Валерий Петрович Брусков

Спурт

Единственным советчиком мужчины должна быть его смерть.

Карлос Кастанеда

…По-настоящему полегчало только после третьего стакана душеспасительной «Анапы» в собственном соку безродного разлива. Олег вяло закусил универсальное лекарство от мильона терзаний ещё более дешёвой ливерной колбасой, прислушался к самому себе, и остался доволен почти мёртвой тишиной, сменившей «слишком много шума» в сознании, и его издёрганном EGO…

Окосевшая от непривычного для неё избытка суррогатов Душа послушно расслабилась, слегка медитируя в районе нирваны, и это было именно то, что Олегу сейчас настоятельно требовалось. Глядя повлажневшими от избытка прихлынувших чувств глазами на почти зеркальную гладь своей будущей мелководной и илистой могилы, он достал из кармана родной, затасканной куртки, давно севший аккумулятором и деньгами сотик, и равнодушно бросил его в терпеливо ждущее озеро.

Заторможено понаблюдав за разбегавшимися от точки его упокоения кругами, Олег машинально порылся в карманах, чтобы на волне последнего вдохновения избавиться ещё от чего-то мирского, на заключительном этапе его жизни уже неактуального, и круги на воде смешались от упавших в неё квартирных ключей.

Олег по инерции глянул на остатки действенной «Анапы» в бутылке, но утопить их в озере, как и бросить на берегу, было для него сейчас подвигом над подвигом предстоявшего суицида.

Нет, вторую бутылку нужно тоже допить даже через силу, для верности и из жадности, и закусить, — не пропадать же добру, за которое отданы последние деньги. Пир так пир, поминки так поминки на полную катушку…

Олег уже почти с отвращением влил в себя прямо из горла последнюю в своей жизни порцию алкоголя, давясь от такой же завершающей скаредности обнищавшего духом и телом, добил колбасу, с трудом встал на разомлевшие от избытка деликатесов ноги, и, пошатываясь от накатывавшей волной финишной решимости, уверенно побрёл к близкому берегу…

— …А надо ли?.. — голос упал из Пустоты, легко сбив Олега с расслабленных ног. Он плюхнулся на землю и повернул голову на звук, чтобы увидеть того, кто совершенно не запланировано отсрочил его окончательный уход из опротивевшей абсолютно всем реальности.

…В сильно окосевших органах зрения всё множилось и возводилось в степени, поэтому он воспринял только бесформенное расплывчатое пятно лица незнакомца, с глазами, которые, как Олегу показалось, светились.

— Надо… — Олег был по инерции почти решителен, хотя и слаб во хмелю. — Или нужно…

— …Нет! — значительно решительнее него сказал ставший помехой на последнем пути. — Не надо! Отнюдь!

— Откуда ты это знаешь?.. — Олег был теперь на распутье, между дорогами в Жизнь и в Смерть, и уже колебался в окончательном выборе. Пришедший ниоткуда добился главного: он вернул Олега в точку старта, и теперь всё определял Случай, которым тот совершенно неожиданно стал.

— …Я знаю ВСЁ… — странным тоном сказал владелец светящихся глаз на расплывчатом лице.

Олег, сгорбившись, сидел на берегу, и тупо смотрел на уже всё менее доступные для него бездонные для Жизни воды озера. Необходимые для действий силы окончательно куда-то ушли, отнятые «Анапой» и стремительно дезертировавшей куда-то былой решительностью, а ползком всерьёз не топятся…

— Всего не знает никто… — без энтузиазма, должного уже почти возвращённому к Жизни, возразил Олег. — Даже Господь Бог…

— …Я знаю БОЛЬШЕ… — не уступал незнакомец.

Олег пьяно рассмеялся, пуская тягучие слюни.

— Больше Бога может знать только мой Ангел-Хранитель… А его у меня никогда и не было…

— …Его и слушай… — воркующим тоном прилетело из пьяного пространства вокруг. — И внимай важным мыслям о дальнейшем… Итак, ты зовёшься Олег… Ты наделён Талантом, кой пока не желает быть никем признан… Твою былую подругу звать Галиной, предавшей тебя в твоей неравной битве с бестолковым Мирозданием… Ты в отчаянии сражался с Непониманием, пока не иссякли силы Души твоей, и посему решил расправиться с хранящим ЕЁ телом…

Олег вздохнул и согласно закивал головой, пока не осознавая сценария происходящего.

— …Но ты поторопился, Носитель Избранного Сознания… — долетали до его условного осмысления полу-понятные слова. — Конец одного есть начало другого, а в тупик Жизни можно не только упираться головой, но и должно отталкиваться от него спиной…

— Тупики везде… — потерянно прошептал Олег, вяло сопротивляясь необъяснимым образом оживляющим его чужим тезисам. — И перед головой, и за спиной… И спасительное дно видится только в Бездне…

— …Сие не есть Истина… — голос говорившего был бесстрастен, но странно убедителен. — А Истина есть в борьбе, за гранью которой сияет Успех… И Триумф тот уготован тебе безоговорочно…

Хмель стал торопливо вытекать из Олега через все обнаруженные щели в его Душе. Слова незнакомца засветились пока слабым, но огнём маяка в штормовом океане Безысходности.

— Ты так думаешь?.. — Олег с надеждой посмотрел в расплывчатое лицо, уже борясь в себе с заказанным полчаса назад воздействием алкогольного суррогата для безденежных и бесприютных Душой.

— …Я знаю о том, и не только оное… И, дабы лишить тебя последних оставшихся сомнений недоверия, дарю тебе последние мои Откровения… Ты рождён семнадцатого июля тысяча девятьсот семьдесят восьмого года от Рождества Христова, фамилия твоя Михайлов, и в твоём жилище лежит незаконченная рукопись романа «Холод пустыни»…

— Кто ты?.. — Олег поразительно скоротечно трезвел от пронзительных в своей безошибочности слов.

— …Сие понять нетрудно… — спокойно сказал незнакомец. — А мне — поверить…

Он сделал шаг в сторону, мгновенно лишившись неясного лица со светящимися глазами, хмель точно стряхнуло с сознания и глаз Олега, и он с ошеломляющей ясностью увидел со спины высокую белую фигуру в длинном, ниспадающем с плеч одеянии, медленно удаляющуюся от него по девственной поверхности озера, оставляя на ней разбегающиеся круги.

Уже почти на середине озера человек повернулся к Олегу лицом, которого отсюда совершенно не было видно, и вдруг за его спиной беззвучно распластались огромные белые крылья…

Олег зажмурился, не веря, а когда открыл глаза, по пустынной глади озера пугливо разбегались последние круги…

Олег был уже абсолютно трезв, как после двух бутылок натурального нарзана, а не креплёного суррогатного вина. Всё, происшедшее здесь совсем недавно, почему-то не казалось ему пьяным бредом. Более того, это было не только вполне убедительным, но даже как бы весьма УБЕЖДАЮЩИМ ВПРЕДЬ…

Он легко вскочил на ноги, точно впервые огляделся, вдруг заново осознав, как всё-таки прекрасен мир, в котором он жил, живёт, и будет жить, и в котором будет теперь работать с удвоенной энергией, разделся, и полез в озеро за ключами и сотовым телефоном…

***

— …Я сказал ему Главное, Отец наш… — Ангел-Хранитель почтительно склонил голову пред ликом Создателя. — И я убедил его в своей правоте, как и в Истине его Судьбы…

— Ты весьма хорошо поработал, Посланник… — ОН протянул вперёд руку в знаке поощрения. — Теперь он уже не остановится, и всю оставшуюся ему Жизнь, данную МНОЙ, будет реализовывать и дарованный ему МНОЮ Гений… И это будет НЕСЛЫХАННО и ВЕЛИКО в глазах и сердцах его потомков…

ОН посмотрел вниз, на далёкую отсюда Землю.

— И уже не суть важна та незначительная деталь, кою мы от него великодушно скрыли…

Ангел-Хранитель проследил за взглядом Создателя, зная, что на конце его находится пока непризнанный Гений. — …Что признание он обретёт лишь после своей Смерти… — закончил он ЕГО мысль. — Только после неё…

Свет в конце тоннеля редко бывает оплачен Судьбой.

Content

Валерий Петрович Брусков
Спурт