Машков Александр Иванович

Мальчик (СИ)

Мальчик

…Мы с Сашенькой купались в море. Наш городок находился у самого синего моря, здесь был замечательный пляж с жёлтым песочком, море было ласковое, волны высотой с ладонь с тихим шорохом накатывались на твёрдый и гладкий песчаный берег.

Возле самого берега резвились маленькие полупрозрачные рыбки.

Вода была очень тёплая, прозрачная. Мы с Сашей, не спеша, плавали бок обок, с радостью поглядывая друг на друга. Соскучились. Сашенька где-то пропадала, не говорит, где, загадочно улыбается. Она очень красива. Я улыбаюсь в ответ: Саша моя сестра-близнец, я тоже Саша. Мы сами выбрали себе такие имена, чтобы нас нельзя было отличить. Я хихикаю про себя: как же можно отличить мальчика от девочки? Это практически невозможно!

Мы выбрались на берег, зарылись в горячем песке.

- Сашенька! – говорю я, пропуская песок сквозь пальцы, - Как же я люблю тебя!

- Как Женю? – спрашивает Саша.

- Женя у меня любимая подружка, а ты моя любимейшая сестрёнка! – отвечаю я.

- Поцеловаться не хочешь? – прищурилась сестрёнка.

- Хочу! – бросился я к ней, - Как же я соскучился по тебе! – Я повалил сестрёнку на спину, и начал покрывать её лицо поцелуями, Сашенька счастливо смеялась.

- Ну, хватит, - сказала она, тем не менее, обняв меня за шею и глядя в лицо.

- Когда мы смотрелись в зеркало, выглядели немного иначе.

- Мы подросли. Уже месяц прошёл! – заметил я.

- Да, Саша! Как же хорошо! Пойдём?

- Пойдём, - со вздохом говорю я, поднимаясь на ноги и отряхиваясь от песка. Потом вынимаю из рюкзачка сухие трусики и переодеваюсь, осматривая своё тело.

Следы от операции уже почти зажили, тонкие, нитяные красные шрамики на животе, и ниже. Папа сказал, что у каждого мальчика там есть шовчик. Полюбовавшись, я одеваюсь, собираю подстилку, складываю всё в рюкзак. Саша уже ждёт меня. Как ей идут длинные волосы! Меня постригли под бокс, мне нравится, и Саше тоже.

Мы побрели по узкой тропинке, вверх, на скалу. Там, наверху, наш дом, который построил папа. Папа должен быть дома, он ждёт нас.

- Давай, кто быстрей! – смеётся Саша, и бежит вперёд. Я бегу за ней, смеясь.

Вдруг Саша вскрикивает, и пропадает из глаз.

В ужасе подбегаю к краю обрыва, и вижу, что Саша ухватилась за край уступа двумя метрами ниже, и смотрит на меня.

- Саша, помоги! – кричит она, - Саша!

Я скидываю свой рюкзачок, достаю верёвку с петлёй, и кидаю Саше. Верёвка попадает на шею сестре, и затягивается. Теперь, если потяну за верёвку, задушу сестру, если отпущу, Саша сорвётся с обрыва. Только теперь, с ужасом, я узнаю ту самую верёвку, на которой вешался.

- Саша! – зовёт меня сестра в отчаянии, - Сашенька-а-а!! Помоги!

Я, растерянно, оглядываюсь, и вижу отца.

- Папа!!! – кричу я изо всех сил. Слёзы брызжут у меня из глаз, - Папа-а-а! – кричу я, уже проснувшись, - папа-а-а!

- Что, Саша?! – прибегает папа, в одних трусах, - опять кошмар приснился?

Папа берёт меня, сажает на колени, прижимает к своей груди моё мокрое лицо, а я никак не могу успокоиться, вздрагивая всем телом, и плача.

- Сашенька… - шепчу я, - Сашенька…

- Что Саша, приснилось? – приходит и мама, уже держа в руках стакан с питьём.

Лена проснулась и захныкала. Я, в смущении, прячу лицо на широкой груди отца, мокрой от слёз и соплей. Папа не возмущается, он гладит меня по моему ёжику волос, радуясь, что я успокаиваюсь. Прошла неделя, как меня выписали из клиники, а я всё вижу этот страшный сон, и бужу всех своим воплем.

На вопросы папы и мамы я ничего не отвечаю. Обычно выпиваю питьё, которое приносит мне мама, и снова засыпаю. Но сегодня я не могу отпустить папу. Меня трясёт от рыданий, я, как наяву вижу Сашу, она смотрит, умоляюще, на меня, губы шепчут: помоги!

- Сашенька! – опять шепчу я, и снова плачу.

- Да что же такое, - говорит мама, - никак не можешь успокоиться.

Папа ничего не говорит, баюкая меня на руках.

- Может, не надо было? – вдруг говорит он, - были у нас три ребёнка…

- Ты что такое говоришь? – возмущается мама, потом сникает, - Ты тоже заметил?

- Дураки мы с тобой, мама, думали, что наш мальчик тогда был больным, а получилось наоборот. Помнишь, какой он был ласковый и терпеливый?

- Да, папа, - вздыхает мама, - Саша, ты нам расскажешь, что тебе снится? – Я кивнул.

- Мне снится моя сестра Саша. Она жила вместе со мной. Я не говорил вам, боялся, что отдадите меня в психбольницу…

- Мы знали, что вас было двое, - сказал папа, - ты разговаривал на разные голоса ночью.

Всегда так ласково, любя. Девочка тебе отвечала. Мы тоже боялись за тебя, ничего тебе не говорили, думали, что ты во сне разговариваешь, и ничего не помнишь.

- Так вот, папа, мама, Сашенька ушла, когда Женя уезжала, и больше не вернулась. Поэтому я согласился на операцию. Саша очень просила меня сделать это, чтобы мы с Женей были вместе. А Женя всё не едет и не едет… - снова заплакал я.

- Теперь мне снится, что Сашенька срывается с обрыва, я кидаю ей ту самую верёвку… - я замолчал, вдруг понимая, что мои родители так и не узнали всю историю моего неудавшегося суицида.

- Я, наверно, должен всё рассказать? – спросил я, сморкаясь в протянутый мамой платок. Потом вытер им папину грудь. Папа счастливо улыбнулся, и ласково прижал меня к себе.

- Расскажи, Сашок, - попросил он, - Как твои шрамы? Не болят?

- Чешутся ужасно! Так и хочется оторвать все пластыри, и почесать.

- Терпи, сынок, терпи! Ну, рассказывай дальше.

- Так вот, помнишь, папа, когда ты записал меня на осмотр? Мы с Сашей тогда решили повеситься, потому что операция означала смерть одного из нас!

- Что же ты молчал, сынок?! – всплеснула руками мама.

- Я боялся психушки…

- Да кто бы тебя туда отправил?

- У нас были натянутые отношения… - Родителям нечего было сказать на это.

- Вот мы и сидели там, с петлёй на шее, я писал записку, потом сорвался с балки, повис на верёвке, и потерял сознание. Очнулся, а передо мной сидит Женя. Это она спасла меня, потому что ходила за мной, не зная, как познакомиться. На другой день я сбежал к ней, и мы полюбили друг друга, я и Женя, и Сашенька влюбилась в Женю…

- Как это может быть? – изумилась мама, - Ты же говоришь, что Саша девочка?!

- Женя тогда выглядела, как мальчик, да и тело у нас с Сашенькой было одно на двоих… Теперь же Саша, наверно, умирает, потому что я удалил её сущность, - я заплакал навзрыд, крепко обнимая папу.

- Что сделано, то сделано, - прошептал папа, баюкая меня, - Мама, принеси ещё чего-нибудь, пусть мальчик поспит.

Мне дли выпить какой-то вонючий и горький напиток, и я уснул.

На другое утро солнце проникло ко мне в комнату, разбудило меня, ласково целуя в щёки. Я открыл глаза, и сразу зажмурился, до того ярким было утреннее умытое солнышко. Я потянулся, откинул одеяло, и по привычке осмотрел свои заклеенные шрамы на животе. Чешутся, заразы. Посмотрел на сформированную мошонку, в ней лежали маленькие яички. Мошонка тоже была посередине заклеена пластырем.

Ничего не напоминало о моей двойной природе. Мальчик, и мальчик.

Мне показывали свидетельство о рождении. Я уже был мужчиной. Я тяжело вздохнул. Да, хорошо быть мальчиком, любимым членом семьи. Пока не выздоровел, все жалеют тебя, ходят на цыпочках, терпят капризы. Ленка присмирела, когда папа пригрозил ей ремнём, если будет досаждать мне. Ленка тогда пристала ко мне с просьбой показать, что у меня теперь стало.

- Что тебе, жалко, что ли? – удивлялась она.

- Лена, ещё ничего не видно, пластырем заклеено! – говорил я.

- Тем более! – настаивала Лена. Пришлось показать. Лена внимательно рассмотрела, и заявила, что мне так гораздо лучше, хотя особой разницы не видит…

- Как был мальчишкой, так и остался! – сказала она, - С кем я теперь буду играть? Где наша сестрёнка?

С тех пор мне стал сниться этот ужас. Начало было таким чудесным! Может, если подумать, можно спасти Сашу? Мне предлагали сходить к психиатру, там, с помощью гипноза, узнают, как мне помочь. Я, пока, отказывался. Но, думаю, ещё неделю таких снов я не выдержу.

Что же делать? Один раз я уже предал сестру, если предам ещё раз, тогда произойдёт что-то страшное.

Тогда, может быть, я никогда не увижу Женю? Где же она? Обещала ведь приехать! Прислала СМС, длинное, как письмо! Сказала, что дома всё хорошо, наигралась с мамой, и сейчас отчаянно скучает без меня. Любит, и ждёт встречи. Я тогда ещё лежал в клинике, послал ей такое же длинное письмо, рассказывая, как скучаю по ней, как люблю, как жду с нетерпением.

«Скоро приеду, жди!» - ответила она, и с тех пор прошла неделя, а моя любимая не едет, на СМСки не отвечает.

Подумав о своих больных темах, я натянул трусики и поковылял в ванную. В паху ещё болело. Примерно так, как тогда, когда Тютя ударил меня. В клинике спрашивали, где я получил такую травму женских органов, качали головой, и сказали, что правильно я сделал, решив удалить их. Нехорошая травма была. Могла возникнуть опухоль в районе матки, шейки, кажется…

Но, как ни странно, я с ностальгией вспоминал о своей двойной природе. Чего-то не хватало. Так себя, наверно, чувствует кастрат. Собственно, я им и являюсь. Был цельный, теперь половина. Страшно скучаю по Саше, почти так же, как по Женьке. Пропали обе!

Умывшись, я прошёл на кухню.

- Что будешь кушать, Саша? – спросила мама.

- Чай попью…

- Что ты совсем ничего не ешь? Тебе надо хорошо питаться, быстрее выздоровеешь.

- Я понимаю, но не хочется. Можно, я погуляю? – мама посмотрела на меня, покачав головой:

- Ты такой слабенький ещё, стоит кому-нибудь стукнуть тебя в живот, и всё… истечёшь кровью.

- Кто меня будет бить?!

- Били ведь.

- Тогда меня пытались изнасиловать, теперь нечего насиловать…

- Что?! Каждый день я узнаю новости!

- Да, мама, может, ещё что вспомню… Жизнь у меня была насыщенной.

Я всё же отпросился у папы, и пошёл к морю. Море было спокойным, солнце хорошо припекало.

На берегу кучковались ребята, загорали взрослые.

Найдя более-менее пустынное место, я снял футболку и шорты, и улёгся, позагорать.

Полежал, переворачиваясь с боку на бок, пока ко мне кто-то не подошёл.

- Привет! – сказал Тютя.

- Только тебя мне не хватало… - пробормотал я.

- Я слышал, ты теперь, пацан? – спросил он.

- Пукнуть нельзя… - буркнул я.

- Это точно, - вздохнул, усаживаясь рядом, Тютя, - а что ты девчонкой не захотел?

- Ты мне внутренности отбил, мог рак развиться!

- Да ты что? Ну, извини, разозлил ты меня тогда. А всё - таки. Не жалеешь?

- Странные ты вопросы задаёшь, Юрка!

- Честно говоря, мне жаль, что тогда нам не удалось… Представляешь, что потерял? Теперь никогда не испытаешь, каково быть девчонкой!

- Кроме унижения и боли я ничего не ожидал. Но ты прав, мне жалко потерянного. Представь, что тебе что-нибудь из этого отрезали.

Тютя представил, и его передёрнуло.

- Зачем же ты согласился?

- Ты видел, какой я приходил в школу? Теперь любовь и дружба.

- Да плевал бы я на такую любовь!

- Я пытался плюнуть, не получилось. Женька уехал, а то упирался бы до последнего.

- Когда приедет?

- Обещал скоро.

- Вот что, Сань, кто обидит, скажи мне, пока Женька не приехал, любому рыло за тебя начищу!

- Ну спасибо! – улыбнулся я, - Вот поправлюсь, боксом буду заниматься…

- Когда ещё поправишься! – махнул рукой Тютя, - А всё-таки жаль, что девчонкой не стал. Я бы с тобой дружил, красивая была бы.

- Девочка была бы другой, ты бы с ней не ужился! – засмеялся я. Юрка тоже рассмеялся, помахал мне рукой, и ушёл, а я лежал и удивлялся, что с пацаном происходит. Гормоны, что ли, заиграли.

И вообще, после того, как я отошёл от наркоза, мне показалось, что попал в другой мир.

Все предупредительны, вежливы. Бывший враг пытается стать другом.

Ещё смешнее было бы, если бы они ничего не помнили, как травили меня, загоняя в петлю!

Я поднялся, подошёл к берегу. Вода ещё холодная, так хоть ноги помочить. Зашёл по колено. Маленькие полупрозрачные рыбки тыкались своими носами мне в икры, смешно щекотались.

Ноги заныли от холода, и я вышел из воды, не хватало мне ещё заболеть! И так еле ноги ношу.

Вдруг мне послышалось, ласковое: - Саша! Саша!

Я оглянулся. Вокруг никого не было. По спине побежали мурашки: я что, реально схожу с ума?

Быстро вернувшись к своим вещам, лёг на горячий песок, и закрыл уши руками.

...Ничего не слышу, кроме шума крови в ушах. Значит, кто-то зовёт? Чего я испугался? Мало ли у меня знакомых? Как ни странно, теперь, наверно, все ребята опять захотят быть моими друзьями.

Вот и девочки уже стали обращать на меня внимание!

Ко мне, с улыбкой на лице, подходила какая-то незнакомая девочка в лёгком летнем сарафане и с соломенной шляпкой на голове.

- Саша! – сказала она, - я зову, зову, а ты не слышишь! Я уже была у вас дома, твоя мама сказала, что ты пошёл гулять. Ну, как ты?

Я смотрел на девочку, ничего не понимая. Кого-то она мне напоминала. Девочка, не спрашивая моего разрешения, разделась, оказавшись в узеньком раздельном купальнике, и легла рядом со мной, глядя мне в лицо, и улыбаясь.

- Ты что, не рад мне? – засмеялась она.

- Женя?! – удивился я.

- Не узнал! – обрадовалась Женя, а я заплакал.

- Ты что? – испугалась Женя.

- Не знаю, Женя, - говорил я, нерешительно глядя на неё, - Что-то я стал слезливым.

- Да, раньше из тебя слезу было не вышибить! – она погладила меня по щетинистой голове, - Это же я, Саша, твоя Женя! Поцелуй меня!

И тотчас волна радости, с запозданием, захлестнула меня, я, осторожно, обнял её за шею, и начал легонько целовать счастливую Женьку.

- Как у тебя здоровье? – спросила меня Женя, когда мы слегка нацеловались. Я пожал плечами:

- Как после операции. Слабость во всём теле. Женя! – меня снова захлестнула волна нежности, и счастья: не зря с утра такое солнышко меня разбудило, и я сказал:

- Солнышко ты моё!

Женя счастливо рассмеялась, щёлкнула меня по носу и поцеловала:

- Ты знаешь, меня теперь никто не узнаёт! Решила прийти к тебе девочкой, думала, что хоть ты узнаешь, а ты... – Женя притворно надула губки, потом снова улыбнулась:

- Прости за розыгрыш, Сашенька. – У меня задрожали губы.

- Ну что ты, Саша? Обиделся?

- Нет больше Сашеньки, - прошептал я.

- Как нет? – не поняла Женя.

- Ушла Сашенька, теперь, наверно, умирает. – И я рассказал Женьке свои сны.

Выслушав меня, Женя села, обняв руками колени, подумала, глядя на море, и сказала:

- Мне кажется, Сашенька не умирает.

- Почему? – удивился я.

- Мне кажется, вы сливаетесь в одно целое сознание, вот почему вам обоим так плохо. Не препятствуй слиянию.

- Что же мне делать? Как прекратить этот кошмар? – Женя пожала плечами:

- Я не гадалка, и не психолог. Я просто тебя чувствую, как будто... – она покраснела.

- Как будто, - улыбнулся я, - ты тоже моя сестрёнка?

- Да, Саша! Только я не хочу быть твоей сестрёнкой! – Женя опять, осторожно, начала целовать меня.

- Тебе ещё больно? – спросила она.

- Да, Женя, и больно, и ужасно всё чешется!

- Значит, заживает, терпи, не расчёсывай.

- Да я понимаю... Женя! – наконец-то я по-настоящему сообразил, что Женя приехала ко мне, что мы будем вместе! – Женя! - Не в силах сдержаться, я обнял её, зарылся в её, слегка отросших, волосах, из глаз снова потекли счастливые слёзы. Что это со мной? – мелькнула мысль, - Почему я всё время плачу? Читал я где-то, что в переходном возрасте иногда мальчики становятся слезливыми. Только этого мне не хватало!

- Пошли купаться, Саша? – предложила мне Женя.

- Что ты, Женя, мне нельзя! Видишь, на животе заклеено? Хочешь, покажу, что у меня получилось?

Женя вдруг прыснула, потом не удержалась, и звонко рассмеялась.

- Ты чего? – удивился я.

- Вспомнила! Вспомнила, как с твоей сестрой ходила записываться в секцию бокса.

- Ну и что? – я перебирал в памяти воспоминания своей сестры, и не находил там ничего смешного.

- Как ты... вернее, твоя сестра, доказывала, что она мальчик!

- И как это выглядело? – поинтересовался я.

- Как! Вынула, и показала тренеру!

Я даже покраснел. Надо же, сестрёнка! Почему-то я не помню такого.

- Кстати, надо будет зайти туда, - успокоившись, сказала Женя.

- Ты переоденешься в мальчика? – с надеждой спросил я.

- Тебе не нравятся девочки? – удивилась Женя.

- Что ты! Просто, хотелось бы представить, что мы не расставались никогда!

- Ну да, - улыбнулась Женя, - тем более что я хочу продолжить занятия в секции, а ты как?

- Мне, наверно, не скоро разрешат, но я с удовольствием буду ходить с тобой!

- Куда сегодня пойдём? – спросила Женя.

- Сходим ко мне домой, я познакомлю тебя с родителями, потом к тебе... можно? – с испугом спросил я.

- Конечно можно, глупенький! – ответила Женя, - Я пока искупаюсь.

- Вода ещё холодная, простудишься! – запереживал я.

- Ты знаешь, когда я хотела быть мальчиком, обливалась холодной водой, купалась зимой!

- Ну, ты даёшь! – только и мог я сказать, восхищённо глядя на свою подругу. А моя подруга поднялась, с грацией кошки, и пошла к морю. Попинала ногой волну, и бросилась в воду. Счастливо взвизгнув, поплыла, взмахивая руками. Я смотрю на неё, и сладость поселилась у меня в груди. Я люблю Женю!

Женя наплавалась, пришла, вся дрожа, побрызгала на меня холоднющими брызгами, и с удовольствием зарылась в песок. Я смотрел на неё, и не мог понять, почему всё это кажется знакомым? Дежавю? Быстро оглянувшись, я, к своему облегчению, не увидел рядом тропинки на скалы. Скалы были, куда же без них? Но знакомой тропки не было, а была рядом моя любимая Женя! Я подполз поближе, начал гладить её спину, наклонился, тронул губами солёное ушко.

- Саша! – прошептала она, подглядывая за мной, - Мне и верится, и не верится, что я с тобой! Сейчас я не понимаю, как могла покинуть тебя! Сейчас я тебя ни на шаг не отпущу! Вдруг, растворишься?!

- Тогда нам придётся поселиться у меня! – рассмеялся я, - Мама с папой тоже сегодня впервые отпустили меня погулять, и то с охами, да ахами.

- Неужели у тебя дома так всё изменилось? – удивилась Женя.

- Да, Жень! Иногда мне самому кажется, что всё, случившееся со мной, приснилось в жутком сне. Единственное светлое, что было, так это неделя с тобой, моя любимая! – Я засмеялся, и прижался к мокрой и холодной Женьке.

Когда Женя обсохла, мы стали собираться домой, потому что я уже начал краснеть от солнца.

- Ещё сгоришь, - сказала Женя.

- Вообще-то я никогда не сгораю, - ответил я, но всё равно пойдём, а то купаться мне нельзя, без купания жарко…

Мы собрались, и, взявшись за руки, пошли ко мне домой. Я таял от счастья, внизу живота всё радостно сжималось.

Сегодня у родителей был выходной, мама была дома. Открыв, она, первым делом, притянула меня к себе, не удержавшись от поцелуя.

- Знакомься, мама, это Женя! – сияя от счастья, представил я свою подругу маме.

- Женечка заходила к нам, но не представилась! – засмеялась мама, - Ну, проходите, скоро папа придёт. Пока покушайте.

- Ма, мы не хотим…

- Пока всё не съедите, никуда не отпущу! Я же вижу, хотите к бабушке пойти.

- Да, мама, мы хотим там заночевать.

- Не рано вам ещё? – спросила мама, хмурясь.

- Ты это о чём? – спросил я, настораживаясь.

- Маленькие вы ещё для этого.

- Для этого?.. Ты что, мама! – покраснел я, - Мы ещё только целуемся!

- Всю ночь?

- Пока не заснём. Нам и так хорошо до невозможности!

- Хорошо, если так… Ты, Женя, осторожнее, береги себя! Да и Сашу. Сама, наверно, знаешь, ему сейчас опасно напрягаться.

- Да, тётя Варя, - покраснела Женя, - я понимаю…

- Вот и хорошо! Давайте, кушайте!

Разве это можно съесть?! Я уже не мог проглотить даже глоток сока, когда взмолился:

- Ну, м-а-а-а-м!

- Что, «мам»?! Смотри, как Женя кушает, тебе ещё больше надо, ты же мужчина!

- Женя проголодалась, а я ещё болею! Не могу я, у меня уже живот болит!

- Ладно, - смилостивилась мама, - отдохните, и можете идти. Папу дождёшься? Они с Леной пошли в парк.

- Они могут там долго гулять, я знаю Ленку.

- Папа тоже захочет познакомиться с Женей.

- Мы зайдём ещё! – Пока мама не придумала ещё какой-нибудь повод задержать нас, мы быстро обулись, и покинули квартиру.

- Ой! – вспомнил я, - Забыл денег взять!

- Не надо, Саша, у меня есть пока. Потом возьмёшь.

- А сейчас мы куда? К тебе, или тоже в парк?

- Тебе не вредно долго ходить?

- Врачи советовали расхаживать связки, а то буду кривоногим, - хихикнул я.

- Тогда пошли!

В парке было много соблазнов в виде мороженого, но я стоически терпел, глядя, с каким удовольствием Женя уничтожает эскимо.

Мы сидели на лавочке, я с удовольствием смотрел на Женю, машинально глотая слюну, когда услышал: - Папа, а вон Саша с девочкой!

Я оглянулся, и увидел папу с Ленкой. Мы встали, поджидая их.

- Папа, знакомься, это Женя! – представил я подругу.

- Ты, Саша, времени не теряешь! – засмеялся папа, - Какую красавицу отхватил! Смотри, как бы, не отбили!

- Она сама, кого хочешь, отобьёт! – засмеялся я, - Она у нас боксёр!

- Да ты что! Правда?

- Да, второй юношеский разряд, - кивнула Женя.

- Тогда я за Сашку спокоен! – засмеялся папа, - Куда теперь направляетесь?

- Погуляем немного, и к бабушке. Мы, папа, там останемся, заночуем…

- Ну, ты, Сашка! – засмеялся папа, - Настоящий мужик! Тогда ладно, пойдём, Лена, домой, им, к сожалению, теперь не до нас.

- Папа, почему Сашка теперь настоящий мужик? – спросила Ленка, когда они отошли. Что ответил папа, я не расслышал. Потому что мы снова сели на скамейку, и я начал слизывать с Женькиных губ сладкое мороженое.

Нагулявшись по парку, мы пришли к бабушке.

- Ой, Сашенька! – обрадовалась бабушка, обнимая и целуя меня. На глазах у неё заблестели слёзы:

- Что же ты не остался у меня?

- Я попал в больницу, бабушка! – оправдывался я, краснея.

- Идите, покушайте!

- Мы наелись! – испугался я. Женя рассмеялась:

- Саша попьёт чаю, а мне положи чего-нибудь.

Да, подумал я, скоро Женя перерастёт меня, будет на голову выше. Я вздохнул, представив такую картину. Женя ещё и старше меня на год.

- Что вздыхаешь, Саша? – насторожилась Женя.

- Боюсь, пока болею, отстану в росте, - честно признался я.

- Я тебя всё равно буду любить, - серьёзно сказала Женя, - Не переживай.

- Да, ты видела моих родителей, они оба высокие, я тоже, надеюсь, буду не ниже.

- Успокойся, Саша, - глядя на меня влюблёнными глазами, сказала Женя, - конечно, вырастешь, а я тебя буду всегда любить, слово даю!

- Я ни капельки не сомневаюсь! – рассмеялся я, с удовольствием наблюдая, как с аппетитом кушает моя любимая. Сам я лениво пил чай, загрызая карамелькой.

Потом мы закрылись в Женькиной комнате, Женя переоделась в шорты и майку.

У меня забилось сердце, и пересохло во рту.

- Жень… Поцелуемся?

Женя засмеялась, и осторожно увлекла меня на кровать, ласково целуя в губы.

- Майку сними, - прошептала она.

- Чью? – не понял я. Женя тихонько засмеялась:

- Обе!

Трясущимися руками я снял свою майку, потом с Женьки. С удивлением увидел, что у Жени появились маленькие грудки, размером с половинки теннисных мячиков. Я осторожно погладил их…

Как приятно! Какие мягкие, и в то же время упругие. Мелькнула мысль, что и у меня тоже могли быть такие, вернее, у Сашеньки. Я осторожно поцеловал сосочки, Женя замерла, я поднялся выше, поцеловал шейку, губы…

- Я боюсь тебе причинить боль, - прошептала Женя, - мне так хочется тебя потискать!

- Не надо меня тискать, только гладить! – я и так почувствовал боль внизу живота, - Давай, я лучше тебя буду целовать, потом ты!

Очень сладко было целовать девочку, всю, забираясь до самых плавочек. Так соскучился! Когда прощались, мы так же целовались, только более бурно, мне несколько раз становилось невыразимо хорошо. Теперь я опасался, как бы что не случилось с моими ранами, немного сдерживался.

Женя не выдержала, тоже начала целовать меня, шепча ласковые слова.

Нацеловавшись, до того, что губам стало больно, мы лежали, и смотрели друг на друга.

- Мне придётся принять душ! – сказала Женя, смеясь, - Ты будешь?

- Вместе? – удивился я. Женя звонко рассмеялась:

- Я не отказалась бы и вместе! Ты такой хороший!

- К сожалению, мне нельзя ещё мочить повязки, я губкой обтираюсь.

- Давай, я тебя сама всего губкой оботру? Перед сном?

Я сглотнул, у меня даже в глазах потемнело, я смог только кивнуть.

- Вот и хорошо! – засмеялась Женя, - Сейчас я сполоснусь, и сходим в школу, где мы с твоей сестрой записались в секцию бокса.

Женя надела майку, и убежала в душ, а я осмотрелся вокруг новым взглядом. Да, новым. В прошлый раз мы смотрели сразу вдвоём с сестрой. У меня сдавило горло. Несмотря на всю радость нынешней жизни, я захотел оказаться в прошлом, в том дне, когда вместе с Женей играли в кукольный театр.

Пусть ноют побои, саднит шея, зато Сашенька жива.

Я нашёл под кроватью коробку с куклами, ширму, расставил всё на полу, и начал, шёпотом, повторять ту пьесу, что разыгрывали с Сашей для Жени.

Потом сел на пол, прислонился спиной к кровати, закрыл глаза, и представил, что Саша просто спит.

До того увлёкся, что не заметил, как вошла Женя. Она поняла, почему я так сижу, села рядом, и ласково прижала меня к себе:

- Мы обязательно что-нибудь придумаем, Саша! – прошептала она, целуя меня, - Ты только верь, что Сашенька жива! – я кивнул, роняя на пол слезинки.

- Пойдём, умою тебя… нет, нет! Я сама! Доставь мне такое удовольствие, Саша!

Женя умыла меня, потом ещё и вытерла мягким полотенцем.

- Посмотри на меня, Саш, смотри, я с тобой! Улыбнись!

И я улыбнулся, загоняя свою печаль поглубже: действительно, рядом со мной любимая девочка, зачем её расстраивать?

Мы собрались, и пошли гулять.

По дороге в секцию мы повстречали Захарку. Он хотел сделаться незаметным, но я остановил его:

- Привет, Захарка! Ты на дежурство? – Захарка покраснел, и кивнул.

- Ты что, как не родной? – удивился я. Захарка покраснел ещё гуще, и решился:

- Вы такие красивые… Как у тебя, Саша? Всё нормально прошло?

- Кто-нибудь не знает обо мне? – поинтересовался я.

- Наверно, все знают, - сказал мой друг. Женя засмеялась, и положила руку на Захаркин горб:

- Саша, погладь Захарку, это принесёт нам удачу.

- Почему-то у тебя всё к удаче, - проворчал я, гладя Захаркину спину. Захарка стоял и улыбался.

Произошло чудо: некрасивое его лицо вдруг стало симпатичным!

- Вот видишь, Саша, как улыбка преображает человека! – сказала Женя.

- Я тебе рассказывал, как Захарка мне жизнь спас? – спросил я, продолжая гладить горб.

- Нет, - удивлённо ответила Женя. Захарка опять покраснел, пытаясь вырваться из наших рук.

- Меня хотели изнасиловать, побили, вызвав кровотечение, и тут Захарка…

- Это не тот идиот?! – страшно побледнела Женя, сжав клаки, - Убью!!!

- Успокойся, Женя! – воскликнул я, испугавшись за подругу, - Он уже принёс мне свои извинения. Даже пожалел, что я не девочка, хотел дружить со мной…

- Что мне до его извинений!..

- Успокойся, Женя! Лучше послушай, как Захарка меня спасал!

- Пустите, мне некогда! – вырывался Захарка.

- Подожди… - Женя наклонилась, и поцеловала Захарку в губы, - Спасибо тебе за Сашу, Захарка!

Пришлось поддержать Захарку, чтобы тот не упал в обморок, а я со стыдом вспоминал, что, будучи девочкой, так и не поцеловала своего спасителя, побрезговала.

Придя в себя, счастливый Захарка убежал. Женя стояла с суровым выражением на лице.

- Женя, успокойся! Что ты переживаешь! Какой-то Тютя! Ты меня из петли вынула!

- Да, Саша, действительно, - глубоко вздохнула Женя, - досталось тебе, - передёрнула она плечами.

- Тебе тоже досталось, любимая! – взял я её за руку, пытаясь отвлечь от нехороших мыслей.

- Как представлю, что ты мог погибнуть… - Женя снова побледнела, - Я, наверно, не смогу к вам приходить!

- Женя, успокойся! – воскликнул я, - они меня, знаешь, как любят!

- Я понимаю, - обмякла Женя, - они же твои родители. Я тоже простила своих. Вот и пришли!

Действительно, за разговором и не заметили, как дошли до школы. Я покопался в памяти, и вспомнил, что тренера зовут Виктор Николаевич.

В спортзале проходила тренировка, тренер обходил ребят, поправлял стойки, что-то объяснял.

Заметив нас, подошёл.

- Что, явились? Здесь вам не проходной двор!

- Извините нас, Виктор Николаевич! – начала Женя, - У нас случился форс-мажор…

- Что ещё за форс-мажор? – нехотя спросил Виктор Николаевич.

- Ко мне приехала мама, и забрала с собой, а Саша попал в больницу. Покажи, Саша!

Я выдернул майку из шорт, а Виктор Николаевич замахал руками:

- Хватит! Насмотрелся уже! А вы что сбежались?! – закричал он на ребят. Те неохотно разошлись.

- Да не то мы хотели показать! – Женя задрала на мне майку: - Вот, смотрите, доказательство!

- А, ну, тогда понятно, но ему теперь нельзя заниматься?

- Нельзя, - вздохнула Женя, - он пришёл со мной, поддержать.

- А где… - Женька сделала страшные глаза, и прижала к губам палец.

- Понятно. Почти, - сказал тренер, - Идите, переодевайтесь. Ты с грушей, или встанешь в спарринг?

- Сначала разомнусь, потом в спарринг, - тренер кивнул, и мы прошли в раздевалку.

Я оглянулся. Всё здесь мне было знакомо, по Сашиной памяти.

Женя быстро переоделась, пока я оглядывался, и превратилась в мальчишку. Грудки были не видны, из-за широкой маечки, стрижка была ещё не длинная, ноги тонкие, мальчишечьи.

- Хорошо выглядишь! – улыбнулся я.

- Сейчас буду выглядеть ещё лучше! – пообещала Женя, - Поставят синяк под глазом, сразу будешь в восторге, а мне неделю придётся быть мальчишкой! Только учти, я не буду целоваться на улице с мальчиком!

- Переоденусь девочкой! – вырвалось у меня.

- Ага! – с ёжиком на голове! – скептически заметила Женя, выходя из раздевалки.

Женя подошла к груше, и начала избивать её, нанося прямые удары, апперкот, свинг… Это тоже я помнил, моя сестрёнка тоже занималась боксом два дня.

Размявшись, Женя подошла к тренеру, попросила побиться на ринге.

Виктор Николаевич подобрал ей партнёра, подходящего по росту и весу, и разрешил бокс.

Женю здесь уже немного знали, поэтому долго ребята не изучали друг друга, сразу кинулись в бой.

Мне непонятна была система очков, по которым определялся победитель, мне понятен был удар, от которого соперник падал на пол. Вроде того, как рухнул Тютя.

Ребята молотили друг друга, и ничего не происходило. Я только переживал за Женю, чтобы ей не досталось по лицу. Женя отражала атаки, уверенно лупила мальчика.

Ребята разделились на болельщиков, поддерживая каждый своего бойца. Я молчал, переживая больше всех.

Первый раунд закончился, соперников усадили на табуретки, обмахивая полотенцем.

Снова гонг, снова бой. Никто никого не уронил на пол, но победу присудили Женьке.

Вся потная, она вылезла из ринга, счастливо улыбаясь мне. Мы обнялись.

- Я ещё поработаю? – спросила меня Женя.

- Конечно, - ответил я, - я пока посижу, устал что-то.

- Может, домой? – встревожилась Женя.

- Нет, сначала отдохну.

Женя подвела меня к удобному креслицу с подлокотниками, что-то сказала тренеру, тот кивнул.

Наверно, это было его место.

- Саша, выпей чаю, - даже не заметил, как подошёл тренер с термосом. Он налил ароматного чая с травами, дал мне стаканчик. Я выпил с удовольствием.

- Как вкусно! – похвалил я.

- Мой собственный рецепт! – гордо сказал тренер, наливая мне ещё.

Мне стало легче, и, под бодрое бормотание Виктора Николаевича я заснул, а проснулся, когда Женя раздевала меня. Лежал я, к своему удивлению, у неё дома, на кровати.

- Спи, спи! – ласково говорила она, увидев, что я открыл глаза.

- Что это было? – хрипло спросил я, - Снотворное?

- Нет, Саша, лёгкое успокоительное. У нас часто так отпаивают перевозбудившихся спортсменов.

Просто ты слаб ещё, вот и уснул. Виктор Николаевич привёз тебя на своей машине, а сюда принёс на руках, хотя я сама пыталась.

- Что ты, Женя! Я тяжёлый!

Женя посмеялась:

- Когда поправишься, будешь меня носить на руках, а пока я буду тебя выхаживать! И будешь у меня кушать! – я приуныл. Женя не мама, не увильнёшь!

- Женя, мне бы помыться…

- Да, Саша, сейчас отведу в чулан. Я думала, ты не проснёшься.

Женя помогла мне встать, и проводила в чулан, где был душ. Там она набрала в тазик тёплой воды, заставила раздеться, взяла губку, и стала вытирать меня, осторожно, чтобы не намочить перевязки.

- Не надо тебе ещё так долго гулять, - приговаривала она, сидя на корточках, и протирая мне ноги.

Слабенький ты ещё, миленький мой. Хорошо тебе сделали, как будто всегда был мальчиком.

- Да, Ленка сказала, что ничего не изменилось.

- Ну, маленько изменилось… Интимные места помоешь сам? Или помочь?

- Не такой уж я беспомощный, мне просто приятно, когда ты прикасаешься.

-Вижу! – рассмеялась Женя, - Ладно, поздно уже прятать! Мойся.

Помыв, Женя тщательно вытерла меня, и, завернув в полотенце, отвела в нашу комнату, там уложила в постель.

- Сейчас я принесу кашки, покормлю.

- Не надо, я не хочу!

- Хочешь, ты просто не знаешь об этом!

Ну как спорить с любимым человеком?

- Ты на этот раз сменного белья не взял? Так поспишь, я постираю, к утру должно просохнуть. Завтра сходим к тебе домой, возьмём что-нибудь.

- Спасибо, Женя, сам не понимаю, что со мной.

- Отдохнёшь, покушаешь, и придёшь в норму.

Женя ушла, принесла манную кашу, и стала кормить меня с ложечки, пока не съел всю.

Потянуло в сон.

- Поспи, Санечка, я пойду, с бабушкой поговорю, потом приду.

… - Саша, помоги! Помоги-и-и! – плакала Сашенька.

Я в отчаянии оглянулся, и увидел Женьку! В мальчишеской одежде. Она, ни слова не говоря, спрыгнула на уступ, подала руку Сашеньке, вытащила её на площадку…

И я проснулся, не успев закричать.

Женя держала меня на коленях, качала, и что-то напевала, иногда дула мне на ресницы. Я жмурился, и мне было удивительно хорошо.

- Ты мой ангел-хранитель, - прошептал я, - ты спасла Сашеньку!

- Нет ещё, Саша, пока не удалось, но она уже в безопасности. Успокоился? Давай, тоже тебе массажик сделаю. Я запомнила, как ты мне делал. На живот тебе нельзя? Ложись на спинку.

Женя тихонько гладила мне живот, иногда целовала меня, в губы, нашла даже сосочки. Мне было невообразимо хорошо, я не понял, когда явь сменилась сном, где я тоже целовался с Женей.

- Как же хорошо, просыпаясь утром, видеть возле себя любимого человека! – говорила утром Женя, разбудив меня поцелуями, - Когда смотрела кино про любовь, где просыпаются, лижутся, ну, и всё остальное, меня всегда тошнило. А оказывается, это такая прелесть! Жаль, что мы ещё не взрослые!

- Почему жаль? – удивился я. Женя звонко рассмеялась: - Да, Саша, и правда! Почему жаль? Наоборот! Поцелуй меня! – притворно капризно сказала она. Я, с готовностью, начал ласково целовать её в губы. Внизу всё напряглось. Женя хихикнула:

- Потому и жаль, Сашенька, что нам ещё нельзя!

Я знал, конечно, что к чему, но как-то к себе не мог это знание отнести, и то, что тоже могу такое сотворить с девочкой, мне казалось диким. Любимого человека надо только ласкать, целовать, любоваться им!

От этого происходит невообразимая радость, и счастье!

- Будем вставать? – спросила Женя, не выпуская меня из рук.

- Будем, - согласился я, - найти бы ещё трусики…

- Вот полотенце, завернись в него, и иди, умывайся, а я пойду, посмотрю, высохло твоё бельишко, или нет. Может, одни шорты наденешь?

- Можно и шорты, футболку не стирала?

- Нет, вот они: шорты и футболка.

- Вставай, ты с краю – смущённо сказал я.

- Ну, я хочу посмотреть, ты же никогда не стеснялся!

- Да, сейчас я забинтованный, да ещё и повязки грязные… ой!

- Что, Саша? – испуганно спросила Женя.

- Мне сегодня в клинику, снимать швы! Просто удивительно, что родители молчат… - и тут зазвонил мой телефон.

- Ну, вот, Санечка, теперь не отвертишься!

Пришлось вставать, хотя уже ничего интересного Женя не увидела.

- Да, мама, - сказал я, - доброе утро!

- Ты уже проснулся? Не забыл, что сегодня снимают швы, анализы, УЗИ… - я вздохнул.

- Не вздыхай! Нагуляетесь ещё, надо сначала выздороветь!

- Да, мамочка, я понимаю, - обречённо сказал я.

- Называй адрес, сейчас папа за тобой заедет.

- Луговая, 37… мама, пусть папа привезёт мне чистое бельё! Несколько штук, два, или три комплекта.

- Ты там, никак, поселиться вздумал? Ладно, одну пару, в клинику идти, но три!

- Ну и ладно, потом всё равно папа нас домой завезёт, я наберу себе одежды!

- Саша…

- Мама, я люблю тебя, но мне лучше побыть с Женей. Представляешь, у меня кошмар, с её помощью, поменялся! Сашенька уже спасается! Ещё немного, и всё будет хорошо!

- Ради такого, конечно, Сашечка, тебе стоит побыть с Женей. Может, через день, у нас?

- Мы подумаем, мама!

- И о чём ты обещаешь подумать, Саша? – спросила моя любимая, вставая, и обнимая меня сзади.

- Мама предлагает иногда оставаться на ночь у нас.

- Над этим стоит подумать. Ты говоришь, там ещё сестрёнка у тебя. Не будет нам мешать?

- Да уж, сестра у меня…

- Ну, ладно, одевайся, да пошли, умоемся, - шлёпнула она мне пониже спины. А я уже и забыл…

Шортики у меня были трикотажные, короткие, повязки уже давно не мокли, так что я чувствовал себя довольно комфортно. Бельишко было ещё сырым.

Чтобы я не упирался, Женя кормила меня овсянкой с ложечки. Мне было приятно, бабушка смеялась.

- Правильно, внучка, а то что это за мужик: кожа, да кости, ветром валяет!

Когда уже допивал чай, приехал папа.

- Позвольте осмотреть ваше жилище? – спросил он у нас. Получив согласие, папа, в нашем сопровождении, всё осмотрел, и предложил немного перестроить наше жилище.

- Надо поставить унитаз, душ сделать более цивилизованным, утеплить чулан, чтобы не только летом можно было пользоваться. Бабушку тоже надо принимать во внимание, нельзя ей уже в холоде… И, Саша, не забывай нас, приходите с Женей, или один.

- Почему ты думаешь, что я о вас забыл? – недоумённо спросил я.

- Потому что, Женя твоё будущее, а мы с мамой – прошлое. К сожалению, не совсем радостное.

- Что ты, папа, - покраснел я, - последнее время мы вполне ладили.

- Ладно, сынок, поехали. Ах, да! Возьми пакет в машине, переоденься!

Мама собрала мне не только бельё, но и свежие выглаженные шортики, рубашечку в тон, всё бежевое, даже носочки и плетёнки, чтобы ребёнок выглядел красиво, а не как охламон.

Женя тоже надела чистенький светлый сарафанчик, скрыла короткие волосы под соломенной шляпкой.

- Какая у тебя подружка, Саша! Прямо невеста!

- А как же! – не смущаясь, ответила Женя, - Что хотите, делайте, но Сашу я уже не отдам никому!

- Вот так вот! – крякнул папа, - Ну, это я сам только что сказал.

В клинике было прохладно, пусто. Почти сразу меня принял доктор. Женя захотела присутствовать на осмотре.

- Мы его сейчас раздевать будем! – удивился врач.

- Это мой жених! Почти муж, я должна знать, что с ним будет всё в порядке!

- В ваших словах есть резон, молодая леди, но, поверьте, нам стоит доверять.

Женька вздохнула, и смирилась. Думаю, если бы стали говорить, что не положено, что всё стерильно, от моей подружки так просто не отделались бы. Так что оглянувшись на свою любимую девочку, я вошёл в перевязочную, где уже побывал не один раз, один.

Там пришлось полностью раздеться, несмотря на холод. Кожа сразу покрылась пупырышками.

- Ложись, - показали мне на операционный стол.

Когда я улёгся, глядя в потолок, доктор, вместе с медсестрой, начали освобождать меня от надоевших повязок.

- Как всё хорошо! – удивился доктор, - Неужели не расчёсывал?

Я отрицательно покачал головой.

- Чесалось, наверно, жутко? – Я согласился.

- Молодец, терпеливый мальчик!

Ещё не то приходилось терпеть, подумал я про себя.

Немного было щекотно, когда выдёргивали скобки.

- Ну вот! Совсем маленькие разрезы. Скоро не видно будет. А вот здесь не больно? – начал выдёргивать скобки из нежной мошонки. Похоже было на лёгкие щипки.

- Сейчас сделаем тебе УЗИ, возьмём анализы. Шрамики пока заклеим бинтами. Мыться уже можно будет завтра. Правда, ты умудрился и так вымыться.

- Меня Женя мыла вчера! – похвастался я.

- Так вы, правда?.. Ты из-за неё решился на операцию?

- Не совсем из-за неё, она была готова любить меня в любом виде.

- Самоотверженная девочка!

- Да, доктор, я её тоже очень люблю.

- Умница, Саша! Желаю вам счастья!

Меня перевели к аппарату УЗИ, осмотрели брюшную полость.

- Всё пока в порядке, новообразований нет, всё чисто.

Потом взяли из вены кровь, и отпустили. Велели заехать через недельку, если не вызовут раньше.

Выйдя от доктора, попал сразу в объятия Жени.

- Я так боялась за тебя!

- Что же ты боялась? – удивился я, - А если бы присутствовала при операции?

- Я бы сошла с ума от беспокойства!

- Ну всё, всё! – поцеловал я её.

Папа с изумлением следил за этой сценой, вероятно, понимая, что теряет меня. Мне ведь скоро будет тринадцать!

Дома нас ждал обед. Я вздохнул, и поморщился. Женя ткнула меня в бок:

- Перестань морщиться! Мама подумает, что плохо приготовила.

- Ну как, Саша? – сразу спросила мама.

- Всё в порядке, мама, через неделю ещё зайду, и всё!

- Как хорошо! – облегчённо вздохнула мама, - А как у тебя с ночными кошмарами?

- Тоже хорошо, я же говорил: Женя помогает, почти всё прошло.

- Да, Женечке мы многим обязаны! – Женя скривилась, но промолчала.

Я попросил только второе, и то с трудом справился. Не пойму, как можно столько есть?!

Женя, вон, и первое, и второе, и компот с пирожком! У меня глаза стали круглыми.

- Ничего, Сашка, пойдёшь со мной спортом заниматься, ещё не так будешь кушать!

- Мы решили ребятам небольшой ремонт сделать, - начал папа.

- Как, ребятам? – испугалась мама, - ты их туда переселяешь?

- На время ремонта они будут жить у нас, поскольку помещения некоторые мы разрушим.

- А бабушка? – спросила Женя.

- Одна бабушка нам не помеха.

- А где мы будем спать? – спросил я.

- На твоей кровати, - пожал плечами папа.

- Отец! Ты что?! – воскликнула мама.

- Что ты беспокоишься, мама, они давно уже спят вместе! Где, кстати, Лена?

- Где-то гуляет.

- Вот же! С утра всё «Саша, Саша!», а сейчас и глаз не кажет.

Ленка всё же появилась. Увидев меня, с криком бросилась ко мне, но была перехвачена Женькой:

- Куда! Саша ещё болеет, не приставай!

- Отстань! Это мой братик! – вырывалась Ленка. Но Женя была сильной девочкой, у неё не очень-то забалуешь!

- Осторожнее с братиком! – строго сказала она, - Уложишь снова его в больницу, если будешь так на него прыгать!

- Почему? – удивилась Лена, успокаиваясь.

- Ему только что повязки сняли, швы могут разойтись, понимаешь?!

- Я осторожненько…

- И на коленки к нему не лезь! Хочешь на коленки, садись ко мне!

- А ты Женя? – наконец, обратила на Женьку своё внимание сестра.

- Не узнала, что ли? Мы же в парке встречались.

- Да узнала я… Отпусти, дай с братом обнимусь, - Лена подошла, и прилипла ко мне:

- Когда сестрёнка вернётся? – прошептала она мне на ухо.

- Наверно, скоро, - ответил я, - Женя мне очень помогает, так что, жди.

- А она будет со мной играть?

- Вот уж не знаю! – честно сказал я, - Ты не забыла, что она – это не я?

- Я давно это поняла! – Лена крепче прижалась ко мне, - Я больше не буду…

- Все дети так говорят! – рассмеялся я.

- Я честно!

- Посмотрим, - серьёзно сказал я, - Женя меня теперь одного никуда не пустит, так что тебе не удастся похулиганить.

- Она твоя невеста? – серьёзно спросила меня шестилетняя сестра. Я кивнул. Лена расплылась в улыбке: - Красивая!

Лену усадили обедать, а мы прошли в нашу с сестрой комнату, осмотрели кровать. Она была узкой, и проваливалась под нами.

- Надо доски подложить! – нашлась Женя, - А то задавлю тебя ночью.

- Попросим папу. Пойдём гулять, пока солнце?

- Да, Саша, пойдём на пляж!

Я собрал в шкафу свои вещи, хотел даже Сашины, настолько въелась привычка. Женя остановила:

- Если Саша вернётся, заберём, она не прочь и в твоей одежде походить, - и Женя снова засмеялась.

- Какая у тебя сестрёнка! Жаль, что ты её не видишь! Смешная, очень непосредственная, попрыгунья!

- Да, Женя, я так бы хотел, чтобы она была обыкновенной сестрёнкой-близнецом, как во сне!

- Я бы тоже хотела, - серьёзно сказала Женя, -А то вы вдвоём, а я одна!

- Будешь её стесняться?

- Ну уж! Твоя сестра не из стеснительных, мне тоже не пристало.

- Только бы вернулась! – вздохнул я, - У меня будто душу вынули, пустота внутри. Не знаю, что бы я делал, если б ты не приехала!

- Да, милый, я тоже не представляю уже без тебя жизни!

Целый день мы провели в радости, смеялись и целовались, а ночью…

… - Саша! – кричала опять сестра, с трудом удерживаясь на скалистом уступе.

Я оглянулся, и увидел Женьку. Женя спрыгнула вниз, помогла Сашеньке взобраться на площадку.

Саша прижалась к Женьке, вздрагивая от пережитого страха. Женя посмотрела наверх:

- Ну что стоишь? Бросай верёвку!

- Ту самую?

- Да любую!

Я достал из рюкзака верёвку, и бросил Женьке. Женька завязала её на поясе моей сестрёнки, и крикнула: - Тяни!

Я, напрягаясь изо всех сил, потащил Сашу наверх. Саша помогала мне, цепляясь за обрыв, а то, боюсь, у меня разошлись бы швы.

Выбравшись наверх, она крепко прижалась ко мне:

- Саша, не бросай меня больше!

- Я тебя никогда не брошу, да и не бросал, ты сама… Дай верёвку, Женьку вытащу!

- Это не её верёвка!

- Ну и что?

- Ей нельзя давать эту верёвку.

Я заглянул вниз. Женя смотрела на меня, ничего не просила, и не говорила.

- Подожди, Женя, сейчас я что-нибудь принесу!

- Я сама выберусь! – сказала Женя, и решительно стала взбираться по отвесной скале.

Я проснулся от чувства, что кто-то пихается.

- Подвинься, разлёгся! – машинально я подвинулся, но просторнее не стало.

- Да не так ты двигаешься! – незнакомый голос начал меня толкать… не в бок, не в спину, а…

- Сашенька?! – спросил я.

- Наконец-то догадался! – сварливо сказала сестрёнка, поудобнее устраиваясь, - открой глаза, дай на Женю посмотреть! Я так соскучилась!

- А по мне не соскучилась? – обиженно спросил я.

- Что по тебе скучать! – рассмеялась сестрёнка, - Ты же брат! Налюбуюсь ещё!

- Ты навсегда вернулась? – с надеждой спросил я.

- Нет, на тебя полюбоваться! – язвительно сказала Саша, - Хватит болтать!

- Саша, вот возьму, и не открою глаза! Я скучал, я плакал, а ты…

- Ты? Плакал? – ошалела сестра, - Из тебя прессом не выжмешь слезу! Неужели так скучал?

- Да, Сашенька, мне очень плохо было без тебя.

- Верю, - вздохнула Саша, - давай, посмотрим, что делает Женя!

Женя сидела на кровати, держала мою голову у себя на коленях, и спала.

Я огляделся. Мы находились в клинике, в той палате, где я пролежал неделю.

- Женя! – подёргал я девочку за руку, - Что мы здесь делаем?

Женя открыла глаза, посмотрела на меня ничего не понимающими сонными глазами, и вдруг залепила мне пощёчину, потом заплакала, и стала целовать меня.

«Ничего себе! - ошарашено сказала Саша, - она тебе, случайно, не жена уже?»

«Сам ничего не понимаю!»

- Женя, ты чего дерёшься? – спросил я.

- А ты не умирай! В следующий раз ещё не так получишь! – заплакала Женя.

«И эта плачет! – изумилась Саша, - Да что у вас здесь происходит?!»

- Да, Женя, что здесь происходит?

- Что происходит! Ещё и спрашивает! Напугал меня до смерти, и издевается! Вставай, давай!

Я сел на кровати, и обнаружил, что лежу без одежды.

- Всю одежду забрали, - пояснила Женя, - Чтобы мы не сбежали, когда ты придёшь в себя!

- Жень, расскажи, а то я ничего понять не могу.

Женя встала, умылась под раковиной, снова села рядом со мной, опять положила меня к себе на колени: - Мы легли спать, ночью тебе опять стал сниться кошмар, я взяла тебя на колени, а ты перестал дышать, пульс почти пропал, давление упало, я мерила, почти вообще не было! – Женя шмыгнула носом, - Когда мы были в клинике, доктор дал мне визитку, предупредил, что если что-то с тобой случится, никуда не звонить, только ему! Ну, я и позвонила, пока ждала, чуть с ума не сошла!

Привезли сюда, тебе капельницу, я от тебя ни на шаг, никому не отдала, не смогли меня от тебя оторвать! Родителей твоих я выгнала… Придётся теперь извиняться. Две ночи уже прошло, а ты всё без признаков жизни! Сашенька! – заплакала Женя.

- Две ночи? – удивился я, - А как же…

- Я у тебя вместо сиделки! – гордо сказала Женя. – Справилась и с уткой, и мыла тебя…

«Вот это Женя! - восхитилась сестра, - когда ты мне разрешишь поговорить с ней?»

«Саша, ты знаешь, что мы уже мальчики?»

«Догадываюсь, но, пока не чувствую тела»

«Будешь ли ты довольна?»

«Саша, ты больной? Конечно, буду!»

«Можно Женьке сказать?»

«Может, сюрприз?»

«Знаю я твои сюрпризы: мы будем целоваться, а тут ты: а вот и я!» - мы расхохотались.

- Ты чего? – заволновалась Женя, - С тобой всё в порядке? – я только мог кивать, смеясь.

В это время к нам в палату вошёл мой лечащий врач.

- Очнулся? – довольно спросил он, - Ну вот, Женя, я же говорил!

- Да, говорил! А сам был белый, как стена! – ответила Женя, - Принесите Сашкину одежду!

- Да, сейчас, скажу сестре-хозяйке. Тут родители Сашины дожидаются. Впустить?

- Нечего им тут делать! – резко ответила Женя.

«Правильно!» - вдруг поддержала её сестра.

«Это же наши папа и мама! – ужаснулся я, - Ты что?!»

«Хочешь сказать, «Я тебя породил, я тебя и убью» - правильно?!».

Я замялся, не зная, что сказать.

- Сейчас оденешься, да пойдём домой, - смягчилась Женя, - пока умывайся, и вообще, здесь есть санузел, иди, делай свои дела!

«Командует!» - восхищённо заметила сестрёнка.

«Будешь язвить, скажу Женьке, что ты вернулась!» - весело ответил я, наливаясь радостью и силой. Да, я уже не чувствовал себя варёной макарониной!

Я со смехом откинул одеялко: кого стесняться? Женьку, которая два дня и две ночи мыла меня?

Сходил в туалет, принял душ, отклеив бинты. Шовчики уже были бледными.

«Сашенька, ты не подозреваешь, как я люблю тебя!»

«Как Женю?»

«Женю я люблю, как подружку, а тебя, как любимейшую сестрёнку! Как жаль, что не могу тебя поцеловать!». Сестрёнка захихикала.

«Дай посмотреть, что с нами сделали».

Долго Саша рассматривала новые органы, потом сказала, что сойдёт.

«Всё-таки лучше было!».

«Конечно, всё-таки родное».

«Ещё и моё. Жалко!»

«Да, Сашенька, мне очень не хватает, но там могла развиться опухоль, из-за травмы, так что, сама понимаешь…»

«Да понимаю я! Всё равно я отказалась, в твою пользу, потому что тебя я люблю больше, чем себя, да и к тому же, смотри, как Женя мучается! Ну её, женскую сущность!»

«Да, Саша, уж извини. Пойдём?» «Пойдём!» - снова хихикнула сестрёнка, и мы вышли к Женьке.

Женька, увидев нас в таком виде, не удержалась, и напала. Она обняла меня, впилась в губы, потом повалила на кровать, обнимая и целуя.

Я мог только болтать ногами, не в силах вырваться из крепких объятий своей невесты.

- Вот это больные! – весело сказал доктор, входя. Женька запустила в него подушкой.

- Всё, всё, ухожу! Вот Сашина одежда! – и ушёл, лишь за дверью разразившись хохотом.

- Туда пока нельзя! – сказал он кому-то.

- Какие здесь врачи нахальные! Правда, Саша?

- Да, Саша, они очень нахальные! – просипел я. А Женя сняла футболку!

- Женя! – сделал я страшные глаза, закатывая их под лоб. Саша в это время сглотнула.

- Что? – всмотрелась Женя мне в лицо.

- Эй! – постучала она мне по лбу, - Вас там, случайно, уже не двое?

«Ну, Сашка, это нечестно!» - надулась Саша.

«Хотела устроить нам сюрприз в самый интересный момент? Я уже понял, что ты приготовилась! Разве можно так пугать людей?»

- Что молчите, Сашки? Сюрприз готовили? Одевайся, давай! – шлёпнула она меня, - Разлёгся тут…

- Ну что ты, Женя? – смущённо сказал я, натягивая трусики, - Я же предупредил! И вообще, я не ожидал от тебя такого!

- Ну и муж у меня будет! – сердито сказала Женя, - То умирает, то воскресает, потом раздваивается!

И не предупреждает! Дома в угол пойдёшь.

- Кто?

- Оба, - сказала Женя, потом не выдержала, опять напала на меня, и стала целовать, как сказала, Сашеньку. Сашенька выпала в осадок.

- Как там наш дом? – спросил я, - Не развалили ещё?

- Кстати, да, - огорчилась Женя, - твой предок ничего из своих планов не стал менять, начал ремонт. Наверно, не верил, что ты не выздоровеешь. Так что, придётся ехать к вам.

«Фу-у!», - сказала Саша.

«Сашенька, успокойся, мы не скажем, что ты вернулась».

«Я-то знаю!».

«Слышала, нашу конурку разобрали».

«Да поняла я!» «Саша, а когда завладеешь телом, как себя будешь называть? То есть, меня».

Саша помолчала. «Ты сможешь себя девочкой называть? Вот то-то. Буду привыкать».

- Саша, ты не знаешь, что это некрасиво, разговаривать между собой, молча? – спросила Женя.

- Прости, Женя, Сашенька ещё не может говорить. Позже, когда я уйду спать…

- Ты опять будешь засыпать? – встревожилась Женя.

- Будешь от меня отдыхать.

- Я не устала от тебя! И не устану, - я счастливо засмеялся, и мы вышли из палаты.

Папа и мама уже ждали нас, нервничая.

- Сашенька! – кинулась ко мне мама, - Как ты нас напугал!

- Да, Сашка, мы чуть с ума не сошли!

- Спал я! – без особого энтузиазма принимал я восторги родителей, потому что Саша вынимала у меня из памяти верёвочную петлю.

«Саша!» - прикрикнул я.

«Что «Саша!» Неправда, что ли? Для тебя, может, и месяц прошёл, а для меня – вчера!».

«Ну прости, Сашенька, не сердись, нам ещё с ними жить».

Саша замолчала, надувшись.

«Сашенька, я люблю тебя, Женя любит тебя, что тебе ещё? И я всегда буду рядом!» - Саша прыснула и перестала дуться.

Папа отвёз нас домой, где нас уже ждал накрытый стол. Когда успели?

В желудке у меня заурчало, всё же не ел два дня! «А я месяц!» - заявила сестра.

Так что, все только рты пооткрывали, глядя, как я лопаю.

- Ещё бы! – опомнилась Женя, - Два дня не есть! Да и я почти не ела! Ох, будет мне опять от Виктора Николаевича!

- Кто это? – насторожилась мама.

- Тренер, - коротко сказала Женя.

- У нас опять форс-мажор! – заявил я с набитым ртом.

- За свои выходки ты ещё получишь! – пообещала мне любимая.

- Да, Женечка, правильно! Только не бей его! – вздохнула мама.

- Побила бы! – пообещала Женя, - И побью, как поправится, на ринге!

- Женя, ты же знаешь, я к тебе со всей душой! – начал я подлизываться, вспоминая её бой с мальчиком.

- Что мне от твоей души, - горько вздохнула Женя.

Мама и тут поняла Женьку.

- Не вздыхай, Женя, наступит ещё ваше время.

- Да, а если я его так люблю?!

- Я тоже его люблю! – заявила Ленка. Все рассмеялись, даже Сашенька.

- Ну что, сделали нам лежбище? – поинтересовалась Женя, заходя к нам, - О! Да здесь новый диван стоит! Сашенька, ты заметила, как родители заботятся о нас? Бабушкин домик ремонтируют, здесь нам на троих диван поставили!

Сашенька что- то невнятно, даже для меня, пробормотала.

- Ну и пусть дуется! – решила Женя, - Иди сюда, Саша, я задушу тебя в объятиях и поцелуях!..

- Сашки! Подъём! Сколько можно дрыхнуть, уже скоро десять! – говорил папа, зайдя в наш домик.

Да, нам построили настоящий домик! Маленький, зато здесь есть крохотная спаленка, метров девять, кухонька с печным отоплением, и прихожая!

Печка отапливала и спаленку, которая была отделана струганными досками, пока ещё не покрытыми лаком. От запаха дерева было так замечательно спать!

«Что так орать?! – возмутилась Саша, - Выгони его!». Я потянулся изо всех сил:

- Па-па-а! – зевнул я, - у нас, между прочим, каникулы!

- Сейчас вернётся Женя с пробежки, покажет вам каникулы!

- А она давно убежала?! – подскочил я.

- Давно! Ленка с ней побежала.

- Уй-я! – воскликнул я, - Спасибо, папа, что разбудил! – Я вскочил, быстро надевая трусики, и побежал в летний душ, захватив зубную щётку.

Возле душа был умывальник. Я быстро почистил зубы, сбегал в уборную, и встал под холодный душ.

«Сашка! Не простудишься?» - поинтересовалась Саша.

- Хорошо-то как! – стуча зубами, кричал я. Потом, растеревшись полотенцем, побежал назад.

Женя жалела меня, не привлекая к пробежкам, даже не будила по утрам, но залёживаться не разрешала, заставляя делать посильные разминочные упражнения.

Вот и сейчас, зайдя на специальную деревянную площадку, настланную перед входом в наш домик, я начал наклоны, приседания, и, лёжа на спине, крутил велосипедик, укрепляя мышцы живота.

Называть их прессом не отважился бы и ребёнок. Ничего нигде не болело. Сашенька хмыкнула, пробовала подремать, но мои движения не давали ей отвлечься.

«Ну, ты попал! - наконец сказала Саша, - При одном имени своей, даже не невесты, вскакиваешь, и бежишь, выпучив глаза! Что будет, когда поженитесь?».

- А ты куда денешься? «Когда придёт моё время…» - мечтательно начала Сашенька. Но примолкла, увидев Женьку с Ленкой. Они обе были одеты в спортивные трусики и маечки, обе блестели от пота, Ленка была страшно возбуждена. Она бегала постоянно, и ей это нравилось. Скоро и мне придётся к ним присоединиться.

Женя водила меня, за руку, к моему доктору, и спросила, когда мне можно будет заниматься спортом. Доктор посмеялся, намекнув на некий постельный спорт, от чего чуть не получил в глаз, и сказал, что для окончательного диагноза надо снова провести исследования.

- Понимаешь, Женя, после изъятия органов, образовалась пустота, которая заполнилась другими органами, но должно пройти время, чтобы всё утряслось, и улеглось, а то сместятся в ненужную сторону, придётся снова всё выправлять. Понимаешь?

- Тогда дайте комплекс упражнений, который можно выполнять! А то совсем разленился! Дрыхнет до обеда, потом лопает! Скоро растолстеет!

Доктор расхохотался, разглядывая мои кости, выпирающие во всех местах.

- Хоть это безобразие закройте! «Растолстеет»!

Сейчас я старательно выполнял упражнения, чтобы не получить нагоняй от любимой девочки. Спасибо папе. Наверно, придётся будильник заводить.

Папа с мамой поселились в нашей комнате, следят за строителями. Женькины родители, узнав о ремонте, тоже прислали денег, и ремонт продолжился. Обещала приехать мама Жени.

- Ты же не уедешь? – спросил я.

- Ты что?! – испуганно спросила Женя, - Я там умру, от страха за тебя! Мама обещала привезти документы, пойду опять в нашу школу!

С такими счастливыми воспоминаниями я ждал, когда придёт моя умытая любовь. Сердце уже сладко трепетало в предчувствии объятий и ласк.

Женя, всё-таки начала обгонять меня в росте. Я усиленно питался, но всё зря. Ни вверх, ни в ширину…

Подошла Женя, и я закончил упражнения, после чего пошли в нашу спаленку, немного поцеловаться.

Женя была чем-то расстроена.

- Что с тобой, Женя? – спросил я, и Сашенька сделала большое ухо.

- Ты заметил, что я уже не бужу тебя, чтобы тобой полюбоваться?

- Жалко будить?

- Эх, ты…

- Так в чём дело? Женя, я же тебя люблю…

- Саша, мне уже четырнадцать! Я уже не могу спокойно на тебя смотреть! Ты ещё, голенький спишь!

- Мне так доктор посоветовал.

- Да понимаю я! Когда тебе хоть тринадцать будет?

- В августе… - покраснел я.

- Что ты смущаешься? – удивилась Женя.

- Мне всего двенадцать. Я ещё ребёнок… - промямлил я.

- Вот уж, поистине, ребёнок, - вздохнула Женя, а Саша стала меня ласкать. Я выгнулся от удовольствия, едва не заурчав, и ответил Сашеньке. И вдруг понял, что мне хотела сказать Сашенька.

«Ну, я тупой!» - сказал я.

«Ты только сейчас об этом узнал?» - съехидничала сестрёнка. Я промолчал, обняв свою любимую.

- Майку сними, я сейчас сделаю тебе массаж, и всё пройдёт!

- Сам снимай! – буркнула Женя, и подалась ко мне. Я стянул с неё майку, поцеловал грудки, и начал, закрыв глаза, ласкать Сашеньку, одновременно находя нужные точки на позвоночнике Жени.

«Ты мне так не смей делать! Я ещё маленькая!» - возмутилась Саша.

«Иначе я не найду, где надо нажимать, потерпи». Саша терпела, чувствительно извиваясь внутри меня. Женя уже стонала от наслаждения, выгибая спинку. Мне подставляла соблазнительные части своего тела в виде грудок, шейки, сладких губ.

В конце массажа я надавил на отростки позвоночника в районе крестца, и Женя вскрикнула, забившись у меня в руках.

Минут пять мы пролежали, не двигаясь. Потом Женя привстала, начала меня всего целовать.

- Спасибо, мой хороший! Это невозможно, как хорошо! Я походила на воздушный шарик, который вот-вот взорвётся, а ты снял напряжение! Ты просто гениальный массажист!

- Что ты, Женя! Я тупой. Надо было раньше догадаться! Мы так с Сашенькой друг друга ласкаем.

- Так?! – подозрительно уставилась на меня подруга.

- Ну, не так, - покраснел я, - Просто сейчас Саше пришлось и это вытерпеть.

- «Вытерпеть»! – прыснула в кулачок Женя, - Я готова это терпеть каждое утро!

- Да, Женя, я запомнил точки, теперь можно не будить Сашеньку.

«Может, мне понравилось!» - буркнула моя сестра.

«Ты ещё маленькая!» - прикрикнул я.

«Это ты ещё мальчик! Ребёнок! А я…»

«Успокойся, маленькая, не обижайся, мы вместе, родная!»

«Вот так всегда!» - вздохнула сестра, и счастливо прижалась ко мне.

Женя встала, изогнувшись кошечкой, и пошла в душ.

- Женя! – спросил я, когда она вернулась, - Ты можешь мне рассказать, как спасла Сашеньку?

- Этот не совсем я, - смутилась моя любимая, - меня бабушка научила, как войти в твои сны.

- Войти в сны?! Ты реально там была? Это не только мне снилось?

- Да, Саша, была я там. Хотела, чтобы вы слились в одно целое, а получилось вот как, опять двое Сашек!

«А что было бы, если б слились?» - поинтересовалась сестрица.

- Да, Женя, что было бы?

- Что?

- Ой, прости, ты же не слышишь Сашеньку! Если бы мы слились с сестрой в одно целое?

- Откуда мне знать? Зануда Сашка, и жизнерадостная Сашенька. Вместе были бы вполне уравновешенным человеком, и не страдала бы я от неразделённой любви...

- Женя, ты опять?

- У меня срок подходит. Ох, и намучаешься ты за неделю!

- Мне-то чего мучиться? – насторожился я вместе с сестрой.

- На этот раз я не буду ложиться на раскладушку!

- Мы ничего не понимаем! – жалобно сказал я, - Лучше расскажи ещё, как спасала Сашеньку.

- Ты, разве, не видел?

- Я увидел, как ты взбираешься по скале, и всё!

- Бабушка у меня немного колдунья, и ведунья.

А я вспомнил, как бабушка ничего про меня не спросила, когда я впервые пришёл к Женьке.

- Рассказала, что сон – это не совсем сон, можно войти в сознание человека, управлять его сном.

Помнишь, первый твой сон, как я вытащила Сашу?

- Ты же не спала?

- Не спала, - подтвердила Женя, - часть меня была в твоём сне, поэтому я знаю, что там было. На самом деле было совсем не так, гораздо сложнее. Хотя, конечно, всё, что мы видим, собственно, и есть сон. Бывает так, что увидишь что-нибудь, никогда не виданное, а мозг выдаёт нечто, что может осознать. Так бабушка объясняла. Например, реактивный самолёт, который выпускает ракеты, вполне может показаться огнедышащим драконом... Если ты никогда не видел самолёта.

Так и у тебя. Сашенька отправлялась в общую сферу разума, называемую эгрегором, а тебе приснилось, что она погибает.

Наверно, так и получилось бы, растворись она в общем разуме, да даже в твоём. Не ощущать себя личностью, это, тоже, гибель.

- Спасибо тебе, Женя! – тихо сказал я, - Сколько раз ты нас уже спасаешь?!

- Я эгоистка! Спасаю своего любимого, для себя! Вот только попробуй вильнуть хвостом! Задушу!

- Что ты, Женя! – испугался я, - Каким хвостом?!

- Все мальчишки так говорят. А потом, когда становятся вредными взрослыми, сразу находят тех, кто милее, кто прекрасней, да белее...

- Мне смуглые больше нравятся.

- Вот! Уже сейчас начинаешь перебирать!

- Женя... – жалобно протянул я, прижимаясь к ней, - я тебя люблю.

- Тогда... Будешь меня слушаться?

- Буду! – с готовностью ответил я, а Сашенька разволновалась, - Только со мной ещё и сестрёнка живёт. Когда придёт её время, сама с ней договоришься, ладно?

Content

Машков Александр Иванович Мальчик (СИ)