Валерий Петрович Брусков

Недостающий элемент

Кто не думает о плодородии почвы, тот не думает о будущих поколениях.

Теодор Рузвельт

Сароген возвращался домой из длительной командировки, поэтому настроение у него было приподнятым почти до эйфории. Позади остались два дридера разлуки с семьёй, целых два дридера! В последние дни Сароген был уже сам не свой от нетерпения. Он волновался, как мальчишка перед первым в своей жизни свиданием с будущей женой, и носился по магазинам, покупая подарки ей и детям. Багажник его машины был забит ими доверху, и Сароген сладко млел, живо представляя себе, какой приятный для него восторг и радость вызовут его покупки у близких.

Ясный тёплый день только способствовал хорошему расположению духа Сарогена. Шоссе было на удивление пустынным, и машина его мчалась по нему на предельной скорости. Сароген совсем не следил за управлением — авто-водитель прекрасно знал дорогу домой, поэтому можно было не отвлекаться от наслаждений окружающими пейзажами.

Слева и справа от шоссе расстилались широкие, ухоженные поля. Скорость не позволяла рассматривать детали на них, но поля и без того были прекрасными. Близилась уборка урожая; злаки уже налились соками и своим ярко-голубым цветом теперь почти не отличались от безоблачного неба. Поля сливались с линиями горизонта, и шоссе между ними казалось узкой белой лентой, уходящей в бездну небес.

Машина стремительно мчалась, жадно поглощая лаки пути.

Сароген нетерпеливо глянул на счётчик расстояний.

До Киде оставалось около пятидесяти лаков — столько же, сколько машина уже отъехала от Лесо — последней остановки перед домом.

Пошли пригородные лесопосадки. Почти одновременно они возникли слева и справа от дороги. Деревья в них слились от большой скорости в сплошную чёрную полосы, заслонив собою поля.

Смотреть больше было не на что. Впереди, высоко над дорогой, ярко светило Сото, и переднее стекло машины, адаптируясь, довольно сильно потемнело, ослабляя его свет.

Сароген оглянулся назад.

Кирон уже опускался к горизонту и слегка померк, поэтому заднее стекло было довольно прозрачным.

Сарогена несколько удивляло полное отсутствие попутных, и, в особенности, — даже встречных машин. Шоссе точно вымерло, хотя время было ещё достаточно активное.

— «Опять какой-нибудь межконтинентальный матч, — подумал он. — Все сидят у визоров»…

Сароген не мог проверить своё предположение — его автомобильный радио-визор находился в ремонте. Он с некоторой завистью подумал о тех счастливчиках, которые сейчас наслаждаются игрой своей сборной, и огорчённо вздохнул.

Машина неслась вперёд, и шоссе было по-прежнему пустынным.

Сароген откинул кресло до горизонтального положения, лёг, расслабился и закрыл глаза.

Ему казалось, что он лежал так лишь мгновения, но, открыв глаза, Сароген сразу почувствовал, что в окружающем его мире что-то за это время серьёзно изменилось…

Сначала он не мог понять, что именно. И вдруг сообразил.

СВЕТ!!! В машине было необычно темно! Как ночью! Даже загорелись лампочки внутреннего освещения!

Сароген рывком сел.

…Все четыре стекла его автомобиля были черны, как сажа… Впереди — там, куда вела дорога, сквозь потемневшее до предела стекло просвечивало странное белое полушарие, которое разбухало, увеличиваясь в размерах. Это не было Сото, потому что тому сейчас надлежало сиять высоко в небе, а не восходить над горизонтом.

Сото вообще отсутствовал! Непонятное белое полушарие, очевидно, обладало такой огромной яркостью, что лобовое стекло, адаптируясь к ней, полностью погасило свет дневного светила, но не смогло ослабить мощь нового источника света.

Ничего не понимая, Сароген обернулся назад.

…В заднем стекле было такое же полушарие; в левом боковом оно легко просвечивало сквозь почти сплошную полосу деревьев, а в правом их било даже два…

Всё ещё ничего не соображая, Сароген нажал на кнопку экстренной остановки.

Машина резко затормозила, испуганно качнулась на амортизаторах, и встала на месте, по правилам съехав на обочину.

Сароген открыл дверцу автомобиля и выглянул наружу.

…И задохнулся от ужаса…

Впереди было уже не странное огненное полушарие, а чудовищный клубящийся дымный гриб на тонкой, закрученной ножке. Гриб стремительно рос, поднимаясь всё выше и выше, и уже поглотив Сото…

Сароген выскочил из машины и в панике завертелся на месте.

…Со всех сторон в небо росли точно такие же грибы-гиганты. Они поднимали свои, невиданно большие шляпки на непропорционально тонких длинных ножках, и, казалось, вот-вот опрокинутся на Сарогена всей своей чудовищной тяжестью…

— «Война… — отрешённо и обречённо подумал Сароген. — Атомная бомбардировка…»

Он инстинктивно нырнул в машину и выдернул из-под её сиденья противорадиационный комплект. Держа сумку в руках, Сароген заметался на дороге. Он знал, что скоро со всех сторон должны прийти ударные волны, и надо куда-то спрятаться, иначе они, наложившись одна на другую, просто превратят его в пыль…

Сориентировавшись, он бегом бросился к обочине шоссе. Слетев по насыпи с дороги, он почти сразу наткнулся на коммуникационный колодец пригородной подземки.

Времени на какие-то размышления помимо действий совершенно не оставалось — Сароген просто нырнул в люк, и, захлопнув за собой его крышку, поставил её на фиксатор.

…Почти тут же пришла ударная волна от ближайшего взрыва…

Наверху безумно завыло и заревело, стены колодца заходили ходуном и угрожающе заскрипели, в щели под крышкой люка дохнуло раскалённым воздухом с жутким запахом Смерти. Казалось, что там, наверху, огнедышащий дракон пытается расшатать и выдернуть колодец из земли вместе с сидящим в нём Сарогеном. Тот висел на поручнях, мёртвой хваткой вцепившись в них онемевшими пальцами, и молил Судьбу о спасении…

Колодец наполнился густой и едкой пылью. Она мгновенно забила лёгкие, и Сароген вынужденно закашлялся, с трудом удерживаясь на тонких и хлипких поручнях. Те шевелились под его руками, грозя выпасть из стенок колодца и обрушиться вместе с Сарогеном в его бездонную глубину…

…Неожиданно всё стихло.

Сароген висел над ямой колодца и мучительно кашлял от пыли, ожидая следующих ударных волн.

Они пришли скоро — одна за другой, но были слабее — защитили деревья лесополосы и высокая насыпь шоссе.

Когда всё окончательно стихло, Сароген ещё немного посидел, прислушиваясь к тому, что происходило наверху.

Там что-то непонятно гудело и трещало, но звуки после всего, что творилось совсем недавно, были уже не сильными.

Сароген не рискнул сразу высовываться наружу, а спустился на дно колодца, надеясь пробраться в подземку. Добравшись до него, Сароген оказался на большой металлической плите, в которой пальцами нащупал явно закрытый изнутри люк. Сароген в отчаянии поколотил по нему кулаками и каблуками с подковками, оглохнув от лязга металла, но ничего этим не добился. Подземка, скорее всего, не работала, а надеяться на то, что где-то поблизости могут оказаться люди, ему не приходилось.

Сароген посидел на дне колодца, глуша в себе стойкое отчаяние, затем повесил антирадиационный комплект на плечо и полез наверх.

Он осторожно приоткрыл люк и выглянул наружу…

…Сквозь узкую щель Сароген увидел изувеченные, почерневшие стволы деревьев, над которыми висела густая, горячая пыль. В воздухе летали какие-то разноцветные обрывки, а за жалкими остатками лесополосы полыхали поля, поднимая к самому небу оранжевые языки пламени…

Совершенно оглушённый увиденным, Сароген открыл крышку люка и сел на краю колодца, бессмысленно глядя на царящий вокруг Хаос… В голове была какая-то пустота.

Что-то совсем рядом непрерывно и нудно пищало, но Сароген не обращал на эти звуки внимания. Он взобрался по насыпи на дорогу, волоча за собой за ремень съехавшую с плеча сумку, и встал на краю шоссе, подавленный зрелищем произошедшей катастрофы.

Впереди, — там, где был его долгожданный дом, клубились чудовищно огромные облака чёрного дыма. Казалось невероятным, что что-то может так жутко гореть. Дым поднимался почти до самого зенита, ошеломляя и завораживая…

И сзади, откуда он ехал, Сароген тоже увидел невиданную им прежде картину уничтожающего всё пожара. Дым и огонь были везде. Полыхали поля, пылали деревья, горел город, из которого Сароген выехал, и пылал его родной город, до которого он так и не добрался…

И только сейчас до Сарогена дошло, что в том адском дыму и пламени, который он сейчас видит, остались его жена и его дети… И его дом…

Сароген упал на горячее полотно шоссе на колени, и завыл от горя и бессилия.

— Конец!!! Конец!!. Конец!.. Конец. Конец… — кричал и стонал он, захлёбываясь рыданиями и колотясь головой о твёрдое дорожное покрытие. С ободранного лба и разбитых губ капала кровь, но Сароген этого будто не замечал.

…Истерика кончилась так же внезапно, как и началась. Сароген лёг на спину и посмотрел вверх.

Высоко в небе шляпки атомных грибов сошлись и там теперь вращались плотные тёмные спирали, создавая замысловатые подвижные узоры.

— «Вот и всё… — подумал Сароген тоскливо. — Развязка наступила гораздо быстрее, чем мы могли предположить…»

Он хорошо представлял себе, как всё произошло.

Какая-нибудь невинная, а потому глупая случайность… Ошибка компьютера в Министерстве Обороны, которую не смогли вовремя и правильно распознать, и у кого-то из властителей мира сего не выдержали нервы… Слишком уж сильно они были натянуты в последнее время… Ракеты с ядерными зарядами ушли к своим целям, а в ответ прилетели чужие… И тоже нашли свои цели…

Сароген смотрел в небо и будто видел точно такие же тёмные спирали над всеми крупными городами планеты. Он знал, что, раз началась война, значит, поражены все более или менее важные стратегические объекты обеих могущественных стран, разделивших планету напополам, и что весь мир сейчас лежит в развалинах…

Сароген сел и тупо уставился на лужу собственной крови.

Вокруг ровно гудело пламя, пожирая поля; иногда раздавался треск горящих деревьев.

…В шум пожара вклинился посторонний и уже знакомый писк. Он становился всё громче, всё настойчивее, всё требовательнее…

Сароген бездумно повертел головой в поисках помехи и увидел свою сумку с защитным полевым комплектом.

Он подтянул её за ремень поближе к себе.

Писк стал заметно громче.

Сароген открыл ячейку и вынул из неё дозиметр. Тот непрерывно пищал, мигая красным глазком — фон излучения был опасным для жизни.

Повинуясь только всесильному инстинкту самосохранения, Сароген быстро облачился в защитный костюм и встал посреди дороги, тяжело дыша и дико озираясь…

Давно не чищеные стёкла противогаза были грязными, и Сароген с трудом видел происходящее вокруг.

Дорогу заволокло дымом. Сароген поискал свою машину, но шоссе было чистым, и наискосок через него шли неровные тёмные полосы. Очевидно, машину сбросило с дороги первой же ударной волной, и она теперь лежала где-то под насыпью, изувеченная и обгоревшая. О том, чтобы найти её и ехать на ней дальше, не могло быть и речи — Сароген видел высоту дорожного полотна, и представлял себе силу ударной волны. Он с сожалением вспомнил о подарках в багажнике — Сароген по инерции думал о жене и детях, как о потенциально живых, а не реально мёртвых…

Им вдруг овладело депрессивное безразличие ко всему.

— «Снять этот проклятый костюм и поскорее сдохнуть! Всё равно жить осталось недолго! Ни еды, ни питья! Всё отравлено!»

Он сорвал со своей головы противогаз и с размаху швырнул его о дорогу. Во все стороны полетели осколки стёкол.

Оставив костюм на дороге, Сароген пошёл по ней туда, куда недавно ехал на автомобиле. Он знал, что там его ждёт быстрая и мучительная смерть, и хотел лишь одного — умереть рядом с останками своих близких…

Он шёл, совершенно не глядя по сторонам. Дорога то исчезала в густом дыму, то очищалась от него, когда налетал ветер, потом дым опять налетал на неё, и Сарогену приходилось идти в нём без ориентиров.

…В какой-то момент прямо в дыму он почти наткнулся на перевёрнутую вверх колёсами легковую машину. Когда дым ненадолго ушёл в сторону, Сароген обошёл находку кругом.

Это оказался маленький одноместный «Сид». Спортивный автомобиль был очень приземист, почти размазан над самой дорогой, очевидно, именно это и спасло его от ударных волн. Его просто несколько раз перекувырнуло, помяв корпус и выбив все стёкла.

Водителя за рулём не оказалось — возможно, он покинул её перед взрывом и сбежал, точно это могло его спасти…

Сароген впервые за последнее время чему-то обрадовался.

Судя по приборам на щитке, заряд энергии в аккумуляторах был почти не израсходован и, значит, через кор можно будет оказаться в городе. Сароген понимал, что там его ждёт ещё более быстрая гибель, чем здесь, но до этого он надеялся найти свой дом. Он хотел верить, что жена с детьми успела спрятаться в бомбоубежище…

Сароген ещё несколько раз обошёл машину кругом, прикидывая, как её получше и полегче поставить обратно на колёса, взял обеими руками за обрез выбитого бокового стекла и напрягся.

Качнув машину несколько раз, он изо всех сил толкнул её от себя.

Машина со скрежетом встала на бок и, немного помедлив, покорно перевернулась на колёса.

Сароген глянул себе под ноги, и у него потемнело в глазах…

…Водитель не бросил свою машину, он лежал под ней, раздавленный и обезображенный…

Стараясь не глядеть на то, что когда-то было человеком, Сароген аккуратно обошёл труп и направился к его бывшей машине. Её измятая крыша влажно отсвечивала красным, дверца тоже была в кровавых потёках.

Сароген нырнул в электромобиль, на засыпанное мелкими стёклами водительское сидение, и захлопнул дверцу.

Он боялся, что машина не заведётся, но та легко тронулась с места и, быстро набирая скорость, понеслась по дороге. Сквозь дыру на месте разбитого лобового стекла в лицо бил ветер, смешанный с дымом.

Пришлось сбросить скорость — Сароген боялся в условиях плохой видимости во что-нибудь врезаться.

Когда ветер сдувал с дороги дым, Сароген чуть разгонялся, насколько это было возможно, пока от встречного ветра не начинали слезиться глаза, а в дыму сбавлял скорость почти до пешеходной.

Так, скачками, он добрался до окраины города.

Сото и Кирон уже зашли, но пламя множества пожаров освещали всё вокруг почти как днём.

Дорогу безнадёжно перегородили развалины рухнувшего при взрыве высотного дома. Сароген с сожалением остановил машину и вышел из неё наружу.

Дальше можно было двигаться только пешком, поскольку дорога была буквально завалена битым кирпичом и бетоном. Огромные стоэтажные здания, некогда украшавшие въезд в город, исчезли, на земле теперь валялись гигантские груды горящих, бесформенных обломков. Пламя ревело, поднимаясь к небу; в спину дул ветер — гигантское пожарище жадно глотало воздух обречённой планеты.

Сароген искал глазами живых людей и не находил их. Всюду были только развалины и огонь. И изувеченные трупы…

Он упорно шёл, обходя груды камней, бетона и металла, шёл к центру города, где когда-то жил. Всё чаще попадались трупы, и Сароген опасливо обходил их стороной, точно они могли стать зомби и напасть на него. В искорёженных и обгоревших машинах пламя иногда высвечивало такое, что у Сарогена тошнота регулярно подкатывала к горлу…

— «Нет, здесь мне живых не найти… — с отчаянием подумал он. — Если в городе кто и уцелел, то сидит под развалинами, в бомбоубежищах. И ждёт помощи, которая, возможно, никогда не придёт… А кто сунется наверх под смертельный огонь излучения?..

Но выходить наружу рано или поздно придётся… Придётся, когда иссякнут запасы воды, пищи и воздуха…»

Сароген брёл по останкам родного города и не узнавал его улиц, с которыми была тесно связана бОльшая часть прожитой им жизни. Всюду теперь было одно и то же: развалины и огонь…

И жуткий запах… Тошнотворная вонь горелого мяса, смешанный с другими смрадами… Сарогена несколько раз мучительно вырвало, но он упорно шёл вперёд, инстинктивно угадывая нужное направление.

…Впереди вдруг что-то быстро мелькнуло на фоне огня…

— Эй, стойте!!! — радостно крикнул Сароген, решивший, что это кто-то из уцелевших жителей. — Я тоже спасся!!!

Тёмная неразборчивая фигура замерла на месте. Сароген подбежал к ней поближе, и резко остановился от неожиданности и изумления.

Это был странный круглый механизм на четырёх длинных суставчатых конечностях. Механизм был увенчан цилиндрической конструкцией, из основания которой почти до самой земли свисали три тонких, гибких щупальца, заканчивавшихся клешнями. Аппарат был сделан из какого-то блестящего белого металла, по которому гуляли блики пожарищ.

Когда Сароген остановился, механизм тронулся с места и, быстро семеня своими ходулями, приблизился к нему.

— Здравствуй, хозяин планеты, — сказал он приятным мужским голосом и поднял к цилиндру все три клешни.

— Кто ты?.. — глухо спросил Сароген.

— Я посланец древней и могучей цивилизации. Прибыл сюда для установления контакта с жителями вашей планеты.

— Ты опоздал с этим, Посланец…

— Нет, не опоздал. Я прибыл сюда уже давно, вместе с другими такими же посланцами. Мы только ждали удобного момента.

— И дождались…

— Да дождались! И теперь мы здесь!

— Мало же информации вы получите от контактов с мертвецами…

— Все не могли погибнуть. Этого не допускает Теория Вероятности.

— Оставшимся сейчас не до вас… Да и они проживут недолго… И всё-таки, вы опоздали… Вам следовало прилететь чуть пораньше, чтобы помешать нам убить себя…

— Мы не могли раньше. Нам было дано указание вступить в контакт только с уцелевшими после ядерной войны.

— Как?!. Что?!. — Сароген сжал кулаки и сделал шаг вперёд. — Ты хочешь сказать, что вы сознательно ждали этой войны?!.

— Да, ждали.

— Зачем?!. Почему?!.

— Ваш вид шёл к неизбежному эволюционному упадку. Вы уже много тысячелетий почти не видоизменяетесь. Та генетическая структура, которой когда-то наделила вас природа, полностью исчерпала себя, приблизившись к своему биологическому пределу. Ещё несколько тысячелетий и вы бы естественным образом окончательно деградировали.

— Но при чём здесь ядерная война?!.

— Дело не в самой войне, а в тех факторах, которые ей неизбежно сопутствуют. Нужен был определённый радиационный фон для того, чтобы в ваших организмах произошли необходимые мутации. Многие погибнут, но сильнейшие выживут и положат начало новому, более жизнеспособному и перспективному виду. Цивилизация, пославшая нас сюда, прошла именно таким путём.

Сароген сжимал и разжимал кулаки, чувствуя, как в нём нарастает всё более неуправляемый гнев.

— И вы сейчас разыскиваете уцелевших, у которых есть маленький, но шанс выжить?

— Да, наши зонды именно с этой целью высадились во многих точках вашей планеты.

— Как же вы собираетесь помогать тем, кто не погиб?

— Никак. Нам предписано только сообщать вам правду, и вести за вами постоянное наблюдение. Нельзя вмешиваться в естественный отбор, иначе не будет соблюдена необходимая чистота эксперимента. Вы должны выжить сами, зная, что мы ждём от вас этого.

— А если мы не выживем?!. — Сароген уже едва сдерживал себя.

— Это весьма маловероятное событие. Средний радиационный фон на вашей планете не превышает максимально допустимого уровня.

Сароген потрясённо молчал. У него перед глазами стояли пылающие развалины, под которыми лежали останки людей: мужчин, женщин, стариков, детей…

— А вы могли помешать войне? — спросил он, внутренне начиная холодеть от внезапной догадки.

— Да, могли. Но зачем? Чтобы дать вам возможность прийти в гарантированный упадок? Нет, не для этого мы терпеливо ждали несколько столетий.

Сарогену потребовалось какое-то время на то, чтобы уверенно взять себя в руки.

— Послушай, ты, посланец цивилизации падальников!!! — крикнул он срывающимся голосом. — Возвращайся к своим хозяевам и передай им, что мы не нуждаемся в вашей унизительной помощи и надзоре! Слышишь, не нуждаемся!!! Потому что те, кто выживет, узнав правду, не захотят с вами даже разговаривать! А вы её и не пытаетесь скрывать! Они никогда не простят вам погибших! Вам этого не понять — у нас слишком разные представления о Морали!

Сароген круто повернулся и пошёл, спотыкаясь о рассыпанные по земле обломки своего мира.

— Не торопитесь с выводами, — попытался остановить его Посланец. — Вы не уполномочены говорить от лица всех оставшихся.

— Уполномочен!!! — яростно крикнул Сароген, не оборачиваясь. — Потому что я такой же человека, как и они!

Он услышал за своей спиной дробный топот.

— Не ходите туда, — вежливо предупредил его Посланец. — Там вы точно погибнете.

— А это уже не твоя забота, гадёныш! — Сароген поднял с земли обломок кирпича и, обернувшись, изо всех сил бросил его в набегавшего на него Посланца.

Камень угодил в блестящий бок и, сделав на нём небольшую вмятину, опрокинул малогабаритного робота на землю. Тот засучил в воздухе тонкими ножками-ходулями и не без труда поднялся на них среди руин.

— Это самоубийство!

— Пошёл вон, падальник!!! — Сароген поднял с земли новый камень, ещё больше первого.

Посланец резво отбежал на безопасное с его точки зрения расстояние, но не уходил.

Сароген разочарованно уронил на землю камень и, отвернувшись, пошёл к центру города, где когда-то был его дом.

Посланец постоял на месте, пока фигура Сарогена не исчезла среди развалин, и затрусил, постепенно наращивая скорость, туда, где по данным воздушной разведки разрушения были минимальными, и оставался шанс встретить уцелевших.

Более здравомыслящих, чем этот…

Стоящему на распутье, легче выбрать дорогу назад…

Content

Валерий Петрович Брусков
Недостающий элемент