, прежде чем вы уйдете, – сказала Эми, протискиваясь между ними за бокалом шампанского, – я должна еще раз спросить: не оставался ли кто из девочек на пляже?

Грета поставила бокал с такой силой, что содержимое выплеснулось через край.

– Я уже сказала – все ушли одновременно.

– Точно все? Вы уверены?

– Ну разве что Трейси Крофтс задержалась – хотела прибраться внутри палаток.

Эми пулей вылетела из паба.

Глава 19

Дождь все еще шел, но Эми даже не заметила. Вдалеке маячила быстро удаляющаяся фигурка Трейси Крофтс. Прилив наступал на пляж, волны засасывали гальку, угрожая блестящим кроссовкам. Девочка брела по песку, спотыкаясь, нагнув голову, не обращая внимания на погоду.

Эми догнала ее и взяла за руку.

– Трейси, надо поговорить, – сказала она примирительным тоном.

Та выдернула руку.

– Не о чем.

Эми отпрыгнула, уворачиваясь от внезапной волны.

– Да, неподходящее место для беседы. Слушай, я живу вон там. – Она показала на свой коттедж всего в паре минут ходьбы. – Давай зайдем, погреемся?

Заметив презрительный взгляд Трейси, она поспешно добавила:

– У меня есть бутылка вина.

Конечно, нехорошо спаивать подростка, однако ситуация была чрезвычайная; к тому же в такой собачий холод алкоголь вполне можно считать медицинским средством.

Трейси остановилась, взглянула на коттедж, затем на Эми, пожала плечами и буркнула:

– Ладно.

Камин давно погас, но после ужасного ненастья снаружи дом казался теплым.

– И где же вино? – Девочка с размаху уселась в любимое кресло Эми и поплотнее запахнула тонкую куртку с криво пришитыми ярлыками, не имеющими отношения к скаутам.

Эми разожгла камин, достала два бокала и бутылку мерло – Фитц недавно отдал ей целый ящик. «Думай обо мне, когда будешь пить», – сказал он, хитро подмигивая.

Трейси залпом выпила полбокала.

Эми принесла из кухни сыр и печенье. Похоже, девочка ничего не ела целый день – лучше проследить, чтобы не опьянела. С другой стороны, это же Трейси; кто знает, может, она любого перепьет.

– Так, – сказала Эми, усаживаясь напротив. – Зачем ты прибиралась в палатках в ту ночь? Что-то не верится, что ты питаешь слабость к домашней работе.

Трейси красноречиво подвинула пустой бокал. Эми послушно налила добавки.

– Много вы понимаете, – презрительно фыркнула девочка. – Ба говорила, что я отлично мою посуду. – На мгновение она перестала дуться, потом узкое личико сморщилось. – Мы с Ба так хорошо ладили. – По ее щекам покатились слезы.

– Трейси… – Эми наклонилась и взяла ее за руку. – Я что-то не так сказала?

Трейси всхлипнула, выдернула руку и вытерла глаза.

– Сегодня не первые мои похороны.

– Бабушка умерла недавно?

Девочка кивнула и вновь залилась слезами.

– На прошлой неделе. Она жила с нами, рассказывала мне кучу интересного. Когда я ей сказала, что вступила в отряд скаутов, и вожатая у нас – мисс Нокс, ей это не понравилось. – Трейси выпрямилась и смахнула слезы. – Предупредила, что мисс Нокс – та еще штучка, чтобы я поостереглась. Ба работала на мисс Нокс давным-давно, и на других в Крэбуэлле тоже. Видали Грегори Джепсона на похоронах? Ну вот, она и у миссис Джепсон работала, когда он там только появился, совсем крошкой. Говорят, разбогател… А ведь вылитое чучело!

Эми совершенно не интересовало мнение Трейси по данному вопросу – та готова поливать грязью кого угодно. Теперь, когда девочка слегка расслабилась, пора приступать к делу. Она долила вина в бокал.

– Даже если ты выиграешь конкурс домохозяек, я все равно не поверю, что ты убиралась в палатках. Признавайся, кого ты там ждала?

Трейси хитро прищурилась.

– А-а, интересно, да? Может, вы сами на него глаз положили!

– На кого?

– На Джеда Роуда, – горделиво призналась Трейси. – Он сказал, что я хорошенькая!

– Джед Роуд? Этот жеребец… – Эми спохватилась. – То есть здоровый такой, рыжий, да?

Трейси энергично закивала.

– Он сказал, что придет вечером, и если я буду одна, мы можем здорово повеселиться. Только я так устала… Мисс Нокс гоняла нас целый день; потом мы сидели у костра, ели сосиски… Короче, я заснула в палатке. Представляла: вот он придет, разбудит меня и скажет, что я – спящая красавица!

Ага, подумала Эми. Только, если верить Мериэл Дейн, в тот вечер очарование зрелости победило прелесть юности.

Немытые волосы, острое личико, прыщи на подбородке, короткие ресницы… Эми вздохнула про себя. Как ужасен бывает подростковый период.

– Ну и что? Разбудил?

Трейси покачала головой.

– Я проснулась от холода. Потом услышала голоса и высунулась посмотреть, кто там.

Эми замерла, не дыша. Сейчас она наконец-то узнает, что случилось с Фитцем…

– И кого же ты увидела?

– Адмирала.

– А с кем он разговаривал?

– С этим телевизионщиком, Беном. Я поняла, что Джед не придет, и решила свалить потихоньку.

– И все? Только разговаривали? Больше ничего не видела?

– Мне надо было домой, мать взбучку устроила бы. – Трейси дернула уголком рта и поежилась.

Миссис Крофтс обладала телосложением амазонки, а ее руки украшала целая галерея татуировок. Впервые до Эми начало доходить, почему девочка так себя ведет.

Она забрала у Трейси бокал.

– Тебе пора идти. И смотри, чтоб мама ничего не заметила.

– А вы нарушили закон! – К Трейси вернулась былая злобность.

– Если бы в баре, то да, а тут частная территория, так что никаких нарушений. – Эми понятия не имела, правда ли это, просто хотела поскорее выпроводить гостью.

Среди множества мыслей, вихрем носящихся в голове, преобладала одна, неизбежно связанная с Беном Милном, и отнюдь не романтического характера.

Не зря он так настаивал делиться любой информацией по делу! Тогда ей казалось, что ему просто хочется выяснить правду; теперь же в его действиях усматривался совсем иной смысл: необходимость держать руку на пульсе, следить за ходом расследования.

Рано или поздно придется столкнуться с ним лицом к лицу, но не сейчас. Он все еще в пабе, да и ей, кстати, пора возвращаться. Понадобится время, чтобы собраться с мыслями – и, конечно же, раздобыть больше доказательств, подтверждающих ее смутные подозрения.

Впрочем, вопрос, где искать доказательства, особых трудностей не представлял.

Розали Джепсон редко показывалась на улицах Крэбуэлла, и когда Эми постучала в дверь ее дома, стало понятно почему. Она жила в дальнем конце деревни; путь к маленькому коттеджу пересекал небольшой ручей, змеящийся сквозь гальку к морю.

Хотя еще не было шести, Эми казалось, что уже поздний вечер; и церковь, и кладбище остались где-то в прошлом веке. Она собиралась постучать еще раз, но тут в окнах загорелся свет, послышалось шарканье, затем бряканье замка, и дверь наконец открылась. Перед ней стояла пожилая женщина, опираясь на трехколесные ходунки. Картину проясняли опухшие щиколотки, да и верхняя часть тела безобразно раздулась. А вот лицо, как ни странно, оставалось красивым, даже изящным в обрамлении седых волос, стянутых в пучок: в нем чувствовалась некая умиротворенность.

– Вы, наверное, из паба? Вы ведь Эми, да? Входите скорей, на улице ужас что творится! Проходите сразу в гостиную, а я за вами потихоньку, своим ходом. По сравнению со мной черепахи – гонщицы «Формулы-1».

Эми подчинилась. Интересно, откуда Розали знает, как ее зовут? Впрочем, похоже, она знает куда больше, чем кажется на первый взгляд.

Гостиная походила на музей фарфора: все горизонтальные поверхности были уставлены фигурками барышень в развевающихся юбках. Эми достаточно разбиралась в материале и сразу поняла, что перед ней не «мейсен» и не «роял-далтон». Тем не менее чувствовалось, что хозяйке они очень дороги.

Однако помимо фарфора была в комнате еще одна весьма примечательная вещь – большая подзорная труба на треноге, стоящая у окна с видом на берег. Эми прикинула зону охвата – да, пожалуй, отсюда можно разглядеть кусок пляжа, где нашли тело Фитца.

– Я бы предложила вам чаю или еще чего-нибудь, – раздался позади голос, – но придется подождать. Путь на кухню займет в два раза дольше…

– Спасибо, я только что выпила.

– На поминках нашего дорогого Адмирала, я полагаю?

– Да.

С привычной легкостью Розали Джепсон уместила свое пухлое тело в большое кресло у камина, где горели вечным огнем электрические дрова.

– И не только его, – добавила она, усевшись как следует и складывая ходунки.

– В смысле? – опешила Эми, присаживаясь рядом.

– Я слышала, Гриффитс Бентли тоже умер.

– Откуда вы знаете? Его же только что обнаружили! Вам звонили из полиции?

– Нет, – ответила та, озадаченная вопросом.

– А по поводу смерти Фитца, Адмирала то есть?

Розали решительно покачала головой. Эми даже не удивилась: оперативность – не говоря уж о компетентности – Коула и Честертона всегда оставляла желать лучшего.

– Так откуда же вам известно о смерти Гриффитса Бентли?

Пожилая леди безмятежно улыбалась, однако в ее глазах мерцали лукавые искорки.

– Крэбуэлл – маленькая деревня. Хоть я и редко выбираюсь наружу, все же иногда слышу местное «радио».

– Причем не только слышите, но и видите, – намекнула Эми, покосившись на трубу.

– Нечасто. Это игрушка Ричи – он любил смотреть на яхты. – Розали указала на полку, забитую тетрадками. – Записывал каждую деталь. После его смерти у меня не поднялась рука убрать.

– Давно?..

– Уже шесть лет как.

– Мне очень жаль.

– Мне тоже. Но я не намерена раскисать. Мы с Ричи жили счастливо, многим и это недоступно. К тому же у меня есть Грегори.

– Ага… – Эми прикидывала, как бы половчее упомянуть Грега Джепсона в разговоре, и тут Розали облегчила ей задачу. – Вы ведь его усыновили?

– Да. Своих детей так и не завели. Сейчас наверняка можно было бы вылечиться, но тогда… Впрочем, Ричи все равно не захотел бы сдавать всякие тесты. В общем, своих не получилось, так что… Я всегда хотела мальчика. Когда мы увидели его в приюте – глазки темные-темные… Я полюбила его всей душой.

– А что за приют? Где-то рядом?

– Нет, что вы, в Хартфодшире. Потом наступило тяжелое время: мы так волновались в ожидании… Ведь Ричи намного старше меня; они могли решить, что он не подойдет по возрасту в качестве приемного родителя. К счастью, бог – или кто-то еще, неважно – был на нашей стороне. Все прошло без сучка без задоринки. – Ее старые глаза заблестели. – Грегори принес нам столько радости!

– И добился ошеломляющего успеха!

– Да вроде… – Розали небрежно отмахнулась от сыновних миллионов. – Вечно пытается совать мне деньги, а я ему говорю – не надо, у меня все есть. Ричи тоже таким был – ни от кого денег не брал, даже от собственного сына. Всю жизнь работал, получал пенсию от государства, и ему хватало. А потом и я вышла на пенсию.

– А кем вы работали?

– Учительницей.

– Здесь?

– Да, прямо тут, в Крэбуэлле, пока школа не закрылась. Детей мало, государство сокращает расходы – обычная история. Теперь их возят в Данвич.

– Так сейчас в Крэбуэлле нет школы?

– Государственной нет, только частная.

– Та, в которой работает Грета Нокс?

– Да. Короче, мне было уже хорошо за пятьдесят, и я решила, что это знак – пора на покой. Да и пенсия оказалась вполне приличной, я ни в чем не нуждаюсь. Конечно, я рада за мальчика… По-моему, он расстраивается, что мы отказываемся от помощи, ему так хочется проявить щедрость… – Розали улыбнулась. – В школе всегда был первым по математике, задачи щелкал как орехи.

Это у него наследственное, подумала Эми.

– Трудновато мне пришлось – он ведь учился в моем классе. Некоторые родители считали, что я его дома натаскиваю, но они ошибались. Грег и без меня прекрасно справлялся, у него природные способности.

– Он поддерживает с вами общение?

– Конечно! Тут он молодец. Приезжает не так часто, как раньше, зато звонит каждый день.

– Значит, это от него вы узнали о смерти Гриффитса Бентли? – спросила Эми. Кивок подтвердил ее логический вывод. – А он не сказал, кто мог совершить убийство? Ну по его мнению?

– Нет. Собственно, об убийстве речи не было – он просто сообщил, что на кладбище у церкви нашли тело.

Эми решила, что нет смысла объяснять детали; к тому же ее интересовало совсем другое.

– Это Грегори нашел своих биологических родителей?

– Нет. Он вообще не проявлял интереса к этой теме. Когда ему исполнилось восемнадцать, мы с Ричи сказали, что он имеет право узнать, но Грег отказался. Заявил, что мы любили его, заботились о нем и больше никаких родителей ему не надо. – Красивое лицо озарила несмелая улыбка. – Значит, мы все делали правильно.

– Даже не сомневаюсь. А вы с Ричи знали?

– Нет. Наверное, могли бы выяснить, но не захотели. Грегори – наш сын, а все остальное не имеет значения.

– Как же тогда он узнал?

– Случайно. И едва понял, что это Фитц и дела в «Адмирале» плохи… В общем, мальчик с большим удовольствием выручил старика из беды.

– С помощью двух миллионов?

– Именно.

– Но зачем так много?

Розали пожала плечами.

– Как человек хорошо зарабатывающий, Грегори вряд ли осознает ценность денег. Ему показалось, что два миллиона – достаточная сумма.

Логично, а главное, объясняет приподнятое настроение и щедрость Адмирала на «Последнем ура». С другой стороны, никак не приближает к разгадке убийства.

– Возвращаясь к настоящим родителям… Вы сказали, «случайно» узнал. Что вы имели в виду?

– Тут замешан этот юноша, Бен.

– Бен Милн? Который снимает фильм?

– Да, он самый.

Эми внутренне содрогнулась. Слишком много деталей сходятся, и все указывает в одном направлении.

– И как же? – сдержанно спросила она.

– Он собирал информацию и обратился ко мне.

– Недавно? Какую информацию? По поводу «Адмирала Бинга»?

– Нет, давно, еще в прошлом мае. Я запомнила, потому что как раз в тот день, когда он позвонил, была шестая годовщина смерти Ричи.

– И о чем шла речь?

– Он работал над какой-то программой, посвященной генеалогии.

– «Скелеты в шкафу»?

– Вроде бы так. Отслеживал фамильное древо знаменитостей и все такое. Я смотрела один раз – мне не понравилось. Есть в этом что-то… как бы сказать… низкое. Желание копаться в чужом грязном белье, если понимаете, о чем я.

– Прекрасно понимаю. Значит, Бен собирал информацию о Грегори?

– Нет, что вы! Грегори ведь не поп-звезда! Нет, Бен исследовал прошлое одного из моих первых учеников, Вилли Сэйерса – наглый такой парнишка.

– Это который теперь член парламента?

– Да.

– Значит, Бен приехал в Крэбуэлл, чтобы о нем расспросить?

– Не сам – послал какую-то девушку; она назвалась исследователем.

– И много вы ей рассказали о Сэйерсе?

Пожилая леди хихикнула.

– Не особенно. Мне удалось лишь вспомнить, что мальчик был непослушный. Конечно, я видела родителей, но близко не общались. И уж точно не знаю ничего постыдного о предках. Боюсь, от меня толку мало.

– А она не расспрашивала еще о чем-нибудь? О Грегори, о его настоящих родителях?

– Нет, о нем даже не упоминали. Вряд ли она вообще знала, что у меня есть сын.

Эми озадаченно наморщила лоб.

– Но вы же сами сказали, что Грегори узнал обо всем через Бена?

– Да, только я тут ни при чем. Девушка спросила, кто еще в окрестностях мог знать Вилли Сэйерса, и я посоветовала обратиться к Фитцу – они когда-то дружили. Наверное, она и его расспрашивала.

– А больше вы никого не посоветовали?

– Я упомянула Гриффитса Бентли, поверенного.

– Зачем?

– Так он все обо всех знает.

– Правда?

– Конечно. Он со многими работал: оформлял покупку дома, составлял завещания, всякие документы…

– А как же конфиденциальность, тайна отношений с клиентом?

Розали Джепсон усмехнулась.

– Вы плохо знаете Гриффитса – за деньги он готов на все.

– Да что вы!

– Представьте себе. Не слишком хороший образец британской юридической системы. А еще у него был нездоровый интерес к чужим семейным тайнам – обожал раскапывать всякое.

– Чтобы потом шантажировать?

Огромные плечи снова приподнялись.

– Доказательств у меня нет, но для чего ж еще?

– Значит, вы отправили девушку к нему?

– Да.

– Как вы думаете, она заплатила ему за информацию?

– Не сомневаюсь. Она и мне предлагала.

– Вы взяли?

Розали Джепсон оскорбленно вскинулась.

– Разумеется, нет! Я ничего такого не знаю о Сэйерсе – а если бы и знала, не взяла бы ее денег.

– Под «ее» деньгами вы подразумеваете деньги Бена Милна?

– Наверное. Или телекомпании, на которую он работает.

– Ага…

Это еще больше осложняло ситуацию. Если Гриффитс Бентли действительно был хранителем местных секретов и торговал ими направо и налево, список людей, желавших ему смерти, существенно увеличивается…

– А давно эта девушка приезжала в Крэбуэлл?

– Да нет, совсем недавно. На позапрошлых выходных, в субботу.

– То есть всего за два дня до смерти Фитца?

– Вот именно. Мне позвонил Гриффитс Бентли.

– Вы удивились? Вам приходилось раньше иметь с ним дело?

– Конечно, он оформлял завещания для нас с Ричи.

– Наверное, все переходит к Грегори?

– Ага. Как будто ему нужны наши жалкие копейки! Но мы с Ричи все равно не стали бы завещать деньги кошачьему приюту, мы не из таких.

– И что же Гриффитс?

– Заявил, что знает, кто настоящий отец Грегори.

– Он просил денег за молчание?

– Пытался, но я довольно быстро дала ему понять, что от меня он ничего не дождется – я и так все знаю.

– И он поверил?

– Более того – сам проболтался!

– В смысле?

– Упомянул Фитца, думая, что я уже в курсе – а я, разумеется, подыграла.

– А про мать ничего не сказал?

– Нет. Наверное, не успел выяснить.

– А еще что-нибудь говорил?

– Он вел себя довольно грубо – видимо, его разозлило, что я не поддалась на провокацию. Намекнул – мол, найдутся другие, готовые хорошо заплатить.

– Наверное, слишком нагло с моей стороны спрашивать, не называл ли он конкретные имена…

Розали усмехнулась.

– Он просто сказал, что скоро имя Фитца всплывет в «ящике», и тогда все узнают. Надеялся меня напугать. Еще чего! Я ему популярно объяснила, что мне наплевать – это никак не повлияет на отношения с сыном.

– Хм…

Эми задумчиво кивнула. Имя Фитца всплывет в «ящике»… Она не стала озвучивать свои предположения вслух, но суть и без того ясна: Гриффитс Бентли собирался продать эту информацию Бену Милну. Последний был известен отсутствием щепетильности в данном вопросе. Может, он изначально так и планировал – снять фильм по образу и подобию «Скелетов в шкафу», обнародовав тайну незаконного ребенка Фитца, но тут судьба преподнесла ему сюжет поинтереснее.

– Так значит, вы рассказали Грегори про Фитца?

– Да. Я позвонила ему сразу же после разговора с Гриффитсом. Если правда выйдет наружу, то чем скорее мальчик узнает, тем лучше.

– И как он отреагировал?

– Довольно спокойно. С другой стороны, новость произвела на него впечатление, раз он перевел Фитцу два миллиона.

– Так Грегори за этим ходил к Адмиралу в тот понедельник?

Розали кивнула.

– Тогда-то Фитц и рассказал ему о настоящей матери.

– Как странно, что оба снова осели в Крэбуэлле…

– Ох, милочка, в жизни бывает столько совпадений! Я уже ничему не удивляюсь, – вздохнула пожилая леди.

Эми поняла, что больше ничего не добьется, поблагодарила за помощь и засобиралась уходить. Вставая, она снова покосилась на подзорную трубу у окна.

Розали Джепсон словно прочла ее мысли.

– В ответ на ваш немой вопрос – да, я в нее смотрю иногда по ночам. После смерти Ричи я стала плохо спать.

– А вы случайно…

– Да, – прервала ее Розали. – В ту ночь тоже.

И она рассказала Эми все, что видела.

На обратном пути Эми позвонила в местную клинику и ненавязчиво поинтересовалась, не осталось ли неоплаченных лекарств на имя Джеффри Горацио Фитцсиммонса. Ответ был отрицательный.

В пабе народу значительно поубавилось. Если Коул с Честертоном и опрашивали присутствующих о смерти Гриффитса Бентли, то явно недолго – их тоже не было видно. Мериэл, неохотно раздававшая бесплатные напитки в баре, сказала, что они долго не задержались.

– Ах да, еще та женщина с дурацким именем…

Эми недоуменно подняла брови.

– Ну, крашеная блондинка, снимает у нас комнату…

– Ианта Беркли?

– Она самая. Требует обслуживание в номере.

– Чего?!

– Потребовала, чтобы ей в номер принесли бутылку водки и ведерко со льдом. Поднялась к себе наверх минут двадцать назад, чуть ли не ползком. Я сказала, что ты решишь этот вопрос.

– Спасибо тебе большое, – довольно резко отозвалась Эми. – Видимо, до нее не доходит, что это всего лишь паб, а не пятизвездочный отель.

– Разбирайся. – Мериэл пожала плечами и удалилась в свое царство.

Эми постучала в дверь номера, но открыли ей далеко не сразу. Судя по мутному лицу Ианты, она только что пробудилась от глубокого – и, похоже, нетрезвого – сна.

Дружеских чувств Эми к ней не питала, поэтому сразу взяла быка за рога.

– Насколько мне известно, вы просили обслуживание в номере, так вот – мы этим не занимаемся. Если вам что-то нужно, закажите в баре и принесите сами!

– А, ладно… – К Ианте еще не вернулась ее обычная стервозность.

Эми внезапно поняла, что перед ней отличная возможность выбить информацию.

– В ту ночь, когда Фитц погиб, вы были с Беном Милном? – начала она с места в карьер.

– Я… Вы имеете в виду, провела ли я с ним ночь?

– Да.

– Ну я…

Ианта попыталась восстановить обрывки памяти, и вдруг, совершенно из ниоткуда, события той ночи всплыли в голове с удручающей ясностью.

– Нет, – ответила она. – Конечно, он ко мне подкатывал, намекал…

– Ну еще бы, – поддакнула Эми, не веря ни единому слову. – И что, вы зашли?

– Нет. То есть… Мы же были знакомы в универе. Разумеется, я не собиралась с ним спать!

– Разумеется, – кивнула Эми, все еще не убежденная.

– Я просто хотела поболтать о старых добрых временах, вспомнить общих знакомых, ну вы понимаете…

– Ага. Так вы зашли к нему?

– Да. – Теперь голос Ианты звучал вызывающе.

– А в котором часу примерно, не помните?

– Не очень. Где-то около часа ночи?..

– А долго вы там оставались?

– Вообще не заходила.

– В смысле?

– Я постучала, никто не ответил. Я подумала, что он заснул, толкнула дверь, но… – Ианта подняла руку ко лбу, словно пытаясь стереть головную боль.

– Что?

– Там никого не было.

Эми нашла его в кают-компании. Прихватив бутылку шираза, он основательно устроился в углу и методично ее приканчивал.

– Бен, нам надо поговорить.

Глава 20

После разговора с Беном Эми вернулась к себе и разослала письма Ианте, Бобу Кристи, Виктории, Мериэл и Коулу по электронной почте, затем позвонила Грете и Розали с просьбой передать сообщение Грегори. Контактов Сэйерса она, к сожалению, не нашла.

Содержание письма было одинаковым для всех: предлагалось встретиться на Мостике завтра, в десять утра, и обсудить «недавние события».

– Надо повыть, – сказал инспектор Коул помощнику.

– Все так плохо? – сочувственно откликнулся Честертон, готовясь услышать об очередном приступе депрессии. Долгое время они ехали в молчании; босс вцепился в свой айфон, словно в спасательный круг.

– Я сказал – повыть! Ты что, телик не смотришь? Включи сирену!

– А, извините. – Возможно, Честертон и слышал подобный сленг в колледже, но давно забыл. Он послушно включил мигалку и сирену. – А почему такая спешка? – крикнул он, пытаясь заглушить жуткий вой.

– Пришло сообщение от помощника комиссара: она звонила в Ярд.

– Шекспир? – округлил глаза Честертон.

– Да не бард, а Ярд! Скотленд-Ярд! Видите ли, с двумя трупами мы уже не справимся. Они пришлют Аллингема.

– А кто это?

– Боже, дай мне сил! Старший инспектор Аллингем, лондонская легенда по кличке Щелкунчик – дела щелкает, как орехи.

– Обидно, да? – проорал Честертон, желая позлить шефа. – Я-то думал, мы уже сами со всем разобрались.

– Не слышу, – буркнул Коул. – Выключи ты эту дрянь и сбрось скорость!

Честертон с готовностью подчинился – все равно некого обгонять.

– Я говорю – зачем посылать суперищейку из Лондона, если мы уже раскрыли дело?

– Вопрос репутации. Он заявится, выяснит все то же самое и заслуги присвоит с ебе – очередная победа Скотленд-Ярда. Значит, нам надо успеть раньше его.

– Но как?

– Успокоим всех, поговорим с этим пронырливым следаком – он все еще сомневается насчет суицида. Прижмем убийцу Бентли и растиражируем это дело в прессе до приезда Аллингема.

– А кто убийца?

– Тебе лучше знать – ты же допрашивал подозреваемых на поминках.

– Но мы даже не в курсе, как его убили!

– Неважно. Результаты вскрытия будут готовы к обеду. Пуля в сердце, удар по голове, нож в брюхе, удушение… Будет ясно, когда его осмотрят. Главное, кто убил?

Честертон нервно сглотнул.

– Затрудняюсь определить, сэр.

Коул помолчал, глубоко разочарованный в молодом сотруднике – он рассчитывал, что тот предложит варианты.

– Похоже, ты еще не готов к оперативной работе.

– Так кто же это?

Коул понятия не имел, однако сделал загадочное лицо.

– Элементарно, мой дорогой Честертон. Если сам не можешь догадаться, я не собираюсь подсказывать.

– Будем арестовывать?

– Да, но только профессионально! Ты форму помнишь? Ну, там «вы имеете право хранить молчание…»?

– Нас в колледже заставляли зубрить наизусть.

– Отлично, сейчас понадобится. Мы все сделаем по-своему, сами выберем нужный момент.

– И когда же?

– Чем раньше, тем лучше. Только вот…

– Что? Какие-то проблемы?

– Я получил письмо от той заносчивой девицы из паба.

– Эми Уолпол.

– У нее хватило наглости пригласить чуть ли не всю деревню – включая нас с тобой, прикинь? – поговорить о «недавних событиях». Я сразу понял – от нее жди беды. Готов поспорить, этот проныра Милн с ней в одной упряжке.

– И что же они затевают?

– Мутят воду. Может, их детские игрища и годятся для шоу, но мы живем в реальном мире.

– Так мы поедем к ним?

– Ты что, сдурел? – взбесился Коул.

– Просто если там соберутся все подозреваемые, мы могли бы найти зацепку. Я бы засел где-нибудь в уголке с диктофоном…

– Нет уж! Ты испортишь мне расследование! Мы едем на могилу искать следы убийцы – последний кусок головоломки.

На следующее утро Эми была немало удивлена появлением на Мостике Вилли Сэйерса. Судя по всему, сработал местный «телеграф». Уже не в первый раз она задумалась о связях между людьми, замешанными в эту историю, точнее сказать – подозреваемыми. Кое-какие цепочки ей удалось отследить, но оставалась еще скрытая структура былых отношений и конфликтов, о которых она ничего не знала.

Ни у кого не вызывало сомнений, что Эми как инициатор встречи командует парадом. На Мостике не хватило стульев, и Теда послали за ними в бар. Пока он ходил, в комнате воцарилась напряженная тишина. Лишь Ианта Беркли, единственная из всех подозреваемых, вела себя спокойно, да и то отчасти благодаря бутылке водки, купленной в баре прошлым вечером.

Вилли Сэйерс, как всегда безупречный в полосатом костюме, явно нервничал, да и Боб Кристи заметно сдулся – маска ветерана Флит-стрит смотрелась все менее убедительно. Мериэл Дейн, разодетая в пух и прах, то и дело оглядывалась на остальных. Преподобная Виктория Уайтчерч закрыла глаза, словно молилась – а может, так оно и было. Напряжение Греты Нокс и Элис Кеннеди сказывалось в том, что они держались за руки, чего прежде на публике себе не позволяли. Лицо Грега Джепсона заметно подрагивало.

Бен Милн, сидящий чуть поодаль от остальных, был в подавленном настроении. Во время вчерашнего разговора, длившегося целый вечер, Эми спросила, не хочет ли он позвать Стэна с камерой. Тот факт, что признанный охотник до сенсаций отказался от съемок, говорил о многом.

Наконец все уселись. Тед вышел из комнаты и закрыл за собой дверь.

Эми прочла достаточно детективных романов и потому не стала использовать заезженную фразу «Вы наверняка желаете узнать, зачем вас пригласили». Вместо этого она сказала:

– Мы собрались здесь, чтобы поговорить о смерти Фитца.

Никто не выразил удивления.

– А также о смерти Гриффитса Бентли, тесно связанной с первой.

И снова ноль эмоций – ни удивления, ни возражений.

– Причиной обоих убийств… – никто не отреагировал на это слово, – послужила тайна из прошлого, о которой Фитц и сам не знал до недавнего времени – до последнего дня жизни. Тайна его внебрачного сына.

Все тут же уставились на Грега. Похоже, местный «телеграф» и впрямь работал оперативно.

– Именно он, Грег Джепсон, сообщил Фитцу эту приятную новость, а также пообещал перевести ему крупную сумму денег – достаточную для того, чтобы спасти и отремонтировать паб. Словом, теперь ясно, почему Адмирал был в отличном настроении и всех угощал. Далее возникает закономерный вопрос: а кто же биологическая мать Грега?

Повисло напряженное молчание. Судя по озадаченным выражениям лиц, эта информация до местной «разведки» еще не дошла. Грег Джепсон упорно старался не смотреть на Грету Нокс, Элис Кеннеди крепче сжала ее руку.

– А это, – продолжила Эми, – и был тот самый нюанс, из-за которого погиб Фитц. Кто-то хотел сохранить ее секрет любой ценой. – Она оглядела собравшихся: все то же недоумение – настоящее или поддельное.

К своему удивлению, Эми наслаждалась ролью ведущего, ей нравилось разматывать нить повествования в нужном темпе.

– Итак, спросим себя: кто мог узнать его тайну? Вчера я разговаривала с Розали Джепсон, приемной матерью Грега. Личность настоящего отца ей открыл Гриффитс Бентли.

Боб Кристи охнул и встретился взглядом с Вилли Сэйерсом, тот отвернулся.

– Кое-кто из вас знает, что Гриффитс Бентли был великим хранителем местных секретов. За время работы у него накопилось немало сведений, которые его клиенты предпочли бы не выносить на публику. И что самое главное – он нисколько не стеснялся брать деньги за молчание.

– Шантаж? – встрепенулась Мериэл Дейн.

Все еще помня о заезженных клише, Эми воздержалась от классического: «Шантаж – какое грубое слово…».

– Интересно другое, – продолжила она. – Действительно Гриффитс Бентли откопал эти факты самостоятельно или он получил информацию от кого-то еще? А может, даже заплатил кому-то. – Эми повернулась к Бобу Кристи. – Вы, кажется, собирали материал для статьи о Фитце, не так ли?

Лицо редактора побагровело.

– Никаких денег я не получал!

– Однако вы признаете, что рассказали Гриффитсу о незаконном ребенке?

– Да, рассказал. Этот факт выяснился случайно в ходе расследования. Но, повторюсь, никаких денег он не передавал!

– А что передавал? – Еще никогда ее интуиция не срабатывала так четко. – Речь шла об обмене информацией, не правда ли?

Судя по цвету лица, Кристи был близок к апоплексическому удару.

– Да…

– И что же вы рассказали Гриффитсу взамен?

Кристи огляделся вокруг, ища поддержки, но не нашел.

– Что Мериэл Дейн на самом деле зовут Мерль Юханссон, и о ней писали все газеты в связи с попыткой убийства мужа!

Кровь отхлынула от лица Мериэл, оставив лишь накрашенную маску. Тяжело дыша, не в силах выдавить ни слова, она жалобно переводила взгляд с одного на другого, но, как и Боб Кристи, поддержки не ощутила. Впрочем, судя по всеобщему удивлению, до этого никто не подозревал о ее темном прошлом.

Эми даже не посмотрела в ее сторону, сосредоточив все внимание на редакторе.

– Однако на самом деле вовсе не Гриффитс Бентли обнаружил эту информацию – ему рассказал кто-то другой.

– Правда?

– Человек, с легкостью торгующий чужими секретами. – Эми повернулась к члену парламента. – Тот, кто раскопал ваше прошлое, мистер Сэйерс, и выудил оттуда загадочный инцидент с девушкой по имени Джилли, утонувшей в канале.

Сэйерс заметно скукожился в своем полосатом костюме.

– Тот, – неумолимо продолжала Эми, – кто вечно ищет скелеты в шкафу!

Все уставились на Бена Милна. На этот раз невозмутимость его покинула.

– А я и не отрицаю! Да, я продаю и покупаю чужие тайны. У публики всегда ненасытный аппетит, кто-то же должен его удовлетворять. И я нисколько не стыжусь; наоборот, я в этом деле – профи. И потом, если не я, кто-то другой быстро займет мое место. Не считаю нужным ограничивать себя устаревшими моральными принципами.

В ответ раздался спокойный голос Греты Нокс:

– А убийство, по-вашему, тоже бросает вызов устаревшим моральным принципам?

– Нет, – ответил Бен. – И я никогда не переступал черты… в отличие от кое-кого из присутствующих – человека, убившего дважды.

Это заявление породило суматоху. Все заговорили разом, выдвигая доказательства своей невиновности. Все, кроме одного.

Бен Милн взглянул на Эми и кивнул – то был сигнал, о котором они заранее условились прошлым вечером.

Эми сделала глубокий вдох и перешла к главному.

– Несмотря на поспешный вердикт следователя, я сомневаюсь, что в этой комнате найдется хоть один человек, верящий в самоубийство Фитца. Он был убит – это мы все знаем, однако лишь троим из нас известно, кто его убил. Я бы тоже не знала, если бы не нашелся свидетель.

Со всех сторон раздались изумленные восклицания.

– В том, что случилось, прослеживается фатальная логическая цепочка. Когда Грег Джепсон узнал, кто его настоящий отец, он решил встретиться с ним и все рассказать. Далее, во время своего «Последнего ура» Фитц выдал фразу, которая заставила убийцу предположить, что он намерен распространить эту новость. Следовательно, его нужно заткнуть. И наконец, когда ту же угрозу озвучил Гриффитс Бентли, его постигла сходная участь.

Насколько нам известно, свидетелей второго убийства не было, зато нашелся свидетель первого, который наблюдал за гибелью Фитца в подзорную трубу.

Кроме того, на дне лодки обнаружили позолоченную пуговицу, вырванную в процессе борьбы. Все пуговицы на пиджаке Адмирала оказались на месте.

Нужно ли мне продолжать?

– Нет, не нужно.

Выпустив руку партнерши, Элис Кеннеди поднялась со стула.

Они сидели рядом на кровати, пока Бен набирал досье, но между ними не было ни капли взаимного притяжения. Задача предстояла несложная. Даже если не учитывать добровольное признание, свидетельских показаний Розали Джепсон и персонала местной поликлиники, куда Элис не явилась прошлым вечером, вполне хватало для возбуждения уголовного дела.

Когда текст был согласован, Бен отправил его по электронной почте инспектору Коулу. Взволнованная удачным исходом, Эми боролась с искушением послать ему еще и сообщение с фамилией убийцы.

– Ужасно много следов! – Честертон был близок к отчаянию.

– Не следов, а отпечатков обуви, дубина! – поправил Коул. – Тебя послушаешь, так можно подумать, что здесь Пятница разгуливал!

Вот уже больше часа двое полицейских ковырялись в грязи на кладбище возле пустой могилы. Вооружившись лопатами, пакетами гипса и ведрами с водой, они усердно снимали отпечатки. Оба страшно перепачкались и стали напоминать персонажей из фильмов Чарли Чаплина. Честертон заикнулся было, что, по идее, этим должна заниматься команда экспертов, но Коул твердо решил закончить работу до приезда Аллингема.

– Это ключевая улика, – заявил он. – Ты ни черта не шаришь! В современной судебной практике след ничем не хуже отпечатков пальцев. Дело даже не столько в узоре подошвы, сколько в степени изношенности, царапинах, трещинах, которые проявятся под микроскопом. Соображаешь, что это значит?

– Мы сможем сопоставить следы с ботинками одного из подозреваемых, – скучающим тоном откликнулся Честертон. – Их же тут уйма – включая мои, ваши, могильщика, викария, носильщиков, не говоря уж о тех, кто пришел поглазеть.

– Их всех можно исключить.

– Но это займет целую вечность! – Честертон подозрительно уставился на инспектора. – Если вы и правда знаете, кто убийца, не проще ли нам сразу устроить допрос?

Коул вытер гипс с лица.

– Нет. Показания на допросе не заменят реальных доказательств. К тому же визуальные улики лучше смотрятся в документах и по «ящику».

– Хоть подскажите, какую обувь носит подозреваемый? Кроссовки, сапоги, туфли на каблуках?

Однако босс упрямо отказывался раскрывать личность убийцы. Честертон втайне подозревал, что Коул просто блефует, и этот дешевый фарс на кладбище – всего лишь жест отчаяния.

– Проверю-ка я почту, – сказал Коул. Он заранее посадил в участке человека следить за передвижениями Аллингема и сейчас лихорадочно пролистывал сообщения. – Плохие новости – он уже в Ипсвиче, за ним послали водителя. Господи Иисусе, что нам делать?!

Честертон воспринял этот вопрос как риторический.

– Сколько у нас слепков? – проблеял инспектор, начиная поддаваться панике.

Подчиненный оперся на лопату и склонился над брезентом, на котором, словно фантастический улов, были разложены результаты их деятельности.

– Около пятидесяти, большая часть еще не высохла.

– Позвони в участок, скажи, чтобы его задержали как-нибудь. Пусть обедом накормят или еще что придумают!

– Сэр, может, лучше вы?

Тяжело дыша, Коул протянул ему мобильник. В этот момент раздался мелодичный писк.

– Сообщение от Эми Уолпол. Прочесть?

Кивнув, Коул обвил руками каменного ангела и уставился в небеса, словно в ожидании чуда.

Честертон торопливо прочитал сообщение.

– Вот это поворот! Она пишет, что Элис Кеннеди призналась в убийстве Фитцсиммонса и Бентли.

– Призналась? – переспросил Коул, начиная приходить в себя.

– По крайней мере, так утверждает барменша.

– Элис как?..

– Кеннеди. Кажется, она живет с Гретой Нокс, вожатой девочек-скаутов.

– Верно. – Коул выпрямился и дружески обнял ангела за крыло. – Я знал с самого начала. Ее следы должны быть где-то здесь.

– Так она и Адмирала прикончила?

– Вот именно. Собирайся – едем производить арест.

– В таком состоянии? Вы себя видели со стороны?

– Неважно, парень, нельзя терять ни минуты! Это будет мой триумф! А паршивый Аллингем пусть уползает обратно в Скотленд-Ярд и передаст им, что полиция Суффолка держит ситуацию под контролем! К черту Аллингема из Ярда! Все узнают, что дело раскрыл Коул из Крэбуэлла! С небольшой помощью, – добавил он, взглянув на ангела и перекрестившись.

– Но мы ведь решили, что Адмирал покончил с собой: упал в лодку и умер из-за смертельной дозы таблеток и алкоголя?

– Вовсе нет, – самодовольно возразил Коул, окончательно оправившись. – Лично я в это никогда не верил. У нас были явные доказательства борьбы. – Он запустил перепачканную руку в карман и вытащил пакетик с пуговицей, найденной в лодке. – Вот она, главная улика! Я не хотел сеять панику, потому и распустил слух о суициде. Разумеется, старик сопротивлялся, и убийца нечаянно вырвал пуговицу из его пиджака.

– Но вы же сказали – он сам зацепился, когда падал?

– Это было настолько маловероятно, что я упомянул лишь мимоходом, а ты сразу проглотил, как и все остальные. Ключины, тоже мне…

– Уключины, – поправил Честертон.

И они поспешили к дому Греты Нокс.

Грета отперла входную дверь и прошла в гостиную. Как всегда, ее внимание привлек рисунок, висящий над камином. Скудный пиренейский пейзаж нарушала лишь одна деталь: куртка, брошенная рядом с винной флягой; создавалось впечатление, что их владельцу пришлось поспешно уйти. От картины веяло чем-то загадочным, непостижимым… Впрочем, сейчас ей было не до созерцания.

– У нас мало времени – скоро явится полиция. Может, сбежим, пока не поздно? – пошутила она, но тут же сникла, заметив, что Элис вся дрожит. Грета обвила ее руками и прижала к себе самого дорогого человека на свете.

– Все хорошо, – бормотала она. – Все будет хорошо.

Правда, в глубине души она в это не верила…

Чуть погодя Элис отстранилась.

– Выпьем немного? – предложила она, усаживаясь в любимое кресло.

– Да, конечно. – Грета поспешила к журнальному столику и налила обеим по солидной порции «Курвуазье». – Зачем ты взяла вину на себя? Неужели боялась, что на меня подумают? – Она подала Элис бокал и села в кресло, пытаясь уцепиться за ускользающую реальность. Атмосфера, царившая на Мостике – да и после, – напоминала роман Агаты Кристи.

Элис вздохнула. Дрожь унялась, румянец постепенно вернулся на лицо, и все же она выглядела очень усталой.

– Грета, милая, ничего уже не поделаешь – это правда.

Грету словно током пронзило. Видимо, где-то в глубинах сознания она никак не могла поверить, и до сих пор неверие защищало ее, укрывало от безжалостных фактов спасительным коконом.

– Зачем? – воскликнула она, бросившись к ногам Элис. – Боже мой, зачем?!

Элис со вздохом коснулась ее руки.

– Я не могла позволить этому ужасному человеку испортить тебе жизнь.

– Фитц? Но он вовсе не ужасный…

Это какой-то кошмар наяву…

– Он открыл Грегори Джепсону, что ты – его мать.

– Но Грегори вовсе не собирался никому рассказывать, да и Фитц тоже.

– В тот вечер ты была занята со своими девочками и не слышала, как он хвастался на весь паб, провозглашая свое «Последнее ура». А этот скользкий журналист, Бен Милн, все пытался выудить из него грязные подробности для своей программы. Я испугалась за тебя, за твою тайну. Позже я нашла его на берегу, вне себя от злости. Местные ребята взяли лодку покататься, а на прежнее место не вернули, хотя на якорь поставили. Я умоляла его не рассказывать Милну о тебе, но он был взбешен из-за лодки и сильно пьян. Повторял, что завтра все узнают хорошую новость. Я сразу представила, как по телевизору покажут все подробности его скандальной жизни, ну и завелась…

– Какой еще скандальной жизни?

– О нем вечно ходят всякие слухи: контрабанда наркотиков, нарушение рабочего режима… Кто-то недавно говорил, что он перевозит на своей лодке нелегальных иммигрантов.

– Элис, бога ради! Это все неправда! – Грету сковало холодным ужасом.

– Зато о нем и о тебе – правда. Столп общества, блестящий преподаватель, вожатая скаутов – мать незаконнорожденного ребенка! Если это покажут по телевизору, ты обречена – и я вместе с тобой. Родители потребуют твоего увольнения. Скандал нас прикончит.

Грета уронила голову на колени Элис и всхлипнула, вздрогнув всем телом.

– Я не собиралась его убивать, но… Вся наша с тобой жизнь висела на волоске и зависела от прихоти старого шута! Я закричала на него и толкнула со всей силы – лодка покачнулась, он потерял равновесие и упал навзничь.

Элис протяжно вздохнула. Грета молчала, пытаясь осознать правду.

– Я подумала – надо подсунуть прощальную записку, тогда полиция решит, что он собрался вывести лодку в море и выброситься из нее, но случайно поскользнулся и упал.

Грета подняла голову.

– Так это твоя записка?

– Я решила, что ее надо как-то связать с пабом, и отправилась туда. Там никого не было. Я нашла компьютер, распечатала текст и вернулась на берег – никто меня не заметил. Точнее, я так думала. Этот чертов Бентли, оказывается, выгуливал собаку и видел, как я возилась у лодки. За день до похорон он позвонил и запросил какую-то безумную сумму за молчание. У меня сроду таких денег не было, да и нельзя шантажистам верить на слово.

– Что же ты сделала? – прошептала Грета.

– Он у меня лечился, принимал дигиталис – проблемы с сердцем. Я сказала, что принесу деньги на похороны и передам возле могилы, вместо этого приготовила шприц и вколола ему смертельную дозу – он даже понять ничего не успел. Одна могила, два трупа – очень удобно. – Ее голос звучал сухо и бесцветно.

– И все это ради меня?! – охнула Грета.

Смягчившись, Элис обхватила лицо подруги ладонями и заглянула ей в глаза.

– Счастье мое… Для тебя я готова на все.

– У нас мало времени, – прошептала Грета, задыхаясь от нахлынувших чувств. – Вот-вот нагрянет полиция. Элис, ты выйдешь за меня? Кажется, теперь и в тюрьме регистрируют…

Обе поднялись на ноги.

– Я буду ждать, сколько потребуется, – пылко заверила Грета.

И тут в дверь позвонили.

В «Адмирале» наступило время обеда. На своем привычном месте, за барной стойкой, Эми пыталась осознать происходящее. Никак не верилось, что прошли лишь сутки с похорон – столько событий!

Впрочем, настроение было хорошее. После встречи на Мостике к ней вернулась прежняя уверенность, какой она уже давно не чувствовала – с тех пор, как уехала из Лондона, с тех пор, как связалась с женатым, с тех пор, как пыталась покончить с собой… Эми воспряла духом и была готова диктовать жизни свои условия. А уж встретится ей кто-то на пути или нет – неважно.

Впрочем, сейчас ее мысли занимал исключительно бизнес. Грег Джепсон твердо решил выкупить и переоборудовать «Адмирал Бинг», а Эми назначить управляющей. В голове уже роилась куча планов на будущее.

В пабе было довольно оживленно. По деревне уже расползлись слухи о смерти Гриффитса Бентли, и любопытные стекались сюда в надежде узнать подробности. Хотя, конечно, не сравнить с толпой, собравшейся под телекамеру.

Большая часть из тех, кто утром присутствовал на Мостике, тихо исчезла, не привлекая внимания. Грета попросила сына пока не связываться с ней, дождаться ее звонка. Озвучив Эми деловое предложение, тот отправился к Розали, чтобы поддержать во время неизбежных визитов полиции.

По реакции собравшихся Мериэл Дейн поняла, что откровения об ужасном прошлом лишь добавляют ей привлекательности в духе фамфаталь, и теперь весело порхала по кухне, раздумывая, не позвонить ли Джеду Роуду – вдруг уже вернулся? И поскольку она еще не знала, что новым боссом вскоре станет Эми, на ее горизонте не было ни облачка.

Преподобная Виктория Уайтчерч вернулась к себе и первым делом позвонила молодому человеку из сотовой компании по поводу установки мачты.

Вилли Сэйерс успел на поезд до Лондона.

Ианта Беркли, все еще замаринованная во вчерашней водке, отчалила на стареньком «Фольксвагене» навстречу сложностям с мужем и боссом.

Ну а Боб Кристи вернулся к безукоризненной бутылке джина в офисе.

– Привет.

Эми подняла голову – перед ней стоял Бен Милн в дорогом плаще с сумкой через плечо.

– Я заказал такси.

– Выпьешь что-нибудь? За счет заведения.

– Нет, спасибо.

Эми вручила клиенту кружку «Гиннеса» и взяла деньги. Повисла неловкая пауза.

– Я так понимаю, с нами еще свяжется полиция.

– Скорее всего…

Очередную паузу нарушил звук подъезжающей машины. Бен выглянул через стеклянную дверь.

– А вот и такси.

– Ага.

Эми протянула руку, и они церемонно попрощались.

– Наверное, больше не увидимся.

– Наверное.

– Тогда пока.

– Пока.

К счастью, тут ее отвлек еще один заказ. Когда она обернулась, такси уже отъехало.

Ну и ладно, все равно он оказался придурком. Симпатичным – да, но все же придурком.

Биографии авторов

Саймон Бретт – автор более девяноста пяти книг, включающих бестселлер о первых годах малыша под названием «Исповедь маленького негодника»; по его произведениям сняты ситкомы «После Генри», «Никаких обязательств» и «Запах роз». Являлся председателем Ассоциации писателей-криминалистов и Общества авторов, а также президентом Детективного клуба с 2001 по 2015 г. Был награжден премией «Бриллиантовый кинжал» «за мастерство» в 2014 году. www.simonbrett.com

Кейт Чарлз родилась в Америке, но уже тридцать лет живет в Англии. Приходской администратор в прошлом, она разворачивает действие своих книг на красочном фоне английской церкви. Являлась председателем Ассоциации писателей-криминалистов и Общества Барбары Пим, а также соорганизатором ежегодной конференции писателей в Оксфорде с 1994 года. Обладатель награды им. Джорджа Н. Доува «за выдающийся вклад в серьезное изучение детективной литературы». Кейт – автор множества «религиозных» детективов и лекций на эту тему. Ее первая серия «Псалтырь» недавно переиздавалась и остается столь же популярной. Живет неподалеку от валлийской границы с мужем и бордер-терьером.

До увлечения детективами Наташа Купер писала исторические романы. Ее перу принадлежат три серии детективных повестей; одно из недавних произведений, «Месть», номинировано на премию «Золотой кинжал» в 2012 году. Наташа увлекается психологией преступников, а также изучает труды о влиянии эмоций на структуру мозга. В свободное время пишет рецензии для журналов; кроме того, ведет ежемесячную колонку на www.bookoxygen.com.

Стелла Даффи написала тринадцать романов, более пятидесяти рассказов и десять пьес. Двукратный победитель в номинации «Писатель года», учреждаемой благотворительным обществом «Стоунволл»; дважды награждалась премией «Кинжал» Ассоциации писателей-криминалистов в жанре рассказа. По мотивам романов о Теодоре снят мини-сериал.

Мартин Эдвардс – автор восемнадцати романов, включая серию «Тайны Озерного края». Среди его публикаций наиболее известен «Золотой век убийства» – исследование детективной литературы за период между Первой и Второй мировой с прицелом на ранние годы существования Детективного клуба. Под его редакцией выпущено двадцать шесть антологий детективных произведений. Является обладателем награды «Кинжал» и премии Марджери Аллингем, а также консультантом серии «Классика британского детектива». Кроме того, Эдвардс – хранитель архивов Ассоциации писателей-криминалистов и Детективного клуба. В 2015 сменил Саймона Бретта на посту президента Детективного клуба.

Рут Дадли Эдвардс – известный историк и журналист. Объектами ее сатирических произведений попеременно становились чиновники, университет Кембриджа, палата лордов, церковь, лондонские клубы и литературные призы. В 2010 году награждена премией «Золотой кинжал» в номинации «Документалистика». www.ruthdudleyedwards.com

Тим Хильд обучался в Шерборне и Бейллиол-колледже в Оксфорде. Начал свой профессиональный путь с карьеры журналиста: написал множество статей для «Санди таймс», «Дейли телеграф», «Таймс», «Дейли экспресс», «Спектейтор» и других. По работе объехал весь мир (как-то раз даже играл в поло на слонах с Ринго Старром и Билли Коннолли в Непале). Написал биографии принца Филиппа и принцессы Маргарет, а также Дэниса Комптона и Брайана Джонстона, продемонстрировав глубокие познания в крикете. Детективные романы включают серию о следователе Саймоне Богноре (его роль в телесериале сыграл Дэвид Хорович).

Майкл Джекс наиболее известен благодаря популярному циклу средневековых романов о храмовниках. Также его перу принадлежат современные шпионские триллеры, сборники рассказов, историческая серия времен правления Кровавой Мэри и трилогия о лучниках в эпоху Столетней войны. В данный момент работает над новым циклом о Крестовых походах. Являлся председателем Ассоциации писателей-криминалистов (2004–2005). Организовал конкурс «Дебютный кинжал» в поддержку молодых авторов, сотрудничает с Королевским литературным фондом, помогая студентам, благотворительным обществам и частным предприятиям. Живет в Девоне.

Джанет Лоуренс – признанный автор трех популярных циклов. Действие первого происходит в наши дни, в главной роли повариха Дарина Лайл; второй разворачивается в восемнадцатом веке вокруг итальянского художника Каналетто; в последнем фигурирует молодая американка Урсула Грандисон, открывающая для себя Англию начала двадцатого века. Являлась председателем Ассоциации писателей-криминалистов, недавно была избрана в комитет Общества авторов. Кроме того, выпустила несколько кулинарных книг. Под псевдонимом Джулия Лайл пишет современную женскую прозу. Живет в Сомерсете.

Питеру Лавси однажды сказали, что с такой фамилией нужно писать любовные романы; вместо этого он взялся за детективы. Испытывая некоторые проблемы со слухом, в 1974 году вступил в некий клуб друзей, как он думал, где ему велели положить руку на человеческий череп и поклясться соблюдать умеренность в использовании банд, теорий заговора, смертоносных лучей, призраков, гипноза, ловушек, китайцев, суперзлодеев и загадочных ядов, неизвестных науке. С тех пор безуспешно пытается покинуть этот клуб, но слишком вежлив, чтобы упоминать о нем. Многочисленные награды включают в себя премию Ассоциации писателей-криминалистов «Бриллиантовый кинжал». Считает своим долгом уточнить, что его вклад в книгу представляет собой несколько отрывков, которые можно спокойно читать вашему викарию.

До того как стать писателем, Майкл Ридпат работал брокером в Сити. Выпустил восемь финансовых триллеров, два шпионских романа, а также цикл «Огонь и лед», в котором фигурирует исландский детектив Магнус Йонсон.

Дэвид Робертс в течение тридцати лет работал издателем. Является автором цикла о лорде Эдварде Коринфе и Верити Браун. О последнем романе, «Светлая печаль», Робертс отзывается так: «Захватывающий классический детектив с изящно прорисованными персонажами, искрящийся безмятежностью и скрытой угрозой».

Л.С. Тайлер родился в Эссексе; обучался в Оксфорде, затем в бизнес-школе. Его юмористическая серия романов была дважды номинирована на премию имени Эдгара По в США. Новый исторический цикл повествует о Джоне Грее, законнике семнадцатого века. Тайлер много путешествовал, жил и работал в разных странах, однако в настоящее время предпочитает Лондон и Западный Сассекс. www.lctyler.com

Лора Уилсон – признанный автор популярных детективов. Ее роман «Война Стрэттона» награжден премией имени Эллис Питерс, а «Любовник» и «Тысячеликая ложь» номинированы на премию Ассоциации писателей-криминалистов «Золотой кинжал». Пишет рецензии для «Гардиан». Живет в Лондоне.

Сноски

1

Издание в шести томах включало в себя биографии преступников, отбывающих наказание в Ньюгетской тюрьме с конца XVIII в. – Здесь и далее примеч. пер.

2

Участники стихийных протестов первой четверти XIX в. против внедрения машин в ходе промышленной революции в Англии.

3

Персонаж романа Ч. Диккенса «Большие надежды»: безумная старая леди, проводящая дни взаперти в изношенном подвенечном платье.

4

По первому слову стиха «Magnificat anima mea Dominum» – славословие Девы Марии из Евангелия от Луки (Лк. 1:46-55).

5

Краткая молитва, которая произносится перед чтением апостольских посланий.

6

Инвестиционный фонд спекулятивного характера, занимающийся высокорискованными операциями.

7

Роман Джеймса Джойса, написанный в жанре «потока сознания».

8

«В поисках утраченного времени» – роман Марселя Пруста.

9

Цитата из романа Вольтера «Кандид».

10

В 1979 г. английский писатель Кит Уильямс опубликовал детскую книгу, в которой содержались ключи к спрятанному им кладу – шкатулке с фигуркой зайца.

11

Особое должностное лицо, которое отвечает за организацию парламентского производства, в том числе обеспечивает посещаемость на заседаниях палаты общин и следит за соблюдением партийной дисциплины.

12

Имеются в виду Оксфордский и Кембриджский университеты.

13

Государство, забота которого о благополучии граждан нарушает их личную свободу и независимость.

14

Игра слов на основе поговорки «Было бы желание, а возможность найдется».

15

Аллюзия к известному фильму 1989 г. «Повар, вор, его жена и любовник».

Content

Детективный клуб
Адмирал идет ко дну

Предисловие

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Биографии авторов

Сноски