Наталия Янкович

Другой мир. Том 2

© Наталия Янкович, 2017

© Интернациональный Союз писателей, 2017

Часть вторая (серьезная, психологическая):

Пациент 414

Белые стены, белый потолок, белая постель, белое небо… в зарешеченных окнах… Вот и все, что встретило проснувшегося Семена. Чувствовал он себя при этом вполне отдохнувшим и… очень спокойным. Происходящее казалось пустяком, ничего не значащим моментом жизни.

«А из чего она состоят… жизнь…» – закралась в голову навязчивая мысль.

Мозг начал медленно работать.

«Из моментов…» – пришел ответ.

«Плохо… – пронеслось в мозгу – Значит, я теряю время…»

В следующие часы больше ничего интересного не происходило. Мысли блуждали, так окончательно и не формируясь. И только жужжание комара говорило о том, что время все же идет.

«Ах, да, еще тучи!» – пришло в голову.

«Тучи они красивые…» – продолжился в голове сумбурный монолог.

«Они движутся… Значит, они живые… Но у них нет души… Душа… Боль… Душа… – последние слова завертелись в бесконечном круговороте и в итоге слились в слово душевнобольной. – Да, если душевнобольной – это когда душе больно… значит, так оно и есть, он душевнобольной…»

Сеня медленно сел на больничной койке. Белые простыни тихо зашуршали. Их звук привел его в восторг. Это было так приятно… Производить звуки…

Молодой человек осторожно пошевелился, потом кашлянул. Голос показался ему совершенно незнакомым – глухим и хриплым. Эти частоты ему не понравились… – и он замолчал.

«Частоты… Частоты… – почему он подумал именно так, его удивило. – У каждого звука есть своя частота… Оттого все они разные… А есть такие, которые наше ухо не воспринимает… Значит, со мной могут разговаривать, а я даже не слышу. Четыреста пятьдесят… Четыреста двадцать пять мегагерц… Как поживаете? Привет!»

Краешком сознания Сеня давал себе отчёт, что у него бред, но слова вертелись и вертелись, без остановки.

В двери что-то лязгнуло, и она открылась. В комнату зашел толстый человек среднего возраста. На лысеющей голове виднелись аккуратно прилизанные пряди редких волос. Пальчики-сосиски чинно лежали на упитанном брюшке.

– Как замечательно, что вы наконец-то пришли в себя, – вкрадчиво промурлыкал толстяк.

– А я ваш лечащий врач Петр Петрович Лябах. Будем знакомы! – и протянул Семену мягкую ладошку.

– А Мендельсон? – с трудом управляя голосом, проговорил Семен.

– Ах, Аркадий Викторович! Изумительный врач. Его взяли с повышением в другую клинику.

Сеня осторожно потрогал свое лицо и понял, что гладко выбрит. Поняв его жест, Петр Петрович весело заметил:

– Наши сестры изумительно справляется со своей работой. Бреют чисто и аккуратно. Вы оценили?

Сеня невнятно качнул головой.

– Сколько я здесь? – прошептал он.

– Совсем немного, два дня! Но я уже вижу заметные улучшения! Вы выспались, вид у вас бодрый! Самое время нам с вами поговорить! Такими темпами долго вы у нас не задержитесь!

Сеня счастливо и вместе с тем тревожно улыбнулся.

– Это хорошо, ведь на самом деле я совершенно здоров… Не пойму, как здорового человека можно принять за больного…

Петр Петрович внимательно посмотрел на своего пациента и хитро прищурился.

– Значит, говорите, здоровы… Что ж, в этом нет ничего удивительного… Как правило, больные отрицают факт своей болезни. Поэтому давайте договоримся. Прежде всего… Вы должны понять, что Ваша психика нуждается в корректировке, и Вы доверитесь мне и моим рекомендациям. Тогда дело сразу же пойдет на лад!

Про себя Сеня грустно хмыкнул. Уж он-то точно знал, что его разум работает как часы, а память запечатлела каждую мелочь путешествия в параллельный мир. Но вслух молодой человек сказал.

– Хорошо. Я согласен.

Петр Петрович обрадовано потер ладошки и произнес:

– Отлично, тогда начнем со следующего. Вы должны понять, что частично утеряли память, а все Ваши рассказы про параллельный мир – плод больного воображения… Которое… мы с вами и полечим.

Сеня почувствовал, как сердце обиженно заныло. Стало до боли обидно, что его не хотят выслушать в таком простом вопросе, как путешествие в параллельный мир. Обида переросла в горечь и затаилась где-то глубоко-глубоко. Так глубоко, что Семену даже не хотелось туда заглядывать.

Теперь перед ним стояла задача поважнее, а именно – показать, что он совершенно нормален. И доказать это можно было только одним способом – признать, что он сумасшедший! Перспектива не из лучших, но шанс!

– Хорошо, – проговорил он. – Я признаю, что частично потерял память, а вот каким образом это получилось… Боюсь, недоступно моему пониманию…

Петр Петрович Лябах нахмурился и посмотрел на Семена более внимательно.

– Не шутите со мной, молодой человек, – произнес толстяк. – А вы, как я посмотрю, шутите. Нам нужно настоящее выздоровление, а не игра в кто кого обманет!

Сеня растерянно уставился на врача и стал нервно теребить одеяло.

«Как жаль, что я не играл в школьном театре, – закралась глупая мысль, – а то сразу бы разыграл этого толстяка!»

И действительно, все попытки сжульничать провалились с треском. При первой же уверенной реплике врача, Семен стыдливо потупился.

А Петр Петрович продолжал:

– Есть очень хороший метод показать Вам, что Ваши воспоминания – всего лишь фантазия. А именно вспомнить каждый момент в деталях. Мы будем восстанавливать реальность вашего сознания до мелочей, записывать каждое слово и… таким образом в один прекрасный момент – щелк! И Вы сами поймете, что все это не больше, чем мираж. Знаете похожий фокус со снами?

Сеня отрицательно покачал головой. А Лябах принялся деловито пояснять:

– В реальности мы без труда можем сконцентрироваться на любом предмете. Например, возьмем это окно. Посмотрим внимательнее и заметим, что внизу виднеется несколько царапин, в центре – разводы от порошка, а по краям маленькие точечки краски… Но если подобное действие мы попытаемся провести во сне… Бах! И картинка начнет плавать и растекаться. Вы не сможете ухватиться за отдельные детали, и в итоге представление о том, что это действительно окно, исчезнет. Понимаете?

Семен невнятно мотнул головой. Сейчас ему самым нереальным казался этот дражеподобный толстяк. Так и хотелось залепить ему увесистую пощечину и посмотреть, как по желеобразному телу пойдут колебания. Вместо этого Сеня поплотнее сжал кулаки и тихо ответил:

– Я готов, спрашивайте.

Толстяк счастливо заулыбался и, утирая взмокший лоб, проговорил.

– Начнем с того момента, как Вы… оказались не в этом мире.

Сеня печально хмыкнул и мечтательно закрыл глаза. Как тогда, на него повеяло свежим запахом леса и ароматом яркого солнца. Да, только сейчас он понял, что у него есть аромат, неуловимый и вместе с тем стойкий. Он витает вокруг нас, а мы по своей неотесанности его просто не замечаем. И эта лучистая энергия бывает разной и переменчивой. Когда небо хмурится, аромат становится почти земным, будоражащим и мимолетным. А когда светит яркое солнышко, он неистовствует и заполняет все… Каждую клеточку пространства, каждый звук, каждое движение… Он – сухой и сочный одновременно… Такой…

– Так начнем? – перебил его мысли Лябах.

И молодой человек моментально спустился с небес на землю, а в голове возникла настойчивая уверенность, что та реальность норовит спрятаться и затаиться. Как будто она не желает, чтобы о ней говорили.

В горле застыл комок, слова увязли на губах.

– Я ничего не помню… – еле шевеля языком, выдохнул измученный Семен. – Не могу сформулировать.

На самом деле он мог бы рассказать. Пусть неуклюже и коряво, но мог бы. Только ему не хотелось. Что-то в этом любопытном толстяке его настораживало, мешало поверить… Да! Он ему не верил! Лябах казался подозрительным и нереальным одновременно! Как будто его кто-то придумал, как куклу для шоу! Самым настоящим в нем было только имя – Петр Петрович, все же остальное – совершенно эфемерным.

– Петр Петрович, – цепляясь за реальность, осторожно проговорил Семен. – Знаете, это действительно как сон. Только я концентрируюсь на своих воспоминаниях, как они спархивают, словно птички с проводов.

– Почему с проводов? – настороженно поинтересовался Лябах.

Сеня растерянно моргнул головой. Действительно, некоторые фразы к нему приходили совершенно случайно.

– Просто так, сравнение, – пожал он плечами и уставился на проплывающие за окном облака.

– Небо в клеточку угнетает, – через несколько секунд добавил пациент и перевел взгляд обратно на доктора.

Лябах поежился и надулся, словно жаба. Его пальчики неприятно забарабанили по красной папке.

– Просто Вы не хотите, Сеня, – медленно проговорил он и, порывисто вставая, бросил: – Что ж на этом наша сегодняшняя беседа закончена. К следующему разу рекомендую… постараться все-таки вспомнить…

И Сеня остался совсем один. Дни потянулись за днями. Секунды растянулись на часы, часы на недели, а каждодневные встречи с врачом превратились в один нескончаемый допрос.

Но там Сеня держался стойко. По большей части отнекивался или говорил про те моменты действительности, которые претерпели изменения. Про Другой Мир он упорно молчал. Ему казалось, что если он расскажет – это станет предательством. А он не хотел предавать. Даже в этой больнице он был верен тому прекрасному месту, где сказка стала реальностью…

И иногда, долгими бессонными ночами, он мечтал… Мечтал, что рано или поздно его мир тоже преобразится, и здесь тоже… будут чаще смеяться, чем хмурится, работа превратится в удовольствие, а не средство выживания, болезни исчезнут, а на их место придут духовные искания… Он мечтал…

А реальность продолжала жить по своим законам. Каждый день его брила безопасной бритвой медсестра, вместо вилки и ножа давали ложку, вечером кололи уколы, а ходить позволяли только в длинном голубом балахоне до пят.

Но Сеня не жаловался. Он послушно принимал три раза в день по горсти таблеток, в положенные часы выходил гулять в коридор, принимал ванну под присмотром медбрата… и жил. Просто жил. Как живут растения или бабочки.

Иногда он всматривался в окно и любовался… по-новому… как никогда прежде… Теперь его восхищало совершенство каждого лепестка, каждой травинки, каждого жука… Он восторгался тем, как кому-то… удалось… сотворить подобное разнообразие… И каким-то образом он стал чувствовать эту волю. Она была везде: в каждом дуновении ветра, в восходе и закате, в капельке воды, в каждой песчинке…

Проходили недели, а родители все не приходили. Никто его не навещал и не приносил известий. Иногда Сене казалось, что он исчез из реальности, что он на самом деле не вернулся «оттуда», что все происходящее ему только кажется…

Через некоторое время он неожиданно отметил, что некоторые дни полностью выпали из его сознания. Случилось это совершенно случайно.

В одну из прогулок по коридору к нему подошел странный тип и, боязливо ежась, прошептал:

– Они смотрят. Смотрят и шепчут! Ты их слышишь? А-а-а, это не сразу приходит… Но скоро ты научишься… Они научат… Кстати, который сегодня день?

Тогда Сеня их еще считал.

– Вторник, четырнадцатое… – ответил он.

– Верно говоришь…Значит, они тебя еще не выключали… Верно… Следи за временем! – выкрикнул странный тип и, взвизгивая, побежал по коридору.

И Сеня стал следить за временем. И однажды он растерянно обнаружил, что из понедельника сразу же оказался в среде. А вторник испарился, как будто его и не было!

Семена подобный факт взволновал, если не сказать взбудоражил. И молодой человек решил обратиться со своими переживаниями к доктору. На это Лябах недовольно поморщился и после длительной паузы проговорил:

– Осложнения, дорогой мой… Осложнения… А Вы все упорствуете и не хотите идти на контакт.

Тогда Сеня очень испугался… и притаился. О следующем своем открытии он доктору говорить не стал, потому что даже ему это показалось, по меньшей мере, странным. Он перестал себя воспринимать как Семена Коновалова или Семена Росина. Он вообще перестал себя воспринимать как личность! Теперь в его мозгу пульсировала только одна фраза: пациент 414!

414 – был номер его палаты, а он превратился в пациента, безымянного, аморфного, потерянного, запуганного… Кем? Наверное, самим собой, вернее тем, что постоянно звучало в голове, помимо воли, навязчиво, непрерывно…

Да, в его голове поселились голоса… И он с ними разговаривал! Вернее они разговаривали, а он был немым свидетелем их диалога. Порой ему начинало казаться, что разговаривают не просто голоса, а мухи на потолке. Определенно, они были разумными и тоже общались… Только по-другому и с другой скоростью, слишком быстро, чтобы мог понять обычный человек. А Семен, вернее пациент 414, становился необычным.

Он это чувствовал. Каждой клеточкой сознания, каждой жилкой. Иногда он смотрел на других сумасшедших и задавал себе в очередной раз один и тот же вопрос: «Если я сознаю, что веду себя не так, как обычно… и в моей голове творится нечто новое, значит ли это, что я нормален?.. С другой стороны, если я подозреваю, что болен, – это признак здорового человека… Но зачем здоровому человеку подозревать, что он болен?!»

По такому кругу неспешно бежали мысли пациента 414 и, в который раз, упирались в невозможность решения.

– Они уже разговаривают? – тихо поинтересовался незаметно подошедший всё тот же странный тип.

От неожиданности Сеня вздрогнул.

– Теперь ты 414-ый? Так? – проговорил тип и протянул ему руку. – Я профессор математики Федин Матвей Сергеевич. Будем знакомы.

Глаза Семена расширились от удивления.

– Как?.. – начал он и осекся.

Мимо прошла сестра и внимательно посмотрела в их сторону. Что-то в её взгляде Семену показалось странным. Как будто она не просто смотрела, а наблюдала за ними.

Матвей Сергеевич при ее появлении заливисто взвизгнул и закричал:

– Абыр-абыр-абырвалг! Ха-ха! Дикари не сдаются! Дикари всегда впереди!

Сестра прошла мимо, и Матвей Сергеевич поспешно зашептал:

– Они везде, они наблюдают! Будь осторожен! – и побежал в другой конец коридора.

После этой встречи на Семена напала депрессия. Куда бы он ни пошел, чтобы ни делал – она везде бежала за ним по пятам, словно паршивая дворовая собачка. Но об этом Семён тоже умолчал. Вместо этого он говорил, что спит хорошо, аппетит отличный, а настроение просто чудесное. Петр Петрович серьезно кивал головой и делал пометочки в красной папке.

В один, из бесконечной череды, день к Сене пришли родители. Со слезами на глазах пациент 414 кинулся им на встречу. Долгие минуты он обнимал рыдающую мать и принимал крепкие рукопожатия отца.

– Почему вы так долго не приходили! – наконец, немного успокоившись от радости встречи, обиженно пробормотал он.

Мать с отцом переглянулись. Отец закусил губы, а мать тяжело вздохнула и спрятала глаза куда-то в пол.

– Почему вы так долго не приходили?! – повторил свой вопрос пациент 414.

Отец, потирая затылок, что-то невнятно буркнул. Но Сеню это не устроило.

– Я вас ждал, я переживал, скучал! Как вы могли?! Совсем меня забыли? Такой сын вам не нужен?!

– Сынок, – мать печально всхлипнула. – Как ты можешь так говорить?! Мы приходили, мы приходим почти каждый день! Но нас не пускают… Говорят, у тебя обострение. Несколько раз мы настаивали и… Смотрели на тебя из кабинета… Ты нас не видел… Тогда ты вообще ничего не видел…

Большего мать сказать не решилась. Но после долгих расспросов пациент 414 все-таки выяснил, что же они увидели на самом деле. Это его ужаснуло и потрясло.

Оказывается, долгими часами родители смотрели на его скрючившееся тело на койке – остекленевшие глаза смотрели в потолок, изо рта сочилась пена. Именно таким представал перед ними он, когда терял очередной день реальности.

«Это неправда!» – кричало его сознание, но пациент 414 молчал, потому что уяснил главное правило психиатрической больницы – никогда не спорить.

Его раздирали боль и ужас! Но он молчал. Только сжимал кулаки, опускал глаза и изображал улыбку.

– Я стараюсь… – говорил он. – Я стараюсь… Я все понимаю и стараюсь…

В один из дней за примерное поведение Семену вместе с другими «спокойными пациентами» разрешили выйти на прогулку.

Несколько долгих минут он рассматривал свою тюрьму. Здание выглядело на удивление мило и привлекательно: красивые окна с балюстрадами, высокие колонны… Все это навивало аналогию со старокупеческим загородным поместьем. Вокруг простирался ухоженный небольшой парк со стройными рядами деревьев и подстриженными кустарниками.

– Симпатичная обложка! Демоны! – прошептал подкравшийся сзади профессор математики.

– А давно вы здесь? – поинтересовался Сеня и удивился собственным интонациям. В них появилось какое-то заискивание. Он теперь так мало и редко общался, что ему просто необходимо было разговаривать, пусть даже и с этим психом. Ведь пока только один Матвей Сергеевич шел на контакт, остальные же при малейшем приближении шумно разбегались.

– Наверное, больше года… – неуверенно ответил профессор. – Сбился уже… А ты почему здесь?

Сеня не удержался от нервного смешка.

– Хороший вопрос! – хмыкнул пациент 414. – Говорят, сумасшедший…

– Не верь им… – прошептал профессор. – Что бы они ни говорили! Важно только то, что знаешь ты. А знать ты можешь только одно – что абсолютно здоров!

Молодой человек потер лоб и покосился на приближающуюся медсестру. Но вопль одного из психов отвлек её внимание, и она свернула с тропинки.

– Копыткин – наш человек! – гордо заявил Матвей Сергеевич. – Всегда, когда надо, голос подает…

Пациент 414 удивленно поднял брови. А Матвей Сергеевич продолжал:

– Ты по утрам вставай и тверди свое имя. Это помогает. Ты ведь Семен?!

Сеня в очередной раз вздрогнул от звука собственного имени. Теперь оно ему почему-то казалось далеким и туманным, словно из другой жизни.

– Семен… – выговорил он старательно. – Семен…

Разобравшись с шумом, сестра подошла ближе, и профессор тут же испарился из поля зрения. Молодой человек остался на залитой солнцем лужайке совсем один.

– О чем разговаривали? – невинно поинтересовалась подошедшая медсестра.

Сеня серьезно насупил брови и раздосадовано буркнул:

– О чем можно говорить с психом?!

Сестра покачала головой и нравоучительно заметила:

– Не стоит так резко судить. Многие здесь вполне нормальны. Просто их психика нуждается в небольшой коррекции.

– А я, по-вашему, сильно болен? – спросил Сеня и с замиранием сердца стал ждать ответа. Хоть он в душе и считал себя нормальным, но где-то очень глубоко притаился червячок сомнения. Эти потерянные дни, голоса в голове, резкие перемены настроения… его смущали и настораживали.

Сестра мило улыбнулась.

– Это вопрос почти здорового человека, – ответила она. – По всем признакам Ваше состояние имеет определенную стабильность. Но Вам об этом лучше поговорить с лечащим врачом. Доктор Лябах прекрасный человек и специалист! – проговорила она и, ободряюще кивнув, пошла дальше.

Сеня обрадовано заулыбался. Мнение со стороны было для него теперь как никогда важно.

– К Вам пришли! – обращаясь к Семену, крикнул издалека медбрат и жестом указал проходить на территорию для посещений.

Сеня послушно посеменил к скамеечке, которую обступали густые кусты сирени, на ходу твердя: «Сеня… Семен… Коновалов или Росин, но Семен… Точно Се-е-ме-е-н!»

А к нему уже спешил Лёха! Всклокоченные волосы свисали непокорными прядями, лицо осунулось еще больше прежнего, а глаза блестели огнем.

– Сеня, дорогой! Как ты тут?! – воскликнул школьный товарищ и кинулся обниматься.

Пациент 414 отступил на пару шагов. От таких бурных эмоций он совсем отвык.

– Да ты что Семен? – воскликнул Лёха, – Своих не узнаешь?! Это ж я!

– Да я понял, понял… – забормотал пациент 414 и осторожно присел на скамейку.

Алексей энергично сел рядом.

– Ты, друг, только не расстраивайся, – без предисловия начал он. – Как я тебя понимаю! Я про твои приключения прослышал. И я тебе верю! А эти врачи – просто болваны, которые ничего не понимают! И ты даже не представляешь, что происходит со мной! Я, правда, никуда не путешествовал, но зато ко мне почти каждый вечер приходят…

Лёха опасливо огляделся по сторонам и уже более тихо продолжил:

– …Гости с других планет! Они открыли мне секрет перемещения в межзвездном пространстве! Представляешь?! Это уникальный метод! Совершенно ничего общего с технологиями нашей науки!

– И что? Работает? – ошалело поинтересовался обескураженный Семен.

Лёха серьезно поджал губы и буркнул:

– Нет еще… Два велосипеда угробил, один магнитофон и целый мешок муки… Но пока… не до конца довел исследования…

– А при чем тут мука? – бестолково ляпнул Сеня.

Алексей припал к уху товарища и возбужденно зашептал:

– Это самый главный секрет… Только ты – никому!

Сеня утвердительно кивнул, а Алексей продолжал:

– Мукой надо обмазываться… Понимаешь? Делать из нее тесто и обмазываться. Тогда структура клеток будет изменяться и сможет преодолевать световой барьер. Это же открытие! Осознаешь?! Это научный прорыв!

Сеня опасливо посмотрел на товарища. Большей чуши он в своей жизни еще никогда не слышал!

– А что говорят в Академии? – осторожно поинтересовался пациент 414.

Алексей лихорадочно потер руки, а потом во все горло воскликнул:

– Бездари и слушать меня не хотят! Уволили! Списали! Сказали, что это антинаучный бред!

– Уволили – это плохо, – прокомментировал Семен и подумал, что Алексею неплохо было бы полечиться вместе с ним.

– Ну, мне пора, – неожиданно бросил Лёха и, тыча пальцем в небо, добавил: – У меня скоро контакт! Не хочу пропускать!

– Контакт, так контакт… – задумчиво прошептал пациент 414 в удаляющуюся спину товарища.

И в голову опять пришли сомнения. Кто же из них на самом деле больше болен: он или его товарищ?.. По всем признакам Алексей нес полную чепуху… Но вдруг это действительно была правда, и инопланетяне избрали своим контактером одного из многочисленных засидевшихся в младших научных сотрудниках – лаборанта Академии наук Алексея Немова?!

Пациент 414 растерянно пожал плечами и пошаркал во дворик для гуляний.

Остаток дня прошел в приеме таблеток и бестолковом шатании по коридорам. Книжки и телевизор в сумасшедшем доме были запрещены. Первое время это Семена смущало, но потом, после длительных и неспешных размышлений молодой человек понял, что давать психам читать книжки или смотреть телевизор – то же, что подливать масла в огонь.

Это он вывел из собственного опыта. Поначалу каждый похожий звук или шорох будили в нем воспоминания о сказочной стране. Иногда он заглядывался на какую-нибудь медсестру, потому что её интонации или краешек улыбки напоминали Анастаску. Иногда ее лицо виделось ему в облаках, а иногда из открытого окна доносился запах, похожий на аромат ее кожи… Сказочный мир напоминал о себе всюду…

Но прошли недели, и Сеня с тоской и сожалением начал замечать, что воспоминания меркнут, а образы тускнеют. Казалось, надо бы обрадоваться, он выздоравливает! Но вместо этого пациент 414 расстроился. Образы меркли, а им на смену приходили непонятные навязчивые голоса, глухое гудение в голове и потеря ориентации. Самое странное, что все это 414-ый понимал…

Медленно он начал осознавать, что сходит с ума!

После очередного безрезультатного допроса врача о «том мире» Сеня в изнеможении лежал на постели. За окном кружились снежинки, и он слушал, как они медленно ложатся на белую гладь наста. В противоположном конце коридора в угловой палате сонно засопел теперь уже его товарищ – профессор математики Федин. Медсестра на посту звякнула ложкой о край стакана, заполненного сладким чаем с лимоном.

Все это пациент 414 отчетливо слышал и знал. Он даже мог назвать точное число мышей, что бегали по подвалам сумасшедшего дома, и скольких съел на обед местный кот Васька.

Окружающая действительность отражалась в его сознании в мельчайших деталях, и пациент 414 теперь удивлялся, как мог не замечать этого раньше.

Поджав под себя ноги, он сел и, раскачиваясь из стороны в сторону, начал беспрерывно твердил свое имя. Это помогало и… отделяло… от того, что происходило в его мозгу.

Целый мир, заключенный в его голове, затягивал и уводил от собственного «я». И только когда он произносил из раза в раз «Семен», действительность позволяла на миг вернуться к своей личности. Он был всем, но не мог оставаться собой…

А воспоминания о сказочной стране стали мукой, миражом сознания, началом болезни… Он отчетливо понимал, что болен, но ничего не мог с этим поделать. И чем больше проходило времени, тем больше изменений претерпевало сознание.

Как-то вечером он уединился с профессором в закутке для сушки белья. Находить места там, где никого нет, и их вряд ли кто найдет, с его восприятием реальности теперь оказалось сущим пустяком.

– Профессор, – прошептал он тревожно. – Это становится невыносимо… Я сам понимаю, что схожу с ума!

Небольшой худощавый мужчина преклонного возраста поднял на него печальный и внимательный взгляд.

– Друг мой, – проговорил он, – в этом мире границы нормальности устанавливает большинство, и мы не вписались в их рамки. Но говорит ли это о том, что мы больны? Вовсе нет… Мы просто другие…

– Мне страшно, профессор! – пробормотал пациент 414. – Раньше я знал все о том, что происходит в моем отделении, потом на этаже, а теперь… в целой больнице!

– Ты говорил об этом с Лябахом? – поинтересовался худощавый мужчина.

Пациент 414 отрицательно покачал головой.

– Я ему не доверяю… – ответил он.

Профессор довольно улыбнулся и страстно зашептал:

– Это твой дар! Только твой! Не открывай его варварам! Иначе они упекут тебя до конца дней в этой лечебнице! Не делай моих ошибок!

Пациент 414 вздрогнул.

– Так вы… тоже…

Пожилой мужчина восторженно сверкнул глазами.

– Подобное было и со мной, но как только я сообщил о новых возможностях Лябаху – это в одночасье оборвалось… Пришла полная потеря памяти и паралич… Несколько месяцев я не мог пошевелить и пальцем…

– Я чувствую себя почти богом! – отозвался 414-ый и опасливо потупился. – Богом, который забыл свое истинное лицо!

– Притворись, что ты – как все… – хмуро отозвался профессор. – И у тебя появится шанс…

– Это становится все труднее и труднее. Восприятие растет. В моей голове одновременно живут сотни людей: врачей, медсестер, больных… Иногда я почти теряю контроль… и теряю себя в этом потоке реальности…

– А голоса? – отозвался профессор.

– Сейчас молчат, – отозвался пациент. – Чаще всего они звучат утром, когда подъем, потом…

– …После обеда, и третий раз – перед сном, – продолжил профессор. – И ты знаешь, что это частоты в четыреста пятьдесят или четыреста тридцать мегагерц и слова назойливо повторяются. Иногда это не слова, а импульсы разной интенсивности и продолжительности…

Пациент 414 схватился за голову.

– Опять начинается! – застонал он.

Профессор заботливо положил руку на подрагивающие плечи товарища.

– К сожалению, я не знаю, как тебе помочь, – проговорил он печально. – Они меня тоже терзали… До того паралича… Я сказал врачу… Теперь я их не слышу… Но и не живу. Каждое движение дается невыносимым трудом. А иногда я со страхом понимаю, что не в силах управлять своим телом… Лучше научись их не слышать, чем жить так…

После этого разговора 414-ый попытался начать тренировки. Со скрежетом зубов и слезами на глазах он старался сконцентрироваться на каждом звуке, понять его природу, а потом заставить сознание не воспринимать подобное колебание. Но в очередной раз он наталкивался на такую могучую силу, что не смел ей противостоять.

Пот и слезы текли по лицу, из носа шла кровь, а голоса продолжали звучать.

– Я сумасшедший… сумасшедший… и с этим надо смириться… – пробормотал 414 и без сознания упал на пол.

– Он нас слышит? – послышался обеспокоенный голос.

– В его состоянии это было бы чудом, – отозвался второй. – Девяносто процентов мозга мертво. Потребления кислорода хватает только на то, чтобы предохранить его от гниения.

– Многочисленные рубцы на легких, изменение плотности тканей… – сказал третий, женский, голос. – Эксперимент необходимо прекратить. Его психике уже ничего не поможет.

– Но, Ита! Уже ничего и не помешает! – недовольно отозвался второй, в котором Семен угадал голос Лябаха.

– Вы заходите слишком далеко! – воскликнул другой мужчина. – Этому нет оправдания! Скоро из сумасшедшего он превратится в растение!

– Не забывайте, что и Вы, Роман, принимали участие в этом эксперименте! – грозно ответил Лябах. – И не смейте мне указывать! Здесь я решаю, что, когда начинать и когда заканчивать! Ему мы уже не повредим, а, следовательно, станем продолжать! Он интересен, и я не намерен упускать этот шанс!

– Вся проблема в греющем излучении… – вставила Ита, как только Лябах закончил свою гневную речь. – Он выдержал столько, сколько никто не выдерживал. Но резерв исчерпан. Мы должны найти другой подход.

– И к тому же он молчит как рыба! – добавил Роман. – Как будто с ним ничего не происходит!

– А это моя забота, почему он молчит! – рыкнул Лябах – Главное, что мы видим эффект!

– Никакого эффекта нет! – воскликнул Роман. – Он стал еще более сумасшедшим, чем был! Посмотрите на эти все учащающиеся приступы, когда он часами лежит с остекленевшими глазами! Обратите внимание на то, как он все чаще теряется в самых простых вопросах! Медленно, но верно он деградирует!

– У меня есть распоряжение, – прошипел Лябах, – и я его выполню!

– Какое распоряжение? – удивленно переспросила женщина.

Роман с Итой переглянулись. Главврач недовольно хмыкнул и процедил:

– Мы должны узнать каждую деталь, каждую мелочь бреда. Начиная от цвета глаз его персонажей, кончая сортом травы в той местности. И наши разработки это обеспечат! Теперь понятно?!

Женщина и мужчина опять переглянулись. Ита от чего-то сосредоточенно нахмурила брови и опустила глаза, а Роман запальчиво воскликнул:

– Изучать параноидальный бред шизофреника – это задание придумал сумасшедший!

Лябах восторженно засмеялся.

– Или гений! – отозвался он.

– Что здесь происходит? – твердым голосом прервала восторг Лебаха Ита и смерила главврача ледяным взглядом.

Тот в ответ сощурился и, играя толстыми сосисочками пальцев, вкрадчиво произнес:

– А что если допустить, что его рассказ не вымысел?

В кабинете повисла долгая пауза.

– Мы лечим здорового? – наконец, дрожащим голосом прошептал Роман.

– Вероятно здорового, но очень упрямого сукиного сына! – отозвался Лябах и заливисто рассмеялся.

– Я подаю заявление об увольнении, – отрывисто бросила Ита и пошла к дверям.

С проворством невероятным для такого тучного человека её обогнал Лябах и, улыбаясь, преградил дорогу.

– Я знал, что рано или поздно… придется всё рассказать, моя милая. Наука так далеко шагнула, открылись такие невиданные возможности! Мы работаем над управлением сознанием, а кто-то… Но, тс-с-с! – прошептал он и уже более развязно добавил: – Уходите, уходите! Бросайте годы трудов. Только не забывайте, что на этом эксперименте стоит Ваша подпись! Если все пройдет хорошо, награда достанется нам, а если нет… За все ответите вы…

Женщина в нерешительности остановилась. А Лябах подошел к ней вплотную и, просунув руку в вырез халата, стал неистово массировать ее грудь.

– Ведь это сердечко не выдержит… – напряженно шептал он ей в самое ухо, – если честную Иту обвинят в садистских экспериментах? Так? Обвинят в том, что они играла с сознанием пациентов, делала из здоровых людей сумасшедших? Как она с этим будет жить? А ведь этот вопрос в моих руках… Ждет тебя успех или позор! – резко выкрикнул он последнюю фразу и, прижав к стене, принялся неистово целовать её в шею.

Женщина попыталась его оттолкнуть, но он только больнее сдавил ее запястья и навалился с новой силой.

– Роман, да почему Вы стоите?! Неужели не видите, что делает эта сволочь?! – выкрикнула Ита, уворачиваясь от слюнявых поцелуев. – Уберите его от меня!

Роман нерешительно сделал шаг навстречу. Лябах молниеносно обернулся и прошипел:

– Еще шаг и будешь искать себе работу!

Молодой мужчина, трусливо мотнув головой, замер.

– Да помоги же мне оседлать эту сучку! – гневно рявкнул Лябах, и Роман покорно пришел ему на помощь.

Через несколько минут до Семена донеслось.

– Ну а теперь ты давай!

Роман что-то нечленораздельно забормотал.

– Давай, кому сказал! – повторил Лябах. – Надежнее сработаемся! Будешь моим замом!

И по комнате разнеслось мерное сопение и кряхтение. Судя по всему, Роман очень старался угодить своему начальнику.

Пациент 414 вскочил со своей постели и нервно побежал к двери. Дурной сон не отпускал. Сделав несколько кругов по комнате, он остановился и, присев на корточки, тихо засмеялся. Сознание проделало еще один трюк, чтобы он поверил в то, что здоров. Еще одна история, еще один миф, которого никогда не было в реальности. Многие месяцы он видел Лябаха. Но ни разу ему на глаза не попадались ни Ита, ни Роман. Его сознание охватывало целое здание, но таких людей в нем не было!

Пациент 414 заплакал. Понимание сумасшествия делало реальность невыносимой!

Он, почти Бог, может заглянуть в любой уголок огромного пространства, и он ничего не может сделать с тем, что его разум вытворяет в очередной раз.

Он, почти Бог, заключенный в маленькую палату огромного сумасшедшего дома!

Пациент 414 печально посмотрел на свои руки – они дрожали. Он дрожал! Его бил озноб.

Ему захотелось в семью! Вернуться к родителям, обнять мать, выпить чайку с отцом… Но чьей-то злой волей это все у него отняли, взамен дав… Красивые воспоминания, которых никогда не было.

Слезы текли по щекам и терялись в краях голубого балахона. Как он хотел быть нормальным! И он уже готов был никогда не знать о прекрасном мире… Только бы ему вернули его…

– Бог, где ты?! – воскликнул он и, рыдая, упал на пол. – Помоги мне, я больше не в силах вытерпеть эту боль!

«Слезы недостойны мужчины!» – сказал бы его отец.

Но эти понятия стали теперь туманными и не важными. Мужчина или не мужчина… Он был просто – душевнобольной… Без прав и без шансов…

Шизофрения – кричал диагноз из красной папки! Пожизненно! Конец…

Стояла непроглядная зимняя ночь. Деревья за стенами психиатрической лечебницы потрескивали от морозов.

Пациент 414 открыл глаза. Что-то в пространстве его палаты изменилось.

В углу около окна притаилась тень…

– Кто здесь? – глухо прохрипел 414-ый.

Тень пошевелилась и вздохнула. Или ему почудилось? Пациент прислушался. Молекулярный состав воздуха изменился. В нем появился привкус грозы и чего-то… очень знакомого, но забытого… Пациент 414 вздрогнул.

– Опять! Начинается! – беспомощно простонал он и зарылся поглубже в подушки.

Но убежать не получилось. Каждой клеточкой кожи он чувствовал Другой Мир. Теперь он приблизился и был совсем рядом. Требовалось только немного сосредоточиться… Но он не хотел! Потому что знал – это новая волна безумия! А он желал выздороветь, стать таким, как все!

– Эй! – слабо позвала тень. – Пожелай услышать!

Пациент зажал уши, но это не помогло. Слабый зов продолжал звучать в его измученном сознании.

– Откликнись! Помоги! – продолжала тень. – Нам нужен якорь!

– Я Семен… Я Семен Росин… Я хочу выздороветь… Я почти здоров… Семен Росин… Семен… – забормотал больной, раскачиваясь на кровати из стороны в сторону. – Больше никаких голосов! Я Семен! Я выздоравливаю!

Тень исчезла. Пространство палаты приобрело прежние параметры. Пациент 414 облегченно вздохнул. Наконец-то ему удалось справиться с очередным приступом. Эти голоса! Они сводили его с ума…

Больной задумался. С трудом поборов страх, он попытался проанализировать. Этот голос был не таким, как раньше… Другим… слабым… далеким… манящим… Он едва прикасался к сознанию, словно дуновение ветерка… И совсем не походил на давящие и уничтожающие собственный разум сокрушительные шепоты до этого. Или сумасшествие приобретало новый характер? Пациент 414 задумался.

На сердце почему-то заныло. Как будто он упустил замечательную возможность и даже не до конца об этом догадывается.

«Я избежал очередного приступа! – упрямо проговорил больной. – Стоило мне только откликнуться, и меня бы поглотила очередная пучина безумства!»

Но сердце продолжало учащенно биться. И этот аромат!

За дверью послышались шаги ночного обхода. Пациент 414-ой палаты быстро шмыгнул под одеяло и закрыл глаза. Дверь скрипнула, по кровати пробежал луч фонаря.

Сестра удовлетворенно кивнула и закрыла дверь. В ее отделении был полный порядок. Все мирно спали. Повесив связку ключей на пояс, она спокойной походкой пошла обратно на пост, пить чай. Почти за тридцать лет работы в учреждениях подобного рода она научилась не обращать внимания на суеверия и глупые страхи более молодого персонала.

Но именно в эту ночь ей почему-то было неспокойно.

«Наверное, давление скачет», – подумала она и поспешила к освещенному пространству вокруг поста.

Но тут же как вкопанная застыла на месте. Под ногами метнулась тень и скрылась за дверью № 414.

Сестра зажмурилась, потом снова открыла глаза.

– Почудилось! – прошептала она и сделала свет лампы поярче.

А в палате 414 больной тоже открыл глаза и прислушался к тому, что происходило в его отделении. Как никогда прежде уму захотелось поговорить с профессором. Но в палате профессора царила полная тишина. Пациент 414 не расслышал даже слабого шороха. Ему показалось, что там вообще никого нет.

«Странно…» – подумал 414-ый и осмотрел остальное пространство больницы. Но ни в одном, даже самом отдаленном уголке клиники так и не обнаружил своего, теперь единственного, друга.

За полтора года его присутствия в психиатрической лечебнице профессор для него стал верным другом. Только с ним он мог поделиться сокровенными мыслями и рассказать о самых необычных воспоминаниях…

– Профессор! – послал 414-ый мысленный сигнал.

Иногда профессор откликался на такие призывы. Но в этот раз ответа не было.

Больной тревожно поворочался на постели и впервые за полтора года пребывания в сумасшедшем доме пожалел, что выбросил ежевечернюю порцию снотворного в унитаз.

– Профессор! – повторил больной жалобно. Но ответом была тишина.

С великим трудом 414-ый заставил себя успокоиться, закрыть глаза и забыться в напряженном, коротком сне.

Утро началось, как всегда, с обхода. Больной с трудом выдержал ежедневный осмотр врача, с усилием концентрируясь на одинаково бестолковых вопросах. Послушно наврал о своих хороших сновидениях и с нетерпением принялся ждать обеденной прогулки по коридору.

Наконец, двери его «камеры» лязгнули, и медсестра, приветливо улыбаясь, предложила пройтись по отделению.

Выждав, когда вокруг комнаты профессора никого не будет, пациент 414 проворно шмыгнул внутрь.

Его взору предстал довольно попивающий компот Матвей Федорович.

– Я вас звал ночью, профессор! Почему не отзывались?! – взволнованно прошептал 414-ый.

Матвей Федорович бестолково заулыбался и виновато пробормотал:

– Что-то я вас совсем не припомню молодой человек. Мы раньше встречались?

– Профессор! Это я… Семен… – едва справляясь с надвигающимся ужасом и с трудом произнося собственное имя, воскликнул больной.

Но профессор в ответ только непонимающе мигнул глазами.

Пациент 414 обессилено присел рядом с другом и тихо зашептал:

– Что они с Вами сделали, профессор? Что случилось?! Прошу Вас, вспомните! Это же я… Я ваш…

– Что-то я Вас совсем не припомню молодой человек. Мы раньше встречались? – растерянно моргая, перебил его речь профессор.

Семен всхлипнул.

– Вы же мой единственный друг! Как же так?! Что же это?..

– Кто Вы такой? Как Вы сюда попали? И где мы? – отозвался Матвей Федорович.

А пациент 414, посмотрев в ничего не выражающие глаза друга, понял, что того уже нет рядом.

– Ты свободен… – проговорил больной. – Ты счастлив и свободен…

Матвей Федорович в ответ расплылся в детской улыбке и продолжил с удовольствием вылавливать и жевать ягодки из компота.

Всем своим новым существом пациент 414 сознавал – перед ним только тело. В то время как все остальное, что составляет личность, безвозвратно мертво… Знакомые черты, жесты, голос и движения… А внутри пустота…

Краем сознания больной уловил приближение медсестры и поспешно вынырнул из палаты.

Не успел он пройти и трех метров, как нос к носу столкнулся с бегущей ему навстречу обеспокоенной Верой. Пациент 414-ый улыбнулся ей.

Вера, пожалуй, была самым очаровательным и молодым работником этого заведения, а потому не успела утратить некой душевной чуткости. В каждом её жесте угадывалось искреннее желание облегчить страдания и помочь…

– С профессором что-то не ладно, Семен… – бросила она на ходу. – Я знаю, что он был вашим другом… Если хотите, можете зайти к нему вместе со мной… Ему уже… – и тут она осеклась, украдкой смахнув набежавшую слезу.

Семен поспешно кивнул и пошел следом.

– Мне иногда кажется… – оборачиваясь, прошептала Вера, – что Вы совершенно здоровы… Не понимаю…

Но тут они зашли в палату профессора и в нерешительности застыли.

Профессор лежал посредине комнаты и, словно младенец, громко агукал.

– Последние полтора года он держался великолепно… – вздохнул больной.

– Он устал, – отозвалась Вера. – Он слишком долго сражался за свой рассудок…

– Долго? – переспросил больной.

Сестра кивнула.

– Около четырёх с лишним лет… И у него не осталось никаких родственников. Детей нет, жена умерла пару лет назад. Это тогда его сильно потрясло… – печально проговорила она.

Пациент насторожился.

– Кто же оплачивает лечение? – поинтересовался он.

Вера зарделась и торжественно проговорила.

– Иван Иванович Лябах… Он взял все расходы по его содержанию на себя…

В следующий миг их разговор прервал появившийся в дверях медбрат.

Пациент 414, бросив на друга прощальный взгляд, поспешно ретировался. По опыту он знал, что таких больных в этом отделении не оставляют.

Он шел, низко опустив голову. Пациент знал, что если на его лице заметят печаль или страдание, тут же придет сестра и вколет успокоительное. Но ему не хотелось забываться. Он хотел чувствовать эту боль. Она была, словно его прощание… прощание с единственным другом… Это было его право…

– А вот и Вы! – окликнула его приближающаяся Вера. – Мне сказали ввести Вам успокоительное.

Семен внутренне сжался, но в ответ кивнул и послушно посеменил к своей палате.

Когда они оказались внутри, Вера извиняющимся тоном прошептала:

– Мне почему-то всегда неловко делать Вам уколы… Но это мой долг…

– Это ничего… Я вас понимаю… только… – он внимательно посмотрел в глаза девушки, – …у меня есть право скорбеть… Я был его другом… а теперь он ушел…

Вера замотала головой и, сглотнув подступающий комок, прошептала:

– Не говорите так! Он еще может поправиться…

– Давайте не будем себя обманывать… – прошептал больной. – Его уже нет с нами… Я надеюсь, что его душа нашла покой на небесах… И только тело осталось на этой бренной земле…

Вера всхлипнула.

– Иногда мне кажется, Вы гораздо умнее и сильнее меня… Но почему Вы здесь?!

В ее глазах промелькнул скорее не вопрос, а возмущение и… что-то еще. Пациенту 414 это показалось очень знакомым.

– Вера… – прошептал он. – Не расстраивайтесь. Я уже привык.

Девушка запальчиво ответила:

– Нет, Вы замечательный! Вы должны бороться! Вы такой…

Пациент 414 печально усмехнулся.

– Самое сложное – бороться самим с собой! И, похоже… я проиграл в этой схватке…

Вера вздохнула и занесла шприц.

– Я должна, – прошептала она, но потом остановилась и прыснула содержимым в раковину. – В ближайшие несколько часов не забывайте, что Вы под сильным успокоительным! – быстро проговорила девушка и порывисто вышла в коридор.

Сеня впервые за несколько месяцев счастливо улыбнулся и вдруг понял, что у него уже слишком давно не было женщины!

А в палате витал тонкий аромат ее духов.

«Девочка, нежная, хрупкая, славная девочка!» – подумал пациент 414 о Вере и вдохнул трепещущими ноздрями ее запах.

Следующие несколько часов он провел в палате лёжа на койке и прислушиваясь к тому, что творится в клинике. Профессора он больше не чувствовал. Вернее ощущал некое присутствие, которое никак не подходило под определение «человек». А через несколько часов пропало и это.

Еще он чувствовал Веру. Как трепетно она вспоминает их диалог, как волнуется… Он это знал и улыбался в темноте своей палаты.

Поздно ночью дверь тихо открылась, и что-то скользнуло к нему на кровать.

– Вера?! – удивленно выдохнул пациент 414, не видя её лица в темноте.

И тут же почувствовал, как девушка смущенно кивнула.

Её присутствие ночью, на его кровати… подействовало, как разряд молнии. Ему захотелось её схватить, повалить на постель, и долго и страстно ласкать в объятиях…

Но он улавливал, что она пришла не только за этим.

– Зачем вы здесь? – тихо поинтересовался он.

Девушка нерешительно поежилась.

– Наверное, я странная…

Пациент хмыкнул и прошептал:

– Не Вам говорить мне о странностях. Не волнуйтесь, говорите, как есть…

– Я… – девушка запнулась, – я с Вами сегодня днем говорила… И мне показалось… что Вы самый близкий мне человек на всем белом свете… Странно?

414-ый покачал головой.

– У Вас еще в раннем детстве ушли родители… Вас воспитывала бабушка, которая несколько лет назад тоже… Всю жизнь Вы были загнанным волчонком… И потому решили помочь избежать этого другим, решили посвятить свою жизнь служению… Здесь Вы можете быть собой… А в жизни Вы одиноки… Очень одиноки… Потому что боитесь снова потерять…

– Откуда Вы все знаете?! – пробормотала Вера.

А 414-ый почувствовал, как у него начинает кружиться от возбуждения голова.

– Потому что я сумасшедший, – выдохнул он и поспешно добавил. – Вам лучше уйти!

– Но… – Вера шмыгнула носом, – почему Вы меня прогоняете?! В отделении до утра никого не будет. А охрана с лестницы не придет, если я сама их не позову!

Пациент порывисто вскочил с кровати и заходил по темной комнате взад-вперед.

– Нет, Вы сами понимаете, что творите?! – наконец выпалил он. – А если бы на моем месте был Кто-то другой?! Он бы уже успел Вас изнасиловать десять раз, связать и сбежать!

Девушка сделала нерешительную попытку привстать.

– Но я Вам… поверила… – нерешительно сказала она. – Вы такой особенный…

– Не забывайте, что я псих! – жестко бросил 414-ый. – И не вздумайте совать нос к кому-нибудь еще! Для Вас это может очень плохо кончиться!

Девушка виновато опустила руки.

– Но Вы же не сбежали… – пролепетала она. – И Вы рассказали обо мне то, что никто не знает… Откуда Вы всё знаете?

– Я даже знаю, что пара охранников на лестнице храпит сейчас и видит десятый сон. Так что Вы могли бы тут обкричаться, и никто бы Вас не услышал!

– У меня есть кнопка тревоги… – жалобно проговорила девушка.

414-ый порывисто подошел к ней и, прежде чем девушка успела пикнуть, перехватил ей запястье.

– А теперь у Вас нет кнопки тревоги, – проговорил он. – И прошу Вас, никогда не шутите с психами! Вы молодая, замечательная, но это опасно! А теперь уходите!

Он держал её руку и чувствовал, что судорога желания поглощает все больше. Эта нежная кожа, шелковистые локоны, забранные в тугой пучок… Ему хотелось распустить её волосы, гладить их волнистый шелк, трогать губами губы…

Вера покачала головой.

– Я не уйду… Я не за этим пришла… – проговорила она и посмотрела на его силуэт в темноте. Её глаза блеснули. – Ты знаешь обо мне больше, чем я сама… Я не знаю, как… Но я чувствую… Ты самый… Ты… Мне бы хотелось побыть с тобой…

– Не пойму, кто из нас больше сумасшедший?! – прошептал 414 и повалил её на кровать.

Она не сопротивлялась. А только отдавалась его страсти. Дикой и необузданной. Он не брал, он терзал её тело, тут же дрожа от нового желания. И он чувствовал её восторг и трепет, боль и страх, жажду и мучение. Это кружило его голову. На грани сознания они балансировали на пике блаженства. На грани безумия отдавались друг другу…

Его вздымающаяся плоть отыскивала каждую её впадинку и наполняла жизнью. Они потеряли счет времени. Они сливались вновь и вновь.

414-ый снова, жестоко сжимая её в объятиях, придерживал за волосы и вторгался в тайный источник наслаждения. Девушка стонала и наслаждалась… страстью, болью и подчинением…

А пациент сумасшедшего дома неистовствовал, заставляя изнемогающую жертву дарить все большие наслаждения. И она покорялась… На сосках и груди оставались следы от его укусов, но она продолжала…

С силой заломив девушке руки за спину, свободной рукой он принялся бить её по ягодицам.

По её щекам побежали слезы боли. А 414-ый бил с еще большей силой. И только когда она попросила пощады, пациент развернул её к себе и с силой ударил по лицу. Девушка сладострастно вскрикнула и припала губами к его вздымающемуся фаллосу. По разбитым губам струилась кровь, но это только придавало больше вкуса её наслаждению.

Она чувствовала, как властными руками он сжимает его голову и проникает в самое горло. Девушка чувствовала его так глубоко, что начала задыхаться. Но это его не остановило…

Она поняла, что балансирует на грани сознания, и что его плоть удовлетворенно вздрагивает и заполняет ее гортань.

– Откуда ты знал, что я?.. – наконец прошептала она после нескольких минут блаженного бездействия.

Пациент 414 усмехнулся.

– И ты ненавидишь себя такую? Думаешь, ты тоже… не совсем нормальна… Оттого, пришла ко мне…

Вера осторожно потрогала разбитую губу и улыбнулась.

– А разве нет? – отозвалась она.

414-ый уставился в потолок. Долго пристально смотрел, а потом бросил:

– Я знаю каждого пациента в каждой палате этого сумасшедшего дома. Многих я ни разу не видел. Но я знаю, какие сны им снятся… Чего они хотят, чего бояться, от кого убегают… Знаю, что у одного охранника сегодня болит рука, потому что вчера он подрался в баре… Все это я каким-то образом знаю… Я много думал. Природа – странная штука. Она создала такое разнообразие. Чего-то больше, чего-то меньше… И ты её творение… Разве нам судить?

Вера зябко поежилась.

– Значит, они поэтому тебя держат? Ты слишком много знаешь?

От такого нового поворота мысли пациент 414 вздрогнул.

– Может быть… Может быть… – зашептал он и принялся натягивать голубой балахон.

– Я приду еще? – робко поинтересовалась Вера.

– Такие, кто тебе нужен, есть не только в психушках, – улыбаясь, заметил 414-ый.

– Но никто не знает, почему я такая. А ты…

– Не вини себя в смерти родителей, та автокатастрофа не твоя вина…

Девушка, и веря и не веря одновременно, пристально посмотрела на молодого мужчину. Это была её самая большая тайна. И она впервые встретила человека, который все понимал без слов.

– В том мире нет того, кто бы меня понял… – прошептала она, наконец.

– Ну а здесь…один сумасшедший точно есть, – весело отозвался пациент 414. – Приходи, я буду ждать!

«Боль – она, как огонь… кого-то сжигает, а кого-то закаляет…» – размышлял больной палаты номер 414, лежа и глядя в потолок.

Так получилось и у него. Жизнь в сумасшедшем доме в определенном смысле наладилась. Голоса в голове стали намного тише – после упорных тренировок ему наконец-то это удалось! Врачи несколько успокоились со своими нескончаемыми расспросами… Да… Это началось, наверное, после случая с профессором. Весь вышестоящий персонал в одночасье стал как будто любезнее и осторожнее. И уже прошел месяц, а ни одного дня не выпало из его сознания… Одним словом, дела пациента 414 шли на поправку.

И эти странные встречи…

Пациент 414 потянулся и уставился в наполненное чернотой ночи окно. Никогда и ни с кем прежде у него не было таких странных отношений. Он был зависим в этом здании от каждого врача, любой медсестры и в то же время… безраздельно властвовал над Верой… Она подчинялась ему полностью и готова была выполнить любое пожелание, вплоть до побега… Но ему не хотелось бежать. Вернее, в своем лице он боялся подвергать опасности других… А его абсолютная власть над молоденькой медсестрой? Да пьянила, бодрила… но с оттенком горечи. Этой властью он не был вправе воспользоваться до конца.

Сейчас на площадке, как всегда, дежурила пара охранников. Пациент 414 это знал. Знал и то, что один отошел, а второй едва держит глаза открытыми после вчерашнего дня рождения жены. Знал, что в любой момент может получить ключ и незамеченным пройти мимо. Знал, что в одном месте, около кабинета Лябаха забор практически не просматривается, а пост охраны рядом иногда позволяет себе засидеться за картишками. У него было много информации, детально точной, доскональной… Но он сидел в своей палате и спокойно смотрел в зарешеченное окно.

Дверь осторожно открылась, и в комнату проскользнула Вера. Пациент протянул руку, чтобы зажечь маленький ночничок. Его восприятие выросло настолько, что он мог почувствовать приближение человека. Так что слабый луч света в ночные часы стал его маленькой приятной шалостью, которую никто не мог заметить без позволения хозяина.

Но Вера его остановила.

– Не надо, – тихо прошептала она.

Пациент 414 удивленно поднял брови и, все же включил свет.

Вера поспешно отвернулась, но он перехватил ее миниатюрно заостренный подбородок, нежно повернул к себе и отвел от лица прядь золотисто-каштановых волос.

Девушка посмотрела на него взглядом, полным стыда и раскаянья.

– Это был не тот парень, – прошептала она и попыталась прикрыть волосами огромный, во всю щеку, фиолетовый синяк.

Пациент 414 осторожно погладил кончиками пальцев ее шею и начал медленно расстегивать белый халат.

Вера попыталась отстраниться. Но его руки продолжали настойчиво раздевать. Вскоре он увидел то, что и предполагал. По плечу спускалось несколько глубоких уродливых рубцов. На груди виднелись ожоги от сигареты, а все тело покрывали многочисленные синяки и ссадины.

– Кто он? – едва сдерживая гнев, прошептал 414-ый.

Девушка всхлипнула и закрыла лицо ладонями.

– Я сама, сама виновата, – едва слышно ответила она. – У меня есть ты, а я…

– Он не смел тебя так обижать, девочка! – нежно прошептал пациент и прижал маленькое всхлипывающее тельце к себе. – Все заживет, главное не расстраивайся, все заживет… – повторял он, нежно поглаживая ее по вздрагивающей спине.

Девушка прижалась к нему еще плотнее и крепко обняла.

– Прости, прости меня! – забормотала она страстно.

414-ый улыбнулся.

– Ты, малышка, моя маленькая пташка. Как я могу тебя ревновать?! Для этого я чувствую себя слишком старым. Одновременно я проживаю слишком много жизней, чтобы видеть только половину… Моя маленькая, беззащитная девочка… Я бы хотел отгородить тебя от всего этого… но не могу…

Вера тяжело вздохнула и зарылась ему подмышку.

– Я тебя люблю! Я тебя обожаю! – страстно прошептала она.

Пациент засмеялся и нежно поцеловал девушку в губы.

– Не ошибайся… – тихо отозвался он. – Просто я тебя понимаю…

– Ты говоришь так потому, что у нас ничего не получится? – всхлипнула она. – Ты навсегда останешься пациентом больницы, а я всегда буду твоей медсестрой? Но я хочу любить тебя, и мне не важно! Я люблю, люблю!

– Почему ты так сказала? – сосредоточенно проговорил 414.

Вера непонимающе моргнула.

– Навсегда пациентом больницы… – пояснил 414-ый.

Девушка нервно дернулась и застыла. В комнате повисла тишина. Зажужжал комар…

Долгие минуты она хранила молчание, а потом, широко раскрыв глаза, забормотала:

– Прости, я не сообразила. Это слишком резко прозвучало… Но я недавно подслушала разговор главврача с твоими родными, а потом просмотрела историю болезни… Они… Они предлагают им перевести тебя на содержание больницы… Говорят… Ты неизлечим и опасен…

Протараторив это, Вера боязливо поежилась и, поджав ноги, забилась в противоположный угол кровати.

414-ый внимательно посмотрел на девушку. Потом печально опустил голову на руки.

– Значит, говорят, неизлечим и опасен?

Вера нерешительно кивнула.

Пациент посмотрел в окно и тоскливо усмехнулся.

– И до конца дней эта больница станет мне домом родным! Ты меня не боишься? – задумчиво добавил он.

Вера отрицательно покачало головой.

– Почему же они меня так бояться? Чем же я их так напугал?

Девушка нерешительно пошевелилась и вытащила из кармана несколько фотографий.

– Это то, что ты просил, – осторожно проговорила она.

Пациент 414 порывисто взял снимки.

– Каждая фотография пронумерована, и в конверте под этим номером написана их история? – спросил он.

Вера кивнула и вытащила из другого кармана конверт.

– Что ж приступим! – энергично воскликнул 414-ый. – Проверим, насколько мои ощущения близки к реальности!

Несколько секунд он смотрел на лица людей с фотографий, а потом начал рассказ:

– Это твоя подруга и соседка. Ей уже почти тридцать. Училась хорошо, но в институт бесплатно так поступить и не смогла. Работает продавщицей в продуктовом магазине. Переживает, что не может устроить личную жизнь. Отца нет. Мать – инвалид второй группы… А это… школьная учительница, ты с ней общаешься, но не слишком любишь. У нее муж и маленькая дочка… А не нравится она тебе, потому что… любит приврать… Говорит, что у нее всё лучше всех, а на самом деле муж гуляет, денег не приносит, по дому не помогает, а ребёнка совсем забыл… Только ты на нее не сердись. Врет она не потому, что плохая, а потому что и сама не может признать правды…

Он оторвался от фотографии и посмотрел на девушку.

– А это твоя мама, – тихо продолжал он. – Веселая, жизнерадостная девушка, которой не было еще и двадцати восьми… Со школьной скамьи любила твоего отца, рано выскочила замуж, появилась ты… Они были очень счастливы…

Вера тихо заплакала. Пациент 414 покачал головой и напряженно спросил:

– Ну что?

Девушка посмотрела на него, и на её лице заиграла едва заметная улыбка. Вытирая слезы, она достала конверт и протянула ему.

Пациент 414 впился глазами в его содержимое. Он не ошибся ни в чем! Каждое сказанное слово было действительностью!

Словно в оцепенении 414-ый лег на постель и уставился невидящим взглядом в потолок. Его мысли витали не здесь, а очень далеко.

Собрав фотографии, Вера тихо привела себя в порядок и выскользнула за дверь.

А пациент лежал и размышлял… Уже больше года он был абсолютно уверен в своем сумасшествии, но последние события натолкнули его на то, что и у сумасшествия бывают свои пределы. Эти снимки были тому доказательством.

Теперь больной готовился к новому этапу – он должен был изведать своё сумасшествие до конца, заглянуть в глаза собственному страху и вернуться…

Стояла глубокая ночь. Пациент, как много раз до этого, открыл глаза.

В углу спрятался сгусток неопределенности. Тень зашевелилась, как будто почувствовав пробуждение больного.

– Нам нужен якорь… – позвала она, – откликнись!

Пациент нахмурился. Наступал решающий момент его битвы с собственным разумом. Но он был должен!

– Я здесь, – мысленно отозвался он, и в ответ получил волну теплого приветствия.

Тень в углу стала медленно собираться в комок. Несколько долгих минут пространство вибрировало, а потом ярко вспыхнуло и погасло.

Больной привстал на кровати – ослепленный и удивленный. Никогда он еще не видел ничего более реального. Всем своим изменившимся существом он чувствовал перемены. Эта реальность соприкасалась с другой! Это было так же очевидно, как и то, что он пациент психиатрической лечебницы!

– Я здесь, – донеслось из темноты.

Он узнавал этот голос! Немного резкий, но при этом глубокий!

И если это было безумство, то он хотел ему отдаться! Он хотел уйти, и если это окажется очередной проделкой разума… Пусть! Лучше запутаться в собственных мыслях, чем влачить жалкое существование в клинике для душевнобольных!

– Марго?! – отозвался он.

– Семен?! – откликнулась ведьма. – Сейчас приду!

Темнота в углу материализовалась в неясное очертание фигуры. Из коридора свет почти не попадал в палату, а зажигать ночник пациент не решался.

– Как ты тут? – поинтересовалась неясная тень. – Мы не слишком поздно?

Больной сжался. Сердце бешено заколотилось. Это была реальность. Совершенно точно! Другая реальность Другого Мира!

– Я думал, что сошел с ума, – отозвался он. – И почему ты тень?

– Темпоральный барьер. Образовался сразу же после твоего возвращения на два года вперед. Не можем пробиться. Приходиться довольствоваться проекцией, – ответил голос Марго.

– Значит, я не болен? – воскликнул 414-ый. – Это всё правда…

– Ты здоров, пока здоров… Поэтому мы должны пробиться к тебе или подождать полгода… Но времени нет. Мы всерьез обеспокоены сложившейся ситуацией…

Пациент обрадовано засмеялся.

– Я здоров! Я чувствую твое присутствие каждой клеточкой тела! Вы есть! Ваш мир – реальность! Значит, счастье возможно!

Тень вздохнула.

– Будь осторожнее с докторами… Помнишь о чем предупреждал тебя Азимут? Будь осторожнее. Пока мы можем выходить на связь и поддерживать тебя только так… Но надеюсь нам скоро удастся решить этот ребус.

– А что за темпоральный барьер? – поинтересовался больной.

– Скорее всего, его никто не устанавливал, Похоже на самопроизвольное природное образование. Мы не углублялись в эту область… Но по каким-то причинам события должны были развиваться только так и никак иначе. Тебе было необходимо попасть в эту лечебницу. Но пора уходить. Это становится для тебя слишком опасным. Они слишком далеко продвинулись!

Пациент 414 прослезился.

– А ведь я почти похоронил себя здесь…

И он почувствовал, как Марго, где-то там, улыбнулась.

– И помни, ты Семен, только Семен и вовсе не больной или пациент 414! – отчетливо выговаривая каждое слово, властно заметила ведьма. – Держись, мы скоро поможем!

Семен улыбнулся и быстро сказал:

– Можете не волноваться. Я легко могу убежать. У меня есть вся информация по охране и помощница…

– Только все тщательно обдумай. Ты еще не знаешь, с какой машиной столкнулся! Если будет возможность, подожди немного, и вместе мы выкрутимся.

Семен удивленно поднял брови.

– Я знаю, ты удивлен. Но вспомни, мы рассказывали тебе об экспериментах твоего мира… Так вот, ты часть эксперимента, и они не дадут тебе уйти просто так! И Семен…

Молодой человек прислушался еще больше прежнего.

– Мы помним о тебе, скучаем и ждем встречи… – добавила Марго, коротко вздохнула и продолжила: – Но у нас осталось не так много сил. Так что на сегодня – всё. В следующий раз, когда услышишь зов, просто четко представь мой образ. До встречи!

Молодой человек лежал на кровати и предавался блаженству.

«Здоров!» – пело все его естество.

Он жертва эксперимента! А Лябах – его злой гений!

С утренним обходом, в сопровождении еще одного врача и медсестры, в дверь зашел Петр Петрович.

– Хочу представить Вам моего заместителя Романа Станиславовича! – проговорил главврач и указал на высокого худощавого мужчину с воробьиной головой и большими пугливыми глазами.

Семен посмотрел на второго врача и вздрогнул. В своем бреду он представлял его точно таким! Или это был не бред?! Сознание своей нормальности медленно вытесняло уверенность в сумасшествии. Новый образ мыслей приходил медленно, но уверенно.

Семен поспешно посмотрел в пол и невыразительно закивал головой. Ему необходимо было притворяться! Он должен помнить!

– Роман, осмотрите, пожалуйста, больного и озвучьте Ваше заключение, – обратился к воробьиноподобному врачу Лябах.

Роман Станиславович принялся внимательно осматривать больного, попутно задавая, как всегда, простые и бестолковые вопросы. Семен подробно рассказал: как ему спится, как живется, что настроение у него хорошее, аппетит превосходный, в туалет ходит регулярно, руками балуется…

Когда молодой человек закончил, заместитель сосредоточенно покивал головой и высказался:

– На мой взгляд, имеются некоторые улучшения. Но психика по-прежнему требует коррекции, так как налицо кататонические и аффективные нарушения, а именно состояние симптоматического психоза… галлюцинации… Предлагаю опробовать новый аппарат из лаборатории…

Петр Петрович серьезно кивнул и поддакнул.

– Ну что ж, Роман Станиславович замечательный специалист. Доверимся его мнению. Сегодня, ближе к вечеру, сестра приведет Вас в лабораторию, – чуть помедлив, Лябах бросил на Семена пронзительный взгляд и с нажимом спросил: – Прошлой ночью Вы не наблюдали ничего странного или подозрительного? Может, Вас что-то напугало или наоборот… заинтересовало?

В то время как главврач говорил, его глаза просверливали в Семене дырочки. Но молодой человек уже слишком хорошо научился изображать равнодушное послушание, чтобы не выдать свои истинные эмоции. И потому, немного расстроенно причмокнув, Лябах через некоторое время предложил продолжить обход.

Семен остался один. Несколько часов он неподвижно лежал. Известие о новом аппарате из лаборатории заставило его глубоко задуматься и попытаться уловить, что же это за аппарат и для чего он предназначен. Но информация не приходила.

Он просматривал каждый закоулок клиники, каждый закуток, но только еще больше убеждался, что лаборатория находится где-то за её пределами и… больше ничего… Полная неизвестность предстоящего пугала…

Да, он был напуган. Другое дело, что он научился справляться со своим страхом, который теперь стал для него одним из привычных состояний реальности. Теперь страх не правил им, а только подстегивал к размышлению и действиям. Семен научился слушать его, научился улавливать истинное приближение опасности. А она подкрадывалась. Молодой человек точно знал. Этого эксперимента ему не пережить. Что будет? Ответа не было. Но…

Дверь скрипнула, и на пороге появилась Вера.

– Мне удалось добиться, чтобы тебя сопровождала я… – проговорила девушка едва слышно.

Семен медленно встал с кровати, надел белые тапочки и утвердительно кивнул о своей готовности.

– Скажи, что мне сделать?.. – прошептала Вера и указала на зажатый в левой руке шприц с успокоительным.

Молодой человек отрицательно покачал головой, и Вера поспешно спрыснула содержимое в раковину.

Больше она ничем не могла ему помочь. Семен это знал. За те несколько часов, что он лежал в своей палате, ситуация вокруг резко изменилась. Охрана удвоилась, число дежурных медбратьев на этажах возросло, на территорию завезли специально обученных сторожевых собак, ключи от дверей были только у старшей медсестры…. Одним словом, психиатрическая лечебница к чему-то готовились.

Только к чему…

«Возможно, к появлению нового суперпсиха!» – усмехнулся про себя Семен и, изображая тупую покорность после успокоительного, шагнул к двери.

Вера повела его извилистыми и долгими коридорами вниз. Через некоторое время они оказались в подвале, оттуда пробрались в какой-то небольшой, узкий ход. Семен раньше всегда принимал его за чулан. Но, к его удивлению, ход имел продолжение.

Несколько минут они молча шли в тусклом свете ламп. Наконец, впереди замаячил яркий свет, и они вышли в просторное помещение с тремя охранниками. Те при виде вошедших кивнули и что-то тихо сообщили по рации. После поста охраны Семен с Верой повернули к лифтам, зашли внутрь и поехали вниз.

Семен успел медленно досчитать до семи, прежде чем лифт остановился. Двери открылись, и они оказались в просторной белой лаборатории с кафельным полом. В центре, опутанное проводами, стояло кресло, а вокруг суетились: Лябах, Роман Станиславович и еще пара здоровенных ребят в белых халатах. За пультами со множеством экранов и экранчиков сидела молоденькая девушка. При виде их она приветливо улыбнулась. А Лябах бросил:

– А вот и главное действующее лицо! Вера, проведите его к креслу!

Семен с покорно опущенной головой послушно прошаркал за девушкой. Надежды сбежать у него сейчас не было, но оставался маленький шанс, который дала ему Вера, вылив успокоительное. За полтора года пребывания в лечебнице он научился сопротивляться голосам… Возможно, его сознание сможет воспротивиться и… этой силе…

Семен внимательно посмотрел на кресло. В мозгу вспыхнуло, что его работа основана именно на тех самых импульсах, которые терзали его до этого.

«Так это было сумасшествие или постороннее вмешательство?» – зародился в его мыслях вопрос.

– Зафиксируйте ремни на запястьях и лодыжках! – скомандовал Лябах. Вера послушно исполнила указание.

Их взгляды встретились. И молодой человек заметил застывшие в уголках её глаз слезинки.

– Не волнуйся, – прошептала она дрожащими губами. – Мощность будет ниже необходимого уровня. Ты справишься…

Семен бросил удивленный взгляд на девушку. Она слабо улыбнулась и отошла в сторону. Семен тут же поспешно опустил глаза в пол и застыл, но все его мысли остались с ней…

– Тамара, выведи на экраны информацию датчиков! – прервал мысли Семена властный голос главврача.

Девушка за пультами кивнула, а два здоровенных парня поспешно сели рядом с ней и принялись дружно щелкать на приборной панели клавишами и рычажками.

– Программу запустил! – отозвался один из них.

– Наращиваю мощность! – проговорил второй.

Лябах окинул Семена пронзительным взглядом и, взмахнув рукой, крикнул:

– Давай!

Мир исчез. На его месте появилась грязная мутная жижа. Перед глазами побежали аморфные образы. Семен попытался сосредоточиться. Образы стали немного прозрачнее, а через них высветилось пространство лаборатории. Лябах, не отрываясь, следил за мониторами. За его спиной стоял побледневший Роман. Двое здоровяков и девушка энергично орудовали за пультами. Чуть в стороне, судорожно сцепив руки, замерла Вера.

Почему-то только сейчас Семен заметил, что ее огромные глаза имеют совершенно необычный глубокий цвет, с оттенком бирюзы и топаза.

– Твою мать!… – грязно выругался Лябах. – Этого не должно было быть! Что за дрянь?! Кто отвечает за подачу энергии?! Какого дьявола чертова стрелка скачет, как умалишенная?! – заорал главврач и, что есть сил, хватил стулом об пол.

Все в лаборатории боязливо притихли, а Лябах продолжал неистовствовать и крушить остатки стула.

– Вы за это ответите, недоделки! Всех уволю! Надоело здесь работать? Надоело премиальные получать?! Кретины! – с пунцовым лицом он начал метаться по кабинету и, словно обезумевший, выкрикивать самые дикие ругательства.

Перед глазами молодого человека опять побежали серые образы, а в голове назойливо зазвучали голоса. Ему захотелось плакать, потом смеяться…

Очнулся Семен, когда его уже несли по коридору двое здоровяков из лаборатории.

– Провода разъело… А все шишки на нас, – проговорил один из молодцов.

– Похоже на серную кислоту… Получается… саботаж! – ответил второй.

– Ты уже об этом сообщил?

Второй на миг запнулся. Потом прокашлялся и пробубнил:

– А ты как думаешь? Хочешь, чтобы из меня зомби сделали?! Я же за это отвечал!

Лаборанты на секунду остановились, чтобы ухватиться за молодого человека поудобнее. И Семен сквозь неплотно закрытые веки бросил взгляд в маленькое окошечко белой двери.

Там, на столе, с проводками на бритой голове лежало бесчувственное тело женщины.

«Ита!» – узнал ее Семен.

Сомнений не было. Он чувствовал её, как и в том полубреду! Только теперь женщина-врач была неподвижна и абсолютно беспомощна!

В следующий миг молодого человека уже подхватили крепкие руки и потащили дальше.

Полностью пришел в себя Семен только в палате. Руки дрожали, а все тело сделалось ватным. Обессиленный он лежал на кровати и понимал, что так дальше нельзя.

Наступала глубокая ночь. Прошел вечерний обход, а через час после этого дверь тихо отворилась.

Семен знал, что это Вера, но не находил в себе сил даже чтобы пошевелить рукой.

– Как ты? – спросила девушка боязливо.

Семен медленно перевел на нее глаза и попытался изобразить улыбку.

– Лучше всех, – хрипло прошептал он.

Девушка, шмыгнув носом, присела у изголовья кровати и стала медленно гладить его по голове.

– Откуда ты знала? – выдохнул Семен.

Вера гордо и лукаво улыбнулась.

– Капелька кислоты на провод и… у тебя есть шанс! Ты не должен здесь оставаться! Не должен!

Молодой человек удивленно поднял брови. Девушка в ответ всхлипнула и безжизненно пробормотала:

– Профессор стал таким после тех процедур… И он не первый… Я их всех потом видела… Это ужасно! У них нет права так уродовать… Я не понимаю… Но я видела…

Девушка замотала головой и закрыла лицо руками.

Семену, наконец, удалось присесть. Бессильно облокотившись о стену, он пристально посмотрел на девушку.

– Как у тебя это получилось? – требовательно произнес он.

Вера покраснела и отвела глаза.

– Лучше объясни сама. Все равно, как только наберусь сил, узнаю…

– Ты не понимаешь… Не знаешь… Что такое остаться совсем одной в шестнадцать лет… Он мне помог, взял на работу… Каждый миг я благодарила его… Но потом начались эти опыты… Я многое видела… Многое! А ты здоров! Ты совершенно здоров! Он не смеет тебя трогать!

– Это он приучил тебя к такой любви? – прошептал молодой человек.

Девушка зарыдала.

– Значит, ты любовница Лябаха… – бесцветно проговорил он. – Как я мог не понять?.. Так далеко я не смел заглядывать…

Вера попыталась обнять его и прижаться. Но молодой человек с неизвестно откуда взявшейся силой оттолкнул ее и отвернулся.

– На твоих плечах и груди… его раны? – процедил он сквозь зубы, едва сдерживаясь от того чтобы не перейти на крик.

Девушка кивнула и невнятно забормотала:

– У меня не было другого выхода… Мне необходимо было туда проникнуть… Я знала, что рано или поздно они возьмутся и за тебя…

Семен не пошевелился.

– Думаешь, я этого хотела?! Думаешь, мне было приятно?! – воскликнула она. – Если бы я не испортила провода, сейчас бы ты был безмозглым растением, как многие другие! Теперь у тебя есть возможность! Тебе надо бежать!

– Ты могла все объяснить раньше, и родители меня бы забрали! Тебе не пришлось бы отдаваться этому жирному ничтожеству! – воскликнул Семен.

Вера, заломив руки, упала перед ним на колени и, плача, запричитала:

– Ты еще не понял! Ты еще не понял! Они страшные, ужасные! Им нет оправдания! Все остальные были одинокими… и только ты с родными. Я не знаю, почему выбрали именно тебя, но они не дадут просто так уйти. Ты им зачем-то нужен, или у тебя есть враги, которые хотят стереть тебя с лица земли и остаться чистенькими…

Девушка перевела дыхание и с еще большим пылом продолжила:

– …Придут твои родители, а ты опять будешь недвижно лежать с пеной у рта. Один укол – и ты безвольное тело! Ты не сможешь с ними поговорить, не сможешь попросить забрать! Они не перед чем не остановятся, ведь ты и так уже поверил в собственное сумасшествие! Это был ИХ план!

Она обняла его за ноги и заплакала.

– Я хочу тебе помочь… Я люблю тебя… Неужели ты не понимаешь?!

Семен резко дернул головой и отстранился.

– Ты могла все сказать раньше, – бросил он, – незачем было идти на такое…

Вера беспомощно улыбнулась.

– Но ты бы не поверил, – убежденно сказала она. – Я видела, ты думал, что болен… Тебе необходимо было почувствовать ту машину… Только она давала понять, что все реально, и голоса не плод твоего воображения, а техника…

– Ты знаешь? – с трудом выговорил Семен.

– Он испытывал её и на мне, всего несколько раз и на слабой мощности… Поэтому я очень хорошо знаю, что начинает твориться с сознанием! Если бы ты меня тогда видел… Ты держался гораздо, гораздо лучше!

– Девочка моя! – с ужасом прошептал Семен и, наконец, понял, через что она прошла. – Как он мог так тебя мучить?!

Дрожащими руками он взял в свои ладони её заплаканное лицо и принялся целовать – долго и нежно.

– Прости меня, прости… – шептал он, обнимая Веру и пытаясь согреть её измученную душу.

Долгие минуты они страстно целовались. Молодой человек бережно ласкал ее спину, плечи и руки. Но боялся идти дальше. Ему стало казаться, что она такая юная и такая хрупкая, что он может нарушить это зыбкое равновесие и потревожить её покой.

– Ударь меня! – сверкая огромными глазами, страстно попросила Вера.

И он ударил. Раз, другой, третий… А потом стал бить наотмашь – неистово и безумно, выплескивая всю свою боль и гнев! Да, ему было больно, невыносимо больно, за эту молоденькую девушку и за себя. За их странную любовь и безысходность… Но вместе с тем его восторгало чувство власти, безмерной власти, которое она ему дарила. Он был её хозяином и тираном, её любовью и мучением!

Вера вскрикнула, в порыве экстаза принялась гладить его возбужденное начало.

Он смотрел на неё сверху, видел ее истерзанную спину… грудь… и новая волна преступного вожделения затапливала его сознание.

Отбросив от себя девушку пинком ноги, он навалился на нее сверху и сдавил горло стальной хваткой.

– Почему так?! – рыдая от боли и наслаждения, прорычал он.

Изо рта её раздался слабый… полустон, полухрип.

В исступлении он вонзился зубами в её шею и до боли сжал запястья.

– Еще… – почти теряя сознание от экстаза, выдохнула она.

– Вера! – прошептал молодой человек. – Я тебя люблю! – и с силой ударил девушку по лицу.

Из носа заструилась кровь, и маленькими капельками начали стекать к подбородку.

Вид крови привел молодого человека в неистовство.

Обезумев от возбуждения, он схватил девушку за волосы, поставил на колени и вошел…

Долгие минуты они совокуплялись, растягивая удовольствие и утоляя по крупицам сумасшедшую страсть.

Долгие минуты она стонала в его крепких объятиях, а он раздирал ее плоть.

Это была их битва – любви с безумием, безумия со всепожирающий страстью…

И он не мог остановиться… быть прежним. Она затянула его в новый мир – другой, непохожий… в королевство кривых зеркал, где сила боли приравнивалась к силе чувства, полное подчинение – к доверию, а самое сокровенное обнажалось до экстаза…

И он ощущал её наслаждение каждой клеточкой своего существа, изнывал и восторгался! Она была его частью, его рабыней, его сутью, его болью, его любовью…

– Так нельзя! – выдохнул он после нескольких минут неподвижного блаженства.

Вера молча опустила глаза.

– Тебе надо бежать! – проговорила она, игнорирую его фразу. – У тебя есть несколько дней, пока не починят аппарат…

– Сегодня усилили охрану. Почти никакой возможности… – ответил Семен и опустил голову.

Два чувства боролись в нем, и радуя и мучая одновременно. Как никогда раньше он понимал, что абсолютно здоров, вместе с тем сознавал полную безысходность. Знакомство с Романом… вид кресла, опутанного проводами… встреча с неподвижным телом Иты… слова Веры… – все складывалось в одну четкую картину. Сомнений не было. Его намеренно сводили с ума!

– Я постараюсь достать ключи от дверей, – нерешительно сказала девушка, нарушая его молчание, – …и добавить снотворное в еду для охраны… У меня дружеские отношения с некоторыми поварами на кухне… Иногда я к ним захожу, чтобы взять остатки еды для кошки…

Семен кивнул. Это был шанс. А что будет потом, его мало интересовало. Гораздо страшнее было ужасное кресло, которое ожидало его в ближайшие дни.

Он пристально посмотрел на испуганное лицо девушки.

– Ты тоже должна исчезнуть… – медленно проговорил он.

Вера рассеянно отвела глаза в сторону и отрицательно покачала головой.

Семен не на шутку забеспокоился.

– Опомнись! – возбужденно прошептал он. – Они тут же вычислят тебя и… Ты должна бежать тоже…

Девушка посмотрела на Семена и, вздохнув, отвернулась.

– Эта больница – моя жизнь… – тихо ответила она. – Я не знаю другого. У меня есть маленькая квартирка, кошка и… эта работа. Больше ничего. Куда мне бежать?

– Со мной… – проговорил Семен и испугался.

Он не смел предлагать, сам не зная, что. Ведь на самом деле это у него ничего не было! К родителям возвращаться – означало добровольно сдаться в лапы Лябаха. Идти на прежнюю работу – то же самое… Все его старые друзья и прежние связи должны были остаться позади. Прошлая жизнь оказалась перечеркнута красной чертой: «Шизофрения, неизлечим и опасен».

Вера, словно поняв его мысли, печально улыбнулась.

– Ты думаешь, что стал изгоем?

Семен кивнул, и на его губах промелькнула едва заметная горькая усмешка.

– Но тебе все равно слишком опасно оставаться, – ответил он. – Я не знаю, что на самом деле смогу тебе предложить. Но мы можем вместе попытаться построить нечто новое… без прошлого, а только с будущим…

– Он меня не тронет, – как можно более убедительно произнесла Вера. – Он знает меня с малых лет. Я всегда была ему верной и преданной… Он не заподозрит.

– Оставаться здесь… В этом вероломном кошмаре?!

Семен не находил слов, чтобы выразить свое негодование. Разные чувства бушевали сейчас в его душе. Его обуревал страх за нее, ревность, тревога и вместе с тем… понимание невозможности предложить что-то.

– Я уйду отсюда чуть позже, чтобы не возникло подозрений. Пережду пару месяцев и уйду… А теперь спи. Тебе нужно набираться сил. Через два дня мое ночное дежурство, к тому времени у меня будут дубликаты, одежду я принесу, вечером подсыплю в котел снотворного, а в двенадцать приду за тобой.

Семен вздрогнул и порывисто обнял её за плечи.

– Будь осторожна! – прошептал он. – Если что-то пойдет не так, отложи. Только не попадись! Прошу!

Два следующих дня прошли для него как в бреду. Днем он каждую секунду думал о Вере, а ночами дожидался зова. Они должны были помочь! Он не хотел подвергать девушку опасности и пытался изыскать хоть какую-то возможность обойтись без ее помощи. Но ночные часы проходили, а он так и не слышал ответа на свои мысленные призывы. Иногда ему даже казалось, что Другой Мир исчез без следа. А в душу закрадывались сомнения, что все происходящее – плод его больного воображения. Но потом он вспоминал адскую машину, и мысли приобретали прежний ход. Да, Вера была права, лишь увидев и почувствовав её работу, он нашел силы до конца ощутить себя тем, кем он всегда являлся.

Но помимо копаний в себе у него была еще масса работы! К изумлению Веры он попросил как можно быстрее достать липкую ленту, стеклорез, маленький ножик и напильник.

Все свободное время Семен посвятил выпиливанию решетки, оставив лишь пару прутьев, которые поддерживали её на прежнем месте. Кроме этого молодой человек умудрился украсть несколько махровых полотенец и долгими часами резал их на полосы и связывал. Все должно было выглядеть так, как будто из персонала ему никто не помогал. А дремота… Семен был уверен, что мало кто сознается, что заснул на посту. И к назначенному часу все было готово!

За окном заскулила собака. Близилась полночь. Молодой человек лежал на кровати и напряженно ждал. Его мозг, научившийся отсеивать лишнюю информацию, теперь работал в прежнем режиме. Сотни людей жили и передвигались в его сознании. И он чувствовал сонливость, навалившуюся на большинство из них. План Веры работал. Охранники на лестнице засыпали.

Пора было действовать! Семен энергично встал с постели и, слегка надавив на решетку, снял и отставил в сторону. Затем наклеил полотно липкой ленты на окно, провел стеклорезом по её краям и, держась за ручки на ленте, осторожно положил стекло на пол.

Дверь открылась, и в комнату проскользнула Вера. Семен поспешно взял из ее рук одежду и с блаженством надел на себя. Джинсы и куртка пришлись в самую пору. Молодой человек улыбнулся. Как долго он не носил ничего кроме этой светло-голубой робы!

Вера протянула ему ключи. И, поочередно указывая на каждый, объяснила от какой он двери.

– А теперь послушай меня, – тихо прошептал Семен. – После того как я от тебя выйду, подожди час, зайди в мою палату и выброси полотенца. Охранники на стене не заснули, так что они не должны заметить его, пока я не отойду на безопасное расстояние. Потом закрой дверь и возвращайся на пост. Как только смогу, я с тобой свяжусь…

Вера сдавленно вздохнула, и в последний раз прильнув к молодому человеку, прошептала:

– Иди! У тебя все получится! Я знаю!

И Семен тенью выскользнул в коридор. Охрана на площадке мирно дремала. Опрометью он бросился по лестнице вниз. Миновав все этажи, молодой человек оказался у небольшой двери подвала. За стеной, около подвального окна, тявкнула и завыла сторожевая собака.

Семен поспешно просунул ключ в замок и облегченно вздохнул, когда понял, что дверь с легкостью поддалась. Дальше он побежал по длинному коридору, подходящему почти вплотную к стене, отгораживающей лечебницу от всего остального мира. Дверь на улицу далась с такой же легкостью.

Семен оказался на залитой лунным светом лужайке. Глубоко вздохнув, он посмотрел на запасные ворота (несколько лет ими никто не пользовался, и найти от них ключ Вере не удалось), а затем перевел взгляд на стену. Гладкая, четырехметровая – она представляла собой неприступную крепость. Но Семен уже знал ответ. Пригнувшись, он побежал вдоль нее к широкому раскидистому дереву – его лестнице в другой мир.

Краем сознания он уловил приближение собак. Судорожно глотнув воздуха, Семен увеличил темп до предела, молясь, чтобы охрана на стене не посмотрела в его сторону.

До дерева оставалось несколько метров, собаки приближались. За спиной он уже слышал их рык.

Прыжок – и он повис на нижней ветке, подтянулся, обхватил ее ногами и стал уверенно карабкаться по стволу.

Сигнал тревоги пока не включали. Семен улыбнулся. У него все еще оставался шанс.

Нужная ветка – он повис на ней и стал осторожно пробираться к концу, который свисал над стеной.

Собаки подбежали к дереву и неуверенно затоптались на месте. Молодой человек напряженно застыл и сосредоточился. Он их чувствовал, чувствовал их растерянность. Они знали, что где-то там, почти за оградой, есть он. И в то же время не были уверены, что это их территория. Они не понимали, обласкают их за лай или накажут. Лишний шум в пределах клиники не приветствовался. Уловив эти молниеносные сомнения, молодой человек попытался их усилить. Его мозг загудел от напряжения… А собаки, поджав хвост, опрометью бросились прочь!

Молодой человек облегченно вздохнул и разжал пальцы. Он был по другую сторону стены! Он ликовал!

Встав с земли и быстро отряхнувшись, Семен поспешил прочь.

Только спустя час быстрой ходьбы молодой человек позволил себе громко расхохотаться. Он был свободен! Воздух свободы его пьянил и дурманил! Он дышал свободой!

Местность вокруг была мало знакома. Больше всего это походило на пригород. Через некоторое время Семен вышел к дороге. Мимо сновали машины. Молодой человек на секунду остановился и с наслаждением принялся смотреть на их нескончаемый поток. Как он соскучился по всему этому! По шуму машин, по запаху бензина…

Он широко улыбнулся и, отойдя от дороги поближе к кустам, пошел дальше. Только сейчас почувствовал во внутреннем кармане необычную тяжесть. Поспешно расстегнув молнию, Семен вытащил оттуда объемный конверт, открыл его и удивленно замер. Там, рядом с маленькой записочкой, лежала аккуратно перевязанная пачка банкнот. А в записке говорилось:

«Для тебя, моё счастье».

Семен автоматически пересчитал деньги. На первое время этого было более чем достаточно. Волна благодарности и вины затопила его сознание. Он не смел так обременять эту девочку… И только благодаря ей его шансы выжить возрастали.

Блаженно покуривая сигарету и запивая терпкий дым небольшими глотками вина, Семен изучал кипу газет в маленьком недорогом отельчике на окраине Москвы. В углу наигрывал заводные мелодии телевизор, а за окном начиналось утро.

В первую же ночь своего второго рождения, он обнаружил, что спать, сколько обычно, ему вовсе не обязательно. Двух-трех часов легкой дремы ему вполне хватало, чтобы полностью восстановить силы, и теперь коротание ночи за телевизором с грудой газет стало одной из его новых привычек.

В дверь постучали.

– Войдите, Сергей! – отозвался Семен.

Вернее, теперь его звали Самсон, а точнее «Самсон Всевидящий».

Сергей, управляющий отелем, боязливо протиснулся в комнату Семена. Каждый раз эта манера Самсона Всевидящего угадывать, кто за дверью, приводила его в восторг и паническое смущение.

– С чем пожаловали? – поинтересовался Семен и состроил важную гримасу. «Нынче без гримас никуда!» – однозначно решил он, когда в начале своей карьеры приступил к общению с клиентами – просто и по-дружески. Граждане за свои деньги требовали таинственности и загадок. Вот и пришлось Семену учиться на актера. И уже после месяца упорных занятий по актерскому мастерству важность с примесью мистики получалась у него просто на ура!

– Да вот сын опять куда-то запропастился. Третьи сутки… Не знаем, где и искать… – тревожно пробормотал мужчина лет сорока пяти, довольно стройный и подтянутый, с приятными чертами лица и заученной улыбкой отельного служащего.

– Фотографию! – важно скомандовал Семен и, закатив глаза, принялся что-то бормотать себе под нос.

Бормотание, по его наблюдению, тоже производило весьма благоприятное впечатление. Как говорится – исполним любую прихоть! Лишь бы клиент остался доволен произведенным впечатлением.

– Опять наркотики и дурная компания. А в остальном жив, здоров, – недовольно фыркнул Самсон Всевидящий и указал место на карте, где искать сына.

Сергей восторженно улыбнулся и кинулся звонить жене на мобильный.

– Люся! – счастливо воскликнул он в трубку. – Как всегда, загулял. Но жив! Судя по всему, опять в том клубе. Сейчас поеду туда…

В то время, пока управляющий отелем радостно щебетал в трубку, Семен размышлял о несправедливости его новых возможностей. Да, посторонних он чувствовал с легкостью и уже четвертый раз подряд помогал Сергею вытащить сына из загула. Но, что касается близких ему людей… информация никогда не приходила, как будто чем сильнее были его сердечные волнения о человеке, тем меньше он мог о нем знать…

Тем временем Сергей радостно оторвался от трубки, пожал руку Семену и в дверях счастливо крикнул:

– С меня пятидесятипроцентная скидка на жилье! Большое спасибо! – и скрылся в коридоре.

В дверь опять постучали, и на пороге появилась женщина средних лет, средних габаритов и с непременной печалью на челе. Руки украшали дорогие перстни, на плече висела именная сумка, и Семен был более чем уверен – около отеля припарковалась очередная новенькая иномарка.

– Самсон Всевидящий? – осторожно поинтересовалась женщина.

Семен кивнул и в очередной раз внутренне пожалел бедняжку, вернее вовсе не бедняжку, точнее небедную. У этой образцовой домохозяйки было все: шикарный загородный дом, огромная квартира, машина, куча драгоценностей, взрослые дети и пятнадцать-двадцать лет безоблачного брака за плечами.

Но настало время, и красивый мирок этой женщины рассыпался как карточный домик. Дети выросли и упорхнули, муж, ставший вместе с ней состоятельным, почувствовал свободу и захотел новых впечатлений… И она осталась ни с чем. Все, ради чего она жила, испарилось. Ни работы, ни друзей, ни увлечений… Дом, квартира, драгоценности – все это больше тяготило, чем радовало.

– Мне порекомендовала Вас Мила. Сказала, что ей еще никогда не говорили таких подробностей, вплоть до адреса… – произнесла состоятельная домохозяйка и стыдливо потупилась, не зная, как задать основной вопрос.

– Подозреваете мужа в неверности? – поинтересовался Семен и внимательно посмотрел в глаза несчастной.

Женщина удивленно кивнула и, протягивая фотографию супруга, залепетала:

– Знаете, точно сказать не могу… Но в последнее время он начал слишком часто задерживаться… И эти постоянные командировки… Выключение мобильного телефона… Мне кажется это странным… А когда я пытаюсь поговорить, расспросить… он отбивается от меня, как от назойливой мухи. Раньше он таким не был…

– Значит, Света, Вы подозреваете, что Ваш Миша… как бы это помягче сказать… увлекся? – проговорил Семен загадочно и порадовался произведенному эффекту. От того, что он назвал их имена, женщина так и осталась стоять в стойке оловянного солдатика.

– Да Вы присаживайтесь, – уже более миролюбиво, по-земному, добавил Семен и указал женщине на кресло.

Краем глаза он заметил, что женщина только от одного упоминания о своем несчастье, впала в ступор и близка к истерике.

«Так, с этой надо помягче и поменьше мистики», – про себя отметил Семен и с удовольствием приготовился помочь, чем сможет.

Но вначале все было совсем по-другому. Долгое время новое занятие молодого человека коробило. Потому как заниматься он им стал фактически поневоле, когда в кармане закончились последние деньги, а в колонке рядом с объявлениями о работе попалась надпись:

«Всевидящая Серафима. Помогу обрести жизненный путь, найду пропавших, верну любимого».

Вдохновившись, Семен решился отдаться мистике, и пошел к Всевидящей за советом.

Дама странных форм и непонятных очертаний оказалась обычной шарлатанкой. Это Семен понял еще с порога. Но отступать было уже поздно, да к тому же ему вдруг стало невыносимо интересно, каким же образом эта «всевидящая» заговаривает зубы своим клиентам.

А Всевидящая, ничего не подозревая о своем раскрытии, таинственно улыбнувшись, пригласила молодого человека в украшенную всякими костяшками, рогами и черепами комнату. Там, на столе, курилась сандаловая палочка, шторы были плотно прикрыты, и только тусклая лампа, в виде тыквы, освещала пространство вокруг.

Сев за стол, Серафима принялась (по ее словам) отгонять злых духов, делая таинственные пассы руками. Когда липовая процедура была завершена, прорицательница, тяжело вздохнув, зажгла свечи.

– А теперь говори, сын мой! – торжественно обратилась она к Семену и, сев в величественной позе, принялась ждать.

Семен слегка усмехнулся и, почесав затылок, ответил:

– Пришел к Вам, потому что у меня проблемы. Хочу узнать, как их решить.

– Что за проблемы? – загробным голосом поинтересовалась Всевидящая.

Подняв брови, Семен уже собрался сказать, что если она Всевидящая, то ей виднее. Но все же сдержался и решил играть по ее правилам. Ему еще не до конца было понятно, как она умудряется морочить голову так, что к ней стоит целая очередь!

– С работой, – отозвался он и с любопытством принялся ожидать ее следующего хода.

– А что же тебя больше всего интересует, сын мой? – важно отозвалась Серафима.

– Налогообложение, – проговорил Семен.

– Так иди туда, сын мой! – громогласно заявила Всевидящая.

– Там враги! – так же громогласно, в тон ей отозвался Семен.

Серафима сощурилась и тут же переменила тактику. Закатив глаза, она принялась делать пассы руками и невнятно бормотать.

– О! Вижу тьму, которая сгущается над подобным направлением деятельности! Ждут там тебя недобрые люди и козни. Пойдешь туда – нелегко тебе придется! Обманут и собьют с верного пути!

Молодой человек, глядя на перекошенную в мистическом экстазе физиономию Всевидящей Серафимы, не удержался и хмыкнул.

Всевидящая тут же среагировала.

– Если нет в твоем сердце доверия, ничем не могу помочь. Если ты далек от колдовства и магии, они останутся глухи к твоим просьбам. Можешь уйти, но знай – в тонкий мир нет обратной дороги. Раз отвергнув, ты отвергаешь его навсегда!

Семен, не удержавшись, расхохотался.

– Это же надо?! – воскликнул он. – А ведь действует! Аж до костей пробирают Ваши устрашения!

– Это не я! Но моими руками идет к тебе тайное… – осклабившись, бросила Серафима.

– А ведь когда-то были весьма неплохим учителем психологии! – отозвался Семен, не переставая весело улыбаться.

Серафима тут же переменилась. Нахмурив брови, она быстро спросила:

– Мы знакомы?

Семен хохотнул.

– Никогда не имел чести видеться с Вами раньше.

Всевидящая на секунду задумалась, а потом, вытащив из необъятных карманов пачку денег, бросила.

– Милиция?! С проверкой пришли? Сколько раз говорила, не собираюсь я деньги на лицензии выкидывать. Все равно они филькина грамота!.. А Вы повадились честных тружеников обирать!

Семен недоуменно уставился на банкноты. Пачка пятисоток была весьма увесистой. Получается, эта шарлатанка зарабатывала на обмане людей весьма неплохо!

– Да я, собственно… хотел совет получить, – слегка разочарованно пробормотал Семен и развернулся, чтобы уходить.

Но Серафима тут же поняла ошибку и гневно крикнула:

– Вижу, ты не из милиции! Я тебя проверяла на алчность! За советом пришел, говоришь? Только слушать не хочешь. Но время я на тебя потратила, так что плати!

– Вот как вывернулась! – почти восторженно воскликнул Семен и более спокойно добавил: – Я думал, ты что-то интересное рассказать можешь, а ты только людей запугиваешь. Так что пора мне. Не буду зря свое время тратить.

Серафима несколько секунд растерянно молчала, но потом подскочила к дверям и, растопырив руки-грабли, закричала:

– Чуму нашлю, неверующий! Ты силы мои потратил, а теперь уйти хочешь?!

– Тьфу ты, глупая! Не проведешь ты меня своими фокусами! – выругался Семен и попытался пройти.

Но Всевидящая растопырилась, словно мокрая курица, и, метая глазами в Семена молнии, что есть сил, завизжала:

– Не потерплю такого оскорбления! Не позволю топтать мой авторитет! Я самая всевидящая из всех всевидящих!

Семен посмотрел на нее внимательнее и ойкнул.

– Да ты же из дурдома будешь! Из-за мужа, который тебя с ребенком одну бросил, в уныние впала! Биполярное аффективное расстройство! БАР! – поднатаскавшись в психиатрических терминах, со знанием дела воскликнул молодой человек.

Судьба этой полусумасшедшей, полуизмученной женщины была сейчас перед ним как на ладони.

Серафима застыла как вкопанная.

– Откуда знаешь? Я этого никому не рассказывала, – едва слышно выдохнула она.

Семен тоскливо пожал плечами.

– Так уж вышло, что я много про кого знаю. Смотрю – и знаю…

Серафима нервно заходила взад-вперед. А потом указала на портрет на стене и спросила:

– А про него тоже знаешь?

Сеня мельком посмотрел на изображение. Несколько секунд – и в его голове родилось знание.

– Отец твой, доктор наук, – отозвался молодой человек.

– Быть того не может! Точная правда! – вытаращив глаза, возбужденно воскликнула Серафима и заходила по комнате еще энергичнее.

А Семен, печально посмотрев на потерянную женщину, направился к дверям.

Та поспешно догнала его и протараторила:

– Так ты ко мне с вопросом приходил, где работать?

Семен утвердительно кивнул.

– Работай со мной! – воскликнула Всевидящая. – Мы с тобой вместе такого натворим!

Молодой человек удивленно помотал головой и поспешно вышел из квартиры. Нет, это было не для него!

Так думал Семен еще несколько дней, пока не закончились деньги. До этого момента он, правда, предпринимал несколько отчаянных попыток найти другую работу. В налоговую область он идти не отваживался. Память о Лябахе и людях в белых халатах была еще слишком свежа, а они могли искать его именно там!

Так что налоговая сфера отпадала, а все остальное выглядело малопривлекательно. Быть грузчиком или официантом?.. К тому же сразу возникал вопрос с документами.

И Семен пошел во всевидящие!

– Может, чайку? – предложил он Светлане и, откинувшись в кресле, приготовился к разговору.

Как ни странно, но спустя некоторое время он заметил, что его знание не самое главное, точнее не единственное, что нужно. Для определенной категории людей, помимо мистики, гораздо более важным моментом оказывалось общение. Простое человеческое общение, понимание и сочувствие. Большинство жен приходили за подтверждением своих подозрений, наперед зная, с кем, как и где… И эта категория нуждалась в том, чтобы выговориться. Многие не решались поведать о своем несчастье никому другому. А совершенно посторонний человек… Это как раз было то, что нужно!

Светлана всхлипнула и взяла предложенную чашку.

– Невероятно, что Вы назвали наши имена, – пробормотала она и, после долгой паузы, вперив в Семена измученный взгляд, едва слышно выдохнула: – Кто она?

Семен вздохнул. Как много перевидал он таких взглядов!

– Если я отвечу… – постарался сказать он как можно мягче, – Вам не станет легче, скорее наоборот. Вы должны быть к этому готовы.

Женщина судорожно кивнула, и Семен в очередной раз приготовился рассказывать самую обычную и заурядную историю. Таких историй у него накопилась целая коллекция. Поженились молодыми, у него дела пошли в гору, посадил жену с детьми дома. Она превратилась в исправную домохозяйку, дети выросли, ему стало с домохозяйкой скучно и потянуло мужа на новенькое…

Менялись только имена, а суть оставалось прежней.

Светлана долго и внимательно его слушала. Даже записывала что-то в блокнотик. А когда Семен закончил, запальчиво произнесла:

– Я ей позвоню! Я объясню, что у нее нет права! У него семья, дети! Она молодая, найдет другого…

Светлана замолчала и посмотрела на Семена, ища одобрения. А молодой человек только пожал плечами.

– Вы не понимаете, Светлана, – тихо проговорил он. – Вы совершенно разные. Если она алая роза с шипами, то Вы зеленый одуванчик. Жизнь успела потрепать и побить вашу соперницу, и она научилась цепко держаться за то, что имеет. Она ненавидит нищету и все, что с ней связано. Она пойдет на все, чтобы заполучить состоятельного мужа. Он ее путевка в высшее общество и дорога к достатку! Она даже никогда не задумывалась о Вашем существовании! И если Вы вдруг позвоните с мольбами и увещеваниями… она, скорее всего, расхохочется Вам в лицо и выставит перед мужем в самом дурном свете.

Светлана побледнела. Дрожащими губами попыталась сделать несколько глотков чая, а потом отставила чашку и горько разрыдалась.

Несколько долгих минут Семен слушал равномерные всхлипы и вскрики. Когда это все прекратилось, он очень медленно произнес:

– А что Вы испытываете к своему мужу?

Светлана недоуменно застыла.

– Он мой муж! – возмущенно воскликнула она.

Семен недоверчиво покачал головой.

– Это не ответ, – бросил он.

Какое-то время Светлана недовольно корчила мордочки.

– Этот вопрос я задал не из любопытства, – добавил Семен.

Женщина порывисто встала и заходила по комнате.

– Я его люблю, мне его недостает. Я по нему скучаю! – наконец выдохнула она.

– А почему так долго думали? – отозвался молодой человек.

Светлана опять нервно заходила по комнате.

– Я к нему привыкла, – наконец выдавила она. – Он центр моего мира…

– А Вы должны научиться стать центром его мира… – проговорил Всевидящий и продолжил: – Он работал, он создавал, он развивался. Он был всегда интересен. Вот одна из составляющих Вашего чувства. А Вы? Что Вы?

– А я воспитывала детей и жила его жизнью! – гневно ответила Светлана. – И Вы хотите сказать, что этого мало?!

Семен улыбнулся.

– Но… – нерешительно проговорила Светлана после долгой паузы. – Я была образцовой матерью и образцовой женой…

– А как насчет образцовой любовницы и лучшего друга?!

– Я всегда была рядом, выслушивала проблемы, терпела невзгоды… Я всегда поддерживала…

– Вы были ему равным партнером и другом? – повторил свой вопрос Семен.

– Я женщина. И он сам хотел, чтобы я была дома… – отозвалась Светлана.

– Почти каждый мужчина стремится к власти над женщиной, – горько улыбаясь, заметил молодой человек. – Но когда он её добивается, это называется рабством. А рабы неинтересны…

Семен слегка наклонил голову. Эти слова напомнили ему о Вере. Она всегда умела, подчиняться полностью и оставаться независимой. Этот талант он в ней боготворил…

А теперь она ушла… Соседи сказали, что она вышла замуж и уехала… Ночами он бродил около ее подъезда, но она так ни разу не появилась… Он хотел с ней поговорить, но разговаривал лишь со своими воспоминаниями. Или он пришел слишком поздно?..

Какие-то три месяца… Но он не мог раньше! Все это время он пролежал в затхлом отеле в бреду и горячке. Перед глазами плясали мутные образы, а в голове звенели голоса адской машины!

И когда, еще пошатываясь, он пришел к её дому…

Известие его сразило. Сначала он не поверил, но потом из сознания соседей пришла четкая картинка, где Вера в белом платье в обнимку с высоким молодым человеком улыбается и садится в машину с обручальными кольцами.

Боль и желание поговорить хотя бы в последний раз – вот чем он жил бессонными ночами.

И теперь он сидел перед Светланой и пытался ей помочь. Он желал, чтобы хоть у этой женщины было счастье. В этом мире было слишком много горечи, скорби и боли… И он стремился сделать его лучше… Пусть так… Но он делал, что мог…

– Странно… Я никогда не думала об этом… с подобной стороны… – растерянно пробормотала Светлана, прерывая мысли Семена.

– Долг, ответственность, обязанности… Все это – больше социальные нормы. В реальной жизни опираться только на них… сомнительно… – добавил молодой человек. – Заставьте его желать быть рядом!

Несколько минут Светлана молча пила чай и автоматически пережевывала печенье.

– К этому надо привыкнуть… – после нескольких минут молчания, неуверенно проронила она. – Каждый день обольщать мужа, с которым прожили двадцать лет?

Семен довольно хмыкнул. Светлана оказалась весьма прогрессивной особой. Другие на первой встрече частенько впадали в истерики, били себя в грудь и кричали, что муж не имеет права гулять от законной жены, что он подлец и самец!

Иногда, конечно, это оказывалось святой правдой. Жена умница, красавица, а его все тянет на приключения. Но чаще сами женщины позволяли утратить к себе интерес.

А Светлана была бойцом! В ее глазах Семен угадывал движение нового хода мыслей. И это было восхитительно!

Встречи со Светланой продолжались еще несколько недель. И теперь, когда она заходила на очередную встречу с Семеном, прежнюю образцовую домохозяйку было практически невозможно узнать!

Движения стали увереннее и вместе с тем плавнее и грациознее. Фигура приобрела определенную стройность и гибкость. Глаза заблестели. Лицо посвежело…

Семен только краешком сознания догадывался, какие процедуры она с ним проделывала… Но эффект был налицо!

– Вы хорошеете день ото дня! – восхищенно воскликнул Семен, когда женщина в очередной раз появилась в дверях его номера.

Как никогда раньше Светлана кокетливо повела плечиками и игриво расхохоталась.

– Работаю над собой в поте лица! – воскликнула она. – И, признаюсь, быть желанной – настоящий труд! Но мне это… стало доставлять удовольствие! Это интересно! Я поняла – жизнь продолжается! Каждый миг, каждую секунду!.. Вокруг так много нового и увлекательного! И Вы даже не представляете… – женщина восторженно сложила руки, – …сейчас я интересуюсь выставками, музеями, театром, книгами… еще больше, чем в молодости! Дети стали прислушиваться к моему мнению, спрашивать совета и…

Семен хитро прищурился. За всей восторженностью Светланы что-то притаилось. Да, она по-новому начала воспринимать мир, пыталась перестроиться и делала успехи! Но… В глазах заблестела крошечная слезинка…

– А муж? – осторожно поинтересовался молодой человек.

Светлана отвела глаза в сторону и украдкой вздохнула.

После небольшой паузы она нахмурилась и проговорила:

– Все по-прежнему. Ничего не меняется… Он даже не заметил, что я похудела, реже бываю дома… – Светлана незаметно смахнула платочком слезинку. – Так же… до полуночи задерживается, выходит на работу по субботам, за ужином говорит только «да», «нет» и, не отрываясь, смотрит в телевизор…

Семен задумался.

– И как по-вашему, Светлана, в чем причина? – проговорил молодой человек и, откинувшись на спинку кресла, принялся потягивать маленькими глоточками кофе и смаковать сигару.

Сигара и молотый кофе собственного приготовления были его новыми увлечениями. Ничто так не подстегивало мысль, как тонкий аромат табака в ансамбле с благоуханием свежемолотых зерен кофе!

Вместе с тем Семен пытался настроиться на восприятие мира её мужа. Как много раз до этого, и как у большинства людей, угадывать сиюминутные чувства было делом нехитрым. Но вот уловить весь спектр мыслей, взглядов, страхов и желаний… Это было поистине тонким и изощренным искусством. Таким же… как и дым его сигары…

Семен глотнул еще немного кофе. Он не спешил с выводами. Он хотел предоставить их делать его жене.

Пусть многие и отрицают у себя наличие интуиции и особой, необъяснимой связи с близкими… Но Семен знал – любящее сердце порой способно отгадать самые неуловимые движения души…

Ему хотелось услышать Светлану. А особенно то, как она воспринимает развитие событий. Это, по его наблюдению, также оказывалось немаловажным, а порой и решающим моментом.

Странная закономерность, но… чем оптимистичнее его клиенты смотрели на сложившуюся ситуацию, тем вероятнее был положительный результат. И напротив, если кто-то ставил крест на расшалившемся партнере и приходил, только чтобы окончательно удостовериться в неверности… Такой крест ничем нельзя было стереть или сгладить. Этих людей однозначно ждало расставание.

А так ли порой это было необходимо?.. Особенно после многих лет совместного брака?

И тогда чаще всего Семен спрашивал, что такое любовь для него или неё… И получал совершенно немыслимые ответы. Одни говорили, что это высшее чувство, прекрасное и божественное, другие утверждали, что это, прежде всего, долг и ответственность за ближнего… И каждый раз Семен был удивлен, как при таком разнообразии понимания лишь одного слова люди вообще находят общий язык.

Может, именно так случилось и с ним? Для него любовь имела одно значение, а для Веры…

Она нашла подходящего человека и выскочила замуж… Ведь для него любовь никогда не подразумевала брак… А как он представлял себе… любовь… потом, через много лет?

– Мы слишком долго живем вместе… – нарушила ход его размышлений Светлана. – Знаете, если постоянно есть торт, то даже и он перестанет казаться сладким… Наверное, он привык… Привык к тому, что я всегда рядом… Что всегда накрыт стол, и я жду его на ужин… Он настолько привык, что разучился замечать… Наверное, так…

Женщина печально покачала головой.

– Ничего не осталось… – с трудом выговорила она. – Только привычка…

Семен улыбнулся и изложил один из недавно сформулированных собственных законов бытия.

– Давайте не будем обобщать и резюмировать, – весело откликнулся он. – Будем учитывать сложившуюся ситуацию и, исходя из этого, стараться сформировать события. Думаю… Вашему суженому необходима знатная встряска! Переверните его привычный мир с ног на голову!

Светлана открыла от неожиданности рот и так и осталась сидеть.

– Перевернуть мир! – воскликнула она, когда смогла немного прийти в себя. – Как мне раньше такое в голову не пришло?! Перевернуть все вверх дном! К чертям собачьим законы, устои и привычки! Только как? – женщина задумалась и энергично опустошила вторую чашку кофе.

– У Вас изумительно получается! – воскликнула она, ставя чашку на столик. – Крепко и вкусно… – добавила она, а ее мысли витали уже далеко-далеко, придумывая планы грандиозного переполоха.

Семен молча сидел и неспешно попыхивал сигарой. Его делом было подсказывать, но ни в коем случае не принимать решения. В конце концов, это была их жизнь, и выбор оставался за ними!

– Самсон! – воскликнула Светлана с покрасневшим и пылающим энтузиазмом лицом. – Станьте моим любовником!

Семен в этот момент как раз затягивался очередной порцией дыма. Но после услышанного дым радикально изменил направление и попал куда-то совершенно не туда. Несколько долгих минут Семен кашлял и отфыркивался.

– Вы явно переоцениваете диапазон моих услуг… – невнятно пробубнил он, когда ему, наконец, удалось восстановить дыхание.

Светлана стыдливо зарделась.

– Да я же не по-настоящему… А так… – забормотала она извиняющимся голосом. – Мне давно одиноко в этом огромном доме. Мужа всю дорогу нет. Дети появляются только на выходные, да и то с огромной компанией. Я все время одна… Дом пустует… – она заискивающе посмотрела на молодого человека. – У нас роскошная комната для гостей, вернее, целые апартаменты… Ведь не все же время Вам быть в этой занюханной гостинице… Вы настоящий талант… Вам нужно подобающее место!

И заметив во взгляде Самсона Всевидящего резкое несогласие, почти умоляюще запричитала:

– Умоляю Вас, помогите! На измену я никогда не отважусь… Да и не понимаю я этого… Но я хочу вернуть мужа. После наших с Вами разговоров я вдруг поняла и вспомнила, насколько он мне дорог и насколько я его… Прошу, помогите! Я буду платить Вам за консультации в тройном размере, но только поживите у меня! Хотя бы месяц! Ведь это не так много… А дело представим, как будто Вы очень известный психолог из Петербурга, приехали с лекциями в Москву, а до этого помогли нашей общей знакомой Миле. У нее мы с Вами и познакомились. Это подойдет! Муж давно рекомендовал мне обратиться к психологу, чтобы я целыми днями не ходила перед ним с кислой физиономией. Вы сделаете огромное доброе дело!

Светлана умоляюще сложила руки и замерла. Семен замер тоже. Подобное предложение пожить в чужом доме, якобы под видом профессора психологии…

– А при чем тут любовник?.. – обескураженно пробормотал Семен и в очередной раз закашлялся.

Чувствуя намек на победу, Светлана восторженно всплеснула руками.

– Ну, это я неправильно выразилась! – воскликнула она. – Вы просто послужите катализатором. Будете со мной проводить какое-то время, общаться… Муж уже лет сто не видел меня в обществе незнакомых мужчин! Его это должно задеть!

Семен растерянно развел руками. И тут Светлана брякнулась перед ним на колени и, что есть сил, заголосила:

– Это сработает! Я точно знаю! Вы такой, такой… От Вас веет позитивом! Все обязательно получится!

Молодой человек недоуменно поднял брови. «Веет позитивом» – это было что-то новенькое в описание его личности.

– Вы только сядьте, а потом все обсудим… – немного придя в себя от неожиданной выходки Светланы, проговорил Семен и в очередной раз затянулся сигарой.

Воодушевленная Светлана села обратно в кресло и с горящими глазами воззрилась на Самсона Всевидящего.

Семен в это время докурил остатки сигары и сосредоточенно почесал затылок.

– Нет, это совершенно немыслимо! – наконец выдавил он. – Все-таки это Ваша личная жизнь… Я могу разбирать ситуации, изучать факты… Но чтобы лезть в дом… Это уж слишком!

Светлана закрыла лицо руками и зарыдала. Семен нервно прошел к окну и принялся барабанить пальцами по стеклу.

– Вы когда-нибудь теряли? – едва слышно, уже не надеясь ни на что, пробормотала Светлана. – Медленно и мучительно? Это ужасно! И я чувствую, что без Вас… Больше некому мне помочь…

Черный «Мерседес», плавно прокатившись по дорожке, медленно подъехал к дому. Нет, вернее не к дому. Такое определение совершенно не отражало того, что увидел Семен. Он подъехал к дворцу! Светло-желтому, с колоннами и фигурами львов у входа. А вокруг раскинулся парк с огромными деревьями, затейливыми клумбами и идеальным газоном!

– Да, не забудьте, Семен, просто Семен! – ворчливо шепнул молодой человек и поспешил из машины вслед за хозяйкой. – И неделя, не больше!

Светлана радостно кивнула и посеменила к входу.

– Как и договаривались, встречаемся на террасе через два часа. Надеюсь, Вам понравятся Ваши апартаменты! – бросила она на ходу и скрылась в дверях.

И Семен не понял как, а мажордом уже энергично выхватил у него небольшой чемодан и предложил следовать за ним.

Семен покорно пошел следом, и не успел он зайти в огромную гостиную, как удивленно раскрыл рот. В четырехэтажном особняке Светланы был лифт!

– Прошу! – проговорил мажордом и учтиво показал на кабинку лифта. На нагрудной табличке блеснула элегантная гравировка «Николай».

– Да, Николай! – тихо присвистнул Семен, заходя в прозрачный лифт. – Красиво живете!

– Три года строились… – лаконично отозвался Николай.

Лифт мелодично дзынькнул, вознесся и показал на табло цифру четыре.

– Ваши апартаменты! – добавил Николай и прошагал по мозаичному полу к огромным дверям с табличкой

«Профессор психологии Семен Северов».

«Северов!» – хмыкнул про себя Семен и вспомнил свое удивление, когда Светлана допытывалась, под какой же фамилией ему будет удобнее предстать перед мужем.

«Северов – так Северов!» – буркнул он. Третья по счету фамилия его не смутила. Семен начал уже привыкать.

Тем временем Николай быстро прошел по комнате, аккуратно поставил чемодан на небольшой столик, отдернул занавески, включил кондиционер и молча вышел.

Когда дверь захлопнулась, Семен схватил первое, что попалось под руку, из мини-бара и плюхнулся в роскошное желто-золотистое кресло у окна.

Бутылочка молодого игристого белого вина оказалась как нельзя кстати.

– А я и не знал, что так живут! – весело присвистнул Семен и отпил добрый глоток.

Вино было приятным и легким – голова посвежела, а мыслям вернулся давно утраченный оптимизм.

Семен огляделся. Его апартаменты состояли из двух смежных комнат: первая, по всей видимости, отводилась под его личную гостиную, вторая – под спальню. Интерьер первого и второго помещения были выполнены в светло-желтых и золотистых тонах, а шторы и ковер – в приглушенном серой дымкой зеленом.

Блаженно потянувшись, Семен неспешно встал. Давно он не бывал в подобной красоте! С того самого времени… Молодой человек недовольно помотал головой. Воспоминания о путешествии в Другой Мир будили в нем смутную тоску… Это было прекрасным и светлым впечатлением, но вместе с тем оно… напоминало ему о последовавших за этим событиях.

Мать… Отец… Мендельсон… Клиника… Лябах… Вера…

Семен шумно вздохнул и хмыкнул.

– Подумать только, бывший псих с диагнозом «неизлечим и опасен» теперь заделался в профессора психологии! Ирония? – стараясь отогнать дурные воспоминания, усмехнулся он и принялся распаковывать вещи.

Вечерело. Но небо по-прежнему оставалось девственно голубым. И только где-то вдалеке, ближе к горизонту, затаились темные вестники сумерек.

Воздух был свежим и душистым, а вокруг витал неуловимый аромат тонких блюд.

– А вот и Вы! – воскликнула Светлана и поднялась из-за стола навстречу. – А мы Вас уже несколько минут дожидаемся. Уже хотели послать Николая узнать, как Вы!

Семен вдохнул ноздрями благоухающий воздух и неспешно ответил:

– На природе так изумительно, что и не заметил, как заснул. Приношу извинения!

Хозяйка дома счастливо заулыбалась.

– Я рада, что Вам понравилось. И кстати, хочу познакомить Вас с моей давней подругой…

Стройная женщина, что стояла около перил террасы спиной, обернулась.

– Марго… Вот уже несколько лет мы периодически созваниваемся и переписываемся. Она из Питера и несколько дней погостит у нас. По-моему это восхитительное совпадение! Подбирается отличная компания!

Семен стоял, боясь пошевелиться. А Марго смотрела ему в глаза и улыбалась, как всегда, соблазнительно и немного иронично…

– …А чуть позже, – ничего не заметив, продолжала хозяйка дома, – подойдет моя школьная подруга с мужем и наш общий знакомый литературовед. Одним словом, надеюсь, нас ждет приятный вечер…

Но слова, что тараторила Светлана, уже не доходили до сознания Семена. Его взгляд был прикован к девушке.

«Марго! – хотелось ему закричать. – Неужели это ты?! Почему так долго?! Как ты здесь оказалась?! Что происходит?!»

Целый рой вопросов перемешался в его голове, а он мог только неотрывно смотреть…

– Марго, присаживайся, – продолжала Светлана. – Сейчас подадут закуски.

Марго в ответ поспешно отвела глаза и, обаятельно улыбнувшись, присела за стол.

От входа раздался мелодичный звон. Ворота открылись, и к дому подкатила видавшая виды иномарка.

Как только машина остановилась, оттуда, раскрыв в восторге объятия, выскочила ярко накрашенная блондинка средних лет, в розовых брючках, барабаном натянутых на упитанных ягодицах и розовой кофточке с трудом прикрывающей пышную грудь.

– Светулек! – воскликнула она, кидаясь на шею хозяйке. – Как давно не виделись! Сколько лет, сколько зим! Уж и не думала, что вспомнишь школьную подругу!

Пока дамы обнимались, из машины выкарабкался мужчина лет сорока-сорока пяти, в костюме с иголочки и начищенных до блеска туфлях.

– А это мой муж! – воскликнула розовая блондинка. – Мы же так давно не виделись! Сколько лет прошло! А мы с Петей уже пять лет вместе!

Вслед за Петей из машины показалось нечто странное, в огромных очках на вздернутом носу и гривой рыжих, как медь, кудрей.

– Феофан! – тут же признала чудо Светлана. – Как я рада, что ты приехал! Я ведь и не надеялась…

Рыжее худощавое чудо застенчиво потупилось и достало из мешковатых штанов непомерно огромный платок.

– Ты, Света, все такая же красавица, – едва слышно пробормотал Феофан и принялся судорожно протирать взмокший лоб.

Пока Светлана щебетала с гостями, Семен, едва сдерживая волнение, встал рядом с Марго.

– Не могу поверить! – прошептал он. – Как ты здесь оказалась?! И ты ли это?!

Красавица неспешно отложила взятый до этого абрикос, отпила глоток красного вина и, томно вспорхнув ресницами, проворковала:

– Я это, Семен. Давно не виделись. Тебе море приветов из Авилона…

Семен растерянно уставился на девушку. Она… И здесь!

Руки сами по себе нервно потянулись за сигарой. Глотнув первую порцию дыма, молодой человек, едва справляясь с голосом, проронил:

– Почему ты здесь, Марго?

– Не рад? – ведьма тихо рассмеялась властным и бархатистым голосом, но тут же остановилась.

Её глаза впились в Семена как магнит. И уже без тени улыбки Марго проронила:

– Значит, на то есть весьма веские причины…

А к столу уже подошла Светлана и принялась рассаживать гостей. Блондинка, которую, как оказалось, звали Ольгуша, тут же с восторгом набросилась на закуски.

– А что у нас тут за вино? – громко воскликнула она, сочно дожевывая кусок окорока. – Я предпочитаю только французское! А эти итальянские или испанские вина, они как уксус. Другое дело Франция! Там все изящно, мягко и благородно! – и, недолго думая, Ольгу – ша схватила бутылку и принялась старательно читать этикетку.

После того как её попытки со скудными познаниями иностранных языков оказались тщетными, «розовая» плеснула в бокал и, закатив глаза, принялась смаковать его содержимое.

– Недурно! – наконец заключила она после того, как в бокале не осталось и капли. – Недурно! Пить можно!

В это время Петенька, осторожно ступая, подобрался к Семену и, поведя носом от дыма его сигар, поинтересовался.

– Тонкий аромат. Не угостите?

Петенька застал Семена врасплох. Семен как раз собирался задать очередной вопрос Марго, а тут нарисовался этот тип в начищенных ботинках с повадками льва и улыбкой нашкодившего мышонка.

– Ах, да, да, – пробормотал Семен и, автоматически схватив охапку сигар, протянул их Петеньке. – Угощайтесь!

Просияв от такой щедрости, Петенька схватил всё разом и, пока хозяин сигар не передумал, удалился поближе к своей супруге.

А Семен опять перевел взгляд на Марго и открыл рот для очередного вопроса.

Марго в ответ только весело улыбнулась и посмотрела куда-то за спину молодого человека. Семен обернулся и встретился нос к носу с сияющим лицом Светланы.

– А Вы как будто знакомы? – игриво и немного ревниво поинтересовалась хозяйка дома.

Марго поспешно кивнула.

– Это удивительно, но я имела честь брать у Семена консультации. Столько времени прошло с тех пор! А тут такая неожиданность у тебя в гостях. Просто невозможно поверить в подобное совпадение!

Светлана горделиво просияла.

– Он потрясающий! – восторженно отозвалась она. – Благодаря ему я начала новую жизнь!

– Да? А чем Вы такой потрясающий? – вклинилась в разговор розовая Ольгуша.

Светлана тут же всплеснула руками и виновато пробормотала:

– Совсем забыла Вам представить. Семен Северов – профессор психологических наук, настоящий профессионал своего дела! А это Марго – мой верный спутник по выставкам и театрам, а также потрясающий дизайнер интерьеров!

Ольгуша восторженно захлопала руками и тут же спросила:

– О, боже мой! Как это восхитительно! Я давно хотела обратиться к психологу! Знаете, меня замучил один и тот же сон. Я надеваю изумительную сверкающую шапочку от Сваровски, а она на меня не налезает. И так каждую ночь! Может, это к тому, чтобы я пошла и купила её?

Семен растерянно уставился на розовую диву. Сейчас в его голове теснились совершенно другие мысли, а эти вопросы про какую-то шапочку…

– Определенно к этому… Вашей голове просто необходима шапочка, – ответила за Семена Марго и очаровательно улыбнулась.

Петенька заулыбался ей в ответ, а розовая поспешно поджала губы и почти незаметно пнула мужа ногой под столом.

– Спасибо, – выдавила Ольгуша. – Только я спрашивала профессора, а не декоратора домов.

Марго добродушно хохотнула и пожала плечами. Светлана слегка напряглась. Только сейчас она поняла, что не видела подругу слишком давно. Та за это время успела в некотором смысле измениться.

– Будет тебе, Ольгуш, – проговорила Светлана поспешно. – И не надо нагружать профессора. Сегодня он отдыхает.

Семен облегченно вздохнул и взглядом поблагодарил хозяйку за избавление от ненужных вопросов.

Вечер плавно покатился своим чередом.

Ольгуша что-то без перерыва рассказывала и рассуждала о политике. Петенька без остановки курил сигары Семена, Светлана довольно кивала и подливала в бокалы, а Феофан плотно занял место ее ухажера. Правда, делал он это несколько взбудоражено и порывисто, но в целом застолье шло мирно и без лишнего напряжения.

Как вдруг подвыпивший Петенька вздумал наклониться к Марго через весь стол и предложить сигару.

– Не изволите ли покурить, прекрасная мадемуазель? – промямлил он с интонациями мартовского кота.

Розовая блондинка тут же побагровела и так топнула каблучком о ботинок мужа, что задрожал стол.

– Жене лучше бы предложил, – прошипела она и в упор уставилась на Марго как на врага народа. – Мадемуазель такие не курит!

– Отчего же?! – тут же весело откликнулась Марго, изящным движением достала из сумочки дамскую сигарку и добавила: – Но предпочитаю свои.

Петенька, потирая больную ногу, пьяно заулыбался, а Ольгуша покраснела от досады и в ближайшие три минуты не произнесла больше ни слова. На большее её не хватило, и на четвертой минуте она защебетала.

– Ах, какая рыбка! Ну, просто чудо! Только соус к ней немного островат.

– Соус просто великолепный! – отозвалась Марго. – Только не каждый поймет его тонкий, специфический вкус.

– Соус острый! – выпалила Ольгуша и бросила на ведьму гневный взгляд. – Соус не для рыбы.

– Рыба не для всех! – парировала ведьма и довольно улыбнулась.

Светлана нервно хватила кусочек курицы, обмакнула в соус и опустила в рот.

– Кушайте курицу, – несчастно проговорила хозяйка. – Курица получилась сочной и душистой.

– Курица с ананасами – верх лицемерия! В России не может быть курицы с ананасами! – выпалила Ольгуша.

– Тогда пейте русскую водку и закусывайте селедкой! – хохотнула Марго. – А не смакуйте, как Вы изволили заметить, французское вино, которое на самом деле итальянское!

Ольгуша со всего размаху ударила по столу и выкрикнула:

– Света, да кого ты пригласила в гости?! Это же просто хамство! Она смеет мне указывать, что есть и что пить! Немедленно убери её отсюда!

Светлана обезоружено захлопала глазами и попыталась заговорить. Вместо этого из её груди вылетело некое подобие стона. Закашлявшись, хозяйка села обратно на стул и дрожащими руками попыталась налить себе стакан воды. Но ее опередил Феофан.

– Светочка, – забормотал мужчина, – Вы только не волнуйтесь. Ужин изумительный и Вы… изумительная! А это все мелочи… Не сошлись во вкусах… Так во всем бывает, особенно в литературе. Вот я недавно восторгался новым произведением одного известного автора, а через неделю в газете увидел полный разгром этого романа. Получается, что мы с тем критиком не совпали. Но произведение живет своей жизнью! Так и Вы, не обращайте внимания!

Светлана в ответ беспомощно всхлипнула.

– Не нравится моё коронное блюдо… А я им так гордилась, – несчастно всхлипнула она.

– Да это вовсе не блюдо… – залепетал Феофан. – Это характер! Блюда тут совсем не причем…

– Но я так старалась… А она моя школьная подруга…

А Ольгуша тем временем, увидев что ее бунт не нашел никаких реальных последствий, осушила полбутылки итальянско-французского вина и, отвернувшись от того места, где сидели Марго и Семен, обрела некое спокойствие.

– Боже мой! Какой цирк… – прошептал Семен и расстроено посмотрел на ведьму. – Зачем ты её так…

Марго безразлично передернула плечами.

– Просто не люблю хамство и глупость во всех проявлениях. Таких лечить надо…

Молодой человек тоскливо кивнул.

– Тогда тебе придется лечить весь мир… – сказал он и, чуть помедлив, добавил: – Пока все заняты своими делами, может, поговорим?

Ведьма согласно кивнула и порывисто встала из-за стола.

– Мы немного прогуляемся после еды… и… ужин просто великолепный! – бросил на ходу Семен Светлане и поспешил за удаляющейся Марго.

– Ты как будто играешь в театре с марионетками! – бросил он, догнав ведьму. – В реальной жизни… по крайней мере у нас… твое поведение взрывоопасно…

– А ты знаешь, что такое реальная жизнь? – фыркнув, отозвалась ведьма и присела на скамеечку под каштаном.

– А ты здесь появилась, чтобы мне объяснить? – огрызнулся молодой человек и устало присел рядом.

В его голове еще пульсировал сгусток эмоций. Он все еще чувствовал гнев и истерию Ольгуши, обиду и угнетенность Светланы, тупое безразличие Петеньки и обеспокоенность Феофана. Все эти персонажи прыгали у него в голове, а их бурные чувства лишали его возможности рассуждать трезво… Слишком много эмоций!

– Со временем научишься экранировать ненужные мысли… – отозвалась Марго. – Да и энергия от эксперимента… скоро окончательно рассеется. Придется довольствоваться только своими силами…

– Почему так поздно? – тоскливо откликнулся Семен, ничуть не удивившись тому, что Марго совершенно точно знает, что происходит в его голове.

Теперь, благодаря новому уровню восприятия, он, наконец-то, понял, как безнадежен был его бой с Всеволдом… если бы не Марго… Теперь он знал, что Алиа имела в виду, когда говорила о другом восприятии действительности. Тогда он не понимал, как, а теперь понимал и чувствовал.

Мир, вроде бы, остался тем же… Но при этом изменился. Краски приобрели особую глубину, эмоции остроту, а слова – оборотную сторону. Раньше он смотрел на мир плоско. Теперь же он видел очертания в объеме, или, если так можно выразиться, еще в одном измерении… особом, доступном немногим…

– Темпоральный барьер, – отозвалась Марго. – Мы ничего не смогли сделать…

– А что теперь? – проговорил Семен. – Все уже позади… Мне не нужна помощь… Зачем ты пришла?

Ведьма опустила голову. После продолжительной паузы она, не спеша, проговорила:

– Боюсь, тебе сложно будет поверить… Этой реальности нет…

– Как нет? – оторопело буркнул Семен, прежде чем значение сказанного успело дойти до его мозга.

Марго бессильно развела руками.

– Так нет… Вернее, почти нет… Она ответвляется от основного хода событий и крайне нестабильна…

Семен почувствовал, как по спине побежали мурашки. Вообразить такое было просто невозможно! Но… Марго никогда не бросала слов на ветер.

– Я не понимаю, а что же это, – воскликнул он, указывая руками на сад и пытаясь отогнать подкрадывающийся к сердцу холод, – эта трава, это дерево, компания на террасе?! Я это вижу и чувствую! Остро, как никогда! Они – есть!

– Это не основная реальность, а только иллюзорная проекция, которая возникла из-за опасного эксперимента ученых твоего мира.

– Но я есть! – воскликнул Семен.

Марго бессильно развела руками и проговорила:

– Я понимаю, это сложно принять, практически невозможно. Но ты – это не основной ты.

– Что?! – у Семена зашевелились на голове волосы. – А где же я основной?

– В основной реальности… И даже не подозреваешь, о том, что вас уже двое. Он и ты – его проекция.

– Я… но что? А как же тогда? Да о чем мы вообще говорим?! – наконец воскликнул Семен.

– Мы говорим об этой реальности, которая иллюзорна и является лишь тенью настоящей. Она возникла в тот самый момент, когда ты из-за эксперимента сумасшедших ученых твоего мира вернулся из Авилона. Как раз тогда они нашли решение для путешествия по Гилбертовым пространствам и проводили эксперимент, ничего не проверив и не изучив до конца! – Марго перевела дыхание. – Когда ты вернулся, ты вернулся в две реальности разом – в настоящую и эту… И теперь эта иллюзия разваливается… Она крайне нестабильна и, что хуже всего, тянет за собой ход основных событий… Это может обернуться полной аннигиляцией для твоего мира. Он исчезнет, и никто не знает, что за этим последует…

Семен стал нервно растирать кисти рук. Он прекрасно понимал, что Марго не врет. Но если это была правда?! Такое было слишком ужасным и невероятным!

– С каждым днем… – продолжала Марго, – система иллюзорной реальности теряет стабильность. Скоро мы сможем наблюдать путаницу событий и скачкообразные изменения фактов. К счастью, только мы. Иначе бы возникла мировая паника…. А наше с тобой сознание в данный момент опирается на Авилон, а потому может регистрировать аномалии: мое – потому что я принадлежу Тому Миру, и твое – потому что прикреплено нами к Авилону искусственно…

Марго замолчала, и в воздухе повисла долгая пауза.

– Ты меня понимаешь? – осторожно поинтересовалась ведьма.

Семен не ответил сразу. Медленно он достал сигару, закурил, затянулся дымом и только потом произнес:

– Ты требуешь от меня признать, что я иллюзия, опасная иллюзия. И весь мир вместе со мной – тоже… Это непросто. И я опять не понимаю, почему ты здесь. Что ты хочешь от меня, которого не существует, и от мира, который на самом деле всего лишь тень?

Марго несколько секунд хранила молчание. Некоторое время она всматривалась в темнеющий перед ночью небосвод. Затем посмотрела в упор на молодого человека и тихо сказала:

– Мы должны откорректировать пространство. И ты можешь в этом помочь. Только ты.

– Что? – воскликнул Семен и рассмеялся, долго и надрывно.

Он смеялся и при этом силился понять. Марго совсем сбила его с толку. Одна из сильнейших ведьм мира, где возможно невозможное, обращалась к нему за помощью!

– Марго! – наконец выговорил он. – Да о чем ты говоришь? Совсем недавно меня признали сумасшедшим, опасным для общества индивидом! А ты говоришь, помочь! Да я сам себе не могу помочь! Сейчас, здесь я самый настоящий нелегал, которого разыскивают, у которого нет ни документов, ни места жительства, ни нормальной работы, ни друзей, ни знакомых! Я ноль в этом обществе!

– Как с тобой тяжело… – проворчала Марго и, энергично встав со скамейки, пошла вглубь сада.

Семен пошел следом. Так они прогуливались довольно долго. Марго, видимо, подбирала слова, а Семен судорожно пытался осмыслить услышанное. Но с какой бы стороны он ни подступался к полученной информации, всякий раз получалось одно и то же. Эта реальность и он вместе с ней оказывались лишними, неправильными, ошибочными…

«Дикость!» – бурчал себе под нос Семен и начинал размышлять заново.

– Вторая действительность должна быть аннулирована! – без предупреждения проговорила Марго, и Семен вздрогнул.

Именно к этому выводу он пришел и сам, прокручивая факты. Но когда слышишь то, в чем боишься до конца признаться… Это сражает намертво…

– И ты хочешь, чтобы я помог аннулировать самого себя?! – вскрикнул Семен и засмеялся.

Ему почему-то стало невероятно смешно. Марго с невинным видом просила его устранить самого себя! Это было как минимум забавно!

Ведьма мрачно передернула плечами.

– Получается так, – понуро отозвалась она.

Просмеявшись, Семен выдавил:

– С такими просьбами тебе лучше обращаться к моему настоящему я! А меня это… видишь ли, коробит… Как-то неприятно участвовать в собственном уничтожении…

Семен говорил, и сам удивлялся. Нет, совершенно точно только он мог быть тем самым Семеном! Признать, что где-то там, непонятно где, ходит такой же то ли Коновалов, то ли Росин – и он настоящий – это было выше его понимания!

Марго посмотрела на молодого человека исподлобья и мрачно фыркнула.

– Отвратная у меня миссия, правда? И самой тошно… Только нет другого выхода… В первую реальность пробиться – никакой надежды. Там, с момента твоего возвращения, каким-то образом установлен мощный темпоральный барьер… Возможно действовать только через иллюзию…

– Что тебе от меня нужно? – почти простонал Семен. – Я хочу жить! Понимаешь? Сейчас у меня паршивый момент и дрянные дела… Но мне хочется жить! Марго… я не могу понять… как это… Я Семен, Семен… Уже тридцать один год, как Семен!

– Ты один из двух Семенов, – недовольно рыкнула ведьма. – И если не аннулировать одного, то исчезнут оба. Исчезнут две Светланы, две Ольгуши, двое Петенек – всё исчезнет!

Семен принялся нервно теребить конец рубашки. Теперь он очень глубоко понимал различие между «понимать» и «принимать». Его обретенные возможности досконально точно улавливали полную правоту Марго… Только…

– Марго! – выпалил он. – Мне пора спать!

И не говоря больше ни слова, зашагал к дому.

На террасе розовая блондинка уже во всю обнималась со Светланой, а Петенька и Феофан в два голоса напевали какую-то песенку.

Опустив голову пониже, молодой человек попытался проскользнуть в свои апартаменты незамеченным. Но тут же услышал окрик хозяйки.

– А Вы пропустили десерт, Семен! Как жаль, я так старалась!

Семен смущенно опустил голову и виновато улыбнулся, а женщина уже спешила по лестнице террасы ему навстречу.

– Ну, куда же Вы пропали? – с оттенком печали проговорила она. – Хотите мои фирменные печенья или тортик?

Семен опять виновато улыбнулся и украдкой покосился на маячившую вдалеке розовую блондинку.

– Что-то неважно себя чувствую, – пробормотал он. – Если вы не против, хотел бы откланяться и пойти лечь пораньше…

Светлана печально кивнула, провела рукой по ухоженным светло-пепельным волосам и тихо прошептала:

– А ведь он так и не появился…

– Кто? – бестолково ляпнул Семен и, тут же спохватившись, извинился.

Он совершенно искренне беспокоился об этой милой женщине, но последние известия от Марго совершенно выбили его из колеи.

– Муж, так называемый муж… – грустно отозвалась Светлана, – который даже не удосужился предупредить, что задерживается… хотя знал, что я сегодня устраиваю ужин…

Женщина тяжело вздохнула и посмотрела на Семена глазами наполненными слезами.

– Неужели я такое ужасное чудовище, что со мной нельзя поговорить?… – Светлана всхлипнула и, махнув рукой, добавила: – Ладно, Семен, отдыхайте. Я действительно очень рада, что Вы согласились немного погостить. Хотите верьте, хотите нет… Но мне с Вами почему-то спокойнее… Вы как будто своим присутствием преобразовываете все вокруг, умиротворяете, приносите гармонию… Я это чувствую…

Женщина с усилием улыбнулась, быстро чмокнула его в щеку и поспешила обратно к столу с гостями.

А Семен остался стоять, негармоничный и совершенно не умиротворенный. Понуро опустив плечи, он побрел в свою комнату. Там достал из бара бутылку хорошего коньяка, устроился на балконе, закурил очередную сигару и уставился в звездное небо.

Настроение было паршивое. Впервые за долгое время ему захотелось напиться так, чтобы завтра не вспомнить, как его зовут. Плюнув на все хорошие манеры настоящего гурмана, Семен до краев налил себе бокал Х.О. и залпом опорожнил. Легче не стало. Вместо этого проснулась совесть эстета и закричала, что негоже такой напиток употреблять подобным образом.

Семен злобно оскалился и потянулся за сигарой, но дым оказался на удивление едким. Горло защипало, и на глаза навернулись слезы.

Определенно, этот мир хотел оставить его абсолютно трезвым!

– Что за фигня? – огорченно буркнул Семен и уставился на огромную луну.

Так и хотелось завыть.

– Я, это один из «я», а я… на самом деле ещё и второй! – продолжал молодой человек бормотать вслух свои размышления. – Хуже и не придумаешь!

«А как же там поживает Семен Коновалов-Росин-первый?» – промелькнуло в мыслях. Вопрос был явно на засыпку.

Может, там… у него всё сложилось лучше?.. Родители приняли с распростертыми объятиями, и никаких странностей с новыми фактами из биографии не возникло? Не было полутора лет в психиатрической лечебнице… странной любви… Веры…

Вера! Молодой человек улыбнулся. Это стоило всех горестей мира! Его Вера! Его?

Горькая усмешка тронула губы.

Семен почувствовал, как глаза странно защипали. Ему вдруг захотелось её увидеть и обнять.

Как у них сложилось в том мире? И встретились ли они вообще?

Тупик.

Вот к чему пришли его мысли. Полная неизвестность и море вопросов.

Стояла глухая темная ночь. Луна спряталась за плотные тучи. Ветер переменился на северный и теперь с балкона сквозил холодом по босым ногам Семена.

– Где же её апартаменты? – бормотал молодой человек себе под нос и старательно разглядывал очередную дверь. На второй табличке ему повезло. Там значилось:

«Марго. Дизайнер».

Семен, не давая себе времени передумать, быстро постучал. К его удивлению дверь тут же открылась, и его взору предстала комната Марго. Свет не горел, только на маленьком столике дрожал огонек свечи. В помещении никого не было.

– Заходи! – неожиданно раздался с балкона резковатый голос ведьмы.

Молодой человек энергично поспешил на голос и тут же, пока не передумал, выпалил:

– Как всё можно исправить? Зачем нужен именно я? И… что потом будет?

Ведьма неспешно встала с кресла-качалки и подошла к перилам. Почти черный в ночи, темно-вишневый халат до пола соблазнительно заиграл на её совершенных формах. Марго протянула вверх руку, и над самой её головой засверкал маленький серебристый фонарик.

– Привычки, – фыркнула Марго. – Его свет гораздо приятнее. Не понимаю, как вы можете жить с этими электрическими лампочками-чудовищами! У меня от них глаза просто перестают видеть!

При её ворчании Семен не удержался от легкой улыбки. Марго была, как всегда, неподражаема!

– Думаю, соседи очень удивятся, завидев такой странный фонарик, – отозвался он и присел на плетеный диванчик с горой мягких подушек. – Можно налить? – добавил он, заметив на столе графинчик с красной жидкостью.

Ведьма небрежно махнула рукой.

– Зачем спрашивать? Конечно, угощайся! Один из лучших рецептов Вельды! А фонарик… – ведьма звонко хлопнула в ладоши и что-то быстро пробормотала. – … Никто не заметит…

Семен понимающе кивнул и с интересом пригубил жидкость. Вино оказалось, как и всегда, потрясающим!

– Пьешь в одиночестве? – усмехнулся Семен, заметив, что половина бутылки уже отсутствует.

– А ты нет? – фыркнула в ответ Марго и принялась энергично расхаживать по балкону.

Семен потягивая вино, угрюмо следил за её перемещениями.

– Ну, так как с моими вопросами? – наконец проговорил он.

Марго остановилась.

– У меня нет однозначных ответов, – бросила она.

– Все, что нам остается, это только пробовать варианты. Весь Авилон бьется сейчас над этим ребусом, Азимут ночами не спит. И все, что удалось выяснить, так это то, что… Если все началось с экспериментов, то ими должно и закончиться… Видишь ли… – Марго развела руками, – в первой реальности эксперименты провалились, проект закрыли и все пошло своим чередом… А в иллюзии опыты прошли успешно и сформировали иной ход событий… Получается, мы должны вернуться к точке раздвоения, изучить аппаратуру и попытаться продублировать события реальности номер один. На этом сошлись большинство наших исследователей.

– А зачем я? – сдавленно поинтересовался Семен.

Ведьма порывисто всплеснула руками.

– Я же говорила тебе! Для нас тот год недоступен. Там мощный барьер. Все попытки прорваться заканчиваются полным провалом, и только аппаратура эксперимента каким-то образом поддерживает устойчивый мост с тем временем….

Марго плеснула себе немного вина, и, отпив глоток, более спокойно продолжала:

– Мы фиксируем периодические всплески энергии, высокочастотные импульсы эксперимента второй реальности, но не можем их локализовать. У нас с этим миром слишком разный подход… А ты изначально завязан на опытах. Одну из совокупностей технологий, которые они сейчас применяют, опробовали на тебе. И ты, каким-то образом, в некотором смысле с ней единое целое…

Марго замолчала, упала на диванчик и без сил откинулась на спинку с подушками. Теперь настала очередь Семена ходить по балкону. После некоторых размышлений молодой человек задумчиво потер подбородок и неуверенно произнес:

– Марго, а не кажется ли тебе, что Авилон переоценивает мои возможности?

Повисла долгая пауза. Марго, не отрываясь, смотрела на молодого человека и ничего не произносила. Семену даже показалось, что она перестала дышать.

Наконец она прошептала:

– Ты знаешь одну истину, если ставишь крест, ничего нельзя изменить. Но если есть вера, добьешься многого… Не это ли ты понял, когда к тебе пришли способности?

Семен безнадежно пожал плечами.

– Семен номер два, который на самом деле всего лишь иллюзия Семена номер один, должен поверить в свои силы… – молодой человек посмотрел ведьме в глаза, улыбнулся и произнес: – Не слишком ли круто?

– Круто?! – воскликнула Марго. – Да, это очень круто! Но не забывай и про меня, дружок, и про всех ведьм и ведьмаков, которым пришлось отправиться в этот мир, чтобы помочь! Я и они тоже сейчас не знаем, сколько нас существует. Все расчеты показывают, что, скорее всего, мы дубли. Твоя реальность двоится, а значит, двоимся и мы… Причем нам пришлось сделать это сознательно! И я до конца не представляю, чем все может закончиться! Воображения не хватает! Вот так!

– Круто! – выдохнул Семен. – Никогда не слышал ничего более умопомрачительного, даже в больнице для душевнобольных!

– А я никогда ничего более умопомрачительного и не делала… – проговорила Марго и во все горло расхохоталась.

Семен захохотал тоже.

– Забавно! – выкрикнул он сквозь смех. – Мне бы такое никогда в голову не пришло! А ты ведьма… – на него опять напал приступ смеха, когда он прошел, молодой человек, икая, выдохнул: – …Ведьма… и посреди Москвы, с электричеством, машинами и метро… разбираешься в технике какого-то паршивого эксперимента!

– Вот дрянь, да? – прыснула она. – Мне бы на метлах летать! А тут такие дела!

– Угу, – отозвался уже притихший Семен, налил в бокалы еще немного вина и задумчиво поинтересовался: – Так с чего начнем?

Повисла пауза, и Семен удивленно заметил, что с упоением слушает трели сверчков. Пожалуй, в подобный восторг от этих звуков он приходил только в детстве. И теперь, повзрослев, он понял, каким огромным, светлым и прекрасным казался мир тогда. Впереди ждало столько тайн и загадок! И ему хотелось их разгадывать, открывать непознанное, изучать…

А потом словно зиял провал. Все мысли переключились на стремление найти хорошую работу, понравиться начальству, больше получать… Вся прелесть и таинственность куда-то испарилась. Осталась одна лишь голая правда жизни. Но та ли это была правда?

Семен перегнулся через перила балкона, окинул долгим взглядом ночной сад, вдохнул свежий прохладный воздух. Он желал, чтобы детство вернулось! Ведь мир не изменился! Мир по-прежнему оставался непознанным и неразгаданным. И только он, Семен, стал другим.

– Думаешь, мы того стоим? – тихо проговорил он, обращаясь к Марго.

Ведьма прищурилась. Семен и сам до конца не отдавал себе отчет в том, что в действительности имеет в виду. Но она прекрасно поняла всю горечь его вопроса.

– Ты любишь своих родителей, друзей, этот сад, её… – отозвалась ведьма. – Что может быть большим доказательством?..

– Угу, – мрачно поддакнул Семен и в который раз подивился осведомленности ведьмы.

Получается, она знала не только о его приключениях в местах не столь отдаленных, но и о его сердечных делах!

– Да будет тебе! – фыркнула Марго. – Собирайся, пора выходить на разведку!

Семен вздрогнул. Ему почему-то казалось, что действовать надо когда-нибудь потом… Но сейчас… Да, героем он никогда не был. А упитанная физиономия Лябаха до сих пор навевала на него зеленую меланхолию.

Семен нервно передернул плечами.

– Я, честно говоря, думал начать завтра… – нерешительно проблеял он, чувствуя себя куренком, которому не миновать супа, и, стараясь придать голосу уверенность, добавил: – Я даже еще не успел выработать план действий…

А Марго, глядя на охватившую его нерешительность, ехидно бросила:

– План действий предоставь вырабатывать мне!

Семен покорно кивнул и поплелся одеваться.

Когда он зашел обратно к Марго, та уже в полной боевой готовности ждала его, сидя в кресле и попивая крепкий кофе.

– Присаживайся! – властно приказала она молодому человеку. – Будем тебя маскировать, и, встав, принялась ходить вокруг него и внимательно разглядывать.

– А что от меня-то хоть требуется? – подавленно поинтересовался Семен.

Рядом с этой уверенной красавицей он чувствовал себя совершенно не в своей тарелке. А если учитывать еще и то, что от него требовалось идти, не знаю куда и искать, не знаю что… Ситуация выглядела весьма неприглядно.

А Марго все продолжала ходить вокруг и тихо шептать.

– Марго, предупреждаю, – обиженно мяукнул Семен, – нервы у меня ни к черту. Лучше не темни, говори как есть…

– Вот так гораздо лучше…. – вместо ответа, задумчиво буркнула ведьма. – А теперь иди к зеркалу.

Семен рысью понесся к зеркалу и, увидев там малознакомую недовольную физиономию, растерянно остановился. Незнакомец в зеркале недоуменно поднял брови и до неприличности широко открыл рот.

– Кто это?.. – прокричал Семен – Это я?!

Марго довольно усмехнулась.

– Ну и как тебе моя работа? – игриво поинтересовалась ведьма.

Но Семену сейчас было совсем не до шуток. Недавно его чуть было не лишили рассудка, а сегодня… физиономию перекроили!

– Прежним я себе гораздо больше нравился! – воскликнул он.

Но первый шок прошел, и он посмотрел в зеркало более внимательно. Да, пожалуй, Марго удалось, не меняя многого, придать его чертам большую привлекательность. Если раньше он напоминал себе взъерошенного голубенка, то теперь его можно было смело отнести к разряду интеллектуальных мачо. Странная классификация, но именно это пришло Семену на ум. Скулы стали более массивными и угловатыми, нос немного укрупнился, а надбровные дуги выделились. И вместе с тем лицо выражало претензию на блуждающий где-то там интеллект.

– Ну да, признаюсь, неплохо. Я даже вызываю у себя симпатию, – наконец буркнул Семен и тут же поинтересовался: – А это надолго?

– Да хоть навсегда, – отозвалась Марго. – Твоя внешность не иллюзия, ее мне было бы сложно поддерживать долгое время, а глубокие изменения в костных структурах. Работа долгая, кропотливая и отнимающая много сил. Но заготовку я сделала дома, вместе с Вельдой. Так что все получилось быстро и без лишних усилий. Так что носи на здоровье!

– Родная мама не узнает! – восторженно проговорил Семен, продолжая рассматривать свое отражение. – У вас хороший вкус!

– Ну что, ты готов? – вместо ответа спросила Марго и схватила с дивана небольшой изящный рюкзачок.

– А это всякие дамские безделушки, ну и… предметы силы, – игриво добавила она, когда заметила заинтересованный взгляд интеллектуального мачо.

– М-м-м, – промычал в ответ Семен и неуверенно поинтересовался: – Ну а я-то что должен делать?

– Сопровождать меня! – фыркнула ведьма и уверенно пошла к выходу.

Семен догнал ее уже у лифта и, довольно усмехаясь, бросил:

– Если бы это действительно было так! Но я слишком неплохо тебя изучил, чтобы подозревать, что ты, когда тебе удобно, говоришь полуправду, а вторую часть оставляешь на самый безвыходный случай!

– Мистер умник! – огрызнулась Марго. – У тебя наблюдается явное прибавление серого вещества!

Семен обиженно надулся.

– Просто учусь им пользоваться, – буркнул он, и остальную часть пути до ворот оба проделали в полной тишине.

За воротами Марго остановилась и принялась рыться в сумочке.

– Что-то потеряла? – с невинным выражением лица поинтересовался Семен.

В ответ Марго только недовольно отмахнулась и еще добрую минуту перетряхивала содержимое рюкзачка. Наконец, с победным возгласом она извлекла оттуда огромную метлу. Семен недоуменно уставился на веник, и его осенила ужасная догадка, что на сегодняшнюю ночь именно он станет их транспортным средством.

– Нет, Марго! – сдавленно выговорил он. – Над Москвой на метле?! Это уж слишком! Может, у нас и нет воздушной полиции, но могу тебя заверить, если органы правопорядка захотят, они нас достанут!

Марго сморщила свой прекрасный носик и недовольно посмотрела на молодого человека.

– Хочешь предложить мне воспользоваться этими ужасными железными чудовищами?

– Ты имеешь в виду машины? – тактично поправил ее Семен, и получив в ответ гневный взгляд, поспешно добавил: – Ну, если тебе очень хочется… но взять такси будет гораздо разумнее…

– Ладно, – неохотно согласилась Марго. – На невидимость уходит немало сил. Будем их экономить. Так что поедем на этих ваших… машинах.

– Вот и чудесно! – счастливо воскликнул Семен и принялся поспешно набирать на мобильном номер такси.

Через несколько минут они уже ехали на «Волге», а за стеклом сверкали огни ночной Москвы.

Метла каким-то чудом запихнулась обратно в сумку, и вместо нее Марго выудила оттуда подушку с освежителем воздуха в придачу. Скоро в машине благоухали настоящие альпийские луга и свежесть летнего утра.

Водитель недоуменно обернулся, а Марго, как ни в чем ни бывало, махнула рукой и ворчливо заметила:

– В машине было слишком накурено. Пришлось навести порядок.

Водитель высоко поднял брови и поспешно отвернулся. А Семен негодующе заметил:

– Марго, ты что такое творишь? Во первых, человека пугаешь, а во вторых, мало ли чье внимание привлечешь… Возникнут лишние проблемы. А у нас их и так выше крыши!

– Ну, так ведь пахло же невыносимо! – капризно заявила ведьма и уже более серьезно добавила: – Да ладно. Когда он нас высадит, то будет в полной уверенности, что вез двух престарелых старушек, которые всю дорогу мирно похрапывали.

Семен побежденно потупился и решил больше не встревать. А разве с ведьмой поспоришь? Ведьма, она и есть ведьма!

Так, без лишних споров, они докатились до Красной Площади. Семен поспешно вытащил тысячную бумажку, протянул водителю и пулей выскочил из автомобиля. Эти дамские ароматы Марго его в конец достали. Уже как час он мучился желанием покурить, а тут эти «фи».

– Ну что ж, – проговорила Марго, – начнем отсюда.

Семен в ответ энергично вытащил сигару, прикурил, затянулся, и только после этого облегченно сказал важное: «Угу».

– Что-нибудь чувствуешь? – поинтересовалась ведьма, вертя головой во все стороны и с любопытством разглядывая строения.

«Да, жизнелюбия и любознательности ей не занимать!» – подытожил про себя Семен, а вслух буркнул.

– А что я должен чувствовать? Ты же сказала – просто тебя сопровождать. Вот я и сопровождаю. И признаюсь, чувствую себя при этом весьма глупо. Могла бы от всех этих своих «штучек» воздержаться.

– Это ты на нервной почве таким ворчливым сделался? – поинтересовалась Марго. Но через секунду уже с совершенно серьезным лицом, добавила: – Ладно, не кривляйся. Я без тебя мало что могу тут понять. И эти адские металлические монстры… Они меня нервируют… Сразу хочется чего-нибудь родного. Вот и колдую помаленьку… Мировая?

– Первая или вторая? – буркнул Семен.

Марго обиженно надулась.

– И не надо проверять меня на знание вашей истории. Нечем у вас тут хвастаться.

– Ладно, договорились, – согласился молодой человек. – Объясняй.

– Многого не скажу… – начала девушка. – Знаю только, что когда мы будем рядом, ты должен почувствовать нечто необычное, странное. Что-то сродни тем голосам в голове, которые мучили тебя в больнице. Технологии, которые они используют в этом эксперименте, частично взяты из опытов больницы. Так что… ты должен почувствовать.

– И насколько близко я должен быть с… этим, чтобы почувствовать?

– Все зависит от твоего настроя. Но диапазон твоей чувствительности в больничном эксперименте колебался от одного до четырех километров… Думаю и сейчас параметры должны быть приблизительно такими же…

Неуверенность, прозвучавшая в голосе Марго, Семену совсем не понравилось. А мысль о том, что ему опять придется слушать ужасные голоса и вовсе повергла в уныние.

– С диапазоном не густо, – пытаясь не обращать внимания на подпорченное настроение, проговорил Семен. – Ты представляешь, что такое четыре километра? И то четыре – это в лучшем случае! Да нам придется исходить этот город вдоль и поперек, а потом вдруг окажется, что это вовсе и не в Москве, а где-нибудь в пригороде.

– Сигналов два. И один совершенно точно находится где-то в пределах города. И потом, – Марго насупилась. – Ты думаешь, я в восторге?! И если у тебя есть другой план, предложи! Я с удовольствием послушаю.

Семен бессильно развел руками и признал, что других планов у него не имеется. Вернее план у него был – побыстрее со всем этим разделаться, а там будь, что будет. Если это можно было обозвать планом, то он собирался ему строго придерживаться. А детали оставались в ведении Марго.

Однозначно поняв его настрой, Марго скомандовала:

– Пошли! Для начала пройдем по всем основным улицам в центре, а потом переберемся на окраины.

Семен неуверенно покачал головой.

– Если бы я был сумасшедшим ученым с агрегатом, способным перевернуть все с ног на уши, я бы притаился где-нибудь подальше. Почему бы нам не начать с окраин?

Марго задумчиво поджала симпатичные губки.

– Да, наверное… Я не учла особенностей вашего устройства городов, – виновато пробормотала она после нескольких секунд раздумья. – Что ж, тогда пошли на окраины!

– Может, поедем? – осторожно намекнул Семен. – Быстрее получится.

Марго сокрушенно всплеснула руками и покорно кивнула.

Семен обрадовано ринулся к дороге голосовать, краем уха слушая жалобные причитания Марго.

А ведьма тем временем с несчастным лицом бормотала:

– Нет, это ужасное освещение, изобилие электромагнитных полей, шум, ужасный воздух, в котором нет и намека на кислород – это сведет меня с ума! И эти машины! Да вокруг них вьются такие силовые потоки, что голова идет кругом! Не понимаю, как вообще может существовать подобный бардак! – и, переведя взгляд на молодого человека, уныло добавила: – А ты в этой железяке сможешь хоть что-нибудь почувствовать?

Семен растерянно уставился на поток мчащихся мимо автомобилей.

«А-а-а!» – наконец-то с пониманием откликнулся его перенапряженный от новых известий мозг.

Он вспомнил Авилон, и до него дошло, что этот мир мчащихся автомобилей, суетящихся и куда-то постоянно спешащих людей, должен казаться ведьме неким подобием представления об Аде.

Рядом затормозила машина.

Молодой человек оторвался от объяснений маршрута с водителем, перевел взгляд на Марго и серьезно замети:

– Я к этим железным зверям привык с самого рождения. Так что они мне не помеха. Да и все остальное… Совершенно меня не отвлекает. Наоборот. Был такой момент, когда я без этого бардака заскучал.

Марго улыбнулась, и, садясь в машину, пробормотала:

– А я в следующий раз возьму затычки для ушей, противогаз и большие темные очки! Надеюсь, это хоть как-то облегчит мое пребывание в гостях!

– Заметано! – отозвался Семен и устроился на заднем сидении рядом с девушкой.

Машина тронулась и заколесила по Москве.

Несколько часов они ездили по всем мыслимым и немыслимым закоулкам города, но нечего необычного так и не обнаружили. Через какое-то время Семену даже показалось, что его мозг начал гудеть от напряжения, силясь уловить эти «непонятно какие, злосчастные изменения». Кроме этого события больше ничего примечательного не случилось.

На горизонте, за многочисленными вздымающимися к небу верхушками многоэтажек, заблестели первые лучи солнца. Количество машин на дороге стало увеличиваться в геометрической прогрессии.

Вскоре автомобиль с Семеном и вконец ошалевшей от бибиканья и выхлопных газов Марго надежно встал в одной из пробок без каких-либо надежд выбраться в ближайшие полчаса.

– Может, лучше пешком? – проговорила ведьма и сморщилась от нешуточной головной боли.

Её хитроумных средств по снятию мигреней хватало, самое большее, на полчаса, потому что как только очередная машина начинала неистово бибикать, а рядом останавливался дымящий копотью самосвал, все её старания сходили на нет, и голова начинала раскалываться на половинки.

– Если соберемся обойти город пешком, то нам и месяца не хватит! – заметил очумевший от усталости Семен. – Разве у нас есть столько времени?

Марго в ответ отрицательно покачала головой.

– У нас совершенно нет времени, – отозвалась ведьма. – Думаю, иллюзия протянет дней сорок-пятьдесят… После начнутся необратимые изменения. А до этого момента мы должны успеть выяснить, где проводятся эксперименты, проникнуть туда, изучить оборудование и вернуть всё на круги своя.

– Весьма насыщенная программа для полутора месяцев! – присвистнул молодой человек. – Если найдем, как будем внедряться?

– Над этим работают, – таинственно заявила Марго. – Наше дело – отыскать.

Семен от её слов скривился. В её устах «отыскать» звучало как детская забава. Но попробуй тут отыщи иголку в стоге сена, – вот, что напоминало Семену их ночное занятие, никак не меньше! Отыскать, может быть, совсем крошечное зданьице или, того хуже, комнатку во всей Москве, опираясь только на одно смутное представление, что проходя мимо, он должен что-то почувствовать…

– Марго, – буркнул он. – По-моему, мне сейчас грозит обморок от усталости…

Ведьма отрицательно помотала головой и вознамерилась выкарабкаться из «адской машины».

– Не будем терять времени! – воскликнула она и с явным удовольствием встала на бренную землю (вернее, асфальт). – Пойдем пешком!

Семен расплатился с таксистом и покорно выполз следом. Таксист счастливо уставился на внушительную пачку денег, заработанную им за ночь на этой сумасшедшей парочке, которой взбрело в голову ночь напролет колесить по Москве, и с довольной улыбкой укатил восвояси.

– Марго, давай на метро? Есть у нас и такой вид страшных монстров…

Ведьма неуверенно глянула на сонную физиономию молодого человека.

– Веди, – только и сказала она.

Семен уныло покосился на «железную леди». Признаться, в глубине души он надеялся, что Марго откажется и предложит немного отдохнуть. Но не тут-то было. Ведьма выглядела вполне целеустремленной и непоколебимой.

«По-моему, она хочет моей смерти» – подумал про семя Семен и пошаркал к ближайшему входу в метро.

Марго уверенно последовала за ним. После десяти минут безмолвной ходьбы они оказались на месте.

Около метро толпилось множество народа, и еще большее количество набивалось внутрь.

– Прошу! – галантно предложил Семен, и Марго, глубоко вздохнув, нырнула в море бурлящей толпы.

– У меня сейчас начнется клаустрофобия! – несчастно пробормотала ведьма, когда они в крепких тисках соседских локтей, ехали на эскалаторе вниз.

– Угу, точно селедка в банке, – безрадостно поддакнул Семен и еще раз подумал о своей несчастной судьбе, что занесла его в подобную переделку.

Несколько долгих часов они стоически катались по метро взад-вперед. Когда добрая половина направлений была изъезжена, Семен взглянул на часы, да так и ахнул. Стрелки показывали десятый час вечера!

– Марго, – удивленно воскликнул он, – быть того не может, но уже вечер! А мне-то казалось, что прошло всего несколько часов!

Ведьма устало выползла из вагона метро и обессилено упала на скамейку.

– Наверное, искажение времени, – буркнула она устало. – По нашему внутреннему биологическому ритму прошло несколько часов, а в окружающей действительности – целый день. Я же тебе говорила, рано или поздно, подобное должно начаться…

Семен недовольно потер подбородок.

– Несколько часов или день… – как можно беззаботнее, воскликнул он. – А есть хочется, точно неделю голодал! Приглашаю тебя в ресторан, Марго!

Оценив своевременность его предложения, Марго обрадовано кивнула и поспешила за молодым человеком к выходу.

Семен торопливо зашагал по улице и свернул в первую же попавшуюся дверь с вывеской «Клуб-ресторан».

Атмосфера заведения показалась ему, на первый взгляд, слишком томной. Небольшие углубления в стене с мягкими диванами и подушками скорее навевали размышления об утехах плотских, нежели гастрономических. А приглушенное освещение сглаживало последние остатки смущения или робости.

– Милое местечко! – двусмысленно заметила Марго и повалилась на мягкие подушки.

Семен неуверенно затоптался на месте.

– Думаешь, я тебя съем? – поинтересовалась Марго и, похлопав ладошкой по дивану, нежно мяукнула: – Сеня, Сеня, иди сюда… Обещаю вести себя прилично…

Молодой человек неуверенно пристроился рядом. Перед глазами живо всплыли образы сексуальных нравов Авилона, а ему сейчас было совсем не до этого.

– Да что ты сидишь, словно палку проглотил?! Что было, то прошло… К тому же это ничего не значило, – бросила Марго и принялась рыться в меню.

«Этот мальчишка слишком много о себе думает! И так ничего и не понял…» – досадливо подумала ведьма, а в глазах ожил последний день ее пребывания в Авилоне.

Совет старейшин, вопреки обыкновению, заседал на поляне, на той самой, с которой провожали Семена.

В этот час в каждом селении выбирали кандидатуру для перемещения в иллюзорную реальность. И сейчас самые мудрые сидели и по очереди выслушивали предложения.

Первым заговорил Никодим. Говорил он, как всегда, коротко и по существу. Из его речи следовало, что он предлагает на роль путешественницы в потерянную реальность Анастаску, одну из самых опытных ведьм, специализирующуюся на истории Другого Мира.

Большинство членов совета согласно закивали. Подобное предложение было обоснованно. В другое измерение следовало посылать не только опытную ведьму, но и специалиста по быту, психологии и особенностям той реальности.

Марго тоже закивала и украдкой глянула на Всеволда. Именно ему предстояло вместе с группой других наиболее умелых в этом вопросе магов и колдунов устанавливать связь с посланцем и поддерживать запас магических сил.

Лицо Всеволда ничего не выражало. Только на щеках застыла мертвенная бледность, костяшки пальцев, сжатых в кулак, побелели от напряжения, а глаза, не отрываясь, смотрели на Анастаску.

Марго присмотрелась внимательнее. Во взгляде Всеволда читалась боль! Никогда еще она не видела его таким подавленным. Ведьмак изнывал от мук неизвестности за свою любимую! Ведь стать посланницей – означало великую честь, но вместе с тем и великую опасность! Никто еще не путешествовал в раздвоенную реальность, иллюзорная часть которой вела себя крайне нестабильно и грозила полной аннигиляцией измерения!

«Никогда он не станет смотреть на меня так!» – с горечью подумала ведьма и не спеша встала.

Дальнейший её монолог был немногословен. Мрачно поглядывая по сторонам, Марго напомнила: только у нее в этом селении есть редкий дар – она родилась и ведьмой, и волшебницей, а потому может использовать земные и небесные стихии одновременно. Пусть сама она и выбрала путь ведьмы, но умение подчинять силы небесные все же у нее осталось. А в иллюзорной реальности неизвестно, какие стихии преобладают, и потому самым верным будет послать именно её.

Закончив, она со щемящей болью в сердце заметила, как облегченно вздохнул Всеволд. Как еще она могла доказать ему свою любовь?..

Старейшины совещались недолго, и через пять минут Марго объявили Посланницей.

К столику подошел официант и деловито принял у Семена заказ. После того как Марго наткнулась на загадочные названия: «Утро вчерашнего вечера» или «Молчание ветчины», молодому человеку пришлось сделать выбор за двоих.

А когда голодное урчание желудка после салата и супа немного утихло, Сеня, обращаясь к Марго, спросил:

– И все-таки… доберемся мы до этого ужасного агрегата, что разворотил всю реальность, изучим… А потом? – Семен на секунду задумался, подбирая слова, и не найдя ничего подходящего, ляпнул, как есть: – Хотелось бы знать, как придется умирать…

– Скорее всего… никто ничего не почувствует… – неохотно отозвалась ведьма и поморщилась.

– Бац – и нету? – переспросил Семен. – Как муху мухобойкой?

Ведьма печально покачала головой.

– Просто ничего не почувствуешь… Ты же не ощутил, что вас стало двое. Не поймешь и… что останешься один…

Молодой человек взял кусочек хлеба и принялся молча жевать. Все происходящее ему не нравилось! Очень не нравилось… Сердце стучало, словно мотор.

– Марго, как ты можешь так говорить о подобных вещах?! – наконец, не выдержав, воскликнул он.

– Как? – поинтересовалась она холодно.

Семен добрую минуту не находил слов для возмущения, а потом устало бросил:

– Так равнодушно, словно о подопытных мышах… Ведь это люди! Миллиарды людей!

Ведьма посмотрела на молодого человека и процедила:

– Если мы ничего не сделаем, помножь этих людей на два, а потом разом сотри с лица земли. Вот к чему могут привести твои сомнения! Ничего не останется! Ни камня на камне, ни пылинки!

– А как же бессмертная душа? – печально пробормотал Семен и принялся грызть корку с еще большим ожесточением.

– Это вопрос не по адресу. Подобными вещами лучше интересоваться у священника, а не у ведьмы! – отозвалась Марго и уткнулась носом в меню.

– Вот и поговорили, – резюмировал Семен и собрался отойти к барной стойке, как вдруг перед столом, словно материализовавшись из воздуха, появился высокий юноша.

– Марго? – сдержанно поинтересовался он, обращаясь к ведьме.

Марго весело улыбнулась и проговорила длинную фразу на каком-то непонятном языке. Юноша улыбнулся в ответ и выложил на стол небольшой конверт.

– А ты молоток! – воскликнул он и протянул Семену здоровенную ладонь для рукопожатия.

И если бы не его странное появление, Семен совершенно точно заподозрил бы, что Марго успела в его мире обзавестись любовником, – так ласково они переговаривались. Юноша выглядел на редкость привлекательно и подтянуто. Одним словом, культурист, только с наличием интеллекта в глазах, этакий «агент 007» в молодости!

Семен неуютно поморщился и вспомнил про свою похорошевшую физиономию.

«Хоть что-то положительное от нашей встречи», – пессимистично подумал он и посмотрел на щебечущую с юнцом Марго.

А те все продолжали переговариваться на непонятном языке. И, судя по их лицам, просто млели от общения друг с другом.

– Может, представишь? – недовольно обратился Семен к ведьме и, насупившись, сдвинул брови.

– Ох, прости! С этими катастрофами совсем забыла об обычаях твоего мира! Это Мани Мах Андроник.

– Семен, – важно заявил Семен и скроил умное лицо.

Как обращаться к этому желторотику: то ли Мани, то ли Мах, то ли Андроник – он так и не понял.

– Просто Анди, – словно бы порывшись в его голове, заявил юноша и бесцеремонно уселся рядом с Марго на диван.

Семен внутренне фыркнув на «святую простоту», молча поднялся и пошел к бару лечить душу глотком хорошего коньяка. За те часы, что он вновь повстречался с Марго, эта слабость расцвела в нем с новой силой.

Мама всегда говорила ему: «Сынок, не пей! Береги здоровье!»

Только сейчас здоровье… было беречь ни к чему, да и мама…

Семен вздохнул. Паскудная это получалась реальность, не место ей было среди миров…

– Заливаешь свою больную душу? – ласково прошептала ему на ухо подошедшая Марго.

– Развлекаюсь в одиночестве, как могу. Единственное, что огорчает, так это то, что от меня требуется фактически совершить акт самоубийства… А в остальном все отлично! – отозвался Семен и отпил приличный глоток благородного напитка.

– Да ладно, будет! – проговорила Марго и протянула молодому человеку конверт. – Это для тебя.

Семен недоуменно уставился на Марго, поспешно открыл конверт и изумленно вытащил оттуда паспорт на имя Саймон Росс.

– Отлично работаете! – прокомментировал получение новенького паспорта Семен, сидя на террасе дома Светланы и блаженно попивая холодный лимонад. – Как Вам такое только удалось? И, кстати, почему у меня такая странная фамилия?

– Фамилия, как фамилия, – отозвалась девушка. – Над ней голову ломать времени не было. Написали первое, что пришло в голову. Ну, не настоящее же твое имя вписывать?! Может, вторая реальность и изменяется, только не настолько, чтобы Лябах отказался от твоих поисков. Так что маскировка – прежде всего.

– А кто тот молокосос? – как можно равнодушнее поинтересовался Семен.

Марго изумленно посмотрела на молодого человека и прыснула со смеха.

– Где твои новые способности?! – воскликнула она. – Да ему лет столько, что большинство уже давно сбилось со счета! Это же один из старейшин соседнего селения!

Молодой человек удивленно поднял брови и присвистнул. Подобного он никак не ожидал. С этими ведьмами и колдунами его способности просто отдыхали. Если все окружающие люди были как на ладони, то Марго и все её сородичи словно находились в непроницаемом коконе.

– Не разобрал. А ведет себя точно как зеленый пацан, – ворчливо буркнул Семен в ответ.

– А может, ты ревнуешь? – хохотнула ведьма и игриво глянула на молодого человека.

Семен поежился. Сказать, что он ревнует, было бы слишком. Самым верным определением можно было назвать слово «неприятно». Именно его Семен и выбрал.

– Просто неприятно, Марго. Мы с тобой занимаемся спасением мира, а этот сопляк… Извини… – вспомнив об истинном возрасте и положении «сопляка» Семен потупился. – А этот Мани… как его там… Анди… ведет себя словно шкодливый мальчишка: не здоровается, не обращает на меня никакого внимания, с тобой любезничает…

– Да кто тебе сказал, что он любезничал?! – Марго так и подпрыгнула от накатившего смешка. – Он же мой дядя! И мы с ним не виделись целую вечность!

Семен недоверчиво потупился и поймал себя на мысли, что ведет себя из рук вон глупо. Прицепился к Марго с дурацкими вопросами… С каких это пор она должна перед ним отчитываться?

«Оказывается, и я паршивый собственник», – сам себя отругал Семен и пристыжено замолчал.

В это время на террасе показалась Светлана.

– Ранние пташки! Время – шесть часов утра! – воскликнула она. – А я-то думала, что встаю раньше всех! Опередили! Ой, и вид-то у вас какой!

Светлана охнула. А Семен поспешно начал приглаживать волосы и мельком взглянул на Марго более критично. Да! Если он выглядел так же, как и она, ужас Светланы был понятен. Волосы девушки топорщились в совершенном беспорядке, лицо побледнело, а глаза после бессонной ночи поисков приобрели ярко-красный оттенок.

– Ох, даже ума не приложу, чем вы занимались! – прокомментировала их вид Светлана и заговорщицки улыбнулась.

Семен бестолково захлопал глазами. Светлана знала?! Но тут до него дошел истинный смысл ее фразы, и молодой человек облегченно вздохнул. Знаний о том, чем они с Марго занимаются на самом деле, он не пожелал бы и врагу!

Вслед за Светланой на террасу, сонно позевывая, выплыл Феофан. Потянувшись и сладко почмокав, он уверенно подошел к хозяйке дома и по-хозяйски ее приобнял.

«Вот уж не думал, что за сутки это робкое чудо так преобразится!» – про себя удивленно подумал Семен и растерянно поморщился.

Что-то в Светлане и Феофане было не так, вроде бы по-прежнему, но не так. Казалось, что они не далекие знакомые, а как минимум пару лет прожили вместе. И Феофан… Он стоял без очков…

– А без очков тебе лучше, – заметил Семен, обращаясь к литературному критику.

– Ах, да! Спасибо, – улыбнулся в ответ Феофан и, устремив взгляд куда-то вдаль, философски заметил: – Как далеко шагнуло человечество! Еще несколько лет назад никто и не слышал о контактных линзах. А теперь – пожалуйста! Вот уже как год их ношу и должен признаться – совершенно изумительное изобретение. А если взглянуть дальше: один, два десятка лет, и мир будет не узнать! Сколько делается открытий, сколько изобретений! Иногда мне даже страшно представить, насколько быстро развивается человечество! Нас ждет великое будущее!

Пока Феофан восторженно излагал свои мысли и энергично размахивал руками, Семен напряженно соображал, кто болен. Совершенно отчетливо он помнил, что сутки назад Феофан был в очках. Здоровенных очках, с толстенными стеклами! А эти его обжимания и поцелуйчики с замужней женщиной?! Нет, пуританином Семен никогда не был, но такие резкие перемены…

– А как же твой… муж? – растерянно буркнул Семен Светлане и почувствовал себя зловредным занудой.

Она пригласила его сюда, чтобы помочь ей прийти в себя и вернуть супруга… «Вернуть мужа!» – эти размышления придали Семену чувство исполняемого долга. Он поселился здесь не для того, чтобы покрывать её распутство… А этот Феофан так просто орлом себя возомнил! Ведь вчера же еще был общипанным воробьем!

Светлана недоуменно открыла рот и уставилась на Семена. В то же время молодой человек почувствовал, как Марго что есть сил лягнула его под столом.

«Нет, бабы совсем на меня ополчились», – удрученно заметил Семен, но тут же растерянно воззрился на Светлану.

– О чем ты? С моим мужем полный порядок… Сам не видишь? – проговорила она и указала на Феофана.

Все, что оставалось сделать Семену, так это бестолково улыбнуться и перевести все на глупую шутку. Только сейчас до него дошло, что с окружающей действительностью что-то не так.

По привычке, чтобы не сойти с ума от переизбытка информации, он экранировал огромный поток извне. Но стоило ему хоть немного прислушаться, и… Семен понял: очевидные факты суточной давности претерпели серьезные изменения.

Светлана с Феофаном, сонно зевнув, ушли обратно. За столиком остались только Марго и Семен.

В голове у молодого человека кружил целый рой реплик, вопросов и восклицаний. Самой главной дилеммой было, с чего же начать. Но Семену хотелось сказать все и сразу, и поэтому он сидел и напряженно молчал. Ведьма молчала тоже.

– Нет, ну, ты видела?! – наконец воскликнул молодой человек. – Еще вчера она была замужем за другим… а сегодня…

– А теперь её муж Феофан, и он не носит очков, – спокойно заметила Марго.

– Чертовщина! – выдохнул Семен и схватился руками за голову.

– Только то, что и предполагалось… – холодновато ответила ведьма. – Теперь-то ты хоть понимаешь, насколько все… критично?

Семен не знал, что и ответить…

«Лучше бы он оказался душевнобольным, а все происходящее было его очередным бредом», – в очередной раз подумал молодой человек и нервно закурил сигару.

– И что, такие сюрпризы ждут меня каждый день? – после доброй дюжины затяжек, буркнул он.

– Скорее всего, наиболее резкие перемены могут происходить после очередного эксперимента. Это словно бы подстегивает нарастающую нестабильность, и в один прекрасный миг…

Семен нервно передернул плечами. Ему в голову пришла мысль попроситься на ПМЖ в Авилон. Бывают же на свете беженцы. Вот и он станет новым видом беженца – из одной реальности в другую…

Но тут же что-то укоризненно кольнуло в самое сердце.

«Совесть!» – констатировал Семен и прекратил мечтания на тему, которую он никогда не осмелится даже поднять. О подобном можно только подумать… Так, мельком… Ради гипотетического интереса… но чтобы воспользоваться подобной возможностью… Нет! Слишком тошно потом будет жить.

«Не такой уж я и мерзавец перед лицом великой опасности», – умиленно заметил Семен и поднялся, чтобы пойти вздремнуть пару часов перед очередными поисками.

На третий день им повезло. Прочесывая один из пригородов Москвы, Семен неожиданно застыл. Ни с того ни с сего его разобрал хохот, да такой, что он с трудом устоял на ногах.

– Я сказала какую-то глупость? – обиженно поинтересовалась Марго, но тут же её лицо просияло. – Чувствуешь, да? Что-то странное и непонятное? Почему-то хочется смеяться? Голова словно в бреду… эйфория перемешивается с удивлением?.. Это же отлично!

Пока Марго восторженно описывала его состояние в деталях, Семен дико хохотал, головой понимая, что пугает прохожих.

– Сделай же что-нибудь! – наконец умудрился он выговорить.

Народ вокруг начал собираться кругом. Некоторые зеваки с интересом пытались подойти ближе, другие шарахались в стороны. Кто-то достал телефон с камерой и пытался заснять происшествие на видео.

«Ну, не зоопарк ли?!» – подумал Семен и согнулся в очередном припадке смеха.

– Сейчас! – поспешно выпалила Марго и принялась крутить в руках маленький сверкающий шарик.

Народ тут же, словно ничего не случилось, пошел по своим делам. Только один, с телефоном в руках, удивленно пялился на вещицу и никак не мог вспомнить, зачем же он её достал.

Марго спешно подошла к видеолюбителю и провела шариком над телефоном.

– Никакой информации, ничего не было! – проговорила она, мило улыбаясь. – Максимум, что ты видел, это как дети снимали кошку с дерева…

Видеолюбитель счастливо заулыбался, наконец, получив ответ на подсознательно мучившее его недоумение, и пошел дальше.

– С некоторыми приходится повозиться, – ворчливо заметила девушка. – Сильные личности, хорошие мозги. Таких трудно заставить поверить в то, чего никогда не было… или забыть, то, что их действительно заинтересовало.

Семену тем временем стало намного легче. Вместо хохота у него прослеживалось просто хорошее настроение. А это его вполне устраивало. За эти несколько безумных дней поисков ему полагалось хоть что-то положительное.

Но тут Марго подошла и плеснула ему в лицо какой-то жидкостью. Хорошее настроение как рукой сняло. Затем она изъяла из сумочки небольшой медальончик и повесила его Семену на шею.

– Теперь для тебя так будет лучше, – сказала девушка. – Это защитит от посторонних воздействий… А место мы уже знаем. Остается только указать его нашим помощникам и ждать, пока они все устроят.

Семен тоскливо кивнул. У него возникло такое прекрасное настроение, а тут, на тебе, все испортили…

– Ты не должен был оставаться под их влиянием. А теперь ты – это ты. И не переживай. Это разочарование скоро пройдет. Оно всего лишь остаточное явление от произведенного воздействия. Скоро твой мозг совершенно освободится…

Действительно, через некоторое время Семен почувствовал, что черная меланхолия немного отпустила.

– Уф! – выдохнул он. – Ломало, как наркомана без дозы. Так и хотелось почувствовать прежний восторг!

– Твой мозг в некотором смысле уникален, – отозвалась Марго и о чем-то сосредоточенно задумалась.

Когда она, наконец, открыла глаза, то сказала:

– Это излучение было направлено на полное отключение мыслительных процессов и эйфорию. Твой мозг научился калибровать сигналы, оставляя только то, что приемлемо. И потому, несмотря ни на что, твои мыслительные процессы не остановились… Это, признаться, меня радует.

После такой тирады девушка замолчала, и Семен понял, что она связывается с остальными авилонцами. Марго срочно сообщала координаты, а они должны были выяснить, что это за здание и под каким видом туда можно проникнуть.

Семен осторожно взял ее за руку, пока она была в легком трансе, и повел к ближайшему летнему кафе.

Вскоре на столе появились тарелки с шашлыками и два крепких кофе.

Марго встрепенулась.

– Это санаторий для военных, – задумчиво проговорила она. – Во всяком случае, такова официальная информация. К вечеру, думаю, будет известна вся картина.

– Отупляют вояк?! – недовольно фыркнул Семен и с аппетитом принялся за еду.

После приступов хохота он чувствовал себя словно выжатый лимон. И думать об этих экспериментах ему совершенно не хотелось. А может, это был остаточный эффект того излучения? Семен чуть не подавился очередным куском шашлыка. Действительно, хоть он и соображал, где находится и что делает, но думать о чем-то еще казалось ему делом совершенно лишним и утомительным.

«А ведь действует!» – понял Семен и усиленно принялся думать, как быть и что делать, – назло врагам! Но мысли путались, и он решил размышлять вслух.

– Интересные эксперименты они затеяли, – проворчал он, отодвигая пустую тарелку подальше. – Как раз для военных! Излучение заставляет ни о чем не думать и пребывать в постоянном кайфе… Выходит просто идеальный солдат. Такой пойдет, куда прикажут, сделает, что скажут, и глазом не моргнет. Одним словом – живая машина!

– Это лишь малая часть используемых ими волн, – отозвалась Марго и осторожно положила кусочек салата в рот, – одна из многочисленных вариантов комбинаций. Уверена, если захотят, они могут кого угодно заставить не только смеяться, но и плакать, переживать, тосковать, любить, ненавидеть… Одним словом, полный спектр человеческих эмоций…

Семен покачал головой. Нет, совершенно определенно он никак не мог согласиться с Марго.

– Заставить любить невозможно! – воскликнул он, и тут же, пожалев о своих словах, уткнулся носом в кофе.

Говорить на подобные темы сейчас для него было слишком сложно. Все еще сложно…

– А кто говорит о настоящей любви?.. – Марго судорожно сглотнула и отвернулась.

И Семен, благодарный за её молчание, принялся допивать кофе, всячески силясь отогнать мелькающий в голове образ… Но она не давала ему покоя!

– Знаешь, что? – неожиданно для себя воскликнул он. – Ты должна помочь мне её найти!

– Что? – Марго, погруженная глубоко в собственные мысли, недоуменно посмотрела на молодого человека.

– Вера! Я хочу отыскать Веру! Я знаю, ты можешь помочь! Я пытался её забыть, но не могу! Понимаешь, ничего не получается. Проходит время, а её образ с каждым днем только яснее стоит перед глазами… Помоги, Марго!

Марго виновато отвела глаза в сторону.

– Помоги, Марго! – еще громче воскликнул Семен. – Или у меня нет права? Я должен с ней увидеться! До того… Ну, ты понимаешь… Я должен… – почти шепотом произнес он последние слова.

А Марго сидела и не шевелилась. Наконец она произнесла:

– Семен, ты понимаешь, о чем просишь? У нас почти нет времени, чтобы попытаться все исправить… У нас нет ни времени, ни средств. Наша группа, которую удалось забросить из Авилона, состоит всего лишь из десяти человек. Да, это лучшие из лучших, но и у них есть предел возможностей. И сейчас они помогают нам, достают документы, прописывают вымышленные биографии в базах данных, находят информацию по эксперименту, пытаются нас внедрить…

– Только одна короткая встреча… – проговорил Семен. – Иначе для меня нет смысла…

Марго возмущенно взмахнула руками.

– Знаешь, как это называется?! – в сердцах воскликнула она. – Грубый и наглый шантаж!

– Это последняя воля умирающего, – мрачно заметил Семен и принялся молча курить.

Повисла долгая пауза. Семену она показалась вечностью. Наконец, Марго произнесла:

– Фотография, волосы, кровь, предмет её одежды… есть?

Семен отрицательно покачал головой. Марго поджала губы.

– Это будет сложнее, – проговорила она. – А у самого ничего не выходит? Хотя бы намек…

Он опять удрученно покачал головой.

– Как будто ее нет, и никогда не существовало… Полная пустота. Ничего не чувствую. Почти так же у меня и с родителями…

– Видимо, не можешь до конца сосредоточиться из-за чувств… Они мешают тебе увидеть, создавая своеобразный экран… – задумчиво проговорила девушка и добавила: – Ну, хоть что-то, к чему она прикасалась, у тебя есть?

– Я! – отозвался Семен и тут же сообразил, что сморозил глупость.

В таких вещах нужна была неодушевленная материя. Только на ней мог остаться достаточно ясный след.

Марго нахмурилась.

– Может, стоит тогда пойти более сложным путем? У тебя есть её фамилия, адреса родственников, друзей?

Семен отрицательно покачал головой, и тут его осенило!

– Она дала мне одежду, в которой я бежал из больницы! Этого хватит? – воскликнул он.

И почувствовал, как сердце учащенно забилось. Как хотел он ее увидеть! Сколько последних месяцев он душил это желание! Пытался перебороть! Говорил, что оно – глупость и не имеет смысла. Зачем она ему? Та, которая после трех месяцев разлуки выскочила замуж за другого…

Вначале, сразу после побега, он оправдывал себя стремлением отдать деньги и, как подобает настоящему мужчине, взглянуть в глаза изменницы. Но потом… иллюзия прошла – он понял: он просто хочет увидеть и обнять!

И тогда Семен решил не думать! Зачеркнуть и забыть! Пути назад нет. Она потеряна навсегда.

Только что это за жизнь, когда вычеркиваешь часть собственной души и пытаешься выкинуть на помойку?! Что тогда остается? Ничего! Пустота…

А жить с пустотой вместо сердца… Семен так не умел… И сейчас он в этом признался.

Часть третья (мелодраматическая и научно-техническая):

Муравейник

Семен шел по пустынному коридору минус двенадцатого этажа, и шаги гулко раздавались в безлюдном пространстве. Сегодня был выходной, так что большинство лабораторий пустовало, и только свет едва заметно мигал, напоминая о том, что время не застыло, а идет своим ходом.

Где-то над головой, на поверхности земли, располагалось здание военного санатория. И только немногие его работники знали, что внизу скрывается огромная лаборатория по исследованию микроволн, их связи с мышлением и воздействию на пространство и время, потому что все это держалось в строжайшей секретности. Неделями сотрудники не выходили на поверхность. И только после очередной смены в четыре или шесть недель им разрешалось покинуть «Муравейник». Именно так, из-за сходства с последним, по количеству и сложности ходов, прозвали подземные служащие место своей работы.

Семен еще раз посмотрел на клочок бумаги, выданный ему при входе. Там неразборчивым подчерком вахтера было нацарапано:

«Двенадцатый уровень, отсек С, желтая зона, комната 33».

Молодой человек перевел взгляд на табличку на двери ближайшей комнаты. Там значилось: «С, желтая зона, 30». Все верно. Он шел в нужном направлении.

Левое плечо неприятно заныло. Дал о себе знать вшитый под кожу микрочип. Молодой человек поморщился и чертыхнулся. Поверить в увещевания местного врача о том, что скоро про чип он совершенно забудет, Семену представлялось маловероятным. Эта железяка не просто чесалась, она вызывала у него глубочайшее душевное неприятие! А такое было покруче любой чесотки!

Но таковы были условия игры, и Семен их принимал, точно также, как и то, что в ближайшее время даже маленького права на частную жизнь не предвидится.

Семен провел электронным ключом по замку. Дверь открылась. Как он и предполагал, первое, что бросилось в глаза, огромный шар телекамеры на потолке. В остальном обстановку комнаты можно было назвать нормальной, правда, если сравнивать с пуританским образом жизни: кровать, стол, стул, шкаф и небольшой диванчик – все в светло-серых тонах; никакого радио, телевизора, компьютера и интернета, только видеомагнитофон с экраном и небольшой стопочкой дисков.

«Мило. Никакой связи с внешним миром», – буркнул себе под нос Семен и принялся распаковывать сумку.

После получаса его работы как декоратора, комната приобрела маломальские признаки человеческого жилья. На полках стояли любимые книги и журналы. На столе появился небольшой горшочек с цветком, а на кровати красовался разноцветный плед.

«Теперь от тоски помру не сразу» – удовлетворенно заключил Семен и без сил упал на кровать.

Последние дни поисков вымотали окончательно. А теперь ему предстояло еще более трудное задание – обосноваться здесь покрепче и провести разведку.

Семен закрыл глаза. Нужно было поспать. Завтра начиналась рабочая неделя и его первый трудовой день в качестве штатного экстрасенса.

«Поверить невозможно! – размышлял он про себя. – Чтобы я – и экстрасенс?! Никогда бы в жизни не подумал!»

Но это действительно было так. Новая волна опытов, которые начинались в подземной лаборатории, требовала присутствия опытного и мощного экстрасенса. Именно он должен был научиться управлять аппаратурой и с помощью каждодневных экспериментов создать шкалу излучений человеческих эмоций.

Во всяком случае, именно так объяснили Семену его обязанности сотрудники кадровой службы. Но прежде они очень долго и тщательно изучали показатели его биологической активности, давали всевозможные тесты: заставляли бегать на тренажерах, плавать в бассейне, стоять вниз головой, а потом опять снимали показания. В конце концов, Семен так привык, что даже не стал задумываться над аналогией с подопытным кроликом.

А медэксперты кивали и удовлетворенно хмыкали. Но каким чудом Марго с её командой все-таки удалось протолкнуть его в этот сверхзасекреченный объект, Семен так до конца и не понимал. Поддельные документы прошли безукоризненно, а его вымышленная биография, которую он долго и тщательно учил наизусть, со всеми возможными подробностями и деталями, не вызвала и тени сомнения. Одним словом, Семена приняли с распростертыми объятиями и даже присвоили желтый уровень доступа. Его получали только высококвалифицированные специалисты. Красный – самый высокий код – был у дирекции и академиков, непосредственно работающих над экспериментом. Основной же обслуживающий персонал имел зеленый и синий уровни.

Семен устало зевнул, потянулся и провалился в глубокий сон.

– Саймон Росс, пройдите на двадцатый уровень, красный сектор, лаборатория № 4. Саймон Росс, пройдите на двадцатый…

Семен подскочил на кровати и уставился на шар камеры. Шар еще и говорил!

А динамик продолжал свою монотонную речь.

– … красный сектор, лаборатория № 4…

– Скоро буду, – скрипнув зубами, булькнул Семен.

Как только он произнес сию спасительную фразу, динамик тут же заткнулся. Семен облегченно вздохнул и понадеялся, что каждое утро ему не придется вставать под этот металлический каркающий голос.

Зевнув, молодой человек потянулся и собрался вставать. Но, покосившись на шар в потолке, тут же вспомнил, что если встанет, то продемонстрирует натуральный стриптиз.

Сокрушенно покачав головой, Семен сонно завернулся в одеяло и, спотыкаясь, а заодно и проклиная повышенную любознательность своих работодателей, пошаркал в ванную комнату.

Через несколько минут в препоганом расположении духа он уже шагал по бесконечным коридорам Муравейника. Мимо сновали люди с ничего не выражающими лицами, в одинаковых голубых халатах. И только цвет нашивок на рукавах отличал их друг от друга. В основном здесь преобладали зеленые и синие метки, желтые встречались гораздо реже, а красных Семен вообще не заметил.

Войдя в лифт, молодой человек нажал цифру двадцать. Двери лифта медленно закрылись. Но вместо того, чтобы поехать, на дисплее засветилась надпись: «Красный код доступа. Введите карту». И на экране запрыгал отсчет секунд: 5, 4, 3…

Семен судорожно сглотнул и поспешно начал совать карту в считывающее устройство. Со второй попытки ему, наконец, удалось провести нужной стороной, и отсчет остановился.

Молодой человек обессилено вытер взмокший лоб.

«Веселенькое начало», – подумал он, но по привычке бормотать вслух не стал.

В этом здании надо было учиться говорить исключительно про себя.

Через несколько минут, взволнованный, он шагнул в двери лаборатории № 4.

– А, добро пожаловать, Саймон! – обратился к нему довольно молодой мужчина в неизменном голубом халате. – Я Контор, заведующий этой лабораторией. В ближайшие несколько недель Вам придется общаться, по большей части, именно со мной. А теперь располагайтесь и чувствуйте себя как дома.

– Очень приятно, – буркнул Семен и скромно пристроился на стульчике рядом с дверями.

– А Вы не смущайтесь, – проговорил Контор. – Скоро привыкните. Это только поначалу всё кажется… чересчур…

Контор на мгновение запнулся, но потом улыбнулся и миролюбиво продолжал:

– А насчет халата… если появится желание, можете найти один в шкафу.

Семен оглядел просторную лабораторию и наткнулся взглядом на шкаф в углу. Все же остальное место занимали огромные машины, предназначение которых Семену было неизвестно, а также компьютеры и стеклянные столы. Пол был выложен светло-серой плиткой с более темными разводами, стены – белые. Единственным живым пятном являлся небольшой цветок с ярко-розовыми цветами на одном из столов.

Контор поймал его взгляд и сказал:

– Ничего не могу с собой поделать, не хватает природы. Этот цветок можно считать моей маленькой слабостью… Так как насчет халата? – добавил он.

И его мягкое предложение Семен расценил больше как приказ.

– Нет проблем, – отозвался он и с тяжелым сердцем поплелся к шкафу натягивать халат.

– Вскоре подойдут мои ассистенты и медсестра, – продолжал Контор. – Программа на сегодня – подогнать параметры Вашего организма под «кресло»… Так мы называем между собой нашу последнюю разработку… Так что… этим и займемся…

Тем временем Семен нацепил халат и почувствовал себя, как это ни странно, частью огромного голубо-халатного сообщества под названием «ученые Муравейника». Надо отдать должное, каким-то образом подобная причастность бодрила.

– Если Вам несложно, зовите меня Семен, – отозвался молодой человек.

Выбранное Марго имя его невообразимо коробило. Выглядело оно странным и иностранным, а он предпочитал то, которое дали мама с папой. Тем более с теми изменениями, которые произвела Марго с его внешностью, Семен решил, что ничего страшного не случится, если он назовется, как есть.

Контор понимающе кивнул.

– Я тоже, признаться, какое-то время страдал из-за своего не слишком привычного имени. Даже, помню, лет до двадцати называл себя Коля. Но потом, знаете ли, привык, и теперь даже рад…

Семен скроил физиономию посерьезнее и многозначительно зад акал:

– Да, – на всякий случай добавил он. – Замечательно, что у Вас получается так… а я до сих пор не могу привыкнуть. Даже откликаюсь с трудом, когда меня так называют. И этот динамик в комнате… – Семен нервно передернул плечами. – Он по утру чуть с ума меня не свел!

– Ах, это! – Контор весело хохотнул. – Невообразимая придумка службы охраны! Они настаивают, что подобная мера может пойти на пользу безопасности.

– И эта «говорилка» со всеми так? – озабоченно поинтересовался Семен.

«Чем дальше в лес, тем больше дров!» – непроизвольно пришло на ум молодому человеку. И теперь ещё эта система охраны! В свете новых фактов его миссия казалась Семену чем-то из разряда фантастики. А последующая разведывательная операция с этой машиной, или как там его, креслом, просто в голове не укладывалась!

Контор махнул рукой и усмехнулся.

– Ну, эта «говорилка» и вправду пренеприятная штука. Со мной она так только в самых экстренных случаях, которые, к счастью, случаются крайне редко… Думаю, сегодняшний инцидент с тобой был всего лишь информационным маневром. В следующий раз она, скорее всего, воскреснет, когда обстоятельства будут действительно чрезвычайные.

В это время в лабораторию зашли какие-то люди и поспешно разбрелись за столы с огромными машинами. Контор подозвал одного из них и по очереди представил молодых людей друг другу.

– Сергей… Семен… Будьте знакомы. Сергей мой лучший ассистент и правая рука. А это Саймон, точнее Семен, лучший среди наиболее выдающихся экстрасенсов!

Сергей, небольшого роста, с живыми, блестящими карими глазами весело протянул руку Семену и воскликнул:

– Вот, значит, чьи мозги мы будем пытать!

Семен зябко поежился и неохотно кивнул. А Контор поспешно добавил:

– Ну, что ты так пугаешь новичка, Сережа?! – и, посмотрев на Семена, продолжил: – В наших экспериментах нет ничего страшного или опасного. Микроволновое излучение абсолютно безвредно и не имеет никаких побочных эффектов. А чтобы Вы окончательно успокоились и не волновались, предлагаю провести маленькую экскурсию.

Контор бросил грозный взгляд на Сергея и прошел к одной из дверей лаборатории. Семен последовал за ним.

За дверью оказалось просторное помещение, в несколько раз превосходящее только что увиденный Семеном кабинет. В левой части, освещенное ярким светом, стояло вполне обычное на вид кресло. Такие можно встретить в любом офисе. А в правой стороне простиралось огромное пространство, огороженное неким прозрачным барьером. По краю стен располагались ряды аппаратуры, а у самого входа стоял экран с бесчисленными рядами кнопок.

– Впечатляет! – проговорил Семен.

– Не то слово! На это произведение искусства мы потратили почти пять лет! Вы даже не представляете, сколько труда и времени потребовалось, чтобы прийти к тому, что мы сейчас имеем! И чтобы Вы успокоились окончательно, попытаюсь рассказать основной принцип действия… Видите ли, достаточно давно был открыт такой тип энергии, как DOR, или оргонная энергия. Она существенно отличается от обычной электромагнитной энергии, и потому ей не сразу нашли достойное применение. Её первооткрыватель, Вильгельм Райх, пытался увязать оргонную энергию с космической энергией и концепцией Ньютона об эфире, но больших успехов не добился. Позже он предлагал лечить рак и ряд других заболеваний с помощью оргона, но… волей судьбы, более или менее достойное применение его открытие нашло в области предсказания и изменения погоды. Райх выяснил, что большинство сильных штормов содержат DOR (died orgon), то есть мертвый оргон, который связан с нисходящей ветвью спирали, в то время как просто оргон является противоположностью DOR. Эксперименты давали потрясающие результаты. И исследования пошли дальше. Вскоре ученые пришли к выводу, что все существующее в этом мире, в том числе и человек, имеет восходящие потоки энергии, нисходящие или их сочетание. Одним словом, с помощью оргонной энергии можно было оказывать влияние на человека. Но в силу определенных обстоятельств, по официальной версии, те эксперименты были закрыты…

Контор на секунду замолчал и возбужденно облизал пересохшие губы.

– Свое продолжение… – продолжил ученый, – …они нашли здесь. Именно мы разработали радар, способный влиять на мыслительные процессы человека, так называемый «умный радар», и потом сделали следующий шаг. Долго и кропотливо, опытным путем мы разрабатывали шкалу человеческих эмоций. Компьютер расшифровывал поступающие сигналы от экстрасенса, декодировал их, запоминал и передавал на радар. Радар, в свою очередь, усиливал и транслировал сигнал в виде коротких волн в пространство… И теперь у нас собралась достаточно обширная база данных…

Семен недоуменно посмотрел на ученого.

– Как мне сообщили в отделе кадров, я прибыл к Вам именно для разработки подобной шкалы… – проговорил он.

Контор загадочно и вместе с тем счастливо улыбнулся.

– Не совсем, – осторожно заметил он. – У нас уже существует достаточно полный набор чередования частот и их длительности. Все это записано в компьютере и может работать без какого бы то ни было участия человека. Только иногда, в определенных случаях, требуется небольшая подстройка и уточнение с помощью опытного экстрасенса. А в основном – никакого человеческого участия…

Семен почувствовал, как по спине пробежал холодок. Получалось, при создании подобной шкалы у них уже работали другие экстрасенсы, поэтому напрашивался очевидный вопрос: куда же они делись, и зачем Муравейнику понадобился новый человек? Но вместо того чтобы спросить прямо, Семен предпочел промолчать и состроить из себя абсолютного кретина.

– Как интересно! Никогда и не думал, что удастся соприкоснуться с такими великими исследованиями! – восхищенно заметил он и, как бы между прочим, добавил: – А что остальные экстрасенсы? Да и разве нужны именно мы? Обычные люди разве не справятся?

Контор на секунду задумался, а потом, опуская первый вопрос, принялся пространно рассуждать на второй и третий.

– Видишь ли, Семен, когда мы говорим о компьютере, который может воспринимать сигналы твоего мозга, записывать их, а потом с помощью радара проецировать… мы говорим об очень точных технологиях. Если можно так сказать, микроскопических, кварковых… Так вот: точность и интенсивность таких сигналов у экстрасенса на несколько порядков выше, чем у обычного человека. А нам необходима предельная точность… Понимаешь?

Семен кивнул и решил выяснить информацию по другим экстрасенсам, работающим на Муравейник, другим способом. Недаром же его называли экстрасенсом?!

И Семен снял барьер.

Первое, что он понял, это режущая боль внутри и душераздирающий гул. Краски лаборатории поплыли и смешались в одно размазанное пятно.

Откуда-то издалека он услышал искаженный голос Контора:

– Приходится принимать меры безопасности, работать с экстрасенсами не так уж просто…

Семен поспешно поднял барьер. Сумятица в голове тут же прекратилась.

«А ребята не шутят», – подумал он и помассировал все еще ноющие виски.

Узнать необходимую информацию таким образом оказалось делом, совершенно лишенным всякой надежды.

– У нас отличное оборудование! – отозвался Контор и довольно заулыбался. – А теперь начнем подстраивать под Вас аппаратуру.

– Да, – крякнул молодой человек и пошел за ученым.

После бесконечного трудового дня в Муравейнике Семен шел в сторону зоны отдыха. Там, как ему объяснил помощник Контора, Сергей, располагалось несколько весьма приличных баров, пара ресторанов, библиотека и комнаты с видеомагнитофонами для совместного просмотра.

Голубой халат он наконец-то с удовольствием бросил в своей комнате и теперь шагал в удобных джинсах и легкой хлопковой рубашке.

Выбрав один из баров и устроившись около стойки, Семен внимательно осмотрелся. Марго обещала присоединиться к нему в этот же день, но так и не появилась. Молодой человек принялся задумчиво жевать вяленую рыбку и запивать безалкогольным пивом. Редкостная гадость, но Семену так захотелось пивка, что он согласился и на это. В рабочие дни потребление алкоголя была запрещено.

У стойки, рядом с Семеном, нарисовался Сергей.

– Как денек? – поинтересовался парень и, покосившись на безалкогольное пиво, достал откуда-то банку кока-колы.

– Попробуй это! – добавил он. – Гораздо лучше твоей бурды!

Семен удивленно уставился на кока-колу. Любителем этого заморского напитка он себя никогда не считал, но Сергей предлагал так искренне, что отказываться было совсем не удобно.

Молодой человек взял банку и осторожно глотнул. О, чудо! Это было то, что надо!

– Отличный напиток! Крепко! – восторженно заявил Семен и с удовольствием хлебнул еще виски. – А маскировка просто великолепная!

– Да уж, – отозвался Сергей. – Помню, в первый день работы без такого допинга было совсем тяжело. Даже подумывал убраться восвояси… Обстановочка тут невеселая!

Семен осторожно кивнул. Осторожность не мешала. Сергея он знал первый день и был не до конца уверен в его намерениях. Возможно, Сергей был просто отличным парнем, а возможно… у него была такая работа – присматривать за новичками, кто знает?

Пожалуй, впервые за долгое время Семен так сильно пожалел, что не может воспользоваться способностями. В разведке бы это… ох, как пригодилось!

– Да ты не грузись! – весело отозвался Сергей. – Я не из тех пацанов, кто товарища закладывает! Можешь говорить со мной ровно! А микрофончики тут совсем на другие слова настроены. Если вдруг ляпнешь «виски» или «пиво», они такой треп даже не заметят! Но то, что касается работы… советовал бы всуе не упоминать!

Семен напряженно кивнул. Вернее, напряженно – это ещё слабо сказано! У него все в горле пересохло и комом встало!

«Повсюду камеры и микрофоны! Они даже в унитазы, наверное, их установили!»

От подобных известий у Семена внутри похолодело, и он почувствовал себя, как в самом страшном сне: голым и беспомощным.

– А я уже привык… – беззаботно продолжал разглагольствовать Сережа. – Смены две, наверное, привыкал. В туалет ходить стеснялся, подсел на снотворные, почти до нервного срыва дошел… Да тут поначалу такая история с каждым первым творится. А потом – ничего! Все разом как рукой сняло! Уж такой зверь человек – ко всему привыкает! Адаптируется, как таракан!

– Это уже насекомое, – заметил Семен и полез за сигарами.

– Вообще-то курение не приветствуется, – погрустнев, заметил Сережа. – Только в специально отведенных зонах…

– А вы тут случайно строевым шагом не ходите?

Парень на секундочку задумался и со вздохом ответил:

– Наверное, скоро начнем… Только, черти, платят они уж очень хорошо. Я тут за одну смену получаю столько, сколько там… – Сережа ткнул пальцем в потолок, – за целый год, так что заходишь тут строем… Да и работа интересная! Я тут такого насмотрелся! На сто книг фантастики хватит!

– Да? – протянул Семен и превратился в одно большое ухо.

– Да это я так… – тут же насупился парень. – Расскажи-ка лучше, какие там в мире новости!

Семен неопределенно махнул рукой и вкратце рассказал последнюю сводку новостей.

– Одним словом, стреляют, взрывают и митингуют. Меняются только страны и имена… – закончил он.

– Да, под землей намного спокойнее, – согласился Сережа. – Вот и задумаешься тут, а нужна ли эта самая информатизация и прочая дребедень.

Семен автоматически покивал и с сожалением понюхал сигарку. Эх, хороший был табачок, душевный! И тут, на тебе, никакого курева!

– Ой, и грустно живете! – вздохнул он.

– Живем, – поправил его Сережа.

– М-м-да, – булькнул Семен. – И оттого еще гаже!

– О! Узнаю настрой! Но ничего, это пройдет! К житиям святых ты скоро привыкнешь. В этом даже есть своя прелесть! Работаешь по двенадцать часов в сутки, на посторонние мысли времени нет… Да к тому же… тебя тут кормят, обстирывают, убирают комнату. Можно совершенно бесплатно пойти в сауну, бассейн, тренажерный зал, солярий… Одним словом, когда втягиваешься, перестаешь заморачиваться! Единственное, что напрягает, так это проблемы с женщинами…

– Действительно? – вяло откликнулся Семен. Уж что-что, а это его сейчас меньше всего заботило. Вернее не в том контексте, что Сережу. В данный момент его интересовала только одна девушка, да к тому же еще и ведьма!

Он, в который раз, взволнованно огляделся. Марго так нигде и не появлялась. В дальнем углу бара сидела маленькая стайка девушек, но среди них ведьмы не было. Через прозрачные стены молодой человек посмотрел на столики соседнего ресторана – тоже ничего.

– Уже подыскиваешь себе куколку? – хихикнув, заметил паренек. – Советую тебе быть с этим поосторожнее. Все мало-мальски симпатичные пташки уже заняты профессорским персоналом. А на остальных лучше и не смотреть. Вот такая у нас тут проблема!

– Просто глобальная катастрофа! – отозвался Семен и тут же взволнованно вскочил со стула.

В дверях бара в соблазнительном костюмчике появилась Марго. Длинные шелковистые волосы были аккуратно забраны в тугой хвост. На носу красовались милые изящные очки, а из-под них сверкал взгляд сосредоточенный и решительный. Одним словом, ведьма выглядела на редкость серьезной и идеально подходила под роль научного сотрудника.

– Вот это лапочка! Новенькая! – прошептал Сережа и не успел Семен ничего сказать, уже побежал навстречу девушке.

Когда ведьма подошла ближе, Семен уже находился в таком состоянии, что готов был броситься ей на шею и облобызать. Она заставила его сильно поволноваться! Когда Семен на миг представил, что ведьма так и не появится, признаться, впервые в жизни, почувствовал, как у него начинают трястись поджилки. Что ни говори, разведчик из него был никудышный! И он, как человек вполне разумный, это понимал. Все его надежды были направлены на Марго и её мудрые указания. Сам он… и шагу боялся ступить… А эти сегодняшние тренировки!

При воспоминании об этом у молодого человека засосало под ложечкой. Двенадцать часов к ряду Контор мучил его тем, что заставлял почувствовать всю доступную для воображения гамму человеческих чувств. Семен пыжился и старательно выполнял. Проблем не возникало пока речь шла о радости, восторге, эйфории, счастливом ожидании… Все это Семен исполнял безукоризненно. Контор смотрел на рабочий экран, фиксирующий состояние мозговой активности, и удовлетворенно кивал.

Сложности начались тогда, когда речь зашла о ненависти, агрессии, зависти и прочих самых гадких проявлениях человеческой натуры.

– Неубедительно, неубедительно… – повторял Контор и просил Семена повторить.

Наконец, после часа топтания на месте, Контор взвыл:

– Ну и добряка мне подсунули! Даже разозлиться как следует не умеет! Тряпка! – почти прокричал он последнее слово и со всего размаха пнул кресло, а вместе с ним и Семена.

После этого работа наладилась. И работая с яростью, Семену уже не приходилось притворяться. Дали бы ему биту в руки, и он тут же нашел ей достойное применение! Так до конца рабочего дня у него и чесались руки, как следует намылить шею этому ученому Контору!

А тот довольно кивал и с упоением барабанил пальцами по аппаратуре.

– Что ж, изумительно! – бормотал себе под нос ученый. – Компьютер декодирует Ваши сигналы просто великолепно! Такое ощущение, что Вы с ним – одно целое. Идеально! У Вас отличные мозги, дорогой Семен. Совершенная точность… Если Вы и остальные команды будете давать с такой же изумительной верностью, думаю, нас ждут великие дела!

– Другие команды? – переспросил Семен, как можно более спокойно.

– Конечно, другие! – восторженно отозвался Контор. – Те исследования по оргонной энергии – всего лишь половина технологии кресла. Остальная часть имеет совершенно… совершенно другие истоки!

Семен промолчал, боясь перебить восторженный ход мысли ученого. По его наблюдениям у настоящий ученых из мирских слабостей, пожалуй, была только одна – это чрезмерная любовь к науке, а точнее, одержимость.

Дайте ученому поразмышлять над интересующей его проблемой и можете в ближайшие три-четыре часа не волноваться о том, что вам придется что-либо говорить. Все, что от вас требуется, это периодически мяукать веское «да». Умное лицо корчить тоже необязательно. Скорее всего, вошедший в раж служитель науки, его вообще не заметит.

А в остальном ученые мужи казались Семену очень даже милыми людьми, если конечно, не считать эксперименты над бедными мышками и обезьянками…

– Эти исследования перевернут мир! – продолжал Контор.

«Уже перевернули», – мрачно подумал Семен.

– И не только перевернут, они потрясут воображение! Уверен, то, с чем мы собираемся работать, Вы даже себе и представить не могли!

От возбуждения Контор поперхнулся и закашлялся. Когда он поднял побагровевшее лицо, Семен понял – продолжения лекции не предвидится. Взгляд ученого обрел ясность, а безумное пламя «во славу науки» спряталась куда-то в потаенные лабиринты мозга.

– Ну что ж, – холодно заметил Контор, – лекцию отложим на потом, а сейчас займемся основными вопросами… Теперь, Семен, представьте, что Вас мучает слепая ярость, граничащая с безумством…

– Привет! Я Марго. Рада познакомиться! – поспешно сказала девушка, когда, ведомая Сережей к стойке бара, подошла к Семену поближе.

Семен поспешно спохватился и состроил приветливое выражение лица. Трудно было такое сделать, когда на душе кошки скребли!

Все, что ему на самом деле хотелось сделать, так это наброситься на ведьму с вопросами и рассказать о сегодняшних злоключениях, в особенности о том, что совершенно не может ничего воспринимать из-за этой сверхсекретной аппаратуры, которая, как только он снимает барьер, доводит до полуобморочного состояния!

Вместо этого молодой человек буркнул:

– А я Семен. И тоже несказанно рад увидит столь очаровательную даму на нашем корабле под названием Муравейник..

Но не успел он договорить, как с широкой улыбкой на лице его перебил Сережа.

– Марго, Вы так очаровательны, что мое сердце перестает биться при виде Ваших прекрасных глаз! Как только Вы вошли в этот бар, я сразу понял – случилось нечто прекрасное! Мир наполнился светом! А Ваша улыбка…

Марго обезоруживающе улыбнулась, реагируя на безудержный поток слов, и игриво заметила:

– А я-то всегда думала, что меня воспринимают как школьную учительницу, сухарь в юбке, или… что-то в этом роде…

Сережа закатил глаза к небу и, молитвенно сложив руки, проворковал:

– Вы самое очаровательное существо, которое я когда-либо встречал! И не смейте о себе так думать! Такая девушка, как Вы, рождена для прекрасных безумств и радостей жизни! Вы ангел!

Марго кокетливо повела плечиками и положила ногу на ногу. Сергей впился глазами в ее округлые колени и судорожно сглотнул.

– Может, немного колы? – пролепетал он и достал вторую банку.

А Семен понял, что парень близок к обмороку от ударившего в голову желания.

– Не откажусь, – отозвалась Марго и с удовольствием сделала несколько глотков виски, потом сощурилась и удовлетворенно выдохнула!

– Марго? – у Семена пропал дар речи.

Ведьма не просто пригубила горячительный напиток, а судя по всему, она собиралась крепко надраться!

– Обстановочка тут соответствующая, – поспешно отозвалась Марго и положила руку Сереже на плечи.

Семен готов был голову дать на отсечение, что еще одно подобное движение Марго, и Сергея разорвет на части от восторга. Но вместо того чтобы взорваться, парень воскликнул.

– Предлагаю зайти ко мне в гости. У меня там столько колы! А еще есть изумительные персики, настоящие, с юга! Одним словом, все условия для маленького пира в честь вновь прибывших!

Семен, несколько растерявшись от такого неожиданного предложения, украдкой покосился на Марго, а девушка обрадовано захлопала глазами и весело ответила:

– Как мило! А то чувствую себя здесь немного не в своей тарелке. Никого не знаю. Все такие замкнутые, молчаливые. А ты, Сергей, просто прелесть! Мне так хотелось познакомиться с кем-нибудь поближе!

И не успел парень расплыться по стулу от восторга, добавила:

– Единственное… пойду, переоденусь. Этот костюм такой официальный… Выберу что-нибудь поудобнее.

И не успела Марго раствориться, Сережа чуть не запрыгнул молодому человеку на шею.

– Ты видел?! – воскликнул он. – Как я её обработал! Она уже моя! Учись у меня, пацан! Сегодня предстоит веселенькая ночка! Как я этого ждал!

Семен промолчал и подумал, что если бы Марго услышала ненароком речи этого самодовольного хлыща, тут же превратила бы в лягушку. А она что?!

Семен недовольно фыркнул. По его мнению, Марго вела себя слишком… легкомысленно. Да, легкомысленно! Вешаться на шею первому встречному! Им надо было о деле думать, а она… По её поведению Семен мог поспорить, что ведьма собралась завести роман!

– А бабам главное что? – продолжал рассуждать Сережа. – Навешать побольше лапши. Они же ушами любят! Слыхал о таком? Главное найти правильный заезд и вырулить на белом коне. Мол, так и так, я самый крутой чувак на свете, увидел Вас, и сразу, бац, и потерял покой! Ну, или что-то вроде этого… Круто, да? Видал, как действует?

Еще одно слово… и Семен почувствовал, что размажет болтуна по стенке. Но Сережа вовремя заткнулся. На пороге бара показалась Марго.

Через несколько минут они уже спустились на двенадцатый уровень, где располагались жилые комнаты, и шагали по красному сектору доступа.

– Недавно получил! – хвастливо заявил Сережа, указывая на карту с красным кодом, и, глянув на Марго, важно добавил: – Теперь заведую лабораторией! Ответственная работа требует соответствующих удобств!

От такой наглой лжи Семен чуть до потолка не взвился, тем более что она предназначалась Марго. А ведьма теперь для него являлась не просто девушкой: Марго он назвал бы боевым товарищем!

Молодой человек краем глаза посмотрел на «боевого товарища». Марго тем временем что-то умиленно щебетала Сереже в ответ.

«Что, в одночасье поглупела?» – промелькнуло у Семена. Нет, так деградировать за один день в Муравейнике ведьма не могла. Что-то он упустил.

Тем временем Сережа, проведя ключом по считывающему устройству, распахнул дверь и пригласил внутрь.

Да, апартаменты красного кода были гораздо привлекательнее. По сравнению со своими, Семен их даже назвал бы царскими хоромами! Гостиная представляла собой просторную комнату со стенами цвета чайной розы. В центре стояла мягкая мебель, обитая темно-вишневой кожей, а на полу лежал ковер в желто-оранжевых тонах.

Справа Семен увидел шикарную барную стойку с рядами бутылок всех мыслимых цветов и марок. Чуть дальше, за аркой, виднелся краешек кухни, а слева была закрытая дверь, по всей видимости, спальни.

– Здорово! А у меня так прямо каземат, – расстроено вздохнул Семен и пошел к стойке.

– Это только поначалу, на испытательном сроке, в халупы селят, – отозвался Сережа. – Вот как поработаешь недельку-другую, присвоят красный код доступа и переселят в приличное место. У нас красный доступ всем экстрасенсам выписывался. Так что скоро и тебе положено будет.

– А где же они сейчас-то? – тревожно поинтересовался Семен.

Сергей недовольно поморщился.

– Да что ты все о работе, да о работе, – отозвался он и озорно покосился на Марго. – Сегодня мы гуляем! И, кстати… тут можете вести себя совершенно непринужденно. Я с этими камерами немножко поколдовал, так что они функционируют, мягко говоря, никак… Эта тотальная слежка кого угодно доведет до белого каления. А они там у себя в охране, могу поспорить, сидят за мониторами и смотрят самые интимные моменты! Знаю я этих развратников! Несколько раз доводилось встречаться… С тех пор желания повторить рандеву у меня нет.

Пока Сережа трепался, Марго вышагивала по комнате и с интересом разглядывала интерьер и всевозможные безделушки.

– Действительно милая комната! – отозвалась она.

Сергей расцвел в ухмылке и, заговорщицки подмигнув Семену, подошел к девушке поближе.

– У меня тут все мило, – страстно прошептал он ей на ухо и протянул стакан с коньяком. – И сам я милый и пушистый! А для такой девушки… полагается все самое лучшее.

– Я знаю, – холодновато откликнулась Марго, игнорируя его интимные намеки, уселась за стойку бара и принялась грызть персик.

Сережа растерянно захлопал глазами.

«А-а-а! Она еще та штучка!» – подумал Семен и удовлетворенно принялся за извлеченную Сергеем из холодильника закуску.

Его сегодняшняя кормежка в общей столовой оставляла желать лучшего. Рыбные котлеты и пюре показались напоминанием об армии, и надо признаться, не самым светлым.

Тем временем Сережа захлопотал около видеомагнитофона и включил фильм. По первым кадрам Семен его тут же узнал. Фильм был весьма неплохой, единственное, что пестрил изобилием постельных сцен и томных вздохов. Что ни говори, а Сережа подходил к делу соблазнения профессионально.

– Глоток вина, виски, мартини, коньяка? – проворковал парень на ушко Марго и осторожно приобнял чуть ниже спины.

– Только вместе с тобой, – игриво согласилась ведьма и протянула ловеласу бокал.

Сережа на несколько секунд замялся.

– Я… э-э-э, видите ли… Мне бы… нежелательно… Боюсь, потом не остановиться… Мне лучше бы не стоило… Угощать я люблю, чтоб хоть посмотреть, как люди радуются, а сам… исключительно по выходным… – нерешительно заблеял он.

И Семен уловил затаенный блеск в его глазах. Оказывается, Сережа был неравнодушен к спиртному!

А Марго продолжала мурлыкать.

– Ну, что ты, Сереженька! Нас угощаешь, а сам ни-ни? Это же не по-компанейски… Давай глоточек со мной, только один, на брудершафт, что скажешь?

Сережа с горящими глазами посмотрел на Марго, потом на бутылку.

– Если поймают… мне точно каюк наступит… – сделал он последнюю попытку отмахнуться, но его рука уже сама потянулась к заботливо наполненному ведьмой бокалу.

– Ну, за присутствующую здесь прекрасную даму! – по-солдатски гаркнул Сережа и махнул бокал коньяка.

Семен поспешно пододвинул ему кусочки лимона.

Но парень, залихватски утерев рукавом губы вместо закуски, полез к Марго целоваться. Громко чмокнув девушку в губы, Сережа довольно крякнул и зычно провозгласил:

– Ну, а теперь по второй!

Семен разлил коньяк по бокалам.

– За знакомство! – провозгласил Сережа и опустошил второй бокал.

Потом последовали тосты за дружбу, за работу, за успех, за здоровье… На седьмом тосте Сережа стал повторяться и опять предложил выпить за знакомство. Но не успел он чокнуться, как с грохотом скатился под стол, да так там и остался лежать.

– Дышит? Живой? – зашептал Семен, склонившись над бездыханным телом парня.

– Еще и похрапывает, – заметила Марго, критически глядя на распростертого на полу Сережу.

– Да, видно парень слабоват на алкоголь. Еще и полбутылки не выпили… – причмокнул Семен.

Марго весело улыбнулась и потрясла перед носом молодого человека небольшим темно-зеленым пузырьком.

– Не совсем, – весело заметила она. – Бабка Манька сама готовила. Действует сногсшибательно!

Семен растерянно уставился на пузырек, а потом насторожено огляделся по сторонам. Ситуация складывалась нестандартная, и лишние глаза и уши были совсем ни к чему. А верить до конца, что камеры каким-то образом отключены, он не собирался.

Но Марго довольно хмыкнула и, словно бы прочитав его мысли, ответила:

– Можешь говорить… здесь действительно ничего не работает. Уж можешь мне поверить! Все эти ваши ужасные электромагнитные изобретения я за версту чувствую!

Семен облегченно вздохнул и перевел взгляд на все еще зажатый в руке Марго пузырек.

– Зелье какое-нибудь? – настороженно поинтересовался он и поежился.

Все эти штучки Марго вводили его в растерянность. А уж Бабка Манька, эта шикарная блондинка, такого могла подсуропить! При мысли о ней Семену совсем поплохело!

«Благо, хоть я не состою у Марго в списке недругов», – подумал молодой человек и глянул на сладко посапывающего Сережу.

– Что же нам теперь с ним делать? Пытать? – спросил он Марго.

Ведьма звонко расхохоталась.

– Нет, эта гадкая придумка вашего мира нам совсем ни к чему. Зелье действует гораздо тоньше. Оно ничего не заставляет делать, только пробуждает то, что запрятано глубоко внутри, самое лучшее, самое светлое… Почти из любого человека оно, на некоторое время, может сделать сущего ангела, которому хочется поделиться тем, что его действительно интересует… Ну и немного чар сердечных… не помешает…

– А ты уверена, что у него есть, что будить? – скептически заметил Семен и еще раз присмотрелся к храпящему на полу парню. – Да и зачем он нам вообще нужен? Он же вовсе никакой не заведующий лабораторией. Просто помощник. Да к тому же еще и врун порядочный! А сердечные чары… Да он готов был за тобой на край света побежать, ты бы его только пальчиком поманила!

– Фу! – недовольно фыркнула Марго. – И не говори мне, что до сих пор не различаешь гормоны и чувства.

Семен потупился.

– Что-нибудь стало известно? – буркнул он и с надеждой посмотрел на ведьму.

Он молчал, но на самом деле ему хотелось кричать, просить, умолять, требовать! Проходили дни, а известий о Вере все не было. Он был заперт в этой консервной банке и ничего не мог сделать! Он спасал мир, но его любовь и личная жизнь летели под откос…

– Пока ничего… И давай сосредоточимся на деле, – прервала его мысли девушка. – Расскажи подробно, что тебе сегодня удалось увидеть, и каким образом действует установка. Постарайся вспомнить каждую деталь, каждую мелочь. Мы должны изучить её досконально. Потом я передам данные группе извне, и они сообщат, как действовать дальше.

Семен знал, ведьма говорит правду. Он нутром чувствовал, что она действительно хочет ему помочь, но пока… результатов нет… А этот её деловой тон, уверенный голос… Кто знает, может быть, это всего лишь ширма для…

Молодой человек еще раз посмотрел в серьезные и сосредоточенные глаза ведьмы.

– Если говорить кратко, то могу сказать… – старательно подбирая слова, начал он, – Сейчас мы работаем в режиме, когда в сознании формируются эмоции, а установка фиксирует это излучение мозга и транслирует на объект. Сегодня это была несчастная мартышка. Но уверен, если на ее месте окажется человек, результат станет еще убедительнее… Что касается работы со временем или пространством… мне кажется, этот аппарат не имеет к подобному вопросу никакого отношения. Я не знаю, как могло получиться, что реальность раздвоилась, и в ней происходит бардак, который я видел собственными глазами… Но данный аппарат совершенно далек от подобного… Единственное…

Семен на секунду задумался. В голове всплыла фраза Контора о второй части экспериментов. Он так до конца и не пояснил, что имеет в виду… Вторая технология кресла…

– Есть еще нечто… – задумчиво произнес молодой человек, – о чем Контор пока не хочет говорить… Как он выразился: «Исследования, которые перевернут мир». Вполне возможно, это именно то, что нас может интересовать… Но о чем он умолчал, и как это может действовать… пока у меня нет ни малейшего понятия.

– Не густо… – отозвалась ведьма.

Некоторое время девушка напряженно размышляла.

– Что ж попробуем потрясти нашего голубчика… – произнесла она и подошла к храпящему на полу Сереже.

– Подожди! – торопливо остановил её Семен. – А ты уверена, что в следующий раз нам удастся с тобой поговорить? Здесь везде натыканы камеры и микрофоны. О том, как их обойти, я и понятия не имею. Я же в технике, как дворник в астрономии…

Марго сощурилась и посмотрела на Семена из-под полузакрытых век.

– А ты думаешь, зачем я на него чары напустила? Вообразил, что я романчик с ним собралась завести! Ох, сколько знакомы, а ты все не устаешь меня удивлять… – заворчала на молодого человека девушка, но тут же посерьезнев, продолжала: – Его комната станет нашей штаб-квартирой. Я выступлю в роли подружки. Думаю, это будет выглядеть вполне естественно… А ты запишешься в закадычного собутыльника. Таким образом и будем контактировать… А через несколько дней мне, надеюсь, удастся пробраться к той установке поближе. Видишь ли, медперсонал, в числе которого я сейчас состою, допускают к серьезной аппаратуре только после испытательного срока. Меня удалось определить только туда, на роль экстрасенса я никак не подхожу, слишком рознятся характеристики излучений…

Семен хохотнул. Ведьму, и не взяли в экстрасенсы!

А его еще и похвалили за отличные результаты! Но, положа руку на сердце, никаким экстрасенсом молодой человек себя совершенно не чувствовал, особенно после того, как неудачно проэкспериментировал со снятием мысленного барьера. И потому больше всего он напоминал себе сейчас слепого щенка, которого тыкают куда-то носом и пытаются что-то объяснить, а он, такой бестолковый, все не может смекнуть.

– Ты меня слушаешь? – гневно воскликнула ведьма.

Семен насупился и, разведя в бессилии руками, покорно отозвался:

– Слушаю… Только не понимаю, что могу сделать… Этот Контор – непростой парень… Не удивлюсь, если у него развита мания преследования и он боится собственной тени. Ведь в этой сверхзасекреченной лаборатории, откуда я, даже если очень захочу, никак не смогу испариться, он побоялся поведать мне детали эксперимента, в котором, как я понимаю, мне так или иначе предстоит участвовать… А когда нам удастся хоть на шаг приблизиться к основным испытаниям… Может пройти неделя, может месяц или два… Но ведь у нас нет столько времени…

– Именно поэтому здесь нахожусь я, – заявила ведьма и бессильно опустилась в глубокое кресло.

Только сейчас Семен понял, что девушка держалась из последних сил. Безумные гонки последних дней, видимо, истощили и её силы.

– Нет, ошибаешься… – проговорила она на его безмолвное наблюдение. – Я не столько устала от действия, сколько от бездействия… Видишь ли, я действительно ничего не понимаю в этой аппаратуре и этом кресле. Все, что я могу сделать, так это всеми силами помочь тебе разобраться… Если они утверждают, что команды радару, на самом деле, передаются экстрасенсом, значит, эти приборы рано или поздно станут тебе подвластны…Я могу поколдовать, чтобы меня перевели в лабораторию № 4 уже завтра… попробовать с помощью чар убедить Контора начать эксперименты раньше… Но не могу уяснить законов, с помощью которых работают эти машины!

– А может, подорвем все это оборудование к чертовой матери? Так сказать, аннигилируем?

– Когда будешь говорить очередную глупость, лучше предупреждай, – устало отозвалась Марго. – Это оборудование – наша единственная надежда вернуться в точку изменения и все исправить. Взрыв же ничего не изменит. Нам нужно прошлое! Прошлое первой, основной реальности!

– Прошлое первой основной реальности… – тоскливо повторил Семен и так же, без сил, опустился в кресло рядом с ведьмой. – А вы точно все свои средства испробовали?

Девушка фыркнула.

– Зачем молоть воду в ступе, – недовольно проговорила она. – Я же тебе говорила, что пробиться в точку времени и пространства, когда ты вернулся обратно из нашего мира, совершенно невозможно. Ты даже не представляешь, что только мы не пытались делать! Да мы и в эту-то реальность с трудом попали. Видишь ли… есть одна из версий, что ваш Мир сам отвергает какое-либо вмешательство и проникновение извне. Если говорить медицинскими терминами, то эта реальность больна, сильно больна… и потому словно бы отторгает инородное вмешательство. В любой момент она может схлопнуться и оттого пытается не допустить в себя больше никого, тем самым оберегая посторонних от аннигиляции… Основной поток событий действует, в этом случае, безоговорочно жестко, и всякое стремление попасть туда наталкивается на мощный темпоральный барьер… в то время, как иллюзия… ведет себя более мягко, скорее всего, из-за крайней нестабильности. Именно поэтому мы и здесь…

При её словах Семен поморщился, как от зубной боли, и обиженно прокряхтел.

– Да, да, почаще напоминай, что я всего лишь иллюзия. От этого становится намного легче, и тут же откуда ни возьмись вспыхивает желание спасти вселенную! Так сказать, построить мир на собственных костях!

Ведьма бросила на Семена пристальный взгляд.

– Твоя ирония ни к чему, – спокойно отозвалась она. – Лучше давай приступим к расспросам нашего нового товарища.

Как ответ на её замечание под столом слабо пошевелился Сережа, неуверенно сел и вяло затряс головой.

– Я же говорю, – улыбаясь, словно младенец, пробормотал он. – Пить мне совершенно нельзя, потому что не умею останавливаться: заливаю, сколько есть, потом вырубаюсь, сплю, трезвею, а потом все начинаю сначала. Одним словом, алкогольная зависимость. Это у меня, наверное, наследственное. Гены! Против них не попрешь! Я-то еще в нашем роду просто ангел… А вот мой папаша, так тот неделями не просыхал. Но! На этой работе не забалуешь! Она мне поэтому-то и нравится. Как будто зашился, а разок в месяц все равно выпить можно! А вы тут… – парень растерянно уставился на своё местоположение, потом перевел взгляд на гостей, надул губы и пробубнил: – Что-то я совсем разболтался, и голова какая-то странно свежая. Вроде и не напивался вовсе… Э-э-э?

– Очень даже напивался, – поспешно заявила Марго и незаметно сунула пузырек с зельем подальше в сумку.

– М-м-м, – многозначительно промычал парень и предпринял безуспешную попытку подняться на ноги. – А, черт подери… вот теперь чую, нализался как последняя скотина… Только вот удивительно… Не тянет меня больше на спиртное! Обычно в начале всегда повторить хочется. Как говорится, трубы горят. Может, я преобразовываюсь? Как говорится, морально и духовно расту?

Сережа растерянно огляделся, потом посмотрел на Марго и виновато добавил:

– А ведь хотел как следует с тобой позажигать, на ладонях уже мозоли! И тут, на тебе, старая беда подвела… Но у нас все впереди! Я силен! Некоторые даже говорят, половой гигант!

Марго передернула плечиками, а Семен тихо заметил:

– Теперь я понимаю, что иногда ложь гораздо лучше правды…

Ведьма едва заметно кивнула, но при этом обворожительно улыбнулась и проговорила:

– Это с какой стороны посмотреть. Я предпочитаю знать, с кем имею дело. А теперь – за работу! – и переведя взгляд на все еще несколько растерянного Сережу, произнесла: – А теперь, Сережа, давай поговорим о твоей работе…

Пока Марго начала осторожно выспрашивать парня о том, когда он попал в Муравейник, что видел и что знает, Семен блаженно растянулся в кресле и с удовольствием принялся раскуривать долгожданную сигару: все равно камеры слежения не работали. Пожалуй, именно эта привычка позволяла ему немного расслабиться и на время забыть о том, что он застрял на много десятков метров под поверхности земли. Это обстоятельство его давило и вызывало беспокойство. Как будто все, что лежало между ним и зеленой травкой, располагалось вовсе не где-то там, а на его хрупких плечах.

Тем временем Марго вела деликатный, но вместе с тем детальный расспрос. И судя по всему, Сережа шел ей навстречу с искренним удовольствием, с упоением маленького ребенка обо всем рассказывал. Но вместе с тем и на каждое неосторожное слово реагировал словно младенец. Как-то Марго резко оборвала его совершенно лишние откровения о сексуальных аппетитах, в результате девушке потребовалось добрых полчаса, чтобы вернуть его в прежнее говорливое состояние, но потом все пошло своим чередом. И Сережа с добродушной улыбкой и огромными глазами, сияющими энтузиазмом, принялся рассказывать о своей жизни в Муравейнике.

Из его повествования следовало, что попал он в подземную лабораторию довольно давно, а работу под руководством Контора начал около месяца назад. До этого ему приходилось заниматься простейшими поручениями, связанными с компьютерным обеспечением младших научных сотрудников в синем секторе, самом малозасекреченном и многолюдном.

Услышав такое, Марго недовольно поморщилась, и Семен тут же уловил, что взятым языком она недовольна. Уж слишком мало он проработал в лаборатории № 4, чтобы узнать интересующую их информацию.

«Только у нас и того меньше времени», – про себя заметил Семен и выпустил очередное кольцо дыма.

Но дальше стало интереснее. Оказывается, Сережу назначили на новую должность и перевели в красный сектор, после того как во всем Муравейнике случилась авария с электроснабжением. Тот день он вспоминал с дрожью.

Сотни людей оказались под землей без света и нормальной вентиляции. Запасные системы воздухоснабжения с работой едва справлялись. Люди от темноты и удушья ударились в панику, начали сновать по коридорам, наталкиваться друг на друга и сбивать с ног. Нескольких лаборантов даже потом пришлось госпитализировать. А несколько десятков сотрудников и того хуже – на много часов застряли в лифтах! Им Сережа сочувствовал больше всего.

– Представляете, что значит культурному, интеллигентному человеку на несколько часов застрять в лифте?! – восклицал он. – Хорошо, если он еще один застрял! А если несколько человек, да еще с дамочками? Со стыда же можно сгореть, а физические потребности справить изволь!

Но через несколько часов электричество все-таки дали. Вот после этого и начались массовые перемещения сотрудников. Многим присвоили желтый код, а некоторым, таким как Сергей, дали красный.

– А куда же делись те, у кого до этого был красный код? – хмуро поинтересовалась Марго.

– Да кто их знает? – небрежно бросил Сережа. – Мне от этого назначения жить стало только лучше. Привилегии красного кода доступа вы уже видели. Не мне вам объяснять преимущества… А что уж там с ними… Дело не моё. Проворовались, наверное, или что напортачили. Электричество-то ведь вырубилось…

Семен затянулся и стал приблизительно сопоставлять сроки аварии с событиями своей биографии. Пожалуй, именно тогда ему удалось наиболее полно раскрыть свои возможности с новым восприятием…

В тот день, помниться, он сидел перед Светланой и в одночасье словно бы прозрел! Все хитросплетения судьбы и неожиданные повороты, предстали тогда перед ним в четкой логической последовательности. Все имело свое начало, свой итог и свой отклик. Именно тогда он понял, что случайности, как таковые, практически исключаются. Мир создан так, что мы лишь идем по паутине вероятностей, сворачиваем в том или ином направлении, но паутину плетем не мы…

Тогда это его страшно расстроило… Но прошло еще около часа, и пришло новое откровение, цепочка событий в которую мы попадаем, тоже неслучайна. Она дается нам от рождения в силу наших прошлых свершений. И она берет свои истоки…

Семен тогда поразился невероятному и полному ощущению бесконечности. Это понимание было настолько совершенным, что позже он с трудом верил, что человек вообще способен на подобное осознание.

Но тем не менее он ощущал бесконечность, у которой было начало!

И Семен пришел в полную дисгармонию разума и чувств. Все крохи его научного познания твердили, что у бесконечности не может быть начала или конца. И вместе с тем его чувственное восприятие говорило об обратном!

Но несколько часов спустя все прекратилось. И то, что было, показалось сном. Очень ясным, но сном.

К Семену вернулось понимание, обширное и вместе с тем, урезанное. То, что не дается человеку, а доступно лишь экстрасенсу. И то, что дается экстрасенсу, но снится богу…

Затем исчезло и оно… – Семен вернулся на бренную землю.

Но эта память близости… к вечному… Она оставила след в памяти… почти вечный и, если можно сказать, бесконечный, в рамках человеческой жизни.

Семен улыбнулся и бросил короткий взгляд в сторону Сережи.

Да! Тогда бы он, пожалуй, не сомневался в необходимости уничтожить один мир ради второго… Что такое вообще – этот мир или тот? Всего лишь пара бусинок в ожерелье бытия…

А Марго тем временем звонко щелкнула пальцами и отправила Сережу в глубокий сон. Парень блаженно зачмокал, подложил ладошки под голову и мирно засопел.

– Что это было? – напряженно поинтересовалась Марго.

Семен растерянно моргнул.

– Марго, ты сама здесь была. Случилось все то, что ты видела…

Ведьма несогласно покачала головой.

– Нет, мой расспрос, в обычном смысле, ничего не дал. Парень действительно ничего не знает. И… благо, ничего не подозревает. Иначе бы он не заснул так спокойно… Но я говорю про другое. В этой комнате определенно что-то случилось. И это нечто связано именно с тобой…

– Марго, я сидел и курил, – бестолково отозвался Семен.

А Марго только всплеснула руками.

– Нет, совершенно определенно… – заявила она, – я абсолютно не понимаю, почему на твоем месте оказался именно ты! Несмотря на все твои новоиспеченные способности, ты закоренелый материалист. Почему вселенной было угодно выделить на эту роль именно тебя?

– Мы как-то не говорили на эту тему со вселенной… – буркнул растерянный Семен. – И порой мне кажется, что ты и сама толком не понимаешь, о чем говоришь.

Ведьма недвусмысленно хмыкнула.

– Материалист! – провозгласила она. – Законченный! И как только ты со своей косностью можешь воспринимать то, что воспринимаешь?! Тебе дан особый дар, особый талант! Но вместе с тем ты дитя своего времени и своего мира… А теперь, для бестолковых, поясняю: я говорила «что было», имея в виду не обычное материальное пространство, а духовные сферы, те, которые руководят всем! Это было! Я почувствовала. Но только это нечто относилось не ко мне, и потому я не до конца разобралась в этом послании… Другими словами, возможно, тебе в голову пришла мысль, эмоциональный порыв, который может нести подсказку. Так, о великая вечность? О чем ты подумал?!

Семен судорожно сглотнул.

– Я как раз думал о вечности. О том, что она бесконечна, но в то же время имеет начало и конец. И еще… каждое наше действие и даже мысль определяет ход событий в материальном мире… И я… Просто мелькнуло. Что же такое ужасное мы подумали, что реальность начала рассыпаться на мелкие кусочки? Но так как вечность постоянна, то мы, ее часть, в некотором роде тоже постоянны…То есть то, что произведено, имеет вечную инерцию… Как же можно изменить то, что вечно?

– Это больше походит на параноидальный бред… – хмуро заявила девушка, поглядывая на взъерошенного от недавних откровений Семена. – Но значит, что-то в этом есть… только что? То, что ничего нельзя исправить? Тогда эти озарения бессмысленны. А вселенная не терпит бессмыслицы. Но если допустить, что смысл все же есть, тогда это подсказка…

– Ты тоже недалека от бреда, – обиженно отозвался Семен и втянул голову в плечи.

Теперь он чувствовал себя маленьким и беззащитным, не то что минуту назад… и слепым до глухоты…

«Да, пожалуй, очень верное определение!» – подумал Семен и почувствовал себя несколько лучше. Ведь нет лучшего лекарства от бестолковости, чем признать, что ты бестолков!

– Ну… будем надеяться, что удача нам сопутствует, – медленно выговаривая каждое слово, заключила Марго. – Надеюсь, Вельда сплела, как всегда, надежное заклинание на удачу. Пора его выпустить.

И больше ничего не объясняя, Марго достала из сумочки крошечную шкатулочку из лучисто-белого камня, открыла крышечку и что-то звонко и проникновенно воскликнула.

По комнате пробежал едва заметный легкий ветерок и удалился сквозь стену, куда-то в сторону многочисленных коридорных закоулков.

– Заклинание на удачу? – удивленно поинтересовался Семен спустя несколько секунд бестолкового наблюдения за ведьмой. – Разве такое возможно? Ведь вы меня убеждали, что вся ваша магия имеет прямое отношение к науке и законам природы, только подходит с другой стороны! Разве удача – это научно? И может ли она нам помочь в таком безнадежном деле?

– Тс-с-с, – отозвалась Марго. – Не произноси такого вслух. Ведь ты и сам знаешь, слова могут материализоваться! Накаркаешь!

– Тогда я скажу: все отлично, все отлично, все отлично! Просто супер! И существует только одна реальность! Самая реальная и настоящая! Можно больше ничего не делать? – воскликнул Семен и почувствовал, что ведет себя просто примитивно, примитивно до безобразия.

Но ему этого хотелось. Как никогда ему захотелось быть туповатым примитивом. А эти мысли про множество реальностей только взрывали голову и не приносили никакой пользы.

– Необязательно прикидываться валенком, – проговорила Марго. – Иногда достаточно дать своему разуму просто помолчать…

Молодой человек в очередной раз удивился осведомленности ведьмы о его мозговых штормах и покорно брякнул:

– Что правда, то правда! Только пойди же попробуй, заставь эту говорливую обезьяну помолчать!

Произнеся это Семен почувствовал невероятную усталость. Миг памяти о секундном просветлении выпил остатки энергии, низвергая его в полнейшую грубость и отупелость.

– Ладно, ладно, – виновато проговорила Марго. – Ты действительно вымотался. Иди, отдохни. Завтра постараюсь оказаться в лаборатории № 4. Только держи в памяти то, что тебе открылось. Должно быть, это имеет смысл…

И брызнув на продолжающего спать Сережу непонятно откуда образовавшейся на её ладони жидкостью, Марго поспешно удалилась.

Когда дверь за ней плотно закрылась, Сережа пошевелился. Схватившись за голову обеими руками, он простонал:

– Что за дрянь у меня в голове! Такое ощущение, словно бутыль сивухи выхлебал! Что тут было? Я отключился, да? А эта цыпочка уже удрала?

Семен кивнул.

– Вот ведь, – продолжал скулить Сережа, – напоила меня! Прям как знала, что я к спиртному неравнодушен. Совсем ничего не помню! Что было-то? Не баба, а ведьма какая-то!

Семен кивнул и крякнул что-то типа:

– Да все они ведьмы…

А про себя подумал: «Так и есть, ведьма! И не какая-то, а одна из лучших! Девица, что надо!»

И только сейчас его удивила мысль, сколько же на самом деле лет этой «девице»? По меркам того мира она была девчонкой. А что же по меркам его мира? Может, она ему в прабабки годилась?

Семен улыбнулся. Значит, его опять начали интересовать женщины? Ведь с тех пор, как он расстался с Верой, его чувства, словно бы ушли вместе с ней. Иногда Семен даже напоминал себе больше камень с глазами, нежели живого, в расцвете лет, мужика.

Но, нет… к Марго у него было что-то другое…

Похлопав Сережу по плечу и выразив сочувствие по поводу неудачного соблазнения, Семен открыл дверь и зашагал по коридору к лифтам.

В эту ночь Семену не спалось. Стены маленькой комнатки давили на него со всех сторон и грозились растереть в мелкую пыль. А воздух был душный и, словно бы неживой.

Мысли его витали по огромной подземной лаборатории и, в который раз запутывались в очередном головоломном сплетении. Складывалось такое ощущение, что здание построено не обычным человеком, а сумасшедшим гением, с темными закоулками и потаенными лабиринтами сознания.

Да, пожалуй, Муравейник – это было точное название места его новой работы. Но он назвал бы его «лабиринт»! Причем необычный, а со смертельным исходом. Тот, кто не сможет найти выход, обязательно должен умереть, от ужаса и жажды!

Семен попытался сосредоточиться и мысленно опуститься на двадцатый уровень, в зону красного доступа. 16… 17… 18… 19… СТОП!

Его сознание опалила мощная команда. В ушах невыносимо загудело, и из носа потекла струйка крови.

Не успел Семен толком понять, что происходит, как уже сидел на своей кровати и бессильно тряс головой. Такого шока он давно не испытывал! Команда была невероятной мощности! Словно бы это были и не слова вовсе, а шторм, который ворвался в его голову, перекорежил мозги, а потом забросил обратно в комнату.

Когда к молодому человеку вернулась способность действовать, он неуверенно прошлепал к раковине, налил стакан ледяной воды и залпом выпил. Это немного помогло.

«Вообразить сложно, что такое существует!» – все еще несколько лихорадочно и сбивчиво подумал Семен. Но самым невероятным для него было то, что мысленную команду давал отнюдь не человек! В этом он был уверен. Точную, словесную команду давала машина! Причем очень умная и мощная. С подобным Семен никогда раньше не сталкивался!

Несколько минут молодой человек сидел на стуле в кухонном отсеке и тупо смотрел в стену. Потом, вспомнив, что комната напичкана камерами, постарался придать липу более спокойное выражение, глубоко вздохнул и двинулся к кровати.

«Надеюсь, охрана не заподозрит ничего странного в том, что новый сотрудник вскакивает посреди ночи с таким ошалелым видом, – подумал он. – В таких катакомбах и без всякого повода разнервничаться можно!»

Долгое время он беспокойно ворочался под простынями. Как вдруг со стороны экрана для видео (во всяком случае, так он думал до сего момента) мелодично запикал сигнал.

Семен обернулся и, к своему великому ужасу, прочитал на экране надпись:

Круглосуточная психологическая помощь при лаборатории – внутренний номер 2042

Снотворное – в ящичке над раковиной.

Доброй ночи и сладких снов, Саймон Росс!

Не успел он дочитать последнюю фразу, как лицо свела судорога. С самого детства его еще так не опекали, а уж если говорить точнее, не следили!

По спине побежали мурашки. А кулаки сжались в невольном приступе гнева.

Схватив со стула шорты, Семен со всего размаху запустил их в экран. Рубашка нашла свое применение на зеркале с камерой, шар сверху был заклеен перцовым пластырем из аптечки.

После этих процедур Семену стало немного легче. Боясь спугнуть тишину, молодой человек недоверчиво покосился на глаз в потолке, теперь с пластырем, ведь там еще находился и передатчик! Но глаз пристыженно молчал.

– То-то же вам! – злобно буркнул Семен и повалился на кровать.

Заснул он сразу и открыл глаза, только когда будильник возвестил о наступлении семи часов утра. На этот раз никаких голосов из динамика не последовало.

– А-а-а! Наслышан о Ваших вчерашних безобразиях! – бодро возвестил Контор, как только Семен переступил порог лаборатории № 4. – Начальник охраны и главный психолог очень на Вас жалуются. Говорят, что не смогут при таком отношении обеспечить физическую и духовную безопасность, если Вы и дальше будете себя вести подобным образом. Одним словом, очень жаловались и очень возмущались! Нужно все исправить.

– Да?! – протянул Семен неуверенно и покосился на часы.

Стрелки показывали без десяти минут восемь. Лаборатория была еще совершенно пуста, и только Контор сидел за своим огромным столом и с бодрым видом выговаривал новому сотруднику.

Семену даже показалось, что начальник и вовсе не выходил из лаборатории. Во всяком случае, в отличие от него, сна у того не было ни в одном глазу.

– Плохо спалось? – озабоченно осведомился Контор и повнимательнее пригляделся к своему новому экстрасенсу.

– Камеры эти замучили, – обреченно пожаловался Семен. – Может, оставить как есть? Я натура чувствительная, а эта постоянная слежка…

– Наблюдение… – поправил ученый.

– А это постоянное… наблюдение… Совсем сводит с ума. Не могу я так! Сами же видите, не выспался, измучился… Я готов работать по двадцать часов в сутки. Но это…

– За трудолюбие, хвалю! Но охрана и медперсонал у нас строгие. Советую прислушаться к их, пока просьбам… А теперь давайте перейдем непосредственно к нашей работе. Проходите.

И они вместе прошли в просторное помещение, где стояло кресло. Там тоже никого не было.

– Садитесь, – скомандовал Контор.

Семен недоуменно поднял брови, но сел в кресло и принялся, как его учили, наклеивать на руки и голову проводки с маленькими круглыми дисками на концах.

– Больше никого не будет? – тревожно поинтересовался он, когда все процедуры были проделаны.

Контор что-то внимательно высматривал на экранах, поэтому ответил не сразу.

– Да, да, нет… – растерянно пробормотал ученый. – Ах, да, к нам должны присоединиться еще два сотрудника с медсестрой, у остальных на сегодня другие задания. И, возможно, подойдет сам профессор Кролл. Этот аспект исследований его уже давно интересует. Все, что было до этого… всего лишь так, пустяк! Мелкая подготовительная работа. А сегодня мы приблизимся к истинным целям. Вы когда-нибудь слышали такое понятие, как «эфир»?

Семен растерянно помотал головой.

– Да это и не важно. Важно то, что наш мудрый радар великолепно воспринимает сигналы вашего мозга. А он, в свою очередь, имеет изумительное свойство жестко фиксироваться в этом времени и пространстве. Что ни говори, а Вы человек настоящего. Раньше у нас возникали проблемы со сбоями во времени, но с Вами, все проходит гораздо устойчивее. И теперь я думаю, настало Вам время познакомиться с установкой, частью которой Вы сейчас являетесь…

Контор возбужденно промокнул платком мокрый лоб и продолжал:

– То, что Вы видите – кресло – это отправной пункт умного радара. Именно он и есть предмет нашей гордости. Умный Радар состоит приблизительно из сорока пяти собранных на кристаллах гетеродинов, смесителей и усилителей, который формируют сигнал на частоте 425 мегагерц. Для него также характерна самопроизвольная способность переключаться с одной частоты на другую. В состав станции входит передатчик когерентной частоты, но чтобы добиться полной когерентности, мы все частоты и амплитуды модулировали белым шумом. Поскольку белый шум имеет 50-процентную корреляцию при любом параметре радиоволны, он служит универсальной автокорреляционной функцией. В результате все эфирные компоненты генератора оказываются согласованными…. При этом мы не стремимся согласовать обычные электромагнитные характеристики, нас интересуют только свойства эфира, так как именно они позволяют получить необходимый результат…

Семен в ответ туповато кивнул и понял, что ничего не понял.

– А если попроще? – с надеждой проговорил он.

Контор досадливо всплеснул руками.

– Какая жалость, что совершенно невозможно найти хорошего физика и экстрасенса в одном лице! Я же говорю о самом простом! А ты совершенно меня не понимаешь! Ну да ладно, это не так и важно, главное Радар тебя понимает… Короче говоря, сиди и думай, стабильно, равномерно и не прыгая в воображении по времени. Только здесь и только сейчас…

Семен сел поудобнее и, стремясь сосредоточиться, нахмурил брови. Контор продолжал:

– Раньше ты, в основном, старался воспроизвести человеческие эмоции. Это, скажем так, было скорее не целью, а доработкой. Твоей доработкой к радару. Потому как с чувствами и эмоциями… мы вполне отлично оперируем… Теперь нас ожидает более сложная задача. От тебя требуется сконцентрироваться на объектах, проникнуть в их суть, консистенцию, геометрические параметры – и весь этот сгусток информации передать компьютеру. Задача ясна?

Семен опять кивнул как китайский болванчик и на секунду позволил себе усомниться. Этот умный радар и кресло совершенно не имели никакого отношения к возможности попасть в прошлое. Ведь именно такую цель ставила перед ним Марго. Он должен был понять, как попасть на два года назад, а вовсе не работать с эмоциями или предметами…

Что-то не состыковывалось. Ему необходимо было узнать о совершенно другом! Но как?!

И тут, как ответ на его беззвучную мольбу, двери лаборатории открылись, и на пороге показалась Марго в белом халате с красным крестом медработника. Совершенно невозмутимо девушка вошла внутрь и устроилась за одним из экранов. Следом за ней на пороге появился юркий молодой человек. Процессию завершал дородный мужчина лет пятидесяти – пятидесяти пяти.

– Профессор Кролл! Карл Иванович! – кинулся навстречу мужчине Контор и стал жать небрежно протянутую ему навстречу руку. – А это наш новый экстрасенс. Изумительные показатели. Настроили на него оборудование всего за один день!

– Да, голубчик, хороший Вы у нас экземпляр… – пробасил профессор, поглядывая на Семена. – Весь вечер изучал вчерашние показатели… Неплохо, неплохо, весьма впечатляет. Посмотрим, что у нас выйдет сегодня… Марго, золотце, ты проверила его нынешние показатели?

Марго посмотрела на свой монитор и сосредоточенно кивнула.

– Славик, дорогой, проверь, что там с нашим радарчиком. Работает красавец?

Юркий молодой человек кинулся к многочисленным пультам и начал щелкать рычажками.

– Полный порядок, – отозвался он. – Мощности хватит часов на десять-двенадцать, в зависимости от интенсивности.

Профессор Кролл довольно покивал и многозначительно сказал:

– Что ж, мои дорогие, приступим! Сегодня особенный день! Сегодня день начала творения из эфира!

Семен настороженно вжался в кресло. Похоже, в этой комнате не знал, что делать, только он, остальные же уверенно засуетились за столами с аппаратурой. Из угловой двери протиснулся еще один молодой человек и присоединился к Славику.

Работа закипела!

Контор широкими шагами подошел к Семену.

– Ну что ж, – проговорил он напряженно.

– Начнем с простейшего… – и протянул Семену небольшой резиновый мячик. – Сконцентрируйся на этом объекте. Воспринимай его цвет, вес, объем, структуру, здесь и сейчас…

Семен внимательно посмотрел на мячик и слегка приоткрыл мысленный барьер. Никакой боли, как прошлый раз, не последовало. Видимо, защитное излучение было отключено. Несколько секунд Семен смотрел на мячик, пытаясь воспринять его наиболее полно.

Ничего не происходило.

Вдруг в отгороженном прозрачной перегородкой пространстве лаборатории вспыхнуло яркое пятно.

Семен посмотрел в том направлении. Вспышка тут же погасла.

– Да что ты таращишься куда попало?! – воскликнул Контор. – Энергия, по-твоему, дармовая что ли? Твое дело смотреть перед своим носом на предмет!

Семен почувствовал, что когда-нибудь этот крикливый мужик договорится!

И тут Контор, словно ужаленный, вскрикнул. Лицо его исказила гримаса боли.

– Прекрати, прекрати! – взвизгнул ученый. – Славик, отключи питание!

Славик щелкнул рычажком. Контор замер, потом встряхнулся и неуверенно выпрямился.

Повисла тишина.

Все присутствующие, как завороженные, уставились на Семена.

– Ты что подумал? – наконец с ехидцей промолвил Карл Иванович.

Семен неуверенно пожал плечами.

– Да ничего. Довел он только меня своими криками! Я и подумать-то ничего не успел…

– Гоша, Славик, – поспешно воскликнул профессор, – вы успели зафиксировать показатели, частоту, периоды и интенсивность?

– Все записано, – отозвался Гоша, хмурый парень, который пришел в лабораторию позже всех.

Карл Кролл пробежал глазами по экрану и зашептал:

– Видимо, мы имеем дело с физическим воздействием на расстоянии… Возможно, речь идет о влиянии на нервную систему, а соответственно, и на трансляцию болевых импульсов. Очень интересные последствия при использовании белого шума… Очень интересно… Значит, не только эмоции, не только неживые объекты… но и живая материя! Это впечатляет! Впишем в планы еще один пункт экспериментов на живых объектах… – добавил он, обращаясь к Контору, и начал поспешно перебирать руками по клавиатуре компьютера.

В это время Контор нервно провел рукой по вискам.

– Марго, – проговорил он слабым голосом, – Вы не могли чуть позже провести моё полное обследование? Хотелось бы до конца понять, какого рода воздействие было произведено.

После этого инцидента работа пошла дальше в обычном русле, и никто голоса не повышал.

Семену давали предметы. Он концентрировался. И почти всегда в огражденном пространстве вспыхивал двойник объекта. Несколько раз, правда, случались сбои. Тогда Семен, помимо воли, слегка отвлекался и переносился мыслями к следующему дню или прошлому вечеру, и никакой материализации не происходило. Только по лаборатории раскатывался слабый гул, а датчики фиксировали интенсивный отток энергии.

– Да, что-то подобное наблюдали мои коллеги… – задумчиво повторял Кролл при каждом таком временном скачке. – Расход энергии, гул и никакого видимого результата… Видимого… Возможно следует обратить внимание на что-то еще…

К концу вечера на стол перед Семеном водрузили кролика в клетке.

«Животинку жалко!» – помимо воли подумал он, и за ограждением вспыхнул мираж с зеленой лужайкой, на которой мирно щипал травку белый кролик. Но как только Семен отвлекся, мираж тут же испарился.

Правда, так было не со всеми предметами. Самые геометрически простые фигуры оставались и после того, как молодой человек переключался на другой объект.

Хотя после выключения электроэнергии все они моментально исчезли. Исключение составил только маленький кактус. Его Семен запечатлел в сознании особенно любовно. Пусть и кактус, но цветок для него являл собой маленький островок природы! Той, настоящей, от которой он был отрезан бетонными стенами и металлическими перегородками.

– Что с кактусом-то делать? – гнусаво поинтересовался хмурый Гоша.

– На почетную витрину и под замок! – восторженно воскликнул профессор Кролл. – Он… наш первый ощутимый результат! Этот кактус можно считать первым настоящим творением из эфира! Расчеты верны! Да здравствуют творения из эфира!

Все дружно зааплодировали.

Вымотанный до беспамятства Семен незаметно сполз с кресла и поковылял к двери.

* * *

– Они хотят начать новый этап экспериментов, полное воздействие на расстоянии. Не только мысли и чувства, а тотальный контроль. Человек становится полностью управляемым, а его разум вытесняется моим. Некое подобие зомби… Вот и все известия за последние дни…

Тоскливо заключил Семен и уставился на посапывающего в углу Сережу.

– А парня жалко… – добавил он. – Беднягу за ту «пьянку» на целый месяц в техники зеленого сектора разжаловали…

Марго безразлично пожала плечами, грациозно подошла к барной стойке, налила себе маленькую рюмочку текилы, лизнула с руки соль, выпила и закусила долькой лайма.

– Никогда ничего подобного в нашем мире не пробовала! – щурясь от удовольствия, проговорила она.

Семен недовольно поморщился. Иногда Марго казалась ему уж слишком холодной и расчетливой. Вот ему, например, что ни говори, а все-таки было жалко Сережу. Несчастного разжаловали (все из-за «ихних» проделок), урезали зарплату, лишили отпуска… Благо хоть жилье не отобрали (должно быть, ведьма-таки приложила руку), и теперь они с ней устроили в Сережиной комнате некое подобие штаб-квартиры, не опасаясь камер и подслушивающих устройств.

– Я с тобой о серьезных вещах… – обиженно проговорил молодой человек. – А ты текилу хлещешь! Сама же говорила, время поджимает, а у нас никаких сдвигов и даже проблесков надежды! Эти эксперименты направлены исключительно на воздействие на человека, но никоем образом не связаны со временем! Ты понимаешь, что мы топчемся на месте?! Может, мы ищем вовсе не там, где надо?

Марго, посасывая второй кусочек лайма, задумчиво посмотрела на Семена, потом отвела глаза и уставилась куда-то в пустоту.

– Скоро ты выйдешь наружу… – произнесла девушка неспешно. – Для эксперимента потребуется посторонний человек, неквалифицированный, просто посторонний… Выбирать придется тебе… Вот там и посмотрим, что за эксперименты начнутся…

Молодой человек прищурился. Уж слишком мрачно Марго отзывалась о предстоящих событиях. Как будто она что-то знала, но предпочитала молчать. Но только о чем она молчала? Семен попытался мысленно настроиться на ведьму и, в очередной раз получив хлыст предупреждающего лабораторного излучения, поспешно ретировался.

– Марго, что так невесело? – наконец открыто спросил он. – И потом, откуда такая информация? Я, например, как ни стараюсь, совершенно не могу влезть в чужие мысли. Каждый раз мои мозги словно поджаривают на сковородке! Ужас! И это жуткое излучение они отключают только на время экспериментов… признаться, только тогда я чувствую себя относительно нормально… А ты?

Девушка нахмурилась и хлопнула ещё рюмочку текилы.

– Только этим и спасаюсь, – процедила она сквозь зубы. – Как ни странно, но именно это пойло помогает моим мозгам обрести некую тупость, как раз достаточную, чтобы не воспринимать постоянные электромагнитные возмущения… А информация… – ведьма довольно потрясла маленькой сумочкой, которая постоянно находилась при ней. В сумочке что-то звякнуло.

Семен понимающе закивал. В действии ведьминых напитков он уже не раз убеждался. Действовали они всегда безотказно!

– И все-таки… – повторил он. – Думаешь, мы оказались в нужном месте в нужное время?

– Скоро начнется, поверь мне… – отозвалась Марго. – Наши просчитывают возможные варианты хода событий и пришли к однозначному выводу. Все будет происходить именно здесь. Вторая фаза эксперимента не за горами.

Зазвенел будильник. Семен открыл глаза и впервые за долгое время блаженно улыбнулся. Сегодня у него была маленькая радость! Сегодня он должен увидеть солнце!

«За долгое время», потому что солярий, спортивный клуб, бассейн, всевозможные бани и сауны не заменяли природы и настоящего солнышка. С каждым днем ощущение подземного крота неумолимо нарастало. Нервная система…

О ней Семен вообще вспоминать не хотел. Его нервная система напоминала бомбу с взрывным механизмом. Поднеси спичку – и он готов был взорваться по поводу и без повода.

Остальные, как успел заметить Семен, жили на успокоительных и постоянных консультациях с психологами. Но себе привыкать к подобному безобразию он строго запретил. Ну и… еще помогло вмешательство Контора. Тот дал понять, что штатному экстрасенсу успокоительное может пойти «не на пользу дела». И медицинский отдел Муравейника отстал.

Быстро умывшись и приведя себя в порядок, Семен нацепил рубашку, джинсы… и блаженно потянулся. Эти постоянные голубые халаты его тоже достали!

Около лифтов молодого человека уже поджидал, как всегда, бодрый и гладко выбритый Контор. Рядом с ним стояли неизменный Гоша и пара сотрудников из медперсонала.

– А вот и наш талант! – воскликнул Контор при приближении Семена. – Поздравляю с первой маленькой командировкой!

– Спасибо! – буркнул Семен больше из чувства долга, нежели с искренней благодарностью, и компания вошла в лифт.

Семен с трепетом наблюдал, как на циферблате замигали уровни: минус 12… 10… 7… 3… 2. Наконец, лифт остановился на минус первом этаже, и створки с легким дзиньканьем открылись. Взору сотрудников Муравейника открылся длинный коридор, напичканный датчиками, камерами слежения и бесчисленным количеством охранной сигнализации.

Только полчаса потребовалось на то, чтобы пройти кордоны и по несколько раз сверить отпечатки пальцев и сетчатки глаз.

Все сотрудники, включая Контора, по всей видимости, относились к происходящему весьма лирически. Один только Семен с непривычки мялся и настороженно замирал перед очередным постом.

В конечном итоге группа пробралась к платформе с кабинками. Контор в очередной раз провел своей картой доступа по терминалу, и одна из кабинок автоматически открылась.

Ехали достаточно долго. Минут десять-пятнадцать. Скорость Семен даже не пытался предположить. Но уши у него заложило! Наконец транспорт остановился, и компьютерный голос «мило» пожелал всем доброго пути.

При выходе на поверхность процедура с отпечатками ладони и сетчатками глаз повторилась, и Семен почувствовал, что уже даже и не радуется своему временному освобождению.

Но когда над головой засветило теплое летнее солнышко, а вдали завиднелись окраины «златоглавой», он почувствовал, что весь его тернистый путь того стоит!

На небольшой площадке их ждали два джипа. Гоша с двумя медработниками пошли к дальнему. Контор и Семен залезли в ближайший.

– Опоздали на четыре минуты, – укоризненно бросил с переднего сиденья Карл Кролл. – Ну да ладно, голубчики, поехали. Дел у нас сегодня по горло!

Машины рванули с места и помчались в сторону Москвы.

Профессор Кролл и Контор о чем-то оживленно беседовали. Первое время Семен пытался уловить смысл их разговора. Но все его потуги разбивались об… импульсные модуляторы, индуктивные витки, когерентность, катушки Гельмгольца… и прочую научную ересь. Вскоре Семен с чистой совестью плюнул на всю эту затею и уставился в окно.

Мимо пробегали живописные окрестности с зелеными лугами и полями, правда, довольно часто все это перемежалось весьма внушительными коттеджными поселками, из ворот которых выглядывали бронтозаврообразные физиономии охраны.

Вскоре Семен почувствовал, как по всему телу у него забегали мурашки. Еще не до конца понимая почему, молодой человек судорожно сглотнул и стал всматриваться в пейзаж более пристально.

Сомнений не было! Они подъезжали к клинике Лябаха!

Долгое время Семен пытался не вспоминать ни этих мест, ни их обитателей. Но теперь, словно в кошмарном сне, перед ним вновь предстала клиника для душевнобольных. Почти два года его жизни!

– Саймон! Что застыл, выходи! – обратился к нему профессор Кролл, уже стоявший рядом с машиной. – Или не нравится здешнее место? По мне, на вид, так настоящий рай!.. Ну да ладно… поторапливайся, дел много!

Семен вздрогнул и застыл как вкопанный.

– Семен. Зовите его Семен, профессор. Он до чертиков не переносит своего настоящего имени, – в очередной раз мягко напомнил Контор Кроллу.

Карл Кролл пренебрежительно фыркнул и направился к входу в клинику.

Контор поспешно схватил Семена в охапку и поволок следом за профессором. Молодой человек покорно подчинился и изо всех сил попытался придать лицу более естественное выражение.

А Контор, озабоченно поглядывая на ошалелый вид молодого человека, забормотал.

– Я же предупреждал Петра Петровича, что приедет чрезвычайно чувствительный экстрасенс. Но, как видно, он свое оборудование и не подумал отключать. Болван! Он мне такой экземпляр может загубить! Где я такого второго найду!..

Алло! – выкрикнул ученый в трубку мобильного. – Петр Петрович, срочно отключите вашу аппаратуру!.. А я говорю, отключите! У меня экстрасенс экстра-класса впал в полу беспамятство! Вы чего добиваетесь, чтобы все рухнуло к чертям собачьим?! Ах, говорите, значит, отключили?.. Да, да! Поверю на слово. Но если он в ближайшие пять минут не очухается, я лично постараюсь, чтобы вас уволили!

К Семену, наконец, вернулась способность дышать. Вдохнув, он нервно схватился за лицо.

«Спасибо Марго, – подумал он, – вроде бы не должны узнать…» Но сердце тем не менее продолжало лихорадочно стучать.

«Успокойся…. Все в полном порядке. Никто не узнает… Никто не узнает…» – повторял молодой человек без конца, пока они шли по дорожке к входу.

Контор продолжал что-то гневно кричать по телефону, Гоша и два медработника шли на небольшом расстоянии сзади. Вокруг медленно разгуливали психи…

Одним словом, чем больше Семен пытался себя успокоить, тем беспокойнее ему становилось.

Более или менее молодой человек пришел в себя, когда они вместе с Контором оказались в просторном белом кабинете. Там за столом уже расположился Кролл, рядом с ним восседал, все такой же непомерно округлый, Лябах. Гоша с медработниками прошмыгнули в соседнюю лабораторию.

– …Ну, так значит… опять нужны люди… Желательно одинокие и без родственников… – пропыхтел Лябах, не поведя и глазом в сторону вновь прибывших. Он предпочитал общаться исключительно с Карлом Кроллом. – … Что ж… Как всегда, такие имеются… А что ваш Умный Радар? – через паузу поинтересовался главврач и жуликовато потер толстые ладошки.

– То же что и ваш, дорогой мой, – равнодушно отозвался Кролл. – Работает…

– Ну, с греющим излучением разобрались, я понимаю… А то сколько народу у нас тут… Рубцы оставались, знаете ли. Иногда и того хуже… Правда, не без уникальных случаев…

– Да? – Кролл несколько оживился. – Что-то раньше Вы, голубчик, об этом не упоминали?

Перт Петрович Лябах нервно поежился.

– Так ведь и Вы нас своим присутствием не баловали. Да и потом, этот переполох с одной из моих сотрудниц – Итой Сергеевной… Ненадежным человеком она оказалась! Целое расследование на клинику натравила. И как только после… всего… умудрилась…

– Помнится, её потом признали недееспособной, – вяло напомнил Кролл.

– Да, но сколько крови попила… – закатив глаза, булькнул Петр Петрович.

– Лучше надо было мозги промывать…

Лябах виновато опустил лысеющую голову.

– Я слышал у вас нехватка экстрасенсов… Весь предыдущий состав… – начал он.

Но Кролл его резко перебил взмахом руки и многозначительно посмотрел в сторону Семена.

– А это наше новое чудо экстрасенсорики! – проговорил он. – Идеально сработался с Радаром! Изумительные показатели точности!

– Очень рад, очень рад… – пробормотал главврач и даже не посмотрел в сторону замершего Семена. Все его внимание было приковано к достопочтенному профессору Карлу Кроллу.

Повисла пауза.

Кролл начал неспешно просматривать лежащие на столе папки. Контор сел в одно из кресел и принялся внимательно разглядывать кончики ногтей. Семен с тяжелым сердцем примостился в углу, как можно дальше от Лябаха, и угрюмо уставился в пол.

– Не об этом ли случае Вы мне тут сейчас рассказывали, голубчик, – поинтересовался профессор Кролл и пододвинул папку главврачу. – Да… Действительно очень занятный экземпляр. И каковы в тот момент были его мыслительные процессы?

Лябах придвинул к себе папку, выложил на стол несколько снимков и принялся комментировать.

– Этот снимок был сделан при поступлении, когда никакие опыты над ним еще не проводились. Перед нами совершенно здоровый мозг, где красным обозначены зоны с нормальным током крови. Как Вы видите – все красное…

А это снимок делался двумя месяцами позже… Тогда мы как раз начали работу с микроволнами. Ну и как Вы знаете, ошибочно фокусировали микроволновое греющее излучение на объекте… Во втором снимке явно прослеживается преобладание синих зон, где кислорода хватает только на то, чтобы не дать тканям начать разлагаться. В обычных условиях это обозначает, что человек страдает отсутствием памяти. Но в нашем случае… пациент жил и функционировал совершенно в обычном режиме. Никаких проблем с памятью, речью, двигательными и мыслительными функциями не наблюдалось…

Кролл саркастически усмехнулся.

– Голубчик, – проговорил он и цепко посмотрел на главврача. – Если с мыслительными функциями у него был полный порядок, какого же рожна… он у вас делал?

Лябах нервно зыркнул в сторону профессора. Потер лоб и неуверенно прошептал.

– Насколько я понимаю… Вы тоже с ними сотрудничаете… Ведь именно их технология «малой заметности» сейчас используется вместе с Радаром?

Кролл не повел и бровью. Только прохладно бросил.

– А Вы, мой друг, хорошо осведомлены…

– Как видите, я тоже выполняю их заказы… И этот субъект тоже заказ… – отозвался Лябах и уже более спокойно продолжал. – Этот же снимок номер три сделан еще через два месяца. Все полностью в синем цвете. По сути – мозг мертв… Но что самое странное, даже при таких показателях пациент продолжал функционировать совершенно нормально…

Далее на последующих снимках прослеживается возвращение красного цвета. Каким-то образом ткани мозга начинают регенерироваться! И уже через год мы наблюдаем совершенно здоровые клетки!.. Одним словом, глядя на эти очевидные факты нельзя не признать наличия некой метафизики! Долгое время его психическая сила управляла телом через мозговой ствол и одновременно восстанавливала поврежденные клетки!

– Да, занятно. И где же теперь этот ваш вундеркинд? – поинтересовался Кролл.

– Исчез, – коротко ответил Лябах.

– И не хотите его отыскать?! – несколько наиграно театрально поинтересовался Карл Кролл.

– В том-то и дело, что очень хочу… – главврач заискивающе посмотрел на профессора. – Вы бы могли мне в этом помочь? Как видно, моих сил тут не хватит. Здесь нужна… работа тонкая… особенная… Возможно ваше оборудование… я наслышан о последних успехах… поможет его обнаружить… А ваш экстрасенс нам в этом поможет…

Все присутствующие перевели взгляды на Семена.

– Посмотрите сюда, Саймон, – обратился Кролл к Семену и протянул ему папку.

Молодой человек, едва скрывая дрожь в руках, взял документы.

– Перед вами дело пациента 414… – продолжил Кролл. – Вы сможете определить его местоположение?

Семен смотрел НА СОБСТВЕННУЮ ФОТОГРАФИЮ!

– Да, постараюсь, – пробормотал он и поспешно сел обратно в кресло. Еще чуть-чуть – и он готов был рухнуть в обморок, словно изнеженная девица.

– Вот и чудесно! – весело заключил Кролл. – Хорошее задание для Саймона и проверка новых возможностей «кресла»! А теперь приступим непосредственно к тому, зачем мы здесь, собственно, и появились. Давайте сюда ваши кандидатуры!

Лябах поспешно придвинул целую стопку документов.

– Так… – задумчиво отозвался Кролл и принялся энергично просматривать содержимое папок. – Все одинокие? Детей, родственников нет? Это хорошо, то, что нужно. Значит, ручаетесь, при их исчезновении никто про таких и не вспомнит… Отлично… Женщины… Мужчины… Стариков сразу отметаем. Еще не хватало, чтобы с ними сердечный приступ раньше времени случился… А молоденькие кто-нибудь есть?

Лябах поспешно указал на нужное дело. Тем временем Карл Кролл протянул уже отобранные папки Контору.

– Неплохие кандидатуры, ознакомься, голубчик, повнимательнее…

– Вот интересный экземпляр, – услужливо проговорил Лябах. – Очень покладистая. Одним словом, цыпочка. А после дозы – так просто ангелочком станет!

– Да, формы хорошие, а какие глазки! И неужели одинокая? – причмокивая губами, согласился профессор. – Контор, как она тебе? Возьмем?

Контор с прохладцей уставился на фотографию.

– Да, симпатичная, – отозвался ученый. – Главное, чтобы при первом переходе не сломалась. Нам от нее информация потребуется, а не обворожительные глазки.

– Да ты, милый мой, просто червь науки! Грызешь знания, только смотри, зубы не обломай! Не переусердствуй! Ведь иногда и расслабляться надо…

Контор криво усмехнулся. А Лябах расплылся в улыбке и предложил посмотреть на отобранные «экземпляры» воочию.

Все поспешили к выходу.

Больше никто особого внимания на Семена не обращал. А он был рад. Пристроившись в хвост группы, молодой человек понуро плелся следом, и отнюдь не лучшие чувства клокотали в его душе. Ведь, по сути, и он до сих пор оставался одним из их «экземпляров», только более полезным и функциональным.

Он шел и судорожно сжимал в руках свое дело. Впереди его ждало еще более «интересное» занятие – искать самого себя! Веселее не придумаешь…

И тут, при этой мысли, он оценил услышанное. Он сможет попробовать найти Веру!

Еще ни разу за время экспериментов ему не ставилось подобной задачи. Он даже не подозревал о такой функции Умного Радара! Но если Кролл говорил, значит, это было возможно! Радар усилит его естественные возможности… и у него появится шанс!

«Вера, Верочка! Я должен с тобой поговорить! – закрутилась в его мозгу одна и та же фраза. – Обязательно!»

Группа из Кролла, Контора и Семена во главе с Лябахом прошла по коридору и свернула на узкую винтовую лестницу, ведущую вниз.

Вскоре они оказались в плохо освещенном полуподвальном помещении. Семен на секунду задержал дыхание – в нос пахнуло сыростью и запахом плесени.

– Что-то у вас здесь год от года все непригляднее и непригляднее, голубчик, – в очередной раз «укусил» главврача Кролл. – Неужели дела действительно идут так плохо? А я-то слышал, что ваша – одна из наиболее преуспевающих частных клиник…

Лябах глянул на профессора, развел своими пухленькими пальчиками и с невыразительными интонациями пробормотал.

– Вертимся, как можем. На жизнь-то самим приходится зарабатывать. Нас ведь никто не финансирует. Как говорится, как потопал, так и полопал… Приходится экономить… С этих-то… – главврач кивнул на двери подвальных камер. – …Ничего не возьмешь… Так сказать, находятся у нас на бесплатном лечении…

– Так уж ничего?! – Кролл саркастически хмыкнул.

Лябах дипломатично промолчал. И Семен безошибочно почувствовал, что этот пухлый продажный сукин сын стерпит любое оскорбление, лишь бы за него было «уплочено».

Тем временем Кролл, осторожно ступая по не слишком чистому полу, поочередно заглядывал в маленькие пыльные окошки камер, номера которых у него были помечены на листке.

Первые несколько человек его несколько разочаровали. Обращаясь к Контору, он недовольно выплюнул.

– Этих для начала нужно на наличие вшей проверить, посадить на карантин, а уж потом в приличное место пускать. Паршивый товар Вы мне предлагаете, дорогой Петр Петрович.

– Если потребуется, отчистим, отмоем и ототрем самым лучшим образом, – поспешно заверил главврач. – И ни копеечки за это не возьмем!

– Еще чего! – осклабился Кролл. – И мне еще приплачивать надо, что ученый моего уровня должен рыться в подобной грязи! А если, голубчик Вы мой, я тут какую заразу подхвачу?! Кто за это отвечать будет?

Главврач обессилено развел руками. Если уж Кролл решил его сегодня довести до белого каления, то пусть попробует, а он, Лябах, даже сопротивляться не станет. Самое важное – итог и цена. А цену за его услуги предлагали немалую, если не сказать внушительную!

– Ну что мне с ними делать… – продолжал разглагольствовать Кролл. – …Никакого от них прока и быть не может! Какие из них наблюдатели? Шелупонь одна, годная разве что на себе камеру таскать… А мне нужен наблюдатель, вменяемый, трезвомыслящий…

– Ну… все-таки не забывайте, что мы в дурдоме, – осторожно напомнил Лябах. Ему почудилось, что покупатели сбивают цену. Но Лябах – не дурак! Он не позволит себя одурачит! Где еще им найти такого безопасного поставщика? Его товар можно забрать тихо, гладко, без сучка и задоринки. Не надо отлавливать на улице бомжей или беспризорников, не нужно вычислять одиноких пенсионеров… Одним словом – полный сервис! И пусть этот Кролл хоть трижды профессор, но он – Лябах – отличный бизнесмен!

«И все-таки надо было их помыть перед просмотром, – подумал главврач. – Меньше было бы вони от этого надутого профессора».

Тут Кролл указал на одну из камер и окликнул с поста медбрата.

– Голубчик, будьте так любезны, отоприте этого пациента!

Верзила с лысым черепом и ухмылкой чокнутого садиста, поспешно подошел к двери и, поковырявшись в огромной связке ключей, отпер камеру.

В нос ударило нечистотами.

– Плохо, Гарик, следите Вы за вверенной Вам территорией! – поспешно сказал главврач, желая опередить очередную реплику Кролла.

Гарик ухмыльнулся золотыми коронками и туповато замычал.

– Слежу, слежу. Еще позавчера все тут хлоркой поливал. Так что, шеф, полный порядок и ажур.

От этой улыбки у Семена, стоящего чуть поодаль все похолодело. Он был готов поспорить, что этот Гарик не иначе как людоед и маньяк-убийца в одном лице!

Даже Кроллу, похоже, стало не по себе. Немного нервозно он бросил.

– Спасибо, Гарик, а теперь мы уж сами разберемся. Можете быть свободны.

Гарик опасливо покосился на Лябаха, потом на темный проем камеры.

– Доктор, – забубнил он. – Так они ж звери, на людей кидаются. Вас одних никак оставлять нельзя…

И тут, как ответ на его слова, из темноты выскочило волосатое чудовище (отдаленно напоминающее пещерного человека, а больше смахивающее на взбесившуюся обезьяну) и с визгами кинулось на выход из коридора.

Но не тут-то было. Цепкие, здоровенные ручища Гарика уже схватили обезумевшего (или обезумевшую) и надежно скрутили… тому руки. Да, теперь Семен разглядел. Лохматое «чудовище» было мужчиной, очень худым и неопределенного возраста. Все что напоминало в нем человеческое существо… – потрескавшиеся очки и… Больше ничего человеческого Семен в нем не обнаружил.

– Да что ты суешь мне его под нос! – брезгливо взвизгнул Кролл и поспешно зажал нос платком.

– Так Вы ж его обглядеть хотели… – смутился лысый верзила.

– Неплохой экземпляр… – холодновато прокомментировал Контор. – Достаточно молод и физически вынослив. Думаю, его уже ничего не удивит и не напугает в этой жизни. А нам именно такие и нужны…

– Он попортит аппаратуру, – подозрительно фыркнул Кролл.

– Завяжем ему руки, – безразлично предложил Контор.

Пока они там препирались Семен почувствовал, что больше ни минуты не выдержит в этом подвале. Все его естество рвалось прочь из этого мета. А то огромное чувство боли, обреченности, обиды, подавленности и ужаса, что накопились здесь за долгое время, делали его присутствие просто невыносимым.

Раньше, когда Семен находился здесь в качестве пациента, подвальные этажи были слабо доступны его восприятию. Но только сейчас он до конца понял, насколько слабо! Здесь, почти под землей, ужас бушевал, свирепствовал, заполнял каждый закоулок, каждую щель, облеплял стены и пробирался к костям всего живого… Ужас вопил! Ужас подчинял! Ужас делал из вас раба!

Да… Эта реальность должна исчезнуть. Теперь сомнений не было…

– Я, пожалуй, не нужен? – с трудом выдавливая слова, поинтересовался Семен.

– Голубчик, но именно Вам с ними работать… Так что необходимо и Ваше мнение, с кем Вам будет удобнее сработаться… – сказал Кролл и ехидно ухмыльнулся.

Должно быть, Семен выглядел в его глазах слабаком, слишком чувствительным и впечатлительным.

«Только кто при этом ТЫ?» – подумал Семен и украдкой посмотрел на профессора.

А Кролл вместе с Лябахом и Контором уже подходили к следующей двери. (Волосатый бедняга вместе с одним из медбратьев был отправлен наверх в лабораторию).

Гарик открыл камеру. На этот раз оттуда никто не выскочил и не издал ни звука. Очертания внутри были размыты неясным светом, едва пробивающимся через запыленное и затянутое паутиной окно. В полумраке только различалась деревянная кровать и какой-то комочек грязного белья у её основания.

– Цыпочка, выходи! – оскалившись в дебильной улыбке, позвал Гарик.

– Пациент, выйдите в коридор! – резко приказал Лябах.

И Семен заметил, как что-то в его голосе изменилось.

То ли появились нотки злорадства, то ли победы… Но на этот раз главврач не был равнодушен. Это Семен почувствовал совершенно определенно, даже несмотря на специальный блокиратор мыслечтения, который Контор постоянно носил с собой.

Никто не шевелился.

– Голубчик мой, – начал Кролл, развернувшись к Лябаху. – И это Вы называете «послушные»? Да это же стадо тупых баранов, а Вы за них такую цену заломили! Не стоят они того, не стоят…

Профессор продолжал еще что-то объяснять багровеющему главврачу, а Гарик тем временем с довольной физиономией нырнул внутрь.

На пороге, с заломанными верзилой за спину руками, показалось полуголое существо. Обрывки некогда синей робы едва прикрывали лодыжки, на ступнях и вовсе ничего не было. Лицо затерялось в нечесаной гриве золотисто-каштановых волос.

Существо подняло глаза…

Совершенно необычные глаза… С оттенком бирюзы и топаза…

У Семена перехватило дыхание. Такого не могло быть! Она должна была быть где-то далеко, жить счастливо с мужем, высоким, атлетическим красавцем! Но не здесь…

«Вера!» – беззвучно прошептали его губы. Его Вера! Единственная! Любимая! Ради которой он был готов на всё!

Девушка снова опустила голову и уставилась куда-то в пол.

«За что они так тебя, девочка моя? – заметалось в опаленном отчаяньем сознании молодого человека. – ЗА ЧТО?»

– А вот это уже лучше! – почмокивая губами, заметил Кролл. – Берем. Отведите её наверх! – крикнул он еще одному санитару.

Гарик расстроено уставился на удаляющуюся спину девушки.

– Она к нам еще вернется? – все так же дебильно промычал он, обращаясь к Лябаху.

Главврач злобно ощетинился и нервно гаркнул.

– Не твоё дело, болван! Открывай следующую камеру!

Все пошли дальше.

«Мужчине не пристало плакать», – как сказал бы его отец. Но Семен плакал, беззвучно и без слез.

– Подождите! – крикнул он вслед удаляющемуся медбрату с жертвой. И переведя взгляд на Контора и профессора Кролла, как можно тверже сказал. – Мне кажется, что это… (Семен сделал усилие)…существо нам вряд ли подойдет. На мой взгляд, мыслительные функции крайне нарушены. Вряд ли мне удастся войти в более или менее полный мысленный контакт…

Семен изобразил брезгливо-равнодушное выражение лица и с замиранием сердца приготовился слушать ответ.

Лябах на секунду окаменел, Кролл удивленно поднял бровь, Контор презрительно фыркнул и достал из кармана блокиратор мыслечтения.

– Не будем спешить, Семен. Возможно, эта вещица могла тебя сбить с толка. Перепроверим твои догадки в лаборатории.

Семен набрал воздуха в грудь, чтобы спорить. Но потом поспешно остановился. Он ничем не должен себя выдать! Он обязан безразлично кивнуть и пойти дальше. Как будто это для него ничего не значит. Он должен!

И только потом, в лаборатории, проведя серию тестов, повторно заявить о её непригодности. Тогда его должны послушать. Ведь больше всего им нужен результат экспериментов, а он – их главный экстрасенс. Они его послушают! Обязательно послушают!

Иначе…

Вызволить из Муравейника Веру… На это нет никаких шансов. Больница гораздо уязвимее. Здесь с помощью людей Марго они ей помогут! ДА! Только немного подождать… Играть по их правилам…

Все остальные камеры Семен воспринимал, как в бреду. Лица плыли размытыми пятнами, вокруг витали бессмысленные слова, в очередной раз Кролл о чем-то припирался с Лябахом…

Все это мелочи, все это мишура… Главное – он ее встретил!

Еще около часа их группа бродила по подвалу. Кого-то посылали наверх, кого-то оставляли в камерах. Но в основном выбор падал на наиболее молодых и физически сильных. Когда было отобрано уже около пятнадцати «экземпляров», Кролл, обращаясь к главврачу, заявил:

– Ну что ж, Петр Петрович, голубчик. Пора и честь знать. Давай теперь перейдем в лабораторию… Я бы, кстати, не отказался от чашечки кофе, а «экземпляры» пусть пока помоют и проверят на вшей и чесотку. Не хотелось бы, знаете ли, от них подцепить черт знает что!

– Я уже понял, всенепременно! – воскликнул довольный Лябах и повел своих «гостей» в VIP-зону на чашечку кофе.

VIP-зона оказалась довольно приятным местом на верхнем этаже с огромными окнами, красивыми нежно салатовыми шторами, мягкой мебелью и изящными прозрачными столами.

Вместо чашечки кофе их там уже ожидал целый стол деликатесов. В центре красовались бутылки с французскими винами. А в воздухе парил аромат пряностей.

На закуску подавали несколько видов салата, красную рыбу и бутерброды с черной икрой. Затем последовали блюда из морепродуктов.

– Изумительное сочетание! Мой повар просто кудесник по части морепродуктов, советую попробовать! – проговорил довольный Лябах.

Профессор Кролл и Контор с изяществом истинных гурманов отламывали от каждого нового блюда по маленькому кусочку и, полуприкрыв глаза, смаковали вкус.

– Недурно, недурно! – в очередной раз восклицал Кролл.

Контор ограничивался одобрительным кивком головы.

Семен же сидел и, чтобы не вызывать удивлений, старался впихнуть в себя хотя бы что-то. Но… «кусок в горло не лез». В мыслях он лихорадочно строили планы по спасению Веры.

Когда начало трапезы было уже позади, в помещении показался неизменно хмурый Гоша в сопровождении двух таких же не менее хмурых медработников.

– Какие-то проблемы? – сдержанно поинтересовался Контор.

И о чудо! Гоша повел носом, довольно ухмыльнулся и, садясь за стол, бросил:

– Полное барахло! Часть деталей давно пора выбросить на свалку. И к тому же они… – Гоша выразительно глянул в сторону Лябаха. – …Все еще не до конца разобрались с этим негреющим излучением, хотя мы им еще пару месяцев назад схемы высылали. Вашему технику руки бы поотрывать!

Выдав свою тираду, Гоша спешно подсел за стол и с удовольствием оглядел пиршество.

– Как?! – воскликнул главврач. – Все сделали, все исправили!

– А еще в нашу сторону фыркали, голубчик, – не преминул вставить Кролл и с удовольствием заглотил кусочек утки.

– Делали, что в наших силах! Все как велели! – возбужденно прибавил Лябах.

Но на реплику главврача никто всерьез не прореагировал. Кролл с удовольствием обгладывал крылышко. Контор смаковал вино. А вновь прибывшие с упоением набросились на закуски.

Когда Гоша немного насытился, то небрежно заметил:

– А эта баба, как бишь там её… Ита Сергеевна, пожалуй, единственная толковая была. Неужто так она насолила, что её устранять пришлось?

Лябах сделался весь пунцовый.

– Правдоискательница она была! Мать Тереза, прям! Хотела всех больных вылечить, а мертвых из могил поднять… Только хрен ей! У нас есть задание, и мы его выполняем! Вот так, четко и ясно!

– … Обильно едим и спим на шелковых простынях! – в ответ крякнул Гоша.

– То-то и оно, – более миролюбиво добавил главврач.

– И все-таки я вам специально пришлю техника. Сообщу, куда следует, и пришлю… – вставил Контор. – Что ни говори, а на одних… работаем… Может, у вас и свои задачи, а у нас свои… Но если будет известно, что вы напортачили, а мы промолчали… Так что лучше с этим, пока не поздно, разобраться. Собственно, и разбираться нечего. Негреющее излучение прямо противоположно по отношению к греющему. И излучается радаром обратно точке фокуса антенны. Одним словом, поверните чертов радар и переделайте пару схем… Вот и весь секрет!

Лябах сдвинул брови и часто закивал. На этом рабочая тема была временно отложена. В основном повели разговоры о прелестях того или иного блюда и споры об особенностях вкусового букета французских вин. Говорили о погоде, о правительстве. Последнее все дружно ругали. Вспомнили и религию. Оказывается, Карл Кролл мнил себя человеком весьма богобоязненным, а свои действия относил исключительно к божьему промыслу.

– …Может, кто-то посчитает науку… – говорил он, – …делом не богоугодным. Но, скажите мне, пожалуйста, разве не сам Господь наделил нас разумом, сделав по образу и подобию своему? А если он это сделал, так значит, тем самым велел им располагать. Что мы и делаем! Наука есть великое проявление божьего промысла. Через познание мы приходим к вечному! Божественному! Если угодно, идем к Создателю не посредством слепой веры, но посредством знаний!..

Посмотрите, насколько совершенно каждое творение во вселенной. До сих пор, как мы ни стараемся, но еще не до конца можем воспроизвести окружающее нас разнообразие материи в таком совершенстве. И повсюду мы наталкиваемся на поразительные закономерности! Разве это не доказательство чьей-то воли и жесткой логики?! Мир не хаотичен! Просто порой мы не в состоянии уяснить до конца его законов. Но мы движемся к этому! И скоро…

– И скоро мы сами поравняемся с создателем… – с едва различимой усмешкой заметил Контор.

От этих слов Семен почувствовал, как на лбу выступила испарина. Вздрогнул и Лябах. Все же остальные, похоже, полностью разделяли мнение ученого.

– Тогда позволю заметить… – осторожно проговорил Лябах. – Получается… Если есть Бог – есть дьявол, есть ад и рай… А…

– Боитесь попасть на раскаленную сковородку с маслом? – хохотнул Контор.

Главврач судорожно сглотнул.

– Если так, то гипотетически подобное возможно… Может быть, не именно в такой форме… Но муки адские… должны иметь место быть… И вот кто будет решать: жили вы грешником или праведником? Все это представляется вопросом весьма субъективным, можно даже сказать, спорным. А потому это антинаучно! Антинаучно предполагать наличие абсолютного зла или абсолютного добра, потому как мы неизменно скатываемся к абстрактным понятиям! Все эти представления – пустой вымысел и духовные плутания, в которых нет места стройной системе! Вот Вы, Контор, по Вашей шкале ценностей, куда бы Вы себя определили после смерти?

Контор едва заметно вскинул бровь.

– Я бы не стал отвечать на данный вопрос точно. Скажу для начала лишь, что если мы живем и действуем в соответствии с внутренними, глубинными посылами, тогда мы действуем в соответствии с высшими (если можно так выразиться) силами, которые сами нас и создали, что полностью снимает с нас всякую ответственность. Мы лишь орудие! А разве можно осуждать орудие только за то, что оно орудие?

Кролл с довольной улыбкой отпил полбокала вина и, крякнув, бросил:

– Не знал, что Вы такой фаталист, голубчик мой! Вы меня удивляете!

Ученый в ответ небрежно пожал плечами.

– Я всего лишь играю в Вашу игру, «что бог есть». Что же касается меня, то для меня совершенно однозначно только одно: есть природа, есть законы, и мы все им подчиняемся. Иными словами – есть только то, что доказано. То же, что не доказано, – пустой звук. Можно спорить, можно впадать в пустые рассуждения, сотрясать воздух и щеголять логикой, но все останется неизменным. Фактов нет.

– Иными словами, – отозвался Кролл, – Вы готовы признать, что со смертью исчезнете в никуда?

Контор поковырял в салате, подцепил на кончик вилки креветку, опустил в рот и с наслаждением запил вином.

– Я готов признать, что тело мое положат в гроб, закопают и оно станет частью планеты Земля. Я готов признать подобное так же, как и то, что эта креветка станет частью моей плоти.

– А как же Ваш блестящий интеллект? – несколько озабоченно поинтересовался Кролл.

Контор хмыкнул.

– А разве для кого-то, кроме меня, его исчезновение будет иметь хоть какое-то значение? Молодые обрадуются, что освободилась отличная должность. Соперники облегченно вздохнут в надежде, что у них появится больше шансов оставить свой след в науке. Что же касается меня… меня уже не будет существовать, так что и расстраиваться тоже будет некому.

Профессор Кролл несколько раздосадованно выпятил губы.

– Тогда… – фыркнул он. – Зачем вам это все?! Работа по двадцать четыре часа, без отпусков и выходных, постоянные командировки, баталии за то, чтобы заметили именно Ваши теории, финансировали именно Ваши проекты…Какой смысл в том, что Вы делаете?

– Мне выпал шанс жить в этом мире, и мне интересно…

В зале воцарилось тягостное молчание. Даже совершенно невозмутимый Гоша – и тот притих. Каждый из этих (надо думать) неординарных ученых, может, и не верил в Бога, но никак не мог смириться с тем, что его интеллект исчезнет навсегда! Случайное совпадение атомов, протонов, нейтронов и кварков, в результате чего появилась именно их личность… Эта случайность, которая имеет шанс повториться с вероятностью один из десяти в сорок пятой или шестьдесят седьмой степени… Нет, это их совсем не устраивало. А еще больше ужасало работать с таким гением, как Контор, и знать, что он уверен в своем (рано или поздно) полном исчезновении.

– Ладно! – нарушил молчание Кролл. – Пора и за работу браться!

Группа, едва скрывая поспешность, направилась к выходу. И Семен помимо воли отметил, что все они хотят поскорее избавиться от налета последнего разговора. Все они не желали признавать слов Контора, и все они стремились как можно скорее погрузиться в дела…

В просторном кабинете главврача ученые расселись за столом и приготовились к отбору.

Лябах не обманул. Пациентов отмыли, отчистили и одели в свежие больничные балахоны. Даже не поленились подрезать волосы. У мужчин и женщин теперь была одинаковая стрижка под машинку.

– Что ж, теперь дело за Вами, дорогой Саймон, – провозгласил Кролл, в упор глядя на Семена. – Прочитайте их…

Контор поспешно полез в карман и щелкнул блокиратором мыслечтения. Семен принялся за работу.

Первые пять человек были вполне подходящими. Выглядели они, правда, напуганными и затравленными, но несколько дней нормальной обстановки, хорошее питание, восьмичасовой сон, физические упражнения и человеческое общение вполне могли сделать из них весьма адекватных людей. Пусть с небольшими отклонениями, депрессиями и маниями… но они перестали бы быть теми животными, в которых их превратил сумасшедший дом.

Судьбы этой пятерки были настолько разными, что Семен поразился, каким образом их постигла одна и та же участь. Первые двое мужчин (среди которых был и очкарик) оказались бывшими учеными, совершенно одинокими и всеми позабытыми. Лябах подобрал их около года назад, когда и тот и другой ушли в запой из-за потери работы в одном из НИИ. Третий джентльмен оказался бомжем, которому «посчастливилось» рыскать в мусорном баке неподалеку от клиники.

Следующие две женщины представляли собой совершенно другой класс. Одну в дурдом из-за постоянной депрессии поместили родители-дипломаты. Их депрессивный ребенок не вписывался в созданный ими образ порядочных граждан. Несколько лет Лябах ее упорно лечил, пока родители внезапно не пропали. Клиника долго пыталась навести справки, и содержала постоялицу за свой счет. Наконец родители нашлись. Но жили они теперь в другой стране, а на вопрос о дочери сообщили, что детей у них никогда не было. С тех пор элитная пациентка и перекочевала в подвал.

Завершала пятерку бывшая жена нового русского. Как выяснилось, у нее «хватило ума» не давать мужу развод и требовать разделить имущество пополам. Но после интенсивного лечения в клинике Лябаха женщина «с радостью» подписала все документы, и счастливый муж получил долгожданную свободу.

С тех пор бывшая жена полностью перешла в собственность Лябаха, а муж на радостях пожертвовал в фонд клиники кругленькую сумму.

С остальными пациентами было гораздо сложнее. Как Семен ни старался, но точно прочитать их ему никак не удавалось. Словно бы эти люди сохранили физическую оболочку, но душа витала уже очень далеко. В некоторых случаях наблюдался бред и полная потеря ориентации, в других – галлюцинации, перемешанные с реальностью в такой жуткий клубок… Что внутри холодело… Когда молодой человек прикасался к такому сознанию, то отчетливо понимал откуда могут идти всякие сатанинские культы, жертвоприношения и ритуальные убийства. В головах этих «людей» жил ад!

В конце концов, именно от них Семен так измучился, что без сил рухнул в кресло и запросил передышку.

А Веру все не приводили…

– Ладно, ребятки, дайте нашему гению водички со льдом! – крикнул профессор Кролл медбрату в дверях.

Санитар поспешно удалился. В кабинете остались только ученые и Семен. Контор с Гошей о чем-то тихо и оживленно спорили в углу. Два медработника Муравейника зарылись в медицинские показатели предварительно отобранных Семеном пациентов. А Кролл с Лябахом в очередной раз принялись спорить об оплате услуг психиатрической клиники.

– Какие-то пять человек! – восклицал Кролл. – Мы договаривались как минимум на десять и очень качественных! Этого мало, дорогой Петр Петрович! Этого не-дос-та-точ-но!

– Ну что же мне теперь делать? – восклицал Лябах театрально. – Я же не могу их сделать. Есть столько – сколько есть…

– А я говорю, что вы жадничаете! – воскликнул Кролл. – Видимо, поступило более выгодное предложение? – профессор хитро прищурился. – Семен, прочитайте-ка нашего дорогого Петра Петровича!

От этих слов Лябах вскочил со стула как ужаленный.

– Да вы с ума спятили! – завопил он. – Это немыслимо и переходит всякие границы! Вы забываетесь! Читать мои мысли?! Да я, да я…

Главврач так покраснел, что казалось, готов вот-вот взорваться.

Контор с Гошей прервали свою оживленную беседу и с некоторым недоумением оглянулись на Лябаха и Кролла.

А главврач продолжал хищно посверкивать глазами и говорить.

– Я давно подозревал Лябах, что Вы что-то скрываете, а теперь даже не сомневаюсь. Вас поставили на такую должность, а Вы тут левак собрались гнать?! Да я Вас насквозь вижу! Всегда нам предоставляли не меньше пары десятков, а тут пять с трудом наскребли. Быть того не может!.. И потом, Вы думаете, я такой дурак и не помню про ту цыпочку? Где та цыпочка?! А?! Я вас спрашиваю?! Читай его, Саймон!!!

Семен вздрогнул, как от удара током. Что ни говори, а голос профессора, когда он этого хотел, обладал особой силой. И Семен бы не удивился, узнай он, что и у самого Кролла имеются некие экстрасенсорные способности. Но из-за постоянных охранных излучений Муравейника и блокиратора Контора… Семену никогда не предоставлялась возможность убедиться в своих подозрениях лично.

А тут… ему представился случай… Он потянулся… тонко… осторожно… крадучись…

И натолкнулся на мертвое пространство… Ничего… Пустота…

Семен поспешно ретировался и замер. Кролл как-то странно покосился в его сторону – в его зияющих чернотой отверстиях глаз что-то промелькнуло. Только что… Семен так и не понял.

Кантор поспешно включил блокиратор мыслечтения и несколько отрешенно бросил.

– Давайте не применять свое же оружие против самих себя. Будем соблюдать хоть какую-то научную этику. И к тому же, пяти человек на первое время вполне достаточно…

Кролл небрежно кивнул, а Лябах до того вскочивший со стула, бесформенно осел.

– Я думал… – нервно забормотал главврач. – Она не подойдет… Ведь ваш же специалист определил… Вот я и не стал лишний раз утруждать пустыми предложениями… Но если… Вдруг… То я… Никаких сложностей… Всегда рад услужить… – бессвязно забормотал он.

Но Семен уловил тайное нежелание… Теперь Лябах спохватился и не желал отдавать Веру… Она была только его жертвой! Это Семен мог понять по его лицу и без всякого чтения мыслей!

Только после натиска профессора главврач сильно испугался и готов был пойти на все, лишь бы его не прижали. А прижимать было за что. Семен успел разобраться. Лябах продавал своих пациентов не только Карлу Кроллу. И все это он проделывал в обход непосредственного начальства и их компаньона по делам подземного Муравейника. Кролл не ошибся. Лябах жульничал и складывал деньги себе в карман.

Но Семен промолчал. Еще не известно, где бедняг психиатрической лечебницы ждало большее зло. Может, оказавшись не в Муравейнике – у них появлялся шанс на спасение.

Тем временем, повинуясь указаниям главврача, медбрат выскочил в коридор и вскоре появился оттуда со следующей пациенткой.

– А вот наша цыпочка, – довольно проговорил Кролл, и весь его гнев куда-то испарился.

Девушка, как и все предыдущие жертвы – была в голубом больничном балахоне, на ногах надеты синие тапочки, волосы коротко пострижены, взгляд устремлен в пол.

«Её локоны! Её прекрасные золотисто-каштановые локоны! – с болью в сердце подумал Семен. – Но ничего, я тебя отогрею, ты вернешься к жизни! Обязательно! Ведь мне дадут хотя бы день… Чтобы с тобой попрощаться… До того как этот мираж…»

Комок застрял в горле, и Семен поспешно отвел глаза. Он не должен об этом думать! Он не должен так пристально смотреть! Он не должен себя выдать! Полное спокойствие и безразличие.

– Присаживайтесь, – проговорил Контор и, когда заметил, что при звуке его голоса девушка даже не шелохнулась, поспешно кивнул медбрату, чтобы тот её усадил.

Пациентка, подгоняемая санитаром, осторожно примостилась на стул в центре комнаты и застыла. Взгляды всех присутствующих устремились на новую жертву.

Она была хороша, если не сказать прекрасна! Ничто не могло её изуродовать – ни больничная роба, ни остриженные волосы… Она представляла собой некое подобие произведения искусства – далекая, загадочная и отрешенная… В чертах лица не было ни злобы, ни обиды, ни боли, ни страха… ничего, что хоть как-то могло бы выдать её страдания или унизить…

О нет, она не была унижена! Никто не смог бы ее унизить или сломать… Потому что… она была не здесь… Она ушла в свой мир, далекий и прекрасный. Там, где светит яркое солнышко и переливается всеми цветами радуга, где воздух наполнен смехом и ароматом домашнего пирога..

Такой предстала перед ним его Вера…

Семен перевел взгляд на присутствующих.

– Она совершенно невменяема… – едва справляясь с голосом, проговорил он. – Увы, я не могу с ней работать…

Краем глаза Семен заметил, как лицо Лябаха застыло в едва скрываемом ликовании, как разочаровался Кролл, и как совершенно равнодушно посмотрел Контор. Двое сотрудников медицинского отдела Муравейника лишь пожали плечами. Их работа начиналась только после одобрения Семена.

– Ведите следующего! – бросил Контор, и недавняя жертва в одночасье превратилась для него в пустое место.

Карл Кролл недовольно поморщился.

– А по виду и не скажешь, что все так безнадежно… Ты уверен, Саймон, голубчик?

– Семен, – буркнул молодой человек и поспешно добавил. – Совершенно точно. Никакого восприятия окружающей действительности. Ни времени, ни пространства. Только свой мир, без какого-либо намека на соприкосновение с этой реальностью.

– Да, это уже хуже, – проворчал Кролл. – С временем и пространством нам в следующем эксперименте не до шуток. Это будет, ох, как надо! Ладно, ведите следующего.

Стрелки показывали двенадцатый час. Пора было ложиться спать. Но вместо этого Семен поспешно оделся и выскочил в коридор.

Она должна была быть там. Она должна была почувствовать. Медлить нельзя. Как можно скорее… как можно скорее… вызволить его любовь!

Семен постучался в дверь. Секунда ожидания показалась ему вечностью. Наконец раздались неторопливые, шаркающие шаги.

– О! Вернулся, боец невидимого фронта? – воскликнул Сережа, и Семен с облегчением заметил за его плечами расположившуюся около экрана видеомагнитофона Марго.

– Как дела, давно не виделись! – бросил Семен и вознамерился протиснуться внутрь.

– Эй, эй! Парень, полегче! Не видишь что ли?! У меня свидание! – воскликнул раздосадованный Сережа.

– Пусти его, дорогой! Это же наш добрый знакомый! – окликнула парня Марго, при этом не забыв мило улыбнуться.

Сережа покорно кивнул и со вздохом распахнул перед Семеном дверь.

– Ну, если уж она того хочет, то заходи, – буркнул он, спешно шмыгнул к Марго на диван и добавил: – Вечер можно считать безнадежно обгаженным несвоевременным визитом доброго друга!

Как только Сережа закончил свои причитания, Марго щелкнула пальцами – и парень с оглушительным храпом повалился на подушки.

– Лихо ты его! – заметил Семен и, не расшаркиваясь долго, воскликнул: – Я её нашел! Случайно! В клинике Лябаха! Никуда она не уезжала и замуж не выходила! Видимо, Лябах разнюхал, что она мне помогла, и устроил ей месть, а всем окружающим с помощью своей дьявольской аппаратуры внушил, что она вышла замуж… Видела бы ты её!.. Марго, ты должна мне помочь! Твои люди просто обязаны вытащить её оттуда как можно скорее. Это ужасное место!

– Я предполагала, что ты об этом попросишь, хотя знаешь, что наша команда работает на пределе… – несколько холодновато сообщила ведьма.

– Марго, мы договаривались! – воскликнул молодой человек.

– Именно поэтому Вера уже не в клинике. Мани Мах Андроник перевез её лично… Там она в полной безопасности и под чуткой опекой.

– Марго! – Семен чуть не подпрыгнул до потолка. – А откуда ты узнала?!

В ответ ведьма только хмыкнула и положила в рот маленькую шоколадную конфетку.

– С ней точно все будет в порядке? – не унимался молодой человек.

Марго вздохнула.

– Семен, – проговорила она. – …Это иллюзия. И скоро она должна исчезнуть. Остаются считанные дни. Развязка близка. Завтра уже начнутся так необходимые нам эксперименты. Понимаешь? Тебе придется позволить мне уйти в прошлое и… Мираж прекратит свое существование…

Семен рассеянно кивнул.

– И я не смогу её увидеть? – проговорил он, почти как маленький обиженный ребенок.

Ведьма отрицательно покачала головой.

– Не успеешь… Я уйду в прошлое и произведу необходимые изменения. Возможно, в моем субъективном времени пройдет несколько дней, возможно недель… Но для твоего настоящего, настоящего миража – это окажется мгновением. Внесенные мной изменения превратят вторую реальность в одну из возможностей хода событий. Но я попытаюсь ликвидировать и эту вероятность… Если же ничего не изменится в ту же секунду… Значит, у меня ничего не получилось… И мираж начнет медленно распадаться, пока в один прекрасный момент не исчезнет, утянув за собой основную реальность… Приблизительно вот такие возможности развития ситуации.

То, что сказала Марго, Семен уже знал. И успел в некотором смысле смириться. Но что-то на этот раз его встревожило.

– А как же ты? – наконец выдохнул он. – Кто тебя оттуда вытащит? Ведь для вас там стоит темпоральный барьер…

– Будем надеяться, что его не станет…

– Но это риск! Возможно, раз ты говоришь, что начало интересующих нас экспериментов не за горами… следует подтянуть к нам на помощь этого твоего… Мани… Мани… Маха Андроника? – озабоченно поинтересовался Семен. – Ты, может, и сильная ведьма, в чем я убедился лично, но лишняя помощь не помешает…

Ведьма отвела глаза в сторону. Она не договаривала. Семен это чувствовал.

– Скажи, как есть, – серьезно произнес он.

– Семен, – Марго вздохнула. – Я справлюсь одна и не хочу больше никем рисковать. Да и потом… если у меня не получится, другие тоже не смогут. Ведь речь пойдет не о количестве колдовской силы, а об изменении – крошечном, на первый взгляд незначительном… Мы просчитали почти два года назад, (во время начала первых экспериментов) достаточно маленькой неудачи, легкой оплошности, испорченного настроения экспериментатора… тогда проект закроют. И никто не сможет устроить им маленькие пакости изящнее меня… Так какой смысл отправлять в прошлое целую толпу? Поэтому я отправлюсь одна…

– Убедила… – отозвался молодой человек задумчиво. – От меня что-то еще требуется?

– Будь готов к действиям… Вся основная работа к следующему шагу у них уже была проведена. В основном, они сейчас занимаются тем, что натаскивают своего нового экстрасенса. Как только они почувствуют, что ты вполне справляешься со своими обязанностями, приступят к главному.

– Так что же ты мне этого раньше не сказала?! Да я бы по двадцать четыре часа запахивал! Ведь я и не знал, что все от меня зависит! Даже не подозревал! Как ты могла?! – возмущению Семена не было предела.

Оказывается, все это время Марго молчала как партизанка. А ведь могла бы поделиться со своим напарником! Ведь они были напарниками! Работали плечом к плечу! И скрыть такое!

– Сеня, – ласково гладя его по голове, мурлыкнула ведьма. – Не горячись. Иногда чрезмерное знание может помешать. Представь, на секундочку, что ты бы действительно знал, что все зависит только от тебя?.. Ну и каково это?.. Не самое лучшее знание? Не так ли?

Семен растерянно пожал плечами, а потом постарался представить. Похоже, некоторый смысл в словах Марго все же был.

– Вот и я про то, Сеня… – продолжала Марго. – Ты бы из кожи вон лез, нервничал, вместо того чтобы спокойно тренироваться и набираться опыта. В итоге нужные результаты пришлось бы ждать в два, а то и в три раза дольше… Теперь понимаешь?

– А почему сейчас решила рассказать?

Семену никогда не нравилось быть игрушкой, тем более в руках женщины. Единственная мысль, от которой ему становилось немного легче, так это то, что игрушкой он был не просто у девчонки, а у матерой ведьмы.

– Все еще сердишься? – поинтересовалась девушка и, не дождавшись ответа, сказала: – Сейчас ты уже готов. Все необходимые знания, опыт, умение концентрироваться у тебя есть. Дело осталось за малым. Провести серию предварительных опытов и начать основной эксперимент.

– Хорошо ты меня вокруг пальца обвела! – огрызнулся Семен и уставился на экран видеомагнитофона.

Там шел фильм с участием Николаса Кейджа. Этот актер ему всегда нравился. Так что через несколько секунд Семен уже наслаждался зрелищем и с восторгом наблюдал за игрой актеров.

И тут его осенило!

– Опять меня за нос водишь! – воскликнул он, уставившись на ведьму. – Только что я бушевал, а теперь с упоением фильм смотрю! Твоя работа, Марго?

– Мальчик вырос… – с улыбкой отозвалась ведьма и порадовалось тому, что восприятие Семена выросло до такой степени, что он уже может улавливать её маленькие хитрости, даже несмотря на мощное излучение.

На диване во сне громко хрюкнул Сережа.

– А с парнем-то ничего не случится? – сочувственно глядя на Сережу, поинтересовался Семен. – Ты его своими фокусами до гробовой доски не доведешь? А то щелкнешь перед ним пальцами в очередной раз, а он возьмет, да и копытца отбросит?

Марго засмеялась. Так она уже не смеялась давно. Пожалуй, с тех самых пор как они виделись с ним в Авилоне. Весело и беззаботно. Словно совсем юная девчонка.

– Я сказал что-то очень смешное? – Семен потупился, а ведьма продолжала заливисто хохотать.

В принципе он совсем не возражал, что ей стало так весело. Только обидно было, что он никак не может понять причины смеха. Марго, конечно, первоклассная девчонка, но все-таки с ней слишком непросто. Словно она с другой планеты. Да в сущности так и есть, только не с другой планеты, а из другого измерения.

– Хоть бы объяснила, может, и я посмеялся? – буркнул Семен и насупился.

Марго всхлипнула, а потом махнула рукой и попыталась выговорить.

– Тебя надо видеть со стороны. Как же ты изменился! Спорю на сто баксов, два года назад ты бы даже и не додумался побеспокоиться о каком-то там Сереже…

– «Спорю на сто баксов!» – теперь расхохотался Семен. – Марго, где ты такого фольклора нахваталась?! Еще месяц назад я бы даже не рискнул предположить, что ты знала такое слово – «баксы»! Марго, и говорит про «баксы»! Ты знаешь, по-моему, эти понятия совершенно несовместимы!

– Угу, – хмыкнула ведьма. – Наберешься тут всякого! А что делать, приходится вживаться в обстановку. Да я и не против. Интересный опыт. Другие отношения. Другие ценности… И потом – Семен, и спасает мир… Это тоже что-то новенькое! Не находишь?

Семен перестал смеяться, опустил глаза и уставился на рисунок ковра.

– Хочешь меня подбодрить? – проговорил он. – Только я и так уже смирился. И знаешь… Посмотрел я на… этот «мираж» по-другому. Как ты говоришь, «со стороны».. Ну и… должен признаться… Порой он выглядит просто омерзительно гадко… Возможно, наши действия его и уничтожат и сделают настоящее хоть немного лучше. Именно этими мыслями я и утешаюсь… Может такое быть?

Семен посмотрел на девушку. Ему очень хотелось, чтобы она сказала «да», даже если это будет неправда. Но ему очень нужно была эта ложь. Ведь уничтожать целый мир, который до недавнего момента ты считал совершенно нормальным, своим родным… Занятие не для слабонервных. И в таких случаях может спасти только вера в то, что ты делаешь что-то хорошее. Делаешь мир лучше, добрее, чище, светлее, радостнее… Иначе… Какой смысл…

Вот такие мысли терзали голову Семена, когда он вопросительно и с мольбой смотрел на Марго. Такую хрупкую, изящную, молодую, обворожительно прекрасную посланницу из Другого Мира, которая должна была низвергнуть его мираж в ничто.

– Твоя реальность, твоя настоящая реальность обязательно станет лучше, – ответила Марго.

И Семену сразу стало легче. Ведь он никогда не хотел быть дешевым героем, никогда не стремился к великим свершениям. Он просто хотел жить спокойно, счастливо, и чтобы всем было хорошо. За последнее время понятия, что такое «хорошо» и что такое «плохо», конечно же, претерпели у него весьма сильные изменения. Возможно, именно в психиатрической больнице, а возможно, еще в Авилоне.

Когда-то «хорошо» было для него жестким списком социальных норм: когда вокруг порядок, все трудятся, в определенное время заводят семью, ребенка, покупают машину, квартиру, дачу… С одной стороны, ничего плохого в этом нет. Но с другой… Все это только внешние атрибуты, а ведь важно другое. Если ты завел семью, то чтобы та самая была действительно любимой, другом, единомышленницей, женой, матерью твоих детей. Дома царили уют и тепло семейного очага. С ребенком было взаимопонимание. А на работе работалось так, что душа бы пела…

Раньше Семен об этом как-то не задумывался. А теперь… Когда времени остается мало, всякое в голову лезет…

– Это и мои мечты… – отозвалась Марго.

Семен так погрузился в собственные мысли, что при звуке голоса Марго чуть не подпрыгнул до потолка.

– Фу, ты! – воскликнул он. – Напугала совсем! Опять мои мысли подслушиваешь?!

Марго состроила невинную мордашку и фыркнула.

– Так ты же их и не скрываешь… Вот я и смотрю. И они мне интересны. Я бы даже сказала – симпатичны!

– Да, – смущенно крякнул Семен. – Скажи мне при нашей с тобой первой встрече, что я про такое подумаю… Точно бы поспорил на «сто баксов», что никогда в жизни.

– Все мы изменяемся! Открываем себя! В этом то и есть прелесть времени и пространства… – глубокомысленно произнесла Марго и принялась деловито расталкивать громко сопящего Сережу. Тот в ответ только сладко причмокивал и никак не желал открывать глаза.

– Надо полагать, разговор окончен? – поинтересовался Семен.

– Надо полагать… – отозвалась ведьма и, скорчив физиономию, добавила: – Только не уходи, пока соня не соизволит проснуться. Не хотелось бы с этим ловеласом одной оставаться и лишний раз силы тратить, чтоб от него отбиться… тоже жалко…

– Как в мои мысли лезть, так не жалко… – огрызнулся Семен, но все же остановился и присел на высокий табурет у барной стойки.

– Не забывай, что ты – часть моего задания, – весьма некорректно напомнила девушка.

– Ну, тогда я пошел, – обиженно заявил молодой человек. – В мое задание не входит спасать тебя от назойливых ухажеров.

– Не такой уж ты добряк, каким прикидываешься! – вслед ему раздались гневные слова ведьмы, но Семен уже шагал по коридору.

«Ну что за баба! – раздосадованно думал он. – То приручит своим воркованием, как голубка печеньем. То, трах-бах, кнутом наотмашь стеганет! Поди разберись, что у нее там на уме!»

И опять он отдал ей должное. Ведьма сказала именно то, что ему было нужно. Все его сантименты испарились, а в голове остались только решительность и желание действовать! Марго была мастером своего дела! Но Семен все равно беспокоился. Нельзя ведьму отпускать в прошлое одну. Он должен её обязательно подстраховать!

С такими мыслями Семен зашел в свою небольшую, серую конуру и через несколько минут заснул глубоким сном.

Этой ночью ему снилась Вера. Как и раньше, с длинными, вьющимися по плечам золотисто-каштановыми кудрями и огромными сверкающими глазами. Она бежала по огромному лугу от него куда-то вдаль горизонта и звонко смеялась. Она выглядела очень счастливой, такой счастливой, что у него кружилась голова. А воздух был напоен ароматом лесных трав. Таким чарующим, насыщенным и неповторимым, какого он никогда не встречал на земле. Вдалеке слышался легкий гул небольшого водопада. Очень знакомый, почти родной…

И она его звала по имени. Только имя было странное, непривычное, незнакомое… Но он знал, что зовут именно его. И он бежал следом. Трава доходила почти до пояса, нежно припекало солнышко…

Семен проснулся. Часы показывали семь утра. Молодой человек неосознанно улыбнулся. Еще никогда он не был так счастлив! Радость переполняла его!

Он помотал головой. Никогда ему не снилось таких снов. Таких странных и настолько счастливых!

«Значит, все идет к лучшему», – проговорил он и начал торопливо собираться в лабораторию Контора.

На этот раз Кролла нигде видно не было. Семен облегченно вздохнул. Карла Кролла он переваривал с гораздо большим трудом, нежели Контора. Чем это объяснялось, Семен так до конца и не понял. Но холодность Контора ему импонировала гораздо больше. А вот сюсюканье профессора… У того все были «голубчиками». Только когда дело дойдет до главного (Семен был просто в этом уверен), Кролл тут же превратится в здоровенного котищу и перегрызет всем «голубкам», что встали у него на пути, горло.

Контор, пожалуй, был из другой породы. На свой лад сумасшедший, бескомпромиссный, но не в личных целях. Скорее, он был готов сделать многое (если ни что угодно) во благо науки. Этакий… интеллектуальный извращенец!

В углу за горой аппаратуры, как всегда, притаились Гоша и два медработника. За стеклянной перегородкой, с противоположной стороны от экспериментальной части, где он в прошлый раз материализовывал кактусы, вопреки обычному горел свет и суетились люди в белых халатах.

– Сегодня потребуется гораздо больше персонала, – обращаясь к Семену, махнул Контор в сторону людей за стеклянной стеной. – Что ни говори, а будем работать с живыми пациентами. Требуются большие мощности, большая точность, большая ответственность… Так что, ты пока попей кофейку, мы будем готовы не раньше чем через час.

Семен, успевший усвоить неписаные правила «немногословности в обществе Контора», кивнул и по привычке направился к шкафчику натягивать голубой халат.

В это время Контор энергично размахивал руками, отдавал какие-то распоряжения и всячески подгонял ученых.

«Прям как Наполеон перед битвой», – хмуро подумал про себя Семен и налил чашку кофе. Надо отдать должное снабженцам Муравейника – кофе тут был просто превосходный, крепкий, вкусный и ароматный! Прям не «made in Russia», а настоящая Турция!

Семен тихо попивал свой кофе и пытался угадать, чем же занимаются ученые. Медработники в очередной раз перетряхивали папки с пациентами Лябаха. Гоша вместе со Славиком и Контором залезли на четвереньках под «кресло» и что-то там высматривали. Контор при этом еще успевал в радиотрубку отдавать указания для соседней лаборатории.

Отведенный час на подготовку близился к концу, а работа все кипела.

Наконец Контор крикнул:

– Готово, Семен! Садись в кресло, настраивайся на рабочий лад, а мы пока подготовим пациента № 1.

Молодой человек привычно залез на кресло, прикрепил проводки и приготовился ждать. Пациентом № 1 оказался худощавый очкарик, бывший сотрудник одного из НИИ.

– Пациент № 1 займите место за стеклянным ограждением, – скомандовал один из медработников.

– Жора, просто Жора, – мрачно заметил очкарик.

– Он еще и говорит?! – казалось, брови Контора готовы подпрыгнуть выше лба.

– Хорошо тут у вас. Сухо, тепло и кормят, – отозвался Жора. – А помирать предпочитаю с именем.

– Вас никто не собирается умерщвлять, – несколько растерянно откликнулся медработник. – Это безопасный эксперимент, и извольте выполнять команды.

– Угу, – буркнул Жора и весьма требовательно заявил. – Только выпить бы… Тогда все как по маслу пойдет.

– Никакой выпивки! – рыкнул Контор. – Это лаборатория, а не шарашкина кантора! – и, обращаясь к непонятно откуда взявшемуся здоровенному охраннику, приказал: – Введите пациента № 1 в ограждение!

Охранник, перекаченный детина двухметрового роста, кинулся исполнять приказ.

– Ууу, сволочи! – что есть мочи завизжал Жора. – Человеку перед смертью напиться не дают! Изверги! Недолюди поганые! Ну ничего, я вас еще с того света достану!

– Может, кого потише? – осторожно шепнул медработник Контору на ухо.

Контор на секунду задумался, повнимательнее присмотрелся к не прекращающему бушевать Жоре и задумчиво ответил:

– То, что он сопротивляется, тоже интересно. Посмотрим, как пойдет эксперимент в таких условиях… Сможет ли Семен его достать…

Медработник поспешно удалился за пульты и принялся отслеживать показания.

Жора тем временем методично поливал присутствующих всем богатством русского матерка.

Тут охраннику наконец-то удалось затащить брыкающегося Жору на площадку, как вдруг очкастый бедолага, выпучив глаза, начал ловить ртом воздух и несвязно размахивать руками. С охранником произошла та же история. И вместо того, чтобы посадить пациента № 1 в кресло и закрепить на нем ремни, детина, скорчившись, принялся дрыгать ногами.

– Вы что там вытворяете?! – озабоченно гаркнул Контор. – Славик, что у нас там с напряжением? Вы что уже успели аппаратуру без моего приказа врубить?!

Славик уставился на показания.

– Никак нет! – воскликнул он. – Аппаратура на минимальной мощности в режиме тестирования…

Контор глянул на Семена.

– Ты что там творишь, твою мать?! Хочешь охранника на тот свет отправить?! А ну, прекращай! Славик, вырубай весь ток к чертям собачьим! Я кому говорю, псу под хвост тестовый режим и все показатели! Вырубай!.. Сам не видишь, что творится?!

Семен недоуменно завращал глазами. Все, что он успел сделать до сего момента – так это войти в контакт с компьютером и Умным Радаром. Интересная вещь, но машину без эмоций и души действительно возможно почувствовать. Странное, конечно, ощущение, как будто металлом по стеклу, но вместе с тем нельзя сказать, что его вообще не чувствует. Ну, и еще…

Он несколько подустал от этих криков…

«Неужели?!» – у Семена чуть челюсть не отвисла. Получается, не успел он подумать на секунду о тишине, и вот, пожалуйста, – охранник и пациент в конвульсиях корчатся на полу и хватают ртом воздух!

– Я., э-э-э… Не успел даже сосредоточиться, просто пришло в голову… Всего лишь захотелось тишины… – обескуражено пробормотал Семен.

– Слава, кому говорят, вырубай! – заорал Контор.

– Да я уже вырубил! Вырубил! – крикнул Слава.

На площадке судороги охранника и пациента все продолжались.

Семен, повинуясь внезапному импульсу, сорвал пластины и датчики.

За ограждением раздался измученный хрип. В один голос облегченно хрипели (должно быть, радуясь наконец-то слышимым звукам) перекаченный детина и очкарик.

Первым отползать с площадки, как наиболее сообразительный, попытался Жора. Чуть позже его примеру последовал и охранник. Медработники с напряженными лицами ждали их у барьера, но ступить внутрь не решались.

Через пару минут пострадавшим была оказана первая медицинская помощь.

– М-да, – почесывая подбородок, размышлял Контор. – Гоша, ты уверен, что мощность была минимальной?

В разговор попытался вступить Славик.

– Да я же вам говорю, тестовый режим…

– А тебя не спрашивают, – отрезал ученый. – Если напортачил, то в жизни не признаешься. Меня интересует мнение Георгия. Ну, так… что Гоша?

– Абсолютно точно, аппаратура работала в тестовом режиме. Можно кстати все проверить по затратам энергии, что я уже и сделал, – Гоша протянул Контору распечатку.

– Все совпадает… – протянул ученый. – И действие… продолжалось после полного отключения аппаратуры… Только каким образом? Интересно… Семен, вылезай из своего кресла! Так дальше не пойдет…

Семен замер. Опыты никак нельзя было откладывать! Слишком мало времени!

– Контор, – осторожно начал Семен, – я думаю, может, попытаться изменить последовательность?.. Просто датчики я буду надевать в самый последний момент… Во всяком случае, можно попробовать… Тестовый режим подготовки и настройки в своей зоне я сокращу до нескольких секунд. Последнее время войти в контакт с компьютером и радаром получается все быстрее и быстрее… Так что… Ребята тестируют оборудование без меня, а потом я надеваю пластины…

Контор пристально посмотрел в сторону молодого человека.

– Что ж, возможно, возможно… – огонь жажды знаний разгорался в его глазах с новой силой.

Да, толика осмотрительности и осторожности в Конторе всегда присутствовала, но не на пороге… великого открытия! Он слишком давно его готовил. День за днем проверял математические выкладки, просматривал результаты опытов…

То, что он задумал, было возможно! И все должно было сложиться удачно! Не как пару лет назад… На этот раз все было проверено, перепроверено… Единственное, что его настораживало, – так это чрезмерно плотный контакт нового экстрасенса с Радаром. Настолько плотный, что даже при отключении электричества, эффект каким-то образом продолжал существовать…

Но это, как всегда, побочные эффекты. Без них в экспериментальной физике не обойтись. Побочный эффект. Да! Именно на это он все и спишет. А исследования необходимо продолжать!

– Продолжим! – скомандовал Контор голосом, в котором неожиданно прорезались металлические нотки.

Гоша и Славик поспешно уселись за пульты. Медработники вперились взглядами в свои экраны. Контор набрал номер соседней лаборатории и отдал повторные указания. Охранник, немного пришедший в себя, нерешительно подтолкнул очкарика к барьеру.

– Но только не вздумай опять какую-нибудь чушь подумать! – ледяным голосом заметил Контор Семену. – Иначе больше в этом кресле не окажешься!

Семен кивнул и про себя улыбнулся. Контору иногда необходимо было вспоминать, что перед ним все-таки экстрасенс и, несмотря на излучения, он все же может кое-что уловить. Как например то, что другого такого экстрасенса, как он, им не найти днем с огнем. А все угрозы Контора – всего лишь попытка запугать и держать власть в своих руках.

Да, он Семен вовсе и не против прикинуться запуганным и работать в поте лица! Во всяком случае, сейчас их интересы совпадают. Контору нужны результаты. А Семену – понимание пока недоступной для него технологии путешествия через время и пространство.

– Ладно, поехали! – отчеканил Контор. – Загоняйте все в тестовый режим. Тестируем без Семена. Как только будете готовы, дайте знак, и Семен подключится!

Славик и Гоша согласно кивнули и запорхали пальцами по клавиатуре. За прозрачной стеной началась беготня. Медики замерли у своих мониторов.

Жора, словно бы утратив всякую надежду на спасение, сам протопал за ограждение и уселся на предоставленное специально для него кресло. Охранник нервно вытер взмокший лоб и облегченно убрался к дверям, подальше от экспериментальной площадки.

Когда процедура тестирования была завершена, Семен привычно сосредоточился. Сегодня ему необходимо было концентрироваться на человеке, концентрироваться и видеть его глазами, дышать его легкими и думать его разумом.

Раньше, до Муравейника, что-то подобное он проделывал множество раз. Но сегодня все должно случиться несколько по-другому. Семен должен не просто прочитать человека, но СТАТЬ ИМ!

Первые доли секунды все шло как обычно. Он чувствовал очкарика, его страх, растерянность и желание поскорее отсюда испариться – быстро и безболезненно… Как вдруг к горлу подступил комок, и он уже нервно теребит пальцами и озирается на окружающее его защитное заграждение, а на носу неуклюже мешаются разбитые очки.

В то же самое время…

Он сидит в «кресле» и контролирует действия пациента № 1 на экспериментальной площадке. Вот… тот, второй, подносит руку к липу, срывает непривычные очки…

…И тут же мир плывет, краски смешиваются, а предметы растекаются…

Семен знает, у очкарика плохое зрение, поэтому без очков он почти слепой. Семен принимает решение – надеть очки обратно.

… Он чувствует, как его руки неуклюже пытаются нацепить очки. Но чужая рука, худая и легкая, словно перышко, – слишком для него непривычно. Попытка удается лишь со второго захода.

Семен видит – теперь пациент стоит в очках и неуверенно озирается…

«Да, так видно гораздо лучше…» – думает он и оглядывается по сторонам. Этим глазам в очках гораздо удобнее. Взгляд падает на руки. Они слегка трясутся. Семен пытается заставить их остановиться и разминает пальцы.

Он сидит в кресле и смотрит, как тело пациента № 1 неуклюже шевелит руками, затем пальцами… потом тело разворачивается и смотрит на человека в «Кресле».

…Семен смотрит на себя со стороны. Знакомые черты лица, достаточно упрямый подбородок, хмурые брови. На виске пульсирует от напряжения жилка… Кто он – этот знакомый незнакомец?

Теперь в теле очкарика после шока просыпается сознание настоящего владельца. Каким-то образом они пытаются ужиться. Семен становится частью пациента № 1, а пациент № 1 принимает его как неизбежное составляющее самого себя. Семен доминирует. Теперь ему доступны мысли и память пациента. Он знает его привычки, манеру речи, все самое тайное и сокровенное.

Семен смотрит в глаза пациенту № 1 и улыбается…

…Он смотрит на свое тело со стороны и улыбается в ответ…

За тем и другим взглядом скрывается его сознание! Он одновременно существует в двух точках пространства, смотрит двумя парами глаз, вдыхает двумя парами легких и думает одновременно и параллельно!

Это происходит естественно и свободно. Как будто такое существовало всегда!

Семен в теле пациента № 1 поворачивается на экспериментальной площадке в сторону, где стоит Контор.

– Все отлично, Контор, – говорит он. – Самочувствие просто отличное! Чувствую себя великолепно!

Голосовые связки вибрируют несколько непривычно, отчего слова звучат неуверенно.

– Скоро привыкну, – добавляет он и, указывая на горло, жалуется. – Совсем другой тембр. В жизни так не пищал!

«Я не пишу!» – обиженно восклицает сознание настоящего владельца тела и у них с Семеном № 2 завязывается внутренний диалог.

Семен № 1 в кресле в это время громко окликает Контора и говорит:

– Не обращайте на него внимание. Я там сейчас разбираюсь с очкариком. Он, видите ли, оскорблен, что я нелестно отозвался о его голосе…

Контор несколько растерянно и восторженно вращает головой то в сторону Семена, то в сторону очкарика.

– То есть, – восклицает ученый, – ты тут и там одновременно?! Все получилось?!

Оба Семена одновременно кивают.

Один из медработников с выпученными глазами несется к Семену № 1 и протягивает тому лист бумаги с текстом.

Семен № 2 (в теле очкарика) улыбается и громко зачитывает текст. Затем оба Семена в один голос произносят:

– Теперь довольны?! – одновременно разводят руками и добавляют: – Очень забавные ощущения. Я вижу Вас, Контор, с двух точек зрения одновременно! Я вижу Ваше лицо и созерцаю Вашу спину! – затем каждый из Семенов в один голос принимаются наперебой описывать свои ощущения.

Семен № 1 говорит:

– Для меня первого, собственно, мало что изменилось. Сижу в кресле, привычно смотрю на экспериментальную площадку. Единственное, с тем отличием, что одновременно контролирую свои действия, слова, движения и мысли еще в одном теле…

Семен № 2 противоречит:

– …Совершенно особенные ощущения! А уж смотреть на себя со стороны?! Никогда не подозревал, что выгляжу так симпатично! Единственное «но» – этот пациент мне уже всю плешь проел своими жалобами, что я, якобы, подавляю его индивидуальность, и ему жутко дискомфортно… Может, дать ему поговорить?

…

После того как Семены наговорились, в лаборатории повисла абсолютная тишина.

Через секунду Контор, заслышав эти одновременные тирады, сжал голову руками и, помассировав переносицу, уселся на кресло. Слава и Гоша очумело заулыбались и принялись барабанить по клавишам компьютера. Медработники так просто повскакивали с кресел и, невзирая на страх перед экспериментальной площадкой, кинулись проводить над Семеном № 2 тесты. Показания с Семена № 1 к тому времени уже записывались.

– Изумительно! – в конце концов выговорил Контор. – Можете продолжать описывать наблюдения. Единственная просьба. Делайте это по очереди. Меня все же не два, а один, и я не хочу упустить ни звука из Вашего рассказа, Семен!

Обращение «Семен» далось ученому с явным трудом. Воспринимать двух отдельно стоящих людей, как одну личность, оказалось сложным даже для него.

Семены улыбнулись. Семен № 2 взял слово.

– Для меня все происходит, на удивление, гармонично. Я воспринимаю себя в двух телах одновременно и подобное ощущение до невероятности естественно. Единственное, что выглядит несколько странно, так это постоянные вопли… пациента. Этакий, голос изнутри. Ну и к тому же, присутствует некоторый дискомфорт с новым телом… А в остальном… очень естественно…

Контор нахмурился. Даже со стороны было заметно, что шестеренки его мозгов вращаются на грани допустимых скоростей.

– Можно поподробнее, о том голосе изнутри… Опиши, насколько ты его контролируешь, насколько он мешает, можешь ли ты его заставить молчать или забыть по возвращению в свое тело о твоем присутствии… – голос ученого звучал, на удивление, вкрадчиво, если не сказать трепетно.

Семен № 2 несколько неуклюже развел руками и, отойдя от суетящихся вокруг него медиков, подошел вплотную к краю заграждения.

– Сложно выразить это словами… – проговорил он, в упор глядя Контору в глаза. – Но… пациент стал как бы частью меня самого, этаким внутренним голосом. Я могу его контролировать так же, как самого себя, но вместе с тем он может иметь собственное мнение. Что же касается памяти… Думаю точно смогу это выяснить только после окончания эксперимента, но скорее всего – да… Ну и… открываются очень интересные возможности…

Тут один из медиков неожиданно вздрогнул, на секунду замер, потом подошел к краю заграждения, посмотрел на ученого и проговорил:

– Я попробовал… И… Очень похоже на то, что подобный эффект может задействовать неограниченное число тел, но только в рамках этого заграждения и его особого поля… С каждым новым телом мышление как бы само собой расширяется и трудностей с одновременным управлением тел не возникает.

Медработник (Семен № 3) улыбнулся и поспешил надеть на себя всевозможные датчики.

– Ты уверен в том, что все делаешь правильно?! – крикнул Контор вслед Семену № 3. – Эти датчики с оборудованием обошлись нам в уйму денег и кучу времени для наладки под наши нужды!

Семен № 3 в теле медработника непринужденно махнул рукой.

– Я совершенно точно владею информацией, которая была в этом теле. Можете не беспокоиться. Я даже знаю, на каком боку он спит, как ласкает жену и кто была его первая женщина… Плюс полное представление о шести годах медицинского института, дословное содержание его нынешней диссертации и результаты теоретических изысканий за последний год… Но это только лишь то, что лежит на поверхности, если возникнет необходимость могу копнуть глубже и выложить все, что когда-либо содержалось в его памяти… Одним словом, мое сознание просто напичкано информацией!

Контор озадаченно потер лоб и, повернувшись к Гоше и Славику, несколько напряженно поинтересовался:

– Все записали?

Те в ответ утвердительно закивали. И Контор тут же бросил.

– Отлично, Семен. А теперь закругляйся. Пора обрабатывать полученные данные.

Семены сосредоточенно закрыли глаза. Раздробленному по разным телам сознанию было очень комфортно. Но нужно собраться!

Семен вздохнул и почувствовал, как огромный мир начинает сжиматься до прежних размеров. Теперь думать получалось в три раза медленнее, вдыхать в три раза меньше… Но память… каким-то образом активная память его временных тел осталась в сознании – информация несколько путанная и неупорядоченная. Но его сознание за несколько часов все сможет разместить по полочкам! Семен это знал так же точно, как и то, что теперь он сидит в «Кресле» и невозмутимо смотрит на замершего перед ним ученого.

– Как самочувствие, Семен? – коротко бросил Контор.

Семен сощурился, как от зубной боли, наигранно тяжело потряс головой и фальшиво сдавленным голосом промычал:

– Неплохо, шеф. Но такое ощущение, словно я неделю не просыхая бухал. Тяжело это… В голове полный бардак… Все, как в дурном сне…

Контор несколько облегченно усмехнулся и спешно направился просматривать полученные записи.

Семен проводил ученого взглядом и понял, что умолчал об остаточной памяти не напрасно. Контор явно не желал делиться лишней информацией. И в одночасье из хорошего экстрасенса Семен мог превратиться в угрозу, которую Контор при первом удобном случае постарается ликвидировать.

«Но надеюсь, ни времени, ни возможности ему уже не представится…» – подумал Семен и переключился на хлопочущего около него медработника, как раз того, у которого он недавно решил позаимствовать тело.

Медик явно нервничал. В его глазах молодой человек прочитал след памяти. Очень смутно, но медработник помнил о случившемся. Этот подарок Семен оставил ему намеренно. Пусть знает, каково это быть в шкуре экспериментального кролика!

А вот бедняге пациенту № 1 Семен знания о своем пребывании удалил. И теперь очкарик облегченно вздыхал и хвалил небо, что все прошло словно под наркозом. Никаких ощущений, воспоминаний или волнений!

«Так оно для бедолаги будет гораздо спокойнее», – подумал Семен и устало поплелся к кофеварке.

А в это время его сознание активно работало. Разгребало полученную информацию, сортировало по уровням полезности, ненужное отправляло в мусор. Семен чуть ли не физически ощущал, как потрескивают мозги. Но такова была плата за быстрые знания. Ведь за каких-то пять минут стать доктором медицинских наук – это не шутка!

Семен неспешно налил себе кофе и, вдыхая его аромат, принялся выуживать из груды информации хоть какие-то намеки на знания об экспериментах со временем и пространством. Но таких сведений не оказалось. Теперь Семен знал практически все о человеческом организме, психике, её отклонениях и нарушениях. Был в курсе (это уже от очкарика) азов делопроизводства, основ инженерии и архитектуры. Но то, что касается времени и пространства – полный ноль.

Молодой человек украдкой посмотрел на Контора. Тот о чем-то воодушевленно переговаривался по внутреннему телефону и одновременно проверял результаты всевозможных тестов и замеров.

Да! Контор был хитрым лисом. Семен был готов поспорить, что ученый ожидал именно таких результатов. И на площадку двух медиков, совершенно ничего не ведающих о предыдущих экспериментах, он пустил осознанно.

– А теперь, пожалуйста, подробный рассказ на камеру! – проговорил Семену подошедший Гоша. – Более или менее уже пришел в себя?

Семен болезненно поморщился.

– Более или менее… – протянул он.

Весь остаток рабочего дня был посвящен многочисленным расспросам и ответам. Через какой-то промежуток времени вопросы повторялись, иногда изменялась внешняя форма, но оставалось содержание, иногда намеренно его отвлекали на мелочи, а потом опять наседали с основными моментами. Одним словом, Семен чувствовал себя, как на допросе, очень последовательном и доскональном.

Одновременно с работой видеокамеры на мониторе фиксировались реакции его организма – давление, потоотделение, частота моргания, направление взгляда при том или ином ответе… и многое, многое другое…

Только Семен все это уже знал. Знал, как должен реагировать на тот или иной вопрос, куда смотреть, как моргать, какую позу принимать. Он мог отрегулировать давление, изменить уровень адреналина в крови… Он все знал… Как-то ненавязчиво и естественно…

То, что сейчас с ним происходило, больше подходило не под определение устрашающего допроса, но под хорошо заученное домашнее задание, где ему ставили в задачу максимально достоверно убедить противника в правдивости сказанного.

Этого Контор не учел! Не учел, насколько виртуозно получится то короткое слияние, насколько изменится структура мышления, насколько раздвинутся границы!

Стрелки показали начало десятого.

Семен устало вздохнул, правда, больше не от напряжения, а от нудности вопросов.

– Хорошо, – неохотно проговорил Контор. – На сегодня закончили. Завтра всем быть ровно в восемь!

Все устало закивали.

Через пять минут лаборатория № 4 и прилегающие к ней помещения опустели.

А Семену отчего-то хотелось задержаться. Возможно, потому, что он краешком сознания понимал: все близится к своему логическому концу, и он больше не увидит эту свою странную «тюрьму», хотя впрочем, может, совсем не тюрьму, а…

Он неспешно снял голубой халат, подошел к шкафу, затем так же неторопливо приблизился к своему столу и начал перекладывать несколько одиноких бумажек.

– Хочешь задержаться? – поинтересовался Контор из дверей.

Семен пожал плечами и отчего-то печально посмотрел на ученого.

– Всего на несколько минут. Хочу привести в порядок… мысли… записи…

Контор хмыкнул, указал пальцем на кабинку охраны и произнес:

– Только не думай шалить. Все под постоянным контролем… И не вздумай меня завтра подвести. Если перенапрягся, советую лучше сходить в бар, пропустить кружечку пивка, скажешь, что я лично разрешил. Но не больше! Завтра чтоб здесь был как штык в восемь, свеженький и бодренький!

Семен послушно кивнул. Контор удовлетворенно качнул головой и вышел.

Молодой человек остался один (если конечно не считать прозрачной будки охраны), огляделся, посмотрел на секретную железную дверь, за которой хранились секретные документы.

Возможно, именно там держали материал об экспериментах со временем и пространством. Но этого было недостаточно.

Хотя бы раз ему необходимо почувствовать, как работает эта машина, хотя бы раз прикоснуться сознанием к ходу мысли Контора, хотя бы раз получить четкие указания о своих действиях…

А бумаги… Даже со всем объемом знаний, который сейчас скопился у него в голове, их недостаточно… Нужен опыт, живой, реальный. Хотя бы один!

Семен устало провел ладонью по волосам. Сидеть в этой подземной лаборатории один на один с грядущим концом… Не в силах ничего сделать раньше времени…

Не просто… Ведь он всего лишь человек. Со слабостями, проблемами, болью, тоской, грустью, любовью… Он – человек, которому безумно одиноко… Как бы ему хотелось хоть на миг оказаться там… С ней… Обнять, прижать к сердцу… К сердцу, которому так больно вдали от нее…

К горлу подступил ком. Семен опустил голову на руки и попытался не думать… Вообще ни о чем… Как ему хотелось не думать! Только сердце все равно ныло…

Быть настолько одиноким, перед самым концом… Ему стало тяжело… А что потом? Беспокойная душа станет бродить по вселенной в поисках покоя, искать свою любимую… Только останется ли у него душа? Останется ли она хоть у кого-нибудь в этом мире-иллюзии?

Собственными руками он должен убить Веру…

Семен замотал головой. Он никого не убивает, он дает будущее настоящей реальности. Он дает будущее… Да, так лучше…

– Как прошел день? – раздался у него за спиной до боли знакомый голос.

Молодой человек обернулся и встретился с лукавым взглядом девушки.

– Ты чему-то рада? – едва справляясь с голосом, буркнул он.

Марго опустила глаза.

– Угадал. Я в курсе сегодняшнего прорыва… – Марго помолчала несколько секунд. – Только не предполагала, что встречу тебя в таком настроении… Думала, ты в восторге от новых возможностей. Наслаждаешься знанием…

Семен угрюмо хмыкнул.

– Наслаждаюсь, – проговорил он с болью в голосе. – Наслаждаюсь тем, что все знаю наперед. Знаешь, я почти уверен, у нас все получится. Сегодняшний день тому доказательство. Знаю, что все получится и у тебя… Только… Что останется мне? Хотя бы миг, хотя бы взгляд… прикосновение… Но не будет и этого… И оттого мне больно… Так больно, что не могу до конца объяснить… Исчезнуть навсегда. Так и не познать, как это быть вместе, счастливыми… Ведь… – Семен на мгновение запнулся, сомневаясь в своевременности своей исповеди. Но не смог промолчать. Ему хотелось выговориться… в последний раз. – …Ведь мы все время таились, встречались украдкой… И где?! В стенах клиники для душевнобольных! Боялись лишний раз посмотреть друг на друга… Скрывались, прятались… вот что у нас было… И ни минуты свободы, ни минуты, чтобы не бояться попасть в лапы…

А ведь знаешь, Марго, мне так мало надо. Всего лишь кроху счастья – возможность её увидеть, поцеловать… хотя бы раз…

Семен весь сжался и будто бы окаменел.

Он почувствовал, как она провела ладонью по его волосам. Но как-то странно. Неуверенно, словно бы боялась испугать секунду счастья. И этот аромат… аромат ЕЁ тела!

На месте Марго теперь была Вера.

Простенькое синее платьице, коротко остриженные волосы и… огромные глаза с отливами бирюзы и топаза! В них застыли слезы…

– У нас мало времени. Всего несколько минут… Это их подарок…

Этот голос! Его молодой человек смог бы узнать из миллиона!

Вера говорила и плакала. Слезы скатывались по её личику, на долю секунды замирали на подбородке, а потом капельками падали на пол.

– Я так тебя ждала… Я так мечтала увидеть тебя снова… Какое счастье, что ты жив! Я никогда не верила в бога, но тогда… стала молить, чтобы он помог тебе! И ты… Ты…

Вера зарыдала и бросилась ему на шею.

– Я все знаю, знаю… Андроник мне объяснил… Ты все делаешь… правильно. Только… Мне так хотелось увидеть тебя вновь! Хоть одним глазком!

Она плакала, улыбалась и целовала его одновременно. Взахлеб, беспрерывно, нежно, страстно… Потому что знала – этого больше никогда неповториться. Это было их прощание… Навсегда…

– Я… – тут Семен понял, что беззвучно и без слез… рыдает и судорожно прижимает её к груди…

Мани Мах Андроник, Марго и все жители Авилона сделали им подарок! Почти не выполнимый! На грани возможного! Они поменяли местами сознание Веры и Марго. А образ Веры удерживали с помощью иллюзии…

– Я… – он понял, что не в силах говорить. Слова, что он хотел сказать, были всего лишь жалким подобием его чувств. Такое не скажешь словами, такое не опишешь! Он её просто любил! Безмерно, самозабвенно, бесконечно… Так, что сердце рвалось на части, а душа звенела, как струна!

– Ве-ра! – крикнул он.

Но образ уже таял, ускользал, терялся где-то в хитросплетениях иллюзии…

Марго отшатнулась и без сил рухнула на пол.

Семен упал на колени и спрятал лицо в ладонях.

Долгие минуты они оба лежали на полу не в силах ни пошевелиться, ни вымолвить слова…

– Больно… – наконец прохрипел Семен.

– Знаю… – отозвалась Марго.

Семен запоздало покосился на пост охраны, но, как он и предполагал, охранники под чарами Марго безмятежно спали. Молодой человек перевел взгляд на видеокамеры.

– Отключены, как только здесь начался сегодняшний эксперимент. Повышенная секретность. Все записи внутри лаборатории запрещены. Камера работает только на выходе, – отозвалась Марго и слабо пошевелилась.

Опять повисло долгое молчание.

– Пойдем? Я, кажется, уже могу встать, – сказала Марго и неуверенно поднялась.

Семен поднялся следом. С трудом он заставил себя подойти к двери, взяться за ручку…

Как трудно было расставаться с тем мгновением, оставлять его за спиной и идти навстречу неизбежному!

Марго переминалась с ноги на ногу, но ждала молча. Наконец Семен глубоко вздохнул и… нырнул в коридор, как в ледяную воду.

Ведьма невидимкой шла следом. Семен только чувствовал, как она порой тяжело вздыхает. На какой-то миг ему даже показалось, что она и вовсе исчезла. Но окликнуть её Семен не решился.

Так он дошел до бара, примостился в уголке и, сославшись на разрешение Контора, заказал кружку пива. Бармен тут же исполнил заказ, и Семен через пару секунд уже потягивал холодный пенный напиток.

В дверях показалась Марго, неспешно подошла к Семену и села рядом.

Молодой человек ничего не произнес, только кивнул ей в знак приветствия и благодарно улыбнулся.

Девушка поспешно чем-то щелкнула в сумочке и только после этого произнесла.

– Можешь говорить спокойно. Наши ребята нашли наверху одного умельца-самоучку. Он соорудил отличную штуку – в радиусе метра ни один микрофон нам не страшен.

– Угу, – промычал Семен и в очередной раз хлебнул пива.

В баре заиграла легкая, ненавязчивая мелодия. Несколько пар поднялись и направились танцевать.

– Потанцуем? – предложила Марго. – Тебе необходимо расслабиться…

Молодой человек послушно пошел за девушкой. Мелодия продолжала играть. Несколько прекрасных мгновений они вальсировали в такт музыке. Они танцевали легко и непринужденно. На какой-то миг молодому человеку даже показалось, что они вновь с Верой.

Но проиграли последние аккорды, и волшебство прекратилось.

В зале раздались аплодисменты.

– Ты изумительно танцуешь, – удивленно проговорила Марго.

– Это не я, вернее не совсем я, а тот очкарик из сегодняшнего эксперимента. Несколько лет он занимался танцами. Я перенял его умение…

Девушка понимающе кивнула и, склонив голову набок, внимательно посмотрела в глаза молодому человеку.

– Лучше выговориться, – сказала она. – Поговори со мной! Скажи все, что только придет в голову, самое смешное, глупое или странное. Только не замыкайся в себе… Поверь, я твой друг, и ты можешь многим со мной поделиться… Я пойму…

– Да, собственно, и не о чем говорить, – вздохнул Семен. – Все мои мысли ты знаешь лучше меня… И я просто грушу… ведь это последние часы… Не так ли?

– Так… Контор уже завтра хочет приступить к эксперименту со временем. Сейчас он как раз сидит у себя в апартаментах и разговаривает с Кроллом о завтрашних испытаниях… Уверена, Кролл согласится…

– И ты, конечно же, приложила к этому руку… – Семен сказал это не как вопрос, но как утверждение.

А спрашивать, откуда Марго знает такие детали, ему и вовсе показалось излишним. С ним самим сегодня такое случилось!!! Что интересоваться особенными возможностями ведьмы просто не было смысла. Они были – и все тут!

– И мы идем с опережением графика, – добавила Марго.

– Наверное, это хорошо…

Девушка пожала плечами.

– Да, наверное. Потому что наверху уже такое творится! Ах, да! Ты же не знаешь… Ну так вот… Там наверху скачки реальности происходят с каждым днем все чаще. К счастью, люди ничего не замечают. Знает только наша группа, ты, Вера…

Андроник с командой, как может, старается сохранить Муравейнику стабильность. Ведь без нее невозможно продвижение экспериментов… Представляешь, если сегодня Контор в восторге от полученных результатов, а завтра просыпается и совершенно не помнит о них?! Тогда все начинается заново! Так что, мы все делаем верно… и то, что Это случится, возможно, завтра – очень хорошо.

Семен посмотрел на девушку и улыбнулся.

– А ты боец, Марго, – почти нежно проговорил он. – Если бы не Вера, должно быть, влюбился бы в тебя…

– Да ты и так тогда… немножечко влюбился! – лукаво отозвалась ведьма, с явным намеком на их прежние интимные отношения.

Семен захохотал, прижал к себе Марго и закружил в танце. Девушка расхохоталась в ответ.

Так они протанцевали почти до полуночи – два влюбленных и одиноких сердца…

А когда настало время расставаться, Марго достала маленький пузырек и протянула Семену.

– Ты выспишься. Это отличное средство.

Молодой человек ласково потрепал девушку за щеку и тихо сказал:

– Нет, Марго, лекарства от сердечных ран… А управлять собой я уже научился…

– Как знаешь…

Марго чувствовала, как он изменился, насколько близок к её восприятию действительности. Теперь Семен сам мог принимать решения. Он для этого уже был достаточно силен. Может, он и не был от рождения колдуном, как она. Но он был очень, очень силен… Особой силой, особой мощью – той, что дается героям, что рождается из боли и крови… той, которая живет лишь в благородном сердце…

В это утро глаза Контора светились особым светом. Таким Контора, пожалуй, никто раньше не видел. Ученый выглядел бесконечно возбужденным, и вместе с тем в складках тонких губ таилось некое подобие скептицизма. Не доверял он, скорее всего, не себе, но всем остальным, кто так или иначе был привлечен к проекту.

В дальнем углу лаборатории, отгороженном прозрачной перегородкой, взад и вперед нервно расхаживал Кролл. Контор пытался ему что-то втолковать.

– …И все-таки считаю самым лучшим, объяснить до конца! – говорил ученый. – От этого зависит результат эксперимента! Он не может действовать вслепую и лишь четко выполнять указания. Он просто обязан представлять всю картину в целом! Иначе… возможны неточные команды…

– Но к чему вывалить ему на голову историю целиком! Вот что мне объясни! Зачем?! Какое это может иметь отношение к результатам?! Ставишь ему четкую задачу – и пусть решает! Так что… Я не согласен! – воскликнул Карл Кролл. – Нет, нет и нет!

Контор, играя желваками и едва сдерживая ярость, нахмурился.

– Да мне начхать на ваши фобии о безопасности, – наконец тихо выдавил он. – В конце концов, определенные моменты памяти можно удалить. Но он должен знать ВСЕ, каждую возможную оплошность, каждую сделанную ранее погрешность! Ему нужна предельная точность! И он ее получит! Если не от Вас, так от меня!

Кролл со всего размаху грохнул кулаком по столу.

– Директор здесь я! – гаркнул он. – И мне решать кому, когда и что говорить! Ослушаешься, я с тебя шкуру спущу!

– А если провалим последний этап, шкуру спустят с Вас, – елейно возразил Контор и быстрым шагом направился в сторону столов с аппаратурой.

Кролл побагровел, но промолчал. Только схватил ни в чем не повинную ручку и разломал пополам.

Семен по привычке примостился около кофейного аппарата и, склонив голову набок, украдкой прислушивался к перебранке боссов, пытаясь уловить общий смысл. Когда к нему подошел Контор, на его лице уже застыло заранее заготовленное выражение полнейшего безразличия.

– Кофе с утра – отличное изобретение, – бросил Контор и налил себе чашечку ароматного напитка. – Слышал? – поинтересовался он и принялся сканировать лицо Семена своими глазами-буравчиками.

– Да так… Я в ваши дела лезть не хочу, – нехотя ответил молодой человек и пожал плечами.

– И правильно делаешь, что не суешь нос в чужие дела, – прохладно заметил Контор. – …То, что надо, я тебе и сам скажу…

Повисло неловкое молчание.

Вернее, неловко было только Семену. Его так и распирало поинтересоваться, о чем же Кролл запретил говорить ученому. Но вместе с тем он прекрасно понимал, что самое лучшее – прикинуться флегматичным лопухом. Тогда Контор все расскажет гораздо быстрее и охотнее.

Так оно и вышло.

– Все-таки тебе желательно знать предысторию, – хмыкнул Контор. – Тогда и работаться будет легче.

Семен затих и на секунду даже перестал дышать. Он превратился в сплошной слух!

Взяв молодого человека под руку, Контор повел его к экспериментальному отсеку, туда, где стояло «Кресло».

– Ты ведь, наверное, слышал про «Стелле» и технологию «малой заметности»? – ни с того ни с сего бросил ученый.

Семен поднял брови и кивнул. Конечно, кто же в наше время не слышал про «Стелле»! Про них даже фильмы снимают!

– Видишь ли… – продолжал Контор. – Это только часть айсберга. Верхушка. Суть же вопроса лежит гораздо глубже. Все задумывалось несколько иначе…

Семен выдохнул – все же дышать было нужно. Контор тем временем продолжал.

– Все начиналось с эксперимента, который должен был обеспечить не только невидимость для радаров, а полную невидимость… Понимаешь? Как по команде фокусника… раз… и исчезнуть.

Посмотрев на округлившиеся глаза Семена, Контор снисходительно усмехнулся.

– Да, – проговорил он. – Представь себе, это возможно! И подобные эксперименты проводятся уже очень давно, более шестидесяти лет… «Стелле» – только то, о чем решили сообщить, так сказать, один из побочных продуктов. Если говорить точнее – одна из успешных разработок. Но было много и неудач… В частности, долгое время ученые бились над одной сложностью – они могли изъять из пространственно-временного континуума неживой предмет… Все же, что касалось людей, заканчивалось полным крахом. Да, люди исчезали, а затем появлялись в той или иной точке пространства, но при этом теряли рассудок и всякую ориентацию в окружающей их действительности.

Чтобы ты понял более подробно, на чем основаны эти эксперименты, объясню. Всякая живая и неживая материя, которая нас окружает, – это лишь часть существующей действительности, которая доступна нашему глазу. Очень многого мы не видим. В том числе и то, что объекты – это не только материя, но и поле. Поле, которое тончайшим образом вплетено в узоры реальности. И когда я говорю о технологии малой заметности, я прежде всего подразумеваю воздействие на поле. Именно через поле можно оказывать влияние на материю!

И пару лет назад началась новая волна экспериментов. Отчасти из-за возникновения технологии «Умного Радара». Специально для этой цели построили корабль и снабдили его мощными электромагнитными установками, которые отводили не только излучение радаров, но и изменяли электромагнитное поле вокруг корабля. То есть посредством магнитов создавали «электромагнитный пузырь».

Вначале все шло просто великолепно! Корабль сохранял полную невидимость и неосязаемость в течение двадцати минут… А потом пуф-ф-ф – и полностью исчез со всех мониторов. Около часа ни один из маяков, специально настроенных на наше оборудование, не подавал никаких признаков жизни. На какое-то время мы подумали, что корабль совершенно растворился…

Но спустя час сигнал появился. Он шел из Сибири! За тысячи километров от места эксперимента!

Через несколько часов команда «экстренного реагирования» прибыла на место. Корабль находился в идеальном состоянии. Все приборы работали. На корпусе ни одной царапины. Единственное… Мы были уверены, что решили вопрос с командой, но… команда оказалась больна странной болезнью. Все три члена экипажа с трудом держались на ногах, испытывали невероятную слабость и с трудом связывали слова в предложения. После месяца интенсивной реабилитации их состояние практически не улучшилось. Проект закрыли…

Параллельно с этим развивалась технология «Умного радара». Ученые собирали все больше данных. И в один прекрасный момент стало понятно, чем же человек отличается от неживых предметов… – Контор ухмыльнулся. – …Это смешно, но ученые пришли к выводу и доказали, что человек отличается именно… душой! Метафизическое понятие «душа» начало служить науке! Вскоре выяснили, что именно там запрятан стандарт времени. Наше тело встроено в электромагнитное поле Земли. Но именно душа знает – где и когда! Забавно, да?

Контор перевел дыхание и присмотрелся к Семену.

– Ты ведь знаешь, что такое душа? – проговорил он.

На лице Семена отразилось легкое недоумение и растерянность. Разве можно сказать, что ты знаешь, что такое душа?! С абсолютной уверенностью этого не может сказать даже мудрый священник…

Контор хохотнул и махнул рукой.

– Да это и не обязательно, – пробормотал он. – Главное, что ты можешь её контролировать, даже не осознавая… Ты именно тот элемент, который необходим машине… Теперь понимаешь? Тебе придется стать душой машины… И одновременно опекать испытуемого… Ведь как только он попадет в «электромагнитный пузырь», то тут же утеряет стандарт времени. Тебе придется создать для него искусственную реальность на время путешествия по туннелю времени, а по возвращению – прикрепить обратно… Теперь задача ясна?

Контор говорил с такой уверенностью! У него, похоже, не было и тени сомнений в способностях Семена. Что же касается самого Семена…

Он с трудом выдавил улыбку и, едва управляя собой, согласно кивнул.

Да, прочитай он такое на бумаге – точно бы подумал, что это не план эксперимента, а записки сумасшедшего… Но пока все эксперименты Контора проходили успешно… Значит, и на этот раз впадать в ужас причины не было.

– Понял. Сделаем, – выдохнул молодой человек и направился к креслу.

Сегодня вместо кактусов ему предстояло создать Временной туннель!

Несколько минут Семен посвятил специальным дыхательным упражнениям, предложенным ему медицинским сектором Муравейника. Сейчас ему требовалась предельная концентрация!

– Да не дергайся ты так, – брякнул из-за пульта Славик. – Я же твои показатели записываю по несколько раз, расшифровываю, перепроверяю, а потом вывожу идеальные. В случае твоего сбоя – включу их в качестве подстраховки. Так что не дрейфь! Все исполним в лучшем виде!

Бремя ответственности стало немного легче, и Семен позволил себе немного отвлечься. В лабораторию ввели бывшую жену нового русского, а ныне пациента № 5. Женщина опасливо озиралась и нервно кусала ногти. В глазах застыло туповатое непонимание.

– Отличный экземпляр, – шепнул один из медработников Контору. – Да и к тому же женская психика более устойчива к стрессам. Так что она подходит лучше всего… Ну и… На всякий случай ввели успокоительное…

Контор утвердительно кивнул, и испытуемую начали готовить к путешествию по Туннелю времени. На висках и запястьях зафиксировали датчики, к груди и лбу прикрепили портативные видеокамеры, работающие как на запись, так и на передачу сигнала в лабораторию.

Когда показания приборов проверили, медработник громко крикнул:

– Пациент № 5 готов!

– Начали! – подтвердил Контор.

Сотрудники лаборатории разместились каждый у своего пульта. Слава врубил подачу электроэнергии.

По всей лаборатории пошел гул и едва заметная вибрация.

Семен закрыл глаза. Сконцентрировался.

«Пять минут! Пять минут в будущее!» – билась фраза в его мозгу, и он скручивал этот сгусток ощущения. Слова превращались в одно голое чувство, чистый импульс, волну, пронизывающую время.

Да! Есть! Он чувствовал связь с будущим. Связь пришла, так же естественно, как все до этого. И Семен её удерживал. Некую странную конструкцию вне времени и пространства, которая существовала только в его воображении, но вместе с тем вихрем завертелось на экспериментальной площадке. Сначала это было маленькое кружение пыли. Затем кружение выросло до размеров яблока, затем в диаметре достигло метра… затем двух…

Да, так достаточно!

Непонятное серое пространство, ничего не отражающее, похожее на мираж, клокотало в центре площадки. Края казались более плотными и иногда слабо изгибались.

Медик толкнул женщину к центру вихря. Та послушно сделала шаг навстречу. Потом нерешительно остановилась. Между ней и серым пространством осталось менее метра. Видимо, вкачанное в нее успокоительное и то не могло справиться с природным инстинктом самосохранения.

Но тут её силуэт начал медленно истончаться, как будто она и сама превращалась в мираж. Вспышка – и женщина исчезла совсем! Вихрь испарился следом.

В лаборатории повисла тишина. Только едва различимо гудела аппаратура. Семен сидел, плотно закрыв глаза.

Время пошло…

На мониторах, фиксирующих картинку с видеокамер, закрепленных на пациенте № 5, виднелась лишь серая мгла. Датчики пульса и других жизненных функций замерли.

Пошла третья минута ожидания…

Все продолжали хранить полное молчание.

Пятая минута…

Напряжение достигло предела!

И как только секундомер отщелкнул ровно «пять»! Женщина возникла на экспериментальной площадке из ниоткуда! На ее лице даже еще ничего не успело отразиться. На нем красовалось тоже выражения легкого непонимания, с которым она шагнула во Временной туннель.

Семен открыл глаза. Еще не посмотрев на площадку за прозрачным барьером, он знал – с пациенткой № 5 полный порядок!

Славик вырубил мощность.

И тут тишину разрезал гром аплодисментов! Кролл рванулся к Контору и, судорожно тряся тому руку, принялся поздравлять.

Со всех сторон неслось слово: «Победа!»

* * *

Двумя часами позже Семен уже сидел в огромной зале «красного кода доступа» за огромным банкетным столом. Тут собрались все участники эксперимента. Стол возглавлял Кролл, по правую руку он него сидел Контор.

Чуть позже появилась делегация и самого высшего административного звена Муравейника. Делегация состояла из пяти человек и двух их помощников. Все очень прямые, подтянутые и какие-то… отчужденные. Они по очереди произнесли по короткой речи, подняли бокалы за успех и поспешно удалились.

У Семена возникло такое ощущение, словно бы им крайне некомфортно и они стремятся как можно скорее покинуть банкетный зал. Но тогда Семен не обратил внимания на своё странное наблюдение.

Он был больше занят планами по скорейшему использованию полученной технологии перемещения во времени. Еще один или два таких эксперимента – и он готов перебросить Марго! Да! Не меньше двух…

Одно дело – пять минут вперед, и совсем другое – два года назад… Хотя…На самом деле разница не так уж велика. Возможно, сосредоточиться на пяти минутах даже сложнее. Но Марго… Он слишком переживал, чтобы девушка осталась в целости, сохранности и здравом рассудке. Он не имел права даже на крошечную неточность!

Марго сидела перед ним в его комнате и несколько взволнованно теребила соломинку клубничного коктейля.

– … И все-таки уверена, что пора… Сдерживать изменения уже нет никакой возможности… – произнесла она и сделала маленький глоток.

Семен нахмурился.

– Вот что меня волнует, Марго, – задумчиво сказал он. – Кто подаст электричество, произведет все необходимые приготовления? Ведь для запуска оборудования, помимо тебя и меня, нужно как минимум три человека! Откуда мы их возьмем? Через их систему охраны даже мышь не проведешь! И потом… люди должны хоть немного разбираться…

Ведьма наклонила голову на бок, задумчиво провела пальцем по краю бокала.

– Я понимаю… Ты стремишься оттянуть… Но точка необратимости уже вот-вот наступит…

– Марго, – вспылил Семен. – Я говорю об объективной необходимости! Нам нужны еще люди!

– Ты забыл, что я ведьма?

Фраза девушки прозвучала как пощечина. Это он ничего не может, а вот она – ведьма!

– Тогда твои предложения, – буркнул Семен.

– Я поочередно включаю систему, я успела её изучить. Ничего сложного в том, чтобы просто включить – нет. Затем иду на экспериментальную площадку. Потом вступаешь ты.

Семен нервно затеребил волосы, которые и до того были уже всклокочены.

– Нет, Марго, – огрызнулся он. – Такой беготни до тебя еще никто не устраивал. И неизвестно, чем все закончится. А рисковать мы не имеем права! Шанс у нас только один! Ты же знаешь, излишнее волнение с моей стороны или со стороны путешественника по Тоннелю времени… и можно затеряться! Я же тебе уже рассказывал про пациента № 3. Перед самой переброской он запаниковал. И что в итоге? Потерялся, испарился неизвестно где и неизвестно, когда!

– Рассказывал, – Марго выглядела немного расстроенной.

– Тогда приворожи тут кого-нибудь. Да хоть того же Серегу! Пусть нам поможет! А лучше, если твои ребята с этим кудесником-самоучкой сюда проберутся… Если он такую ерунду смастерил, то уж на оборудовании повернуть рубильник точно сможет… – Семен посмотрел на лежащий на столе блокиратор звуковых сигналов – маленький неприметный черный шарик с рычажком, который в радиусе метра обеспечивал полную тишину.

Повисло молчание. Наконец, Марго произнесла:

– Знаешь, что? Ты все усложняешь. И к тому же… не доверяешь… Если я говорю, что смогу, то значит, так оно и есть. А на твои фантазии требуется время, которого у нас нет!

– А ты была там, когда пропал человек?! Взял и исчез! Я его чувствовал, вел, а потом, бац, и как отрубило! – взвился Семен. – Человек просто испарился! Я успел прочитать его панику, ужас… Он каким-то образом понимал, что исчезает в ничто! Той доли секунды его переживаний мне хватает до сих пор! Душу холодит! Да, он запаниковал – его ошибка. Но я тоже был там и я тоже за него отвечал! Возможно, если бы мне дали больше времени на подготовку, на проработку их психологических портретов, этого бы не случилось! А ты говоришь: побегаю по лаборатории, всю включу, а потом запрыгну на экспериментальную площадку! Одно твое неловкое движение, страх, сомнение – и настройки могут сбиться! Я же буду связан с тобой! Собьюсь и я!.. К тому же не забывай, что других нашпиговывали успокоительными, как гуся яблоками!.. Теперь понимаешь?!

– Я могу себя контролировать, – проговорила Марго. – И потом есть же подстраховывающие настройки. Тебе о них Славик говорил.

– Но в тот раз они не сработали! Они не сра-бо-та-ли!

– Со мной сработают, – заявила девушка и отвернулась. Потом помолчала и тихо добавила. – Точка необратимости завтра ночью. Андроник бьется с командой на пределе сил за каждую секунду. Если бы не он, все бы случилось еще два дня назад… Я не хотела тебя тревожить.

– Что?!

Семен чуть со стула не свалился. Два дня назад!

– Поэтому выбор небогатый, – отозвалась девушка. – Либо мы успеваем перебросить меня до завтрашней ночи, но рискуем… либо не рискуем и ждем, когда все само собой полетит к чертям собачьим…

– Но… Я… Да это же… – у молодого человека пропал дар речи. Наконец он собрался с мыслями и проговорил: – Тогда остается искать помощников здесь… И сегодня необходимо потренироваться… с каким-нибудь предметом… Я хочу убедиться, что ты все включишь правильно и оборудование сработает… Резерв мощности есть…

Марго согласно кивнула.

– Но кого-то брать в помощники и их постоянно контролировать… Это ты, Семен, напрасно придумал. Лучше я сосредоточусь на себе, чем буду руководить действиями других.

– Хорошо, – обессиленно произнес Семен. – Как скажешь. – И понуро опустил плечи. Как видно, другого выхода у них не было. Только рисковать…

Ведьма молча поставила пустой стакан из-под коктейля и приготовилась к выходу.

– Ты пойдешь открыто. Ты же частенько наведываешься в лабораторию для дополнительных тренировок. Никто ничего странного в этом не усмотрит. А я пойду следом невидимой, – Марго нахмурилась и грозно добавила: – И когда будешь хлопать многочисленными дверями, не забудь, что я тоже должна успеть пройти. Прошлый раз ты закрыл лифт прямо перед моим носом! Минут десять пришлось дожидаться следующего пассажира на наш уровень!

Семен непроизвольно улыбнулся.

– А я-то думал, ты настолько неслышно передвигаешься, что даже я не замечаю твоего присутствия! – воскликнул он.

Марго недовольно хмыкнула и испарилась. Семен понял – пора действовать и, прихватив со стола блокиратор, шагнул в коридор.

Вечерние коридоры Муравейника встретили его гнетущим безмолвием. А может, ему только казалось? Но Семен шел, и гул его поступи отдавался в сердце тяжелыми предчувствиями. Марго едва заметно порхала рядом.

С тех пор как они затеяли с Семеном эту перепалку, поведение ведьмы его сильно смущало. Уж слишком она выглядела спокойной, вернее хотела такой выглядеть… Но Семен был не настолько наивен, чтобы поверить в её безмятежность. Да, она хмурилась, спорила, протестовала, возмущалась, но, в общем, говорила о предстоящем перемещении, как об очередной прогулке. Только им предстояла вовсе не прогулка!

Семен шел и чувствовал, как сердце все ближе поднимается к горлу. В голове роилась целая куча вопросов и неясностей, которые требовали пояснения. Но пояснять было некому. Да, Марго заявляла, что знает свою часть дела, но… Он ценил ведьму. Она была просто молодец. Но так рисковать…

Молодой человек в очередной раз тяжело вздохнул от безвыходности. Лифт показал двадцатый уровень. Семен нарочито медленно вышел из кабинки, пропуская вперед невидимую Марго, и нос к носу столкнулся с Контором.

– Опять тренироваться? – как всегда, с прохладцей бросил ученый.

Семен никак не ожидал встретить Контора в такой час и оттого почувствовал, как руки задрожали мелкой дрожью. В спину тут же последовал резкий тычок. (Марго, как всегда, была настороже).

Молодой человек тут же обрел несколько утерянное хладнокровие и почти непринужденно ответил:

– Нет предела совершенству! Собираюсь довести технику концентрации до идеала!

Контор понимающе кивнул.

– Давай, давай! Завтра посмотрю на приборах, до чего ты дотренировался. Не хочу, чтоб история с пациентом № 3 повторилась. Так что, вперед! А там и отпуск не за горами! Лично обещаю, что отправим на отдых по высшему классу!

– Спасибо, – отозвался Семен и уже собрался откланяться, как вдруг Контор неожиданно добавил: – А с Кроллом лучше не спорь… Скоро он захочет начать эксперименты с будущим… Очень далеким… Я немного изучил твой характер, поэтому советую, не спорь.

Еще никогда Контор не вел с Семеном доверительных бесед, а тут… Молодой человек на несколько секунд даже растерялся…

– Да я… – буркнул он. – Мое дело маленькое…

– Просто ты еще не знаешь, что это за проект, – тихо заметил Контор. – Может, пропустим по рюмочке в баре?

Пропускать по рюмочке у Семена времени совершенно не было. Но отказ прозвучал бы весьма странно. В кои-то веки сам Контор приглашает на рюмочку!

Решив не вызывать излишних подозрений, молодой человек утвердительно кивнул.

Через пять минут они уже сидели в баре, предназначенном исключительно для работников красного кода доступа. Народу почти не было. Только у стойки сонно позевывал бармен, да натирала столы официантка. Но как только в дверях появился Контор, официантка тут же испарилась, а бармен благообразно заулыбался.

Контор выбрал самый дальний столик, заказал крепкий кофе себе и Семену и внимательно посмотрел на молодого человека.

– Все смотрю я на тебя, наблюдаю… Хороший ты парень, Семен…

Повисло молчание.

Семен вжался в мягкий диванчик и с недоумением ждал продолжения.

– Так вот… – продолжал Контор, явно с трудом подбирая слова. – …Мне нравится, как ты работаешь: пашешь от рассвета до заката, не жалуешься… Я умею это ценить… Я такой же… Наука для меня превыше всего… – Контор глотнул кофе, запил апельсиновым соком, нерешительно подергал за ворот рубашки и только потом продолжал: – Видишь ли… Я никогда не обращал внимания на человеческие чувства. Всегда считал, что мы рождены ради знаний, а не всяких там сантиментов… Одним словом, как говорили мои сокурсники (потом такое мне больше никто не решался высказывать), всегда был зубастым червяком, грызущим камень науки. Не имел семьи, детей, друзей… сплошные коллеги по работе, испытания и совещания. И мне это нравилось. Я думал, что у меня самая интересная жизнь, самая наполненная… Да я, на самом деле, до сих пор в это почти верю…

Контор внимательно огляделся по сторонам, потом поставил на стол маленькую коробочку и нажал на ней кнопку.

– А теперь идет заранее приготовленная запись. То, что я скажу, останется между нами… – ученый понуро отпил еще сока и закурил сигарету.

Такая роскошь, как курение, в барах красного кода, была разрешена.

Некоторое время ученый курил, делая глубокие затяжки. Когда сигарета была почти выкурена, Контор нервно потушил её о пепельницу и процедил:

– …Но даже и у меня кончается терпение… Этот проект…

Опять повисло молчание.

Семен осторожно пошевелился. Если Контор собирался излить ему душу, то время для того выбрал крайне неподходящее. Но выхода не было – и Семен остался сидеть на месте.

Тем временем Контор закурил вторую сигарету и тут несколько пристыжено протянул молодому человеку пачку, предложив:

– Извини, закуривай. Последнее время, я немного отвык от обычных норм приличия.

Семен с нескрываемым удовольствием сделал затяжку. Жаль было только, что его сигары покоились сейчас в комнате, но курево Контора было тоже очень даже ничего.

Украдкой Семен посмотрел на часы. Время близилось к одиннадцати вечера… Что ж, если Контор вздумает его мурыжить рассказами, придется проверять оборудование глубокой ночью. Еще одни сутки без сна… Да разве это имеет значение перед тем, как он собственными руками уничтожит мираж? Ведь в такой момент и спать грех! Хочется жить, каждую секунду, каждый миг!

Семен с удивлением заметил, что, оказывается, невероятно любит жизнь! А последние минуты, так просто наполняют все особым очарованием! Даже вкус сигарет – и тот кажется лучше…

– Прежде чем высказывать свое мнение, я хочу, чтобы ты просто послушал ближайшие перспективы… – прервал размышления молодого человека голос Контора. – Больше я, пожалуй, здесь никому не доверяю…

Семен чуть не поперхнулся дымом, но стоически запил кашель огненным кофе и оттого впал почти в бессознательное состояние. Горло защипало так, что на глаза навернулись слезы.

Контор ему, оказывается, доверяет! Молодой человек подозрительно покосился на ученого и осторожно нажал на свой блокиратор звуковых сигналов.

Но Контор настолько погрузился в собственные мысли, что, похоже, даже не заметил движения Семена.

– …К такому выводу я пришел совсем недавно… – проговорил ученый. – Начну по порядку… С самого окончания аспирантуры я шел к проблеме понимания времени и его свойств. Это билось и пульсировало в мозгу! Даже когда я спал, мне снились сны только об этом! По двадцать четыре часа в сутки я изучал, анализировал, проверял… И меня всегда интересовало подтвердить математические выкладки практикой. Оттого мне было крайне важно доказать, смогу ли я перебрасывать человека во времени или нет.

Тогда я познакомился с Кроллом. Мы начали работать вместе. Я в качестве двигателя идеи, он в качестве опытного администратора. И надо отдать ему должное, к административной работе у него настоящий талант! Не успевал я намекнуть ему об очередной потребности для экспериментов, заказ был исполнен. Он, словно фокусник, умудрялся выхватить из рукава очередного финансиста и оставить того полностью удовлетворенным результатами. Одним словом, проблем во взаимопонимании у нас никогда не возникало. Мне давали заниматься наукой, и я был счастлив. Наши цели совпадали… А иногда, когда я заходил в тупик, он мог подбросить ту или иную удачную идею или рассказать о других исследованиях, которые помогали нащупать верное решение… Так было до недавнего времени…

Контор опять прервался и взял третью сигарету. Его худощавое, вытянутое лицо искривилось саркастической усмешкой.

– И тут… в один прекрасный момент понимаешь… что все годы мы преследовали совершенно разные цели… – впалые щеки ученого покрылись едва заметным румянцем крайнего возбуждения.

Он оторвал свой взгляд от стола и в упор посмотрел на Семена.

– Они хотят создать колонию в далеком будущем. Колонию детей, особенных детей – сверхрасу, гениальных, совершенных бойцов… и с помощью них изменять историю…

Контор замолчал, но его взгляд продолжал буравить молодого человека. Семен сидел и пытался переварить услышанное. Наконец, спустя несколько минут до молодого человека дошло, что молчание слишком затянулось. С едва скрываемым волнением в голосе он поинтересовался:

– И вам это не нравится…

Контор усмехнулся одними уголками губ, потом его лицо приобрело совершенно ледяное выражение, и он выдавил:

– Мне это отвратительно…

Семен несколько раз глубоко вздохнул и, наконец-то, обрел способность говорить так же хладнокровно, как и Контор.

– Желание обрести власть, править миром… это не ново… Но о таком способе слышу впервые…

Семен говорил – и с каждым словом сердце его переполнялось решимостью действовать как можно скорее. Боже мой! Такие планы были поистине ужасны!

– А ты умеешь собой владеть… – прервал его мысли ученый. – Хотя о чем я говорю! Ты же специально этому учишься! Но кроме всего прочего… подозреваю, что служба охраны под лицом простака не распознала своевольный ум…

От его слов Семен недовольно поморщился. Для ученого Контор выказывал чудеса проницательности! Но говорить обратное и спорить молодой человек не стал. Глупо доказывать, что ты бестолковее, чем кажешься на самом деле.

Контор тем временем сделал еще глоток кофе и сосредоточенно сощурился. Видимо, все, что он сообщил, было не основной целью его беседы. И то, что он действительно намеревался поведать, являлось более сложным моментом.

Семен ждал.

– А как ТЫ относишься к такой перспективе? – наконец спросил Контор.

Вопрос угадывался заранее, поэтому Семен почти спокойно пожал плечами.

– Мое дело исполнять… – проронил он.

Рисковать и ввязываться в какую-то авантюру Контора ему сейчас не было никакого смысла.

На скулах ученого заиграли желваки, а взгляд похолодел до абсолютного нуля.

– Я не проверять тебя пришел! – процедил он сквозь зубы. – Я думал ты человек… Я хочу остаться человеком, а не стать межвременным террористом! И не говори, что я ошибся в выборе, когда решил пообщаться с тобой!

После этого он бросил на стол еще одну коробочку и резко бросил:

– На несколько секунд это может блокировать излучение препятствующее мыслечтению… Если не веришь, можешь воспользоваться!

Но Семен уже знал: все вышесказанное Контором – чистая правда.

– Нет необходимости, – отозвался молодой человек, сделал очередную глубокую затяжку и аккуратно выдохнул тонкую струйку дыма вверх.

Несколько мгновений Контор не шевелился, а потом весело улыбнулся и хохотнул.

– Так и думал, что это излучение для тебя не проблема!

– Скажем так, «не проблема», а досадное неудобство! – отозвался Семен.

Ученый быстро кивнул.

– Ну, так что? Собираешься продолжать в том же духе и быть совершенно безучастным?

Семен неопределенно пожал плечами. Хотелось бы ему рассказать Контору, что все беспокойства напрасны, решение уже принято… Да только доводить до инфаркта ученого совсем не хотелось. Несмотря на все его страстные высказывания относительно желания оставаться человеком… Перед лицом смерти возможны проявления самых низменных наклонностей, только бы выжить.

Контор в ответ недовольно кашлянул.

– Видно, я ошибся в союзнике, – быстро сказал он и собрался уходить. – Говорить о сегодняшнем не советую. В охране мои люди, так что не выкрутишься…

И тут десятое чувство заставило Семена остановить ученого.

– А чего же вы хотели от меня? – спросил он.

Контор застыл, потом резко повернулся и произнес:

– Помощи.

– И что я могу?

Ученый несколько секунд сомневался, затем сел обратно и вполголоса заговорил:

– Ты наш основной экстрасенс. Все, кто есть тебе на замену, слабое подобие… С ними придется работать месяцы, прежде чем появится возможность добиться хоть каких-то результатов. Твои же способности уникальны. Да через какое-то время мы научимся записывать излучения твоего мозга, а затем с их помощью управлять оборудованием… Но до этого пройдет слишком много времени. Возможно, год, может быть, два или три. А до тех пор всякое путешествие во времени целиком и полностью зависит от тебя… Если ты вдруг неожиданно заявишь, что путешествовать в тридцатое тысячелетие… слишком сложно и ты не можешь на нем сконцентрироваться… им ничего не останется сделать, как прекратить эксперимент…

– Тридцатое тысячелетие? – переспросил Семен. Ему и без притворства было уже трудно охватить такой промежуток времени. – Но почему тридцатое, а не пятое, седьмое или десятое?

Контор смущенно замялся.

– Потому что они еще заселены людьми, – наконец ответил он. – А потом, после двадцать девятого люди исчезают. Но условия жизни остаются абсолютно пригодными…

– То есть как? – Семен несколько растерянно поднял брови.

Ученый с видимой натяжкой улыбнулся. Семен не пошевелился и принялся ждать объяснений.

– Ты же знаешь, что перед твоим появлением заменили почти всех сотрудников красного сектора… – неохотно начал Контор. – Так вот. Это было вызвано не их провинностями или прихотями руководства. Эксперименты с группой экстрасенсов велись уже достаточно давно, мы многое изучили в будущем и прошлом. Переправлять людей мы, правда, еще не могли, зато могли наблюдать события… И один из экспериментов… В общем, случилось непредвиденное… Эксперимент вышел из-под контроля, но результаты остались… Стало известно, что 30 001 год пуст…

Семен откинулся на спинку дивана и мрачно молчал.

– Я остался в живых чудом… – как бы оправдываясь, пояснил Контор.

– Хорошо, – односложно бросил молодой человек.

– Значит, сделаешь? – недоверчиво проговорил ученый.

Семен кивнул, в душе не понимая, какого рожна ему взбрело в голову согласиться с Контором, а потом час выслушивать дикие подробности так называемых экспериментов. Все сказанное ученым уже не имело никакого значения, он только потерял время.

Но тут Контор, вместо того чтобы уйти удовлетворенным результатом, закурил очередную сигарету.

– Это еще не все, – сказал он. Затем нервно затеребил тугой галстук. Контору подобное поведение было совсем не свойственно. – Видишь ли… Я абсолютно случайно узнал еще кое-что и совершенно не понимаю как быть. Мне в руки, попали одни отчеты… Несмотря на мой кругозор, понять, на каком языке они сделаны, мне так и не удалось… Забавно, да? Я промолчал и никому не сообщил о своей находке. Только стал более наблюдательным. И однажды эту же папку я заметил в руках… – Контор судорожно сглотнул. Видимо, этот разговор давался ему с трудом. – … эту папку я увидел у Карла… Карла Кролла… Я опять промолчал. Помню, в тот момент меня раздирало любопытство, на какую же страну мы все-таки работаем. До того момента я был в полной уверенности, что нас финансируют русские компании, а возможно, через них – правительство. Но язык предназначался явно нерусским финансистам… Кролл же всегда убеждал меня в обратном… Забавно, но все же я патриот, может, и своеобразный, но патриот. Образование я получил российское, родители у меня русские, а поэтому считаю, что все, чего мы достигли, должно принадлежать и моей Родине.

Так вот… я стал приглядываться к нашей административной верхушке. Довольно часто вся пятерка приглашала меня на неофициальные беседы, интересовалась ходом исследований, вносила предложения. «Уж они-то точно знают, на кого работают!» – думал я.

Как-то вечером, гораздо позже обычного, я решил пройти в свой кабинет, не тот, что при лаборатории, а который рядом с кабинетами правления. Это случилось как раз после… той катастрофы. Дверь к моему огромному удивлению была приоткрыта, а из кабинета правления разносились голоса. И я опять не понял ни слова. Совершенно точно это не были: английский, французский, немецкий, итальянский, испанский, китайский, японский или какой другой более или менее известный язык. Но я умудрился сделать запись на диктофон, который обычно болтается у меня в халате, и поспешно вышел.

Позже, во время очередного отпуска, я проиграл запись одному знакомому лингвисту, отличному специалисту, если не сказать блестящему! Так вот… он даже не смог определить группу, к которой могла относиться записанная мною речь. Его научное самолюбие было ущемлено, и он предложил подождать несколько дней, пока не покажет запись своим коллегам и не даст точного ответа.

Через четыре дня он пришел ко мне сам и со странным выражением лица проговорил, что сделанная мной запись не принадлежит ни к одному известному на Земле языку, диалекту или наречию, и под этим могут подписаться одни из самых уважаемых ученых.

Признаться, в тот момент я совершенно растерялся и даже подумал, что кто-то из нас двоих бредит.

Когда я вернулся в лабораторию, то чуть не перевернул там все вверх дном в поисках хоть какого-нибудь мало-мальски понятного объяснения. Мне даже удалось пробраться в самые закрытые кабинеты администрации и установить там крошечные камеры собственной разработки, по размерам не больше комара… Вот, что я получил…

Контор протянул Семену небольшой экранчик, и запустил изображение.

Вначале молодой человек не обнаружил ничего странного. На экране было видно просторный кабинет, дорогую мебель. Потом туда зашла пятерка администрации вместе с двумя помощниками и Кроллом.

– Сегодня практикуем русский язык, – в один голос заявили помощники.

– Варварское произношение! – осклабился Кролл.

– Тебе ли жаловаться! Твои органы носоглотки подходят для этого идеально, а нам приходится постоянно использовать модуляторы… И все-таки надо бы вырастить для себя более подходящее тело, – задумчиво проговорил один из пятерки и с завистью глянул на Кролла, но потом, поморщившись, добавил. – Только не понимаю, отчего ты его так раскормил и состарил?

– Для солидности. Надо вызывать доверие и уважение! – отозвался Кролл. – Да к тому же и пища тут вкусная!

– А по мне, так полная мерзость! – возразил наиболее говорливый помощник.

– С нашими вкусовыми рецепторами этого не понять! – парировал Карл Кролл и плотоядно оскалился.

– Только не намекай на твои оргии с дикарками, – возразила пятерка в один голос. – Пора приступать к докладу.

И тут слупилось то, что может привидеться только в страшном сне. Пятеро членов администрации встали в тесный кружок, их очертания начали медленно дрожать и расплываться. Вскоре на полу валялось пять комплектов одежды, а в центре стояло трехметровое мохнатое, многолапое чудовище, смесь обезьяны с тараканом.

То же самое произошло и с помощниками. Только это страшилище оказалось на метр пониже.

Запись оборвалась.

Семен почувствовал, как к горлу поднимается тошнота. Потому что он знал – запись не монтаж, а голая правда, самая голая и неприкрытая, которая только может существовать.

– Но почему же я… никогда не догадывался… – наконец проговорил Семен и потянулся за куревом. Если бы по близости оказалась бутылка водки, он бы и ей не побрезговал.

Контор же, наоборот, выглядел более спокойно. Та тяжесть, которая все это время давила его плечи, отчасти перекочевала теперь и на Семена.

– Я пробовал применить к ним стиратель памяти. Совершенно не действует. Видимо, все дело тут в другой физиологии… То же должно быть и с тобой. Мы же не удивляемся, почему не видим электромагнитные волны, ауру или инфракрасное излучение. Мы их просто не видим, потому что таково наше зрение. То же самое и с чтением мыслей внеземной цивилизации.

При последних словах Семена пробрал холод.

– Но почему? – выдавил он.

– Это был и мой первый вопрос! – почти философски заметил Контор. – Но ответ не так сложен. Думаю, те эксперименты, которые мы ведем, небезопасны. Оттого они предпочли их вести подальше, на какой-нибудь далекой планете Земля. Или это какие-то повстанцы ищут мир, который можно покорить, да еще и во времени… Или возможно зачем-то им потребовались наши мозги для одной из частей эксперимента… Одним словом, множество «или» и ничего хорошего для нас.

– Значит, ты хочешь, чтобы я сообщил, что якобы не могу залезть так далеко в будущее? – после долгого молчания осведомился Семен.

Контор немного побледнел, потом взял себя в руки и ответил:

– Я реалист. И понимаю, что выходов тут мало. Побежать жаловаться? Кому? Куда? И кто поверит? Но если даже предположить, что побежим… Уверен, нас схватят на первом повороте, засадят в психушку и сведут с ума!

При упоминании о психушке Семен кисло усмехнулся. Сценарий был ему знаком. Контор тем временем продолжал.

– …Как того парня, что пару лет назад случайно попал в зону эксперимента. Руководство не хотело рисковать, оттого пришлось его изолировать. Жестокие методы! И я никогда не был их сторонником! Оттого и предлагаю самый разумный вариант.

– Что за парень? – как можно спокойнее произнес Семен.

– Семен… – Контор попытался вспомнить. – Кажется, Семен Рос-рос… То ли Ростин, то ли Росов. Или что-то в этом роде…

– Росин, – подсказал Семен. – Семен Росин…

Контор недоуменно вскинул брови.

– Да, кажется, именно так!

На лице ученого нарисовалось полное удивление, которое стало перерастать в…

А Семен продолжал, он знал, что рискует, но также он знал – оно того стоит! Контор мог стать тем, кого им так недоставало!

– …Семен Осипович Росин более двух лет назад оказался вовлеченным в необычные обстоятельства близ деревни Бирюлевка… Его рассказам никто из родственников и близких друзей не поверил. Спустя несколько дней был помещен в частную психиатрическую клинику, под руководством Лябаха, с диагнозом шизофрения и пометкой «чрезвычайно опасен». Около полугода назад бежал. До сих пор не найден…

Семен замолчал и в упор посмотрел на ученого.

– Все правильно? – поинтересовался он ледяным голосом.

Контор казался погруженным глубоко в собственные мысли. Затем он вскинул на Семена неожиданно ясные глаза и произнес:

– Прости, мне очень жаль…

– Мне тоже…

Долгое время они просто молчали.

– Не страшно сидеть рядом с опасным шизофреником? – наконец, усмехаясь, бросил молодой человек.

– Я знаю, как ставят диагнозы… – Контор отвел глаза.

Опять за столом повисла тишина…

– Теперь «еще не все» у меня… – настороженно проговорил молодой человек и впился глазами в лицо Контора.

Ученый в ответ растерянно посмотрел на молодого человека. Ведь он сообщил ему такое! О каком «еще» может идти речь?! Но спустя десять минут от растерянности Контора не осталось и следа. Вместо этого перед Семеном сидел печальный человек с понурым, безмерно усталым лицом.

– …И теперь необходима помощь, иначе… не спасти ничего… – договорил Семен и замолчал.

– Не может быть… – очень тихо отозвался ученый.

– Может, – прямо из воздуха, в самом темном и неприметном для постороннего глаза углу, материализовалась Марго. – Достаточно сделать несколько звонков в мир за пределами Муравейника и поподробнее расспросить о событиях прошлого…

При виде Марго Контор вздрогнул. Рассказывая о второй реальности, мираже и прочих ужасах, Семен стремился не упоминать некоторых деталей, а именно тех, которые не касались его лично. И поэтому про ведьму и её способности он говорить не стал.

Но Марго, похоже, осторожности и скромности Семена разделять не решила, оттого и появилась перед Контором с должным эффектом.

– Лучше позвонить прямо сейчас и все выяснить! Раздумывать и гадать нет времени, – добавила ведьма и жестом предложила ученому последовать её совету.

И то ли Контор был просто очень сильно поражен появлением девушки, то ли настолько впечатлен внешностью Марго, то ли шокирован рассказом, а возможно, попал под чары, что тут же спешно поднялся и направился к посту связи. Марго с Семеном пошли следом.

Охранник на посту несколько настороженно покосился на приближающуюся процессию.

– Хочу сделать небольшой сюрприз в честь хорошей работы. Один звонок семье, – непринужденно пояснил Контор и с обезоруживающей доброжелательностью похлопал охранника по плечу.

Постовой несколько натянуто улыбнулся в ответ. Пускать внутрь можно было только работников с красным кодом доступа, да и то по предварительному разрешению, в котором чаще всего отказывалось. Но правила нарушал сам Контор и при том так любезно! Что охранник растерянно закивал и неуверенно отошел в сторону.

– Мы задержимся не более чем на пять минут! – ободряюще известил ученый постового и юркнул за дверь. Марго и Семен поспешили следом.

В помещении связи никого не было. Только горели лампочки клавиш, и тихо потрескивала аппаратура.

– Что ж… – нерешительно проговорил Контор. – Остается только выбрать, кому позвонить….

– Семье? – попытался подсказать Семен.

Ученый кисло хмыкнул.

– Семьи нет… Равно как и более или менее близких друзей… Остаются коллеги, – и он принялся тыкать клавиши цифр. – Алло, Сергей?.. Его нет?.. Спасибо.

Первая попытка закончилась неудачно, но уже на второй Контору удалось дозвониться старому знакомому по университету. Пару минут они обменивались запоздалыми любезностями по поводу слишком давнего общения, после чего Контор принялся с видимым усилием вспоминать былые годы. Несколько раз университетский товарищ его прерывал и вносил какие-то поправки. Когда Контор повесил трубку, лицо его выглядело вытянутым еще больше прежнего.

– Действительно, – пробормотал он. – кто-то из нас совершенно точно сошел с ума. Оказывается, он учился не со мной, а в параллельной группе и всегда больше интересовался не физикой, а математикой… И он уже более десяти лет женат, а его две дочки отлично учатся… Но у него никогда не было семьи и уж тем более дочек школьного возраста!

– Теперь на ближайшие несколько минут есть, – уточнила Марго.

– На ближайшие несколько минут?! – переспросил Контор, похоже не веря своим ушам.

– Да, – фыркнула девушка. – Вторая реальность теперь изменяется каждые несколько минут, и то, что он повторит ту же историю через минут пять, практически равно нулю. Можете проверить.

Марго говорила вызывающе пренебрежительно и несколько агрессивно. Но Контор воспринимал ее поведение почти равнодушно. Или так только казалось? По крайней мере, вместо того, чтобы пререкаться, ученый начал повторно набирать номер товарища.

На этот раз к трубке подошла его мать и сообщила, что Вова пропал при невыясненных обстоятельствах год назад. С тех пор о нем ничего не известно. Далее последовали слезные мольбы и просьбы о том, что если Контор обладает хоть какой-то информацией, то обязательно должен этой информацией поделиться.

Контор повесил трубку и нервно провел рукой по волосам.

– Сумасшествие… – прошептал он. – Неужели это все побочные результаты…

Семен и Марго утвердительно кивнули.

Контор упал в кресло и захохотал, потом его веселье переросло в судорожные вздохи.

– Подумать только! Все-таки мне удалось потрясти мир! – наконец проговорил он и спрятал лицо в ладонях.

Марго с Семеном продолжали стоять. Оба они не решались нарушить ликования и вместе с тем полного отчаяния великого ученого.

Некоторое время спустя Контор поднял лицо и с ничего не выражающими глазами холодно бросил:

– Я готов. Что от меня требуется?

* * *

Теперь по длинному коридору двадцатого уровня они шли втроем. Возглавлял процессию Контор. Резким и уверенным шагом ученый направлялся в лабораторию № 4. За ним по очереди следовали Марго и Семен.

Зайдя внутрь, Контор тут же молча приступил к отладке оборудования. Семен начал сложные дыхательные упражнения для усиления способностей к концентрации. Марго уселась в сторонке, наклонила голову и о чем-то задумалась, а возможно, начала переговариваться с членами группы Мани Маха Андроника.

По помещению разлился слабый гул работающего оборудования. Запикали и запечатали отчеты всевозможные системы отладки.

– Все готово! – через некоторое время известил Контор.

– Тренировки не будет. Меня нужно отправлять сейчас же, – отозвалась Марго. – Мы обработали полученную от Контора информацию. Мы не знаем уровня инопланетного оборудования, способностей… Медлить с отправкой нельзя. Завтра может не получиться. Рисковать и откладывать не имеет смысла.

– Но ты одна, Марго! – почти вскричал Семен. – Ты одна! А их?! Даже не известно сколько! Да и как бороться с шайкой инопланетных монстров?! Одно дело, сумасшедшие ученые, но они хотя бы земляне!

Контор при этих словах понуро промолчал, только едва заметно поморщился.

– Мне помогут! – тем временем ответила Марго и внимательно посмотрела в сторону ученого. – Дадите мне ваши записи?

Контор безоговорочно протянул девушке запись с камер слежения из кабинета администрации.

– Позови Мани Маха! Я прошу, Марго! – не унимался Семен. – Контор поможет провести его группу. Я не могу отпустить тебя одну!

– Если я исправлю результаты первых экспериментов, есть большая вероятность, что темпоральный блок снимется. Тогда вопросов с помощью не возникнет, – отозвалась Марго. – И к тому… – девушка, борясь с раздирающими ее чувствами, глянула в сторону ученого. – Один помощник у меня уже есть…

Контор едва заметно вскинул бровь. Марго протянула Семену портативную видеокамеру и добавила:

– Сними-ка нас с господином Контором вместе! – и уже переведя взгляд на ученого, произнесла: – Ведь Вы поможете мне там? В своем прошлом?

Контор слегка побледнел.

– То есть Вы хотите, чтобы я с помощью этой камеры послал сообщение себе в прошлое? – возбужденно поинтересовался он.

– Именно, – отозвалась девушка.

– Что ж… – задумчиво протянул Контор, затем его лицо озарилось улыбкой. Не такой как обычно, другой – счастливой, открытой, искренней, человеческой…

А потом Семен услышал его исповедь, по-научному сдержанную и оперирующую исключительно фактами. Контор рассказывал о самом сокровенном, самом тайном и самом важном, что было в его жизни к моменту первого эксперимента. Он говорил о формулах, которые мог знать только он, о научных открытиях, свершениях и успехах, которые были понятны только посвященным. В конце он обращался к самому себе в прошлом и не мог сдержать дрожи в голосе.

– …возможно, – говорил он, – …я первый, кому посчастливилось записывать послание для себя в прошлом… Я надеюсь, что этот величайший эксперимент удастся, и я с помощью записи увижу себя настоящего… Вернее… (он смущенно улыбнулся) для своего прошлого я являюсь будущим… Одним словом, величайшее открытие будет иметь свидетельство, хотя моя реальность, одна из вероятностей… (если ты согласишься помочь) исчезнет, а значит, вместе с ней и я… Но так надо… обязательно надо поступить! Помоги этой девушке… И у нас будет другое будущее, надеюсь лучшее…

Едва справляясь с охватившим его волнением, Контор вытер влажный лоб рукой, кивнул и поспешно направился к аппаратуре.

Семен выключил камеру.

– Этого должно быть достаточно, – проговорила Марго и бережно положила камеру в сумочку.

– Да, – сказал Семен.

Теперь настала его очередь действовать. Упругой, пружинящей походкой он подошел к «Креслу», привычными движениями закрепил диски на теле, последний раз посмотрел на окружающую его действительность и закрыл глаза.

Никто не прощался. Они просто делали то, что должны были делать. Не прощались, потому что хотели надеяться когда-нибудь увидеться вновь. Молчали, потому что… все было оговорено и решено…

Гул стал медленно нарастать. На экспериментальной площадке закружился маленький ураган. Затем он начал увеличиваться. Вскоре он превратился в клокочущую серую массу двух метров в диаметре.

Марго, не оглядываясь, сделала шаг навстречу.

– Удачи, – проговорил Контор.

Семен промолчал. Он только послал ей волну тепла, нежности и участия. Сейчас они с Марго стали одним целым, слова им были не нужны.

Серое вещество, вне времени и пространства, завибрировало и заклокотало.

Очертания Марго стали медленно таять, утекая в центр воронки.

Семен наблюдал за происходящим, как всегда, с закрытыми глазами. Он больше чувствовал, нежели видел, больше ощущал, нежели слышал. Но тут вдруг он понял, что видит сквозь плотно закрытые веки. Его веки обрели прозрачность!

И весь мир обрел чарующую прозрачность, но вместе с тем ясность!

Он видел стены, этажи, многочисленные коридоры Муравейника и наслаждался ярким солнцем, небом, зеленой травой, облаками… Там наверху гуляли люди, переговаривались, смеялись, грустили… Одним словом, жили! И он их видел! Каждого человека, каждый дом, каждый сад, каждый листик, каждый его атом, одновременно созерцая целые страны, безбрежные океаны и бескрайние просторы космоса!

Эпилог

– …И ты знаешь, остался у меня такой рудимент современного человека, как совесть… Вещь для кого-то не нужная, а для кого-то – мерило жизни…

Я дописал последнюю строчку своих заметок и довольный откинулся на кресле. Купленный мной несколько лет назад загородный домик с трудом вписывался в определение «большой». Скорее, все в нем подходило под понятие «функционально». Кухня, чтобы готовить еду, зала на первом этаже, чтобы принимать дорогих друзей, на втором: спальная, чтобы спать, и кабинет, чтобы писать и делать вот такие заметки.

Только сегодня я писал не в кабинете, а на просторной террасе – светлой, увитой буйным плющом. Я приятно подставлял свои старческие косточки солнышку и наслаждался его теплом. От яркого света глаза слезились, но мне все равно хотелось здесь быть.

В мои семьдесят с небольшим тепло летнего солнца оставалось одной из немногих радостей тела.

Ну, так на чем я закончил? Ах, да…

Мысли приятно и привычно скользнули обратно в прошлое. Да, то было великое мгновение!

А потом…

А потом, можно сказать, ничего необычного так и не случилось. Просто я открыл глаза и обнаружил, что лежу под ярким солнышком на даче своих родителей. На веранде хлопочет мама, папа дает ей какие-то указания, друзья (среди которых Колян, Серый и Леха) весело хохочут и выставляют на стол вино с подарками. И я понимаю, что у меня сегодня день рождения и мне уже тридцать два!

Только странное дело! Последние два с лишним года я умудрялся прожить дважды! Память четко хранит все воспоминания.

В одних – никуда на пять часов я не пропадал, в психушке не лежал, мир не спасал, в лесу просто заблудился и, когда вернулся, получил от Юли огромный нагоняй. На том наши отношения и закончились.

А во вторых… Вы уже и так все знаете.

Только я об этом больше ничего, никому и никогда не скажу!!!

Одного Лябаха с меня вполне достаточно!

И получается, я никуда не исчез!

Это открытие я сделал с особым удовольствием. Буквально так и запрыгал от счастья. А когда мама озабоченно посмотрела в мою сторону, тут же успокоился и списал все на радости дня рождения.

Эх, если бы они только знали!

Но тут мысли вернулись к Контору, Марго… По всему получалось, что они справились!

Сразу же после дня рождения я пулей помчался на то место, где во второй моей жизни располагался Муравейник. Долго я вертелся по тем окрестностям, но кроме военного санатория, ничего примечательного там так и не обнаружил.

Некоторое время поразмыслив, я отправился на поиски Веры в клинику Лябаха. С одной стороны, я страстно хотел её вновь увидеть, а с другой, боялся, что не вызову в ней тех чувств, что вспыхнули между нами когда-то. Ведь это была теперь совсем другая реальность, и у нее имелись свои законы.

Клинику я отыскал без труда. Только вместо Лябаха там теперь заправляла Ита Сергеевна Гончарова.

Следов же Веры вовсе не было. Ничего. Полный ноль.

По её домашнему адресу проживала молодая семья с ребенком, а все соседи в один голос заявляли, что никогда ни про одну похожую девушку ничего не слышали.

Несколько недель подряд после безуспешных поисков я приходил и падал без сил на кровать. Мать с отцом только удивленно переглядывались. Определенно, в такие долгие загулы их сын еще никогда не впадал. Но объяснять что-либо я не решался и молча продолжал поиски с еще большим упорством.

Некоторые способности от второй реальности у меня все же остались, и я пытался их всячески применить в поисках Веры.

Но! Увы… На пятый месяц я понял, что старания мои напрасны.

Я постарался переключиться на работу налогового инспектора и начать сердечную жизнь сначала. Только одно дело – решить, и совсем другое – придерживаться выбранного решения.

Долгое время сердце продолжало болеть, и я время от времени наведывался к месту её прежнего дома, поглядывал на окна, смотрел на дворовых кошек и представлял, что возможно, одна из них когда-то (в другой реальности) могла быть Вериной.

С работой тоже не заладилось. Теперь она мне показалась чересчур скучной, надуманной и вообще не нужной.

Отдельное спасибо хочу сказать моим родителям, которые поддержали меня в тот день, когда я объявил, что собираюсь идти учиться на врача. Идти переучиваться в 32 года – дело несколько рискованное, доложу я вам. Но эксперимент с карьерой прошел успешно, и вот уже добрые лет тридцать я практикующий врач-психотерапевт.

Параллельно пишу детские книжки и делаю для себя заметки, которые никогда не опубликовывал, да и не собираюсь.

А что же касательно тех моих поисков… которые я время от времени возобновлял… Мне посчастливилось выйти на след Контора.

К моему великому удивлению, Контор тоже все помнил. Встретил меня с распростертыми объятиями, а на вопрос, почему меня не нашел (у него-то были обо мне все данные), смущенно нахмурился.

– Боялся, что нет мне прощения, – проговорил он. – А теперь давай-ка по рюмочке!

Мы выпили с ним по рюмочке, выкурили по сигарете, и он рассказал, что уже пару лет трудится над разработками оборудования для больниц. Когда в разговоре я вскользь упомянул про… Туннели времени, Умный радар, Кресло… Контор поспешно отвел глаза и замотал головой.

– Не вводи во грех, – пробормотал он. – Все это похоронено. Нет таких разработок и никогда не будет!

С тех пор мы стали добрыми друзьями. Два одиноких волка. Ни он, ни я так и не смогли завести семью. У меня на то имелись свои причины… (другой такой не найти…) у него свои.

А несколько месяцев назад меня ожидал большой сюрприз.

Стояла глубокая ночь. Я открыл глаза. Сердце учащенно забилось в ожидании.

«В ожидании!?» Я спустил ноги в тапочки, накинул теплый махровый халат и пошаркал на кухню. Это чувство меня несколько удивило. Чего может ожидать старое, больное сердце?

Когда я зажег на кухне свет, чувство немного отступило. Я поплотнее закутался в халат – ночи ранней апрельской весной стояли холодные – вскипятил чаю и устроился в кресле с дымящейся чашкой в руках. Аромат свежих мятных листьев и щепотки чабреца приятно защекотал ноздри.

В противоположном углу что-то тихо завибрировало и пошевелилось.

Я удивленно поднял брови. Первой моей мыслью было самое простое земное предположение, что сюда забралась какая-то приблудная кошка, а может, и крыса завелась. Но потом в этой вибрации почудилось нечто знакомое.

Когда-то, очень давно, подобное уже происходило…

Вибрация продолжала нарастать, а я сидел и философски размышлял о её природе, спокойно так, почти ностальгически.

Вскоре там, где прежде стояла корзинка из-под мусора, образовалась тень.

Тень заговорила.

– Привет, Сеня, давно не виделись! Как поживаешь? Наши по тебе скучают…

Разрази меня гром, если это был не голос Марго! Все такой же глубокий, бархатный и насмешливый!

– Марго, твоя тень сейчас материализовалась точно на месте мусорного ведра! – воскликнул я и понял, что ничего более глупого сказать не мог.

Марго же, как всегда, звонко расхохоталась.

– Разве это имеет значение? – отозвалась ведьма. – Главное, что я наконец-то могу с тобой поговорить!

– Наконец-то, – буркнул я.

Не могу сказать, что столь долгое отсутствие весточек из Авилона меня сильно расстроило… Жизнь новой реальности меня тогда захватила и понесла со всем пылом юности! Да и потом, я каким-то десятым чувством отчетливо понимал, что если они не появляются, значит, на то есть веские причины.

Одним словом, появлению Марго я был очень рад.

– Раньше не могла… – как всегда, угадывая ход моих мыслей, произнесла ведьма. – Да ты и сам, наверное, знаешь. Для тебя целая жизнь прошла, по вселенским же масштабам – меньше секунды. А новой реальности нужна была как раз секунда, чтобы прийти в себя и обрести устойчивость. Пришлось ждать…

– Рад тебя слышать, – наконец соизволил я признаться.

– И я очень…

– Почему только тень? – поинтересовался я.

– Секунда еще не до конца прошла, – с легкой ухмылкой ответила ведьма. – Приходится подстраховываться. Ты же не хочешь, чтобы мы своими неосторожными действиями опять пустили все коту под хвост!

– Псу под хвост, – поправил я и улыбнулся способности Марго набираться самых… «странных» выражений.

– Может, расскажешь, как ты тут? Я расскажу, что нового у нас…

– Не прикидывайся, Марго! Могу поспорить «на сто баксов», что ты в курсе абсолютно всех событий!

Ведьма опять хихикнула.

И тут я спросил. Я задал свой самый главный вопрос. Тот, который блуждал в моей голове все эти годы, но так и не находил ответа. Тот единственный, который я страстно жаждал задать, но не находил возможности.

– Марго, что с Верой?

Тень тут же замолчала и подобралась. Теперь она стала больше походить не на тень, а на маленькую темную точку в пространстве.

– Ведь ты мне скажешь? – поинтересовался я. – Все как есть? Чистую правду?

Послышалось долгое молчание, вслед за которым раздался вздох.

– Ты действительно до сих пор хочешь знать?

Я кивнул. Годы одиночества приучили меня к сдержанности. Можно даже сказать, к некоторой словесной скупости. Иногда гораздо лучше было просто кивнуть, пожать плечами или опустить голову. Это было намного точнее. Ведь слова… всегда остаются только словами…

– Её нет в новой реальности, – произнесла Марго. – …И никогда не было… Она жила только там. Странно, но это действительно так. Мы проверяли… Она появилась там… благодаря тебе… или из-за тебя… Не знаю, как сказать точнее… Возможно… если бы её там не оказалось… нам не удалось вовремя спасти тебя из клиники, твой мозг был бы безвозвратно поврежден… и Умный радар никогда не отправил бы меня в прошлое… Она появилась, как некая альтернатива на спасение… Для тебя… Понимаешь? Это была Твоя Вера…

– Моя Вера!

Тогда я заплакал. Старый человек в тапочках и халате, на кухне в одиноком доме…

После той ночи мы еще много вечеров разговаривали с Марго. Но больше никогда о Вере. Это стало нашим табу, раной, о которой нельзя вспоминать.

Она рассказывала мне об Азимуте, Алиандре… Жаловалась на непростой нрав Вельды…

Как-то раз я спросил, как у нее дела с Всеволдом. Марго таинственно замолчала, а потом ответила, что у сердца много дорог, которые нужно пройти, прежде чем… и всему свое время: есть время любить и время ненавидеть… И время ненависти уходит.

Я в свою очередь заметил, что, наверное, тогда мне стоит её поздравить. Марго опять промолчала.

После этого я решил перевести разговор в другое русло и начал приставать с расспросами, как они все там выглядят. Ведь для меня прошла целая жизнь, а судя по её голосу, она все так же оставалась молодой веселой девчонкой (пардон, ведьмой).

Но как я уже понял, мои расспросы ровным счетом ни к чему не приводили. И эти диалоги больше сводились к дуэлям на тему, кто кого больше надурит и переговорит.

Так Марго коротала мои вечера, а я развлекал её рассказами о нашем мире. Но как-то раз мне все-таки удалось поговорить с ней, до определенной степени, откровенно.

Помнится, тогда я вторую неделю безвылазно лежал в постели после очередного сердечного приступа. Вид у меня был, видно, очень жалостливый. Руки предательски дрожали, губы пересохли, а все тело словно бы окоченело.

– Марго, – позвал я.

Она, как всегда, поспешно откликнулась.

– Марго, – повторил я. – Расскажи мне о смерти… Я ведь ничего о ней не знаю, а она уже стучится в мою дверь… И мне хочется знать. Так ведь, наверное, будет не слишком страшно…

После долгой тишины в комнате раздалось:

– Обещаю…

– Нет, расскажи сейчас, ведь мне совсем немного осталось! – не унимался я.

– Я обещаю рассказать тебе, Сеня… Только мой рассказ получится, скорее, о жизни… но я обещаю рассказать все, что знаю… Обязательно… Ты обязательно услышишь от меня эту историю…

– Хорошо… – я закрыл глаза и мечтательно улыбнулся.

Через минуту сердце перестало биться. Но блаженная улыбка так и осталась играть на устах.

И ещё…

– Марго, да он мне все платье уляпал! – захохотала Анастаска. – Нет, ну ты только посмотри, такой малыш и сколько же в нем… – Анастаска опять заливисто рассмеялась и отдала младенца обратно на руки матери.

Но не успела Марго прижать малыша, как на пороге беседки нарисовался Всеволд и протянул к новорожденному руки.

– Нет! Сыночка будет купать папочка! – воскликнул он. Далее с губ статного молодого мужчины сорвались нечленораздельные сюсюканья. – У-си, пу-си, мой ма́-лю-ся! Папуля сейчас тебя помоет!

Младенец заулыбался – папа с сыночком явно находили общий язык.

В беседку заглянула Вельда с Никодимом. Наперерез им пронесся златокудрый Геркулес и плюхнулся на сиденье рядом с Анастаской.

– У малышки опять болит животик! – затараторил он. – И ты сама прекрасно понимаешь, что я в целительстве ничего не смыслю. А эта Манька! Ты же её знаешь, дала мне от ворот поворот и заявила, что здоровьем ребенка должна заниматься молодая мамаша! Ну, как мне ей было объяснить, что тебе необходим отдых?! Она же меня даже слушать не стала. Взяла ребенка на руки и послала к тебе! – Геркулес жалобно затряс гривой прекрасных волос. – Вот я и прибежал! – потом грозно посмотрел на Анастаску и уже более важно заявил: – Дорогая, ты нужна нашему ребенку! Девочка совсем расплакалась!

Анастаска поставила руки в боки и выдала:

– Да я даже отсюда чувствую, что у нее не животик болит, а характер проявляется! Заметь, твой характер! Ей, видишь ли, не достает внимания! – Анастаска перешла в наступление. – Ты что не мог ребенку внимание уделить?!

– Я не по этой части… – насупился Геркулес. – Вот по части стихий, ветра или дождя… Это пожалуйста. Но когда она пищит вот так!!! Я совершенно теряюсь!

– Он теряется! – передразнила Анастаска мужа.

Но тут она немного остыла и перевела взгляд уже на давно застывших на пороге Вельду и Никодима.

– Ох уж мне эти ссоры молодых! – воскликнула красавица Вельда, когда поняла, что на них наконец-то соизволили обратить внимание.

Никодим же только ласково и немного с хитринкой улыбнулся. Вельда продолжала:

– Зашла напомнить молодым мамашам, чтобы на радостях от первенцев все не забыли! Завтра состоится праздник «Дарения имени»! Так что, не опаздывайте! Надеюсь, вы уже решили, какие имена будете давать новорожденным?

Вельда отчего-то очень внимательно посмотрела на Марго.

– Ты ведь знаешь? – спросила она, в упор глядя на девушку.

Марго кивнула. Затем Вельда перевела взгляд на Анастаску.

– А ты не уверена… – добавила она, поглядывая на вторую молодую мамашу.

Анастаска смущенно пожала плечами.

– Тогда посоветуйся с Марго, – как можно мягче проговорил Никодим и, окинув Всеволда с Геркулесом властным взглядом, добавил: – А нам пора!

Новоиспеченные мужья послушно поплелись следом за Никодимом и Вельдой.

– Нет, я решительно ничего не понимаю… – обиженно заявил Геркулес Всеволду. – Как будто они что-то скрывают! Сплошные тайны!

Ведьмак в ответ только развел руками.

Анастаска и Марго с малышом на руках остались в беседке.

Вельда неслась навстречу ветру. Он бил ей в лицо и развевал пряди темных, как смоль, волос. Сегодня она ликовала! Сегодня был особенный день! День Дарения Имени!

Под ногами замелькали вершины родных гор, замигали в ночи огоньки костров. Все произойдет на рассвете! А ночью они будут праздновать!

Вельда сгруппировалась и помчалась к земле. Как это прекрасно – чувствовать новую жизнь! А она ее чувствовала! На их земле, где колдуны живут столетиями, новая жизнь редкий подарок!

Приходило новое поколение! Поколение самых достойных! Когда-то и она вот также ступила в эти земли. То было давно! Слишком давно, а знание «о пути» пришло недавно…

«Какие необычные понятия – давно и недавно!» – подумала ведьма и захохотала. Свобода переполняла ее. Теперь знание вовсе не томило, но переполняло каждую клеточку её существа свободой! Упоительной и восхитительной! Да, она знала, почему чудо свершилось! Как долго она ждала! Пока звезды не примут нужное положение, пока не родится достойная душа в тех землях, пока не найдется для нее достойный учитель в этих краях… Как много «пока»! Но это свершилось! И они праздновали День Дарения Имени! Такой редкий и такой великий праздник!

И Марго была достойна! Еще тогда она подумала, что… Марго могла воспитать настоящего волшебника! Мудрого и сильного! Настоящего героя! И Всеволд для него был лучшим отцом!

А девочка… Мысли Вельды обратились к правнучке. Невероятное, нежное создание, настоящий горный цветок, недоступный и прекрасный! Марго с Анастаской поймут и без нее. Ведьма это чувствовала. Она воспитала достойных преемниц!

Вельда опустилась на полянку рядом с празднеством. Отовсюду неслись смех и песни. Ей навстречу вышел Никодим.

– Уже? – поинтересовалась ведьма.

Один из самых могущественных магов Авилона улыбнулся и кивнул на мерцающий в ночи шатер, за которым в полумраке уединились молодые матери.

– Они разговаривают… – сказал он.

Семен удивленно открыл глаза. Мир показался ему совершенно новым. Он попытался пошевелиться. Но ничего не получилось. Руки оказались чем-то надежно стянуты. В глазах двоилось.

В голове вертелись какие-то смутные клочки воспоминаний. Он, одинокий дом, недописанная рукопись… Потом провал… И теперь… Это… странное ощущение новизны, свежести, очарования…

Над ним склонилось лицо с улыбкой. Глаза никак не хотели фокусироваться. Семен открыл рот и приготовился заявить, что не потерпит, чтобы его держали связанным. Вместо этого изо рта вылетело непонятное кряхтение.

– Сеня… помнишь меня? – произнесло красивое лицо с нежным голосом. Таким изумительным! Таким глубоким и бархатным!

Ну конечно, он помнил!

«Марго! – захотелось ему крикнуть. – Какими судьбами?!»

Но вместо этого получилось лишь непонятное:

– Ма-а-а!

– Тс-с-с! – проговорила Марго. – Теперь ты знаешь. Я сдержала свое обещание. Но теперь… Теперь пора забыть..

Она поднесла руку к его губам и нежно приложила к ним палец.

Малыш безмятежно закрыл глазки и принялся сладко посапывать.

Марго подняла от него взгляд и посмотрела на Анастаску.

– Я назову его тайным именем Семен… Для всех же он будет Самсоном…

– А моя девочка… Я не уверена… – сказала Анастаска. Марго секунду помолчала, улыбнулась и произнесла:

– Назови её Вера!

Конец

Content

Наталия Янкович
Другой мир. Том 2

Часть вторая (серьезная, психологическая): Пациент 414

Часть третья (мелодраматическая и научно-техническая): Муравейник

Эпилог

И ещё…