Макс Гришин

Проект «Орион»

Вселенная так устроена, что не только сама она бессмертна, но бессмертны и её части в виде живых блаженных существ.

Нет начала и конца Вселенной, нет начала и конца также жизни и её блаженству.

«Грёзы о Земле и небе» Циолковский К.Э.

Пролог

1.

Весь день ветер гнал по небу тяжелые желтые облака. К вечеру, будто прорвав громом и молнией их завесу, хлынул сильный дождь. Его крупные капли забарабанили по крыше, по запачканному изнутри копотью и пылью окну; дождь прорвался внутрь, хлюпая и булькая где-то в глубине мрачного коридора, он заливал изнутри печь, заставляя огонь в ней шипеть и извиваться, подобно змее, которая имела неосторожность забраться на муравейник. Закончился он лишь к ночи. Холодный ветер сменил направление и разбросал тучи по небу, давая свободу ярким, мерцавшим вечным светом, звездам.

Становилось холодно и как-то немного не по себе. Несколько капель воды в замаранной и пожелтевшей фляге, пустая упаковка от последней таблетки, которую он съел еще вчера утром, которую он долго вертел в руках, будто не веря тому, что упаковка уже пуста, недочитанная в тысячный раз книга на почерневшем от старости столе. Последнее полено, которое медленно догорало в печи. Его лениво полизывал огонь, языки пламени которого отражались в стволе лежавшего рядом, на столе, пистолете.

Он допил остатки воды и смахнул уже ненужную флягу со стола. Она глухо ударилась о пол, покатилась и исчезла в темноте угла. Рука медленно потянулась к пистолету. В этот раз он казался тяжелее и холоднее обычного. Последний патрон его последнего оружия, их последнего оружия… Черное дуло смотрящее ему прямо в глаз. Ведь как это просто! Собраться силами, сдавить курок и оставить все это дерьмо позади раз и навсегда! И тогда все то, чего он боялся и ненавидел, все то, чего желал и любил, исчезнет вмиг, исчезнет раз и навсегда. Вот только он уже ничего не боялся, да и… ничего уже не любил. Он криво усмехнулся и разжал руку, с грохотом роняя пистолет на почерневшую поверхность стола. Весь путь, который он прошел до этого, все то, что видел и чувствовал, все то, что пережил и переживал, те горы, в которые он карабкался, те загаженные радиацией и подорванной психикой глубины, в которые он опускался и из которых всегда неизменно выбирался живым… Он прошел его от начала и до конца. Он прошел по этой жизни так, как мог, так как должен был, так, как не суждено было пройти кроме него никому. И теперь остановиться, сдаться, сойти с дистанции, когда до финиша осталось лишь несколько шагов… нет, это было бы глупо, это было бы слишком низко даже для него самого.

Непослушные пальцы схватились за спинку покосившегося стула, он приподнялся и медленно заковылял к двери на улицу. Начала кружиться голова, тело бросало то вправо, то влево, будто он шел по палубе какого-то попавшего в шторм корабля. Он доплелся до двери и слабо толкнул ее наружу. Она заскрипела, затрещала и растворилась, обнажая темное, покрытое звездами пространство. Не было слышно ни птиц, ни насекомых (их никогда не было слышно) и лишь ветер слабо завывал где-то в искривившейся крыше. Он схватился костлявыми пальцами за стенку дома и тяжело опустился на еще влажное от недавнего дождя крыльцо. Оно кротко скрипнуло, будто приветствуя своего старого знакомого и слегка покосилось вперед.

Звезды тихо и спокойно весели над головой. Все было так, как тысячи лет до его рождения, все было так, как будет тысячи лет после его смерти. «Смерти», — подумал он про себя и как-то криво усмехнулся. Странная мысль пришла ему в голову. Что, если через множество лет какой-нибудь земной или внеземной разум, обнаружит здесь его останки и решит воздвигнуть ему памятник? Что напишет он на надгробном камне, какие даты жизни и смерти впишет в гранит? Но мысли эти были бессмысленны, ведь никто не придет. Больше уже никто не явится на эту планету. Она забыта, вычеркнута с карт, она стерта из вселенской истории раз и навсегда, как какой-то странный и неудавшийся эксперимент. Последний компаньон его одиноких лет, летавший над головой спутник, сгорел в земной атмосфере несколько дней назад, заканчивая собой целую эпоху. Несколько дней назад, точно так же, как и сегодня, сидя ночью на крыльце, он видел, как его развалившиеся обломки пролетели над темным лесом и сгорели в верхних слоях атмосферы. Когда-то, уже совсем давно, точно так же на эту планету прилетел и «Орион», пуская хвост раскаленной плазмы за собой, вот только «Орион» ждала другая судьба, судьба, тесно переплетшаяся с его судьбой.

Почему-то вспомнились они, эти создания, жалкие подобия людей, прилетевшие к нему откуда-то издалека, чтобы якобы спасти его. «Спасти меня», — прохрипел он и усмехнулся. Он помнил лицо одной из них — красивой молодой девушки, как смотрела она него с улыбкой, как ее пухлые губки оголяли сверкавшие белизной зубы… А потом их окровавленные, порванные губы, разбитые костяшки его рук. Как бил он ее, как бил их всех, войдя в какое-то дикое животное состояние, как месил их тела тяжелыми ботинками уже на полу. Но были ли они на самом деле? По прошествии многих лет, он задавал себе этот вопрос все чаще и чаще, все больше в сознании своем отдаляясь от истины. Возможно да, а может и нет. Но какая уже разница, какая к черту разница?! Кто-то раньше, кто-то позже, но все они неизменно покинут этот мир. Будто вспомнив что-то, он опустил руку в растрепанный карман, в последней жалкой попытки стараясь найти затерявшуюся где-то последнюю таблетку, но ее там не было, как, собственно, убеждался в этом он уже несколько раз до этого.

Тем временем, температура на улице падала. Морозы приходили здесь всегда быстро и неожиданно. Еще несколько дней назад было тепло, он ходил на улице полураздетый, еще несколько дней назад он было полон энергии, еще несколько дней назад у него оставалось пара таблеток и жизнь впереди казалась еще такой долгой… Но эти дни прошли и таблетки его стали лишь частью его смешанных с бредом воспоминаний.

Он схватился рукой за полусгнившее бревно и с трудом приподнялся. Ноги уже не держали его тело, но в руках еще оставалось немного силы. Он повернулся и, цепляясь перед каждым своим шагом за шершавые бревна дома, побрел внутрь, в свою комнату, в свое последнее пристанище в этом мире. Там было темно, после звездного неба, мрак казался непроглядным и неразличимым, лишь догоравшее где-то в углу открытой печи бревно давало слабый свет своим оранжевым тусклым пламенем.

Последние часы, последние минуты его бренного существования. Что будет потом, за этой его долгой земной жизнью? Ничего! Почему-то в этом он был совершенно уверен. В зачахшем теле еще теплился прежний разум и от этого умирать было только тяжелее. Но может он все-таки не прав, может есть Бог на небе, может там, где-то среди всех эти звезд, других солнечных систем, других галактик все-таки есть где-то всемогущее существо, который смотрит на него, держа руку на пульте его жизни, может стоит ему нажать только кнопку, или нет, даже подумать, и все изменится, все станет лучше?.. — Нет, — он покачал головой и голос его хрипло нарушил тишину мрачной комнаты. — Какое ему дело до меня, с его этим вселенским разумом, какое ему дело до этой маленькой чёртовой планеты среди бескрайнего океана других? На этой планете нет Бога. И… дьявола тоже нет… Есть лишь я… только я и…

Он прервался на полуслове и медленно побрел в сторону окна. Там было темно, там, за слоем пыли и гари, где-то в высоте, слабыми тусклыми точками на стекле, виднелись звезды, эти самые вечные звезды, видевшие взлеты и падения многих несокрушимых цивилизаций, как видели они падение и последней из них. Рука вытянулась вперед и пальцы медленно начали водить по стеклу, вырисовывая на нем кривые ассиметричные буквы. Его послание всем тем, кто может это увидеть, последнее послание с этой измученной, забытой всеми планеты.

К ночи стало совсем холодно. Мороз на улице крепчал. А может и нет. Может климат был здесь не причем, и это лишь кровь перестала обогревать его ссохшееся тело. Он с трудом нагнулся, кинул несколько толстых веток в печь и вернулся к столу. Жалобно треснул стул. Бледные лица появились во мраке пространства перед ним, лица четырех членов его команды. Они вернулись к нему, они опять были с ним, как тогда, на стартовой площадке корабля, открывавшего, как казалось им тогда, дверь во что-то иное, безграничное и светлое, как сама жизнь. Только сейчас перед ним была уже другая дверь, мрачная, за которой была лишь смерть…

Прошло несколько часов и первые лучи солнца проникли сквозь затемненное окно в полумрак помещения. Крохотные пылинки, как горевшие золотом звездочки, медленно проплывали в его лучах по затхлому пространству помещения. Как звезды, не знающие ни притяжения, ни гравитации, они медленно летали вокруг неподвижного, облокотившегося на стол тела. Где-то дальше, в коридоре, или одной из соседних комнат, найдя сквозную дыру на улицу, грустно насвистывал ветер. В тон ему скрипело дерево за окном.

Глаза его были открыты и в них все еще читалась собранная в кулак воля и какая-то особая грусть. Правая рука лежала на рукоятке пистолета. Как живой, продолжал он смотреть на окно, пальцем на котором была вычерчена его последняя бессмертная мысль.

2.

Это был долгий и тяжелый процесс. Миллионы лет эволюции, селекции, естественного отбора; миллионы лет движения от простого к сложному, рождение, развитие, падение, смерть и снова рождение. Менявшийся климат, голод, эпидемии, животные, видевшие в человеке лишь легкую добычу. Сколько раз в своем количественном развитии человечество откатывалось на сотни лет назад, почти исчезало, но каждый раз, как несокрушимый пружинный механизм, подталкиваемый какой-то особой внутренней силой, снова поднималось вверх, только уже сильнее, уже крепче, закалённое от прошлых неудач и готовое к новым. Каждый день этой истории был испытанием, каждый день был кровью вписан в неведомую хрестоматию борьбы лишь за одно — право остаться частью этого мира, право доказать природе, что он, родившийся без острых когтей и зубов, ходящий всего лишь на двух ногах, имеет точно такое же право жить на этой планете, как и все остальные.

Прошли тысячелетия и многое изменилось. Житель первого миллиарда сделал свой первый робкий шаг. На дворе был тысяча восемьсот двадцатый год. Закончилась эпоха великих географических открытий, планета стала вращаться вокруг Солнца и уже сто лет, как законы ньютоновой механики теснили уходящее в забытье религиозное мышление. Первая волна начинавшейся в Европе индустриализации; машины, способные выполнять тяжелую монотонную работу за человека. Дикие животные и холод уже не вызывали прежних опасений, звезды перестали казаться душами умерших предков, а гром и молния стали лишь капризами природы, имевшими гораздо больше связи со свойствами электрических полей, нежели с гневом Всевышнего. Казалось, все в этом мире изучалось, все подчинялось воле нового, недавно вступившего на престол властелина. Виделись новые перспективы, безмятежное будущее, построенное людьми для людей. Будущее, в котором не было того страха и боли, которые были в ушедших в мрачное прошлое тысячелетиях… Но оправдались ли эти надежды?

Тысяча девятьсот двадцать четвертый год. Землю населяет два миллиарда человек. Только что отгремела война мирового масштаба, первая в истории война за ресурсы, а не за территорию. Индустриализация идет полным ходом. Как мощный трактор, изрыгающий в небо столбы черного дыма, катится она по планете, зарывая своими железными гусеницами в землю то, что попадается у нее на пути. Больше ресурсов для реализации ее амбициозных проектов, больше людей, больше механизмов в этой рокочущей машине. Шкуры и клыки уходят в прошлое, как уходят в прошлое стрелы и копья. Нефть и газ становятся основой зарождающегося общества, совершенно нового общества. Природа меняется с каждым днем, с каждой новой открытой фабрикой, с вырубленной под линию электропередач просекой, с каждой прочерченной сквозь лес автомагистралью. Она все еще бьется, трепещет, оскалившись она пятится назад, пытаясь остановить человека или хотя бы притормозить, но железные гусеницы ломают ей зубы, вырывают кусками плоть, оставляя за собой фабричные моногорода, с коптящими в серое небо трубами и поделенные демаркационными линиями континенты. И больше нет ее прежней силы, нет могущества, нет грации, есть лишь ресурсная база, с запрятанными в недра полезными ископаемыми. Все то в ней, что заставляло древнего человека трепетать, искать защиты у богов, для человека новой эпохи становятся лишь неприятностью, похожей на зуд в каком-то интимном месте, который хоть сильно и не мешает, но считаться с которым все равно приходится. С каждым днем планета меняется, под нажимом человечества трансформируясь во что-то иное. Принципы, мысли и идеи, которые главенствовали веками, становятся лишь артефактами прошлого, отправляющимися в растущую очередь на утилизацию. И даже время, казавшееся долгое время чем-то незыблемым и постоянным, становится лишь производной от выбранной скорости движения и гравитационных волн. Ничто уже не может управлять человеком в эту эпоху, ничто не может сдерживать его и диктовать правила, ничто, кроме человека другого.

Начало нового тысячелетия и Землю населяет уже больше семи миллиардов человек. Рост потребления ресурсов превышает рост численности населения во много раз. Позади остается самое кровавое столетие человеческой истории, борьба за власть, ресурсы, за само право существования целых народов, воспламенившее все континенты казавшейся уже такой маленькой планеты. Убыстряется научно-технический прогресс, а с ним и сам ритм жизни. Новое вмиг становится старым, а старое безвозвратно уходит в небытие. Безграничные способности вычислительных машин становятся основой нового социального устройства — постиндустриального общества. Роботы сменяют человека, автоматизированные линии день и ночь трудятся на благо мегакорпораций, которые, как всепоглощающее пламя, требуют для своего гармонического существования все большего и большего. «Потреблять сколько хочется, а не сколько надо!» — становится лозунгом нового человека, человека, которому посчастливилось родиться в эпоху этого нового общества, общества «безграничного потребления».

Но мир не стал безопасней. Сколько раз жизнь, проплывшая и проползая сквозь миллионы лет эволюции, повисала на волоске, под угрозой быть испепеленной энергией термоядерной реакции из-за амбиций одного или нескольких представителей человеческой элиты. Сколько раз она облегченно выдыхала, снова возвращаясь в русло того существования, которое с натягом можно было назвать «нормальным». Имевшее место тысячелетиями противостояние человек — природа сменилось на человек — человек. Люди поделились на плохих и хороших. Страны на развитые и отсталые, главным мерилом развития которых, стал лишь уровень потребления, который среднестатистический гражданин каждой мог себе позволить. Природа окончательно покорилась человеку, прячась от его нападок под высокими заборами заповедников и резерваций. Новые территории превращались в карьеры для добычи ископаемых, поля затоплялись или осушались исходя из экономической целесообразности, а некогда бескрайние, покрывавшие все землю леса, стали лишь строительным материалом, к которому надо было относиться бережно, но лишь для того, чтобы что-то оставить своим потомкам. Потребление росло шагами, которые не мог себе представить даже человек столетней давности, росло до тех пор, пока ресурсов перестало хватать на всех и за очередным поворотом, входя в него на полной скорости со скрипом колес и ревом двигателя, человечество, вдруг, не оказались в тупике.

То, что что-то идет не так, стало понятно еще не изломе тысячелетия. Каждую секунду на планете рождалось четыре человека, каждую секунду умирало лишь два. Каждый из этих четырех претендовал на часть мировых ресурсов. Каждый из них, только появившийся на свет из лона матери, еще скользкий и голый, трясущийся на руках акушера, бьющего его по заднице рукой в стерильной перчатке, уже невольно становился участником гонки за таявшие ресурсы. Каждый из них, достигая сознательного возраста, уже имел амбиции покорить этот мир, достигнув высот и уровня потребления, которому бы могли завидовать все. И снова вырубались леса, территории осушались и заболачивались для строительства огромных гидроэлектростанций, и крупные корпорации, для удовлетворения растущего населения, как болезнетворные наросты на слабом теле, вырастали там, где еще совсем недавно щебетали лесные птицы.

Были и такие, кто понимал, что это путь тупиковый, понимали, что движется человечество куда-то не туда, но несколько человек не могут противостоять всем. Огромная машина продолжала катиться вперед, перемалывая всех и все, что вставало у нее на пути. Появились новые инициативы — развивать как можно быстрее альтернативную энергетику, переходить на возобновляемые ресурсы, но даже миллионы ветряных мельниц и солнечных батарей не могли обеспечить и десятой доли общей потребности.

Первым пришел голод. Парниковый эффект, ставший результатом деятельности человека, изменил среднегодовую температуру Земли на полтора градуса. Казалось, рост совершенно не значительный, но этого оказалось достаточным для того, чтобы пошатнуть хрупкую экосистему планеты и привезти к глобальным климатическим изменениям: одни области начали заболачиваться, в других же, наоборот, уровень воды начал падать; почвы, еще совсем недавно благоприятные для сельского хозяйства, пришли в негодность. Как ответ на эти новые вызовы, под сельскохозяйственные нужды стали вырубаться все новые и новые леса. В краткосрочной перспективе это дало незначительный положительный эффект, но уже через несколько лет проявились все катастрофические последствия этих близоруких действий. Оставшиеся «легкие планеты» не могли справиться с постоянно возраставшим уровнем углекислого газа. Парниковый эффект усилился в разы и вот уже целые регионы планеты стали непригодными для проживания. Поток экологических беженцев хлынул на север и юг, что привело к росту напряженности и социальным потрясениям. В качестве ответных мер, развитые страны стали изолироваться от остальных, начали возводиться заборы и стены, но даже за ними никто уже не чувствовал себя в безопасности, так как и по эту сторону баррикад были люди сочувствующие.

Середина столетия. Войны и конфликты, подогреваемые расовой и этнической ненавистью, полыхали во всех частях света. Но даже новые законы о миграции, закрытые границы и военизированные патрули, имевшие команду стрелять при малейшем не повиновении команде «стой!», не могли сдержать поток всех несчастных. Державы обвиняли друг друга в провокациях, в умышленном пособничестве к незаконной миграции на свою территорию, в попытках подорвать таким образом государственный суверенитет. Нередко даже среди развитых стран, столетиями живших в мире друг с другом, вспыхивали межграничные стычки с применением все более и более смертоносного оружия. Столкновения за спорные территории, особенно, если они были пригодны для сельского хозяйства, стали повсеместной реальностью. Пережившее все ужасы века двадцатого, к середине двадцать первого века, человечество вдруг оказалось перед новой угрозой, новой мрачной реальностью, которая быстро толкала его все ближе к очередной бездонной пропасти. И, казалось, ничего уже не могло его спасти. Как некогда живая и цветущая Венера, планета Земля должна была превратиться в выжженную пустыню. Но вдруг, посреди этого месива человеческих судеб, посреди повышенного уровня углекислого газа, тянущего планету к неминуемой катастрофе, как маленький луч фонаря в огромном черном тоннеле, вспыхнула новая идея, за которую все поспешили зацепились. Таким было рождение проекта «Орион».

Сама идея была не новой. Лишь только звезды отклеились от неба, и Земля начала вращаться вокруг Солнца, идеи о чужих мирах, о планетах, населенных совершенно иными существами и покрытых совершенно иными видами растительности, начали будоражить умы и сознание людей мыслящих. Первым был Марс, со своей атмосферой, с изрезанной неизвестными каналами поверхностью. Нередко он представлялся фантастам или даже ученым как какая-то далекая от нас цивилизация, со своей системой искусственной ирригации, с своими дорогами и городами. Но Марс был мертв, по крайней мере, мертв уже давно. Первые аппараты, выведенные на его орбиту и первые марсоходы, спустившиеся на его поверхность, доказали невозможность существования на или под его поверхностью жизни, пусть даже и самой примитивной. Возможно когда-то давно, миллионы или даже миллиарды лет назад, там действительно была вода. Атмосфера была иной и, вполне возможно, была жизнь. Но это было давно, и теперь жизни на Марсе нет, как не будет уже, вероятно, никогда.

«Необходимо его терраформировать», — появилась другая мысль, мысль, за которую так же зацепились многие. Но средства, которые необходимо было потратить на приведение Марса в состояние, схожее, пусть даже и отдаленно, с состоянием флоры и фауны Земли, превосходили все возможные бюджеты, да и та катастрофа, которая произошла с первыми поселенцами первой марсианской базы, на долгие годы перечеркнула любую возможность заселения поверхности этой далекой и суровой планеты.

* * *

Но вот однажды, группа ученых, с помощью нового космического телескопа HabEx, обнаружила на орбите звезды Альфа Центавра B новую планету, атмосфера которой во многом была схожа с атмосферой Земли. Несколько аппаратов были запущены в космос с задачей узнать как можно больше об этой новой планете. Исследования, длившиеся почти десять лет, обнаружили, что соотношение уровня озона и кислорода в планете было почти идентично земному, что допускало с большой долей вероятности наличие на планете жизни растительного происхождения. Спектральный анализ отражаемого света, осуществленный уже другим аппаратом, обнаружил особый «зеленоватый» оттенок, что так же подтвердило вероятное наличие на поверхности ее растительных элементов, содержащих хлорофилл.

Идея организовать экспедицию на эту планету поначалу была встречена в штыки. Раздутые военные бюджеты стран не позволяли увеличивать иные статьи расходов, и хоть сама идея отправить часть населения на внеземную колонию и не казалась уже такой глупой, но казалась настолько далекой от осуществления, что не рассматривалась никем всерьез. Кого интересовала территория другой планеты, если своя была под угрозой?! Кто готов был тратить невообразимые средства на далекий космос, когда собственные границы были уязвимы перед неблагочестивым соседом?!

Но проходили годы. Военные бюджеты продолжали увеличиваться, в пропорции к ним росла напряженность. Климат менялся быстро и решительно. Год за годом средняя температура продолжала увеличиваться, реагируя на повышение углекислого газа в атмосфере. Ливни, ураганы, смерчи стали почти каждодневной реальностью. Из-за изменения температур, начались изменения и в тектоническом слое. Земля, как огромный организм, начала сотрясаться в своей лихорадке. Необходимость решительных действий стала понятна уже всем.

«Существовавший миллионы лет баланс на планете Земля пошатнулся, и мы не в состоянии больше безгранично пользоваться ресурсами планеты. Если мы не уменьшим уровень потребления в разы в течение десяти лет, нас ждет неминуемая катастрофа мирового масштаба», — говорилось в открытом письме в адрес правительств крупнейших государств в письме, подписанном тысячами ученых и общественных деятелей мира и разлетевшемся по свету в считанные минуты.»… экосистема планеты не выдержит новой крупной войны и любое обострение отношений приведет к одинаковым губительным последствиям для всех сторон конфликта… Необходимо остановить создание новых видов оружия и направить средства на восстановление пошатнувшегося экологического баланса планеты… необходимо ускорить исследование экзопланет и глубокого космоса…»

Письмо это вызвало глубокий общественный резонанс. Только теперь, видя продолжавшиеся изменения климата, все поняли глубину надвигавшейся катастрофы. Появились первые инициативные группы. Первые робкие попытки договориться о сокращении военных бюджетов, первые за долгие годы попытки создать что-то, что не приближало бы, а, наоборот, отдаляло бы конец света.

Их было пять человек. Пять космонавтов, которые должны были отправиться на первую планету вне Солнечной системы, на планету, где, с большой долей вероятности, уже присутствовала жизнь. Многомиллиардный проект, объединивший единой нитью бывших врагов и соперников, еще совсем недавно готовых испепелить друг друга. Первая амбициозная попытка человека выйти за пределы своей колыбели, последний, остававшийся шанс для человечества выжить.

Часть 1. Обратный отсчет

Двадцать часов. Хью

— Я помню, что была невозможная жара. Нас там стояло порядка двадцати прыщавых парней и девчонок. Раз в десять или пятнадцать минут стеклянная дверь открывалась, оттуда вылезал такой рыжий парень, похожий на клоуна из Макдака, только в десять раз толще и кричал чью-то фамилию. Не все сразу понимали, что кричат его, не знаю, толи у этого парня была проблема с дикцией, то ли галстук ему шею сдавливал, толи жарко и он толстый… В общем, он крикнул один раз, крикнул второй, я, наконец, понял, что он зовет меня, я чувствую дрожь в ногах, захожу внутрь там еще жарче, запах пота, передо мной за столом сидят три человека, все красные как раки, все мокрые, но все в таких белых рубашках, в галстуках. Я подхожу, мне страшно, естественно, я дрожу, возникает такая напряженная пауза, и тут вдруг один из них отрывается от своего блокнота, смотрит на меня прищуренным взглядом и говорит: «назовите пять своих конкурентных преимуществ»…

— И вы назвали?

— Я убежал… То есть… буквально убежал, не в каком-то там переносном смысле. Я помню, как выскочил за дверь, споткнулся, упал, вскочил и опять побежал оттуда прочь. Сзади смеялись, кто-то крикнул мое имя, но я даже не оглядывался. В общем, в тот день из двадцати ребят они взяли девятнадцать. Угадайте, кто был единственным счастливцем?! — Хью развел руками, — он перед вами!

— В тот день пищевая индустрия потеряла талантливого кадра!

— В тот день я пришел домой и хотел повеситься! Я чувствовал себя самым несчастным человеком на земле. Единственное место, куда меня могли взять, и я показал себя там как полный придурок! Лишь потом я понял, что тот день был самым главным днем в моей жизни! С этого дня я стал другим.

— А вот здесь уже поподробнее.

— В тот день понял, что без образования я не нужен никому. Я понял, что если я хочу иметь хорошую работу, зарабатывать нормальные деньги, если я хочу, чтобы об меня не вытирали ноги, я должен учиться. Моя мать говорила мне это всегда, но когда ты молод, понимаете, слова родителей редко воспринимаются всерьез. А тогда, нанюхавшись пота этих парней, я будто протрезвел!

— И сразу пошли учиться?

— Какое сразу?! — Хью засмеялся, и на его уже заметно немолодом, подернутом слабыми морщинами лице, засветились белые, как мрамор, зубы. — Знали бы вы как я учился… Я бы заплатил кучу денег учителям, чтобы они об этом никому не рассказывали. В общем нет… учился я как… не хочу говорить, как кто, не прилично… Я смог поступить в колледж лишь через год. Когда я пришел к матери вечером того дня и сказал, что хочу поступать в колледж, ее первые слова были «дыхни-ка на меня». Она подумала, что я напился и несу какую-то чушь! Я дыхнул, она помолчала с минуту, видимо что-то обдумывая, и потом сказала, что для того, чтобы оплатить учебу, нам придется продать свой автомобиль. Я пытался ее отговорить, но какое! Знали бы вы мою мать! Через пару недель, она ходила уже на работу пешком и я понял, что обратной дороги для меня уже нет! Так начался мой путь.

— Сколько вам было лет, когда вы организовали свою первую компанию?

— Двадцать лет. Ровно.

— А потом появился «Солариус»?

— Когда я организовал «Солариус», мне было двадцать три года и я учился на предпоследнем курсе, а когда я закончил университет, в компании работала уже сотня человек.

— Сейчас «Солариус» входит в десятку самых дорогих компаний, торгующихся на NASDAQ. В чем секрет? Неужели все те же парни из Макдональдса?

— Будете смеяться, но да! Тот импульс, который я получил тогда, он сформировал меня как человека, сделал меня таким, каким я есть. В тот день я понял, что если перед твоей физиономией закрывают дверь, может это и к лучшему! Я понял, что мире практически безграничных возможностей, в мире огромного количества дверей, каких-то открытых, каких-то закрытых, все зависит лишь от тебя, от твоего желания и настойчивости. Тогда я убежал не от них, тогда я убежал от себя, от того себя, кем я мог бы стать, но, к счастью, не стал.

— И в чем же основной секрет вашей успешности?

— Никогда не сдаваться! Это мой лозунг и это моя жизненная позиция. На семинарах, которые я веду, люди почему-то сильно удивляются, когда я говорю, что подавляющее большинство всех моих начинаний заканчивались безуспешно. «Как, у вас и безуспешно?» — они смотрят на меня своими большими глазами и думают, что я их обманываю. Я, видимо, создаю у людей такую реакцию типа «вау, это крутой парень, он всегда прав». Все почему-то видят меня как какого-то героя, который никогда не делает ошибок. Но я говорю правду! Я обычный человек! Я делал, делаю и буду делать ошибки! Весь мой путь успешного бизнесмена и человека, это путь полный ям и кочек, в какие-то я падал, через какие-то перепрыгивал, какие-то сносил лопатой, если через них нельзя было перелезть, но… я не останавливался! Никогда не останавливался! Я шел, полз, скатывался вниз и снова полз. Из каждого своего падения я извлекал уроки, каждое свое безуспешное начинание я анализировал, разбирал по полочкам и делал из него выводы. Нельзя бояться делать ошибок! Это главное! Если из десяти ваших попыток хотя бы одна увенчалась успехом, это уже что-то, это уже первый шаг к успеху!

— То, что вы оказались одним из пяти в проекте «Орион», вы считаете таким же успехом?

— До конкурса на участие в проекте были допущены тысячи человек из одной только Америки и мне посчастливилось стать победителем!

— Насколько мне известно, поправьте меня если я не прав, корпорация «Солариус» вложила больше четырех миллиардов долларов в этот проект и стала одним из ключевых финансовых партнеров…

— Скорее технических. Компания «Солариус» напрямую не вкладывала в проект денежные средства, она участвовала в разработке программного обеспечения корабля, нашими разработчиками была создана основа искусственного интеллекта корабля. Себестоимость разработки, тестирования и внедрения была, на самом деле, не так велика — чуть больше миллиарда долларов.

— А остальные средства?

— Остальное — это мои личные вложения. Несколько лет назад я сделал Солариус публичной компанией и почти все вырученные средства вложил в этот проект.

— Но…

— Подождите, сейчас договорю, — не дал перебить себя Хью. — Насчет ключевого спонсора, знаю к чему вы клоните, но это не так. Как вы знаете, участие в этом проекте принимает порядка пятидесяти стран мира, в лице космических агентств, министерств обороны и несколько сотен частных инвесторов. Общий бюджет программы оценен почти в триста миллиардов долларов. Представляете, какие это деньги? Ни один инвестор не потянул бы такое в одиночку, особенно при отсутствии видимых выгод в среднесрочной перспективе. Поэтому выделять каких-то ключевых спонсоров здесь было бы не правильно. Кто-то вложил больше, кто-то меньше, но в общем и целом, это проект мирового масштаба, это первый проект, который объединил такое количество зачастую разных по политическим и экономическим взглядам сторон. Собственно, проект этот дал на то единство, которого, к сожалению, сейчас нам так не хватает.

— Есть такие, кто считает, что ваше участие в проекте это прямое следствие вашей спонсорской помощи. Что скажете?

Хью улыбнулся и скрестил руки на груди. Видно было, что вопрос этот задавался ему множество раз. Он помолчал несколько секунд и спокойно заговорил:

— Я не лечу туда как космический турист. Я лечу туда как специалист, знающий об этом корабле больше, чем кто-либо другой. Перед тем как попасть туда, каждый из нас проходил тесты как на общее физическое состояние, так и на профпригодность. Из ста баллов, я набрал все сто, кстати, единственный из общего количества допущенных. За процессом тестирования наблюдали тысячи людей из множества стран, как понимаете, подстроить что-то в свою пользу, было бы нереально! Более того, все наблюдатели, почти все, за редким исключением, подтвердили, что отбор был справедливым.

— Но были и такие, кто не принял результатов…

— Их было незначительное количество и мне кажется недовольство их было вызвано лишь тем, что кандидат, которого они двигали, остался за бортом! Но их тоже можно понять…

— Что для вас этот проект? Почему вы так захотели в нем участвовать?

— Для меня ответ здесь очевиден! Жизнь — это постоянное движение. Это развитие от простого к сложному, если хотите. Если ты остановился, то ты конченный человек, тебе остается лишь одно — дряхлеть и скатываться в могилу. И я не хочу останавливаться, не хочу скатываться в могилу; каждый день я хочу познавать что-то новое, открывать в окружающем мире и в себе то, что не знал до этого. За свою жизнь, я побывал на вершине Эвереста, я спускался в глубины мирового океана, я летал в космос. Все, что я мог получить здесь, я уже получил, но страсть путешествия требует большего… Когда я услышал об этом проекте, о наборе в него, я понял, что это для меня. Я хочу побывать там, где никто до меня не был, хочу видеть миры и планеты, о которых до сих пор известно так мало! Ну и, конечно, те перспективы, которые открывает этот проект, в случае своего успешного завершения. Другие планеты, которые мы, люди когда-нибудь сможем заселить!

— И вам не страшно?

— Страшно! Как и любому другому. Но страшно не настолько, чтобы отказаться от этого. Гораздо страшнее, поверьте, для меня остаться здесь, сидеть на диване перед телевизором, стареть, дряхлеть и смотреть как уходит в небо корабль, на борту которого мог бы быть ты! Вот это то, что пугает меня гораздо больше!

— Ну и последний вопрос. Пройдет немало лет перед тем, как вы снова ступите на Землю. Двадцать два года, почти…

— Все верно.

— Через двадцать два года многое изменится. Мир, куда вы снова вернетесь, станет другим. Что хотите увидеть вы, снова сойдя с корабля?

— Чтобы «Майями Марлинс» снова выиграли Мировую Серию!.. — засмеялся долго и продолжительно Хью, — ну а если серьезно, то меньше насилия, меньше несчастных людей. Даже если у нас все получится, то пройдет немало лет, может сотни даже, перед тем, как мы сможем заселять другие планеты. А пока нам надо будет научиться жить всем здесь. Другого мира у нас пока нет и долгое время не будет. Это мы должны понимать и жить, исходя из этого!

Девятнадцать часов. Алисса

— Меня зовут Алисса Лорренс, мне сорок два года, я астронавт и второй пилот корабля «Орион». Я закончила Чикагский университет по специальности «астрофизика» и сразу после окончания пришла на работу в НАСА. В общей сложности, я совершила пять полетов в космос, последний в качестве капитана космического человека «Колумбус».

— Ваш последний полет. Я знаю, что при возвращении возникли технические сложности, которые внесли серьезные изменения в план всей миссии. Что там произошло? Почему вокруг этого полета было столько шумихи?

После того, как корабль был выведен на орбиту, во время рутинных работ в открытом космосе, бортинженер Майкл Браун обнаружил повреждения в теплозащитном слое. Изначально мы планировали просто заменить поврежденные элементы обшивки, что мы, собственно, и сделали, но в дальнейшем, после дополнительного обследования, мы поняли, что повреждения гораздо серьезней и что в результате сильных перегрузок во время подъема и вывода корабля на орбиту, произошло повреждение самого корпуса.

— Насколько оно было серьезным?

— Микротрещины. Их не было видно невооруженным взглядом, но при вхождении в земную атмосферу, когда нагрузки возросли бы до критических отметок, они могли бы привести к разрушению корабля и гибели всего экипажа.

— Я так понимаю, в последствии это подтвердилось, я имею ввиду наличие этих микротрещин.

— После приземления корабль был тщательно осмотрен и наличие этих дефектов было обнаружено комиссией.

— Но почему?.. Как вы решились тогда вернуться на Землю на этом корабле?

— Потому, что аппарат не был рассчитан не непилотируемую посадку, — Алисса слегка улыбнулась.

— Я имею в виду, почему не переместились на МКС, как все остальные члены вашей команды и не позволить кораблю просто сгореть при вхождении в атмосферу? Почему решились на такой риск, тем более, насколько нам известно, с центра управления вы получили четкую команду покинуть корабль вместе со всеми остальными.

— Потому, что весь тот массив работы, который мы проделали на орбите, был бы утерян вместе с этим кораблем, а будучи капитаном корабля, я отвечала как за безопасность экипажа, так и за безопасность самого судна. Что же касается команды с Земли, такая команда действительно была, но последнее решение, как вы знаете, всегда остается за капитаном.

— Вы стали национальным героем, когда вернулись! Ваша фотография, как вы спускаетесь с корабля, долго оставалась на первых страницах многих изданий…

— И мне кажется это лишнее. Все это слишком раздули, я просто делала свою работу и уверена, что то же самое сделали бы многие другие на моем месте.

— Но вы осознанно шли на риск!

— Риск? — Алисса усмехнулась. — Если бы я была одна такая!.. Сколько прочих людей осознанно идут на риск каждый день? Только когда рискуют жизнью полицейские, военные, пожарные, об этом мало кто говорит, но когда рискует жизнью астронавт, это узнают сразу все, это показывают, это все обсуждают, фотографии, записи переговоров, видео!.. Будто других героев у нас нет! Это не справедливо, мне кажется. Каждый человек, рискующий жизнью для какой-то благородной цели, должен быть в уважении, не зависимо от того на земле он или над землей. А какая цель может быть более благородная, чем спасение людей?

— Не могу с вами не согласиться. Но спасение жизней и спасение ценные трудов долгой работы, мне кажется это благороднее вдвойне. Впрочем, «Орион»! Что вы чувствуете, когда до старта остается меньше двадцати часов. Что ощущает герой-космонавт перед стартом?

— Взволнованность…

— Все-таки страшно?

— Пожалуй, да. Немного… А кому не страшно? Но в корабле я уверена полностью, техническая часть этого проекта доведена до совершенства. Автоматическая система управления, автоматическая система возвращения на Землю, система жизнеобеспечения, не знающая аналогов в истории. Этот корабль, он как живой организм со своим мощным искусственным интеллектом.

— Тогда что пугает?

— Неизведанность, — Алисса ответила не сразу, — пожалуй, не что не пугает, так как неизведанность. Ведь мы будем первыми и, хочется верить, не последними. Весь этот проект, полет, задумка, это беспрецедентная и даже дерзкая попытка выйти далеко за пределы нашего привычного мира. Все что мы видим, все что понимаем, ощущаем, находится здесь, на этой Земле или, на край, на ближайших к нам планетах. Там же все новое, все другое!

— Вы, наверное, ощущаете себя Гагариным, который первым отправился в космос?

— Нет, Гагариным нет. При всем моем уважении к первому космонавту, он знал, куда он летит, и знал, что он там встретит. Космос к тому времени не был чем-то совершенно таинственным и неизученным. До Гагарина в космосе уже был «Спутник-1», был даже «Спутник-5» с собаками на борту, которые успешно вернулись на Землю. К 1961 году ближний космос был уже хорошо изучен, как теоретически, так и экспериментально. У нас же все по-другому. Куда мы летим и что мы там встретим — это все большая загадка. Мы знаем, что это двойная звезда, что на расстоянии примерно таком же, на котором находится от Солнца Земля, там кружится планета примерно схожая по размерам с Землей. Мы знаем, что с большой долей вероятности, там есть растительная жизнь или что-то очень похожее на нее. Но это и все! Знания наши на этом заканчиваются. А дальше, как с теорией «Большого взрыва», остаются только сплошные гипотезы и догадки.

— Именно эта неопределенность и породила, насколько мне известно, множество скептических разговоров. Есть те, которые говорят, что данный проект надо остановить, поскольку никто не может дать гарантий безопасности членам экспедиции. Они считают, что необходимо провести больше исследований, отправить сначала с подобной миссией неуправляемый корабль, потом каких-нибудь животных и только потом, при их успешном возращении на Землю, начинать думать о пилотируемом полете. Что вы думаете по этому поводу?

— Ничего хорошего! Время — то, чего у нас уже нет. Двадцать лет мы потеряем на неуправляемый полет, еще двадцать лет на неуправляемую миссию с животными. Необратимые и страшные процессы могут произойти на Земле, пока мы будем готовиться к этому полету, тратить на него годы и годы предварительных исследований. И все это из-за чего? Из-за того, что какая-то маленькая кучка людей из-за своего страха или каких-то своих политических амбиций решила все поломать на корню! Вы знаете общественное мнение, знаете происходящие процессы; если брать то, что считают обычные люди, а не политики, то подавляющее большинство всех граждан, то есть тех, кто, по сути, и управляет этими политиками, поддерживают этот проект, несмотря даже на все затраты для бюджетов. Что же касается безопасности — мы все взрослые люди и имеем представление о всех рисках и опасностях полета. Но решение принято, решение чистое, безо всякого давления извне! Я хорошо знаю каждого из членов команды и могу сказать, что в каждом это решение непоколебимо. И да, насчет гарантий безопасности. Ни один космонавт или астронавт никогда не получит таких гарантий. В космосе их просто нет… Да и на самой Земле, как знаете, гарантий безопасности на двадцать с лишним лет не даст вам никто.

— И все же, в двух словах, ради чего все это?

— Ради человечества, ради науки, ради нашего будущего! Этот межзвездный полет, если он будет успешным, поднимет нас на небывалые высоты. Он откроет нам другую планету, множество других планет. Он откроет нам путь к звездам, которые раньше мы считали недоступными. Что бы не случилось там и… здесь, я уверена, что после нашего приземления, жизнь на Земле станет другой! Путешествия в далекие области нашего космоса станут не просто фантазией писателей и режиссеров, а реальностью, которая, со временем, поможет нам всем, она покажет нам выход из тупика, в котором мы оказались. Ведь согласитесь сами, как глупо будет, если такой проект встанет просто из-за страха или амбиций какой-то маленькой группки людей, особенно после всего того, что было сделано в этом направлении.

— Но ведь пройдет немало времен перед тем, как вы снова вступите на Землю. Почти тринадцать лет, ведь столько будет длиться ваше путешествие?

— Тринадцать это для нас, для вас почти двадцать два года.

— Да, с учетом этого замедления скорости для движущегося с большой скоростью корабля, время будет идти для вас почти в два раза медленнее. Когда вы вернетесь снова на землю, много изменится, много из того, что было уже не будет. Вы к этому готовы?

— Выглядеть моложе своих сверстниц, даже не знаю, как я это переживу, — Алисса тихо засмеялась.

— Ваш муж, увидев вас через двадцать с лишним лет, будет приятно удивлен.

— Не сомневаюсь.

— Как, кстати, он воспринял это? Я имею ввиду ваше участие в этом проекте?

— Не очень, по крайней мере поначалу. К тому моменту, как я вернусь, он будет уже далеко не молод, даже моей дочери будет уже за тридцать. Были скандалы, ругались… он хотел, чтобы я осталась, но я настояла на своем. Он тоже долго не сдавался, но в один вечер, я помню это как сейчас, он подошел ко мне и сказал, что если он доведет меня, и я откажусь от проекта из-за него, то его жизнь со мной превратится в ад. Так выглядело его согласие…

— И с адом он, конечно, был прав?

— Разумеется.

— Тяжело, наверное, состоять в браке с астронавтом, особенно, если это женщина.

— Никогда не состояла в браке с астронавтов-женщиной, не могу сказать, — снова засмеялась Алисса.

— Он ведь у вас не из НАСА?

— Нет, он преподает физику в университете. Мы учились с ним на одном курсе. Космос это не его. Он не притягивает его так, как меня. Говорит, «пока не познаю все на Земле, в космос ни ногой». Здесь я с ним согласна, одного инопланетного существа в нашей семье достаточно.

— А ваша дочь? Как ее зовут?

— Дженни.

— Сколько лет Дженни?

— Через три дня будет двенадцать.

— И как Дженни отнеслась к тому, что мама вернется очень не скоро?

— На удивление, достаточно спокойно. Когда я узнала, что я прошла и меня приняли в команду, я посадила ее на колени и долго с ней беседовала. Я рассказала, что у меня такая работа, что я не могу отказаться от этого и что если она взрослая девочка, то он меня поймет. И мне кажется, она меня поняла! А если и не поняла, то рано или поздно поймет.

— Она тоже хочет пойти по стопам матери?

— Да, она у меня помешанная на космосе! Она просмотрела все фильмы, прочитала уже все книги, ну, естественно, не специальную литературу, а ту, которую может понять в ее возрасте. Думаю, что династия астронавтов в нашей семье на мне не закончится!

— Будете по ней скучать?

— Естественно. Она и мой муж это то, чего мне будет действительно не хватать.

— Хорошо, когда дети продолжают дела своих родителей. У меня, например, было все по-другому, мой отец очень хотел, чтобы я пошел по его стопам и стал адвокатом, я даже несколько лет проработал в компании своего отца, пока, наконец, окончательно не понял, что это не мое и что моя душа лежит к журналистике. Впрочем, обо мне мы поговорим, когда вы вернетесь и у нас будет уйма свободного времени… Возвращаясь к вам, все-таки, в двух словах, почему вы решили лететь?

— Вы думаете у меня был выбор?

— Вряд ли вас принуждали.

— Выбора у меня не было. Я не могла не согласиться. Космос для меня это все, редкие люди наслаждаются своей работой так, как наслаждаюсь ей я. Если бы я отказалась и мое место ушло кому-то другому, я бы ненавидела себя за это до конца своих дней. Я бы считала себя каким-то никчемным существом, которому дали такой шанс, а он им просто не воспользовался.

— Но ведь это не обычный полет. Ведь это полет длинною в жизнь!

— Именно! И именно в этом его притягательность для меня. Это как прыжки с парашютом. Я помню, как прыгала первый раз, помню, как подходила к самолету и у меня от страха подкашивались ноги. Помню, как у меня сердце провалилось куда-то вниз живота, когда мы поднялись на три тысячи футов и прозвучала команда подойти к открывшейся двери для прыжка. Я нерешительно подошла к самому краю, мне что-то кричали, но я не слышала. Кто-то коснулся меня, но я не понимала ничего от страха. Потом кто-то толкнул меня, и я вывалилась. Помню, я визжала, как зарезанная, почти до самой земли, помню, как рассказывала всем своим друзьям и знакомым про ощущения целую неделю после этого… Но потом был второй прыжок, третий, десятый… С каждый последующим прыжком, эмоций и адреналина было все меньше и меньше и, наконец, прыжки превратились в обычную рутину. То же самое и здесь. Я много раз бывала в космосе, я помню своей первый полет, он оставил массу эмоций и ощущений. Последние секунды перед стартом, команда «подъем» в наушниках, толчок и сильные перегрузки несколько минут. Потом выход на орбиту и первое в своей жизни ощущение невесомости. Это было так необычно, так интересно. Но потом снова полет и снова, потом шаттл «Колумбус», полеты становятся простой работой, эмоции притупляются, и начинает хотеться чего-то другого…

— И «Орион», это то другое для вас?

— Да… другие горизонты, другие масштабы и ощущения. Быть первым всегда тяжело, но и так чертовски интересно.

— Но вас пугает неизведанность?

— Она же меня и манит туда! Как, в свое время, неизведанные земли манили первооткрывателей, так и космос, далекий космос, с неизведанными планетами, манит меня сейчас!

— Как далекая Индия Колумба!

— Да… как Колумба. И здесь мы с ним похожи. Мы первыми открываем что-то новое, рискуем ради новых просторов, которые будут открыты перед человечеством. Не полетела бы я, полетел бы кто-то другой, скорее всего, менее опытный, менее подготовленный, чем я. Но я, повторюсь, себе не простила бы этого до конца дней!

— Что ж, желаю вам хорошего полета и увидимся через двадцать с небольшим лет!

— Обязательно! — Алисса улыбнулась и поспешно поднялась со стула.

Восемнадцать часов. Йорг

Мужчина с округлым лицом и небольшой бородкой откинулся на спинку стула и сложил крестом на груди руки. Он закатил глаза в потолок, будто усиленно вспоминая что-то, посидел так с пару секунд, и снова быстро заговорил:

— Сейчас все по-другому! В космос может полететь кто угодно, даже человек в инвалидном кресле, лишь бы оно влезло в корабль на старте! Главное выдержать изначальные перегрузки, ну и перегрузки при спуске на «Союзе» или на чем вы там будете приземляться. Космический корабль сейчас это как самолет бизнес класса. МКС, особенно, после замены устаревших модулей, стала как гостиница, не пятизвездочная, конечно, но на троечку, или даже на четыре звезды, так точно, потянет. Для нормального проживания там сейчас созданы все условия. Но это сейчас. А раньше… раньше — нет. Все было иначе. Раньше космос не был экскурсией, это было испытанием, туда не летали, туда отправлялись служить. И это были, конечно, не обычные люди, это были супермены, которые, кажется, могли бы выйти в открытый космос без скафандра!..

— Без… скафандра?

— Ну не, не без скафандра, конечно, не воспринимайте буквально, это я так… — засмеялся Йорг, — я имею ввиду, что это были серьезно подготовленные парни. О космосе раньше знали очень мало, первые космонавты отправлялись туда вообще без каких-либо понятий о том, что там будет. Все знали, что там нет воздуха и что там невесомость, но что эта за невесомость и как она, вообще, влияет на организм, на психику, на… не знаю, все остальное — никто не знал наверняка, поэтому их готовили ко всему, что только можно было придумать, готовили как к ядерной войне!

— Вас так же готовили?

— Конечно нет! Как готовили их и нас, сравнивать нельзя. А, впрочем, я еще космонавт старой школы и мне тоже в свое время не мало досталось!

— Расскажите о вашей подготовке!

— Это было уже давно… Я, весь такой молодой и зеленый, закончил университет в Гамбурге, прошел курс обучения в Европейском Космическом Агентстве, прошел отбор, и меня послали вскоре под Москву, в Звездный Городок, в центр подготовки космонавтов. Я обрадовался, думаю смена обстановки, отдохну немного перед чем-то серьезным!.. Ага! Не тут-то было. После нескольких недель теории по двенадцать часов в день, нас, меня и еще нескольких парней, привели в комнату для испытаний, мы ее потом называли «Деснейлендом». Нам сказали, что там будут тренажеры. То ли, может, меня так в ЕКА избаловали, то ли я просто что-то недопонял, но тренажеры эти оказались явно не тем, что я ожидал!

— А что вы ожидали? И что там оказалось?

— Потом уже мы часто смеялись над этим. Мне почему-то казалось, что центр предполетной подготовки выглядит как большая светлая комната с моделями кораблей внутри, с мониторами, с кнопками. Что ты заходишь в эту комнату, садишься в макет кабины корабля и погружаешься в какую-то виртуальную реальность!

— И, в итоге, что там было?

— Рейнское колесо! Знаете, что это такое?

— Не совсем…

— Эта такая штука, в виде, собственно, колеса, как не сложно догадаться по названию, диаметром, не знаю, метр в два с небольшим. В этом колесе есть два крепления для ног. В общем, ты в это колесо входишь, крепления защелкиваются и тебя начинают вращать, одним словом, это тренажер для развития вестибулярного аппарата. В общем, я вхожу, вижу полутемную комнату, это колесо и еще какую-то штуку, похожую на что-то из средневековой инквизиции! И вот тут-то я догадался, что халявы, на которую я так надеялся, не будет и что просто так меня в космос никто не отпустит!

— И вы занимались на этом колесе?

— Занимались?! — Йорг снова засмеялся. — Меня крутили на нем как белку в колесе! Да даже не как в колесе, а как в стиральной машине, скорее, потому что от физической нагрузки и напряжения пот лил ручьем! Но это было только начало, так сказать разминка! Потом были качели Хилова, барокамера, кресло Барани, центрифуга с перегрузками от шести до тринадцати g. Представляете, что такое перегрузка тринадцать g?!

— Слабо… к счастью.

— И хорошо… и вам повезло! Перегрузка в тринадцать g это когда твое тело увеличивается в весе в тринадцать раз! В три-над-цать!!! Представляете?! Нас посадили в такую штуку, похожую, не знаю, на молоток что ли, или нет… приставляете часы, ну, обычные часы, вот такие, — Йорг нагнулся к столу и задрал рукав синей формы, оголяя механические часы, — вот стрелка секундная, представьте, что циферблат этих часов вот такой вот, — он раздвинул руками, — со всю эту комнату, и вот тут, — Йорг повернул часы в сторону камеры, — во-о-т, на самом кончике стрелки, такая капсула. Тебя в эту капсулу сажают и начинают крутить с разными скоростями. Центробежная сила создает эффект перегрузки, тебя прижимает со всей силы к стенке так, что, не знаю, выругаться даже не в состоянии, так как язык прилипает к небу… Но ты не можешь просто закрыть глаза или закричать «хватит», ведь тогда сразу подготовка закончится и тебя домой отправят! Вот ты крутишься в этой капсуле, как какой-то подопытный кролик, смотришь в видео камеру, через которую на тебя тоже любуются и пытаешься улыбнуться, как будто ничего такого не происходит и все нормально, чтобы не дай бог они там не подумали, что тебе дурно или ты не можешь тянуть этой нагрузки!

— И как долго все эти мучения для вас продолжались?

— Почти два года! Теория, физподготовка… физподготовка, теория. Несколько лет, по четырнадцать часов в день, с одним выходным в неделю. Так нас готовили к полету на МКС. Так нас делали, как русские говорят, космонавтами.

— Эти дни вы, наверное, теперь вспоминаете только в своих кошмарах?

— Нет! Совсем нет! Было тяжело, это точно! Но жизнь вообще тяжелая штука, а жизнь астронавта так вдвойне. Но, как любил говорить командир нашей учебной части, цитируя кого-то там, «тяжело в учении, но легко в бою». Все так и вышло! Когда за час до старта я сел в «Союз», не могу сказать, что я чувствовал какой-то особый страх, скорее, слабое такое напряжение. Я чувствовал себя уверенно, все было под контролем, все было знакомо, все миллион раз изучено. Потом «предварительная, промежуточная, подъем…», тряска, показавшаяся почему-то не особо и сильной, перегрузки, но перегрузки гораздо меньше чем те, которые я получал в центрифуге, одним словом после всех этих тренировок, реальный подъем показался мне чем-то похожим на покатушки на машине по неровной дороге!

— Это был ваш первый полет к МКС?

— Да…

— Сколько дней, в общей сложности, вы провели на МКС?

— Первый полет — шестьдесят три дня, второй — сто двадцать восемь.

— Не скучали по дому после долгого нахождения в космосе?

— Да, было дело. Открою вам секрет и не только свой, а так, всех астронавтов. Романтика космоса начинает утихать буквально через пару тройку дней, ну максимум через неделю нахождения на орбите. Посидишь перед иллюминатором денек, второй, третий, потому уже как-то и не тянет к нему. Как на самолете. Сидишь, смотришь поначалу, час смотришь, второй час смотришь вниз, все так протекает под тобой, облака, поля, реки, а потом надоедает, плюёшь на это дело и книгу начинаешь читать или в сон. Все считают, что там происходит что-то особенное, но, по правде сказать, жизнь на МКС довольно однообразна!

— Вы испытывали большой дискомфорт из-за этой однообразности?

— Наше пребывание там пытались всячески разнообразить. Жизнь в замкнутом пространстве вообще однообразна, именно поэтому психологическому отбору космонавтов уделяется не меньше внимание, чем физическому; в конце концов, тебе меньше всего нужен на станции человек, у которого вдруг шарики за ролики закатились. А долгое пребывание в космосе может этому способствовать как ни что иное. Поэтому нам и не давали там скучать! Постоянно то какие-то задания, эксперименты, сеансы связи, исследования, тренировки, постоянно чем-то занят, постоянно что-то делаешь. Если там ничем не заниматься, то можно, конечно, свихнуться уже через неделю. А те люди, которые в космосе больше года проводили, это, конечно, люди с железной закалкой. Не простое это дело, скажу вам. И то, что на «Орионе» этих проблем у нас не будет, я считаю, большой прогресс!

— Почему?

— Это первый космический корабль на котором проблема долгого пребывания в замкнутом пространстве решена так радикально. А долгие полеты без решения этой проблемы невозможны.

— Как она решена, поделитесь?

— Анабиоз. Введение искусственным путем человека в долгое бессознательное состояние. Что-то вроде сна. Почти все время полета, за исключением старта и первых недель, мы будем глубоко спать и пробудимся уже через несколько лет, на подлете уже к этой планете на орбите «Альфа Центавры».

— Я слышал, что не все разделяют такой подход к межзвездному путешествию…

— Знаю… Даже я лично знаю многих таких специалистов, люди, кстати, весьма достойные и образованные, и их позиции частично мне понятны. Многие считают, что космический полет это не что-то, во время чего ты должен спать и видеть какие-то свои сны, это постоянный риск, за которым ты должен наблюдать постоянно. Здесь с ними, конечно, сложно не согласиться. Но если переводить это на «Орион», то здесь есть одно «но». Это не полет на параплане над кукурузными полями и даже не полет на истребителе. Полет на таких скоростях в межзвездном пространстве может нормально осуществляться, только комплексной системой корабля. Представляете, кругом пустота, голый бесконечный космос и лишь редкие метеориты, которые могут, теоретически, встретиться нам на пути. Но на такой скорости, ни один человек в мире не сможет за тысячную долю секунды принять какое-то решение и что-то сделать, чтобы убрать какой-то фактор риска, который внезапно появился. Это будет делать автоматическая систему управления кораблем и дублирующие системы, если основные откажут. Весь полет, начиная с «ключ на старт» и до финального сближения с Землей в конце экспедиции, будет происходить без участия человека. Поверьте, так будет лучше и надежнее. Автоматика будет осуществлять маневрирование, пассивную и активную метеоритную защиту, автоматика будет контролировать разгонные двигатели и автоматика будет контролировать состояние, собственно, нас, членов экипажа. При скоростях близких к скорости света, наблюдает ли человек за полетом или не наблюдает, играет очень незначительную роль. Все происходит настолько быстро, что человеческий мозг, с его ограниченной реакцией, здесь просто бесполезен! Человек, если он и нужен, то лишь как средство общего контроля, как наблюдающий механизм над сложным механизмом корабля!

— Но а если все-таки что-то пойдет не так, что-то, что потребует вмешательство человека?

— Если что-то произойдет, то системы корабля выведут астронавта из состояния анабиоза в течение где-то десяти минут. Конечно, первое время, он будет чувствоваться слабость, может тошноту, но, в общем и целом, он будет уже адекватен и способен принимать решения.

— То есть вы считаете, что путешествия такого масштаба, такого длительного времени, с бодрствующими членами экипажа, не возможны в принципе?

— Как сказать. При текущем уровне развития, альтернатив я не вижу. Люди, очень долго находящиеся друг с другом в замкнутом пространстве, через определенное время надоедают друг другу до невозможности и отношения между ними очень быстро портятся. Любой поступок, любое действие в такой напряженной обстановке может вмиг перерасти в серьезный конфликт. Можете себе представить, что такое сидеть в консервной банке впятером двенадцать лет?

— С трудом…

— И я тоже. Никто не представляет! Да это и невозможно! Длительное пребывание в состоянии анабиоза на данный момент это единственное решение для путешествий за пределы Солнечной системы. Организм изнашивается гораздо меньше, стареет гораздо медленнее. Никаких усталостей, никаких конфликтов. Может когда-то потом, через сотни, может тысячи лет, может случиться такое, что люди найдут какие-то червоточины, как говорят сторонники всяких путешествий сквозь время и пространство, к которым я себя не отношу, и можно будет за считанные секунды сквозь эту дыру во времени и пространстве, переместиться с одной части Вселенной в другую, но, признаюсь вам честно, мне кажется, вероятность таких путешествий равна нулю, линейное путешествие в пространстве, то есть путешествие от точки А до точки Б по прямой, оставалось и долгое еще время будет оставаться самым быстрым и единственным возможным способом перемещения.

— Давайте немного поговорим о плане миссии. Вы взлетаете на ракете, выходите на орбиту, перемещаетесь на корабль. Дальше что?

— Дальше мы летим! — затрясся от еле слышного смеха Йорг. — Я, с вашего позволения, не буду вам рассказывать весь полетный план, а то я не успею к старту, а мне бы очень не хотелось быть первым астронавтом, опоздавшим на пуск…

— Ну хотя бы в общих чертах, если можно.

— В общих чертах: через семнадцать часов мы покидаем матушку Землю и выходим на околоземную орбиту. Через восемь часов после старта, мы достигаем корабля «Орион», который нас там уже давно ждет и производим стыковку. Три дня у нас есть на то, чтобы протестировать все системы, чтобы обжиться к своему новому дому и, через три дня мы совершаем маневр и берем курс на ближайшую к нам звезду с красивым названием «Альфа Центавра B». Так будет выглядеть первая стадия нашего путешествия.

— На первых этапах полета все члены экипажа будут бодрствовать, правильно?

— Да, мы будем погружены в анабиоз только через две недели после начала полета «Ориона», к тому моменту корабль уже пролетит мимо Нептуна, это последняя и самая дальняя планета Солнечной системы.

— И когда вы проснетесь?

— Уже на подлете к звезде. К моменту пробуждения корабль значительно снизит скорость и мы будем первыми землянами, кто будет ощущать на себе гравитацию этой звезды.

— А дальше?

— А дальше, сделав пол витка по орбите звезды, мы приблизимся к экзопланете, финальной точке нашего путешествия…

— Планете, схожей с Землей, верно?

— Да, эта планета очень похожа на Землю. Она удалена от звезды примерно на такое же расстояние, как Земля от Солнца и примерно такого же диаметра. Она плотная, как Земля, имеет похожий на земной температурный режим и атмосферу.

— Вы, лично, считаете, что на этой планете может существовать жизнь?

— Скажем так — допускаю. Очень много факторов, говорящих о том, что там что-то есть, в том числе зеленоватый оттенок ее поверхности. Но утверждать на сто процентов, что там есть жизнь, я бы не стал. Я из тех, кто не любит говорить об инопланетянах, пока их не потрогает. Когда прилетим туда, включим всю нашу аппаратуру, тогда и видно будет…

— Хорошо. Уверен, что через тринадцать лет, вы расскажете нам об этой планете куда больше!

— Через двадцать два, — поправил его Йорг, смеясь.

— Простите, никак не могу привыкнуть к этому!

— Релятивистское замедление, вещь, конечно, не очевидная, но уже доказанная. На МКС, кстати, время то же идет по-другому, хотя и по другой причине, из-за гравитации, вернее, из-за ее слабости.

— На МКС, насколько мне известно, время идет быстрее.

— Да, Общая и Специальная теории относительности. Время замедляется либо для объекта, скорость движения которого приближается к скорости света, либо для объекта, испытывающего на себе сильное гравитационное воздействие массивного объекта.

— Никогда этого не понимал, скажу вам честно. Но у меня будет больше двадцати лет, чтобы разобраться в этом к нашему следующему интервью. Хорошо… не буду больше вас задерживать, самый последний вопрос.

— Давайте!

— Страшно?

— А как вы думаете?

— Мне кажется, что да.

Йорг широко улыбнулся, приподнялся со стула и пошел к выходу. Уже у дверей он обернулся и все с той же улыбкой проговорил:

— Расскажу вам о своих предполетных ощущениях через двадцать лет!

Семнадцать часов. Каролина

— Вы самый молодой участник экспедиции, но то, чего вы уже смогли достичь в этой жизни, поражает любого своей масштабностью. Многие знают вас как актрису, филантропа, посла ООН по делам беженцев и просто очаровательную женщину. Вскоре вас так же узнают как астронавта Европейского Космического Агентства, одного из пяти бесстрашных исследователей, которые вскоре покинут просторы Солнечной системы и выйдут в межзвездное пространство. Я имел уже удовольствие общаться с тремя членами вашей команды, каждый из них поделился со мной тем, что манит их туда, вдаль от родной планеты. Поделитесь теперь с нами вы. Какая ваша роль в этой миссии и зачем вы летите?

— Здравствуйте, меня зовут Каролина Люндбек, в экспедиции «Орион» я буду медиком…

— Простите, что сразу перебиваю, вы ведь медик по образованию?

— Да, семь лет назад я окончила Каролинский институт в Стокгольме по специальности «хирургия» и несколько лет занималась медицинской практикой.

— Это все было до того, как вы стали актрисой?

— Во время, я бы сказала, — Каролина улыбнулась белоснежной улыбкой. — Моя актерская деятельность началась, когда мне было пятнадцать лет, я снялась в рекламе на телевидении, потом я прошла в кастинг на один из популярных в свое время в Швеции молодежных сериалов, так началась моя карьера, которая продолжалась и после института.

— Но через несколько лет после его окончания вы забросили медицину и полностью посвятили себя съемкам, так?

— Хотела. Я хотела полностью уйти в кино, мне нравилось сниматься, нравилось выражать себя через искусство. Я видела себя актрисой, окруженной славой и богатствами. Но… все изменилось, судьбе было суждено распорядиться иначе, в один день, в один миг, я бы сказала, моя жизнь резко изменилась, и я стала другой…

— Что произошло?

— Это было почти пять лет назад. Мы снимали фильм «Кровавый рассвет». Съемки происходили в северной Африке. То, что увидела я там, то, что почувствовала, изменило меня навсегда. В тот день я стала другим человеком.

— И что вы увидели там?

— Несчастных людей. Страдания, муки, боль. Съемки были рядом с лагерем беженцев, который был заполнен теми, кто бежал от засухи и войн. Это не были актеры, не были какие-то нанятые Голливудом для массовки пенсионеры и студенты окрестных вузов. Это были реальные люди, с нереальным количеством проблем. Потеря близких и потеря крова над головой была лишь частью их мучений. Кругом были невозможные условия, не хватало еды, воды, медикаментов. Взрослые, дети, старики, они все сидели на земле, за решеткой, в полной антисанитарии, как… не как люди, а как какие-то животные в клетке. По фильму я должна была играть волевую женщину, специального агента с холодным расчетливым сердцем, для которого не существовало ничего, кроме задания. Но… я не смогла! Увидев все это, я… я просто ушла оттуда в слезах. Мой съемочный день тогда был угроблен, но в тот день во мне родилось что-то другое, что-то благородное. Я вдруг поняла для себя то, что я должна помочь этим людям, помочь во что бы то ни стало! Ведь мне, в отличие от них, повезло гораздо больше. У меня было все, о чем можно было только мечтать, у них же не было ничего. На собственные средства на следующий день я организовала доставку в их лагерь одежды, воды и еды. В тот день моя жизнь разделилась на «до» и «после». В тот день я вдруг поняла, что больше не могу жить так, как жила прежде. Как можно жить спокойно, зная, что в этот момент где-то, пускай даже в другой части света, находятся люди, которые умирают без твоей помощи?!

— Ваша бескомпромиссная позиция по ряду вопросов снискала вам репутацию…

— Я не думаю о репутации, я думаю о жизни людей, простых людей, которые каждый день, каждый час, даже почти каждую минуту гибнут из-за жестокости, из-за воин, из-за плохой экологии, меняющегося климата, в конце концов из-за каких-то глупых, чуждых всему человеческому идей, которые одним людям вбивают в головы люди другие!

— Вы яростный противник всяческих военных действий. Во всех конфликтах вы занимаете позицию военного невмешательства, чем снискали себе гнев многих из тех, кто придерживается противоположной точки зрения. Неужели все так строго?

— Да, худой мир всегда лучше, чем хорошая война. Это та точка зрения, которую я пытаюсь донести до всех. Есть люди плохие, есть люди хорошие, есть люди сильные и есть слабые. Но нет плохих наций, как нет и плохих стран. Есть обычные люди, которые везде и во всех странах хотят жить хорошо, иметь какой-то, хотя бы минимальных набор благ. А есть политики, которые сидят на верхах и заставляют одних ненавидеть других. Это есть везде, в любых странах и так было во все времена. Часто получается так, что простые люди, по приказу правительств, идут убивать друг друга, таких же простых людей, причем, зачастую, сами толком даже не представляя ради чего они все это должны делать. Моя позиция здесь проста и да, бескомпромиссна, — только доступ всех к принятию решений может сделать этот мир лучше, может изменить его от тирании к развитому демократическому обществу. И я, как и все мы, люди развитых стран, должны помочь достичь этого уровня всем остальным, всем тем, кому повезло меньше, чем нам…

— Теперь я понимаю, почему многие вами так восторгаются!

— Тогда вы так же должны понимать, почему многие меня так же и ненавидят, — проговорила Каролина с какой-то грустной улыбкой. — В такие нелегкие времена, мы должны оставаться людьми, должны относиться к другим, безотносительно того, где они родились, с уважением и почтением.

— Когда наступят лучшие времена, по вашему мнению?

— Скоро… я уверена в этом!

— И «Орион» сможет в этом нам помочь?

— Да, ведь «Орион» это не просто научный эксперимент, это проект, объединивший в одно целое все человечество. Проект глобального масштаба, заставивший всех, хотя бы на время, забыть о танках и ракетах и заняться одной общей для всех целью! И не важно, что найдем мы там, на этой планете, к которой летим, важно то, что уже здесь и сейчас, на Земле, мы смогли в первый раз за долгие годы договориться. Не какая-то узкая группка стран, а все человечество, хотя бы на время, смогло отречься от проблем, от споров и направить все нашу энергию во что-то по истине конструктивное!

— И это то, что привлекло вас к этому проекту?

— Да и этот проект является успешным уже ради этого одного! Пятьдесят три страны мира, страны, зачастую, с разными политическими интересами, страны, часто находящиеся в напряженных отношениях друг с другом, ради одной идеи оставили все свои разногласия и объединились. Первый раз в истории мы видим, как бывшие враги, плечом к плечу, ломают голову не над тем, как построить что-то, что способно испепелить друг друга, а над тем, как построить что-то, что может решить проблему космического масштаба! Миллиарды долларов, которые могли бы иначе быть потрачены на бомбы, ракеты, самолеты, потрачены на реализацию этого огромного по своим размахам и сути проекта! «Орион» сплотил нас и, мне очень хочется верить, сплотил навсегда!

— Но…

— Вы заметили, и я много раз уже об этом говорила, — продолжала Каролина, не слыша, в порыве своего увлечения, попытавшегося прервать ее ведущего, — что в последние несколько лет на Земле было меньше воин и конфликтов?

— Вы хотите сказать, что оборонные бюджеты многих стран вместо воин были пущены на этот проект?

— Да! Точнее, и это в том числе. Но главное то, что люди научились слушать друг друга. Контакты между людьми были установлены как на высоком, правительственном, уровне, так и на уровне ученых, исследователей, студентов, обычных людей. Эти люди, узнав друг друга, познакомившись ближе друг с другом, уже никогда не захотят войны. Ведь так часто бывает, что война это результат простого недопонимания! А когда люди общаются друг с другом, когда люди понимают, что те же ресурсы, которые можно потратить на войны и на взаимное уничтожение, можно потратить на улучшение благосостояния всех, насилия и крови на земле станет обязательно меньше!

— Считаете ли вы, что у нас есть будущее, без поиска экзопланет, на которые человек мог бы переселяться? Ведь ресурсы… их не становится на земле больше, а население постоянно увеличивается. Если в семидесятых годах прошлого века население Земли было около четырех миллиардов человек, то к текущему моменту, мы перевалили уже за двенадцать! То есть весь тот рост, который проходил несколько десятков тысяч лет, пройден теперь меньше, чем за сотню! Но при всем этом росте, даже при текущем уровне научно-технического прогресса, при интенсификации сельского хозяйства и промышленности, мы просто не в состоянии будем прокормить всех, если население продолжит увеличиваться такими же темпами. Сможет ли наука решить эту проблему в локальном, земном, масштабе?

— Пока да. Думаю, что да. Климат на Земле быстро меняется и труднодоступные, малообжитые районы, в том числе районы Сибири и Аляски, которые долгое время считались неблагоприятными в климатическом плане, в скором времени могут быть подготовлены для переселения из перенаселенных районов, где места уже не хватает, где нет воды, где идет опустынивание. Это возможно сделать уже сейчас, нужно только достичь понимания тех, на чью территорию начнется переселение.

— Но ведь рост населения не остановится на текущем уровне.

— И тогда нам будет сложно уже обойтись без других планет.

— И вы уверены в том, что мы сможем такие планеты обнаружить?

— Думаю да… надеюсь, что да!

— Именно поэтому вы стали участником этого проекта?

— Да, в том числе. Наука и разумное начало. Это то главное, на чем мы должны строить свои планы в будущее, в далекое или близкое будущее… И это то, что, я очень надеюсь, будет управлять этой планетой, пока мы будем где-то там, в далеком космосе!

— До полета осталось уже меньше семнадцати часов. Что чувствуете вы?

— Немного страха и возбуждение. Самое главное путешествие моей жизни начнется уже меньше, чем через сутки!

— Вы готовы к этому?

— Я прошла интенсивную предполетную подготовку, у меня хорошее здоровье, я в хорошей физической форме…

— С этим сложно не согласиться!

— Спасибо. И наш экипаж. Это, мне кажется, главное. Я рада, что я лечу с такими людьми. Они профессионалы своего дела, уверена, что у нас все получится так, как должно получиться!

— Это будет долгий полет. Вернувшись на Землю, вы найдете ваших друзей и близких состарившимися гораздо быстрее, чем вы. Вас это не пугает?

— Мне, конечно, в это сложно поверить. Согласитесь, это как-то… не очевидно. Но… таковы законы физики, как я понимаю, и от того, что я во что-то верю или не верю, многое не измениться. Хотя, конечно, это не самый худший вариант, — Каролина вдруг засмеялась, — гораздо тяжелее было бы видеть, что ты постарела, а все остались прежними. Так что, со старением мира вокруг, я готова смириться.

— Надеюсь, когда вы вернетесь, меня еще не отправят на пенсию и у меня будет возможность взять у вас эксклюзивное интервью.

— Это я вам обещаю!

— И последний вопрос… на сегодня! Когда вы вернетесь на Землю, уже через много-много лет, что бы вы хотели видеть здесь другим?

— Когда я ступлю на Землю после полета, первое, чтобы мне хотелось бы увидеть — счастливые лица людей, живущих в мире, в котором больше нет воин, нет страданий, голода, насилий, нет казней, пыток и убийств. Многие не могут поверить в то, что это возможно, но я почему-то уверена, что рано или поздно человечество придет к этому, ведь по своей природе человек добр! Снова ступив на Землю, я бы хотела увидеть детей всех цветов, рас, религий играющими и радующимися вместе. Хотела бы услышать их смех, их крики, их… не знаю плач, в конце концов, но плач детский, чистый. Ну и, конечно же, по возвращении, я хотела бы увидеть своих родителей.

— Очень трогательно и… эмоционально! Я желаю вас всего самого лучшего, Каролина, и не прощаюсь. Увидимся уже совсем скоро!

— Спасибо! До встречи!

Шестнадцать часов. Виктор

— Расскажите, капитан, что означает для человечества этот полет? Что станет другим, когда вы снова спуститесь на Землю почти через двадцать два земных года?

— Многое. Если все пройдет так, как мы запланировали, перед нами будут открыты невиданные до этого просторы. Далекие звезды, вокруг которых вращаются планеты, о которых мы даже не догадывались, миры, о которых мы могли только фантазировать. Все это станет нам доступным. Человечество сможет выйти за пределы Земли, которая их породила, и которая стала на тысячи лет их домом и, наконец, отправиться туда, в глубины бескрайнего космоса. В долгосрочной перспективе это решит проблему ресурсов, перенаселенности, проблему меняющегося климата. Если мы когда-нибудь сможем жить на другой планете, не на базе за толстыми стеклами и стенами, а на планете с аналогичной экосистемой, это будет поистине огромный шаг для всего человечества.

— Вы считаете развитие межзвездных полетов реальностью?

— Конечно. Современные двигатели могут развивать скорость в пространстве близкую к скорости света. Это открывает перед нами невиданные просторы, по крайней мере, просторы ближайших звезд.

— Только ближайших?

— Пока да. Путешествие в пространстве линейно. По крайней мере, пока линейно. Самое близкое расстояние между точной А и Б на одной плоскости — это линия, прямая, прочерченная через эти две точки, линия. Другое нам не дано и не будет дано еще долгие годы.

— А как же преломление пространства, когда из точки А, которая находится в одной части Вселенной, мы попадаем сразу в точку Б, минуя все те километры или световые годы, которые находятся между?

— Это фантазия, — Виктор слабо улыбнулся. — На данном этапе это не больше, чем вымысел.

— А как же этот пример с листом бумаги, когда…

— Я понимаю, о чем вы. На листе рисуют две точки и потом складывают так, что две точки касаются друг друга. Потом берут ручку и прокалывают лист насквозь, демонстрируя, таким образом, как легко бывает попасть из одной точки в другую, если знать, где проколоть ручкой. Многим этот пример очень нравится. Собственно, любят его именно за то, что на листе все легко и наглядно. Но сложение этого листка и прокалывание в нем ручкой двух дырок это, если признаться честно, единственное, что пока могут совершенно спокойно делать сторонники этой теории. В реальности, как вы себе это представляете? Допустим я вам говорю — преломите пространство так, чтобы вы оказались в другой части Земли. Да что Земли, хотя бы в другой части этого корпуса. Что вы сделаете? Пускай даже вас наделили бесконечными ресурсами, которые только есть в распоряжении нашей науки, пускай у вас бесконечное количество энергии, денег, пускай на вас работают миллионы ученых со всех научно-исследовательских лабораторий мира. Сложите что угодно, преломите что угодно, но окажитесь там, не проходя по этому коридору… или по тому, — Виктор кивком головы показал в сторону второго выхода. — Сможете?

— Боюсь, что нет.

— В том-то и дело! Вы не сможете, я не смогу, никто не сможет! Не буду спорить и говорить, что это невозможно в принципе, может в каком-то очень отдаленном будущем, когда наука сделает большой качественный квантовый рывок, мы и увидим что-то подобное, но это будет не завтра и даже не послезавтра. На данном этапе это просто сказка, иллюзия, придуманная лишь для того, чтобы потешить зрителя или читателя, любящего фантастические рассказы. Такой своеобразный художественный прием. Если вы действительно хотите оказаться где-нибудь в Австралии, как можно быстрее, мой вам совет, сядьте в самый быстрый самолет, или еще лучше, в ракету и по воздуху, по самой прямой возможной траектории, двигайтесь в сторону Австралии, не слушая всю эту чушь! И не дай вам бог что-то где-то пытаться преломить и открыть какой-то коридор, куда можно зайти и где-то там выйти…

— То есть червоточины в пространстве-времени, не существуют, по вашему мнению?

— По моему мнению, не существуют. Это гипотеза и на данный момент гипотеза не подтвержденная практически никакими научными исследованиями. Да, существование их допускается Теорией относительности, но, сами понимаете, «допускать» это еще не значит существовать.

— Многие физики, как основное доказательство своих идей, то есть идей существования червоточин, ссылаются на дефекты или несовершенства пространства-времени. Ведь в мире нет идеальных вещей. Как и в любой вещи, какой бы гладкой или прямой она нам ни казалась, есть несовершенства, всякие там трещинки, царапинки, дырочки, так же и во пространстве-времени есть точно такие же трещинки, царапинки и дырочки. Вы с этим не согласны?

— Не согласен. То, что в любой вещи, которую можно пощупать, рассмотреть в микроскоп, одним словом, исследовать физически, есть свои несовершенства я согласен. Но пространство и время, как чистые формы, лишенные привязки к какому-то материальному началу, они не имеют ни трещин, ни царапин. И если уж ставить такие категории как время и как пространство в один ряд с объектами материального мира, то тут я могу сказать, что в мире есть миллиарды, триллионы, да, вообще, бесконечное количество идеальных вещей, которые не имеют всех тех дефектов о которых вы говорили.

— И что это за вещи? — ведущий не без удивления наблюдал за тем, как Виктор не спеша потянулся к бутылке с минеральной водой и так же медленно налил себе половину пластикового стакана.

— Один… два… три… — Виктор сделал несколько небольших глотков и вернул стакан на стол. Ведущий прождал несколько секунд, видимо ожидая какого-то продолжения, но его не последовало.

— Не… не понимаю вас.

— Сколько будет один плюс два?

— Три…

— Три! Верно. Само понятие «три», как сумма единицы и двойки, по вашему мнению, имеет какие-то дефекты? Может какие-то червоточины или царапины, может быть логические несовершенства?

— Оно правильно и, следовательно, оно…

— Идеально… Математические понятия, логические понятие они идеальны по своей природе. Они идеальны здесь, идеальны там, на далеких планетах, идеальны даже в центре черной дыры. Один плюс два будет три в любом времени, в любом пространстве. Можно нарисовать тройку на листе, можно нарисовать ее на стекле, на чем угодно и, конечно, заявить, что эта тройка несовершенна. Но здесь мы просто подменим понятия. Будет несовершенна краска, нанесенная на лист или на стекло, будет несовершенно само стекло, будет несовершенен прибор измерения, то есть микроскоп, да и даже наш глаз. Но не число! Само число «три», лежащее в основе этой картинки, не будет иметь совершенно никаких дефектов. Как бы мы мыслительно не извращались и не пытались увеличить эту идеальную тройку в своем сознании до абсурдных величин, пытаясь найти хоть какой-то в ней недостаток, у нас ничего не получится. Она всегда была и всегда будет тройкой, не четверкой, не двойкой, даже не тройкой с миллиардом нулей за запятой и единицей в самом конце, а обычной, знакомой любому первокласснику тройкой! А касательно миллиардов прочих вещей, которые так же идеальны, думаю вы сами догадаетесь, как их найти!

— То есть пространство и время по вашему мнению точно такая же идеальная вещь, как цифра?

— Верно. Как бы мы не пытались увеличить пространство, пытаясь найти в нем какие-то недостатки, в лучшем случае мы увидим лишь дефекты в атомах кислорода, водорода, гелия и прочих элементах, которые нас окружают вокруг. Но само пространство, сама эта логическая категория, располагающая в себе все эти элементы, она не имеет дефектов, в ней нет ни трещин, ни червоточин. Как единица, как двойка, как тройка, пространство идеально, под каким бы увеличением и углом мы его на рассматривали.

— Интересная идея…

— Но… это мое мнение! По крайней мере, мне оно кажется не глупее чем то, что предлагают нам ученые, ищущие червоточины. Но, опять же, наука никогда не стоит на месте. В конце девятнадцатого века, живя в ньютоновском мире, никто даже подумать не мог об относительности времени, не говоря уже о черных дырах с их горизонтами событий. А теперь, это признано даже самыми ярыми скептиками. Даже атомарные часы в спутниках систем позиционирования в пространстве делают поправки на относительность времени, иначе наши поездки с навигатором по городу превратились бы в спортивное ориентирование. Наука, вообще, движется семимильными шагами, и кто знает, может через многие годы, когда мы, после этого нашего путешествия, снова ступим на Землю, мне объявят, что я был не прав и что они поймали червоточину и, пока мы где-то там летали, человечество уже давно отправило человека куда-нибудь к Андромеде и что про нас и наше путешествие все давно уже позабыли!

— Когда вы снова вернетесь на Землю, пройдет двадцать два года. Что-то из того, что вы оставили будет прежним, но многое изменится и изменится сильно. Телефоны, компьютеры, автомобили и многое из того, что сейчас кажется привычным, через двадцать с лишним лет будет другим, возможно и вовсе исчезнет, так как будет заменено чем-то совершенно новым. Какие ваши ожидания по тому будущему, в которое вы вернетесь?

— У меня нет каких-то ожиданий. Прогресс, вообще, вещь такая, о которой лучше не говорить заранее, чтобы над тобой не смеялись будущие поколения.

— Я имею ввиду в целом, глобально.

— Если говорить в общем, то хотелось бы, чтобы здесь царил мир и спокойствие. Поменьше ненависти друг к другу. Чтобы человек научился уважать не только себя, не только других людей, но и природу, которая его окружает и которая дает ему все, что у него есть. Очень хотелось бы, чтобы мир, в который мы вернулись, стал в этом плане лучше, безопаснее и предсказуемее. Не хотелось бы выйти из корабля и оказаться в пустыне, выжженной какой-нибудь очередной мировой войной.

— До старта осталось совсем немного. Уже совсем скоро заревут двигатели и ракета оторвет вас от Земли. Какие ваши ощущения перед этим полетом?

— Взволнованно, но под контролем. Сложно описать это ощущение словами, но мне кажется, будто я стою в темноте перед какой-то дверью, я не знаю, что за этой дверью, никто не знает, потому что до этого никто и никогда не открывал ее. Но я вижу свет, прорывающийся ко мне сквозь щели, вижу движущиеся по нему тени. Что-то или кто-то там есть. Я поднимаю руку и медленно берусь за ручку, замок щелкает и я начинаю медленно тянуть эту дверь на себя, еще немного, я уже вижу яркий свет, который бьет мне в глаза и… я вот тут, перед вами!..

— Страшно вам открывать эту дверь?

— Нет, — Виктор с улыбкой покачал головой. — Кто-то рано или поздно эту дверь бы открыл. Я рад тому, что мы первыми дергаем за эту ручку.

— Ну что-ж, наше время с вами закончилось. Я желаю вам успешного старта, хорошего полета и идеального приземления. Через двадцать два года я буду ждать вас здесь, где-то на планете Земля. Надеюсь к тому времени вы расскажите нашей уже изрядно постаревшей и изменившейся публики, что видели вы там, что переживали и ощущали. Возможно там вы найдете то, что мы долго искали в своей Солнечной системе, но так и не нашли — жизнь. Со свое же стороны мы, оставшиеся дома, приложим все усилия, чтобы к вашему возращению, этот мир стал лучше, хотя бы немного.

— Спасибо! — Виктор привстал со стула, улыбка по-прежнему светилась у него на лице, но в этот раз в ней можно было разобрать что-то грустное, какую-то еле заметную тревогу. — Не прощаюсь навсегда, увидимся!

Часть 2. Ключ на старт

1

В тишине комнаты раздался звук будильника, и Кораблев вздрогнул. Он не спал. Всю ночь, не смыкая глаз, погруженный в какое-то странное полубредовое состояние, он лежал на спине и смотрел в окно, где над еле колыхавшимися на слабом ночном ветру ветвями, мерцали далекие звезды. Вся его жизнь: его детство, юность, молодость и, наконец, старость, пролетели в эту ночь у него перед глазами, как редкие, проплывающие по темному небу, серые барашки облаков. Но эта ночь закончилась, пронеслась как вся его жизнь, и, наконец, наступил этот день, этот час, этот миг, которого он ждал уже долгие годы.

— Кхм! — он откашлялся, почесал болевшие от долгого напряжения глаза и медленно, кряхтя, спустил на пол свои сухие жилистые ноги. — Сигареты, где же эти чертовы сигареты… — он вытянул руку и в темноте, наощупь, начал водить рукой по поверхности тумбочки, где, как ему казалось, он оставил их вчера, но там их не было, лишь мобильный телефон, да стакан недопитой с вечера воды. — Где же… черт… куда я мог их… а, знаю! — он полез в ящик и тут же нашел у самого края пачку и лежавшую рядом зажигалку. Неловко поднес он ее к груди, пытаясь извлечь одну сигарету, но руки сегодня дрожали и сигареты еле слышно посыпались на пол.

Он бросил пачку в угол, поднял с пола одну из сигарет, засунул ее в рот, щелкнул зажигалкой и через несколько мгновений едкий серый дым пополз тонкой струйкой вверх. Первая пачка, первая за тридцать лет пачка. Тридцать лет. Столько хватило ему, чтобы не курить, столько могла продержаться его воля, его железный характер, его, данные уже покойной жене, обещания. Но сегодня и вчера, все было по-другому. Сегодня был особенный день и сегодня, как никогда до этого, он чувствовал, что имеет полное право курить.

Несколькими большими затяжками он скурил сигарету, допил воду из стакана, поспешно умылся, оделся, сел на дорожку по старой суеверной привычке, и вышел на крыльцо. Уже начинало светать. Было тихо, птицы еще спали, но где-то вдалеке, уже разбуженный чем-то или кем-то, или, так же как и он, не спавший всю эту ночь, заливался своей долгой песней соловей. Кораблев сделал шаг вперед, на влажный от ночной росы асфальт, и посмотрел на часы.

— Уже десять минут пятого, а этот… не известно где… — чувствую поднимавшееся в нем раздражение, он полез в карман за мобильным телефоном, но вдруг знакомый голос окрикнул его откуда-то из темноты.

— А-а-а! Не увидел тебя, запрятался! — Кораблев расслабленно улыбнулся, замечая на краю парковки, под большими темными кустами, очертания машины и стоявшей рядом с ней фигуры, — давно тут?

— Минут двадцать, — фигура сделала шаг к машине. — Прошу! — дверь щелкнула и открылась. Ярким в темноте светом загорелись лампочки в салоне, приглашая пассажира внутрь. Кораблев сделал полный вдох, прижал к груди сумку и медленно прошел к машине.

— Ишь, как поет! — он остановился перед дверью и кивнул в сторону дерева, пожимая протянутую ему водителем руку. Почти с минуту стоял он неподвижно с поднятым к вервям деревьев лицом. — Заливается прямо, не спит! Давно не слышал соловья, последние годы птиц стало слышно меньше.

— К жаркому дню!

— Да… к жаркому… — как-то задумчиво проговорил Кораблев и, через несколько секунд, будто опомнившись, кряхтя и бормоча что-то неразборчивое себе под нос, сел на заднее сиденье автомобиля. Дверь закрылась, водитель обошел машину, открыл водительскую дверь, и, не спеша, сел за руль. Через несколько секунд машина вздрогнула, приборная панель вспыхнула множеством огней и машина медленно покатилась по влажной дороге.

— У нас в деревне птицы пели не так. Бывало, выходишь по утру на крыльцо, со всех сторон и разные… — начал было водитель обыденный бессмысленный разговор, который кто-то из них начинал каждое утро по дороге, но, бросив взгляд назад и заметив в зеркале заднего вида напряженное выражение лица своего пассажира, прервался, откашлялся в сторону и лишь тихо спросил:

— Ну что, туда?

— Сначала в гостиницу, а потом и туда…

— Понял! — подтвердил он.

Через минуту машина проехала мимо охранявшего въезда часового, выехала на асфальтированную дорогу и, повернув направо, исчезла за поворотом.

2

Несмотря на столь ранний час (не было еще и пяти часов утра), центральный вход в гостиничный комплекс находился в положении, близком к осадному. Кругом было множество людей в гражданской и военной форме, с оружием и без оружия, репортеров, политиков, звезд, представителей коммерческих и некоммерческих организаций. Они все толпились у входа, разговаривали, спорили, брали интервью, давали интервью, они все были в предвкушении того, что вот-вот должно было начаться.

— Едет! Едет! — закричал молодой смуглый парень в пиджаке. Он бросился впереди всех к подъезжавшему ко входу автомобилю.

— Господа, отойдите, дайте дорогу машине! — несколько крепких молодых людей в форме, но без оружия, протиснулись к автомобилю сквозь толпу репортеров, они оттеснили толпу и машина смогла проехать сквозь узкие ворота внутреннего двора гостиницы. — Всё потом, пресс-конференция, вопросы, ответы, это будет все потом!

— Николай Петрович, Николай Петрович! — кричала в закрытое стекло молодая женщина, за которой, как пес за верной хозяйкой, точно так же скакал мужчина с камерой. — Пара вопросов…

Но Николай Петрович не отвечал ей.

— Боже, откуда же их столько! В жизни не видел такого количества непонятно чем занимающихся людей! — он раздраженно смотрел на всю эту толпу, окружавшую автомобиль со всех сторон. Видеть к себе такое внимание, было для него непривычно и, даже, в какой-то степени, страшно. К счастью, металлические ворота сзади быстро закрылась и машина, заехав во внутренний двор гостиницы, остановилась у входа.

— Эх… ну что, с богом… — тихо проговорил Кораблев, и, не дожидаясь, пока дверь откроет подходивший к машине охранник, нажал на ручку и вылез на уже заметно посветлевшую улицу. Он потянул к себе сумку и перекинул лямку через плечо. Водитель захлопнул за ним дверь, отошел в сторону и достал из кармана пачку сигарет.

— Дай-ка одну, еще есть время! — Кораблев опять посмотрел на часы и взял тут же протянутую ему сигарету. — Огня тоже дай!

— Не помню, чтобы вы курили, — водитель улыбнулся и поднес к лицу Кораблева зажженную зажигалку.

— Я и не курю… Сегодня не считается… — Кораблев сделал большую затяжку полной грудью и выпустил дым из ноздрей. — Сегодня мне можно, — на лице его появилась и тут же исчезла улыбка. — Сегодня, дружище, такой день… — он снова прислонил сигарету к губам, но в этот момент дверь открылась и на пороге показалась знакомая фигура заместителя начальника Центра управления полетами.

— Николай Петрович, вас все ждут!

— Иду… иду! Сейчас! — проговорил он и тихо добавил уже водителю, — вот черти! — он недовольно махнул головой, открыл дверь автомобиля и кинул в пепельницу не затушенную сигарету. — Подожди пока здесь! — проговорил он и быстрыми шагами, выдыхая из себе остатки табачного дыма, пошел в сторону дверей.

Хью был первым, кто заметил вошедшего с черного входа Кораблева.

— А, вот и он, вот начальник! — он протянул ему руку, широко улыбаясь. — Ну что, надумали, может все-таки с нами, туда? — он кивнул глазами куда-то вверх.

— Нет, друзья, я уже прочно прирос корнями к земле! — Кораблев весело пожал руку каждому из пяти космонавтов. — Я уже в таком возрасте, что чтобы отправиться в небо, ракета не нужна, — он засмеялся и ударил Хью по плечу. — Ну что, все в сборе? — он окинул взглядом каждого из стоявшего перед ним. Все уже были одеты в скафандры, на груди и плечах каждого виднелись вычерченные синим цветом эмблемы: «Орион».

— Готовы, командир! Давно уже готовы! — широко улыбался Йорг.

— Командир, говорит… Нет, не я теперь ваш командир. Он! — Кораблев кивнул на Виктора, который в этот момент поправлял перчатку на правой руке. — Готов, Виктор? С сегодняшнего утра за этих людей теперь отвечаешь ты!

— Готов, — спокойно, с улыбкой на лице, проговорил Виктор.

— Детка, а с тобой все в порядке? — обратился Кораблев уже к Каролине, лицо которой сегодня было бледнее, чем обычно. Она слабо улыбнулась, но ничего не ответила.

— Не спала всю эту ночь, — за нее ответила Алисса. — Нервничает, это ее первый полет в космос, это нормально.

— Ты же летала в самолете, Лина? Все то же самое, только чуть больше перегрузки, зато ни орущих детей, ни стюардесс с тележками! — засмеялся Йорг.

— Ну и комфорта чуть меньше, чем в первом классе, — подтвердил с иронией Хью.

— Ничего, ничего!.. — Кораблев потрепал ее по плечу. — Они тут все такие крутые перед тобой стоят и красуются. Видели бы ты их физиономии перед их первым полетом, ты по сравнению с ними просто камень! Особенно этот, — Кораблев подмигнул улыбавшемуся Виктору, — я помню его первый вылет. Мне почему-то казалось, что он тогда хотел вылезти из скафандра прямо у автобуса и в чем мать родила убежать куда-нибудь в степь! А теперь посмотри на него — командир! А?! Правду говорю?

— Ну если только очень отдаленную, — с улыбкой проговорил Виктор.

— Автобус подан, можно собираться, — послышался из-за спины чей-то голос, и все одновременно повернулись в сторону черного входа, перед которым припарковался автобус с большим логотипом «Роскосмос» на борту.

— Ну что! — как-то нарочито бодро проговорил Кораблев. — Все готовы?! Тогда на выход! — он первым пошел в сторону дверей. За ним, вереницей, с чемоданами систем охлаждения в руках, двинулись космонавты.

— Э-э, а ну не курить перед ними! — крикнул Кораблев одному из охранников, который посасывал сигарету на выходе.

— Простите! — проговорил он басистым голосом и тут же раздавил сигарету ногой на асфальте.

— Помогите им, — скомандовал он уже водителю автобуса и нескольким стоявшим сзади людями из команды медицинского обеспечения. Все до одного бросились ко входу, помогая космонавтам подняться в автобус. — А это что? — спросил Кораблев у Йорга, в руке которого он заметил что-то свернутое в трубочку.

— Это газета… почитать в пути! — совершенно серьезно проговорил Йорг.

Алисса и Виктор засмеялись. Улыбнулась и Каролина. Хью иронично закатил глаза.

— Оставь, дай сюда! — Кораблев забрал из руки Йорга газету. — Вернешься, почитаешь! А сейчас нечего себе голову всяким дерьмом забивать. Залезай! Помогайте ему, — крикнул он еще раз людям, стоящим у дверей автобуса, которые и так уже помогали космонавтам проникнуть в транспортное средство.

— Послушай, Юрий Петрович, — обратился он к начальнику Центра управления полетами, ты давай поезжай с ними, а я поеду сзади, за службой обеспечения.

— Как скажете, — подхватил тот и начал подниматься за Йоргом в автобус.

— Ну… с богом, ребята! — проговорил Кораблев уже тихо, поворачиваясь к своему водителю. — Заводи машину! Поехали.

3

— Какая она… огромная! — вырвалось у Каролины, когда автобус, проехав небольшую рощу и третий, последний контрольный пункт, выехал на большую площадку, в центре которой, высотой c тридцатиэтажное здание, возвышалась ракета-носитель с космическим кораблем.

— Почти такая же, как используется для МКС, только корабль рассчитан не на трех, а на пятерых человек, — авторитетно заметила Алисса.

Каролина нервно застучала подушечками пальцев по подлокотнику. Виктор заметил это и положил ей руку на плечо:

— Не бойся! Все будет нормально. Перед тобой самый безопасный космический аппарат из когда-либо построенных. На всех этапах выведения корабля в космос есть защитные механизмы. Если на каком-то этапе что-то пойдет не так, у нас всегда будет возможность отделиться и в капсуле вернуться на землю. Так? — обратился он повернувшемуся на разговор спереди Йоргу.

— Так! Теоретически это даже безопасней, чем самолет, там ты сидишь как беспомощный овощ. Произойдет что-то, не произойдет, ты можешь там только сидеть и глаза таращить, ну и орать, если успеешь. А здесь все по-другому, это тебе не самолетик, а космические технологии! — Йорг для убедительности поднял палец в воздух.

— А где все люди?

— Все там… во-о-он там! — с противоположного ряда к Каролине наклонился Хью и рукой указал на возвышенность в отдалении, над которой только что начинало вставать солнце. — Все там, здесь только персонал, который непосредственно обслуживает полет, и мы. Когда ракета пойдет на старт, на несколько километров вокруг не будет ни души.

— Я думала, нас тут будут провожать с пламенными речами, — как-то наивно улыбнулась Каролина.

— Да ты что! — засмеялась Алисса. — Они тут уже и так все излазили, только сейчас, на старте их еще не хватало. Здесь уже закрытая зона безопасности. Сюда мало кто имеет доступ. Но все они нас видят, сидят там с биноклями и наблюдают. В добавок ко всему, здесь камеры везде натыканы. Как реалити-шоу!

Автобус подъехал к небольшой площадке перед ракетой-носителем и остановился.

— Выходим! — скомандовал Виктор и первым приподнялся с сиденья. За ним последовали остальные. Сзади остановился автомобиль Кораблева. Кряхтя, он вылез из машины и подошел к группе космонавтов, молча кивая остальным, кто не летел. Те поняли и быстро удалились за автобус.

— Теперь настало время самой главной части предполетной подготовки, — проговорил он, обращаясь преимущественно к Хью и Йоргу. — Девушки от этого обряда освобождаются, если они, конечно сами не пожелают, а вот мужики — приступайте к делу!

Алисса взяла удивленную и ничего не понявшую Каролину под руку и они, вместе с техническими и медицинскими работниками, зашли с другой стороны за автобус.

— Что… это правда? — Хью удивился. Он посмотрел на Кораблева, потом на Виктора. Но совершенно серьезный вид Кораблева и то, как Виктор подошел к колесу автобуса, расстегивая низ скафандра, убили в нем все сомнения в реальности легенды.

— Ну вы даете! — засмеялся он. — Я такими делами заниматься не буду! Да и не хочу особо, — он повернулся к Йоргу, видимо пытаясь найти у него поддержки, но тот, точно с таким же видом, как и Виктор, на ходу расстегивая скафандр, направился к колесу.

— Это то, что делают все перед полетом. Все, кто хотят вернуться обратно! — проговорил ему Кораблев.

— Но это дикость какая-то! У нас там на орбите летает корабль, стоимостью в сотни миллиардов долларов, а мы тут занимаемся какими-то суевериями! Как в Средневековье…

— Послушай меня сюда, — заговорил Кораблев уже совершенно другим тоном, таким, каким они слышали его всего лишь несколько раз во время всей подготовки и который не сулил ничего хорошего. — Либо ты достанешь сейчас свой член и поссышь на это чертово колеса, либо я сам достану сейчас твой член и буду держать тебя за него до тех пор, пока ты, наконец, не разродишься и не сделаешь то, что делают все! И пускай эта чертова ракета полетит в космос, член твой останется у меня в руке!

Виктор и Йорг загоготали. Смех был настолько громким, что из-за автобуса высунулось удивленное лицо начальника Центра управлениями полета.

— Все нормально, Юрий Петрович, — не отводя своего пронзительного взгляда от Хью, проговорил Кораблев. — У нас тут один астронавт, — он сделал особое ударение на слово «астронавт», — запутался в своих подгузниках, но я думаю мы это решим!

Юрий Петрович пожал плечами и снова исчез за автобусом.

— Это глупо… как это, вообще, может помочь полету… — начал было защищаться Хью, но Кораблев не дал ему говорить:

— Не тяни ни свое, ни наше время! Мы тут все не дураки, как не дураки и все те сотни космонавтов и астронавтов, которых я успешно отправил в космос и вернул обратно. Они все, так же, как и ты — люди науки, образованные и умные, но они все, без исключения, делали это. Почему? Потому что НАСА, славящиеся своим «научным» подходом к делу, без всяких суеверий и пережитков древности, потеряли в космосе во много раз больше людей, чем мы, тупые, суеверные, ссущие на колеса русские. Две катастрофы, одна с «Челенджером», вторая с «Колумбией» стоили вашей стране жизни четырнадцати человек. Четырнадцати ученых, астронавтов, просто людей! Могу поспорить с тобой на что угодно, верни этих людей сейчас снова к нам, поставь их рядом, у этого колеса и попроси перед их второй попыткой поссать на него, поссать просто так, как суеверие, без всякого научного обоснования, они бы уссали весь этот чертов автобус так, что его смыло бы к этим трибунам. Космос это не шутка, дорогой мой, это непознанный мир, который живет своими правилами, с миллиардами факторов, которые мы просто не можем просчитать со всей нашей наукой и математическими моделями. Гамма лучи от сверхновых, влияющие на электронику, метеориты, куча других проблем, которые могут сделать так, что что-то пойдет не по плану при взлете или при приземлении, и твой член приземлится на эту планету отдельно от остального тела, или будет летать в космосе вечно! Стоят ли несколько капель твоей мочи риска того, что сегодня, уже меньше, чем через час, это суеверие вдруг сработает?..

Хью пожал плечами.

— И еще!.. — продолжал Кораблев, уже спокойнее, — аммиак, который находится в моче, это хороший окислитель! Его пары попадают в двигатели ракеты на старте, он… стабилизирует его работу…

— Хорошо, хорошо! — закивал, наконец, головой Хью, видимо полностью убежденный последним аргументом. — Я… просто не знал, что это так важно. Надо, так надо! — он подошел к колесу, расстегнул скафандр и с трудом начал выдавливать из себя капли мочи.

Меньше чем через пол минуты из-за автобуса появились Алисса, Каролина и пять-семь человек обслуживающего персонала.

— Ну вы тут и… наделали, — Алисса, улыбаясь, переступила через текущую от автобуса лужу.

— Теперь можно и лететь, — подмигнул ей Йорг, — главное дело сделано.

— Ну что, друзья! — снова начал Кораблев, — послушайте напутственное слово от назойливого старика. Настал тот день, который мы так долго ждали. Мы — я имею ввиду не только себя и вас, а всех нас, человечество. Звезды манили к себе людей с древнейших времен. Каждая культура, каждая цивилизация видела в созвездиях что-то свое. Кто-то читал по звездам свою судьбу, кто-то, наоборот, видел какие-то отголоски прошлого. Кто-то считал, что звезды это души покинувших этот мир людей, кто-то, наоборот, что это души людей еще не рожденных. Но что бы кто ни считал, одно всегда оставалось неизменным — глядя на звезды, все цивилизации, все миры, существовавшие на этой маленькой планете, испытывали страх, благоговение, трепет; испытывали все, что угодно, кроме безразличия…

На мгновение Кораблев замолчал. Появилась отдышка и ему надо было время, чтобы прийти в себя.

— Нам очень, — начала было Алисса, но Кораблев поднял в вверх сухощавый палец и покачал им перед своими густыми бровями.

— Подожди, не перебивай. У вас еще будет время поговорить… А меня… мою трескотню вы, может быть, слушаете в последний раз.

Алисса замолчала, опуская глаза в ноги. Все остальные тоже как-то неловко спрятали взгляд. Кораблев продолжил не сразу:

— Сегодня, смотря на звезды, мы чувствуем точно такой же трепет. При всем развитии нашей науки, при всем том количестве всякой дряни, что мы, люди, умудрились изобрести, чтобы убивать свое время и зрение, звезды продолжают оставаться для нас загадкой. Да, мы не смотрим уже на звезды и небесные тела так, как делали это наши предки. Мы, я имею ввиду, людей современных, а не всяких там шарлатанов, которые печатают в желтых газетенках всякую чушь в виде гороскопов, — он потряс перед лицом космонавтов газетой, которую до этого отнял у Йорга. — Мы смотрим на звезды как на далекие космические тела, со своими уникальными не разгаданными мирами, со своими особыми физическими и, возможно, органическими системами. Сегодня, — Кораблев повернулся и окинул взглядом громадную ракету, уходившую высоко в голубое небо, — у нас появился шанс выйти за пределы нашего привычного места обитания и отправиться туда, за пределы нашей с вами звезды, чтобы узнать о Вселенной чуть больше. Вы первые, кто отправится к звездам, вы те, чьи имена, наряду с Гагариным и Армстронгом, навсегда останутся в истории космонавтики и человечества. Когда, уже через много лет, вы снова ступите на поверхность этой планеты, мир уже будет другим и во многом он будет другим благодаря вам. Не хочу читать вам какие-то напутствия, этой дряни вы уже наслушались по самую шею, все эти политики, все эти ученые, эти директора, вложившие деньги в этот проект, каждый из них считал своим долгом пропиариться за вас счет. Хочу сказать вам просто, от себя, вы лучшая команда, с которой мне когда-либо приходилось работать и… очень хочется, чтобы такими вы оставались до самого возвращения на Землю!

Кораблев замолчал. Космонавты почтительно кивнули головами.

— Ну тогда все! Посмотрите последний раз вокруг себя на эти деревья, на эти облака. Слышите звук птиц? Треск кузнечика? Через несколько минут люк будет задраен и… убери ее отсюда куда-нибудь, пожалуйста, этого не надо, — обратился Кораблев к Юрию Петровичу, заметив, что одна женщина из команды медицинского обеспечения, начала всхлипывать. — Хотя ладно, не надо, оставь, уже и так пора, — он вдруг заметил, что глаза Каролины тоже стали влажными. — Пойдем, времени уже не так много, — скомандовал он уже громко и космонавты, каждый останавливаясь на первых ступеньках и оглядывая последний раз небо и бескрайнюю степь, начали заходить внутрь тесного подъемника.

Когда через несколько минут они заняли свои места и над головой Йорга повисла небольшая плюшевая игрушка, неотъемлемый спутник всех космонавтов, Кораблев дал команду сопровождавшим «свалить».

— Ну что, осталось уже совсем немного. Меньше часа, — он посмотрел на часы на руке, — и эта красавица взлетит вместе с вами в небо! — он нежно провел рукой по внутренней стороне корабля. — Сейчас, когда здесь уже нет лишних людей и связь с ЦУПом еще не включена, хочу сказать вам пару слов, не на прощание, естественно, с космонавтами не прощаются, а так, как напутствие в добрый путь. Все эти камеры, весь этот пафос, все эти возвышенные речи, от которых меня, если честно, уже начинает тошнить, остались там, внизу, и в следующий раз вы услышите их совсем не скоро. Еще несколько дней вы будете на связи, мы будем контролировать каждое ваше движение с Земли. Даже когда вы переберетесь в «Орион», несколько дней после старта, вы будете продолжать получать сигналы с Земли. Но потом, с увеличением скорости и дистанции между нами, сеансы связи будет становится все более долгими и растянутыми, а потом, уже после того, как вы войдете в это свое обмороженное лягушачье состояние, связь между нами прекратится вовсе, до того самого момента, как вы снова не вернетесь к орбите Земли. Сейчас за вас думаем мы, основываясь на данных телеметрии, мы принимаем решения, делаем какие-то изменения в параметрах, одним словом полностью контролируем первые ваши моменты в космосе. Но так будет не долго, там, в четырех световых годах отсюда, решения будут исходить только от вас. Ваша безопасность, ваши жизни, будут находиться только в ваших руках, ну и в руках Всевышнего, если, конечно, он сам туда уже добрался. Не хочу вас пугать, упаси Бог, вы знаете, я не из тех, кто любит панику. Но… это серьезное дело, ребята. Это сложная экспедиция, дерзкая, я бы сказал. То, что делаете вы, что будете пытаться делать или сделаете, не делал и даже не пытался сделать до вас никто. Вы первые представители человеческой расы, которые выйдут за пределы своего дома, за пределы знакомой нам гелиосферы…

На мгновение Кораблев замолчал. Было видно, как от нервного напряжения начинали трястись его сухие, старческие руки.

— За вами будут наблюдать все. Все континенты, все страны, все люди. Перед вашей экспедицией поставлено несколько задач, вы знаете их всех наизусть, вам их втирали эти несколько лет каждый день! Но та задача, которую ставлю перед вами я, она одна и она главная — вернуться обратно! И все, и больше ничего. Все остальное, поставленное перед вами, — дерьмо, все остальное это так, на ваше усмотрение. А эта задача главная и с ней, я уверен, вы справитесь!.. — Кораблев замолчал на несколько секунд, потирая свой вспотевший лоб. — Через десять лет, через двадцать лет, сколько бы вы там ни летали в этом сжавшемся от скоростей пространстве-времени, вы вернетесь на Землю и вернетесь уже героями. Не могу говорить за всех этих прихлебателей, сегодня политик говорит одно, а завтра уже другое, но за себя я отвечу, я бы очень хотел дождаться вас! Когда вы вернетесь, я буду старый немощный старикашка, с трясущимися руками и губами. Но я найду в себе силы и… и тогда, мы отметим ваше возращение, отметим так, как только русские умеют отмечать!

— Спасибо за… ваши… теплые слова! — проговорил Каролина, — глаза ее сильнее наполнились влагой и покраснели. Она смахнула перчаткой слезу, пытаясь не показывать Кораблеву своих чувств, но вдруг сама заметила, что у того самого по щеке ползла большая крупная слеза. Несколько секунд все молчали.

— Ладно, друзья! Пора! — наконец, проговорил Кораблев и, вытирая рукавом лицо, не спеша развернулся. Но пройдя метр, он вдруг остановился, будто что-то забыли и полез в свою сумку. — Чуть не забыл… самое главное, — он вдруг достал из сумки что-то, завернутое в бумагу, и протянул это Виктору. Держи, ты отвечаешь за это!

Виктор посмотрел в газету. На его лице появилась улыбка.

— Это что, водка? — удивилась Каролина, — разве с собой можно?..

— Ты еще так наивна, — проговорила Алисса, под дружный хохот всех остальных.

— И еще, — продолжал Кораблев, но в этот раз как будто смущаясь чего-то, что было так на него не похоже.

— Ну что там, начальник, — помог ему Йорг, видя сильные затруднения Кораблева.

— И еще… то, куда вы летите, это область неизведанная даже для самой передовой нашей науки. Там, за пределами нашей системы, вы будете совсем одни. Не надейтесь на нас, — он опустил взгляд на свои ботинки, — мы не будем рядом. Все, что будет происходить с вами, сможете решить только вы! — проговорив это, он вдруг достал рукой, которая, как все заметили, слегка подрагивала, из сумки какую-то книгу и быстро, будто не желая, чтобы все долго видели это, так же протянул ее Виктору.

— Библия? Это Библия? — удивился Хью, смотря то на Виктора, который тоже был удивлен, то на Кораблева. — Возможно там, вдали от всего того, что мы здесь можем понять, это сможет вам помочь…

Виктор переглянулся с Хью, Алиссой, Йоргом и снова посмотрел на Кораблева.

— Хорошо… командир… как скажете, — проговорил он, явно не зная, как реагировать на это. Кораблев всегда казался ему человеком науки, далеким от всех религиозных предубеждений и вдруг такое.

— Ну и славно! И хорошо! — Кораблев ударил рукой по тяжелой двери, открыл рот, хотел сказать еще что-то, но махнул рукой, развернулся и, уже не оборачиваясь, уходя проговорил.

— Закрывай!

4

День выдался ясным и холодным. Ветер гнал по небу редкие пушистые облака, под которыми, маленькими черными точками, носились, ловя мух или просто играя друг с другом, ласточки. Стоять на улице было зябко. Ветер насквозь продувал куртку и свитер, и Роберт, скрестив руки на груди, и жалея о том, что не натянул на себя все, что только взял с собой в эту поездку, прижался к слегка нагретой солнцем, темно-синей стене здания.

— Десять минут! — послышался из громкоговорителей чей-то голос. Роберт снял с плеча рюкзак, достал из него бинокль, пристроил его к глазам и начал смотреть туда, где, за невысокой рощей, закрепленная четырьмя технологическими башнями, устремленная в небо, стояла ракета.

— Простите, вы ведь… м-м-м… — послышался незнакомый мужской голос где-то рядом.

Роберт отнял бинокль и посмотрел на немолодую пару, которая подошла к нему.

— Роберт!.. Брат Йорга! — улыбнулся он, пожимая руку мужчине, которую тот сразу начал ему тянуть.

— А, Роберт! Да, очень приятно! Я Дмитрий, а это моя жена, Ирина! Мы родители Виктора.

— Очень приятно, — проговорила женщина, так же протягивая руку. — Рука у вас очень холодная, вы замерзли?

— Да… есть немного, этот ветер… как-то я не рассчитал с погодой!

— Дима, достань ему ветровку из сумки, — женщина повернулась к мужчине и, не дождавшись его ответа, залезла в большую сумку, которая висела у него на плече.

— Держите! Размер ваш! Это Виктора, он в ней на велосипеде катается, когда дождливая погода, — проговорила она, подавая ему серую, сложенную в небольшой прямоугольник, тонкую ветровку.

— Виктора?.. Да не, спасибо, мне не так уж и…

— Держите! — проговорил Дмитрий, буквально всучивая ее ему в руки, — вам она явно нужнее, чем ему сейчас. Она ему там не понадобится в ближайшие двадцать лет! Потом отдадите, а то завтра свалитесь с температурой!

— Спасибо! — Роберт сопротивлялся не долго. Он сразу натянул на себя куртку, которая, оказалась ему чуть велика.

— Сколько там еще? — повернулся Дмитрий к жене.

— Восемь минут и двадцать три, двадцать две секунды.

— Эх, сколько раз присутствую я на этих пусках, каждый раз мурашки по коже бегают! Все-таки нервное это дело, — Дмитрий снова обратился к Роберту. — Смотреть на все это дело, ждать… Вы-то сами как, бывали уже до этого когда-нибудь на пусках?

— Нет, только по телевизору и в интернете видел, — честно признался Роберт, — меня как-то всё не пускали…

— Не, мы каждый раз! У меня вон, жена с температурой сегодня, все равно говорит «не могу дома сидеть, поехали». Правду говорю, а?

— Ай! Отстань! Дай посмотреть в тишине! — шутливо проговорила та, не отводя глаз от бинокля.

— Будете? — мужчина нагнулся к Роберту и, подмигивая, достал из кармана небольшую металлическую фляжку. — Наливка! Собственного производства, так сказать!

— Н-нет, пока нет, если только потом…

— Потом… потом уже будет поздно, — загоготал вдруг мужчина и, оглянувшись по сторонам, сделал несколько глотков. — Точно не хотите? — повторил он, снова протягивая открытую флягу Роберту.

— Н-нет, спасибо.

В этот момент к разговаривавшим приблизился полный темнокожий мужчина, лет сорока или даже чуть больше. Он держал за руку маленькую девочку, которая, загибая пальчики на своей левой руке, постоянно бросала взгляд на табло и вслух считала: шесть сорок пять, шесть сорок четыре, шесть сорок три.

— О-о-о! Какие люди! — проговорил громко Дмитрий и щипнул за локоть жену, чтобы та отвлеклась от бинокля. — Давно тут? Не видел!

— Приветствую! Да мы в автобусе сидели уже час с лишним! Бр-р-р! Тут у вас не Калифорния, однако! — мужчина прижал обе руки к губам и дунул на них.

— А? Согреть?! — Дмитрий подал ему флягу, которую тот без излишних вопросов взял и сразу сделал несколько глотков.

— Вот это другое дело! — мужчина крякнул, подождал несколько секунд, снова отпил, снова крякнул и вернул, наконец, флягу хозяину.

— А, вы, простите… нас не представили, — темнокожий мужчина обратился к Роберту.

— Хайснер… Роберт Хайснер! — Роберт протянул руку мужчине и улыбнулся. — Я брат Йорга. А вы, наверное, Андре, муж Алиссы?

— А как вы догадались? Наверное, по тому, что я черный? — с серьезным тоном спросил тот.

— Да… то есть нет, я… простите, я… — засмущался вдруг Роберт, но лицо Андре вдруг расползлось в улыбке. — Да все нормально! — он засмеялся и слабо ударил Роберта по плечу. — Это моя дочь Дженни! — он наклонился и поднял девочку на руки.

— Четыре тридцать два, тридцать один, тридцать… — продолжала считать девочка, не отворачивая своего личика от табло.

— Помаши ручкой маме! — Андре поднял девочку еще выше. — Вон мама. Во-о-н там, видишь ракету?

— Да, — громко ответила та, — но мамы не вижу!..

— Мама там, внутри, в ракете. Скоро мама взлетит! Тут, кстати, есть родственница еще одного астронавта, — Андре начал смотреть по сторонам. — А! Вон! — он заметил неподалеку молодую женщину, девушку, которая разговаривала с пожилым мужчиной в синей форме. Она заметила на себе взгляд Андре и кивнула ему. — Идите сюда! — крикнул ей Андре и махнул рукой. Девушка попрощалась с человеком, с которым разговаривала, и, не спеша подошла, к компании.

— Это Виктория! Она… провожает Хью, — представил ее другим Андре.

— Очень приятно! — как-то смущенно проговорил Роберт. Он сразу заметил, что девушка была необычайно красива и, более того, заметил, что и она заметила на себе этот его взгляд.

— Я Дмитрий, это Ира, моя жена! Будем знакомы! — громко проговорил Дмитрий. — Может… это… — Дмитрий было опять полез в карман, чтобы протянуть новой знакомой флягу, но, подумав несколько секунд, убрал руку из кармана и тихо докончил, почти про себя, — э-э, ладно…

— Это ведь был Фрэнки, как его там… — начал было Андре, но остановился.

— Фрэнк Сколезе, — помогла ему девушка, — глава НАСА.

— Да, точно. Они же друзья с Хью?

— Да, они знают друг друга очень давно. Хью мне много о нем рассказывал.

— Вряд ли что-то хорошее, — как-то иронично заметил Андре.

— У вашего отца вообще много знакомых! — решился вступить в разговор Роберт. — Мне кажется, в мире все его знают, лично мне кажется, что он самый известный в мире антрепренер, инвестирующий в высокие технологии. Разработки корпорации «Солариус», особенно в области оптических процессоров, — Роберт сделал особое ударение на последнее предложение, видимо желая показать девушке, что он в теме, — сделали немалое для того, чтобы этот проект осуществился.

— Да, — согласилась та, — Хью действительно внес большой вклад в эту программу. Только он мне не отец, — она улыбнулась Роберту своей очаровательной улыбкой, — он мой муж.

От неожиданности Роберт покраснел, замолк и окончательно стушевался. К счастью, помощь поспешила извне. Из громкоговорителей послышалось «минутная готовность» и кругом все оживились. Роберт как-то глупо улыбнулся Виктории и, чтобы скрыть свое неловкое положение, воспользовавшись всеобщим оживлением, быстро поднял бинокль к глазам и начал высматривать ракету, вокруг которой поднималось легкое облако пара.

— Ну, сейчас пойдет! — громко проговорил Дмитрий. Он снова открыл флягу и сделал большой глоток.

— Двадцать пять секунд, — проговорила Дженни, которую папа поднял еще выше.

Наступила тишина. В эти несколько секунд до старта, казалось, все замерло. Больше не было слышно ни громких голосов, ни смеха. Казалось, даже птицы, щебетавшие и заливавшиеся до этого в кронах деревьев, тоже замолкли, предчувствуя что-то тревожное, что-то, что вот-вот должно было произойти.

— Десять секунд, девять, восемь… — слышался монотонный голос из громкоговорителей. Все, кто был на площадке, все до одного замерли в одной и той же позе — вытянувшись, с обращенными в напряжении лицами туда, где, уже в заметном облаке, возвышалась большой, обращенной в небо стрелой, ракета.

— Пять, четыре, три, два, один… и, наконец, долгожданное:

— Подъем!

Облако дыма вмиг окутало ракету. Не стало видно ни технологических башен, ни стартового комплекса. Пламя вырывались из сопел на сотни метров в разные стороны. Но кругом по-прежнему была полнейшая тишина: ни шепота людей, ни пения птиц, ни гула двигателей. Затаив дыхание все смотрели на то, как ракета, силой миллионов лошадиных сил преодолевающая притяжение Земли, медленно, в облаке дыма и пара, как отъезжающий от вокзала старый паровоз, медленно разгоняясь, начала подниматься в небо. Пламя стало еще сильнее, оно жгло все вокруг, отбрасывая языки и дым в разные стороны; казалось, жар пламени можно было чувствовать и здесь, за несколько километров до стартовой площадки. Еще несколько секунд тишины и вдруг… гром. Будто где-то над самым ухом разразилась гроза. Десятки птиц в миг взлетели в воздух и начали в панике кружить вокруг не понимая, что происходит и что за гигантская огненная птица, шипящая и рокочущая, взлетает в небо вдалеке.

Несколько секунд, полет нормальный. Несколько секунд ракета, набирая скорость, поднималась вверх. В нескольких сотнях метров от земли, сильный поток ветра слегка сдвинул ее на бок, но сработали уже ориентированные на звезды стабилизаторы, и ракета вмиг приняла прежнее положение.

— Пошла, пошла красавица, твою мать! — забывшись, уже не прячась и допивая остатки содержимого фляги, почти кричал Дмитрий.

— Мама, мама! — в восторге кричала Дженни, махая рукой ракете вслед.

Роберт снова поднес к глазам бинокль. При увеличении можно было разглядеть диски маха в изрыгаемом соплами пламени и яркую красную надпись «Союз» и какие-то еще буквы. Еще несколько секунд, и ракета поднялась выше пушистых облаков, рокот ее стал тише и снова вокруг послышались людские голоса. На мгновение Роберт отнял бинокль от глаз, чтобы бросить быстрый взгляд на стоявшую рядом Викторию. Но ее уже рядом не было. В каком-то странном позыве не то любопытства, не то какого-то другого чувства, он повернулся и увидел ее тонкую стройную фигуру, уходившую быстрой походкой куда-то прочь. Видимо все это интересовало ее куда меньше, чем всех остальных.

— Смотри, смотри! — толкнул его в бок Дмитрий, — тыкая пальцем в небо.

— Что? — Роберт быстро взглянул вверх. Он увидел несколько точек, отлетевших от ракеты. На мгновение ему показалось, что что-то пошло не так, что что-то случилось с ракетой, и она начала разваливаться… Но снова послышался голос Дмитрия:

— Отделились первые ступени! — почти крикнул он ему в ухо, хотя нужды в этом уже не было, шум от ракеты почти затих и голоса людей, их смех, даже чьи-то хлопки были слышны гораздо сильнее. — Видишь, легла уже на курс, через несколько минут они уже будут в невесомости и выйдут на орбиту!

— Да… это хорошо! — проговорил Роберт. Он снова повернулся, чтобы бросить последний взгляд на Викторию, но той уже нигде не было видно. Из его жизни она исчезла так же быстро, как и появилась.

Еще несколько минут народ оставался на площадке, с поднятыми вверх головами наблюдая за тем, как уходила в бесконечную синеву уменьшавшаяся яркая точка. Снова что-то отделилось от ракеты. «Вторая ступень пошла!» — снова закричал рядом Дмитрий. Еще через пару минут ракета полностью растворилась в бескрайней синеве неба и лишь тонкая белая полоса, прочерченная по небу, напоминала всем о том, что совсем недавно с этого космодрома, в бесконечное космическое пространство, взлетела ракета с пятью космонавтами на борту.

5

Через девять минут полета перегрузки исчезли почти полностью и вскоре небольшая плюшевая игрушка, называемая космонавтами «Борисом», уже не притягиваемая гравитацией Земли так, как прежде, в совершенно невозможной еще несколько минут назад манере, начала вращаться над головами.

— Выходим в невесомость, — проговорил Виктор и в подтверждение своих слов, ударил по игрушке рукой. Она подлетела вверх и медленно, будто все еще привязанная какой-то тонкой невидимой нитью к земле, начала опускаться вниз. — Держитесь, это последняя… — проговорил он и через мгновение корабль сотрясся от сильного удара. Послышался хлопок, будто что-то взорвалась совсем рядом с его корпусом. Это отделилась последняя ступень и вдруг, в один миг, кругом стало тихо. Казалось, если бы не гудение от долгого шума в ушах, можно было снова слышать звук собственного дыхания и сильные удары сердца в груди.

— Поздравляю! Мы на орбите! — Виктор опустил стекло шлема и движениями головы в разные стороны размял шею. — Теперь дело за малым — добраться до Ориона!

— Фу-у-у! — то же сделала и Йорг. Он протер перчаткой правой руки свой вспотевший не то от жары, не то от нервного напряжения лоб.

— Корабль выведен на околоземную орбиту, — послышался в наушниках голос Кораблева. Голос его слабо дрожал и всем было понятно, что там, уже в сотнях километров внизу, он чувствовал не меньшее напряжение, чем все они. — Поздравляю! Проект стартовал успешно!

— Ура! — Алисса вытянула руку и дала «пять» каждому из космонавтов.

— Откроем? — смеясь, Хью кивнул на карман на стене, в котором лежали, переданные Кораблевым перед стартом, бутылка водки и Библия.

— Надеюсь ты про книгу? — усмехнулся Виктор.

— Естественно!

— Ну как ты? — Алисса наклонилась к Каролине. — Да ты вся дрожишь, детка! Успокойся, все уже хорошо. Все страшное теперь позади, здесь уже нет никаких перегрузок и до самой стыковки можно расслабится.

Каролина ничего не ответила. Она попыталась улыбнуться, но улыбка не натянулась на ее побледневшее лицо. — Да… все нормально, — смогла, наконец, выдавить она из себя, сглотнув ком, который напряженно висел поперек горла, — … немного страшно было, конечно…

— Это нормально, в первый раз все боятся точно так же, как и ты! Но оно стоило того, каждая твоя поврежденная нервная клетка, — Алисса вытянула вперед руку и показала в сторону иллюминатора, — стоила вот этого!..

Каролина последовала за рукой и лицо ее уперлось в небольшой иллюминатор, за которым медленно пролетали пейзажи.

— Ва-а-а-у! — протянула она. — Это… это… — не сразу смогла произнести она, чувствуя, как, то ли от еще не до конца прошедшего страха, то ли от нового сильного прилива эмоций, ее речь захватывает. — Это… невозможная красота!

И действительно, сквозь толстое стекло узкого иллюминатора, были видны медленно плывущие за окном пейзажи гор, равнин, тонкие паутинки рек, моря и океаны, над которыми, небольшими перышками, висели казавшиеся крохотными с такой высоты облака. Яркое на совершенно черном небе солнце светило в глаза. Здесь, вне земной атмосферы, оно было похоже на огромную ксеноновую фару, бившую в глаза откуда-то издалека мощным пучком белого света. Но вот прошло еще несколько минут, солнце медленно прокатилось по горизонту, отразилось желтым светом в океане и медленно начало опускаться за земной шар. Стали заметны тонкие линии теней, которые бросали на землю снежные вершины какой-то высокой горной цепи. Вскоре на горизонте появились скопления облаков. Большим, белым покрывалом, затянули они зеленые равнины, леса, реки. И вот, цвет облаков начал меняться, из белых они превращались в розовые, из розовых в красные и фиолетовые и вот наступил мрак. Быстро и неожиданно, для человека первый раз побывавшем в космосе, он заволок пространство внизу, поглощая облака, океаны и континенты в черную непроглядную пустоту. Каролина подняла глаза вверх. Грозди звезд висели на черном небе. Точно так же, как и Солнце, они медленно куда-то плыли; медленно, одна за одной, исчезали из вида за краем иллюминатора. Каролина опустила взгляд вниз и увидела яркие точки внизу. Они были похожи на звезды, но соединены были какими-то тонкими светящимися паутинками.

— Америка!.. — проговорил за спиной чей-то голос, это был голос Хью. Он наблюдал за Каролиной, как наблюдали за ней и все остальные, и каждый из космонавтов невольно вспоминал свои чувства и эмоции, когда он первый раз, когда-то уже давно, точно так же впервые оказался в космосе.

Каролина не отворачивалась. Будто приклеенная к этому пейзажу, смотрела она туда, где еще совсем недавно был светлый при солнечном свете горизонт, а теперь было нечто другое.

— Это не звезды… — не то спросила, не то утвердительно проговорила она. — Это… огни городов?!

Хью не ответил. Оторвавшись от сиденья в условиях микрогравитации, он поднялся в воздух, развернулся и завис, будто прицепившись ногами к потолку над самой головой Каролины.

— Да! Вон Майями, вон Сент-Питерсберг, вон Орландо! — он показывал рукой на яркие точки внизу. — Вот там вот мой дом, Уэст-Палм-Бич. Вон, у самого побережья, можно видеть даже дорогу, которая проходит рядом!

— А это? Что это такое? — она показала вниз, где были видны частые вспышки.

— Это молнии. Там все затянуто тучами! Не хилый шторм там бушует!

— И только у нас здесь все тихо и спокойно, — проговорил из-за спины Виктор.

Каролина снова вытянула вперед руку и прочертила рукой по толстому термостойкому стеклу.

— Отсюда она кажется такой маленькой… наша планета. Кажется, можно вытянуть руку и просто обнять ее всю целиком. Подумать только, все то, что когда-либо было в истории, что есть, и что еще долгое время будет, все это происходило на этом небольшом голубом шаре! Все войны, все катастрофы, все созданные произведения искусства, все это было здесь, внизу, под нами…

— Главное, чтобы это на этой планете все не закончилось, — усмехнулся Йорг. — Чтобы мы с нашим прогрессом не перебили друг друга до того, как переселимся на другие планеты.

Каролина покачала головой:

— Я уверена, рано или поздно, мы достигнем полного мира на Земле!

— Как бы мы не любили наше Землю, но ее дни сосчитаны! — нехотя ответил ей Виктор. Он завис над панелью управления, снимая какие-то показания с приборов.

— Почему?

— Водород. Каждую секунду Солнце тратит миллионы тонн водорода на то, чтобы продолжать светить и это не будет бесконечно. Через несколько миллиардов лет запасы топлива истощатся, Солнце превратится в красного гиганта и тогда наступит полная задница!

— Но…

— Но, это так, к слову, париться из-за этого не стоит! До этого возраста мы точно не доживем. При всем уважении к человечеству, мы… — на секунду Виктор замолчал, проверяя, не включен ли канал связи с Землей; он не был включен, и Виктор продолжил, — …порядочные поросята, которые перебьют друг друга задолго до того, как Солнце выгорит. Это, если, конечно, не найдем планету, куда можно переселиться, где будет куча ресурсов и мало народу! Хотя… и это то же спорно. Война слишком глубоко сидит тут, — он ударил себя несколько раз пальцем в голову, — в сознании нашем и просто так ее оттуда не выбить!

— Нет! — Каролина отвечала ему с улыбкой. — Люди слишком разумные существа, для того, чтобы допустить это! В глобальной войне нет победителей, там есть только проигравшие. И это начинают понимать уже все!

— Разумные?.. — Виктор усмехнулся. Он отвернулся от пульта и повернулся к Каролине, — вся наша история это показатель того, как одни разумные люди убивают других. Нет… те люди, которые живут там, — он кивнул вниз, на Землю, — они не смогу жить в мире еще долго и долго, на какую бы планету мы из не привезли. Возможно когда-нибудь, через какие-нибудь столетия или лучше тысячелетия, люди изменятся и выбьют из себя эту дурь. Но те, кто живет на Земле, не хочется это говорить, но это правда, порочны безвозвратно.

— Это не так. Толстой говорил: «Война это противное человеческой…»

— Толстой был умный мужик, но слишком уж не по летам наивен…

— Так, господа и дамы! Не хочу вас отвлекать от этой дискуссии о философии, — встрял в разговор Йорг, — но мы только что получили сообщение.

— От НАСА? — спросил Виктор.

— Нет, холодно!

— От внеземного разума? — спросил Хью.

— Уже теплее, но все же нет…

— МКС… — заулыбалась Алисса. — Ведь так?

— В точку!

— И… и что за сообщение?

— Буквально пару строчек: «Приветствуем на нашей орбите первых межзвездных путешественников. Желаем вам беспроблемного полета к новым неизведанным краям нашего космоса, легкого пути, попутного солнечного ветра и успешного возвращения. Команда МКС. P.S. Витя, на твоем месте должен был быть я и я тебя ненавижу! Константин».

— Вот… говнюк! — Виктор заулыбался.

— Ты знаешь его? — спросила Алисса.

— Мы вместе сидели за одной партой в академии. Вместе с ним провели незабываемые двести дней в изолированной от другого мира камере! В моей жизни был почти год, когда я закрывал глаза и видел его физиономию во сне, потом я снова открывал глаза и снова видел его физиономию, только уже наяву.

— Видимо у вас с ним сложились особые отношения!

— Иногда даже близкие друзья могут друг другу надоедать.

— Что им ответить, командир? — спросил, переворачиваясь ногами кверху в невесомости Йорг.

— Напиши им: «Команда «Ориона» выражает благодарность команде МКС за их поздравления, желаем им успешного лавирования в куче космического мусора… нет это не пиши… желает им так же успеха в исследовании поведения личинок дрозофила и ленточных червей в невесомости… Или нет, лучше напиши, что когда мы снова с ним встретимся, я дам ему автограф, ведь у него должно быть что-то, чем он мог бы гордиться перед внуками! Впрочем, ладно, если серьезно, напиши, «спасибо» и что-нибудь в этот роде, — Виктор повернулся и снова подлетел к пульту управления. Вскоре в корабле наступила тишина и лишь жужжание работавшей системы вентиляции намекало на наличие внутри корабля проводящего звуковые волны воздуха.

6

— Система «Курс» только что взяла «Орион» на прицел своего радара. Приступаем к процессу стыковки в автоматическом режиме! — в тишине раздался громкий голос Йорга. Он разбудил Хью.

— Сколько нам еще лететь до него? — он протер глаза и широко зевнул. Так же, как и Каролина, он долго сидел перед окном и смотрел в менявшиеся внизу пейзажи, но усталость и бессонная ночь перед полетом сделали свое, он переместился на свое место, закрыл на мгновение, как он думал, глаза и, невольно для самого себя, заснул.

— Большая часть пути уже позади. Через два часа, если все пойдет по плану, мы пристыкуемся.

— Ого! Как… — Хью удивился тому, сколько проспал. Он хотел сказать еще что-то, но Йорг кивнул ему на Алиссу, которая, расслабившись в условиях нулевой гравитации, так же спала рядом и тихо проговорил:

— Пока можно и поспать. Наша миссия, это вообще сплошной сон! Не путешествие, а… кайф!

— Да уж, кайф, — Хью встряхнул головой. От прилива крови лицо начинало отекать, и он уже начинал чувствовать дискомфорт. — Скорее бы мы уже прилетели, а то уже все части тела затекли. Не могли они сделать этот корабль чуть более просторным, хоть, не знаю, на пару метров что ли, чтобы можно было хоть свою задницу размять?

— С бассейном и кортом, все как у тебя дома?

— Я был бы не против! Такой большой бы корабль с видовой палубой, на которой, под звездным небом, бассейн с тренажерным залом, рядом бар, красивые женщины…

— Лина, вколи ему двойную дозу «лекарства», пускай ему все это приснится! — проговорил откуда-то сзади Виктор.

— И мне тоже! — смеялся Йорг.

— Не буду, а то вы вообще не проснетесь.

— Ну, не ломай все удовольствие! Смысл полета теперь вообще теряется, хоть на Землю возвращайся, — с напускным недовольством проговорил Йорг.

Все замолчали. На несколько минут воцарилась тишина. Слабо жужжали вентиляторы системы циркуляции воздуха. Было слышно, как Йорг нажимал какие-то кнопки на панели управления. Каролина, видимо утомившаяся долгим просмотром пейзажей в иллюминатор, сняла перчатку с правой руки, отпустила ее и начала наблюдать за тем, как она, в условиях микрогравитации, медленно вращалась прямо перед лицом. Вдруг она заметила что-то необычное и повернулась к Виктору. «Виктор, смотри, смотри!» — ее голос, раздавшийся в тишине, разбудил Алиссу.

— Что такое? — Виктор повернулся к ней.

— Перчатка! — она показала взглядом на перчатку, которая начала медленно смещаться в противоположную сторону корабля. — Почему она движется?!

— Сбавляем скорость, корабль делает корректировку на орбите. Смотри сюда! — Виктор оттолкнулся от стены и подлетел к одному из иллюминаторов. Высматривая что-то, он прислонил лицо практически вплотную к стеклу.

— Что потерял, старина? — спросил Йорг. — Землю?

Вместо ответа Виктор отодвинулся от иллюминатора и показал пальцем куда-то вдаль, на изогнутый горизонт Земли. — Смотрите!

Каролина первой приблизилась к иллюминатору. За ней последовали остальные.

— Это… — вырвалось у нее. — Это он? Это наш корабль?

— Он самый!

— Консервная банка стоимостью миллиарды баксов! — проговорил из-за спины Хью.

Алисса тоже подвинулась к иллюминатору.

— Вон, видишь? — тихо проговорил он ей, хотя она и сама уже заметила вдалеке, чуть ниже линии искривленного горизонта, блестящий на солнце объект. С такого расстояния он казался совсем маленьким и неподвижным.

— Уже немного осталось, — Виктор вернулся на свое место. — Через час с небольшим начнется стыковка!

— Отсюда он кажется таким крошечным, как…

— Как космический мусор, — вставил Йорг.

— Как игрушечный… — докончил Хью мысль Каролины. — Это первый космический корабль в истории, который…

— Истории человечества! Инопланетные существа, где-то там уже, возможно, построили и не такие… — перебил и его Йорг.

— Ну ты даже не дослушал, о чем я говорю, а перебиваешь со своими глупыми инопланетными существами, — с недовольством вставил Хью. — Я хотел сказать, что это первый в истории космический корабль, который не был выведен на орбиту с Земли, а собирался уже здесь, на орбите.

— Да, ракеты-носителя, которая смогла бы вывести на орбиту такой огромный аппарат пока нет, — подтвердила Алисса.

— Это не просто корабль, — продолжал Хью, — это воплощение всех достижений человечества, все, что мы знали тысячи лет назад, сто лет назад, все, что мы знаем сейчас! Только подумать, сколько денег и ресурсов было потрачено на то, чтобы это творение человеческой мысли оказалось на орбите!

— Я вот смотрю на все это бесконечное пространство, на звезды и думаю, неужели мы одни такие во Вселенной, единственные разумные существа, который в состоянии путешествовать по космосу? — задумчиво проговорила Каролина.

— Сложно представить себе Вселенную с ее миллиардами галактик, в каждой из которой миллиарды звезд, как заселенную только нами. Раньше жизнь рассматривали как что-то божественное, данное нам извне. Но сейчас жизнь стала лишь производной от эволюции материи, от неорганической к органической. Даже в нашей крохотной по космическим масштабам Солнечной системе, существуют как минимум три планеты, на которых жизнь есть или могла бы когда-то существовать. Это Земля, естественно, это Марс и спутник Юпитера Европа. Три планеты, на одной из них жизнь есть, на другой, возможно, была, на третьей, так же, возможно, есть, но где-то глубоко, подо льдом. И теперь представь это в все в рамках Вселенной…

— Если мы даже и не одни во Вселенной, есть ли еще где-то жизнь такая же разумная, как наша. Вот в этом-то вопрос, — вступила в разговор Алисса.

— Да и сама разумность этой человеческой цивилизации это тоже большой вопрос, — опять засмеялся Йорг. — Сильно развитая цивилизация не будет даже смотреть в нашу стороны. Зачем мы ей вообще сдались?

— Разумной жизни там нет, — проговорил Виктор, — по крайней мере на сотни световых лет вокруг. А сотня световых лет вокруг это уже тот барьер, я имею ввиду пространственный барьер, через который контакт не возможен.

— Это почему не возможен? — наивно удивились Каролина.

— Скорость света. Абсолютный предел скорости передвижения в пространстве, — Хью отвернулся от иллюминатора и повернулся к Каролине, — представь, что тебя кто-то просил сесть в космический корабль и отправится к ближайшей звезде. Допустим, ты знаешь наверняка, что на этой звезде есть жизнь, что она разумная, что тебя там ждут. Ну а дальше-то что? Ведь сто лет (допустим ты летишь с максимально возможной теоретической скоростью, близкой к скорости света) это жизнь не одного поколения. На этом корабле люди будут рождаться и люди будут умирать. И все ради чего — непонятное путешествие к какой-то цивилизации, о которой они имеют самое малое представление. Любое расстояние, путешествие через которое займет больше человеческой жизни, не будет оправдано никакими средствами. «Корабль поколений» — это иллюзия…

— Да и мы тоже… — хотел заметить что-то Йорг, но в этот момент корабль начал совершать какой-то маневр. Летавшая у потолка плюшевая игрушка снова вытянулась на веревке. Каролина повернулась к окну и увидела, что звезды медленно поплыли в сторону. Корабль поворачивал.

— Выходим на финишную прямую, — Виктор повернулся к панели управления.

— Смотри! — Алисса показала Каролине рукой в иллюминатор. Та повернулась.

— Вау-у-у! — эмоции сразу вырвались наружу. Она увидела большой блестящий корабль, к которому они медленно приближались. — Он огромный!..

— Стыковка через восемь минут! — Виктор не отрывался от панели управления. — Всем занять места и пристегнуться.

— Системы сближения работают в норме, сбоев в работе коррекционных двигателей нет, стыковка проходит в автоматическом режиме, — Алисса пристегнулась и проверила данные на мониторе. Все поспешно заняли свои места и опустили стекла скафандров. Наступило какое-то трепетное ожидание. Последние минуты и они, наконец, увидят вживую то, о чем думали последние несколько лет, то, к чему их готовили. Глаза всех приковались к небольшому монитору, на экране которого, в перекрестии, появился стыковочный люк Ориона.

— Пять минут! — проговорил Виктор.

— Системы в норме, — повторила Алисса.

Хью вытянул руку и потрепал себя за одну и за другую ногу.

— Скоро уже прибудем! — проговорил ему Йорг. — Там разомнешь свои кости.

— Так… идет небольшое отклонение по курсу… — проговорила Алисса, смотря на данные на мониторе, она быстро придвинулась к системе ручного управления, готовая взять управление на себя, но автоматика дала сигнал двигателям на корректирующий маневр и снова стыковочный люк появился прямо в середине перекрестия.

— Все в норме, — проговорила она уже тихо, но все еще с заметным напряжением в голосе. — Солнечный ветер, видимо…

— Три минуты!

Каролина сложила руки перед лицом и начала беззвучно что-то произносить себе под нос. Виктор заметил это, взял рукой ее обе руки и опустил их вниз.

— Не вытягивай руки. Держи их плотно у груди!

Каролина взволновано кивнула и сложила руки крестом на груди.

— Меньше минуты! — заметил он спокойным голосом и тут же спросил: — Что там, Алисса?

— Все… все в норме! Есть небольшие отклонения, видимо шторм на Солнце, но автоматика делает коррекции и… все нормально! — По голосу ее было слышно, что она нервничала. — Ее напряжение передалось и Хью. Он с какой-то опаской переводил свой взгляд с ее лица на лицо Виктора, с лица Виктора на ее лицо, будто в этот миг два эти лица были для него лучшим индикатором, чем все остальные приборы.

— Все в порядке, мужик! — заговорил Йорг, заметив его напряжение, — Алисса управляет этой штукой гораздо лучше, чем своей машиной!

— Эта была не моя вина! — вспыхнула и тут же угасла улыбка у нее на лице. Она хотела отшутиться, но не смогла, все ее внимание, все напряжение было направлено туда, где на экране небольшого монитора виднелся стыковочный люк. Вот перекрестия на мониторе сошлись с перекрестьями на люке. Еще пару секунд и на люке стали появляться какие-то буквы, которые через еще мгновение материализовались уже в отчетливое «Орион».

— Пять секунд, четыре…

Каролина затаила дыхание.

— Три, два, один и… стыковка!

Почувствовался слабый удар. Висевшая над головами игрушка продолжила движение дальше, по инерции, пока, наконец, не вытянулась на веревке и резко не остановилась. Каролина не смела выпустить воздух из легких. Лишь когда воздуха уже стало не хватать и стал чувствоваться дискомфорт, она усиленно выдохнула.

— Стыковка прошла успешно, — первым заговорил Виктор. Он осмотрел корабль изнутри, а потом и каждого члена экипажа. — Все нормально, визуальных повреждений нет, все живы и целы, — проговорил он уже увереннее. — Алисса?!

— Пристыковались нормально. Давление в норме. Системы… — в этот момент послышался какой-то металлический лязг, от которого Каролина вздрогнула, но Виктор сразу успокоил:

— Сработали механические фиксаторы «Союза» к «Ориону».

— Это чтобы мы не отвалились от «Ориона» раньше времени, — пояснил его слова Йорг. В отличие ото всех остальных, по улыбающемуся лицу его было заметно, что весь этот процесс стыковки не только не пугал его, но, наоборот, доставил ему даже какое-то странное удовольствие. Он отстегнулся, не дожидаясь команды Виктора, и подобрался к панели управления.

— Проверь давление внутри «Ориона»! — дал ему указание Виктор.

— В норме, все в норме, командир! Давление, система вентиляции. Напряжение, система… сейчас подключаюсь к системе корабля, уже подключился…

— Все системы работаю в норме. Добро пожаловать на борт межзвездного корабля «Орион», — послышался вдруг в динамиках приятный женский голос.

— Кто… — начал было Виктор, но тут же сам понял ответ на свой еще не заданный Йоргу вопрос.

— Это система интеллектуального управления работой аппарата. Разработка компании «Солариус». Беспрецедентная система, в своем роде, — не без гордости заметил Хью, — аналогов ей нет и долго еще не будет!

— Ах вот она как звучит, ты бы нас хоть представил своей даме, — Йорг засмеялся, — а то как-то даже не прилично! — он откашлялся, поднял лицо вверх, будто эта система наблюдала за ним именно сверху и четким медленным голосом, так, как обычно обращаются взрослые к детям, которые никак их не могут чего-то понять, проговорил:

— Привет! Меня зовут Йорг, Йорг Хайснер, я бортинженер этого корабля и в ближайшие два года мы будем с тобой крайне тесно сотрудничать!

— Добрый день, Йорг. Я знакома со всеми членами данной экспедиции. Мне известны основные биометрические и биографические данные каждого из космонавтов.

— О! Какая умная и просвещенная дама, — продолжал хихикать Йорг. — И голос у тебя приятный! Интересно, а как бы ты выглядела, если бы ты была бы как… не знаю, имела бы женские очертания?..

— Йорг, хватит забивать информационный модуль всяким дерьмом! — не выдержал Хью. — Это не сайт знакомств и не собеседник, с которым можно делиться своими ранними сексуальными переживаниями. Это откалиброванная интеллектуальная система, цель которой не флиртовать с астронавтами, а помочь в целости и сохранности долететь до ближайшей звезды и обратно!

Все засмеялись. Впрочем, больше всех смеялся Йорг. Лицо Хью тоже расплылось в улыбке. — Серьезно, мужик, — заговорил он уже гораздо мягче, — я тебе подарю такую штуку на день рождения. Поставишь ее себе домой и будет тебе счастья немерено! А сейчас — потерпи немного, подержи себя в руках!

— Ладно, ладно, — замахал руками Йорг, — не буду больше к ней приставать! Эй! — произнес он громко, снова смотря куда-то вверх, — может пустишь нас внутрь или мы будем на пороге стоять?

— Конечно Йорг. Люк разблокирован с моей стороны. Вам так же необходимо будет подтвердить открытие со своей.

— Готовы! — Виктор нажал на кнопку на панели управления. Почти сразу послышался слабый механический звук работы привода и небольшой люк начал медленно растворяться, открывая перед космонавтами просторное и светлое помещение внутри корабля.

7

Было уже почти десять часов вечера. На улице было неприятно и сыро. Мелкие капли дождя кружились в свете фонарей как бесчисленные мелкие мушки. Они опускались на лицо, на очки, на куртку; скапливались на черной крыше автомобиля в большие округлые капли, подползали к самому краю и резко, с ускорением, скатывались вниз, на влажный асфальт.

Кораблев захлопнул дверь и сильно откашлялся. Над крыльцом заднего двора горели фонари и был слышен звук множества голосов. Охранник, полный мужчина с козлиной бородкой, имя которого Кораблев никогда не мог запомнить, открыл дверь, почтительно вышел на крыльцо и, придерживая дверь спиной, замер в безмолвном ожидании того, когда гость зайдет внутрь.

Кораблев взял из рук водителя сумку, которую тот подал ему и, ничего не говоря, медленно двинулся ко входу. Он знал, что сегодня будет много народу, знал, что там, в находящемся на втором этаже конференц-зале, уже нет свободного места и знал, что все эти люди, «людишки», собрались там и ждут от них очередного обновления статуса программы. Он не любил всего этого, да даже больше, до тошноты ненавидел. Родившись в простой семье инженеров, он чувствовал себя намного комфортней в своем узком кругу, окруженный чертежами и схемами, чем в обществе всех этих «бессмысленных бездарностей».

Зал действительно был набит до отказа. Одновременный гул нескольких десятков голосов, создавал ощущение присутствия на каком-то стадионе или, лучше, рядом с каким-то гигантским осиным гнездом, в котором, не переставая, кипела своя, особая жизнь. Кораблев подошел к двери, толкнул ее и на секунду замер на пороге, будто все еще не решив до конца, стоит ли ему заходить внутрь или, сделав вид, что ошибся дверью, развернуться и свалить из этого чертова гнезда куда-нибудь подальше и как-нибудь побыстрее. Но это было необходимо. Этого требовал протокол. Он пересилил себя, сделал глубокий вдох и вошел внутрь.

Лишь только его фигура появилась в дверях, по залу пробежался какой-то трепет. Он был одной из значимых фигур в этом проекте. Именно его голос решал очень многое и именно он, после старта, как бы ему не хотелось, привлекал к себе больше всего внимания.

— Черт бы вас… — пробубнил он под нос, медленно дошел до единственного свободного места и приземлился на него. При ярком свете ламп, его и без того старческое, подернутое крупными морщинами лицо, казалось каким-то особенно желчными и больным. Он поставил сумку в ноги и осторожно положил локти на стол, пытаясь не свалить ни один из стоявших на столе микрофонов. Он чувствовал себя под прицелом сотен камер, фотоаппаратов, мобильных телефонов и черт знает, чего еще. Взгляд невольно побежал по сторонам. Привычный зал сегодня выглядел совершенно иначе: вся стена сзади и по бокам была украшена эмблемами компаний, спонсировавших проект. Кораблеву были знакомы не больше десяти из них и это странное неведение того, что они сейчас будут рекламировать на весь мир, вызывало в нем еще больше отвращения.

— Вот это что такое? — спросил он шепотом у пресс секретаря, ручкой показывая на одну из эмблем, которая была нарисована на светлом стенде рядом.

— Мне кажется это… дом, — ответил ему тот с легкой улыбкой на лице.

— Спасибо, глаза у меня еще пока лбу, а не на заднице! Я имею ввиду что они рекламируют?

— А-а! Это реклама банка. Очень крупного банка…

— А это что такое? — он показал ручкой на эмблему, в виде какого-то конуса.

— Не знаете? — пресс-секретарь нагнулся к нему. — Компания известная! Производят презервативы…

— Производят что?! — Кораблев сказал это так громко, что его слова, пойманные микрофонами, разнеслись по всему помещению.

— Тише! Тише! — шепотом проговорил ему пресс-секретарь и, взяв его под руку, нагнулся с ним вместе к спинке стула. — Эта компания производит и продает презервативы.

— Каким образом контора, которая делает гондоны, относится к космосу?! Это что, шутка какая-то?

— Никакой шутки! Они тоже вложились в проект…

— Черт бы их всех побрал! Хоть бы они логотип себе поприличней выбрали, а то выглядит как…

— Николай Петрович! — вдруг прервал их разговор громкий, обращенный к нему голос начальника Центра управления полетами, — слово предоставляется вам!

Кораблев недовольно посмотрел на него.

— Расскажите нам о текущем статусе полета, где находится корабль в данный момент? — пояснил он, заметив на себе этот недобрый взгляд Кораблева.

— Сегодня шестой день полета и сегодня «Орион» вышел на одну орбиту с Юпитером, — без приветствий и излишних предисловий заговорил Кораблев. Проговорив это, он замолчал. Публика замерла в ожидании дальнейшей информации, но Кораблев лишь молча потянулся к бутылке с водой и налил себе пол стакана.

— Вы имеете ввиду, что сейчас они пролетают мимо Юпитера? — послышался мужской голос из зала.

— Нет, я имею ввиду то, что они вышли на одну орбиту с Юпитером. То есть удалились от Солнца на такое расстояние, на котором летает эта планета. Юпитер сейчас находится в другой стороне и они его даже не увидят.

— Я правильно понимаю, что корабль уже вышел на прямую траекторию и следующая планета, к которой он приблизится, будет находиться уже в системе новой звезды?

— Через семь дней «Орион» будет проходить мимо планеты Нептун. Это не совсем по пути к нашей финальной точке, и нам пришлось сделать небольшое смещение траектории. Это сделано для того, чтобы избежать всяких возможных инцидентов с «Орионом», во время прохождения пояса Койпера.

— А какие возможны инциденты? И… что это за пояс, не поясните?

— Пояс Койпера состоит из астероидов и разных малых тел, которые по разным причинам не были притянуты гравитацией ни к одной планете Солнечной системы. При той скорости, которую разовьет «Орион» при вхождении в этот пояс, энергия от удара даже о крошечную пылинку, по своей силе будет равна попаданию в корпус корабля артиллерийского снаряда… Я думаю, не надо объяснять, почему мы вынуждены вносить корректировки в движение, и почему само это движение вызывает у нас столько опасений.

— Простите… но я не очень понял связь этого пояса и почему траектория движения «Ориона» должна проходить рядом с планетой Нептун.

— Потому, что Нептун это крупная планета, которая находится в непосредственной близости к этому поясу. Ее прохождение рядом со скоплением астероидов создает гравитационные возмущения, вырывая часть астероидов и притягивая их к себе. Нами был обнаружен относительно безопасный проход, в котором концентрация астероидов очень мала и этот проход как раз находится рядом с Нептуном.

— Вы связываетесь с членами команды? — послышался новый голос из зала, в этот раз женский. — Как они себя ощущают?

— Мы поддерживаем с ними постоянный контакт, мы так же регулярно получаем данные телеметрии, отправляемые нам системой корабля. Там все в норме, как с членами экипажа, так и самим кораблем. На данный момент задержка сигнала в одну сторону достигает уже тридцати с лишним минут, и задержка эта с каждой минутой становится все больше. Так, для сведения, когда корабль доберется до Нептуна, задержка будет составлять уже более четырех часов, то есть, чтобы нам отправить сообщение к кораблю и получить его обратно, при условии моментального ответа, нам потребуется больше восьми часов. Как вы понимаете, в режиме обычного диалога такую связь поддерживать нельзя и с каждым разом наше общение становится все более растянутым. Но… сообщения доставляются, сообщение принимаются. Все идет в плановом режиме, связь не с кораблем не теряется.

— Члены экспедиции подвергаются постоянной перегрузке. Как они ощущают себя?

— Лучше не бывало. Каких-то особых перегрузок там нет. Как вы знаете, в этом корабле использована новая модель разгона. Постоянный разгон, с фиксированным ускорением, составляющим 9,8 метров в секунду.

— Ускорение свободного падения…

— Да, ускорение свободного падения, то есть на корабле созданы условия, имитирующие земное притяжение. Космонавтов вдавливает в пол корабля с точно такой же силой, как если бы их притягивала Земля. Понятно, что такие перегрузки совершенно безопасны для человека, более того, они необходимы. Именно при таком ускорении организм человека может жить по привычным ему законам. Так что, с точки зрения влияния на организм космонавтов, там все нормально.

— Что будет, когда корабль достигнет своей максимально скорости?

— Он прекратит ускоряться, — заметил Кораблев и по залу пробежался тихий смешок. Все восприняли ответ как шутку.

— И… какая это будет скорость?

— Восемьдесят шесть целых и шесть десятых процента скорости света. Двести шестьдесят тысяч километров в секунду, если говорить понятным всем языком. Когда эта скорость будет достигнута, двигатели прекратят работу и корабль продолжит движение дальше уже с постоянной скоростью. Двигаться на этой скорости он будет чуть больше четырех лет, в измерении корабля. Потом, на подлете к звезде, начнется снижение скорости, и команда опять будет испытывать на себе ускорение в один g.

— Вы имеете ввиду, замедление?

— Я имею ввиду ускорение со знаком минус. В физике нет такого понятия как «замедление».

— Да… понятно. А что будет дальше, когда корабль прилетит к этой звезде? Ведь миссия на этом не закончится?

— Когда он долетит, все только начнется. Эта планета, на которую нам бы хотелось посмотреть и которая, как нам кажется, может иметь на своей поверхности растительную жизнь. Корабль напичкан всякой аппаратурой для ее исследования. «Орион» будет находится на орбите этой планеты почти две недели и в эти две недели у космонавтов будет достаточно плотный график.

— А потом…

— А потом все пойдет сначала. Разгон, полет, снова торможение и добро пожаловать на родную Землю.

— Это будет через двадцать лет?

— Двадцать два с лишним года для нас с вами.

Назойливый репортер замолчал. Несколько рук тянулись вверх, демонстрируя таким образом желание задать вопрос.

— Да, пожалуйста! — Кораблев кивнул женщине, которая сидела в центре зала и с самого начала усиленно тянула руку.

— Добрый день! Меня зовут Инга, я репортер журнала…

— Задавайте свой вопрос, Инга, — перебил ее Кораблев, не желая выслушивать то, что ему было не интересно.

— Насколько я понимаю, полетом полностью будут управлять автоматические системы, но…

— Правильно понимаете. На таких скоростях нет никакого смысла сажать человека за штурвал, да и штурвала-то там, как такового, нет.

— Ну а если произойдет какой-то сбой в электронике и системах управления?

— У каждой из систем на корабле есть своя дублирующая система. Отчасти это объясняет, почему корабль получился таких размеров. Мы решили, что если уж нет возможности отправить в космос неуправляемый корабль, без космонавтов на борту, то уж, по крайней мере, мы должны создать все возможное, чтобы сделать этот полет как можно более безопасным. В случае, если какая-то система выйдет из контроля, ее функции заменит система дублирующая. Это будет сделано автоматически. Если сделать это автоматически не получится, команда обучена тому, как сделать это в ручном режиме.

— Вы только что говорили про угрозу столкновения с астероидом. Неужели корабль никак не защищен от попадания в него астероида или космического мусора… — спросил какой-то немолодой мужчина в очках.

— Космический мусор есть только на орбите нашей планеты, все что дальше — там мусора нет.

— Ну, я имею ввиду, космическую пыль, лед. Может быть метеориты?

— Посмотрите на форму корабля, он сделана в виде пули. Заметили это?

— Да, — мужчина утвердительно кивнул головой.

— И это не просто так, в случае контакта с какими-то космическими частицами, эта форма позволит избежать серьезных повреждений. Такой же принцип применяется и в военной области, когда стенки танков делают под углом, чтобы снаряд при попадании в танк не проникал внутрь, а уходил вверх или в сторону. Здесь все то же самое. Все простое, как говорится, гениально. Энергия даже самой малой частицы на таких скоростях вполне сравнима с прямым попаданием танкового снаряда. Несколько лет мы потратили на то, чтобы подобрать такую траекторию движения, чтобы она избегала поясов астероидов и мест возможного скопления космической пыли. Но космических тел очень много и они, зачастую, бывают очень небольших размеров, гарантировать, что на пути следования корабля ничего этого не будет мы, к сожалению, не можем.

— Большую часть своего времени команда будет пребывать в состоянии комы, — послышался новый голос из зала. — Насколько мне известно и… я вот тут читал исследование одного авторитетного медицинского журнала, все это не полезно для космонавта и даже вредно…

— Путешествие в космос вообще не полезно, молодой человек, — перебил говорившего Кораблев, — отсутствие гравитации в большей части полета, радиация от Солнца, гамма-лучи от сверхновых, все это, мягко говоря, не укрепляет организм человека. Все те, кто хотят заниматься собой, своим телом, им лучше в космос не лететь, а ходить в тренажерный зал и сидеть на диете…

— Я отвечу, с вашего позволения, — заговорил сидевший рядом пресс-секретарь. Он знал неумение Кораблева сдерживать свое недовольство в нужных ситуациях, и видел, как тот начинал уже раздражаться от глупых вопросов. — Мы не называем это состояние «комой», мы называем это состояние «анабиозом». При анабиозе, в отличие от комы, жизненные процессы не отключаются, они лишь существенно замедляются под воздействием криогенных и химических факторов. В состоянии анабиоза нормальный человек продолжает быть нормальным человеком, но временно пребывающим вне чувств и сознания.

— Но он овощ! Как вы можете отправить лишенного сознания человека в космос, зная, что там может произойти что угодно?

Пресс-секретарь снисходительно улыбнулся:

— Это не совсем так, — заговорил он, выждав небольшую паузу для того, чтобы дать возможность гулу голосов в зале замолкнуть. — Мы не отправляем туда лишенного сознания овоща, как вы позволили выразиться, туда полетели и сейчас находятся там пребывающие в сознании люди, члены команды «Орион». До того, как они выйдут за пределы самой последней планеты солнечной системы, они будут пребывать в сознательном состоянии и будут полностью контролировать полет корабля. Когда они выйдут за пределы пояса Койпера, когда все астероиды и космическая пыль останется позади и больше ничего не будет предоставлять обозримую угрозу для членов команды и впереди будет три года однообразного скучного полета, они будут искусственно введены в это состояние. Хочу заметить, что тут у них, у нас, нет каких-то сроков, каких-то дедлайнов. Они должны покинуть область, в которой можно встретить опасность, оценить ситуацию и, если никаких препятствий нет, погрузиться в этой состояние.

— Ну а как же физические нагрузки? У человека, который месяц лежит неподвижно уже чувствуется одряхление мышц, а здесь… ведь несколько лет?

— Насчет этого не беспокойтесь, — с прежней невозмутимой улыбкой проговорил пресс-секретарь. — Они не будут лежать там в полном бездействии. Каждый будет находиться в крео-капсуле, подключенный к множеству электродов. С определенной периодичностью, каждый из этих электродов будут пускать электрический разряд к мышце, вызывая ее сокращение. Конечно, такие упреждения не заменят полноценной физической нагрузки, но…

— Да, вряд ли они проснутся, как Арнольд, в лучшие свои годы, — хихикнул еле слышно начальник Центра управления полетами.

— … Но их мышцы не будут атрофированы, и весьма скоро, после приема комплекса витаминов и нужного количества физических упражнений, она примут былую физическую форму. В любом случае, даже относительная, скажем так, «не полезность» данного состояния, полностью перекроет собой весь тот негативный эффект, психологический прежде всего, которому подвергнутся члены команды, находясь столь долгое время в сознательном состоянии в изолированной малой группе.

— То есть вы считаете, что у членов команды, если они не будут в этом вашем состоянии, могут возникнуть конфликты?

— Я не считаю, — снова улыбнулся пресс-секретарь, — мы в этом уверены. Тринадцать лет, день за днем, засыпая, просыпаясь, садясь за обед, ужин, завтрак, видеть одни и те же лица, слышать одни и те же разговоры, проблемы, жалобы… Мы не отправили туда машин, мы отправили туда людей. А люди есть и остаются людьми, со всеми своими сильными и слабыми сторонами. На долгих расстояниях, при путешествиях, которые длятся несколько лет, проблема социального взаимодействия становится проблемой номер один, превосходящей даже проблемы технического плана. Техника предсказуема. В конце концов, даже самый сложный механизм можно починить, заменить каким-то резервным блоком, но починить испорченные отношения между людьми в закрытой от остального мира социальной ячейки — невозможно, к сожалению, не возможно. Это может привести как к стрессу, к депрессии, так и к более серьезным проблемам, вплоть до серьезного конфликта на борту, «бунта на корабле», как бы назвали это еще несколько сотен лет назад.

— Можно? — руку подняла высокая темноволосая женщина. — Но я слышала, что одна из основных характеристик, по которым отбирали членов команды, это именно их способность уживаться вместе…

— Это был не самый главный критерий, но один из, — утвердительно закивал головой пресс-секретарь. — Не главным он был лишь потому, что проблему долгого перелета мы решили, а основным потому, что даже без анабиоза, этим людям придется провести друг с другом очень и очень много времени.

— При этом состоянии, я имею ввиду состояние анабиоза, тело человека старится гораздо медленнее, — снова заговорил Кораблев, — и этот аргумент был весьма серьезным для них. Никто не хотел стариться просто так, никто не хотел сидеть без дела несколько лет, смотреть на неподвижные звезды за стеклом иллюминатора и считать по дням время, оставшееся до конца путешествия. Зачем тратить время зря, если можно просто взлететь, заснуть и проснуться уже в другое время и в другом месте.

— Ну а как же научно-исследовательская часть? Ведь она лежит в основе этой миссии…

— Тут не надо строить иллюзий, не надо смотреть на все это сквозь очки романтика. Космос это прежде всего пустота. Безвоздушное пространство, в котором нет ничего, разве только что радиация от разорвавшихся в миллионах световых лет звезд. Исследовать эту пустоту с целью познать Вселенную имеет ровно столько же смысла, как сидеть на палубе корабля посреди океана, смотреть целыми днями на горизонт и надеяться вот-вот познать всю сущность водного мира планеты. После того, как космонавты пролетят мимо Нептуна, после того, как выйдут за пределы Солнечной системы, покинут пояс Койпера и следующий за ним пояс Оорта, смотреть и изучать будет нечего. Не в переносном каком-то смысле, а в прямом, в самом наипрямейшем. Там пустота. Полное небытие. Если вы хотите представить, что такое быть в межзвездном космосе, прейдите домой, запритесь в темном помещении без окон и выключите свет. Сквозь щелки к вам будут проникать редкие лучи солнечного света, такая иллюзия звездного неба, но кругом будет мрак, пустота и ничего больше. Попробуйте посидеть в таком положении хотя бы несколько дней, очень многое о себе узнаете.

— Расскажите… планета… — обрывками послышался голос с другой части помещения.

— Не слышу вас, еще раз повторите… Дайте ему кто-нибудь микрофон, — Кораблев ткнул пальцем в сторону молодого человека в самом конец зала, который, чтобы его лучше слышали, даже привстал. Один из помощников подошел к нему и протянул микрофон. Он взял его и все тем же громким голосом, будто все еще боясь, что его не услышат, повторил свой вопрос:

— Расскажите об этой планете, на орбиту которой они должны будут выйти.

— На данный момент известно немногое. Эта планета находится на орбите звезды Альфа Центавра B, имеет массу и диаметр примерно на четверть больше, чем Земля и орбита ее находится на расстоянии схожем с расстоянием между Землей и Солнцем. Плюс, как нам коллеги из НАСА говорят, там есть кислород и с большой долей вероятности имеющие в своей структуре хлорофилл соединения, то есть растения. Изо всей этой схожести и прочих факторов, велика вероятность того, что там может быть жизнь.

— Жизнь разумная? — крикнул кто-то из зала.

— Разумная точно нет. Если бы там была разумная жизнь, мы бы давно установили с ними контакт. Одно то, как мы, извините, загадили радиоволнами на сотни с лишним световых лет нашу галактику вряд ли оставит кого-то из ближайших к нам соседей неосведомленными о нашем существовании. Если бы там были такие же разумные существа, как и мы, они давно бы обнаружили себя — послали бы нам какое-то сообщение, мы бы поймали какую-нибудь их радиоволну или что-нибудь в этом роде. Но таких сообщений нет, нет никаких волн на разных диапазонах с той стороны… ничего. Так что разумной жизни в ближайших к нам звездах нет.

— Ну а неразумная? — послышался все тот же голос из зала.

— Растительная да, возможно. Может даже и животная. Может быть бактерии, может быть даже какие-то существа чуть выше порядком, как какие-нибудь насекомые или что-нибудь вроде этого. В любом случае, современные телескопы, хоть и дают нам уверенность в том, что планета с данными характеристиками там действительно существует, но сказать что-то о ее поверхности, кроме того, что в ее составе велика доля кислорода и что она зеленая, мы пока не можем…

— Потерпите двадцать два с небольшим года и все узнаете, — с улыбкой заметил пресс-секретарь.

— Да, через двадцать два года мы все это узнаем… А сейчас лучше действительно подождать. Как показывает практика, даже самые выдающиеся умы, которые смотрели за пределы своего понимания и начинались заниматься всякого рода догадками про цивилизации с других планет, со временем начинали выглядеть как полные ослы. Ни я, ни кто-либо из моей команды такими ослами выглядеть не хотим. Лучше признаться в том, что не знаешь ничего и промолчать, нежели нагородить такую чушь, что о тебе будут вспоминать со смехом даже через сотни лет!.. Ладно, спасибо всем, но мне пора, — с этими словами Кораблев медленно поднялся со стула и двинулся в сторону выхода. В зале снова послышался гул. Кто-то громко задал вопрос, что-то про безопасность экипажа в случае возникновения нештатной ситуации. Кораблев остановился у самого выхода и обернулся. В зале снова повисла тишина. Своим тяжелым уставшим взглядом он окинул зал, видимо пытаясь найти того, кто этот вопрос задал, но бросил эту затею, как-то криво усмехнулся и в пол голоса, так, что ответ его был слышен только тем, кто находился на первых рядах, проговорил:

— Межзвездное пространство, это жуткая дыра, господа. Иметь нештатные ситуация на борту им запрещено…

Не прощаясь, он развернулся, толкнул дверь и вышел. В тишине зала еще некоторое время были слышны его удалявшиеся прочь по коридору шаги.

8

— Четырнадцатый день полета. Мы находимся на внешней границе Солнечной Системы. Несколько часов назад «Орион» покинул пределы пояса Койпера и мы стали первыми людьми в истории, кому удалось выйти в межзвездное пространство. Все системы корабля работают в нормальном режиме. По мере удаления от Солнца, мы начинаем регистрировать все большее количество высокоэнергетических лучей, это прямое следствие нашего удаления от гелиосферы. Лучи солнечной радиации меняются на лучи, идущие от сверхновых из межзвездного и межгалактического пространства, — Виктор прислонил руку к дисплею и снял какие-то показания. — На данный момент радиация не представляет серьезной угрозы для жизни и здоровья членов команды, но по мере отдаления от Солнца, мы будем увеличивать искусственное магнитное поле для того, чтобы отводить потенциально опасные лучи высокой энергии от корабля.

— Виктор замолчал, вспоминая, что еще хотел сказать. Почти сразу сзади послышался шепот Йорга:

— Астероид, расскажи про астероид!

— Да, на одиннадцатом дне полета системой пассивной безопасности был зафиксирован контакт с малым космическим объектом, вероятно фрагментом пыли или льда, не превышавшим сантиметра в диаметре. Никто из членов команды, включая меня, не почувствовал ничего, но системы зафиксировали воздействие на корпус почти в десять килоджоулей…

— Что в два раза мощнее выстрела из винтовки, — заметил со своего места Хью. Он полулежал в кресле, с поднятой вверх, к монитору, головой и рассматривал звезды, которые транслировали на монитор внешние камеры корабля.

— Да, это было кратковременное, но мощное воздействие. Мы сразу провели полную диагностику корпуса и нами не были зафиксированы какие-либо повреждения. Запас прочности позволяет нам сталкиваться с такими объектами даже на большей скорости, поэтому особых беспокойств тут нет. Но когда скорость движения корабля будет приближаться к скорости света, данный объект может представлять уже серьезную опасность.

Виктор снова замолчал. Через несколько секунд он повернулся к Алиссе:

— Добавишь что-нибудь?

— Мы планируем скоро начать вхождение в анабиоз. После того, как мы отдалимся на достаточное расстояние от пояса Койпера, мы погрузимся в капсулы. Когда мы снова придем в себя, мы будем уже в другом времени и в другом пространстве. Это наш последний сеанс. В следующий раз мы выйдем на связь только уже на обратном пути, так что не прощаемся!

Алисса закончила и посмотрела на Виктора. Тот пробежался взглядом по лицу Йорга, Хью и Каролины, видимо ожидая, что кто-то из них захочет что-то еще добавить. Но каждый из них молчал. Все необходимое было сказано. Через пол минуты он повернулся к камере с микрофоном:

— Все, конец связи! — он ударил пальцами по клавише и сигнал улетел в космос. Наступила тишина. Она не нарушалась ничем, лишь откуда-то из глубины корабля, со стороны инженерного отсека, доносилось до слуха монотонное гудение огромных двигателей.

— Ну что, Лина, приступай! — Виктор повернулся к противоположной стороне модуля, где, установленными в горизонтальном положении на полу, находились капсулы. Каждая представляла собой прямоугольный ящик, «гроб», как сразу окрестил их Хью. Несмотря на свою видимую простоту, каждая являла собой сложный механизм, готовый поддерживать жизнь человека долгие годы. Системы жизнеобеспечения, многоуровневые системы защиты от радиации и перепадов температуры и многое другое, делали капсулы похожими на автономные системы, в которые можно было прожить большую часть своей жизни.

Через два часа экипаж был полностью готов к очередному этапу своего путешествия. Все собрались вокруг капсул, в каком-то напряжении ожидая того, что так много раз практиковали на тренировках. Только сегодня все это уже не было тренировкой, и какая-то уловимая нервозность летала в воздухе.

— Не двигайся и не нервничай так! — Каролина осторожно протерла бледную руку Йорга влажной салфеткой и сделала ему укол. Тот зажмурил глаза и когда тонкая иголка вышла из руки, облегченно вздохнул. — Сейчас у тебя понизится давление и ты будешь чувствовать небольшую слабость. Но так и должно быть. — Каролина поднесла инфракрасный термометр к уху Йорга и проверила температуру. Она была нормальной. Тогда она взяла его за руку и осторожно подвела к одной из капсул, с краю которой небольшими светлыми буквами было вытеснено его имя.

— Чувствую себя как какое-то подопытное животное, — усмехнулся он и осторожно сел на край капсулы. Каролина помогла ему поместиться внутрь ее.

— Все как на учениях, старина. Ничего нового, главное не нервничай и спокойных снов. Мы присоединимся к тебе в скором времени, — успокоил его Виктор.

— Скоро увидимся, не успеешь закрыть и открыть глаза, — улыбнулась ему Алисса.

— У-у-у, голова идет кругом, — Йорг покрутил головой в разные стороны. — Серьезное дерьмо, — кивнул он головой на шприц, которой Каролина все еще держала в руках.

— Закрывай! — скомандовал Виктор, ударяя рукой по краю капсулы.

— Давайте! Увидимся! — как-то уже без улыбки проговорил Йорг и большая темная крышка с еле слышным механическим звуком опустилась поверх капсулы. Виктор развернулся и двинулся к своему креслу. За ним последовал Хью. Алисса с каким-то любопытством подошла к капсуле и сквозь небольшое стекло посмотрела в лицо Йоргу. Но глаза того уже были закрыты.

— Уже спит! — ответила ей Каролина, проверив данные информационного дисплея капсулы. Она отошла к своему креслу, взяла в руки новый шприц, влажную салфетку, улыбнулась и кивнула Алиссе на капсулу с ее именем.

— Твоя очередь.

— Ну что, поехали! — Алисса подошла к капсуле, сняла с себя куртку и оголила руку. Через несколько минут ее неподвижное тело уже лежало под крышкой, рядом с капсулой Йорга. Наступил черед Хью.

— Тут место достаточно для двоих, если надумаешь, присоединяйся, — Хью подмигнул Каролине, укладываясь в капсулу. Вместо ответа Каролина с улыбкой нажала на кнопку закрытия крышки и вскоре на мониторе рядом, точно так же, как у Алиссы и Йорга, появились показатели физического состояния спавшего.

— Надеюсь, я не буду присутствовать в его снах, — заметила она тихо Виктору, который уже сидел у своей капсулы, оголенный по пояс. Каролина взяла очередной шприц, подошла к нему и собиралась уже сделать ему укол, но тот остановил ее рукой.

— Ты остаешься последней, не забудь выключить свет.

Каролина удивленно посмотрела на него, не совсем понимая то, что он хотел ей сказать.

— Шутка, — Виктор заметил ее замешательство. — Просто будь осторожнее. На этой стадии, ошибки уже не позволительны. Он медленно осел в капсулу после укола и опустил голову вниз. — Увидимся через несколько лет, — было последнее, что проговорил он перед тем, как тяжелая крышка закрылась над ним.

— Спокойной ночи! — Каролина осторожно провела рукой по стеклу. Вскоре на мониторе отобразились показатели стабильного сна четвертого члена экипажа и Каролина, приподнявшись, подошла к своему месту. Она достала последний шприц и как-то внимательно начала его осматривать. Новое странное чувство закралось ей в душу. Раньше, там, на тренировках, они делали это десятки раз. Те же капсулы, те же люди, несколько раз даже те же уколы. Но настроение, само предчувствие чего-то, было другим, вернее, его не было вовсе. Там, на тренировках, пуская даже на самых приближенных к реальности, она чувствовала себя по-другому, да все и было другим. Там, она знала это, она всегда могла сказать «хватит» или «надоело» и отправиться домой, где ждал ее уют и относительная безопасность. Здесь же все было по-другому. Находясь уже в нескольких световых часах от дома, на самом дальнем расстоянии, на которые человек когда-либо осмеливался отдалиться от родной планеты, она чувствовала какую-то особую грусть, какое-то сосущее чувство одиночества и одновременно возбуждения.

Она прикусила нижнюю губу и ввела тонкую иголку себе под кожу. Слабая боль пробежалась по нервам. Слегка закружилась голова, страх уменьшился, почувствовалась слабость в ногах и состояние слабого опьянения.

— Так, спокойно, — проговорила она и двинулась в сторону своей капсулы. Осторожно нажимая на кнопки на дисплее, она поставила автоматический таймер на полторы минуты и залезла внутрь. Голова продолжала кружиться, она начинала чувствовать, как тяжелело все ее тело. Она закрыла глаза и откинула голову, оставалось еще где-то полминуты:

— Тридцать, двадцать девять, двадцать восемь, — начала считать она про себя, но вскоре замолчала и начала прислушиваться к тишине. Где-то вдалеке глухим басом продолжали гудеть двигатели, было слышно, как со слабым шипением выходил из собственных ноздрей воздух. Вскоре началось гудение, но она знала, что это гудит в ушах а не снаружи. Через несколько секунд послышался механический звук, она открыла глаза и увидела, как большая тяжелая крышка, похожая на крышку гроба, начала медленно надвигаться на лицо. Она проговорила что-то неразборчивое. Через мгновение крышка над головой полностью закрылась, гудение стало громче. Она все еще видела свет в стекле крышки. Но он уже начинал тускнеть. Может это уже сработала система энергосбережения корабля, а может это было в ее глазах. Тяжелые веки опустились, руки расслаблено опустились вдоль тела. Последний межзвездный космонавт заснул долгим крепким сном.

Часть 3. Сквозь время и пространство

1

Виктор проснулся от короткого электрического разряда, который пустил по телу один из электродов. Он с трудом приподнял голову и осмотрелся. Было темно, лишь тусклый свет пробивался откуда-то издалека. «Что это… где?..» — осознание того, где он находился пришло к нему не сразу. Но вскоре отвыкшие от света глаза стали различаться конструкции над головой, видеокамеру со слабо горящим красным индикатором, на потолке появились очертания кабелей связи и высокого напряжения. «Орион! — понял он, наконец, — мы проснулись!»

Где-то что-то пискнуло и почти сразу раздался тихий механический звук. «Открылась еще чья-то капсула», мысленно ответил он самому себе и снова, будто получив вознаграждение за свой правильный ответ, почувствовал, как мускулы его вздрогнули от нового электрического разряда.

— Вкл… вклю-чить! — он хотел дать громкую четкую команду, но питательная трубка, которую система почему-то не удосужилась убрать изо рта при пробуждении, мешала говорить. Он попытался вытолкнуть ее языком, но трубка не поддавалась. Он мотнул головой, но и это не помогло. — Тьфу! — он наполнил полные легкие воздуха и с силой выплюнул ее (сил поднять руку и вытащить ее пальцами, у него не было). Трубка выскочила изо рта и повисла над головой, слабо колыхаясь.

— Орион! — проговорил он громче, но все еще ощущая слабость в языке. — Сообщить статус полета и свет… включи уже нормальное освещение!

Тишина. Секунда, вторая, третья. Ни подтверждения получения команды, ни света. Орион не отвечал, лишь аварийный свет (он знал его с многочисленных тренировок) все так же тускло светил где-то в стороне.

— Орион! Свет!!! — крикнул он и снова замолк в ожидании. Но вместо ответа он слышал лишь гудение в ушах и пульсирующие удары крови в висках.

— Орион… твою мать! Почему не реагируешь?! — он потянулся рукой вверх. К его удивлению, рука двинулась легко и сразу, без каких-либо сопротивлений. Невесомость. Рядом снова что-то пискнуло. Сработал какой-то датчик в капсуле и Виктор увидел, как, отсоединившись от его обнаженной груди, повис в воздухе перед лицом один электрод.

— Черт бы тебя побрал! — он осторожно сдернул остальные электроды, наощупь отстегнулся, и, придерживаясь за край, вылез из капсулы.

— Свет! — повторил он еще громче и помахал рукой в сторону камеры. Может система корабля не видела того, что он проснулся и он пытался всячески донести это до нее. Но снова его слова и жесты остались без ответа. Кто-то зашевелился рядом, какой-то слабый звук шуршания. Виктор повернулся и, оттолкнувшись рукой от края капсулы, медленно полетел туда, откуда этот звук долетел.

— Что это такое, почему темно? — кто-то ворчал в темно те. Это был Йорг. Как и Виктор, он проснулся и медленно вращал глазами перед собой, пытаясь понять происходящее, но, очевидно, не понимал.

— Осторожно, не дергайся! — Виктор приблизился к его капсуле и повис над его погруженным в нее телом.

— А-а! — Йорг вскрикнул и машинально, как ребенок, закрыл лицо рукой.

— Чего ты орешь? Это я!!! — Виктор нагнулся над ним, взял его за руку и медленно отнял ее в сторону. Глаза Йорга слабо блестели в полумраке. — Дай! — Виктор вытащил из его рта питательную трубку и потянул ее на себе. Та беззвучно вылезла и медленно отлетела в сторону.

— Это ты… я думал… А почему ты, а не Каролина?.. Почему аварийный свет? Почему…

— Не дергайся! — Виктор начал один за одним снимать электроды с груди Йорга. — Сейчас разберемся! Да дай ты нормальное освещение, твою мать! — уже почти крикнул Виктор, обращаясь с системе корабля, но и эта попытка не увенчалась успехом. — Давай, вылезай! — Виктор потянул Йорга на себя и довольно корпулентное тело того с совершенной легкостью вылезло наружу. — Невесомость, — прокомментировал Виктор, — мы не разгоняемся и не ускоряемся. Видимо мы уже на подлете…

— Это хорошо! Ну а со светом-то что? — Йорг начал оглядываться по сторонам, — экономия? И… и почему не включились мониторы?

— Сможешь разобраться? Возможно, система зависла с при выходе из режима энергосбережения… это надо проверить.

— Черт бы побрал эти компьютеры, ставишь за миллиард баксов и все равно работает как дерьмо! — Йорг собрался оттолкнуться, чтобы лететь к блоку управления информационной системой, но новый звук остановил его намерения. Откуда-то с другой части погруженного во мрак помещения донесся слабый кашель и ругательства. Кто-то громко рыгнул и отхаркнулся.

— Это Хью! Занимайся системой, я ему помогу! — скомандовал Виктор. Он хлопнул Йорга по плечу, оттолкнулся и полетел в сторону капсулы Хью, но не долетел. По пути чья-то рука схватила его за брюки и он остановился.

— Кто это?

— Где мы? Уже прилетели? — это была Алисса.

— Пока не знаю. Как самочувствие?

Алисса подняла руку и слабо пощупала свое лицо. Она уже сняла до этого с себя все электроды и лежала, пытаясь прийти в себя.

— Давай! — Виктор взял ее за руку и потянул наружу. — Поспала и хватит! Теперь за работу. У нас есть какие-то проблемы с системой. Йорг занимается…

— Что за проблемы? — спросила она взволнованно.

— Система не реагирует на голос и дает только аварийное освещение. Так не должно было. Да и капсулы открываются не в том порядке, в каком должны открываться. Первой должна была проснуться Каролина, как медик. Что-то не то с компьютером.

— Это очень странно! Я помогу Йоргу, — Алисса вылезла из капсулы и направилась туда, где у пульта управления виднелась фигура Йорга.

Виктор продолжил движение к капсуле Хью.

— Как ты, старина? — он завис над его капсулой и начал всматриваться в еле различимое в темноте бледное лицо.

— Чего? — в голосе Хью слышалось непонимание. Долгое пребывание в бессознательном состоянии совершенно сбило его с толку.

— Жив, говорю? — Виктор вытащил трубку изо рта Хью, которую тот почему-то сжал зубами и не сразу отдал.

— Ты кто? — спросил он у него тихим удивленным голосом.

— Я Виктор. Ты Хью. Это Орион. Там, — Виктор ткнул рукой куда-то в темноту, — Альфа Центавра, понимаешь меня?..

— М-м-м-м… да… подожди! А-а-а! Ты-ы! Мы… мы уже прилетели?..

— Прилететь-то прилетели, только куда — это пока вопрос. Основной компьютер завис, работают только резервные блоки управления. Йорг разбирается, ему понадобится некоторое время.

— А… а почему ты?

— Почему я что?

— Почему ты, а не Лина?

— Не знаю! Система не пробудила нас так, как мы должны были и за наше пробуждение отвечал уже какой-то аварийный протокол.

В этот момент что-то щёлкнуло и помещение озарилось ярким светом. После нескольких лет темноты и мрака, этот свет казался настолько ярким, что резал глаза как летнее солнце, на которое смотришь без очков в яркий день.

— Сделай поменьше! Орион, уменьшить интенсивность!

— Подожди пока! Это пока только один блок заработал. Основной компьютер пока не включился! — сквозь прорезавшиеся щелки век, Виктор видел как Йорг, тоже придерживая руку перед глазами, как козырек бейсболки, медленно нажимал что-то на консоли.

— А что с Линой, она последняя… — зажмуренными глазами Алисса рассматривала капсулу, в которой была Каролина. — Еще спит! — Э-э-эй! Проснись! — Алисса постучала рукой по стеклу, но Каролина не отреагировала. Тогда она попыталась дернуть крышку в сторону, но и это было бесполезно.

— Справа управление! — крикнул ей Хью, — зажми красную кнопку и держи!

Алисса сделала так, как он сказал, и через несколько секунд крышка капсулы открылась со слабым механическим звуком. Алисса подождала с минуту, потом нагнулась над Каролиной и нежно провела ладонью по ее вспотевшему лицу.

— Вставай, все проспишь!

Глаза Каролины дрогнули и она кашлянула.

— Осторожно, осторожно! Вот так! — Алисса медленно извлекла питательную трубку изо рта и начала снимать электроды, но, сняв несколько из них, она обернулась. Виктор и Хью — оба находились за спиной и с каким-то особым любопытством рассматривали полуобнаженное тело молодой девушки, с высоких грудей которой Алисса аккуратно, один за одним, снимала электроды.

— Я не мешаю вам, может мне отойти? — она перевела свой недовольный взгляд с лица одного космонавта на лицо другого.

— Да, да, извини… — Виктор слегка смутился, поймав на себе недовольный взгляд Алиссы и поспешил удалиться к Йоргу. Хью же, наоборот, чувствовал себя более чем уверенно.

— Мне кажется вот этот электрод надо было удалить первым делом! — он потянул руку к одному из электродов, который находился совсем рядом с грудью Каролины, но Алисса поймала его за рукав униформы и с силой оттолкнула.

— Хью! Твое место в другой части кабины!

— Да я так… шучу же! — усмехнулся он, — хотя…

— Твои шутки в данный момент не совсем уместны, лучше бы ты потратил эти усилия на поиск проблем в своей системе!

Алисса снова повернулась к Каролине и опять провела ладонью по ее лицу. Через несколько секунд глаза последней открылись. Увидев перед собой лицо Алиссы, она улыбнулась и почти сразу, довольно четким голосом, спросила:

— Уже прилетели?

— Да, по крайней мере, мы уже не ускоряемся и не замедляемся.

— А где все?

— Занимаются системой. Какие-то неполадки. Похоже, она заснула вместе с нами.

Алисса протянула обе руки к Каролине.

— Подожди, я помогу тебе, не делай резких движений, телу понадобится время, чтобы прийти в себе после нескольких лет неподвижного состояния. Впрочем, ты сама знаешь это лучше меня!

— Подождите!.. Почему я не проснулась первой? — Каролина будто вспомнила что-то, и на лице ее появилась обеспокоенность, — ведь я должна была проснуться первой и помогать каждому из членов команды пробудиться, ведь так?

— Так-то так, только видишь…

Но Алисса не успела договорить. В это время корабль слабо вздрогнул, будто это был вовсе не огромный космический объект, а автомобиль, который на скорости наехал на неровность дороги.

— Какого… — прервал длившуюся несколько секунд тишину Хью.

— Что это такое? — Алисса повернулась к Виктору, желая от него услышать объяснение тому, что только что произошло. Но по удивленному и потерянному взгляду того, ей сразу стало понятно, что Виктор тоже ничего толком не понимал. — Мы… наехали на что-то?

— Астероид… или какое-то небесное тело, мы с чем-то столкнулись, — заговорил он неуверенно. — Йорг, что с системой? Выведи на экран картинку с внешних камер корабля. Что там происходит, твою мать?!

— Я не знаю… — Йорг лишь пожимал плечами. — Тут ничего не работает. Пытаюсь, тут, командир…

Но речь его прервала новая встряска. Это был несильный, но продолжительный импульс, будто машина проехала уже не по одной неровности, а по длинному участку разбитой дороги.

— Нет, это не астероид! — озвучила мысли всех Алисса.

— По крайней мере, не один, — добавил к ее словам Хью.

— Тогда… что это? — Каролина с беспокойством посмотрела сначала на Алиссу, потом на Хью.

— Понятия не имею, но это… — Алисса замолчала давая возможность кораблю снова пройти через область тряски, — это что-то…

— Смотрите, сюда! Сюда! — заорал вдруг Хью. Он находился у небольшого прямоугольного иллюминатора в стенке корабля, одного из трех, сквозь толстые стекла которых можно было увидеть то, что происходило за его пределами. Все поспешили к нему. Йорг рванулся так быстро, что в полете зацепил нагой какой-то кабель и тело его, неуклюже переворачиваясь в воздухе, полетело куда-то мимо. К счастью, Виктор вовремя поймал его за брюки и притянул к себе.

— Спасибо, командир, я… — но он не договорил. Так же, как и все, он остановился в полном безмолвии, смотря туда, где, сквозь узкое стекло, где-то внизу, в нескольких сотнях, а то и тысячах километров, медленно проплывала покрытая густыми облаками неизведанная планета. Одно солнце этой планеты (они знали, что это двойная система и их должно было быть два) только что взошло над горизонтом и его лучи заливали рыжим цветом пушистые, схожие с земными, облака.

— Я не верю своим глазам, — шепотом, задыхаясь от волнения, заговорила Каролина, — это сон, это все похоже на сон!

— Это не сон, мы все это видим, — отвечала ей Алисса, — облака, океаны, леса, смотрите! Все как на Земле! Мы прилетели, мы на орбите этой планеты!

Корабль снова затрясся и в этот раз почувствовался удар. Что-то запищало, какой-то аварийный сигнал, и снова свет корабля потух, оставляя лишь слабые красные полосы аварийного освещения. Этот последний удар был настолько сильным, что Каролину отбросило в сторону, она вскрикнула, вцепилась обеими руками в руку Хью и лишь только пришла в себя, снова перевела взгляд в иллюминатор, будто то, что было снаружи, было важнее того, что было внутри.

— Почему нас трясет? — закричал Хью и тут же первая догадка родилась в его голове. Но Виктор опередил его.

— Турбулентность! Это турбулентность! Йорг!!! — заорал он вдруг так громко, что и без того напуганная Каролина закрыла от страха лицо обеими руками. — Мы заходим в верхние слои атмосферы это чертовой планеты! Почему мы продолжаем спускаться??!

— Я не знаю… я ничего не понимаю, — бормотал в полной растерянности Йорг. — Он копошился у большого монитора, на котором появлялись какие-то значки, числа, цифры, графики. — Тут что-то не то… совсем не то… Иди сюда, смотри!

Виктор оттолкнулся от стенки и быстро полетел к Йоргу.

— Что происходит, говори! — он схватил Йорга за плечо, пытаясь удержаться рядом с ним во время тряски, которая продолжалась без перерыва уже секунд двадцать. — Мы продолжаем входить в атмосферу… тут турбулентность, тут… какого хера мы делаем в атмосфере этой планеты?! Дай сюда! — он оттолкнул Йорга, пуская себя к монитору. Его напряженный взгляд начал бегать по цифрам на экране. — Смотри сюда, смотри! — он ткнул пальцем в монитор. — Это траектория сближения с планетой, твою мать! Какого хрена мы к ней летим?!!

— Я не знаю… я не понимаю ничего, командир! Корабль сам идет на сближение! Какая-то аварийная ситуация, и корабль отключил возможность управлять извне. Он изменил курс самостоятельно, у нас уже нет возможности перевести управление в ручной режим…

— Почему?!! — взревел, теряя терпение, Виктор.

— Я… я не знаю, может он думает, что мы не в состоянии принимать решение, что мы… мы… не знаю, мертвы…

— Мы скоро будем мертвы, если он не остановит эту чертову самодеятельность! Эй, Орион! — заорал Виктор во всю глотку, — какого черта ты делаешь?! Почему мы влетаем в атмосферу этой чертовой планеты, если мы должны были повиснуть на ее орбите! Хью! — подлетел он вмиг к Хью и схватил его за воротник, — ты знаешь этот чертов компьютер лучше нас всех. Надо перезагрузить его, надо активировать ручной режим, надо что-то сделать, иначе мы погибнем как…

— Я знаю ответ! — прорвался сквозь эту всеобщую какофонию звуков голос Алиссы. — Аварийный протокол активировался для того, чтобы спасти нас!

— Чего?.. Чего ты несешь?! — потерявший самообладание Виктор бросился уже к ней и, точно так же, как и Хью, схватил ее за вторник. — Говори, твою мать, нормально!

Вместо ответа Алисса ткнула пальцем в один из дисплеев.

— Это…

— Это что?!

— Кислород! Посмотри на уровень кислорода!

— Как это может быть?!. — Виктор встряхнул головой. Первое мгновение ему показалось, что он читает показания как-то неверно.

— Мы не сможем дышать уже совсем скоро! Кислород на исходе! Мы умрем… мы… задохнемся на обратном пути и «Орион» сажает нас на эту планету, потому, что это единственный способ для нас выжить!

— Выжить?! Выжить, ты говоришь?! — заорал в исступлении молчавший долгое время Хью. — Этот сраный корабль сажает нас на планету, черт знает с какой атмосферой и черт знает, чем покрытую, а ты говоришь выжить?! Да там и кислорода может нет! Там может нихера нет, может, кроме лавы или газов!!!

— Датчики показывают, что кислород там присутствует…

— В жопу датчики! В жопу кислород! Открой глаза!!! Мы люди, мы… мы можем жить только на одной планете! Все остальное для нас смертельно. Нам нельзя туда опускаться! Мы умрем, даже не коснувшись поверхности! Дай! — Хью оттолкнул Йорга и подлетел к пульту управления. — Здесь должна быть какая-то ошибка, что-то должно быть не так! — Йорг отшатнулся и уступил место, но Алисса, стоявшая все это время позади, схватила Хью за руку и с силой отдернула его.

— Не трогай ничего! Сюда! Смотри сюда! — повторила она еще громче, замечая, что Хью не слушал ее. — Вот индикатор запаса кислорода на борту. Вот сколько осталось, сколько мы израсходовали и дни… дни, которые остались до того, как кислород кончится совсем. Сколько лететь до Земли, представляешь?!

— Не знаю!.. — Хью со злобой тряхнул плечом, желая скинуть с себя руку Алиссы, но та держала его крепко.

— Даже если сейчас ты изменишь курс и мы резко развернемся к Земле, мы покойники! Мы едва успеем покинуть гравитационное поле это звезды. Мы подохнем без воздуха как мухи! Через месяц, в этом корабле, на этом же самом месте будут летать уже только наши безжизненные тела.

— Отпусти меня! — Хью с силой дернул руку. — Ты больная, тебе надо было сидеть на Земле и заниматься чем угодно, но не этим! О каком приземлении ты говоришь?! Мы сдохнем там, мы сгорим, мы растворимся…

— Выбора у нас, походу, действительно нет! — голос Виктора звучал уже спокойно, но мрачно.

— Да вы что все с дуба рухнули! Йорг! Каролина, ты хоть скажи им! — он бросил панель управления и метнулся к Каролине, которая находилась рядом. На ней не было лица, слабыми трясущимися руками она держалась за кресло капитана и, очевидно, был не в состоянии что-то говорить. — Вы что, откройте глаза… Да и этого не может быть, как нет кислорода?! Куда он делся?!! Его должно было хватить на движение туда и обратно… Мы же не могли выдышать его целиком, кто…

— Ошибки нет, точно нет! Я все проверил, я пересмотрел все параметры, я запустил диагностику… — зачастил Йорг, — месяц — это максимум, что у нас есть! Месяц, не больше и кислорода больше не станет, а если не станет кислорода, то… ну… в общем… — он замолк, не желая договаривать и взгляд его, напряженный и испуганный, пробежался по лицам всех остальных.

— Через месяц мы умрем жуткой и мучительной смертью, — подытожила его слова Алисса. Хью снова хотел что-то возразить, он даже двинулся к ней, но в этот самый момент раздался оглушительно силы хлопок, за которым последовал сильнейший удар. Все кругом заметалось, закружилось и вдруг наступила тишина, полная и безмолвная, как там, на бескрайних просторах холодного космоса, сквозь который, несколько лет, они летели сюда.

2

Алисса пришла в себя последней. Она видела лучи солнечного света, они светили своим рыжим светом ей прямо в лицо сквозь маленькое окно иллюминатора. Оно не было таким безжизненным как там, в космосе, не той звездой, одной из миллиарда, которые светят на черном как уголь небе, а чем-то близким, родным, таким как дома, как там, на Земле, где ждал ее муж, ее дочь, друзья. Ей казалось, что она дома, что она идет по маленькой дорожке сквозь сад. Вокруг поют птицы, шелестят листья и белые пушистые облака неспешно ползут по голубому небу. Она снова была в кругу своих, снова была дома, снова на Земле…

Но вот пение птиц затихло и шелест листвы растворился в монотонном гуле в ушах. Исчезло солнце, а вместе с ним сад и облака, на смену им пришла боль, тупая, раскалывающая изнутри голову боль. Привкус крови на губах. Приторный, соленый, вызывающий отвращение привкус. Тошнота, легкий озноб и дрожь. Алисса попыталась приподнять голову, но голова не поднималась — что-то или кто-то держало ее придавленной к поверхности пола. Она подняла руку, но рука, с трудом приподнявшись, быстро упала вниз.

— К… кто-нибудь… помогите! — проговорила она жалобным голосом, чувствуя, что даже язык поворачивался во рту как-то особенно тяжело. — Кто-нибудь… я… я не могу встать…

Но никто не помогал, никто не спешил ей на помощь. Казалось, она была одна, одна в этом мире, в этой Вселенной, оставленная наедине с этим кораблем и с этим странным, бившем откуда-то из-за облаков, новым, чужим для них всех, солнцем.

Но вот прошло несколько мгновений и она услышала чьи-то голоса рядом с собой:

— Пришла в себя! Наконец-то. Держи! Вот так! — несколько сильных рук подняли вверх ее тело. — Клади сюда, это под голову! — Алисса пыталась приподняться, но все та же сила давила ее вниз. Она видела Йорга, видела Виктора. Чьи-то руки коснулись ее лица и она невольно зажмурилась.

— Вот так! Ничего страшного! — слышала она дрожащий голос Каролины. — Все нормально, все будет хорошо!

— Что… что произошло? Где мы? — выдавила она из себя. — Виктор, ты… хоть расскажи, что происходит!

Виктор не ответил. Он развернулся, сделал несколько шагов в противоположном направлении и опустился в свое капитанское кресло.

— Гравитация… Я чувствую вес своего тела. Мы на подлете?! Не молчите только! Прошу вас…

— Мы сели на эту чертову планету! — Хью ответил за всех. — Теперь мы сидим здесь и прожигаем остатки кислорода.

— И надеемся, что нас спасут, — робко вставила Каролина.

— Спасут?! Ах-ха-ха! — Хью громко засмеялся. — Ну ты даешь, мать! Кто тебя спасет? Когда?! Через сто лет? Тысячу?! У нас осталось кислорода на двадцать дней. Двадцать обычных человеческих земных дней! А дальше! Знаешь, что будет дальше?! Бам! — он с силой хлопнул в ладоши, хлопнул так громко, что Каролина вздрогнула, — и все! Не будет ни тебя, ни меня, никого! Лишь вот эти, — он с силой постучал себя в грудь, — разлагающиеся мешки с дерьмом и костями, которые когда-то были нашими телами!

— Как выглядит поверхность этой планеты? — Алисса, наконец, смогла приподнять голову. Ее воспаленный взгляд обратился к Виктору.

— Этого мы не знаем, пока… — он встал со своего кресла и дошел до противоположной стороны кабины. — Ничего не работает. Корабль неслабо потрепало при приземлении. Электроника выведена из строя. Не работают ни основные, ни аварийные системы. Есть только аварийное освещение, пока еще есть… — он кивнул головой в сторону горевшей тусклым оранжевым светом полосы, — и эта звезда, местное Солнце, — он кивнул в сторону узкого прямоугольного иллюминатора, за потемневшим окном которого виднелось садившееся за горизонт светило, — и больше ничего!

— Но должно же быть какое-то спасание?! Ведь кто-то должен знать о том, что мы здесь, о том, что нам нужна помощь? — не сдавалась Каролина. — Ее голос дрожал и глаза были влажными от слез. — Ведь они знают о том, что мы здесь и о том, что нам нужна помощь?!

— Не знаю, — ответил ей Йорг. — Не уверен, что сигал о крушении ушел на Землю. Да и… если ушел, он будет идти несколько лет. Пока остался заряд батарей, надо посмотреть электронику, возможно ее удастся починить, возможно сигнал этот удастся отправить…

— Зачем?! Расслабься, проведи свои последние дни так, как хочешь ты! — с кривой усмешкой на лице заметил Хью. — Зачем все это теперь?! Все эти компьютеры, эта связь, это черт знает, что! Ты же сам все знаешь! Твой сигнал будет лететь до Земли четыре года! Потом столько же обратно. Если даже ты починишь эту свою аппаратуру сегодня, представь только, как будет выглядеть твое тело, когда к нам придет ответный сигнал?! Да и сигнал-то этот они даже не получат! Передатчик корабля не рассчитан на отправку сообщений с такого расстояния. Сообщение затеряется в космосе в волнах радиоизлучения пульсаров, квазаров, нейтронных звезд и… и прочего всякого космического дерьма! Никто не узнает, что стало с тобой здесь. Для них ты станешь загадкой, очередным чуваком, который просто не вернулся с задания!

— Предлагаешь сидеть сложа руки? — спокойным голосом спросила его Алисса. Хью на этой ей ничего не ответил.

— Что у нас с техническим состоянием корабля? — в полумраке слабого освещения, Виктор дошел до панели управления. Кругом стояла дымка и чувствовался запах гари. — Что у нас осталось целым?

— Ничего не осталось, командир, почти ничего. Одно то, что мы еще живы и наш корабль не развалился или не расплавился это уже большое везение, — ответил Йорг, который копошился у панели управления.

— А что за бортом? Из чего состоит атмосфера? — Алисса приподнялась и осторожно дошла до небольшого иллюминатора. Там уже было темно и она видела лишь отражение своих воспаленных глаз в стекле.

— Мы не знаем, говорят тебе! И не узнаем, потому что сдохнем здесь как рыбы, выброшенные на берег из воды. Эта чертова планета! Уж лучше бы мы сгорели в ее атмосфере, чем подыхать медленно здесь…

— Помолчи, Хью! — не выдержал, наконец, Виктор. Поведение этого космонавта начинало его уже раздражать. — Своей депресней ты явно не помогаешь! Либо говори что-то дельное, либо просто молчи!

Виктор повернулся к Алиссе:

— Что-то мы уже знаем. Гравитация этой планеты. Вес. — Виктор сделал несколько неспешных шагов по кабине, как-то по-особенному сгибая ноги при каждом шаге. — Я вешу больше, чем на Земле, но незначительно. Где-то на четверть больше, а может и того меньше. Это значит, что планета схожа по размеру и составу с нашей Землей. И это хорошо! Это оптимальные размеры. Будь она чуть больше, она раздавила бы нас как тараканов. Будь чуть меньше, гравитация не смогла бы удержать у поверхности никакую атмосферу. Теперь о температуре. Мы приземлились несколько часов назад. И мы до сих пор живы — мы не замерзли, не сгорели, в действительности, я чувствую себя достаточно комфортно, и это учитывая то, что все, что отвечало за поддержание микроклимата в корабле вышло из строя. Что это значит для нас? А значит это одно — из миллионов других планет, мы приземлились на самую землеподобную, на самую благоприятную для человеческого пребывания планету изо всех известных нам на данный момент. Вопрос только один и он главный — насколько там безопасно для нас?

— Думаешь, там воздух? Думаешь там девственные пляжи, вода, все как в фильмах с красивыми девочками, — снова засмеялся больным смехом Хью. — Вряд ли планета эта выглядит как Америка до прихода Колумба. Даже ели там есть кислород, водород, озон. Всего этого недостаточно. Нам нужен воздух для существования. Именно воздух, понимаешь?

— Может там и есть воздух? — как-то робко спросила Каролина.

— Нет, воздуха там нет! Мы тысячи планет исследовали и ни на одной из них состав атмосферы не было пригодным для проживания человека без скафандров. И тут мы нашли тысяча первую и ты думаешь, что там можно будет бегать нагишом по траве?!

— Мы можем это как-то проверить?

— Вперед! — в этот раз уже без смеха Хью показал Каролине в сторону задраенной двери аварийного выхода. — Иди, подыши сейчас свежим воздухом, добавь нам пару дней жизни!

— Мы можем проверить состав атмосферы, не покидая корабля? — обратился Виктор к Йоргу. Тот лишь пожал плечами:

— Не знаю, все поджарено. Не покидая, наверное, нет. Единственное, что у нас есть — это скафандр для выхода в открытый космос, там есть системы анализа, но…

— Это рискованно, очень рискованно, по крайней мере, до тех пор, пока мы не узнаем свойства среды снаружи! — проговорила Алисса. — Да и сколько воздуха мы потеряем при разгерметизации внешней камеры! Каждый глоток кислорода это несколько секунд жизни, если мы откроем эту камеру, мы сократим свою жизнь сразу на несколько дней!

— Эти два дня пройдут так же быстро, как и все остальные. Мы можем сидеть здесь, до тех пор, пока не задохнемся, а можем попробовать сделать хоть что-то. Мы не будем жить здесь вечно, нам надо понять это и действовать, исходя из этого!

— Ты предлагаешь нам туда всем повылезать? — Хью смотрел на своего командира изумленным взглядом. Он не мог понять, шутит ли он так, или действительно такие тупые бредовые мысли могли завезти в его голову.

— Шансов выжить у нас очень не много… знаю… знаю, — Виктор сразу поспешил оговориться, — я капитан, я не должен этого говорить, не должен сеять тут пессимизм, я должен до последнего убеждать вас в том, что все под контролем, что вот-вот нас спасут. Но… нас не спасут, это реальность, с которой мы должны смириться! То, что мы рано или поздно умрем в этом корабле без воздуха это точно, но то, что умрем там, — он кивнул в сторону двери, — это еще надо будет проверить.

Никто ничего не отвечал. Хью отошел в сторону, он нервно бормотал что-то себе под нос. Каролина сидела на полу и как-то бессмысленно смотрела перед собой.

— И… и кто пойдет? — спросил, наконец, Йорг.

— Могу я, у меня большой опыт выхода в открытый космос! — Алисса подняла вверх руку.

— В открытом космосе! — Хью с усмешкой посмотрел на нее. — Ты знаешь, сколько весит твой скафандр на Земле? Сто килограммов. Сто с лишним даже килограммов! И это на Земле! Здесь будет все двести! Ты не поднимешь и ноги!

— Не больше ста двадцати, — поправил его Виктор. — Пойду я! Думаю, что я смогу его стащить.

— Сто двадцать килограммов, командир, и это минимум!

— Вес не измеряется в килограммах…

— Спасибо за информацию, профессор, а то как бы я прожил последние двадцать дней, не зная этого! А… простите, уже восемнадцать без пяти минут!..

— Давайте ближе к делу! — перебила Алисса. — Мы откроем дверь во внешний отсек, поможем зайти тебе внутрь, потом мы закроем дверь с этой стороны, и ты в ручном режиме откроешь люк, ведущий наружу. Ты же сможешь стоять на пороге, не выходя туда, наружу, ведь так?!

— Да, — подтвердил за Виктора Йорг. — Он включит информационную систему скафандра и система проанализирует состав атмосферы. Ему можно будет даже не спускаться вниз…

— Насколько это безопасно?

— Безопасность гарантировать не сможет никто. Пока здесь все опасно. Пока мы не получим информацию по составу атмосферы, пока мы не узнаем из чего там все состоит, о безопасности говорить нельзя. Этот скафандр хорошо держит температуры, он не пропускает радиацию, но мы не знаем ничего о том, что найдем там, за бортом. Надеюсь, атмосфера не начнет растворять скафандр… В любом случае, системы это покажут и у нас будет время затащить его обратно!

— Если эта атмосфера может в секунды растворить скафандр, она уже давно бы растворила наш корабль, но мы пока здесь и мы пока живы.

— Ты точно хочешь этого, Виктор? — Алисса повернулась к нему.

— А что я потеряю, кроме пары дней своей жизни? — засмеялся он каким-то искренним смехом. — Только единственное, — Виктор подошел к иллюминатору и посмотрел на темноту за стеклом, — там темно сейчас. Еще несколько часов назад мы видели солнце, теперь темень, если здесь все так же циклично, как и на Земле, то скоро будут утро и новый рассвет. Думаю, лучше будет идти, когда светло.

— А радиация от этой звезды?

— Скафандр защищает от проникающей солнечной радиации. Не думаю, что у этой звезды какие-то особые лучи.

— Тогда в путь! — Йорг первый вышел в инженерный отсек. За ним поспешно двинулись все остальные.

3

Седан черного цвета неспешно двигался по влажной от недавнего дождя дороге. Низкое осеннее солнце светило сзади, освещая седые волосы пассажира и подголовники передних сидений.

— Неужели прошло уже девять лет, а? — водитель повернулся к сидевшему сзади Кораблеву. — Ведь, казалось, все это было будто бы вчера…

— Уже больше девяти… да, время бежит… — пожилой мужчина с сединой медленно перекладывал из правой руки в левую и наоборот, небольшую лакированную трость. Его взгляд был устремлен куда-то вперед, в сторону уходившей вдаль черной дороги. — Казалось, давно ли стояли они передо мной. Вот тут, — он протянул руку вперед, показывая, на каком расстоянии они были перед ним. — А теперь они далеко, четыре световых года… Такое расстояние не сразу и представишь.

— Это сколько километров-то получается? — снова повернулся к Кораблеву водитель.

— Много, километров, много! Только космос не меряют километрами. Это у нас тут все метры, сантиметры, километры. Там все по-другому, там другие расстояния, другие единицы измерения. За секунду свет пролетает триста тысяч километров. И теперь это все помножь на количество секунд в четырех годах…

— Калькулятор бы… А так, больше миллиона, наверное, может миллиард, даже…

Кораблев засмеялся. Водитель и сам засмеялся, осознав, что сказал что-то глупое. Вскоре машина повернула на новый участок дороги, проехала несколько сотен метров и остановилась с края обочины, у съезда на заросшую лесную дорогу. Водитель вышел из нее, открыл дверь пассажиру и протянул ему руку.

— Сам! Не надо! — кряхтя, он схватился за ручку двери. — На, подержи лучше! — он подал водителю трость и не без труда вылез на улицу.

Кругом было тихо. Лишь слабо шумели листья на деревьях и где-то вдали кричала какая-то осенняя одинокая птица. Кораблев сделал полный вдох грудью и заговорил:

— Я часто думаю о них, Николаич. Каждый день думаю. Даже во сне… Буквально несколько дней назад снился мне сон, странный такой сон, неприятный. Будто они не там, не у той звезды, а здесь, где-то на Земле, где-то рядом со мной, но я их не вижу, никто их не видит, будто они в другом измерении каком-то. Жутко было, когда проснулся, ей богу жутко! Даже свет включил… и не спал до утра. Хоть я и не падок на всякие эти штуки, но… не часто со мной такое!.. — он расстегнул ширинку и вскоре над осенней, примятой влагой травой, поднялся пар.

— Бывает, — водитель сделал то же самое, — мне иногда тоже снится всякая дрянь…

— Иногда целыми ночами напролет, — продолжал Кораблев, — лежу в кровати и думаю. Разные там мысли лезут, но все о них… Часто думаю о том, что было бы с ними, с каждым из них, если бы не было «Ориона», если бы они остались здесь, на Земле. Виктор и Алисса были бы в космосе, на МКС, Йорг бы в агентстве сидел каком-нибудь, Каролина бы в фильмах снималась, а Хью… — Кораблев подумал несколько секунд, застегивая ширинку, — этот бы у себя там чудил в Америке. В президенты может быть метил…

— Это точно! — улыбнулся Николаич.

— Но они выбрали для себя другой путь… другую жизнь. Ведь это не просто путешествие, это путешествие во всю жизнь, понимаешь?.. Це-е-лую жизнь. Мы здесь живем по-другому — хочешь — иди работай, не хочешь, надоело, увольняйся и сиди дома, проедай все, что накопил. Безграничные возможности для просерания собственной жизни. Всегда можно что-то начать, что-то закончить, всегда можно остановиться, выпрыгнуть и начать заниматься чем-то другим. А они выпрыгнуть не могут. Двенадцать лет… двенадцать с лишним лет космоса, пустого пространства, без какого-либо выбора. Улетая одним человеком, вернешься ты уже по-любому другим…

— А я вот никак не мог понять, почему у них меньше времени пройдет, а у нас больше?

— Это физика, — как-то нехотя отвечал ему Кораблев, он не хотел вдаваться в долгие объяснения, — на больших скоростях, время течет по-другому.

— Это как?

— Так… просто верь в это, тому есть объяснения, — Кораблев слабо ударил Николаича по плечу. — Потом как-нибудь будет время, объясню тебе, а теперь, поехали. — Кораблев взял трость, поставленную у машины, сам открыл дверь и так же тяжело, кряхтя, залез внутрь. Водитель захлопнул дверь, занял свое место и вскоре автомобиль снова продолжил путь.

— А-а! Какими судьбами?! Добрый день! — молодой охранник на входе встретил Кораблева с улыбкой. Что бы лишний раз не беспокоить почтенного гостя, он заранее открыл стеклянную дверь и, слегка наклонив вперед голову в знак почтения, пропустил Кораблева.

— Добрый! — Кораблев отвечал угрюмо. Но охранника это нисколько не смутило и не удивило. Он уже успел узнать привычки этого причудливого старика и поэтому продолжал смотреть на него все так же учтиво. — Есть там кто? — Кораблев остановился и показал рукой вверх, на второй этаж.

— Да, все! Всё как обычно!

— Хорошо! — Кораблев повернулся и, прихрамывая и опираясь на трость, пошел к лифту. Он нажал на кнопку второго этажа, повернулся к зеркалу и пригладил локон седых волос, неприлично торчавший вверх. Когда двери лифта открылись на втором этаже, он вышел, повернул направо и, так же не спеша, пошел вперед по большому светлому коридору.

Его уже давно ждали. Несколько человек поднялись со своих мест. Один из них, уже не молодой, подошел к двери и сразу подал руку вошедшему Кораблеву.

— А, и ты тут, ну здравствуй! — Кораблев обратился к нему с тем же угрюмым тоном, с которым общался с охранником.

— Добрый день, Николай Петрович! — тот отвечал гораздо приветливее. Он взял Кораблева под руку и повел его по коридору между кресел к одному из столов. — Вот, присаживайтесь, пожалуйста! Дима, принеси… — кивнул он головой своему молодому ассистенту. Тот понял и меньше чем через минуту вернулся с бутылкой шампанского в руках и несколькими бокалами. Он поставил бокалы на стол, со слабым хлопком открыл одну бутылку и быстро разлил шампанское по бокалам.

— Ну, с вас тост! — мужчина поднял бокал и с ожиданием посмотрел на Кораблева.

— Бутылка шампанского, пара стаканов, это все, что осталось от былой славы… А помнишь, как провожали? Сколько помпезности! — ухмыльнулся Кораблев. — Лишь в одной газете, смотрел сегодня утром, где-то в самом конце было написано, что «Орион» добрался до своей «крайней точки» или что-то вроде этого. Прошло каких-то девять лет и снова на первый страницах войны, снова кровь… А помнишь, как провожали?.. Какое настроение царило! Сколько новостей, сколько всяких физиономий, околачивавшихся вокруг да около. Как быстро люди все забывают!

— Ну, это объяснимо. Последний раз от корабля что-то слышали пять лет назад. Ажиотаж вокруг него поутих. Вот если бы там были камеры, которые могли в реальном времени передавать все это к нам, блог бы они какой-нибудь вели, как ребята с МКС ведут, то интерес бы к ним был очень серьезный.

— В реальном времени! — усмехнулся Кораблев. — Четыре световых года…

— Вот поэтому и забыли! Но вот когда вернутся они, нам с вами снова не будет спасения!

— До того, как они вернутся, надо еще дожить.

— Вы обещали их дождаться, это я помню. Не стоит подводить команду!

— Ну, это уж, милый мой, не от меня зависит. Это, как говорится, воля с выше! Впрочем, ладно, хватит этого… Не для этого сегодня я сюда приехал. Сегодня, как вы знаете, — Кораблев заговорил уже громче, — расчетное время выхода «Ориона» на орбиту этой экзопланеты. Это первая планета за пределами Солнечной системы, на орбите которой появился человек. Вообще, многое из того, что связанно с «Орионом» является первым. Первая околосветовая скорость, первое путешествие к новой звезде, первая планета вне привычной нам Солнечной системы, первое пребывание в межзвездном пространстве. Законы нашей физики, к сожалению, не позволяют нам находиться сейчас с ними в контакте. Мы не можем просто так снять трубку, позвонить им и поговорить о жизни. Наше сообщение будет лететь к ним годы и это в лучшем случае! В космосе, полном различного излучения, сигнал маленькой Земли, скорее всего, где-нибудь затеряется и никогда не дойдет до своего адресата. Поэтому в этом путешествии сквозь пространство и сквозь время основная задача для нас, людей, осуществляющих данный перелет, заключалась в том, чтобы подобрать такую команду, которая смогла бы выполнять задачи любого уровня сложности в самых суровых в физическом и психологическом отношении условиях. В условиях полной изолированности от разумной внешней среды. И такую команду мы нашли. Там, вне системы нашего Солнца, где последняя нить, соединяющая с домом, разорвана, умение решать проблемы, умение оставаться специалистами, а, главное, людьми, независимо от давления изнутри и снаружи, становится главным. Мы научились делать двигатели, позволяющие нам развивать скорость, близкую к скорости света; мы научились делать компьютеры, в долю секунды производящие миллиарды расчетов, но все самое главное всегда было и, уверен, в этом, еще на долгие годы будет, это люди. Именно они создают это все, они это воплощают, они рискуют жизнью и здоровьем… Выпьем за них, — продолжил Кораблев, подняв вверх бокал после небольшой паузы (ему надо было время на то, чтобы отдышаться), — выпьем за себя, за вас, за всех тех, кто сделал этот полет возможным, выпьем за них! Это тот шаг, которые человечество ждало тысячи лет, шаг, с которого началась новая эпоха исследования космоса!

Он закончил и несколько секунд в зале еще стояла тишина. Но вдруг, будто прорвавшись откуда-то из глубины, зал разразился громкими аплодисментами. Несколько человек подошли к Кораблеву и пожали ему руку. Какая-то толстая немолодая женщина, которую он где-то до этого видел, вероятно много уже лет назад, но хоть убей не помнил где и когда, полезла к нему целоваться.

— Ладно! Пойду! — Кораблев взял со стола трость и направился к выходу.

— Николай Петрович, может останетесь, — проговорил кто-то ему вслед.

— Нет, не останусь. Я уже здесь свое отслужил. Знали бы вы, сколько времени я провел в этих стенах. Сколько дней, сколько ночей! Сколько здоровья потратил! Да и смысл тут сидеть! Вы тоже идите домой… отдохните. Вот когда они вернутся — там да, там мы с вами еще поработаем! — с этими словами Кораблев подошел к двери, кивнул оставшимся на прощание, и вышел из помещения. Еще долгое время его удалявшиеся медленные шаги можно было слышать в пустынном коридоре.

4

— Как слышишь меня?

Виктор не отвечал.

— Не слышит! — ответила за него Алисса. — В этом скафандре без рации не слышно ничего! — Эй! — Алисса помахала перед лицом Виктора рукой и тот, с трудом приподнимая руку, сделал то же самое. — Включи радиосвязь! — сказала она Йоргу. Тот включил.

— Фу-у-у! Тяжело. В условиях гравитации в этом скафандре ходить просто невозможно, — по радиосвязи голос Виктора был тяжелым и хриплым. Он с трудом поднял светофильтр на шлеме скафандра и внутри показалось его раскрасневшееся, покрытое мелкими капельками пота лицо.

— Включи вентиляцию! — напомнила ему Алисса и Виктор поспешно нажал несколько кнопок на встроенном в правый рукав компьютере.

— Мы не на Земле и гравитация тут больше, — заметил Хью. Он держал Виктора под руку, помогая ему стоять. — Пойдем. Шагай осторожно.

Хью подвел Виктора к гермодвери, за которой находилась отсек, ведущий за пределы корабля.

— Йорг, с электричеством сейчас все нормально? Не будет сбоев? — спросил Виктор, делая один за одним осторожные шаги. Если бы не размеры скафандра, то он был бы похож на маленького ребенка в комбинезоне, которые делал свои первые шаги.

— Не должно. Я подключил резервные источники питания. На несколько дней, как минимум, заряда хватит. Если будем экономить, может на несколько недель хватит. Сейчас я занимаюсь компьютером, возможно, что-то можно будет и из него получить…

— Я имею ввиду дверь. Не хочу, как понимаешь, выйти наружу, и потом столкнуться с тем, что эта чертова дверь заклинила из-за какого-нибудь сбоя и я не смогу попасть внутрь… понимаешь о чем я?

— Понимаю! Понимаю! Не бойся, если ее заклинит, мы откроем ее вручную. В случае чего, ее можно будет открыть механически, изнутри.

— Ладно, это хорошо, это понятно! Теперь насчет моего нахождения там. Я буду за пределами корабля пять минут. Ровно пять минут, ни секунды больше, ни секунды меньше. Этого хватит для того, чтобы проанализировать атмосферу и понять в общих чертах, что там такое. Часы у меня работают, — он снова ткнул пальцем в компьютер на рукаве. — Показывают шесть часов, двадцать три минуты и восемнадцать секунд. Давайте сверимся…

— Это местное время? — пошутил из-за спины Йорг. Он снял с руки свои механические часы и подстроил их под данные Виктора.

— Я захожу туда, даю команду к открытию двери, мы открываем ее, засекаем пять минут и заново закрываем… Если дверь не открывается автоматически, я делаю это вручную. После открытия двери наружу, я буду оставаться внутри корабля, спуск вниз на данном этапе полностью исключен. Мы никуда не тонем, нас ни что не разъедает, мы не сгораем. Но корабль есть корабль. Его запас прочности гораздо больше запаса прочности этого скафандра, даже несмотря на то, что он весит несколько сотен килограмм. Как только дверь открылась, сенсоры и датчики скафандра начнут анализ атмосферы. Сколько это займет по времени?.. Хью?

— Минуту, максимум две. В пять минут точно уложимся. Все зависит от того, что будет там в атмосфере. Если это что-то отдаленное похожее на земную атмосферу, то есть воздух, то не больше минуты, но если это какой-то сложный состав газов, то может и несколько.

— Пять минут точно хватит?

— Хватит!

— Хорошо. Что мы забыли?

— Сколько у тебя кислорода? — спросил Йорг.

— Хватит на несколько часов. Но тратить его просто так я не хочу. Думаю, это не последний наш выход за пределы…

В этот момент раздался слабый писк. Все, кроме Виктора, повернулись к Йоргу.

— Давление за дверью выровнялось с нашим. Можно открывать, — ответил он на так и не прозвучавший вопрос.

— Отойдите от двери подальше. Нет. Лучше сядьте на свои места и пристегнитесь. Это всего лишь дверь в другой отсек, но нас неплохо потрепало, когда мы садились, черт знает, какие там повреждения. Не исключаю, что воздух может выходить наружу и выходить быстро…

— Удачи! — Алисса улыбнулась Виктору и осторожно опустила ему на лицо светофильтр. Виктор приподнял тяжелую руку с поднятым вверх большим пальцем.

— Удачи, командир! — Йорг что-то нажал на панели управления и быстро, будто боясь пропустить что-то интересное, что вот-вот должно было начаться, прыгнул на свое сиденье и застегнул ремень безопасности.

Пол минуты не было слышно ничего. Пол минуты все сидели, затаив дыхание, слушая как откуда-то с другой стороны тяжелой двери, доносились слабые механические звуки. Это открывались основные и защитные замки. Наконец свет над входом замигал частым красным светом и дверь медленно начала отворяться.

— Началось, — шепотом проговорил Йорг, наблюдая за дверью. Давление с противоположной стороны, в соседнем отсеке, было таким же, как в кабине, поэтому никто не почувствовал даже малейшего дуновения. Виктор сделал шаг вперед, потом второй. Ботинок ударился о небольшой порожек. Йорг хотел отстегнуться, чтобы помочь ему, но Алисса схватила его за рукав, удерживая на месте. — Сам доберется! — проговорила она ему, смотря как Виктор, не без труда, переступил за порог и ноги его коснулись пола внешнего отсека. Он взялся рукой за рамку двери, помогая себе двигаться дальше, и медленно продолжил движение вперед. Вскоре его фигура, облаченная в тяжелый объемный скафандр, окончательно исчезла за дверью.

— Ну что, все готовы? Поехали! — Йорг ткнул пальцем в кнопку на панели управления. Дверь медленно закрылась и свет перестал моргать. Снова появилось то освещение, что было до этого. — Начался процесс открытия внешней двери. Она откроется через тридцать секунд, двадцать девять, двадцать восемь…

— Пристегнуться! Мы забыли ему сказать, что надо пристегнуться! Давление внутри капсулы сейчас как у нас, если давление за пределами корабля значительно ниже, его выбросит оттуда как из пушки!!! — Алисса отстегнула ремень и подбежала к двери. «Виктор! Виктор!» — крикнула она несколько раз. Но за толстой дверью, в скафандре, он, естественно, не мог ее слышать. — Радио! Включите радио! — она подбежала к панели управления, за которой сидел Йорг и начала нажимать кнопки. Но радио не работало. Как не работало уже практически ничего из некогда совершенных систем корабля. — Помехи! Чертовы помехи! Виктор, слышишь?… — но Виктор не слышал. В радиоэфире раздавалось только шипение. — Йорг, что с радио! — крикнула она Йоргу.

— Я… я не знаю… сбой, тут все работает нестабильно! Но я думаю, он вспомнит, он зацепится за что-то, — Йорг растерянно смотрел то на Алиссу, то на дверь.

— Сколько времени у нас остается?

— Шесть секунд… пять…

Каролина закрыла лицо руками. Детская привычка, от которой он так и не смогла избавиться даже в свое взрослой жизни.

— Три… два… — Йорг до боли прикусил нижнюю губу, — пошла!

И вдруг… тишина! В миг все замолчали. Не было слышно ни голосов, ни дыхания, ни шороха. Казалось, все онемели в жутком ожидании того, что будет дальше, пытаясь представить, что происходит там, за пределами большой металлической двери, на которую были обращены глаза всех. Вдруг откуда-то, будто издалека, раздался слабый гул. Он не шел со стороны двери, не шел с противоположной стороны, он не был чем-то, что доносилось сверху или снизу. Казалось гул этот шел одновременно со всех сторон, будто они все, вместе с их кораблем, были внутри пищеварительной системы какого-то гигантского живого организма.

— Дверь… дверь наружу открылась! — шепотом прокомментировала Алисса. — Виктор снаружи…

Хью отстегнул ремень и медленно приподнялся с кресла. Он оглянулся по сторонам, будто пытаясь убедиться в том, что в кабине все по-прежнему было в норме, и осторожно подошел к двери. Он провел рукой по ее серой поверхности и прислонил ухо к холодному металлу. Никто не смел произнести ни слова. Все прислушались к этой гробовой тишине, пытаясь поймать хоть какой-то звук снаружи, хоть что-то, что давало бы понять, что Виктор все еще был там и был жив.

— Что… что… ты там слышишь?.. — задыхаясь от волнения, еле слышно, спросила Каролина.

— Тщ-щ-щ! — Хью прислонил палец ко рту и долго молчал. — Слышите?.. Слышите? — проговорил он, наконец.

— Нет… Что ты там слышишь? — Алисса так же подобралась к двери и так же как и Хью, прислонила ухо к двери.

— Шаги… слышишь? Его шаги! Он ходит там, с той стороны… С ним все в порядке. Слышишь?! Опять! Это звуки ботинок по металлу!

— Да… слышу. Что там, интересно?!

— Потерпите немного! У нас осталось чуть больше минуты, — послышался громкий голос Йорга. — Скоро мы все от него узнаем!

Каролина, которая тоже пребывала в состоянии сильного нервного напряжения, отстегнулась, встала и хотела так же подойти к двери, но на полпути остановилась и снова вернулась к своему сиденью. Наступила тишина, в которой уже можно было отчетливо разобрать слабые удары подошв тяжелых ботинок по металлической поверхности корабля.

— Двадцать секунд. Сейчас дверь будет закрывается. — Йорг вслух отсчитал в обратной последовательности до единицы и с силой нажал на одну из кнопок. Снова послышался прежний гул и затем тишина. Несколько секунд полной тишины и вдруг свет. Прежний свет красных аварийных огней, который сигнализировал начало открытия двери во внешний отсек.

— Сейчас выравнивается давление, меньше чем через минуту дверь откроется! Сядь, пристегнись! — крикнул Йорг Хью и Алиссе, которые продолжали стоить у двери и прислушиваться. Без лишних разговоров они вернулись на свои места и пристегнулись ремнями безопасности. Вот послышался лязг металла и тяжелая металлическая дверь начала отворяться.

Несколько секунд не было видно ничего, несколько секунд в дискотеке красных огней была видна лишь темнота. Но вдруг оттуда появилась рука и через секунду тело Виктора начало медленно вырисовываться в очертаниях дверной рамки. Он схватился за край и с видимым усилием начал втягивать свое тело внутрь. Вот появился его шлем, с натянутым на лицо стеклом и светофильтром.

Каждый из космонавтов понимал, что надо встать и помочь, что обычному человеку крайне тяжело тащить на себе такой груз в условиях повышенной внеземной гравитации. Но все сидели… С раскрытыми ртами, тяжело дыша, все четверо сидели на своих местах и смотрели туда, откуда, будто какое-то чудовище, нелепо и страшно вылезал один из членов их команды.

Наконец он остановился. По его наклону вперед можно было понять, что он выдохся, что двигаться дальше ему было крайне тяжело. Йорг первым шагнул в его сторону. Осторожно, с широко раскрытыми глазами, он сделал несколько неспешных шагов и почему-то тихо, почти шепотом, спросил:

— Виктор… это ты?

Виктор ничего не ответил. В этом большом герметичном коконе он не слышал ничего. В свете красных мигавших огней его огромная в скафандре фигура казалось чем-то неестественным, чем-то внеземным, чем-то порожденным этой планетой. Но вот Виктор двинул плечами и с видимым усилием приподнял руку к своему лицу.

— Шлем… помоги ему открыть шлем! — проговорила сзади Алисса. Как и все остальные, она могла смотреть, могла слушать, но подойти, как подходила она к нему до этого, она не решалась. Йорг сделал еще один шаг в сторону Виктора и протянул вперед обе руки. С каким-то страхом приблизил он их к шлему Виктора, видимо всерьез опасаясь того, что та среда, в которой его капитан находился пять минут, сделала что-то с его скафандром и что это что-то, фрагменты какого-то неизвестного опасного вещества, которые остались на скафандре, при малейшем прикосновении, могут вмиг убить его. Его руки дрожали, было видно, как ходил от страха вверх и вниз его кадык. Вот пальце его коснулись шлема и он резко отдернул руку назад. В этот момент свет прекратил мигать и снова загорелся обычный желтоватый свет резервного освещения. Йорг сделал большой глубокий вдох и снова потянул руку. В этот раз он не отнимал ее. В этот раз он открыл одну застежку, вторую, потянул вверх светофильтр, стекло и…

— Мать твою!!! — первые слова, которые вырвались из груди Виктора. Первые слова первого космонавта, совершившего путешествие по планете из другой солнечной системы.

— Что… что такое? — Йорг отпрыгнул назад. Такая реакция капитана испугала его. Она была чем-то, что он никак не ожидал.

— Ты цел? — Алисса отстегнула ремень, встала с кресла и осторожно подошла к Виктору. — Что ты там видел?!

— Там… там… — Виктор запинался не то от волнения, не то от того, что выдохся в этом тяжелом неповоротливом скафандре. — Там растения, деревья, твою мать!.. Там… там как на Земле, даже небо… голубое небо сверху!

В помещении повисла тишина. Несколько секунд все смотрели широко открытыми глазами на раскрасневшееся лицо космонавта. Никто не верил тому, что только что слышал. Наконец, первым заговорил Хью:

— То есть… подожди… ты видел там траву… или что, растения?..

— Растения, траву, какие-то кустарники, мать их за ногу!

Хью сделал шаг вперед, поднял правую руку Виктора и изучил данные компьютера. Дисплей показывал девяносто четыре процента. На мгновение Хью показалось, что кислородное голодание вызвало в космонавте какие-то галлюцинации, но при текущем уровне кислорода в скафандре, это было исключено.

— Смотри! Смотри! — Виктор нажал что-то на дисплее и там появились новые данные. — Азот, кислород, аргон, углекислый газ! Вы видите это? Видишь это?! — Виктор поднес настолько близко к лицу Хью дисплей бортового компьютера, что тот невольно отодвинулся назад. — Это газы, старина, из которых состоит вся наша атмосфера, это именно тот состав, что мы называем «воздухом»! За пределами этой консервной банки атмосфера, схожая, даже очень схожая с той, которая у нас на Земле. Там, это еще, конечно, надо будет перепроверить, мы можем находиться без скафандров, безо всего, как на…

— Земле… — не то спросила, не то ответила Алисса. Она медленно опустилась в свое кресло и закрыла глаза, будто пытаясь понять, сон это или все это происходит в действительности наяву.

— Пока это все не точно! Пока мы все не проверим по несколько раз, пока не убедимся, что это все безопасно, никто ничего не будет делать и никуда не будет выходить. Помогите мне вылезти из этой смирительной рубашки! — он снова зашевелил плечами. Йорг и Хью обошли сзади и начали открывать скафандр. — Надо все изучить… надо во всем разобраться. Может это ошибка… может, не знаю, бортовой компьютер в скафандре заглючил, как и вся аппаратура на корабле, все это может быть, ничего не надо полностью исключать, но… но если это правда, если я действительно видел, то, что видел, если данные действительно верны, то… твою мать… это… это… — он не докончил, с трудом вылез из скафандра, и сразу подбежал к окну. Там было темно. Лишь где-то вдалеке, как казалось ему, он видел слабые очертания тех гор, которые он видел совсем недавно, за пределами корабля. — Чертово стекло! Оно поджарилось от сильных температур за бортом, когда мы входили в атмосферу!

Он снова подбежал к положенному на пол скафандру, схватил рукав и еще раз изучил результаты проведенного анализа. — Это что-то невозможное! Но там воздух, обычный человеческий воздух!!!

5

Йорг нервно отбросил отвертку, которой только что прикручивал защитный кожух панели управления и покачал головой.

— Ни черта не работает! Все сгорело к такой-то матери! Все блоки под замену! Основные, дублирующие, все, без исключения! Загружается только аварийный режим, радио… один дисплей, которой, вроде как не сгорел… но толку от этого?!

— Что с радио? — спросил его Виктор.

— Молчит… Не хочу быть пессимистом, господа, но мне кажется, что мы в заднице… этот корабль больше никуда не полетит. Не знаю, что там с наружи, какие там повреждения, нам это еще предстоит узнать, но здесь, внутри, это просто дерьмо… полнейшее дерьмо…

— Ты сможешь починить его? — с какой-то мольбой в голосе спросила Алисса.

— Починить?! Его?!! — Йорг усмехнулся. — На! Смотри! — он вытащил из-под приоткрытого кожуха пучок почерневших от гари проводов. — Вот это ты хочешь починить?! Или это? — он схватил какую-то почерневшую и оплавившуюся деталь, которая лежала рядом, на панели управления и с грохотом бросил ее к ногам Алиссы. — Открой глаза, — проговорил он уже серьезно, на лице не осталось и тени прежней усмешки, — здесь нет ничего… ничего того, что может запустить систему и это еще только то, что вижу я здесь, а что твориться там, — он показал на дверь, сквозь которую некоторое время назад Виктор выходил за пределы корабля, — одному Богу известно…

— Какие предложения? Что будем делать? — спросил Виктор. — Варианты?

— У меня нет предложений! — Алисса грузно опустилась в кресло. — У нас остается немного воздуха, остается вода. Конечно мы можем войти в состояние анабиоза с надеждой на то, что совсем скоро сюда за нами кто-то прилетит, это замедлит метаболизм, замедлит потребление кислорода и продлит на пару недель, может быть, наше существование, но…

— Но это бред! — прервал ее Хью. — Просто смерть наступит для тебя гораздо раньше, в тот момент, когда ты закроешь глаза. Или ты действительно думаешь, что кто-то прилетит к тебе через пару дней и разбудит? Оттуда?! С Земли?! Нет! Это конец нашего пути. Мы умрем здесь, умрем, как умирают мухи в консервной банке. Мы будем беспомощно сидеть здесь все свои последние дни и лишь смотреть на то, как опускается стрелка давления кислорода… и ничто не спасет нас. Ничто не придет нам на помощь. У нас остается один путь!

— Какой?

— Сама знаешь!

— Что я знаю?! — почти крикнула на него Алисса.

Хью ткнул пальцем в стороны выхода, — идти туда!

— Туда?! — Алисса посмотрела на него как на сумасшедшего. — Оставить здесь скафандры и выйти на поверхность неизвестной планеты, как ни в чем не бывало?! Ту думаешь, это как в парк пойти погулять или, не знаю, в ботанический сад сходить? Может ты думаешь, что там бананы растут на деревьях и кокосы? Эта планета убьет тебя! Убьет вмиг! И если ты не сдохнешь там за секунду от нехватки кислорода или какого-нибудь еще элемента в атмосфере, то сдохнешь либо от радиации, либо от каких-нибудь прочих ядов, которые нашей науке может даже и не известны еще!

— Там была растительность, могу сказать это точно, — глядя перед собой монотонно заметил Виктор. — А если была растительность, значит не все так печально!

— Я не хочу говорить про тебя ничего плохого, Виктор, но то, что ты там видел и то, что там есть на самом деле, это разные вещи. Мы все здесь вымотаны, все измучены и физически и психически от происходящего. Уровень кислорода падает, фильтры работают черт знает как, уровень углекислого газа повышен… Не прими это как упрек или как сомнение в твоей адекватности, но ты мог увидеть там то, чего нет… Любой из нас при текущих обстоятельствах мог увидеть то, чего нет!

— Я видел это и если надо я могу доказать тебе это еще раз!

— Вперед!..

— Подождите! — прервал напряженный спор Хью. Он повернулся к Йоргу:

— Йорг, ты говоришь, что починил радио?

— Ну… починил… Передатчик работает, пока, по крайней мере. Я уже отправил сигнал СОС, но, понимаешь, такое расстояние, да и передатчик…

— Я не об этом! Ты можешь установить видеосвязь с камерой в шлеме скафандра и вывести изображение на этот рабочий дисплей?

— В теории да…

— А на практике?.. Есть только один способ узнать что там — сходить туда еще раз уже другому человеку. В этот раз это буду я. Я одену скафандр и пойду туда. И чтобы мне потом не говорили, что это у меня галлюцинации, изображение с моей камеры будет выводиться на этот дисплей! Вы все будете это видеть.

— Тупая идея, — тихо и безразлично ответила Алисса. — Ты же больше всех орал о том, как глупо садиться на эту планету, а теперь…

— И, тем не менее, мы уже здесь!

— Тогда вперед, держать тебя здесь никто насильно не собирается!

— Ты что думаешь? — спросил Виктор у Йорга.

— С камерой не будет проблем!

— Я имею ввиду про этот выход за пределы корабля.

— Хью прав, выбора у нас нет. Если будем сидеть здесь, то нам не долго осталось.

— Каролина?

Каролина приподняла свое мрачное лицо от колен и пожала плечами.

— Что скажешь?.. — повторил свой вопрос Виктор.

— Я не знаю… но… думаю да…

— Пускай идет, — согласилась, наконец, и Алисса. — Мне просто жалко скафандра, — добавила она еле слышно через секунду.

6

Ноги в скафандре весили непомерно тяжело, и Хью с трудом волочил их по металлическому полу. За ним шел Йорг, он хотел помочь ему добраться до выхода, но у порога Хью остановился и, не поворачиваясь, проговорил:

— Не надо, сам!..

— Старина, дай я только…

— Сам, я сам! Уйди отсюда и закрой дверь с обратной стороны, не трать зря время и мой кислород!

— Хорошо, хорошо, старина, не кипятись! — Йорг поспешил уйти. Алисса помогла ему закрыть дверь во внешний отсек.

— Как слышишь меня? — спросил Виктор. Он стоял со скрещенными на груди руками и смотрел в монитор, на котором были видны очертания внешней двери, к которой Хью медленно приближался. Там, за ней, было открытое пространство, за ней было то, что Виктор уже видел. Но видел ли он? По правде говоря, уже по прошествии некоторого времени, он и сам начинал сомневаться в живости виденного, он и сам, как и Алисса, как и, возможно, они все, начинал понимать, что там он видел то, чего не мог видеть, чего на самом деле быть не могло!

— Нормально!.. — голос Хью шипел и трещал в динамиках. — Прошло несколько минут и я почти доплелся до этой гребаной двери!

— Проверь кислород, проверь показатели герметичности скафандра!

— В норме.

— Внутренняя дверь закрыта? — Виктор повернулся к Йоргу и тот кивнул ему в подтверждение. — Мы готовы начинать разгерметизацию и открывать дверь внешнюю. Скажи, когда будешь готов!

Хью не отвечал. Несколько секунд было слышно лишь его тяжелое дыхание. Наконец он причмокнул, пробормотал что-то неразборчивое и уже громче проговорил:

— Готов!

Как ни старался он сохранять спокойствие, но голос его звучал напряженно. Дыхание было частым и тяжелым. «Это все из-за этого скафандра», — успокаивал он себя, но они и сам уже понимал, что это не так.

Вскоре послышался глухой металлический звук. Хью сильнее сжал пальцы на поручне. Новый звук, что-то щелкнуло, лязгнуло и вдруг тяжелая дверь начала открываться наружу, обнажая за собой яркое освещенное пространство, в котором он, поначалу, не мог разобрать ничего.

— Хью… видишь что-нибудь? — голос Алиссы был серьезен и тверд, но это давалось ей совсем не легко.

— Пока нет! — тяжелое дыхание Хью уже нельзя было скрыть, да он уже и не пытался. Он сделал еще один шаг в сторону выхода. Рука сильнее вцепилась в поручень. Вскоре глаза стали привыкать к яркому свету, который бил снаружи, появились очертания чего-то большого, чего-то движущегося… еще один шаг, его руки дрожали и со слабым звуком постукивали зубы во рту.

— Я… я не верю своим глазам! — вдруг услышал он чей-то голос рядом с собой. Хью хотел повернуться, хотел понять, кто был рядом, кто вышел с ним за пределы этого корабля, но тяжелый скафандр сковывал движения; он хотел спросить «кто это», но вдруг и сам понял, что это была Алисса, ее голос пробивался к нему по рации.

— Что… что ты видишь? — спросил он ее, задыхаясь от волнения, но через мгновение он и сам все увидел. — Это… это дерево? — спросил он у них, у тех, кто оставался в корабле, будто им оттуда было виднее.

— Это лес! Огромный лес, полный зеленых деревьев! — голос Виктора тоже звучал взволнованно. — Я был прав, мне это не казалось! Йорг! — крикнул он, не отворачиваясь, — ты записываешь это?!

— Что?.. Н-нет, все… все жесткие диски сломаны… но мы видим… мы все это видим, это я могу подтвердить!

— Хью! Ты сам… ты видишь это?

— Да… вижу, — Хью сделал еще один шаг к выходу. — Кажется, я могу протянуть руку и коснуться веток какого-то куста!..

— Не трогай ничего, Бога ради! — крикнула ему Алисса. — Мы не знаем еще совершенно ничего об этой планете!

— Хью… Хью… Хью, — заторопился Виктор, будто вспомнив что-то. — Я тебя попрошу одну вещь, только осторожнее…

— Говори.

— Посмотри, на чем лежит корабль, что там за поверхность?! Только поручень! Держись за этот чертов поручень, а лучше закрепи себя карабином!

Хью ничего не ответил, но сделал еще один шаг к выходу.

— Осторожнее только! Бога ради осторожнее, — взмолилась Алисса. Она смотрела на монитор и в нервном напряжении покусывала губы. Каролина, которая до этого долгое время сидела на полу, уже давно, как и все остальные, стояла перед монитором, не в силах оторвать глаза от того, что происходило снаружи.

— Почти… почти! — проговорил Виктор, он внимательно наблюдал, как Хью, для прочности, вытянул вперед руку и взялся за самый край дверной рамки. Он потянулся вперед и поставил ногу так, что носок тяжелого ботика уже свисал над пропастью. Еде один шаг и вторая нога оказалась на краю, рядом с первой. Обе руки взялись за края, готовые держать даже в таком сильнейшем нервном напряжении все его тело.

— Вниз, посмотри вниз!

Хью молча выполнял все команды командира. Он осторожно нагнулся вперед и высунул голову наружу. Не в силах оторвать глаз, космонавты внутри корабля смотрели на то, что еще несколько часов назад они не могли себе даже вообразить. То был лес, с большими, неподвижными зелеными деревьями. Чуть дальше, по левую его сторону, было что-то похожее на большую, заросшую кустарником поляну. Одна из звезд двойной системы ярко светила в глаза. Хью было потянулся к светофильтру, но опустил руку — он был не нужен. Свет этой звезды не был чем-то палящим и губительным, наоборот, он казался мягким, почти как на Земле. С минуту он постоял неподвижно, созерцая все, что было перед ним. Наконец, он высунулся еще чуть дальше и повернул голову влево.

— Вода… Это вода! — прошептал Йорг. — На это чертовой планете есть вода!

— Виктор, прости, — тихо проговорила Алисса, — я не верила тебе и…

— Брось… мне и сейчас в это сложно поверить! Любого, кто бы сказал мне это еще пару дней назад, я бы посчитал ослом, а сейчас!.. Хью, — обратился он уже к находящемуся за пределами корабля космонавту, — что там внизу, там твердая поверхность?

Хью начал опускать голову вниз. На дисплее появилась трава, листья, что-то похожее на кусты. Он чуть нагнулся вперед, но тут случилось непредвиденное. От долгого и неподвижного держания дверной рамки его левая рука стала затекать. Он хотел упереться в рамку локтем, он оттолкнулся от нее рукой, начал выгибать локоть, но не учел, что скафандр не пластичен и что тело его после нескольких лет неподвижного состояния еще не до конца пришло в свою прежнюю физическую форму. Полусогнутая рука, вернее локоть, вместо того, чтобы упереться в рамку, лишь прочертили по ней. Одно неправильное движение, одно мгновение и фигура Хью вдруг камнем полетела вниз, на поверхность неизведанной и нетронутой человеком планеты. Он закричал, попытался схватиться рукой хоть за что-то, но тяжелое в скафандре тело было уже не остановить.

— Хью! — заорал Йорг. Он схватился обеими руками за волосы, смотря выпученными глазами на то, как на экране монитора появилась высокая трава, в которую повалился Хью. — Поднимайся, мужик, поднимайся!

— Ты жив, слышишь нас? — кричал параллельно Виктор. Кричали все. Несколько секунд в радиоэфире была сплошная какофония звуков, в который каждый из космонавтов орал что-то свое.

— Нормально… со мной все нормально! — наконец, в динамиках послышался его напряженный голос. Все облегченно вздохнули. Виктор засмеялся и ударил Йорга по плечу. — Почва твердая, можно стоять и… ходить. Кругом трава…

— Залезай обратно, времени на так мало!

Хью сделал шаг в сторону корабля. Пальцы в толстых перчатках схватились за край, он хотел подтянуться и залезть, но его ослабевшие руки не могли поднять облаченное в тяжелый скафандр тело. Он кричал, он кряхтел, ругался, но все это было бесполезно. Несколько минут бесплотных попыток и вот он выдохся настолько, что рухнул на колени, не в состоянии двигаться больше.

— Хью… Хью! Слышишь меня? — кричал в наушники Виктор. — Посмотри, сколько у тебя осталось кислорода…

— Семь… семь минут, — Хью выдохся настолько, что с трудом мог ворочать языком.

— Херово! Это херово! — эти последние слова были сказаны явно не для Хью. Виктор провел рукой по вспотевшему лбу и начал ходить взад-вперед у панели управления.

— У нас есть еще скафандры! У каждого из нас есть скафандры. Они легче, мы можем выбежать, поднять его и затащить, пока… пока еще есть время, — заговорила быстро Алисса.

— Те скафандры не рассчитаны на выход за пределы корабля, — угрюмо отвечал Алиссе Виктор. — Они нужны лишь для вхождения в атмосферу на случай, если произойдет разгерметизация… ты знаешь это сама!

— Знаю, я это знаю! Но там и не открытый космос, там какая-то растительность, какая-то жизнь! Мы успеем, воздуха в скафандрах хватит. Мы вдвоем справимся, я и Йорг… или ты. Мы должны помочь ему, ведь… ведь…

— Мы не знаем состав этой атмосферы, мы не можем так рисковать. Эти скафандры не спасут тебя от патогенных воздействий из вне, если эта жизнь окажется вдруг не такой невинной, как кажется. Наши организмы не готовы к этой атмосфере! Ты можешь убить не только себя, но и всех нас!

— Но он умрет, Виктор, через несколько минут он умрет от удушья! Надо что-то сделать… мы обязаны что-то сделать! — она рванулась в выходу, но Виктор схватил ее сзади за куртку и с силой дернул на себя.

— Нет! — голос его звучал необычно твердо. — Никто не выходит туда до тех пор, пока я не скажу… все остаются здесь…

— Но…

— Сколько у тебя осталось кислорода? — крикнул Виктор в микрофон.

— Чуть… больше… трех минут…

— Как?.. Совсем недавно было семь!..

— Он жрет кислород, как угольная электростанция! Дыхание учащено в разы!.. — ответил за него Йорг.

— Помогите мне… — Хью снова попытался встать, но измученное тело уже не слушалось. — Я не хочу здесь умирать, — проговорил он уже совсем слабым голосом. — Пожалуйста… — послышался писк предупреждающего сигнала о низком уровне кислорода и вдруг Хью заплакал.

— Ты не умрешь, старина, не умрешь! — успокаивал его Йорг. Все это время он смотрел на Виктора, ожидая от него какого-то решения. Оно последовало не сразу:

— Тебе надо открыть скафандр и пустить воздух внутрь… Это единственный выход, старина, извини… больше…

— Что?.. Что?!! — Алисса заорала ему прямо в лицо. Он отвернулся от нее к панели, но та вмиг подскочила к нему, схватила его за запястье руки и развернула к себе. — Ты понимаешь, что ты говоришь?! Ты убьешь его… ты! Ты будешь виноват в его смерти!

— Пожалуйста!.. Спасите меня… Я не хочу умирать! — плачь Хью продолжался в динамиках. — Он опустил голову совсем низко, в самую траву, и тихо вздрагивал. — Сделайте же что-нибудь, придумайте что-нибудь.

— Извини, мужик… Извини, но выбора нет ни у тебя, ни у нас…

— Черт бы тебе побрал! Ты с ума что ли спятил! — Алисса вдруг с силой оттолкнула Виктора, почти ударила его и рванулась в инженерное помещение, где висели остальные скафандры, но Виктор бросился за ней и снова поймал ее, в этот раз сильно сжимая из-за спины обеими руками. — Отпусти! Отпусти, тебе говорят! — кричала он ему, в истерике колотя его в грудь и пытаясь освободиться, но Виктор крепко держал ее.

— Сколько кислорода? — повторил он прежний вопрос.

— Ми-ми-нута… осталась мину-та… Уже меньше… пожалуйста! Пожалуйста, сделайте что-нибудь… что-нибудь…

— Открывай шлем, Хью, других вариантов нет! Если есть растительность, значит есть кислород! А если есть кислород, значит дышать там возможно!

— Я не буду! Не буду его снимать, твою мать! — вдруг разразился ругательствами Хью. — Вытащи меня отсюда, их этой чертовой клоаки! Мне похер, что ты там сделаешь, но ты должен вытащить меня отсюда, иначе… — он не договорил. В этот момент писк стал еще громче, послышались предупреждения голосом.

— Не будь дураком и слушай меня внимательно! — голос Виктора звучал жестко и бескомпромиссно. — У тебя осталось меньше минуты! Скафандр полностью герметичен, если ты не откроешь его, воздух не попадет к тебе и ты задохнешься в мучениях!

— Твою мать… твою мать… — Хью поднял обе руки к шлему, но тут же их опустил. — Не могу… не могу…

— Сделай это сейчас! Немедленно! Пока ты не потерял сознание, пока ты еще можешь. Если ты вырубишься, помочь тебе уже не сможет никто! Я не выпущу к тебе из этого корабля никого!

— Уже поздно, Хью, мужик! — заорал, вдруг, Йорг. Делай то, что он тебе говорит! Снимай его к чертям!

— Я не буду… я… я не хочу! — плакал он, но руки его снова потянулись к тяжелым металлическим защелкам, крепившим шлем к скафандру.

— Давай, Хью, смелее! — повторил твердым голосом Виктор. В динамиках уже слышался сплошной монотонный писк, означавший, что кислород закончился окончательно.

— А-а-а! — заорал во всю глотку Хью. Заорал так, что Алисса закрыла уши и отвернулась от монитора. Она не могла видеть и слышать этого. Каролина опустилась на пол и уткнула свое заплаканное лицо в колени. Через секунду послышалось шипение, какой-то треск, камера со шлемом упала на траву и вдруг… после всех этих криков, воплей, нервных шагов взад-вперед по полу, наступила тишина. Полная и не нарушаемая ничем. Все молчали. Все вслушивались в слабый треск радио и напряженное дыхание, стоявших рядом.

— Хью? — спросил тихо Виктор через несколько секунд. Он говорил тихо, будто боялся нарушить воцарившуюся тишину. — Слышишь нас?

— Эй! Эй, мужик! — Йорг приблизился близко к монитору и взял его обеими руками, было видно, как слабо колыхалась, видимо от ветра, трава. — Хью, — повторил он, — слышишь? — Но Хью не слышал, по крайней мере, не отвечал. Йорг покачал головой, медленно опустился в свое сиденье и закрыл глаза.

— Ты… ты убил его! — сорвалась, вдруг, Алисса. Она бросилась к Виктору и ударила его ладонью по щеке, ударила сильно, со смачным хлопком. Он не сопротивлялся. Он не убрал щеку, не защитился, он лишь слабо моргнул и до крови прикусил свою нижнюю губу, пытаясь сдержать в себе горечь, которая переполняла его изнутри. — Ты убийца, ты ничтожество! А еще тебя сделали капита… — но, вдруг, она оборвалась на полуслове. Вдруг, и это было отчетливо видно на экране, рядом со шлемом появился ботинок. Еще через секунду камера зашевелилась, зашевелилась и трава вокруг и вдруг… камера развернулась, демонстрируя всем заплаканное и раскрасневшееся, но уже спокойное лицо Хью.

— Вы… вы видите меня?

— Да! — закричали все почти разом. Йорг вскочил с кресла и бросился к монитору. Он снова схватил его обеими руками и, казалось, готов был расцеловать его.

— Значит… значит я живой?! — Хью, будто, и сам не верил этому. Он стоял в этой траве, без шлема, с лицом, подверженным влиянию атмосферы планеты и смотрел в камеру. Дышал он уже тише, слезы на лице медленно подсыхали.

— Ты… ты слышишь нас?

— Да… хорошо слышу.

— Как ты себя чувствуешь? Что видишь? Что там вообще происходит?!

Хью пожал плечами. Он оглянулся, потом провел рукой по вспотевшему лбу, смахивая пот.

— Нормально… обычно. Не скажу, что так же, как дома, но… я жив и я думаю, что это уже не плохо!

— Как воздух?

Хью сделал полный вдох грудью, задержал на несколько секунд его в себе и потом выпустил его из себя, смакуя. Все снова замерли.

— Воздух как воздух… чистый… Чувствуется запах растительности, чем-то похож даже на земной… — Хью сделал еще один большой вдох. Вдруг, тело его повело в сторону. Алисса вскрикнула, Йорг снова схватил себя за голову. Но на дисплее снова появился Хью и его белозубая улыбка.

— Чертов скафандр давит меня, в нем даже стоять невозможно.

— Ты чувствуешь что-нибудь странное, что-нибудь… — Виктор на знал, как продолжить, — что-нибудь необычное?

— Не умираю ли я, ты хотел спросить? — Хью усмехнулся. — Как видишь, я не ворочаюсь тут в каких-то агониях, кровь там не брызжет изо рта и глаза из орбит не вылезают. Пока, по крайней мере.

— Опиши, что чувствуешь!

— Что чувствую?! — в голосе Хью появилась какая-то желчь. — Злобу и… чувствую себя немного подставленным. А, впрочем, почему бы вам самим не спустить сюда свои задницы и самим это не проверить?! Или что, вы там до конца своих дней будут сидеть и наблюдать за мной как за подопытным животным? Смотреть, нормально ли у меня все, не вырастают ли у меня на лбу какие-то инопланетные наросты? Одевайтесь и тащите свои жопы сюда! В этой консервной банке вы все равно жильцы ненадолго!

Виктор повернулся к Алиссе.

— Нет! Даже не думай! — она посмотрела на него испуганными глазами. — Я туда ни за что не пойду. Йорг, Каролина, — обратилась она к двум другим, остававшимся в кабине членам команды. Но Йорга уже не было рядом. Захватив, на всякий случай аптечку, он уже ждал всех в соседнем отсеке.

7

— Это уникальное место! Уника-а-льнейшее! — впечатленный увиденным, Йорг быстро ходил, почти даже бегал, взад-вперед по кабине. Нервы его были возбуждены настолько, что просто остановиться он уже не мог. Он тяжело дышал, речь его была прерывиста, маленькие глазки на пухлом раскрасневшемся лице, непрестанно бегали со стороны в сторону. — На этой планете есть все! Как… как на Земле, есть кислород, растительность, вода, звезда, похожая на Солнце, но… нет никакой животной жизни, по крайней мере, мы ничего не заметили. Вы только прислушайтесь — тишина! — он поднял вверх указательный палец и, представляя, что он все еще там, снаружи, затаил на несколько секунд дыхание. — Ти-ши-на, полнейшая!.. — выдохнул он. — Как у нас, где-нибудь в поле, зимой, где нет ничего, и лишь воет… в ушах ветер!..

— Да, эта планета превзошла наши даже самые смелые ожидания, — утвердительно проговорил Виктор.

— Но это все объяснимо! С биологической точки зрения, имею ввиду, объяснимо. Если взять нас, землян, то у нас тоже сначала были лишь растения, папоротники, высотой в несколько метров… Лишь потом, уже через миллионы лет эволюции жизни, появилась какая-то бактерия, которая еще через миллионы лет превратилась в червя, потом в рыбу и потом только появился человек. И здесь тоже самое! Примитивная растительная жизнь зародилась здесь совсем недавно, в космических масштабах, естественно, недавно. Через миллион лет, через сотни миллионов лет и здесь будет цивилизация, похожая на земную!

— Только вот проблема — люди появились на этой планете гораздо раньше любой другой сознательной жизни…

— Да-да! Теперь эта планета будет наша. Это то, что мы искали. Мы можем колонизировать ее! Эта планета может решить большинство наших насущных проблем… Только подумайте…

— Друзья, перед тем как что-то колонизировать, давайте лучше подумаем о том, как нам с нее выбраться! — перебила говоривших Алисса.

— Да брось ты! — смеялся Йорг. Сложно было понять, шутил ли он, или говорил серьезно. — Что ты так рвешься на эту Землю, отдохни, побудь на природе, нормальной природе, дикой! — проговорил он уже с улыбкой. — Там выхлопные газы, куча людей, мусор, всякие звуки, свет, смог! Тут — тишина и покой!

Виктор улыбнулся, улыбнулась и Алисса, улыбнулась даже Каролина. Пожалуй, это была первая улыбка на ее измученном и, будто даже похудевшем за эти несколько дней лице.

— Не могу!.. Я соскучилась по своей семье, не смогу без них!

Йорг отмахнулся от нее рукой:

— Бери пример с меня! Солдат фортуны, там меня ничего не держит. Лишь бы была еда, вода, да голова на плечах!

— Не все хотят жить так, как живешь, ты, — с легкой иронией отвечала Алисса, — это, конечно, твое дело, ты можешь жить как захочешь, но я хочу вернуться домой и вернуться чем раньше, тем лучше. Тем более, про эту планету мы не знаем еще ничего, еще рано представлять ее раем. Мне кажется, здесь не все так просто, как кажется с первого взгляда.

— Эта планета — открытие! Эта планета — наше будущее. Представь, как изменится человечество, когда они узнают о ней! Территории, неизведанные никем! Нетронутые, девственные… Это был бы рай для многих, для всех, кто устал от… всякого этого дерьма на Земле.

— А мне искренне жаль эту планету. Люди превратят ее в помойку за считанные земные годы, — проговорил Виктор. — Вся эта девственность ее будет изнасилована тракторами. Пару сотен, а то и десятков лет человеческой любви и эту планету ты уже не узнаешь!

— Да… — Йорг задумался на секунду, но потом снова затараторил, — да, да… ты прав, заселят и… и, наверное, загадят! Ну а что тут такого? Если у ближайшей к нам звезды есть такая вторая планета, то это значит, что таких планет может быть еще очень много, о-о-о-чень много, — повторил он, делая особое ударение на «очень». — А если их много, то чего их жалеть-то?.. Почему не загадить парочку из них, ведь все равно, планеты и звезды не вечны! Не загадим или не разрушим мы, за нас это сделает космос! Да и сам подумай, вечно здесь не будет ничего! Свято место не бывает в пустоте, стоит только появиться здесь разумной жизни, как вся эта природа полетит к собачьим чертям под нужны цивилизации, только другой… А кто уже загадит ее мы или эти твари, это уж, для планеты, поверь мне, все равно!

— Когда я думала о жизни на других планетах, я почему-то представляла все совершенно по-другому, — вдруг заговорила Каролина. Шок, в котором она пребывала с самого приземления, мало-помалу проходил и она снова была в состоянии общаться. — Я никогда не верила в то, что люди смогут найти планету, настолько близкую к Земле. Я думала, что на других планетах другие растения, не такие, как у нас… А здесь… здесь все, как дома. Похожие деревья, трава, даже небо голубое, облака…

— А почему здесь все должно быть другим?! Здесь, — Йорг остановился и топнул ногой по полу, — действуют те же законы физики, что и у нас, на Земле. Принципы эволюции от простого к сложному у них и у нас одинаковы. Понимаешь?

Каролина утвердительно кивнула головой.

— Так почему что-то должно быть другим?! Ведь предпосылки-то одинаковые. Если размеры Земли и этой планеты схожи, значит схожа и масса, а если схожа масса, значит схожа и гравитация. Если схожа гравитация, значит бактерии эволюционируют под воздействием одних и тех же факторов. Вот если бы гравитации была раз в пять больше или… или меньше раз в пять, или атмосфера бы из других органических газов, то тут да… тут бы мы увидели что-то совершенно иное! Это все объясняет!..

— Это объясняет ровно то, во что ты сам хочешь верить! — заметил со своего места Хью. — Законы одни, этот так. Но в космосе никогда ничего не идет линейно. То тут, то там, вклинивается что-то маленькое и в космических масштабах незначительное, но что может вмиг изменить весь ход истории планеты. Динозавры. К примеру, они. Если бы не прилетел метеорит, малое в космических масштабах тело, чистая случайность, то у людей никогда не было бы шанса ни на что. Облик Земли был бы другим, она выглядела бы совершенно иначе…

— Ну а растения?!

— А что растения? Одна мутация, вызванная каким-то внешним фактором, космической радиацией к примеру, которая изменила все. К примеру, высокоэнергетический луч, который прилетел с соседнего квазара и который нарушил систему ДНК какого-то растения, что положило начало совершенно новому виду! Ведь его могло и не быть! Чистая случайность…

— Господа, господа! — снова влезла в разговор Алисса. — Об этом потом! У нас еще будет уйма времени на то, чтобы обсудить все насущные проблемы нашей Вселенной. Но теперь у нас есть вещи более срочные — нам надо отправить сигнал на Землю, желательно, отправить так, чтобы он дошел. Вероятно, лучше будет отправить много сигналов, чтобы нас услышали наверняка. Объяснить им всю ситуацию, запросить спасательный корабль. Нас должны отсюда вытащить, я не хочу умереть на этой планете, пусть даже она нам всем так нравится!

— Мы залипли здесь надолго, Алисса, — покачал головой Виктор.

— Да какая разница, что тебе там кажется! — Алисса снова раздражалась. — Сидеть с опущенными руками нельзя! Мы живы… до сих пор живы, и это хорошо. Но… господа! Надеюсь, вы поймете меня, я обещала вернуться домой, к своей дочке, к мужу, и я очень хочу исполнить свое обещание! Меня там ждут!

— Корабль сильно поврежден, ты сама видишь в каком он состоянии, на нем обратно мы не вернемся…

— Но ведь мы сможем починить его, так? — робко спросила Виктора Каролина.

— Мы можем что-то поменять, что-то отремонтировать, но поврежден сам корпус корабля, разрушены двигатели. В таком состоянии, он не полетит никуда… Здесь нужны ангары, краны, лазерная сварка, куча запасных деталей, которых у нас нет…

— Ну а если мы отравим сигнал бедствия на Землю, сколько понадобится времени, чтобы нас спасли?

— Передатчики дальней связи, которые в состоянии отправить такой сигнал, сильно повреждены, еще не известно, сможем ли мы ее починить. Йорг, ты там что-то смотрел, что думаешь?

— Ну этого я не знаю. Надо пытаться, смотреть, но это будет не легко.

— Когда ты сможешь это узнать? — в нетерпении повернулась к нему Алисса.

— Да завтра… завтра все посмотрю, — Йорг улыбнулся, смотря на напряженное лицо Алиссы. — Да что ты такая… ей богу. Нам здесь торчать и торчать, а ты думаешь о каждой минуте! То, что мы живы, это уже хорошо, расслабься, попей водички, поспи, завтра встанем и уже будет легче! Глядишь, через пару месяцев свыкнешься и улетать отсюда уже не захочешь!

— Через пару месяцев у нас закончится заряд резервных батарей! Мы останемся без электричества!

— Электричество будет. Эта звезда светит не хуже солнца. Значит, можно будет раскрыть солнечные панели.

— А качество воздуха, которым мы дышим, ты уверен в нем?

— Поживем — узнаем. Другого-то у нас нет! Хочешь, не хочешь, но скоро нам придется дышать тем, что эта планета нам предлагает.

— А что у нас, кстати, с едой и питьевой водой? — спросил у Алиссы Виктор.

— С этим все нормально. Фильтры работают, с водой проблем не будет. С едой тоже. У нас куча таблеток. От голода мы не умрем еще несколько лет.

— Хорошо, это хорошо. С медикаментами у нас тоже все в порядке, так, Каролина?

Каролина утвердительно кивнула:

— Да, все необходимое у нас пока есть.

— Хорошо. Мы все еще точно не знаем, что это за планета, но похоже, что угроз для жизни или для здоровья, по крайней мере в краткосрочной перспективе, она не представляет.

— Иначе мы были бы уже мертвы, — заметил Хью.

— Верно! — согласился и Йорг.

— У нас есть продовольствие, медицинские препараты, вода. У нас есть где спать, где есть, что есть и что пить. О самой планете мы толком пока ничего не знаем, но угроз в краткосрочной, по крайней мере, перспективе, я не вижу. Теперь давайте думать о главном… Как нам вернуться домой! Йорг, Хью! Завтра, с рассветом, с подъёмом этого Солнца, вы обследуете корабль. Завтра к вечеру я буду ждать отчет о повреждениях и о возможностях эти повреждения исправить. Йорг, к тебе особое задание. Восстановить, хотя бы частично, передатчик и радиосвязь, пробежаться по всем диапазонам…

— Зачем? — не поддельно удивился Йорг, — я имею ввиду диапазоны зачем?

— Мы должны знать, что происходит вокруг.

— Ну… хорошо, — Йорг пожал плечами, видимо все еще не до конца понимая задумки капитана, — попробую, как скажешь!

— Каролина! Ты… вы с Алиссой займитесь подсчетом нашего провианта: я хочу, чтобы каждая таблетка, каждый литр воды был учтен. С текущего момента все это должно тщательно храниться и раздаваться только в отведенных рационах, понятно?

— Да, — ответила за обеих Алисса.

— Хью! С тобой у нас будут особая миссия. Мы займемся изучением этой планеты. Если мы планируем остаться здесь долго, а другого выхода я не вижу, мы должны понять что это место из себя представляет!

— Не понял тебя…

— Завтра мы вылезем из корабля и пойдем туда, — Виктор кивнул в сторону двери, — в лес. Озеро, которые мы видели, помнишь?

— Ну!

— Мы пойдем к нему. Надо понять его состав. Если это пресная питьевая вода, то это хорошо, это то, что нам очень поможет. А если нет, то… то у нас намечаются проблемы и нам надо будет думать, как их решить.

— Как скажешь, командир, — ответил ему Хью.

— А сейчас спать. Четыре года мы отдыхали, теперь настало время и поработать. Свежие силы нам понадобятся. Путь домой для нас будет не легким!

8

Хью долго не мог заснуть. Он кряхтел, ворочался с боку на бок, толкал ногой стенку своей маленькой каютки, ругался, садился на кровать и снова ложился. Но ничего не помогало, сон так и не приходил. «Эта каюта… иллюзия уединенного пространства, чертов ящик!» Он встал, натянул на себя брюки и хотел уже выйти из каюты, куда-нибудь туда, наружу, где был свежий воздух… но вовремя опомнился и снова опустился на кровать. Там, за пределами корабля, может быть совсем не так безопасно, как им всем сегодня, вернее уже где-то вчера или, лучше сказать, когда-то недавно (сегодня, вчера, днем и так далее было не применимо к этой планете) показалось.

— Черт бы побрал эту планету, черт бы побрал весь этот «Орион» со всей этой чертовой миссией, — злобно процедил он сквозь зубы. Он снова лег на кровать и тяжелые веки опустились на глаза, но сон… он так и не мог заснуть. В голову лезли темные и мрачные мысли. Дом. Он вспомнил свою виллу на берегу океана. Последний вечер, последнего дня перед вылетом на космодром. Теплый морской бриз, крики детей откуда-то издалека, оранжевый диск солнца, ползущий по горизонту. Где-то над головой прокричала чайка; вдалеке, видимо отвечая ей, разразились своими гоготом другие. Бокал вина в его руке, красивая женщина рядом и это его тупое упрямое желание стать участником этой миссии, которое он так в себе уже ненавидел! «Теперь это все там, осталось там… навсегда…» Он встряхнул головой и провел рукой по мокрым от пота волосам. «А я здесь… в этой жопе! Навеки!»

— Но может нет?.. — проговорил он уже вслух самому себе. — Может не навеки?! Они хотят отправить сигнал о помощи на Землю и ждут, что за нами кого-то пришлют… — тело Хью вдруг бесшумно затряслось от смеха. — Пришлют за нами… четыре световых года, твою мать, бараны… — он слабо покачал головой, — этого не будет, черт бы вас всех побрал… на этой планете мы сгнием!

На несколько минут он затих, и вот губы его вздрогнули, он произнес что-то тихое и неразборчивое и погрузился в чуткий неспокойный сон.

Когда в дверь постучали, он уже крепко спал. Казалось, он только заснул и вдруг эти удары в тяжелую металлическую дверь. Звук был настолько сильным, что, казалось, будто кто-то, ради какой-то больной шутки, надел ему на голову металлический таз и начал неистово бить по нему молотком. Он вздрогнул и открыл глаза. Его сон, все то, что видел он за своими закрытыми глазами, вдруг испарилось и его реальность, его «здесь» и «сейчас» опустили его снова на поверхность этой планеты.

— К-к-кто?! — прохрипел он и закашлялся. — К-кто там, — проговорил он через несколько секунд уже разборчивее.

Дверь растворилась и на пороге показался Виктор. В его руке был большой разводной ключ из инженерного отсека. Стена коридора за ним была залита светом.

— Спишь еще что ли?! Давай вставай!

— Сколько времени?

Виктор пожал плечами и кивнул куда-то в сторону:

— Не знаю! Утро… Одеваешься? — не дожидаясь ответа, он развернулся и ушел, оставляя за собой приоткрытую дверь. Хью проводил его взглядом и неспешно присел на край кровати. Почему-то болела голова и сильно давило в ушах. «Последствия этого выхода вчера без скафандров», — промычал он под нос и медленно начал натягивать плотные брюки. «Вообще, надо прекратить заниматься этой херней, пока не будет полного анализа атмосферы, нельзя выходить туда просто так! Не пойду сегодня с Виктором никуда, пошел он!.. Надо подождать, надо понять, что это за дерьмо, которым мы здесь дышим…» Он снова посмотрел за дверь. Коридор был хорошо освещен. «Йорг восстановил освещение… но зачем жечь батареи, заряда ведь и так осталось мало!» Он нахмурился, натянул, наконец, брюки, провел рукой по вспотевшему лицу и вышел из каюты. Но не успел он сделать и пары шагов, как вдруг, в удивлении, которое почти мгновенно переросло в испуг, остановился. Дверь внешнего отсека была настежь открыта! На мгновение ему даже показалось, что внутри отсека по стенкам прыгали слабые солнечные зайчики.

— Что за херню они тут придумали?.. — тихо спросил он самого себя, но через миг все встало на свои места, он понял, что освещение, весь тот свет, который он видел в коридоре, вовсе не было электрическим освещением корабля, это был естественный свет, свет звезды, лучи которой попадали в корабль сквозь настежь открытую дверь!

— Какого…

— Какого что?! — снова перед ним появился Виктор. Он вышел со стороны внешнего отсека. Вид у него был совершенно спокойный, как будто не было настежь открытой двери, как будто не было полной декомпрессии. — Идешь?

— Подожди…

— Нет времени ждать! Мы пока не знаем, когда тут темнеет и что бывает, когда заходит это… Солнце! Нам надо успеть осмотреть все вокруг пока светло!..

— А где все?!

— Все уже там, снаружи!

— Но… Ведь это полная декомпрессия… зачем вы открыли обе двери?!

— Смысла держать ее закрытой особо нет. Нашего воздуха на корабле уже не осталось. Фильтры не работают… Закрыта дверь или нет, это уже не важно!..

— Не важно?! — его слова удивляли Хью с каждой секундой все больше и больше.

— Не важно! — повторил он. — Характер повреждений оказался гораздо серьезнее, чем мы думали. Этот корабль потерял весь свой запас в первые секунды после приземления. В момент удара произошла разгерметизация, и если бы не кислород этой планеты, мы бы сейчас с тобой не общались. Мы дышали воздухом этой планеты уже с самого нашего приземления!

— Но мы же еще не проанализировали…

— До конца нет, но состав воздуха здесь почти такой же, как на Земле.

— Почти?..

— Да, почти. Почти потому, что уровень углекислого газа ниже земного. Думаю, сам понимаешь почему. Здесь нет людей и животных, прежде всего людей, конечно, которые ежедневно изрыгают тысячи тонн этого дерьма в атмосферу. Здесь все то же самое, что на Земле, только тысячи лет назад….

Хью ничего не ответил. Он лишь покачал головой и медленно, все еще опасаясь чего-то, подошел к двери. Яркие лучи звезды, отраженные от металлической поверхности, засветили в глаза. Свет был настолько яркий и насыщенный, что его отвыкшие глаза невольно зажмурились, он вытянул вперед руку и сделал еще один шаг.

— Пойдем! Смелее! — проходя мимо, Виктор ударил его по плечу и спрыгнул вниз.

— Один маленький шаг для человека, большой шаг для человечества, — с иронией произнесла Алисса. Она стояла внизу, на траве, и смотрела на Хью, который нерешительно подошел к краю.

— Давай, мужик! — Йорг подал ему руку. Но Хью не взял ее. «Отойди», — проговорил он и осторожно, придерживаясь рукой за край корабля, спустился вниз.

— Вот и все, а ты боялся! — Йорг все-таки схватил Хью за руку, придерживая его, чтобы он не упал после прыжка. — Видишь, все как дома, все как у нас! — он с силой ударил тяжелым ботинком по уже притоптанной траве. — Даже трава! Ты только посмотри! — Йорг нагнулся и выдрал какую-то травину, — даже трава, мужик, как дома… ну похожа… ведь похожа, а?

Хью недовольно отвернулся. Этот парень начинал его раздражать. Его раскрасневшееся не то от лучей звезды, не то от нервного напряжения лицо было красным и покрытым большими каплями пота. «И чему ты только радуешься, придурок?! — думал он про себя, еле сдерживаясь, чтобы не сказать это вслух. — Тому, что останется в этой клоаке навсегда? Что сдохнет здесь, среди этой своей травы, как последнее дерьмо?» Впрочем, на Земле у этого придурка не было ни друзей, ни жены и радость его была вполне объяснима.

— Иди сюда, смотри! — крикнула ему Алисса и Хью повернулся к ней. — Здесь есть кислород, есть растительность, судя по всему, есть и вода, но…

— Но на этом хорошие новости у нас заканчиваются, — докончил за нее Виктор. — Корабль поврежден гораздо сильнее, чем мы думали, и под «гораздо» я имею ввиду состояние где-то между «полная жопа» и «хуже некуда»… Окажись мы на любой другой планете, с другой атмосферой, температурой, уровнем радиации, мы не прожили бы и минуты. Видишь? — Виктор указал Хью куда-то в сторону и тот повернулся.

— Матерь божья! — невольно вырвалось у Хью. — Он же… он же весь разворочен! — Хью забыл про то, что хотел быть предельно осторожным, и быстро пошел сквозь высокую траву вдоль корпуса. Только теперь он с полной ясностью понял то, что имел ввиду Виктор. Действительно, весь корпус, все, то что было дальше инженерного отсека, было буквально разбито в клочья. Он еще не был уверен в этом точно, но ему показалось, что где-то дальше, в конце просеки, которую проложил катившийся по инерции корабль, валялись куски оторванного хвоста, из которого торчали кабели.

— «Орион» больше никуда не полетит! Здесь тешить себя бесполезно. Мы можем восстановить компьютеры, попытаться восстановить систему, но с этим, — Виктору ударил ногой по острому куску обшивки, который торчал из корпуса, — … с этим мы не сделаем ничего. Мы останемся здесь. Несколько лет, по меньшей мере, а то и больше… Йорг сейчас будет заниматься электроникой. Нам надо восстановить систему корабля, хотя бы в аварийном режиме, починить передатчик и отправить сигнал о текущей ситуации на Землю. Единственное наше спасение в том, чтобы они нас услышали…

— Но на Земле смогут получить наше сообщение только через четыре года! — с досадой вырвалось у Хью. — И это только в одну сторону оно столько будет идти!..

— Да, это так. К сожалению, так… Но альтернатив у нас никаких нет. Если спасение к нам и придет, то это будет совсем не скоро. Здесь нам придется провести много времени… минимум лет десять и с этим нам надо смириться.

— Мы живы и это уже хорошо, — грустно заметил Алисса, — он пыталась утешить саму себя.

— Остальное пустяки, — добавил Йорг.

— Пустяки? Пустяки, твою мать?!! — Хью вмиг подскочил к Йоргу. На мгновение всем показалось, что он хочет его ударить. Но Хью опомнился, сделал шаг назад и повернулся к другим космонавтам, — в этой заднице мы проведем минимум десять лет своей жизни, пока за нами кто-нибудь не прилетит! Да и прилетит ли вообще?! Пустяки это?!! Этот корабль строили двадцать лет, столько же будут строить и следующий. Ты тем временем будешь стареть, как ты и ты… и ты, — Хью тыкал пальцем в каждого из членов экипажа, которые стояли рядом. — Мы все будем старить. И когда мы, наконец, вернемся на нашу Землю, если вернемся вообще, мы будем старыми, трясущимися и срущими в свои штаны стариками, готовыми из корабля лезть сразу в могилу! И это лучшее, что с нами может произойти! Лучшее!!!

— У тебя есть предложения? — спросил его Виктор.

— Что ты предлагаешь, умник?! — не выдержала Алисса. — Вместо того, чтобы ворочать языком, как пропеллером и нести всякий бред, никому тут не нужный, лучше давай почини эту штуку, сделай что-нибудь свое, верни нас обратно на Землю за год или за два?! Сможешь?.. — Алисса раздраженно усмехнулась. — Сможешь — вперед! А не сможешь — тогда заткни свой рот и не открывай его до тех пор, пока…

— Хватит, хватит! — остановил накалившийся спор Виктор. Мы должны держать себя под контролем. Эти лишние эмоции никому не нужны. Хью! — повернулся он снова к раскрасневшемуся от злобы и досады Хью, — если у тебя есть что-то, что ты хочешь предложить, мы слушаем. Любое предложение пойдет нам на пользу!

— Нечего мне предложить вам! — проговорил он с нескрываемой злобой. — Этот чертов полет! Я же чувствовал… точнее, я допускал, что может случиться что-то такое… но… черт… думал, что все произойдет быстро. Бах! — он ударил в ладоши так громко, что Каролина даже вскрикнула, — и тебя нет! А тут… мать его! Лучше бы мы сгорели в атмосфере!..

— То, что эта миссия не из легких, мы знали все! Каждый из нас сам принял решение подняться на борт этого корабля… Каждый из нас целенаправленно получил этот билет в один конец!.. Да, все должно было пойти иначе. Мы должны были повиснуть на орбите этой планеты. Но… мы тут. Что-то пошло не так, что-то случилось из-за чего мы потеряли почти весь запас кислорода. Система корабля приняла решение посадить корабль на этой планете, и сейчас мы видим, что это решение оказалось единственным правильным. Оно спасло нам жизнь…

— Корабль принял решение посадить корабль на какую-то другую планету, чтобы спасти нам жизнь?! — Хью засмеялся больным нервным смехом. — Что ты… что вы все несете?! Это бред! Это все просто бред! Я знаю эту систему как свои пять пальцев. Моя компания ее разрабатывала. Сажать корабль на другую планету она не должна была ни при каких обстоятельствах! Это не решение системы, это сбой! Что-то случилось в полете, что вынудило корабль вместо выхода на орбиту продолжать снижение…

— Может корабль решил, что отсюда изучить планету можно гораздо быстрее? — засмеялся Йорг. — Ведь, в конце, концов…

— Лучше бы ты оставил свои тупые комментарии внутри своей башки, — набросился на него Хью. Раздражение его снова начало переливаться через край. — Каждый раз, когда кто-то говорит что-то серьезное, ты открываешь свой поганый рот и начинаешь нести херню, которая кажется остроумной только тебе. Ты думаешь, что ты шутишь, но ты выглядишь как полный баран! И если ты думаешь, что сдохнуть на планете в четырех световых годах от Земли это смешно, то с твоим чувством юмора явно что-то не то!

— Спокойнее, Хью, спокойнее! — снова обратился к нему Виктор. — Это раздражение не пойдет никому на пользу! Мы вместе в этом дерьме и только вместе мы сможем решить проблемы. Нам всем тяжело, но надо контролировать себя!

— Спокойствие, твою мать, конечно! — прошипел Хью, однако отвернулся в другую сторону. Йорг пожал плечами, как-то глупо улыбнулся, развернулся и зашагал в сторону входа в корабль. Виктор подошел к Хью и положил ему руку на плечо.

— Все нормально? До этого тебя таким не видел!

— Да… нормально… Только вот все это происходящее… ладно, хер с ним! — Хью вдруг улыбнулся и хлопнул командира по плечу. — Все нормально, командир, просто… ты прав, да, надо время, чтобы ко всему этому привыкнуть. Вся эти миссия, весь этот полет закончился совсем не так, как я рассчитывал…

— Как мы рассчитывали, — добавил Виктор.

— Да… мы. Мы можем провести здесь долгие годы своей жизни, можем вообще всю жизнь здесь провести. А если мы начнем болеть? Кто окажет нам медицинскую помощь? Ведь Каролина, она девчонка, понимаешь, она может лишь так, ранку там йодом намазать, дать таблетку. А если серьезное какое-нибудь недомогание, операция, инфекция там какая-нибудь? Ведь в корабле у нас все стерильно было, а здесь…

— Хватит думать о плохом. Это не поможет делу. Будем решать проблемы по мере их появления.

— Да, да, ты прав! — согласился Хью. Он говорил уже спокойнее. — Так что там за планы?

— Готов выдвигаться к озеру?

— Готов, — подтвердил Хью.

— Тогда собираемся и в путь!

9

Они медленно продвигались вглубь леса. То, что поначалу выглядело как невысокие кусты и деревья, скоро превратилось в довольно глубокий и темный лес. Деревья стали попадаться реже, но их массивные стволы с большими кронами, раскрытыми на высоте, почти полностью сдерживали попадание лучей от звезды.

— Как тихо! — Виктор остановился и прислушался. Остановился и Хью. Оба тяжело дышали. Эти скафандры хоть и были намного легче, но все равно весили несколько десятков килограмм. Конечно, они не могли защитить космонавта и на малую долю того, как могли защитить тяжелые скафандры для выхода в открытый космос, но в них, все-таки, создавался хоть какой-то эффект безопасности. Виктор хотел одеть просто униформу и тяжелые ботинки, но Хью сам настоял на том, чтобы они одели полную экипировку. Лишь тяжелые шлемы было решено оставить в корабле, заменив их легкими бейсболками.

— Мы первые живые существа, кто ступил на эту планету. — Хью ударил ногой по невысокому деревцу и тихо добавил, — по крайней мере, разумные существа.

— Я думаю, что это хорошо.

— Хорошо что?

— Хорошо, что мы единственные живые существа на этой планете. Если бы здесь был уже кто-то похожий на нас, землян, нас давно бы уже схватили и посадили бы за стекло в какой-нибудь лаборатории, а потом бы замариновали, чтобы изучать наши тела.

— Это как пить дать. Если бы мы были инопланетянами и на Землю прилетели…

— Тихо! — Виктор вдруг замер и поднял разводной ключ вверх, который он нес с собой, как единственное бывшее у них в распоряжении оружие. Тревога оказалась ложной, это слабый ветерок прошелся в кронах деревьев, заставляя их зашевелить своими маленькими листиками. Минуту оба не двигались. Они ушли еще совсем недалеко и время от времени до них долетали голоса с «Ориона». Было слышно, как Алисса кричала что-то Йоргу, слышно было как тот ей что-то отвечал. Они продолжили свой путь, но через несколько минут снова остановились и снова прислушались. Был слышен слабый лязг металла по металлу. Видимо, Йорг что-то делал с кораблем.

— Ты знаешь, — продолжил прежний разговор Виктор, — мне кажется, что мы одновременно самые несчастные и одновременно самые счастливые люди, которые когда-либо родились на Земле.

— Почему?

— Оказались одни на какой-то чужой планете. До дома четыре с лишним световых года. Сколько мы здесь проторчим, да и вообще, придет за нами кто-нибудь, не известно…

— Ну а счастье здесь где?

— Как где? — в этот раз Виктор остановился и повернулся к Хью. — Мы живы, мы до сих пор живы! Представляешь, мы высадились черт знает где, черт знает на какой планете и до сих пор живы! Ни один человек до этого не находился на другой планете столько времени, сколько мы сейчас, не говоря уже о том, что на планете, где можно дышать воздухом, как здесь! — Виктор сделал глубокий звучный вдох и поднял голову вверх, к кронам деревьев.

— Не знаю, радоваться или плакать. Все эти наши надежды, мне кажется, что это все лажа. Я почти уверен, что в этой жопе мы останемся до самых последних своих дней!

— Если нам удастся отправить сигнал бедствия, то они сделают все, чтобы нас отсюда вытащить. Главное, починить передатчик.

— Да даже если и починим!.. — Хью сплюнул в траву накопившуюся во рту слюну и вытер рот перчаткой. — Сколько времени надо будет строить новый корабль, сколько денег?! Им лучше будет сделать вид, что они не получали никакого сигнала и сказать всем, что типа погибли при исполнении, дать нам звания героев посмертно и успешно про это забыть.

— Есть дубликаты нашего корабля, он был не единственным…

— Были прототипы, какие-то экспериментальные модели. Но это все больше на бумаге, чтобы привести их в летное состояние, потребуется не один земной год.

— Но мы никуда и не спешим, — Виктор снова повернулся к на Хью.

— О чем ты?! — тот усмехнулся, — ты же знаешь, как это все происходит. Там, где большие расходы, там политика. А где политика, спасение кого-то одного с затратой колоссальных ресурсов никого не будет интересовать. Какой политик согласиться тратить миллиарды баксов лишь на то, чтобы вытащить кучку каких-то… каких-то неудачников с другой планеты?

— С планеты похожей не Землю! В этом-то и вся суть! В этом и есть весь интерес. Миссия наша не оказалась провальной, как мы изначально думали, даже наоборот! Мы нашли жизнь, нашли другую планету, которую можно было бы использовать для переселения людей безо всякого там террафорирования, на которое потребовались бы сотни лет! В первый раз за всю нашу историю, люди нашли планету, на которой есть жизнь, по крайней мере, жизнь растительная. Первый раз человек смог выйти без скафандра на ее поверхность. Здесь можно основывать города, страны, колонии. Это планета разгрузит нашу многострадальную Землю! Это будет наш запасной аэродром, который мы всегда сможем использовать. Сомневаюсь, что мы сможем черпать с этой планеты какие-то полезные ископаемые, по крайней мере в ближайшей перспективе, это будет экономически нецелесообразно, но жить… жить тут люди смогут даже очень неплохо!

— Смотри! Осторожно! — Хью схватил за плечо разговорившегося Виктора и остановил его. — Крутой склон!

Действительно, повернувшись, Виктор заметил, что стоял на краю достаточно крутого склона, который на несколько десятков метров уходил вниз. Деревья на нем попадались реже, но они по-прежнему присутствовали. Внизу, у подножия склона, начиналась равнинная местность, лишь местами, то тут, то там, можно было видеть достаточно крутые холмы разной ширины и высоты. Правее, километрах в двух, может быть трех, на той же равнине, можно было увидеть большое озеро или реку, которое уходило куда-то вдаль и исчезало у подножия какой-то отдаленной, покрытой растительностью, как и все остальное здесь, горы.

— Красота! Знаешь, мне здесь уже начинает нравится. Если бы не все это, я был бы не прочь бы тут построить себе загородный дом!

— Тут серьезные проблемы с инфраструктурой, нет ни магазинов, ни дорог. Наши с тобой предки тут бы выжили с легкостью, мы же здесь просто ласты склеим. Мы привыкли к комфорту цивилизации. Свои инстинкты охотников и собирателей мы уже давно потеряли. Нам нужен лимонад в бутылках, газовые зажигалки, полуфабрикаты на полках, а здесь, — Хью повернулся и начал медленно спускаться по склону вниз, — …здесь все серьезно, здесь ничего этого нет.

— Но будет! Говорю тебе, будет, лишь только человечество узнает об этой планете. Какие-то десятки лет и сотни любителей приключений с Земли отправиться сюда изучать эту планету! — Виктор остановился, достал из кармана флягу с водой, сделал несколько больших глотков и повернулся к Хью, — будешь?

— Тише!

— Что? — Виктор нервно оглянулся.

— Мы ушли достаточно далеко. Больше не слышно «Ориона». Главное, нам теперь здесь не заблудиться.

— Да не бойся ты так! Вон возвышенность, с которой мы спустились, где-то на ней лежит наш «Орион». Вон там озеро. Когда придем к озеру, мы должны его увидеть! Главное запомнить, где мы тут спустились, какой-нибудь отличительный признак!

— Вон там какие-то каменные глыбы, — Хью ткнул пальцем в сторону леса, над которым возвышались две поросшие травой и чем-то вроде мха, скалы. До них было несколько сотен метров и их был сложно не заметить. — Надо запомнить их. От них к этой возвышенности, дальше наверх, прямо и там «Орион»…

Хью вдруг заметил, что пока он показывал рукой на скалы, Виктор отошел от него и теперь стоял перед деревом, внимательно рассматривая его.

— Что ты делаешь?

Вместо ответа, Виктор снял с пояса ключ, размахнулся и со всей силы ударил по дереву. Послышался глухой стук, крона дерева затряслась. Виктор повторил это еще раз и еще. Наконец кора дерева была повреждена настолько, что под ней виднелась светлая древесина дерева. Виктор приблизил лицо к дереву и внимательно изучил его.

— М-м-м, — пахнет как настоящее дерево, — произнес он, поворачиваясь к Хью. — Это метка… Простая метка, на случай, если мы начнем блуждать. Теперь мы не заблудимся, если, конечно, эти деревья, не обладают настолько сильными регенеративными способностями, что смогут за минуту восстановить кору.

— Я надеюсь, что мы делаем это все не на чьем-то участке, — усмехнулся Хью. Точно так же, как и Виктор, он достал свой ключ и так же разбил до древесины кору этого же дерева, только с другой стороны, чтобы лучше можно было видеть. — Надеюсь, он не сильно расстроится, что мы портим его сад.

— Скажи мне, только скажи серьезно, — начал Виктор, как только они начали двигаться дальше, — эта планета… одни мы здесь, как думаешь?

Хью пожал плечами:

— Без понятия! Я не видел пока ни одного жука, бабочки, комара, ничего из того, что видел на Земле. Тут есть растения, но посмотри на это, — на ходу он обвел рукой все, что было вокруг. — Деревья, трава, какие-то кусты, мох, все это однообразно. Несколько разновидностей трав, одни кусты, одни и те же деревья. Ты заметил, что здесь даже нет цветов? Ни одного!

— Да… это так, — Виктор заметил это только сейчас. Действительно, растительность здесь, хоть и присутствовала, хоть во многом и была похожа на ту растительность, которая покрывала Землю, была гораздо скуднее. — Почему так, интересно?

— Потому что таким путем идет эволюция. Мне кажется, эта планета еще очень молода, она еще в начале своего становления. Жизнь животная, это уже серьезная стадия развития. Это уже половое размножение, а здесь, видимо, до этого пока еще далеко… А может и наоборот, может мы прилетели на эту планету уже слишком поздно и здесь уже почти никого не осталось.

— И что могло случиться со всеми остальными?

— Вымерли…

— Почему?

— Я не знаю, командир, я не Дарвин и даже не биолог какой-нибудь, — с усмешкой ответил Хью. Может метеорит, может их какие-то другие цивилизации из космоса уничтожили. Оставили только какие-нибудь деревья, которые никому не причинят труда. В любом случае, меня это сейчас меньше всего волнует. Кто там от чего умер мне на это наплевать, я больше о своей заднице сейчас думаю. Это мне ближе… Кстати где это озеро, уже идем хер знает сколько!

— Думаю где-то рядом, из-за кустов просто не видно!

— Подожди секунду! — Хью вдруг повернул вправо и пошел к одному из небольших холмов, высотой с метр с небольшим. Чем ближе они подходили к озеру, тем больше их везде становилось. — Залезу на эту горку, может виднее будет.

Виктор не пошел за Хью, он тем временем подошел к одному из деревьев, снял с карабина ключ, перчаткой слегка очистил на старой, начинавшей порастать мхом или какой-то другой растительностью коре место для удара, поднял руку, но вдруг… Крик Хью заставил его вздрогнуть! Он закричал так неожиданно, так громко, что Виктор невольно бросился прочь. Но пробежав метров с десять, он пришел в себя и остановился. Ключ, которым он собирался ударить по дереву, был по-прежнему поднят, но в этот раз он уже не целил в дерево, в этот раз он уже напряженно оглядывался по сторонам, пытаясь понять, что произошло, и кто или что могло так напугать Хью. Хью, он знал, не станет орать по пустякам. Но Хью!.. Где он? Виктор смотрел туда, где только что был Хью, но его там уже не было. Но не мог же он исчезнуть бесследно! Они шли вместе, плечом к плечу, еще несколько секунд разговаривали, потом он пошел к холму, а он, Виктор, к дереву, чтобы нанести на него метку и вдруг… он исчез…

— Эй! — проговорил Виктор, проговорил тихо, боясь повышать голос. — Ты где?

Тишина. С пол минуты Виктор молчал и потом повторил свой вопрос. В этот раз повторил чуть громче, но заорать, по-настоящему, во всю глотку, он почему-то не решался. Никто не ответил. Но в высокой траве, окружавшей небольшой холм, на который полез Хью, услышал он будто какое-то бормотание.

— Эй, старина… ты… ты там?! — держа наготове ключ, Виктор сделал несколько шагов в сторону холма. Послышался новый звук, в этот раз это уже были какие-то ругательства. Виктор сделал еще один шаг и остановился. На самой поверхности холма, в высокой траве, увидел он вдруг темную, зияющую чернотой дыру, которая шла куда-то вглубь, под землю. В этот дыре он вдруг увидел лицо Хью. Он пытался выбраться оттуда наружу, но не мог.

— Эй… ты… все в порядке? — Виктор приблизился к нему вплотную. — Провалился?

— Да… вроде! — Хью схватился руками за край почвы и пытался выбраться наружу, но почва под руками рассыпалась, снова и снова отправляя его вниз, в пустую полость.

— Держи руку! — Виктор сделал еще один шаг в сторону напарника и протянул ему руку. Тот сразу схватил ее, потянул на себя, но вдруг почва ушла вниз под ногами обоих космонавтов, и они мигом оба оказались где-то внутри.

— Что это за дерьмо… что это такое? — дыхание Хью по-прежнему было учащенным. — Эти холмы, они пустые, как… пузыри какие-то… — он ударил ногой снизу по дерну и все посыпалось вниз с каким-то треском. Хью вступил ногой на поверхность обвалившегося дерна и помог Виктору, который повалился на спину, встать. Вскоре они оба вылезли из этой странной ловушки.

— Какие-то странные штуки… Смотри, их тут много… они все такие? — Виктор оглянулся по сторонам, — Что это такое? Они полые внутри, будто тут что-то было, но потом пропало!

— Какая-то местная фишка, — пожал плечами Хью. — Ну я и пересрался, мужик! — вдруг он засмеялся громким здоровым смехом и ударил Виктора в грудь запачкавшейся в грязи перчаткой, — думал все, уйду под землю и на этом моя Одиссея закончится! С тобой все в норме?

— Да… вроде! — Виктор стряхнул со светлого скафандра куски грязи.

— Одно хорошо, озеро я успел увидеть! Нам туда, — Хью указал вперед и первым двинулся сквозь высокую траву. Виктор пошел за ним следом.

10

Каролина вышла в кабину из соседнего отсека и закрыла за собой дверь.

— При текущем потреблении, запасов нам хватит лет на двадцать, — она как-то глупо улыбнулась Алиссе и тихо добавила, — будто они знали, что с нами будет.

— Я искренне надеюсь, что двадцать лет мы здесь торчать не будем.

— Я тоже, но… сколько ты думаешь?

— Не знаю, — Алисса покачала головой, — никто из нас этого не знает. Но от одной мысли о том, что на это планете я могу провести чуть ли не половину своей оставшейся жизни, у меня мурашки начинают бегать по коже. Временами мне кажется, что… хотя ладно, — Алисса решила не продолжать, — не важно…

— Важно, важно, пожалуйста, расскажи! — Каролина взяла ее за локоть и смотрела Алиссе в глаза, которые она прятала от нее.

— Иногда и мне кажется, что было бы лучше, если бы мы остались там, на орбите!..

— Но воздух! У нас бы кончился воздух, и мы бы задохнулись!

— Знаю… я все это знаю. Но… вместе с воздухом, закончились бы и все наши мучения. А теперь… — она покачала головой, — теперь мы здесь и когда закончится все это для нас, никто не знает.

— Ты не права, — Каролина подвинулась к ней ближе, — жизнь это самое главное, что есть у человека, мы боролись за свою жизнь и мы победили, осталось подождать! А помощь — я уверена, что она придет к нам, они не бросят нас в беде! Ведь не бросят же, нет?!

— Знаешь, — продолжала все тем же голосом Алисса, не обращая никакого внимания на ее последний вопрос, — за несколько дней до полета, я обещала Дженни, моей дочке, что обязательно буду присутствовать на ее свадьбе. Глупо да, но теперь я даже не знаю, сколько ей будет лет, когда я вернусь. Я даже не знаю о том, какой сейчас год на Земле, сколько часов проходит там, пока здесь, на этой планете, проходит один час. Когда мы вернемся туда, если конечно, вернемся, все может быть другим, мир может быть другим. Мы будем выглядеть, как древние люди, вылезшие в своих древних одеждах из пещер посреди какого-то мегаполиса и озирающиеся кругом, не понимая ничего из того, что происходит. Все те, кого мы знали, кого любили, все наши друзья, знакомые, дети, они будет либо невозможно стары, либо их просто уже не будет. Возможно будут другие законы, возможно будет совершенно другой миропорядок. А возможно… возможно все будет иначе, возможно мир погрязнет в войне, из которой уже никогда не сможет выйти и когда мы снова вернемся на Землю, мы найдем ее уже в руинах…

В этот момент свет в корабле моргнул, сквозь динамики послышался какой-то писк, потом треск и обеим женщинам показалось, будто в соседнем инженерном отсеке что-то хлопнуло, озаряя яркой вспышкой стенки помещения.

— Да, твою мать, да!.. — послышались возбужденные крики Йорга и через несколько секунд он, покрасневший, как рак, с торчавшим из-под раскрытой униформы пузом, забежал в кабину и плюхнулся на кресло перед панелью управления.

— Что с тобой?! Что случилось? — спросила его напуганная Алисса.

— Сейчас эта детка заработает! Сейчас… Э-э-э, черт! — Йорг снова вскочил, ударился локтем в панель, поморщился от боли и, почесывая локоть, снова бросился к выходу. Алисса и Каролина лишь переглянулись. В соседнем отсеке снова что-то треснуло, запищало, через минуту дверь открылась, оттуда выбежал Йорг и снова направился в соседний отсек. Опять треск, неразборчивый голос Йорга и вдруг один из мониторов загорелся ярким белым светом.

— Есть там что-нибудь, а? — крикнул он.

— Да! — ответили обе в один голос.

Йорг снова очутился в кабине. Он подбежал к клавиатуре и ударил рукой по клавишам. На экране появилось окно запуска системы.

— Работает! Работает, твою же мать! — крикнул он возбужденный и довольный, — система работает! Я говорил вам, что я смогу ее сделать, говорил, что Йорг сможет починить все, а вы говорили, что не сможет, говорили, что Йорг ничего не умеет! — продолжал он молотить языком, хотя никто не говорил ничего подобного.

— Мы… — начала было Каролина, но Йорг прервал ее очередным потоком слов:

— Сейчас мы все настроем, сейчас отправим информацию на Землю, скоро они получат наш сигнал… Скоро…

— Через четыре года это не скоро, — спокойно заметила Алисса.

— Через четыре года? — переспросил он у нее с каким-то удивлением. — А, ну да, через четыре года, ну и что, быстрее-то нельзя! Сейчас мы им еще отправим фотографии отсюда, пускай смотрят, пускай завидуют, а то ведь не поверят, ведь подумают, что мы либо рехнулись, либо врем им беспардонно, с одной целью только — чтобы они послали сюда за нами кого-нибудь. Смотри! Смотрите сюда! — в руках Йорга вдруг появился фотоаппарат, на вытянутой руке он сделал снимок своего довольного лица и удивленных лиц двух остальных космонавтов на заднем плане. С тем же рвением, он вскочил и снова побежал на улицу, продолжая разговор, уже с самим собой, даже за пределами корабля.

— Он чрезмерно возбужден в последнее время, — заметила Алисса.

— Мне кажется, что ему это все нравится. Мне кажется, что он был бы не прочь и остаться здесь. Такой человек как он не пропадет нигде, — Каролина проговорила это с улыбкой. — Нам бы всем хоть малую долю его оптимизма!

— Ладно, пойдем! — Алисса встала и медленно двинулась ко входу, но в этот момент откуда-то снаружи послышался какой-то громкий звук. Он был похож на какой-то взрыв совсем рядом с кораблем, по крайней мере им обоим показалось это первые несколько секунд. Вскоре с улицы послышались какие-то новые звуки и в кабину вбежал Йорг.

— Что произошло? — Алисса всматривалась в его лицо, которое выражало одновременно удивление и испуг.

— Там гром! Молния! Скоро пойдет дождь! Смотрите!

Йорг отошел в сторону и дал Алиссе возможность подойти к выходу. Даже с порога было заметно то, как изменилась погода. Голубое небо буквально за считанные минуты покрылось темно-серыми облаками, которые быстро надвигались откуда-то из-за леса. Снова грохот, в этот раз где-то в отдалении. Алисса подошла еще ближе, она высунула голову из корабля, но в этот самый момент яркая вспышка осветила все пространство вокруг. Почти сразу за вспышкой послышался треск и грохот. Он пробежался по всему кораблю металлическим гулом. Алисса схватила ручку двери и закрыла ее.

— А как же парни? Они скоро вернутся! — сказал ей Йорг.

— Вернутся — откроем! Пока пускай будет закрыта. Влага внутри кабины нам не нужна.

Однако скоро они не вернулись. Прошло уже несколько часов, а Виктора и Хью так и не было. Йорг продолжал возиться с системой где-то в соседнем инженерном отсеке. Несколько раз он выходил и спрашивал, не пришли ли они, получал в ответ «нет» и снова уходил. Наконец, видимо окончательно увлекшись починкой системы, он прекратил вылезать и задавать один и тот же вопрос и лишь время от времени, из того отсека, где он находился, можно было слышать его тихое бормотание.

— Долго их нет! — Каролина нарушила молчание, соблюдавшееся уже несколько часов. Ее голос разбудил Алиссу.

— Сколько времени они там уже ходят?

Каролина лишь пожала плечами. Алисса поднялась с кресла и осторожно подошла к двери. Она приблизилась к ней и прислонила ухо к металлу. Было тихо, лишь ветер щелкал кабелями по разбитой обшивке корабля. Алисса взялась за ручку и потянула дверь на себе. Та бесшумно открылась, обнажая пространство вокруг и вдруг… Солнце, вернее, лучи звезды, которую они как-то даже без особого сговора, все давно уже называли Солнцем, засветили ей прямо в лицо. Оно уже было совсем на горизонте, пробиваясь сквозь невысокие деревья, стоявшие напротив входа. Как и на Земле, как там, откуда они прилетели, это вечернее солнце опускалось в рыжий закат. Слабо шевелились на ветру листья, запах травы и деревьев, был таким же как там, дома. Алисса затаила дыхание и сглотнула ком, который невольно полез в горло. Эти запахи воскресили в ней воспоминания о далеком детстве. На миг, на мгновение, ей вдруг показалось, что она слышит голоса детей, играющих где-то рядом на детской площадке, слышит крик чаек и чей-то голос, чей-то до боли родной и знакомый голос тихо говорит ей: «уже поздно, пойдем домой». «Мама», произносит она ей, произносит вслух куда-то туда, наружу, в эту безжизненную растительную даль. «Мама…» Теперь она уже никогда не услышит голос своей матери. «Мама…» — произнесла она еще раз, совсем тихо, и тяжелые скупые слезы медленно покатились из глаз.

Было уже совсем поздно. Солнце давно скрылось за горизонтом, но Виктор и Хью так и не пришли. Каролина и Алисса давно ждали их на улице. Было холодно и обе переминались с ноги на ногу чтобы не замерзнуть. Каждый щелчок ветки, каждый хруст, порожденный слабым ветерком где-то там, в лесу, заставлял вздрагивать от страха и, одновременно, от надежды на то, что вот-вот кусты перед ними затрещат и оба космонавта появятся из леса. Было темно. На небе давно выступили звезды. Небо здесь было совершенно другим. Созвездий, видимых с Земли, практически не было. Но это было понятно и объяснимо. Другая звезда, четыре световых года!.. Лишь звезды, светившие издалека, да тусклый свет отдаленных галактик были по-прежнему на своих местах на черневшем на глазах небосводе.

Каролина опустила глаза от неба и сильнее прижала руки к груди.

— Может позовем Йорга, возьмем фонарь и пойдем искать?

— Туда? — Алиссе стало как-то жутко от одной этой мысли. В темноте эта планеты была мрачной и угрюмой и идти туда сейчас она отказалась бы даже под дулом пистолета. — Давай подождем еще немного, они придут, мужчины любят погулять, когда есть возможность, — попыталась шутить она, но Каролина на это даже не улыбнулась.

Снова что-то треснуло в лесу, где-то что-то упало, почте сразу за этим послышался слабый шелест ветра в кронах деревьев. Каролина горестно выдохнула и снова обернулась к Алиссе, но вдруг… до слуха ее долетели голоса! Мужские голоса! Они долетали откуда-то издалека, с другой стороны корабля!

— Слышишь? — проговорила она с замиранием сердца. — Ты слышишь это? — повторила она через несколько секунд, снова уловив где-то там, в другой стороне, эти голоса.

— Да, — голос Алиссы был тоже напряженным. Эта суровая, закаленная ни в одной чрезвычайной ситуацией женщина, в этот момент не меньше Каролины чувствовала трепет и страх.

— Думаешь, это они? — Каролина будто сомневалась, что на этой отдаленной планете, могут быть еще какие-то люди, говорящие друг с другом на обычно человеческом языке.

— Они!

Вскоре треск стал громче. Кусты напротив зашевелились и две еле заметные в темноте фигуры показались где-то в стороне, в нескольких десятках метров от корабля.

— Хью? Виктор? — крикнула им Алисса, — это… вы?

— А кто это еще может быть, твою мать! — огрызнулась одна из теней. Это был Хью.

— Что вы так долго?! Мы тут…

— Заблудились немного! — ответил ей Виктор. Голос его звучал спокойнее, чем голос Хью. — Фонари мы не взяли, а в темноте идти как-то тяжеловато.

— Что вы там нашли?

— Деревья, холмы, воду…

— А что-нибудь еще, что-нибудь, что может нам как-нибудь помочь?

— Мы устали, мать, пусти внутрь сначала, потом будешь вопросы задавать! — недовольно проворчал Хью. Он прошел мимо ее и с трудом вскарабкался на борт корабля. За ним последовали и остальные. Весь экипаж «Ориона» снова был в сборе.

11

— Леса, поля, возвышенности, реки, озера, все очень похоже на земное! Но… не знаю, что-то не то, что-то бросается в глаза!..

— Что бросается? — с замиранием в голосе, спросила у Виктора Каролина.

— Да даже все эти ландшафты, все эти горы, холмы. Посреди полных равнин были каменные горы, высотой в десятки метров. В этом лесу, у подножия горы, помнишь? — Виктор повернулся к Хью. — В этом лесу мы видели какие-то скалы, но не такие, как на Земле, не высокие, в несколько десятков метров, но их было много, будто, не знаю, целый город из камней! А эти холмы, пустоты, которые под ними непонятно как образовались, — Виктор показал пальцем на висевший на стене скафандр, который, ровно, как и скафандр Хью, был целиком и полностью измазан грязью (последствия того, как они провалились под почву на возвышенности). — Мы залезли на один из них и ушли прямо вниз, будто под травой была пустота, будто там что-то было… такое большое, но потом это просто испарилось… или сгнило, не знаю… А этот кратер! Здоровенный, — Виктор развел руками, показывая размер кратера, — километра два, а то и три в диаметре! Похоже на след от какого-то астероида. Этой планете досталось от них не плохо… Мы хотели спуститься вниз, пройти сквозь него, посмотреть, но…

— Но там везде радиация, — угрюмо заметил Хью.

— Радиация?! — Алисса даже наклонилась вперед.

— Да, радиация. Но у корабля ее нет, — продолжал Хью. — При спуске, дозиметр в скафандре показал уровень близкий к одному зиверту. Пара часов такого воздействия и о нас можно было бы забыть!

— И это мы еще только на краю кратера стояли! Видимо астероид содержал в себе уран или плутоний.

— Ну а что-нибудь такое, необычное… из животного мира, к примеру, вы видели?

— Здесь нет ни насекомых, ни птиц, — ответил уже Виктор. — Мы одни на этой планете. Чем дольше мы здесь находимся, тем это становится более очевидным.

— А где Йорг? — Хью оглянулся по сторонам. Странным было то, что он до сих пор не вышел к ним. Сторониться людей было не совсем в его стиле.

— В соседнем модуле, пытается починить систему.

— Йорг! — окрикнул его Виктор. — Подойдешь?

В соседнем отсеке послышалось копошение и вскоре в кабине появился Йорг. У него был какой-то странный вид. Возбуждение и экзальтация, которые владели им еще несколько часов назад, прошли, и лицо его уже выражало редкую для него обеспокоенность. Он молча встал перед столом, выражение на его лице говорило: «зачем меня позвали?»

— С тобой все в порядке? — пауза становилась уже слишком долгой и Алисса, наконец, не выдержала.

Йорг не ответил и как-то неуверенно пожал плечами.

— Починил? — спросил его уже Хью.

Йорг провел рукой по вспотевшей шее и поправил спадавшие брюки.

— Да… не знаю… Система, вроде, работает, я запустил ее, но передатчик и радио, там что-то не то…

— Не уходят сообщения на Землю?

— Да в том-то и дело, что уходят! Все уходит, ну… по крайней мере, нет информации, что не уходит, вот только… только, в эфире ничего не слышно!

— В смысле?

— Тихо! Я настраивал радио на разные диапазоны волн, я хотел поймать хоть что-то с Земли — разные там радиостанции, переговоры и прочее, но там тишина, полная… полнейшая! И… и это странно.

— Но ведь до Земли не близко!

— Знаю… знаю, — заговорил Йорг быстрым голосом, — до Земли четыре там или больше световых года, знаю, что сигнал будет слабый, с сильной задержкой! Но он все равно должен быть, понимаешь?! Хоть что-то должно доходить. Миллионы радиостанций на Земле, куча диапазонов, частот… но здесь… здесь не слышно ничего! Будто… я не знаю, мы в каком-то волновом вакууме!

— И… и какие твои соображения по этому поводу?

— Да никаких! В том-то и дело. Я все перепроверил много раз — электрическую цепь, сам радиоприемник и передатчик, все цепи несколько раз прозвонил, все нормально, все должно работать… Я так же запустил диагностику неполадок через систему, которую я починил и… и тоже ничего!

Минуту все молчали.

— Ионосфера этой планеты. Она гасит волны снаружи! — предложил, наконец, свое понимание Хью.

— И это не то… как мне кажется! Я ловлю радиоволны нескольких пульсаров. Слышу разные шумы, которые идут из космоса. Но ничего с Земли… Молчание! Будто… будто вымерли они там все!

Снова тишина. В этот раз она продолжилась уже несколько минут. Виктор приподнялся со своего места и несколько раз прошелся взад и вперед по кабине.

— Ты уверен, что работают усилители сигнала? — он прислонился спиной к стене и сложил крестом на груди руки.

— Да точно работают! Я уверен в этом… Говорю, все проверил, все протестировал!

— Но до нас четыре световых года. Не усиленный сигнал на таком расстоянии, сводится практически на нет!

— Этот передатчик должен принимать сигналы с Земли… С задержкой в годы, но мы должны слышать хоть что-то!

— Но сигнал ведь может ухудшаться от воздействия электромагнитный полей с Солнца или с Альфа Центавры!

— Может… но не настолько, — проговорил Хью. — Эта антенна может принимать сигналы хоть с галактики Андромеды! Дело не в этом. Мне кажется, проблема в другом. Все проще — мы находимся с другой стороны этой планеты, Земля находится где-то там, за толщей этого шара, — Хью ткнул пальцем в пол. — Если бы мы были с той стороны местного экватора, то, наверняка, поймали бы сигнал. А так, на таком расстоянии, он просто не может пробиться к нам через всю эту толщу!

— Но планета вращается, я слушал сигнал уже часов шесть и… и ничего…

— Значит надо слушать еще!

— Возможно, ионосфера планеты толще земной, — предположил Виктор, — она блокирует сигналы извне…

— Но я говорю тебе, — Йорг снова говорил разгоряченно, — что ловил сигналы пульсаров, волны проходят сюда! Я тебе говорю, дело не в ионосфере! Тут что-то другое, что мы пока…

— Значит глючит система. Не знаю, что с ней произошло, но эти неполадки начались еще в небе! Что она тебе там показывает и что есть на самом деле, вещи совершенно разные!

— Да, но, когда мы садились, система еще работала… Иначе, корабль не смог бы посадить нас на эту планету живыми!

— Посадить! — Хью цыкнул, — то что мы выжили после такой посадки это чистая случайность!

— Тем не менее, — в разговор вступила Алисса, — именно это решение корабля сесть на эту планету и спасло нам жизни!

— Не было никакого решения! Я знаю систему этого корабля, знаю ее, как свои двадцать пальцев на обеих руках и ногах! Ни основные, ни дублирующие системы не предусматривали приземление на других планетах, будь они хоть в миллион раз более землеподобные, чем сама Земля! Это ошибка, глюк, системный косяк, называй это как хочешь! Но корабль… этот чертов корабль, должен был остаться там, на орбите, пускай даже мы бы передохли там все, как тараканы! То, что мы живы, это случайность и не надо тут строить никаких иллюзий!

— Возможно они вшили какой-то секретный протокол на случай аварийной ситуации?!

— Кому они вшили какой протокол? — Хью снова злился. — Они не могли этого сделать без моего ведения. Я… моя компания отвечала за это! Никто больше не имел допуска! То, как мы приземлились сюда, это не было что-то запланированное, да это и не было приземлением, откройте глаза, мы просто рухнули!

— Но остались живы!

— Чудом!

Йорг снова засуетился, он провел руками по своим жирным волосам. Сморщился, почесал себе под носом и как-то странно посмотрел на Хью.

— Чего? — крикнул ему Хью с нескрываемой злобой.

— Я не знаю, вы были там, конечно, я не был. Я далеко не заходил, я только залез сверху на корабль, но оттуда, в принципе, все видно…

— О чем ты? Говори уже нормально!

— Хорошо, хорошо… Здесь кругом холмистая поверхность! Вы это сами уже видели. Там, дальше, — он ткнул пальцем куда-то в сторону носа корабля, — и вовсе начинаются горы. Левее, туда, ну… куда вы ходили, там низина, а справа опять холмы…

— Из тебя получился бы идеальный учитель географии! Но на какой ты нам все это…

— Подожди! — поднял руку Виктор. Продолжай, — кивнул он уже Йоргу.

— …но то, куда мы сели — это единственный во всей округе участок, куда корабль мог сесть и остаться в целости…

— Ну в какой он целости-то остался! Хвост вырван к собачьим херам, все разворочено, все то, что не разворочено либо сгорело, либо просто вышло из строя. Этот корабль уже никогда и никуда не полетит, даже если нам сюда с Земли пришлют тысячу инженеров и ремонтников!

— Подожди, подожди! — затряс руками Йорг. — Я не это имел ввиду! Не перебивай! Я имел ввиду то, что среди всей этой местности, корабль выбрал именно такую площадку, которая наиболее была приспособлена для приземления! Смотри, — Йорг вдруг бросился к двери, полный решимости показать всем свою правоту, но остановился и снова развернулся, держа себя за голову обеими руками. — Че-е-ерт! Там темно! Завтра вам все это покажу. Завтра вы увидите, все увидите!..

— Да что мы увидим, говори ты уже нормально! — взревел, не выдержав, Хью.

— То, что мы здесь не случайно! Сюда мы именно садились, а не падали! Садились именно в это место! Целенаправленно!

— Целенаправленно? — удивился Виктор. — В нашем плане было сюда сесть, хочешь сказать?

— Это какая-то неправдоподобная теория заговора, — покачала головой Алисса.

— Так! Еще раз для тех, кто не слышит, не хочет слышать или просто не желает! — Хью поднялся со своего места и быстрыми шагами подошел к панели управления. — Это, — ткнул он пальцем в погашенный монитор, — машина! Простая машина, такая же как компьютер, калькулятор, как часы электронные, как, не знаю, черт возьми, мобильный телефон. В этой машине не было заложено функции поиска планет на случай какой-то там аварии, точно так же, как не заложены эти функции в калькулятор, телефон и прочую повседневную херню! До этого момента все понятно? — Хью выждал несколько секунд, не отводя своего взгляда от лица Йорга. — Теперь идем дальше! Машина двигалась по заранее заложенным алгоритмам. Это разгон, приближение к этой планете, нахождение на ее орбите, отчаливание обратно, снова разгон и посадка на один из аэродромов на Земле. Никакие… еще раз — ни-ка-кие команды извне не могли изменить курса корабля. Планета Земля была точкой старта, эта же планета и была точкой возвращения!..

— А возможно управление кораблем командами извне, ну, чисто теоретически? — спросила Алисса.

— Нет! Это исключено. Этого не могло быть и этого не было! Ни Кораблев, ни политики с Земли, ни какой-либо даже эволюционировавший до уровня «Бог» межгалактический разум не могли повлиять на курс и программу движения корабля. Все команды были заложены с самого начала, либо…

— Либо изменения поступили изнутри, — закончил его мысль Виктор.

— Да, именно! — произнес Хью и вдруг замолчал. Замолчали и все остальные. Виктор скрестил на груди руки, Йорг нервно потирал шею рукой. Каролина смотрела тупо перед собой. Алисса покусывала нижнюю губу.

— То есть, другими словами, ты хочешь сказать, — начала где-то через минуту Алисса, — что кто-то специально мог изменить курс движения корабля отсюда, пока мы спали?

— В теории мог.

— А… в практике?

— И на практике мог, — спокойно подытожил Хью. — Активация аварийного протокола позволяет перевести управление кораблем в ручной режим. Этот вариант был предусмотрен на самый последний случай, если мы столкнемся с тем, что в системе начнутся неполадки, вызванные электромагнитными воздействиями извне, либо какими-то другими причинами, которые мы не могли предвидеть…

— Но мы же все спали, кто из нас мог что поменять?! — удивился Йорг, — да и вряд ли… да и зачем?

— Кто из нас проснулся первым? — спросил Алисса. Она смотрела перед собой, стараясь не смотреть ни на кого в особенности.

— Первым проснулся я, — совершенно спокойно ответил Виктор. — На корабле только два человека, кто имел доступ к аварийному протоколу — я и Алисса…

— Ты включал этот протокол, Виктор? — без излишних церемоний спросил его Хью.

— Нет, — Виктор ответим ему спокойно и невозмутимо. — Если бы такая необходимость была, я бы сделал это, но необходимости не было, корабль садился в автоматическом режиме и к тому моменту как я проснулся, сделать что-то в ручном режиме, было уже невозможно…

— Тогда я ничего не понимаю! Что, к черту, произошло с этим кораблем?! Куда делся весь воздух, почему мы сели, сколько времени прошло с начала нашего полета?! — Алисса поднялась и нервно прошлась по кабине. — Почему мы приземлились на эту планету, хотя не должны были ни при каких обстоятельствах?!! Кто-нибудь понимает хоть что-то?

Никто не понимал и все лишь молча смотрели на нее.

— Ладно, — не получив ответа, она махнула рукой и пошла в сторону двери во внешний отсек. Несколько раз она дернула за большую металлическую ручку, пытаясь убедиться, что она закрыта. — Думаю, на сегодня хватит и пора спать. Возможно завтра мы узнаем что-то новое. Спокойной ночи, господа! — с этими словами она развернулась и пошла в сторону своей каюты.

— Мы сможем получить от системы хоть какие-то ответы? — спросил через минуту Виктор у Йорга.

— Она поджарена! Все жесткие диски накрылись. Если и можно, то, максимум, выудить из нее какие-то обрывки информации в тех областях дисков, где не было повреждений, но их совсем немного.

— Передатчик сейчас включен?

— Нет, я отключил его, чтобы не тратить попросту батареи. Но, если надо, я включу! Пойдем!

— Не надо, сегодня не надо! — Виктор покачал головой. — Сегодня пора уже спать.

12

Заснул, однако, Виктор далеко не сразу. Он долго лежал с открытыми глазами и смотрел на потолок в полумраке. Где-то вдалеке были слышные монотонные постукивания: куски растрепавшейся обшивки или торчавшие из корпуса разорванные кабели били от ветра по металлической поверхности корабля. Он думал о родителях, о жене, с которой расстался совсем недавно. Он любил космос, всю жизнь он мечтал о нем. Он был воплощением того редкого случая, когда мальчишка, сын инженеров, который с детских лет хотел стать космонавтом, сумел сохранить и пронести свою мечту сквозь всю свою жизнь. Он не хотел быть бизнесменом, как хотели многие из его сверстников, не хотел быть депутатом, он не рвался в юриспруденцию, не хотел быть менеджером и экономистом. Он был странным ребенком. Он мечтал о звездах, о невесомости, о далеких планетах. «И вот я на далекой планете!» — проговорил он тихо и повернулся с одного бока на другой. Его путешествие, его космическая Одиссея, длиною в жизнь, наконец-то осуществилась. Но все пошло не так, как он думал в детстве, все пошло иначе.

Звук будильника разбудил его уже под утро. Ему снился какой-то сон, который он почти сразу позабыл. Может ему снился дом в деревне, в котором он не был уже с десяток лет, его покойная нынче бабушка, его дед и прадед, чей портрет с орденами на груди висел в коридоре. Наверняка там, во сне, за пределами этой области, которая называется «сознательное» он был где-то далеко отсюда, в другом времени и пространстве. Наверное, в этом сне, вопреки всем законам физики, в миллионы раз быстрее скорости света, он переместился на Землю, где он ходил босиком по песчаной дороге в деревне, слушал пение утренних птиц, а по ночам, когда все засыпали, он тихо выходил на крыльцо и подолгу смотрел в бесконечные просторы звездного неба.

Но вот механический звон будильника вернул его обратно на эту планета, в эту каюту, похожую на шкаф, в эту новую для него реальности. Он протянул руку и наощупь отключил его. «Возьми его с собой», — он вспомнил как Кораблев протянул ему однажды этот маленький старый механический будильник. «Приносит удачу», — ответил он на его вопросительный взгляд. «Да и там, далеко отсюда, вся эта электроника может просто выйти из стоя, а механика будет с тобой всегда». Как же прав был старик, как же верно он предчувствовал все то дерьмо, что с ними может произойти!

Он неспешно оделся и вышел из каюты. Воздух в кабине был таким же спертым, как и в каюте, он вызывал какое-то гадкое тошнотворное ощущение. Слегка побаливала голова, будто вчера, здесь, они распили ту бутылку, которую привезли с собой с Земли.

Он подошел к внешней двери, схватил ручку и потянул ее вверх. Дверь слабо скрипнула и растворилась. Он подошел к внешней двери и сделал то же самое с ней. Тяжелая дверь заскрипела и открылась. Поток свежего воздуха ударил в лицо. Все то же самое что и там, все так же, как и в деревне у бабушки, все, как и тогда, но что-то все равно было другим… он затаил дыхание и прислушался. Слабо шелестели листья на деревьях, кабели и обшивка по-прежнему колотили по металлу. Было уже светло и откуда-то из-за деревьев проглядывали лучи поднимавшейся звезды. Где-то справа он видел, как медленно ползли облака, они были какого-то желтоватого оттенка, совсем не такие, какие были на Земле.

Виктор развернулся и пошел внутрь. Только сейчас он заметил, что у панели управления, развалившись в кресле, спал Йорг. Виктор позвал его, но Йорг не отреагировал. Тогда он подошел к нему и слабо ткнул его пальцем в плечо. Йорг вздрогнул, будто его кольнули иголкой и повернул к нему свои заспанные раскрасневшиеся глаза.

— А-а-а, это ты…

— Поймал какие-то сигналы?

— Нет, глухо! — Йорг зевнул, включил радио, выдернул наушники и пустил звук на колонки.

— Тишина, полная тишина, как и вчера!

— Что ты сам думаешь обо всем этом? Что это может быть?

— Не знаю, вчера, сегодня… нет никаких сигналов с Земли. Куча космического шума, но ничего близкого к человеческому. Может Хью и прав, может это ионосфера или еще какая-то оболочка не пускает к нам волны с Земли. Но… это вряд ли, здесь что-то иное, не может ионосфера не пускать разные по длине волны!

— Ты хотел нам вчера что-то показать?..

— А-а-а, да! — Йорг вдруг вспомнил что-то, вмиг вскочил с места и быстрыми шагами двинулся к выходу. Виктор двинулся за ним. — Помнишь наш разговор про то, как мы оказались здесь, что корабль просто потерял управление и что мы якобы рухнули на планету, как какой-то космический мусор?!

— Помню…

— Сейчас ты увидишь, сейчас я тебе покажу! — Йорг спрыгнул с корабля на влажную от утренней росы поверхность и быстро пошел, почти даже побежал, к задней части корабля. Виктор спустился вниз и осторожно двинулся за ним. Йорг подошел к кораблю, к той части обшивки, где повреждения были наиболее сильными и, хватаясь за разодранные куски кабелей и металла, вскарабкался вверх.

— Давай, — крикнул он уже сверху Виктору. — Только этот кабель не трогай! Он силовой и по нему идет заряд от батарей, — он показал пальцем на положенный сверху, видимо уже Йоргом после приземления, кабель. — Так же смотри руки, острый металл, можно порезаться!

Виктор молча полез наверх. Добравшись до верхней части корабля, он схватил руку, которую Йорг ему подавал, и оказался рядом с двумя большими солнечными панелями.

— Смотри! Что думаешь?!

— Думаю, правильно сделал. Одного лишь резервного питания нам надолго не хватит…

— Да нет же, нет!.. — Йорг махнул на него рукой. — Я не про панели! Я про это! Смотри! — он показал рукой куда-то вдаль, туда, куда, еще не до конца заросший травой, уходил вдаль след от катившегося по земле корабля. Почва там была разрыта, несколько больших деревьев были повалены и размолоты несущейся по земле многотонной махиной. Виктор внимательно осмотрел участок пейзажа, на который показывал ему Йорг, но не понял ровным счетом ничего из того, что должен был увидеть и снова вопросительно посмотрел на Йорга.

— И… не видишь? Неужели не видишь?! Посмотри туда, туда, туда! — Йорг показывал то на возвышенность, за которой начинался лес, то на низину, к воде, куда спускались они с Хью несколькими днями ранее. — Там, там и там! Тут везде гористая местность, кораблю здесь сесть негде! Сотню метров вправо и мы по погибли, влетели бы в эту гору! — он ткнул пальцем в небольшую возвышенность, покрытую лесом, — сотню метров влево и мы бы влетели в эту низину, в это болото…

— И?

— И… не понимаешь? Там дальше, ты сам видел, это озеро, если бы мы сели там, то утонули бы, но это! — он снова указал рукой на след от корабля на поверхности земли, уходящий куда-то далеко, за лес, — это идеальное место для посадки! Единственное в своем роде место в этом квадрате, районе, регионе, не знаю, как это назвать, куда мы могли хоть как-то сесть и остаться в живых! Понимаешь теперь?!

— С трудом, — Виктор сделал несколько шагов вдоль корабля и осторожно влез чуть выше, на большой, вырванный из корабля, кусок обшивки. Это было самое высокое место на корабле, самое высокое место во всей округе, откуда был хороший вид на лес, на поляну, на озеро вдалеке. Йорг продолжал стоять внизу, он будто замер со своей вытянутой вперед, в сторону следа, рукой. Взгляд его покрасневших глаз был обращен к Виктору.

— Ну? Что думаешь?!

— Не знаю! — Виктор покачал головой и с несколько секунд помолчал. — Думаю, что погода начинает портиться! — он кивнул на большую желтоватую тучу, которая продолжала медленно, но грозно надвигаться на них. Она уже частично закрыла собой солнце и стало темнее. — Нам пора идти внутрь!

— Нет, сначала скажи, что ты думаешь об этом! — снова Йорг ткнул рукой туда, где был след.

Виктор спустился на поверхность корабля.

— Не знаю, мужик! Я уже ничего не знаю! Никто не мог управлять кораблем кроме нас, это точно. Доступ к ручному управлению имеем лишь я и Алисса. Я этого не делал, это не могла сделать и Алисса, она проснулась позже меня. У меня нет объяснения, по крайней мере такого объяснения, которые ты ожидаешь. Ты слышал Хью, по части систем я доверяю этому парню больше, чем себе, кораблем не могли управлять ни извне, ни снаружи! Система корабля не могла принять решение посадить корабль на чужой планете, тем более, тем более… — повысил он голос, заметив, что Йорг все пытался его перебить, — … подожди! Тем более, наш корабль это не какая-то автономная исследовательская станция, которая может изучить планету с расстояния. Да, у нас есть оборудование на борту, но оно независимо от основных систем. Корабль, даже если бы они захотел посадить нас куда-нибудь, где мы смогли бы выжить, просто не смог бы обнаружить такое место, а сажать куда-то, не зная куда, ты понимаешь, такого быть не могло!

— Но что тогда это было?! Как мы смогли приземлиться в единственное возможное для посадки место во всей этой округе, может даже на всей планете?!!

— На всей планете? — Виктор усмехнулся. — Про эту планету мы не знаем ровным счетом ничего. Что там, за этим озером, за этими холмами, мы имеем лишь слабое представление! А это… будем считать, что это простая случайность. Будем считать, что нам сильно повезло! Не заморачивай себе голову насчет этого! Пойдем! — он кивнул Йоргу на тучу, которая уже была совсем близко, — скоро пойдет дождь.

Оба спустились вниз и вскоре вошли обратно в корабль. За столом уже сидели Хью и Каролина. Алиссы не было видно, но дверь ее каюты была открыта и оттуда были слышны звуки копошения.

— Ну и что вы там нашли? — как-то без особого интереса спросил Хью. Он не повернулся, а продолжал сидеть за столом, с безразличием смотря на стакан перед собой.

— Смотрели на след корабля, который он оставил при приземлении, — ответил Виктор.

— И что такого примечательного в этом следе?

— Нам очень повезло, что мы приземлились именно в этом месте.

— Это еще неизвестно. Гнить остатки жизни на этой чертовой планете или закончить все это быстро и без мук в космосе! — проговорил мрачно Хью. Он явно был не в настроении и это было очень заметно по его недовольному лицу.

— Будем надеяться, что наш сигнал о помощи ушел, и Земля его скоро получит.

— Получит или нет, для нас никакой разницы не будет. Неужели вы не поняли еще этого?! Им на нас насрать, они на нас и так потратили столько бабок, сколько не тратили ни на один другой проект. Сотни миллиардов долларов, тысячи инженеров, множество лет работы только на то, чтобы отправить это ведро с болтами к соседней звезде! Сколько всего можно было сделать на эти деньги, сколько заводов, фабрик, университетов открыть. А сколько людей спасти от нищеты?! Нет! Они решили выпендриться, они решили создать это! — Хью с силой топнул в пол.

— Они отправят за нами помощь, если получат наше сообщение, — Алисса вышла из своей каюты, протирая волосы салфеткой. — К счастью, на Земле не все такие, как ты!..

— Как я?! Ха-ха-ха, — Хью вдруг залился громким продолжительным смехом. — Зачем им спасать тебя?! Что может дать им твоя спасенная жизнь? Что она вообще стоит, крохотная жизнь какого-то крохотного человека, человечка, в сравнении с бюджетом проекта, который надо будет потратить на спасение?! Нет, дорогая, ты ошибаешься, ты переоцениваешь тех, кто остался там! Тот мир, с которого мы улетели, ему насрать на нас всех, на тех, кто здесь, на тех, кто там, он как большая гигантская машина, которая перемалывает все, что ей попадется под нож! Там мир, построенный на деньгах, где бюджет важнее всего, где жизнь каждого отдельного человека это лишь винт в огромном механическом организме! И если вдруг, каким-то странным и необъяснимым стечением обстоятельств, этот винт улетел куда-то и где-то там застрял, никто не будет тратить время и деньги на то, чтобы его вернуть! Ведь легче будет просто о нем забыть! У того мира куча проблем, кроме нас. Войны, миграция, постоянные конфликты. Им самим бы себя спасти, а не тебя!..

— Нет, это неправда, — заговорила, вдруг, молчавшая долгое время Каролина. Вообще, с момента всего этого, то есть с того момента, как она очнулась на поверхности этой планеты, она была как-то совсем неразговорчива и нелюдима. Вся тяжесть обстоятельств, в которых она оказалась, видимо настолько сильно придавила ее, что ничто ей уже не было в радость и она просто хотела быть наедине с самой собой. Но сейчас, слыша и понимая то, что говорил Хью, она просто не могла молчать. — Неправда! — проговорила она еще тише. Казалось, на последних своих звуках голос ее совсем замолк, оборвавшись где-то там, в глубине ее души.

Хью повернулся в ее сторону, нагнулся к ней, нагнулся почти так близко, что она чувствовала его горячее дыхание на своей щеке и тихо, но твердо спросил:

— Неправда что, детка? Или ты думаешь, что они отправят за тобой принца на белом коне?

— Неправда то, что им все равно! Неправда то, что жизнь человека не значит ничего! Люди не оставляют других людей в беде. Сколько аварий, сколько катастроф, сколько пожаров, наводнений… Люди гибнут, спасая других, люди жертвуют своими жизнями, тем самым ценным, что есть у них ради одного, ради лишь того, чтобы спасти другого! — Каролина заговорила уже смелее. Уверенность пришла к ней после первых слов, и она уже не глотала окончания слов так, как прежде. — Бросать других в беде, это участь неразумных существ, это участь неразвитого человека, живущего в каменном веке. Они не такие! Современные люди не такие! Ведь весь этот корабль…

— Ведь весь этот корабль это воплощение единства на Земле, с помощью этого корабля человечество обретет вечное счастье! Ты это хотела сказать?! Эту заученную фразу, которую повторяли они, Кораблев, все мы, ты хотела мне только что повторить?! Эти… политики с их слащавыми мордами, с их двойными и тройными подбородками, трясущимися на животе складками жира, все эти взяточники, коррупционеры, наркоманы, представляющие, как они говорят, наши интересы на верхах… Неужели ты думаешь, что их действительно волнует жизнь других?! Неужели ты еще настолько наивна и глупа, что думаешь, что кому-то, кто живет в одной части света, есть хоть какой-то хер до другого, кто живет в другой и кто помирает от голода и болезни, которую можно вылечить одной пятицентовой монетой? Неужели ты думаешь, что те, кто создают лагеря для беженцев думают о беженцах?! Нет! Они думают о себе, о там, как бы загнать стада этих грязных вонючих животных, которые лезут к ним через заборы в загоны, и чтобы они жили там в этой клетке и, не дай Бог, не вылезали оттуда и не портили жизнь никому, кто был здесь до них! Неужели ты думаешь, что все эти люди, слившие на этот дебильный проект уже пару сотен миллиардов бачей будут сливать теперь то же самое, чтобы только спасти кучку каких-то придурков… пять каких-то неудачников?! Нет! Нет! И еще раз нет! Такова жизнь! Такова реальность это мира под названием «Земля»!

— Но как только они получат наш сигнал о помощи…

— Как только!.. Как только они его получат. Это ты правильно сказала — «как только получат». Только вот вопрос, — Хью снова нагнулся почти к самой ее щеке, — уверена ли ты в том, что они его получат?

— Сигнал ушел, это почти точно, — ответил за Каролину Йорг. — В любом случае, мы будем его повторять и повторять каждый день….

— Получат… каждый день… — криво усмехнулся Хью. — Во входящих волнах ты слышишь лишь пустоту, пустота уходит и отсюда…

Хью встал со своего кресла и не спеша дошел до дверей. Он хотел выйти, но там начинался дождь и он снова развернулся.

— Вы не поняли еще ничего, да? — проговорил он уже тихо, облокачиваясь на стенку у двери. — Йорг! Нет? И ты… хоть ты-то, понял?

Йорг молчал. Его глаза бегали с предмета на предмет, не останавливаясь ни на чем в особенности. Было видно, что он усиленно думал о чем-то, может быть даже что-то начинал уже припоминать.

— Виктор?

Виктор покачал головой.

— Корабль… Весь этот корабль, это как склеп, как могильник! Пояс Оорта, внешняя граница Солнечной системы. Это наша точка невозврата! До выхода из пояса, до того момента, как мы еще удерживались гравитацией нашей Солнца, у нас еще был шанс спастись, мы могли остановить корабль, изменить траекторию, сделать поворот… Но дальше — это лишь путь в никуда. Дальше, это лишь смерть… Помните слова старика, которые он сказал нам за несколько минут до полета! «Мы не сможем помочь вам там, куда вы летите, все будет зависеть только от вас»! Ведь он сказал это тогда не просто так!..

— И дал нам Библию! — вставил Йорг.

— И да, дал нам Библию…

— Я не понимаю тебя… — начал Виктор, но Хью не дал ему говорить:

— У этой миссии есть свой лимит расходов. Нет ничего хуже для всех тех ученых, всех политиков, бизнесменов и прочих людишек, кто отвечает и отвечал за все это, чем сидеть там, у себя дома, и слушать про то, как откуда-то, с расстояния в четыре с половиной световых года, до них долетают мольбы о помощи бедных несчастных подопытных обезьян, называющих себя «космонавтами». Ведь люди, обычные люди, этого не поймут, люди потребуют спасения и попробуй их убедить в том, что триста миллиардов баксов не валяются просто так под ногами, что это все будет дорого, что эти космонавты умрут еще задолго до того, как кто-то к ним прилетит…

Виктор встал со своего места и дошел до стола. Он взял свою флягу и сделал несколько больших глотков.

— Ты хочешь сказать, что… эти проблемы с передатчиком, проблемы с входящими сигналами не случайны? Что… система каким-то образом блокирует…

Хью молча кивнул головой.

— Но ведь ты сам нам говорил про то, что знаешь, все о системе?! — почти вскрикнула Алисса.

— Не всё, мы делали программное обеспечения систем управления, система безопасности проектировалась отдельно, другими, в абсолютной секретности…

— Я не верю! Ты хочешь сказать, что они запрограммировали корабль так, что в случае аварии где-то в отдалении, система бы уничтожилась, сгорели все передатчики только ради одного — чтобы космонавты, то есть мы, не смогли отправить издалека команды бедствия на Землю? Они что, по-твоему, знали, что мы приземлимся на эту планету, останемся здесь живыми и будем бомбить их до конца своих дней криками о помощи?!

— План «Б» никогда не был нашей опцией. У нас был только план «А». По нему мы должны были развить околосветовую скорость, прилететь к этой планете, повиснуть на ее орбите и вернуться домой целыми и невредимыми. Все остальное — это лишь иллюзия для нас, плацебо на случай, если кто-то и нас начнет паниковать. После выхода за пределы Солнечной системы у нас был только один путь домой — в «Орионе». А если что-то и случится, — Хью развел руками по сторонам, показывая таким образом на корабль, — мы просто уходим в небытие и замолкаем… Таковы были негласные правила этой экспедиции! Посмотрите сюда! — Хью быстро подошел к двери в отсек, где была кладовка. — Лина, ты видела запасы таблеток, которые они нам дали?

— Да, — тихо ответил Каролина.

— Зачем их столько? Мы должны были находиться в полете двенадцать с небольшим лет, двенадцать каких-то сраных в нашем времени лет. Более того, из эти двенадцать лет, мы почти все время должны были проспать в этом своем искусственно индуцированном сне. Сколько таблеток они нам положили?

— Я… пересчитала, там хватит на всех больше чем на двадцать с лишним лет…

— Двадцать с лишним лет! Двадцать, понимаете? Зачем миссии, где космонавты потребляют эти таблетки максимум один год, понадобилось запасов на двадцать лет, почти на всю оставшуюся жизнь?! Зачем захламлять и так скудное пространство внутри ненужными вещами, если конечно они действительно не так нужны? Эти таблетки там неспроста! Фильтры, генераторы кислорода, запасы продовольствия, электрические батареи, система рециркуляции воды, все это должно было хранить нам жизни долгие годы, на случай если что-то пойдет не так! Если что-то случится и вы выживите — делайте что хотите, наслаждайтесь жизнью, как хотите, живите в свое удовольствие в этой железной камере, но не смейте одного! Не смейте засорять наш эфир своими криками! Жить, так жить! Умирать — так в тишине! Вот, что хотели они! Вот почему не работает ни приемник, ни передатчик сигнала! Система не сгорела изнутри, система саморазрушилась! Земля не исчезла, радиоволны с Земли не исчезли! Просто мы — заложники этого корабля! Мы провалили эту миссию и теперь!.. Нам остается только забвение…

Хью замолчал. На его раскрасневшемся лбу выступали большие капли пота. Он смахнул их рукой, поднес ее к лицу, с каким-то удивлением рассматривая влажную ладонь. Взгляд медленно переполз на Виктора, который стоял рядом и, казалось, с каким-то сбившимся потерянным взглядом смотрел перед собой. Хью хотел сказать что-то еще, хотел добавить к своим словам какие-то доводы, но махнул рукой, усмехнулся и снова опустился на стул. Тишина воцарилась в кабине уже надолго.

13

Дождь уже закончился, но на улице было мрачно и сыро. Все выглядело так, будто и в этом отделенном от земной цивилизации углу, наступила осень. Казалось, даже деревья смотрелись какими-то голыми и приготовившимися к зиме. Большие желтоватые тучи медленно ползли над лесом, цепляясь своими пушистыми краями за верхушки деревьев. Солнца не было видно на небе, но где-то над лесом, большим светловатым пятном, уже можно было различить его размытые очертания.

Виктор вышел во внешний отсек и с силой захлопнул за собой тяжелую металлическую дверь. Крики изнутри замолкли. Отсюда не было слышно того, как спорили друг с другом на повышенных тонах Алисса и Хью и это было для него облегчением. Он добрался до двери на улицу и остановился на пороге. Внизу, совсем рядом с выходом, стояла Каролина. Она была одета в легкий скафандр, но стекло было поднято, и она вдыхала сырой после дождя воздух.

— Наслаждаешься природой? — Виктор высунулся из корабля и осмотрелся по сторонам. Большая туча уходила прочь, но где-то там, справа, над той колеей, которую проделал при посадке корабль, была видна новая туча.

— Все как у нас, все как дома, только вот — смотри! — Каролина повернулась к Виктору и показала ему какую-то маленькую зеленую трубочку, которая лежала на ее ладони, облаченной в перчатку. Виктор пытался разглядеть этот предмет, но с такого расстояния это было сложно. Он одел перчатки, спрыгнул в вязкую, разрытую брюхом корабля землю, и подошел к ней. Та протянула ему руку, — держи!

Виктор осторожно взял из ее рук этот маленький предмет. Перед ним был листик, маленький, зеленый, свернутый в трубочку листик. Он казался шершавыми и каким-то плотным. Виктор попытался расправить его правой рукой, но листик, будто виток фотопленки, снова свернулся.

— Не все чувствуют себя здесь комфортно!

Виктор не понял слов Каролины и удивленно посмотрел на нее. Вместо ответа она кивнула ему на стоявший рядом куст. Виктор повернулся и увидел, что все листья на этом кусте, все до одного, были скручены в маленькие зеленые трубочки, наподобие того, что держал он в руке. Он сделал шаг в сторону этого куста и сорвал один из них. Точно так же, как и первый, лежал он в его ладони, скрученный, будто запрятавшийся от чего-то, что было снаружи.

Сзади послышался хлопок тяжелой двери и громкое «я больше не могу слушать этого идиота» разнеслось по серому пространству. Каролина и Виктор повернулись. На самом краю корабля, готовая спуститься вниз, стояла Алисса. Ее смуглое лицо было красным не то от нехватки воздуха внутри, не то от оживленного спора. Белые глаза нервно бегали по сторонам. Она была в синих брюках униформы и футболке.

— Одень скафандр, сейчас пойдет дождь, я не хочу, чтобы ты слегла…

— Не растаю! — резко оборвала она. — Сама! — она не взяла его протянутую ей руку и прыгнула вниз в высокую траву. — Уж лучше быть здесь, под дождем, чем сидеть за одним столом с этим дебилом!

— Мы проведем здесь еще много времени, мы должны научиться жить рядом!

— Скажи это ему! — ответила она резко и начала продвигаться дальше, в сторону леса. — Если он будет дальше продолжать постоянно выть про то, как здесь он проведет остатки своих дней, я собственными руками его… — она не договорила и сжала руки перед лицом в кулаки, видимо демонстрируя силу, с которой намеревалась в случае чего выполнить свои обещания.

— Не ходи далеко, мы все еще не уверены в том, что там!

— Хорошо! — однако Алисса продолжила идти в сторону леса. Виктор покачал головой и снова обратился к Каролине:

— Почему они, интересно, сворачиваются?

— Что-то из внешней среды заставляет их делать это. Может они ограничивают воздействие солнечных лучей, может воздействие дождя… Скорее всего дождя, — поправилась Каролина, — в отличие от земных растений, не всем он здесь в радость.

В это время на небе на несколько секунд появилось солнце. Оно пробилось сквозь желтоватую тучу, осветило корабль, небольшую поляну и кромку леса позади. Снова подул ветерок и вдруг…

— Смотри! Смотри! — почти крикнул Виктор. Он показывал пальцем на листики, которые лежали на ладони, и которые, как по сигналу, начали медленно распрямляться. — Солнце! Они открываются при солнце!

Но Каролина не смотрела. Взгляд ее был обращен на куст, на котором, как почки на весенних деревьях, начали распускаться листья. Послышался слабый шелест множества, миллионов листьев. Его можно было принять за слабый шелест деревьев на ветру, но ветер — его не было! Виктор так же подошел вплотную к кусту и осторожно наклонился вперед. Листики, будто по одной команде, продолжали распускаться, медленно, но верно, расправляясь под лучами этого солнца. Каролина повернулась и посмотрела на лес, Виктор сделал то же самое. И вдруг лес, как по мановению волшебной палочки, начал преображаться. Из мрачного и тихого, из того ноябрьского леса, каким он выглядел, когда они стояли здесь буквально несколько минут назад, он вдруг стал другим. Деревья больше не казались голыми и мертвыми. Серость исчезла. Листья, распустившиеся на солнце как июньские цветы, снова слабо зашевелились на еле заметном ветру. Шелест был слышен со всех сторон. Где-то вдалеке скрипнуло дерево. Будто очарованные возможностями это природы, Виктор и Каролина, оба с затаенным дыханием, стояли у преобразившегося куста и смотрели по сторонам на то, как в мгновение из чего-то серого и угрюмого, лес вдруг преобразился в нечто совершенно зеленое и живое.

Но вот солнце зашло за тучи. Большое желтоватое облако было уже совсем близко. Оно еще не накрывало собой поляну, но уже полностью закрыло солнце. Дунул холодный ветер, он нагнул верхушки деревьев. Послышался скрип и где-то вдалеке треск. Виктор снова посмотрел на свою ладонь. Листья продолжали лежать на руки раскрытыми. Он коснулся пальцем в перчатке одного из них, коснулся второго, но они не реагировали. Виктор повернул ладонь вниз и листья беззвучно опустились на землю.

— Начинается! — тихо, будто боясь что-то спугнуть, проговорила Каролина. С замирением дыхания, наблюдала она над тем, как листья снова медленно начали сворачиваться в трубочки. — Дождя, они боятся дождя! — подытожила она то, что казалось очевидным уже им обоим.

Виктор бросил взгляд на большую тучу, на разводы, которые уже где-то в небе, над лесом, чертил дождь и медленно опустил стекло скафандра на лицо. Каролина сделала то же самое. Оба продолжали наблюдать за тем, как лес снова превращался во что-то другое. Только это другое уже не казалось чем-то мертвым, наоборот, это было что-то, что очень сильно хотело жить.

— Алисса! — крикнул вдруг Виктор. Его лицо закрывало толстое стекло и звук не был слышен. На него опустилось несколько крупных капель, превратившихся от удара в мокрые кляксы. — Виктор приподнял стекло. — Алисса! Сюда, срочно!!!

Но Алисса не отвечала.

— Стой здесь! Я сейчас! — сказал он Каролине. Она кивнула ему и что-то сказала под стеклом, что он уже не мог услышать. Виктор быстро пошел по протоптанным следам в ту сторону, куда ушла Алисса. Ему казалось, что она где-то рядом, за ближайшими кустами, но когда он дошел до куста, ее там не было. У самого леса трава заканчивалась, следы прерывались и не было уже никакой возможности отследить, куда она пошла.

— Алисса! — Виктор закричал уже со всей силы. Ответа снова не последовало. Он опустил стекло и двинулся дальше, уже с силой ломая ветки и кусты. Вдруг кто-то заорал совсем рядом. Звук был приглушенный и слышен очень плохо, но даже за закрытым стеклом слышал он крики Алиссы, что-то про то, что ей даже не дают спокойно сходить в туалет. Виктор остановился. Алисса стояла перед ним, толкала его в грудь и что-то громко ему говорила. Но Виктор не стал ее слушать. Он быстро схватил ее за руку и потянул к себе. Алисса закричала и попыталась вырваться. На мгновение ей показалась, что он специально следовал за ней сюда, что он хотел сделать с ней что-то! Но Виктор с силой тащил ее из леса. Времени что-то объяснять у него не было. Дождь уже во всю барабанил по стеклу скафандра. Алисса снова попыталась вырваться, но Виктор был гораздо сильнее.

На выходе из леса их встретила Каролина. Она что-то сказала, что-то, что Виктор не расслышал и протянула руку к Алиссе. Но в этот момент начало происходить что-то странное. Алисса, которую Виктор тащил за руку, вдруг начала неистово вырываться из его рук Виктора. Она дергалась с такой, казалось, нечеловеческой силой, что Виктор не мог удержать ее. Она вырывалась из его рук и мигом бросилась к лесу, но через пару метров она вдруг остановилась и резко повернулась к кораблю. Виктор бросился к ней и попытался схватить ее, но она оттолкнула его, оттолкнула подбежавшую к ней и Каролину и вдруг бросилась к двери корабля. На пути она сорвала с себя футболку, сорвала лифчик, обнажая свою грудь. Виктор, который упал на землю после сильного толчка, вдруг понял все. Он вскочил на ноги и бросился к ней. Алисса добежала до корабля и попыталась вскарабкаться наверх, но у нее не получалось. Будто в припадке эпилепсии, бились она у входа, то пытаясь схватиться за край, приподнимая себя, то, наоборот, отпуская край и бросаясь прочь; но каждый раз отбегая, она снова возвращалась и подбегала к кораблю.

— Хватай ее! Хватай! — заорал во все горло Виктор. Каролина не слышала его. Он слышала лишь свое тяжелое дыхание, да нечеловеческие крики Алиссы, которые раздавались сквозь стекло скафандра будто откуда-то издалека. Она подскочила к Алиссе и схватила ее за запястье. К своему ужасу, она вдруг увидела, что на лбу той выступило несколько больший волдырей. Она уже не рвалась и не металась как прежде. Наоборот, ноги ее подкашивались, глаза закатывались, обнажая белые, как снег, белки. Ее повело в сторону, и она упала бы вниз, на мокрую траву, но успел Виктор. Он схватил ее за талию, приподнял и, как мешок с чем-то неживым, бросил внутрь отсека, туда, куда еще пока не попадал дождь. Вмиг, он вскарабкался за ней. Где-то сзади была Каролина, он хотел подать ей руку и помочь, но Каролина бы потерпела, Каролина была в скафандре и непосредственной опасности для нее еще пока не было. Он схватил за талию Алиссу и оттащил ее бессознательное тело ближе к двери внутрь.

— Воды, твою мать! Воды! — заорал он и с силой ударил ногой по тяжелой двери. Та раскрылась. Виктор приподнял тело Алиссы и перетащил его внутрь через порог. — Воды! — заорал он еще громче. Не снимая перчаток, он тут же начал стягивать с нее ее штаны, а потом и трусы.

* * *

Йорг в это время занимался электроникой. Вся эта сцена настолько сильно ошеломила его, что паяльник, который он держал в руке, выпал и с грохотом повалился на пол. Но он не потянулся за ним. Широко открытыми глазами, как на что-то совершенно невозможное и непостижимое, смотрел он на бесчувственное тело Алиссы на полу, с которой Виктор, облачённый в скафандр, со всей силы пытался сорвать плотные трусы. В этот момент он выглядел как полнейший безумец, со своим красным лицом, с запотевшими изнутри стеклом скафандра.

Хью, наоборот, оставался спокойным. Он не попятился назад, не закричал, он не смотрел на Алиссу, но он взял со стола нож. Его пристальный взгляд не покидал лица Виктора. Что-то здесь было не то, что-то пошло совершенно не так, как должно было идти.

— Воды же, воды, твою мать! — Виктор, наконец, поднял стекло скафандра. За ним появилась Каролина. Шокированная, она остановилась на входе, наблюдая все эту сцену, казавшуюся даже ей совершенно безумной.

— Что вы стоите, дебилы! — Виктор вскочил и бросился к столу. Хью резко подался назад. Нож его был обращен в сторону Виктора. Казалось еще несколько шагов и он не замедлил бы воткнуть его в своего командира. Но Виктор не шел к нему. Подскочив к столу, он схватил флягу и снова метнулся к Алиссе. Трясущейся рукой он свинтил пробку и просил ее в сторону. Он начал с головы, тонкой струйкой поливая ее покрытое волдырями и начинавшее кровоточить лицо. Он старался не делать резких движений, чтобы не причинить ей больше вреда, чтобы не сделать больно… «Больно», — вдруг мелькнуло у него в голове, и он понял, что она без сознания. Он оставил воду и быстро приблизил лицо к ее рту. Было слышно тяжелое дыхание.

— Алисса! — крикнул он и ударил ее ладонью по лицу. — Алиса, твою мать! — крикнул он уже громче и ударил сильнее, уже почти кулаком куда-то в челюсть. К нему приблизился Йорг. Его руки тряслись, но в них он держал вторую флягу.

— Давай! — Виктор вырвал флягу у него из рук. — Полотенце! Полотенце неси! — он начал поливать ее руки, шею, грудь. Он добрался до пояса, но, к счастью, ноги и таз были сухими, дождь не успел просочиться сквозь плотную ткань униформы.

— Что ты… что ты, твою мать, стоишь! — крикнул он на Йорга, который взял полотенце, но стоял неподвижно рядом. — Давай! — он вырвал полотенце из его рук и осторожно, пытаясь не содрать кожу, начал вытирать им лицо Алиссы. Через минуту она закряхтела и застонала.

— Лина! Сделай что-нибудь! Ей больно! Она снова вырубится!

Но Лине не надо было ничего уже говорить. Она уже стояла на коленях над Алиссой и пристраивала иглу к ее руке. Игла вошла в кожу, но Алисса не отреагировала, он продолжала так же мерно и тихо стонать.

— Сейчас ей будет легче! Я ввела морфин, должно помочь! Надо еще воды, надо гораздо больше воды!

Виктор бросился к столу, но на его пути встал Хью.

— Нам нельзя тратить всю воду… если мы останемся без воды, мы умрем!..

Но Виктор не слушал его. Он ткнул его в грудь с такой силой, что тот отлетел к столу и повалился на пол. Он всклочил, нож по-прежнему был у него в руках. Виктор открыл контейнер и достал оттуда несколько еще закрытых бутылок.

— У нас замкнутая система циркуляции воды! Мы пьем собственно ссанье не для того, чтобы тратить воду на умывание! — Хью снова приблизился к Виктору, в руке его сверкал нож.

— Уйди, а то я ей богу тебе сейчас… — он сделал шаг в его сторону, поднимая перед собой кулаки. Хью не отошел. Он продолжал стоять перед Виктором, с ножом, направленным ему в грудь. Виктор поднял пластиковую бутылку и, перед тем как Хью что-то сообразил, кинул ее Каролине. Та сразу поймала ее, но не открыла, а держала в руках, напряженно наблюдая за сценой. Виктор сделал еще один шаг. Нож уже упирался ему прямо в грудь. Он чувствовал, что твердое лезвие, почти прокалывало скафандр. Но он не смотрел на него. Взгляд его был обращен на Хью, на его налитые злобой и кровью глаза, на его дрожавшие от гнева губы. Не известно, сколько бы продолжалась вся эта сцена, чем бы она закончилась, если бы не Йорг.

— Мужик! Опусти, ведь это непорядок! Ведь это так не надо! — закричал он своим сбивающимся быстрым голосом. И вдруг, будто он только этого и ждал, Хью опустил нож и рассмеялся. Смех был громкий и надорванный, совсем не естественный, совершенно не уместный к данной ситуации. Виктор взял рукой плечо Хью и молча отодвинул его в сторону. Он прошел мимо и опустился над Алиссой.

— Дай! — он взял из рук Каролины бутылку и снова начал лить воду на лицо Алиссе. Каролина осторожно собирала влагу мягким хлопковым полотенцем.

— Ну… ты как? — он осторожно взял в свою ладонь руку Алиссы и нагнулся к ней ближе. Та медленно перевела на него взгляд. Было видно, что наркотик подействовал, и она находилась в каком-то странном затуманенном состоянии. Она слабо понимала, что происходит, где она и каким образом она оказалась здесь, на полу, в окружении всех членов команды. Она попыталась приподнять голову, но Каролина не дала ей. Он сдавила кончиками пальцев ее виски и осторожно опустила голову вниз, на полотенце, которое она уже успела положить на пол.

— Что… что произошло? — затуманенные глаза Алиссы смотрели на Виктора.

— Мы сами не понимаем, — честно признался он ей. — Кислота… соли, не знаю, что это, но дождь… этот дождь… в общем, ты обожглась, какой-то химический ожог. Но, — поспешил добавить он, заметив волнение в ее глазах и желание снова приподнять голову…но все нормально, мы смыли с тебя эту заразу и теперь твоей жизни ничего не угрожает, теперь… — он вдруг заметил, что Алисса продолжала лежать на полу совершенно голой. — Полотенце, еще одно полотенце! — крикнул он Каролине, отодвигая свой взгляд куда-то в сторону, подальше от покрасневшего и покрытого волдырями тела. Каролина подала ему полотенце, он быстро накрыл им грудь и бедра Алиссы. — В общем, твоей жизни ничего не угрожает, но… — он посмотрел на Каролину, будто ища ее поддержки.

— Но некоторое время тебе придется отдохнуть и полежать! — закончила она за Виктора.

— Тело… оно… все мое тело горит… Как будто… м-м-м… — она простонала и закрыла глаза. Виктор вытянул вперед руку, он хотел ударить ее по щеке, но в этот момент Алисса снова открыла глаза, — будто… огонь.

— Это химический ожог. Третьей, может даже четвертой степени, — выговорила Каролина совсем тихо, обращаясь преимущественно к Виктору.

— Но ничего страшного! — Виктор осторожно потрепал Алиссу по коленке. — Это пройдет! В детстве у меня был ожег третьей степени, теперь даже шрама не осталось! Все это пройдет!

Алисса снова застонала.

— Надо отнести ее на кровать! Я должна обработать поврежденные участки и закрыть их бинтом, чтобы не было заражения! Помогите мне! — Каролина осторожно приподняла голову Алиссы. Виктор и Йорг приподняли ее за таз и ноги и осторожно понесли в соседнюю каюту. Хью неподвижно смотрел на все это. На его лице была все та же глупая улыбка, казалось, что вся эта сцена доставляла ему лишь какое-то нездоровое удовольствие.

14

Послеобеденная обстановка за столом была мрачной. Все молчали и в воздухе царило какое-то особое напряжение. Виктор рассматривал свои руки и часто их чесал. Каролина просила его не делать этого, но ужасный зуд сводил его с ума. Он обжегся, когда трогал тело Алиссы. И хоть этот ожег нельзя было и близко сравнивать с ожогами Алиссы, но кожа на руках заметно покраснела и в некоторых местах покрылась волдырями. Каролины не было за столом. Она была у Алиссы. Хью сидел слева, со скрещенными на груди руками. Он как-то тупо смотрел в одну точку перед собой. Йорг не мог сидеть неподвижно, он вставал и снова опускался, он кряхтел, ворчал, шептал что-то себе под нос. Наконец, он не выдержал тишины и первым заговорил:

— Командир, что все это было?! Я имею ввиду, что ее так обожгло? — его неспокойные глаза остановились на Викторе.

— Я не знаю. Кислота, химические элементы в дожде, какая-то прочая гадость, о который мы даже не знаем…

— Мы с тобой ходили там целый день. Мы трогали воду, даже руками трогали, ничего этого не было, — нехотя проговорил ему Хью.

— Та вода, которая была в озере и та, которая попала на Алиссу, они разные по своему составу. Тоже с дождем. До этого дождь был другим. Вода попадала мне на лицо, но ничего этого не было. А этот дождь, тот, который… в общем, он другой. Вы видели эти облака? Не сегодняшние, а те, которые были вчера. Они желтые, яркого желтого цвета, как… черт, как будто их кто-то раскрасил. И растения! Они будто чувствовали каким-то своим чутьем приближение этого дерьма! За несколько минут листья на деревьях свернулись в тонкие трубки. У этой растительности есть свои защитные механизмы против этой дряни! Я понял это, понял, что что-то не то, но понял уже слишком и не успел среагировать… Алисса ушла далеко в лес, и мы… мы просто не успели.

— Подожди, подожди! — Йорг вскочил, но через мгновение снова сел на прежнее место. — Этот дождь, насколько он опасен?! Он может разъесть обшивку нашего корабля?

Виктор помолчал с пол минуты.

— Судя по тому, что деревья стоят, что листья, хоть и сворачиваются в трубки, но все-таки выживают, судя по скафандру, который не пострадал, этот реактив опасен для незащищенной кожи, но при должных мерах безопасности, достаточно безобиден. Главное — это скафандр и полная защищенность тела. Что же касается обшивки… черт его знает, можно долговременное воздействие и может принести какой-то вред, но чтобы сразу разъело — это исключено.

— Но что это за дрянь, откуда она вообще берется?

— Из атмосферы. Видимо где-то происходит или происходило испарение каких-то веществ. Эти вещества поднялись в атмосферу и оказались в облаках, со всеми вытекающими.

— Эта чертова планета, черт бы ее побрал, — пробубнил Хью, — мы то тут раскатали губу про то, что она ждет нас с распростертыми руками, а по факту — хер! — Хью сделал неприличный жест обеими руками, который должен был демонстрировать отношение планеты к космонавтам.

— Нам придется научиться жить здесь, другого выхода у нас нет.

— Жить?! — Хью усмехнулся. — Жить, говоришь? Здесь, в этой консервной банке, под каплями этого разъедающего кожу дождя?! Это не жизнь, это существование, чувак, вернее попытка существования. Да даже нет — это медленное бессмысленное умирание!

— Альтернатив у нас нет, наша единственная надежда — на помощь с Земли…

— Земля твоя забила на нас хер! Никто не моргнет глазом, даже если получит через кучу лет наше послание! Ты умный человек, Витя, ты командир корабля. Подумай сам. Если даже я не прав, если даже все это бред, как говорила эта… как говорила Алисса, в общем, они получат наш сигнал только через четыре с половиной года! А сколько они строили этот корабль? Черт с этими деньгами, с бюджетами, спонсорами, оставим их в покое, посмотрим только на техническую часть вопроса. Сколько мы строили этот корабль? Знаешь?! Я знаю. Десять лет, почти десять, мать твою, лет мы строили эту чертову кастрюлю! — Хью с силой ударил кулаком по стене корабля за своей спиной.

— Но сейчас все будет быстрее, у них уже есть…

— Да, да, да! — Хью перебил пытавшегося вставить что-то Йорга, — у нах есть уже чертежи, есть проекты, есть куча прочего там дерьма!.. Но и что из этого?! Сколько будут строить они новый корабль? Сколько будут его еще тестировать. Ты помнишь, как было с этим. Это не работает, это дает сбой, здесь датчик показал что-то, что не должен был показывать. Старт этого корабля переносился несколько раз. А еще, кстати, прибавь к этому то, что мы совершили здесь аварийную, так сказать посадку, то есть что-то в текущей версии корабля пошло не так и мы тупо рухнули. Соответственно, надо собирать комиссию, комиссия будет еще несколько лет смотреть что же за херня случилась на «Орионе» и как же им эту херню исправить, чтобы на «Орионе 2», или как они будут называть эту консервную банку, все пошло как надо! Прибавь к этому кучу бюрократии, согласования в сенатах, в парламентах и хер еще знает где! Прибавь к этому то, что у людей там и без нас куча всякого дерьма!.. Это надолго, это очень надолго.

Виктор повернулся к Йоргу:

— Нам надо как-то разобраться с причинами того, что с нами произошло и отправить эти данные на Землю. Если они будут знать это, они смогут работать быстрее.

— Я… пока я не могу найти ошибок, — Йорг пожал плечами. — Из того, что у меня получилось добыть из системы, я не вижу каких-то проблемных моментов. Все шло так, как должно было идти.

— Тогда почему мы оказались здесь, на этой планете?! — Хью не смог больше сдерживать себя. — Если все пошло так как надо, почему я сейчас сижу перед тобой, смотрю на твою красную рожу, вместо того, чтобы быть дома или там, в космосе?! Почему тогда Алисса лежит сейчас там, за этой стенкой с кожей, похожей на пережаренную пиццу?! А?

— Тихо! Тихо! — Виктор поднял руку, давай понять Хью, чтобы он успокоился.

— В жопу тихо! — крикнул Хью еще громче. Однако он замолчал на несколько секунд, отдышался и заговорил уже тише. — Нервы сдают, мужики, мои чертовы нервы!.. Все пошло не так, все пошло как-то слишком уж через жопу! Всего этого не должно было случиться! Мы должны были либо вернуться на землю, либо умереть где-то в космосе, быстро и безболезненно! Космонавты в этом смысле счастливые люди, они умирают мгновенно! Бах! — он громко хлопнул в ладони, — разгерметизация, низкая температура и ты труп, вечный, законсервированный в безвоздушном пространстве труп, который будет миллионы лет летать меж звезд нетронутым, поскольку даже черви не смогут его грызть. Но нет! Мы не вернулись на Землю, не погибли в космосе! Этот корабль придумал для нас что-то другое! Как реалити-шоу, знаете? Меня, кстати, приглашали в свое время участвовать в каком-то там шоу. Надо было ехать на какой-то там остров, жрать там каких-то червей и все это должны были снимать на камеры. Я послал их тогда куда подальше, сказал, что мне все это к черту не сдалось… Но нет! От судьбы, видимо, не уйдешь! Жизнь подкинула что-то новое! Не хочешь на остров — отправляйся на необитаемую планету, живи там десятки лет под кислотным дождем и сдохни как последняя скотина. Самое обидное, что здесь-то даже и камер нет! Никто не смотрит на тебя, как ты подыхаешь, как барахтаешься в этом дерьме, медленно сходишь с ума. Подумайте только! — Хью усмехнулся, — какая была бы аудитория, если бы все это транслировалось на Землю! Чтобы все на Земле видели эту твою повседневную здесь жизнь, как ты тут пытаешься выжить в самом истинном смысле этого слова. Только тут нет подстраховок. Никто не отчислит тебя из этого шоу, если ты плохо сыграл на публику. Если ты заболеешь, никто не заберет тебя в больницу, не отправит за тобой вертолет. Здесь ты сам. Один. Это было бы гениально! По истине гениально! Все остальные каналы лишились бы аудитории, ради одного — ради самого реального из реальных шоу мира. Кто бы после смотрел эти лживые передачки, где жирные бабы орут друг на друга и дерутся на камеры, кто бы смотрел, как какие-то пидарасы жрут червей в жопе мира! Никто! Мы стали бы звездами! Получили бы Оскаров… посмертно! — Хью уже смеялся. Улыбнулся и Виктор. Йорг, наоборот, смотрел на все это напряженно. — Только вот это нихера не смешно! — он вдруг резко прекратил смеяться. — Это жалкая жизнь! Даже в своих худших кошмарах я не мог представить, что закончу свое существование на неизведанной планете, в каюте, которая размером меньше, чем любой шкаф в моем доме. Я никогда этого не хотел, я на это не соглашался. Там, на Земле, я оставил все — жену, детей, недвижимость, автомобили. Я даже не могу вспомнить, сколько у меня было домов — двенадцать или пятнадцать. Машины — да я их не считал! Там у меня было все, там я был хозяином жизни. А здесь… — Хью помолчал, подбирая слова, — я лишь червь, или нет, бактерия, которой приходится медленно умирать, смотря туда, в небо, ожидая помощи, которая никогда не придет!

Сзади послышался шум и Хью повернулся. На входе стояла Каролина. Она пыталась сдержать свои слезы, но они катились из ее глаз большими каплями.

— Там я был Богом, — подытожил Хью. Взгляд Каролины нисколько не смутил его. — А здесь… здесь я лишь бессмысленное говно! — он медленно приподнялся и пошел к выходу. Его ботинки громко стучали по полу корабля. Вскоре послышался хлопок металлической двери в каюту и звук шагов затих.

— Это правда? — глотая слезы, проговорила Каролина.

— Что он бессмысленное говно? — спокойно спросил ее Виктор.

— За нами никто не прилетит? — Каролина больше не пыталась сдерживаться, и слезы текли тонкими струйками по ее искривленному гримасой лицу.

— Прилетят, — как-то не сразу и будто не уверенно проговорил Виктор. — Если они услышат нас, они обязательно прилетят. Но мы здесь надолго. Не Земля, а эта планета будет нашим домом на годы, а может и на десятки лет. Все, что есть здесь вокруг, нам надо будет изучить, поскольку от этого зависит наша безопасность и… наша возможность дождаться их. Вся аппаратура, рабочая аппаратура, которая у нас есть в наличии, должна быть направлена на одно — на отправку сигналов на Землю. Вместе с этими сигналами мы будем отправлять данные наших анализов атмосферы, фотографии, записи наших голосов. Мы пока не можем сказать с точной уверенностью, уходят ли эти сигналы в космос. Но день за днем, год за годом, мы будет отправлять их. Это часть нашей миссии, это единственный инструмент нашего выживания. Не хочу обманывать вас. Мы здесь надолго и мы должны это принять, как бы тяжело нам это не казалось. Надо научиться мириться с эмоциями и с особенностями характеров каждого. Жизнь в ограниченном пространстве это вещь сложная. Но если мы хотим выжить, другого выбора у нас нет!

Часть 4. Новый мир

1

Слабый ветер подул в приоткрытое во двор окно и Кораблеву стало немного зябко. Он приподнял голову и вдохнул полной грудью летний лесной воздух. Сегодня он не стал, как обычно, вставать с кресла, не поковылял старческими ссохшимися ногами к окну для того, чтобы закрыть его. Он не боялся простыть, не боялся заболеть. Он продолжал сидеть на краю кровати и сосредоточенно смотреть вперед, куда-то перед собой. Сегодня, точно так же, как и тогда, как двадцать четыре года назад, он чувствовал какой-то страх и одновременно какое-то странное возбужденное состояние, будто что-то новое открывалось перед ним, какой-то совершенно другой этап в его жизни.

Во дворе крикнула ночная птица, в траве затрещал кузнечик. Кораблев перевел взгляд на тикавшие на стене старинные часы. Минутная стрелка медленно оканчивала двенадцатый круг и кукушка уже еле сдерживала свои позывы выскочить и хриплым механическим голосом пропеть двенадцать раз.

Их лица, он видел их сегодня перед собой ярче, чем до этого. Временами даже казалось, что они не там, не за миллионами миллиардов километров от него, что они не в этом бескрайнем пустом космосе, а здесь, на Земле, совсем рядом с ним. Их лица, он видел их всех — Виктор, Йорг, Алисса, Хью, Каролина, они все были сегодня здесь, где-то с ним, в этой комнате. Он чувствовал легкое дыхание на своем морщинистом огрубевшем лице, слышал еле заметный шепот их голосов, видел тени, которые прятались по углам.

Но вот кукушка вырвалась на свободу, пронзая механическим криком тишину. Наступал новый день. Кораблев оперся рукой о кровать и медленно приподнялся. Кости заныли от усталости и боли, что-то затрещало и захрустело в спине. Подслеповатыми глазами нашел он стоявшую в углу трость и взял ее трясущимися пальцами. Ноги зашаркали по полу коридора. На входе на кухню он остановился и медленно сдвинул квадрат календаря на новый день. Десять месяцев. Ровно десять месяцев назад «Орион» должен был снова появиться на орбите Земли. Десять месяцев, как они должны были вернуться домой. Но «Орион» не вышел на связь. Запасы воздуха на борту давно окончились и надеяться на какое-то чудо, было уже совершенно бесполезно. Долгое время, днями и ночами напролет, он ждал, что вот-вот заскрипит крыльцо, что кто-то постучит ему в дверь, позвонит, крикнет в окно и голос, реальный голос кого-то из них, послышится откуда-то оттуда, из тишины.

Но проходили дни. Проходили месяцы, «Орион» молчал. Сколько раз он ругался с ними, спорил с ними в своей голове, тряс тростью куда-то в угол, упрекая их в том, что они подвели его, что он, девяностолетний старик, по-прежнему был здесь, по-прежнему ждал их, как и обещал тогда, на стартовой площадке. А они… сосунки, предали его, так жестоко, так бессердечно. «Вы обманули меня», — повторял он снова и снова в пустую тишину коридоров и холлов его одинокого жилища. «Я ждал вас, а вы…»

Он подошел к сервизу, оперся на трость и наклонился. Ноги, спина, руки, все затрещало и захрустело в его обветшавшем теле. Он до боли прикусил свои тонкие бледные губы, нагнулся еще ниже и взял с дальней полки покрытую слоем пыли бутылку «Джемесона». Кто-то когда-то подарил ему ее на день рождение или на Новый год, или еще на какой-то очередной праздник, который он уже не помнил. Рядом с ней, чуть в стороне, стоял большой, наполненный сигарами хьюмидор, подарок, который сделал ему Хью незадолго до полета. На лице Кораблева появилась улыбка, когда он вспомнил его «когда мы вернемся, командир, мы выкурим их у тебя на крыльце»!

— Выкурим, — будто ответил ему своими хриплым голосом Кораблев. — Сегодня… выкурим их у меня на крыльце, ребята.

Снова, шаркая ногами по полу, он дошел до двери и снял с крючка свою старую куртку, ту, в которой был он тогда, двадцать четыре года назад, на стартовой площадке космодрома.

Тем временем, сад жил своей насыщенной ночной жизнью. Сложно подумать, что скоро здесь будет кружить вьюга, перестанут кричать ночные птицы, замолкнут кузнечики, что не будет слышен шелест листьев на ветру, лишь его жалобные завывающие напевы будут слышны где-то в скрипящих стволах голых деревьев. Кораблев опустился на небольшой деревянный стул и осторожно поставил бутылку и хьюмидор на столик рядом. Он взял в руку стакан, который принес заранее, и с какой-то особой тщательностью протер его чистым носовым платком. Даже сегодня от брезгливо относился ко всякого рада грязи. Закончив, он поставил его на стол, медленно налил в него виски, откинулся на стул и сквозь толстые линзы своих очков начал рассматривать звездное небо, которое тянулось от кромки леса до темной крыши его дома.

— Такое же небо и там, — проговорил он тихо. — Везде одно и то же звездное небо! — он протянул руку вверх и прочертил ей по кромке млечного пути, проходящего светловатой, еле заметной полосой, через весь небосклон. Где-то вспыхнула и вмиг сгорела звезда. «Надо загадать желание», — подумал он про себя, но тут же усмехнулся, покачал головой и сделал большой полный глоток.

С каждой минутой становилось все холоднее. Светлая полоса, отголоски садящегося где-то вдалеке солнца, которую он видел из окна еще совсем недавно, уже полностью исчезла. Куда ни посмотри, небо представляло собой черную однородную массу, покрытую, как сыр дырками, яркими точками звезд. Кораблев втянул голову в воротник и посильнее укутал себя. Была обычная ночь обычного августовского дня. «Как много таких дней я провел за городом, в походах, в экспедициях», — снова полезли в голову прежние мысли, остатки воспоминаний. Когда-то и он был молодым, когда-то он мог ночь на пролет сидеть без костра, без теплого свитера, в одной рубашке и смотреть на это вечное небо. Оно манило его всегда своей загадкой, своей вечность, своим безграничным и неразгаданным для науки потенциалом. Прошли годы, прошло много лет, страсть его к небу осталась, в душе он чувствовал себе все таким же молодым, как и прежде, но тело его, эта «скрипучая и пердящая субстанция», как говорил он, не чувствуя стеснения, каждому, кто спрашивал его о здоровье, подводило его все больше и больше. Он рос к земле и с каждым днем, чувствовал свое приближение к ней все ближе.

Он потянулся к хьмидору, открыл защелку и извлек сигару. Их там было несколько сортов, отделенных друг от друга (чтобы не смешивался вкус, как объяснил ему тогда Хью). Он не разбирался в сигарах и в этот момент это показалось ему досадным. «Надо было хоть почитать!», — подумал он с какой-то досадой, но тут же погнал от себя эти мысли, как глупые, и уже совершенно неуместные.

— Спички! — проговорил он вслух. — Спички забыл… старый мудак! — он с трудом приподнялся, опираясь на трость, и снова зашаркал в сторону дома. Коробка спичек лежала в шкафу справа, на большой деревянной коробке с красной звездой. Кораблев взял спички так же аккуратно извлек коробку. С особым напряжением в пальцах, он снял незакрытый замок, попытался положить его на комод, но тот вывалился из рук и с грохотом, прыгая по полу, ускакал куда-то в другую часть комнаты. Кораблев уже не стал его поднимать. — Зачем, — проговорил он тихо, открывая вышитую темной тканью изнутри коробку. Он провел рукой по пустой выемке в форме пистолета, именного пистолета его деда. Его не было в коробке уже двадцать четыре года, коробка пустовала и пистолет, которым когда-то давно наградили старого генерала, был сейчас там, где-то в миллионах миллиардов километров отсюда.

Через минуту кукушка прокричала пол часа. Кораблев вздрогнул от этого звука. Но не само пение механической птицы напугало его, а время, которое неумолимо продолжало нестись вперед. Он снова сел за стол, зажженная сигара в руке, полупустой бокал виски в другой. «Хотел бы я сейчас посмотреть на физиономию своего врача», — невольно подумал он, затягивая табачное послевкусие несколькими глотками. На лицо натянулась улыбка и вдруг, вместе с хрипом, откуда-то из глубины груди вырвалось что-то, отдаленно похожее на смех. «Меньше мяса, там холестерин, ничего жаренного, никакого приема пищи после восемнадцати и, упаси Бог, алкоголь или сигареты!..» — он беззвучно затрясся, наливая себе снова в стакан и делая полную затяжку, не так, как учат сигарные профессионалы, а всей грудь, по-русски, как курил на крыльце старого дома много лет назад «Беломор» его дед.

Снова упала звезда, листья вокруг зашумели от слабого ветра. Кораблев поднял голову вверх. Небо медленно ползло над головой. Звезды, он отчетливо видел их теперь без очков. Зрение возвращалось к нему. Он чувствовал какую-то особую легкость бытия, чувствовал силы в обветшавших членах разваливавшегося тела. Казалось, он снова мог встать, как мальчишка побежать голыми ногами по мокрой улице за стаей голубей, прыгая, смеясь! Чувство это было так живо, что он попытался встать, но не смог, он схватился пальцами за край стола, но они отказывались цепляться и руки бессильно опустились вниз. Что-то скрипнуло в саду, калитка, кто-то шел к нему, кто-то был здесь, уже совсем рядом с ним, за этим столом.

Он опустил голову от звезд и присмотрелся. В темноте ночи, слабо подсвечиваемые зеленой луной, видел он лица тех, кого ждал все эти годы. Сегодня, в этот час, в этот миг, они пришли к нему, они были здесь, за одним с ним столом. Он протолкнул подкатившийся к горлу ком алкоголем (алкоголь всегда делал его чуть сентиментальным), поставил пустой стакан на стол и снова потянулся за бутылкой. Но рука уже не слушалась его, рука задела бутылку и та с грохотом полетела на бок. Виски было уже немного и все остатки вылились бы на пол, но чья-то рука, сильная рука командира корабля, поймала ее в полете и осторожно поставила обратно на стол.

— С-спасибо! — с трудом проговорил Кораблев. Он затянулся сигарой, но та погасла, он потянулся за спичками, но зажженная спичка была уже тут, перед самым его лицом.

— Как… как же так! — он развел руками и пустой стакан слетел куда-то вниз, на деревянный пол. — Мужики!.. Я… я ждал вас все это время, а вы… сучьи дети… — он поднял голову к звездному небу и после паузы еле слышно проговорил, — не вернулись… Все эти годы я ждал вас, я представлял, как… как однажды скрипнет калитка, я выйду на крыльцо и… тут будете вы… вы все. Но поздно!… Теперь… теперь уже поздно… — он хотел хлопнуть кого-то по плечу, хотел потрепать за щеку, просто коснуться… Но обветшавшие пальцы лишь водили по пустоте напротив. Его видения, его призраки исчезли, как исчезли когда-то там, на бескрайних просторах дальнего космоса, пять космонавтов проекта «Орион»… — Черты бы вас побрал, — проговорил он уже тихо, языком, который заплетался во рту, и тело его медленно откинулось на спинку старого стула.

Где-то сверху сияли звезды, яркой точной пролетал спутник. Снова было тепло и хорошо, снова он чувствовал себя молодым и здоровым. Видел мать, своего отца, его тяжелую сильную руку на своем плече. Вскоре глаза его закрылись, потухшая сигара упала на пол. Исчезла боль и холод. Его старое измученное тело, наконец-то, получило покой.

2

Виктор открыл слипшиеся ото сна глаза и осмотрелся. В первые секунды он почему-то был в полной уверенности, что слышал свои имя, произнесенное шепотом кем-то совсем рядом. Но дверь была закрыта, он видел ее слабые очертания в тусклом свете зеленой надписи «выход». Он медленно опустил голову на подушку и прислушался. Там было тихо, кабели не били по обшивке, не было слышно жуткого скрипа металла, который будил его несколько ночей подряд, за пределами корабля был полный штиль, но имя, его имя, все еще звучало отголоском в его ушах.

— Кто здесь? — проговорил он тихо и замер. Он думал, что его слова утонут в полной тишине, но вдруг, чей-то голос долетело до него будто с другой стороны двери:

— Слышишь? — голос был похож на голос Йорга, но Йорг, как правило, говорил всегда громко, да и Йорг, здесь, в такой час, у двери в его каюту?!

— Кто там?

— Это… это Йорг! Пожалуйста, открой!

Виктор медленно приподняться, открыл замок и толкнул дверь.

— Чего ты тут делаешь? — спросил он громко, всматриваясь в еле различимые в полумраке дежурного света кабины очертания фигуры Йорга. — Кошмары у тебя или что?..

— Тш-ш-ш! — зашипел на него Йорг. — Я… пройду, можно? — не дожидаясь согласия Виктора, он протиснул внутрь свое полноватое тело и сразу приземлился на край кровати. Виктор ничего не ответил, он захлопнул дверь и встал, скрестив руки, у дверей, ожидая какого-то ответа.

— Я… я сейчас все объясню, только тихо! Бога ради тихо… я не хочу, чтобы они это слышали!

— Они это кто?

— Ну Хью, Алисса!.. Все, кроме тебя!

— Ты прямо интригуешь, говори!

— Я уже много дней занимаюсь этой аппаратурой. Десять дней или… или пятнадцать, или сколько, вообще времени прошло! Впрочем, не важно, все это не важно! Я о другом. О радио…

— Починил?

— Нет! То есть, я починил тогда, когда… то есть, много дней назад…

— Но ты не уверен в том, что уходит сигнал…

— Уверен, что уходит! — Йорг вскочил, постоял несколько секунд и снова опустился, — и… и, возможно, приходит!

— Подожди, — Виктор нахмурил лоб и толстые морщины выступили у него на лице, — ты можешь говорить нормально, так, чтобы тебя понимали?

— Радио! Я все это время слушал радио. Каждый день, ночь, вечер, утро я слушал радио!

— И ничего не услышал?

— Ничего, ну… то есть почти нечего!

— Ничего или почти ничего?! Говори уже нормально!

— Ты когда-нибудь включал радио там, где нет радиоволн? Ну был ты когда-нибудь за городом, не знаю, где-нибудь далеко, где радио не ловит? Ставишь средние волны, пытаешься что-то поймать какую-то радиостанцию, слышишь шипение, гудение, писки, время от времени находишь какую-ту волну, но качество отвратительное, волна эта трещит, ее плохо слышно.

— Допустим, — Виктор до сих пор не понимал, к чему клонил Йорг.

— А я слушал! В детстве я очень увлекался радиотехникой, я даже сам сделал радиоприемник. Он, конечно ловил… впрочем, не важно, это не важно! — перебил самого себя Йорг. — Я слушал радио, слушал эти помехи. Я и сейчас слушал все эти помехи, эти звуки, но… мужик… то, что слышал я тогда и что слышу я здесь это… это… не знаю, как сказать, короче, это разные вещи!

— И что ты слышал? Голоса инопланетян или что? — Виктор пытался шутить, но Йоргу было не смешно.

— Ничего! Почти ничего… но звуки помех, шипение, здесь все как-то по-другому.

Виктор покачал головой и присел на кровать рядом. Он начинал понимать, что разговор, который начался таким образом, обязан быть долгим. — И чем же они отличаются? — спросил он, выждав минутную паузу.

— Иногда мне казалось, что я слышу какие-то фрагменты связи, которую не могу расшифровать. Иногда шипение резко прерывается другим шипением, будто сигнал резко меняется на что-то другое, такое продолжается иногда несколько секунд, несколько минут и потом шипение снова возвращается. Некоторые частоты, на которые я попадал, помехи на них звучали как-то странно. Не так, как на Земле, где мы тоже получали сигналы и из космоса в том числе, а по-другому… звук помех другой, понимаешь?

— Не очень, но ладно. Что, по твоему мнению, это значит?

— Не знаю… пока точно не могу сказать! — Йорг вдруг заговорил тише и слегка наклонился в сторону Виктора, будто начинал говорить о чем-то, что было совершенно секретно. — Но я поэтому и пришел сюда к тебе, к первому, потому что, я не хочу, чтобы это слушали они. Опять ругательства, опять споры, опять… в общем, ты человек толковый, спокойный, ты можешь выслушать и… по крайней мере понять! Эти звуки, все эти шипения, отличные от наших, все это могут быть сигналы, которые идут откуда-то издалека, но сигналы зашифрованные, которые мы хоть и слышим, но просто не можем разобрать!

— И это все посылает нам внеземной разум?

— Я серьезно тебе это говорю! — Йорг услышал в голосе Виктора насмешку. — Я не знаю, что это, и я не могу это расшифровать. Но все эти звуки, они… не являются простыми, по крайней мере, привычными шумами из космоса… Мне кажется, ну… то есть не всегда, а сейчас, что будто кругом, будто здесь везде есть какой-то активный информационный фон. Что кругом идет общение, но… командир, зашифрованное незнакомым для нас кодом!

— Брось, Йорг! Ты взрослый дядька, а порешь такую чушь, которую даже ребенку стыдно пороть! Если ты что-то не можешь понять, это еще не значит, что это внеземной разум отправляет тебе какие-то послания. Конечно, такая возможность есть, но вероятность ее один к миллиону, понимаешь?! — Виктор привстал с кровати на секунду, но места было так мало, что он был вынужден снова сесть, — послушай, мы на другой планете, возможно здесь ближе к каким-то пульсарам, возможно, местные планеты издают какие-то радиопомехи, эта звезда, Солнце, как мы ее называем… Ведь Солнце даже на Земле это сильный источник электромагнитного излучения! В общем, — он протянул руку и ударил Йорга по плечу, — успокойся, отдохни немного! Я вижу, что ты сидишь там днями и ночами, пытаясь разобраться в этой системе и в ее ошибках. Но ты нужен мне, нужен всем нам, я не хочу, чтобы ты слег, как… как Алисса. Отдохни от всего этого несколько дней! Потому, что если ты не будешь спать и будешь слушать эту свою чушь ночи напролет, то скоро инопланетяне заговорят с тобой, мужик, и это будет уже куда хуже, чем слушать их музыкальные радиостанции. А теперь иди спать, выспись, завтра… завтра мы с тобой все это вместе послушаем и подумаем! — Виктор привстал, желая таким образом дать понять Йоргу, чтобы он уходил, но тот оставался.

— Подожди, это не все! — проговорил он где-то через минуту, будто не сразу решаясь. — То, что я тебе рассказал, это только часть!..

— Ну что еще?! — проговорил Виктор с уже нескрываемой досадой в голосе. — Говори!

— Я… — Йорг начал, но снова замолчал. Его губы шевелились, но слова не вылетали из них.

— Ну?

— Голос! — наконец, вырвалось у Йорга. — Сегодня, несколько часов назад, я слышал чей-то голос на коротких волнах! Командир, я… я не знаю…

— На коротких волнах слышал? — переспросил Виктор, будто информация на каких волнах он слышал голос была гораздо важней самого факта голоса. — На коротких волнах?!

Йорг утвердительно кивнул головой.

— И что тебе сказал этот твой голос?

— Одна фраза, буквально пара слов, сказанная на каком-то незнакомом мне языке, латыни может… Я не понял, что это было, но я… я слышал этот голос, командир, ей богу слышал!

— Это то, чего я боялся, старина! — Виктор повернул голову к собеседнику, пытаясь в темноте высмотреть его глаза, но они глубоко сидели в темноте его глазниц. — Тебе надо отоспаться и немного отдохнуть. Оставь все эти компьютеры, все эти передатчики, все, все, все! И иди спать. Завтра ты проснешься и…

— Что «и»! — вспыхнул, вдруг, Йорг. Он заговорил так громко, что теперь уже Виктор подавал ему знаки говорить тише. — Что «и»! Я не дебил, не наркоман, не умственно больной! Ты знаешь меня, знаешь не один год, я не буду тебе врать. Это был голос! Обычный человеческий голос на обычном коротковолновом диапазоне. Он был, верь мне!

— Ладно, ладно! — Виктор решил не спорить с Йоргом. Он видел его в таком возбужденном состоянии не часто. — Пойдем настроем приемник, послушаем вместе!

— Тишина, я уже слушал! — Йорг покачал головой. — Я уже пробовал и ничего! Снова тихо. Снова одни лишь шумы кругом. Будто… не знаю, кто-то сказал что-то в эфир и, вдруг, замолчал, будто… ожидая ответа от нас.

— К нам мог пробиться какой-то сигнал с Земли?

— Но…

— Но, подожди, ты говорил короткие волны?! Сигнал на таких волнах не мог прилететь из космоса! Ведь эти волны не могут пробить даже земной ионосферы. И здесь, наверняка, есть что-то подобное.

— Не мог! — тихо подтвердил Йорг. — Именно это и странно вдвойне…. Именно поэтому я не хочу, чтобы кто-то это слышал еще! Это значит…

— Это значит, что если ты действительно что-то слышал, то на этой планете мы не одни… — докончил за него Виктор.

Йорг утвердительно кивнул головой.

— Ладно, хорошо! — Виктор все-таки поднялся и снял с вешалки свои брюки. Он надел их, вставил ноги в ботинки и протиснулся к двери.

— Пойдем! — проговорил он тихо, поднявшемуся за ним Йоргу.

Оба вышли в узкий коридор и пошли в полумраке к передатчику. Тусклым светом загорелось освещение. Виктор подошел к своему креслу и медленно опустился в него. Йорг сел за пульт управления. Щелкнул выключатель и послышалось шипение.

— Он должен быть где-то здесь. Может он вышел в эфир лишь на несколько секунд… Может сменил частоты или, даже, диапазон?

Но ничего не было. Они слушали радиоволны несколько часов сряду. Йорг постоянно кряхтел, несколько раз он вскакивал с кресла, прохаживался по кабине взад и вперед и снова садился. Но как он ни старался, из динамиков не вылетало ничего похожего на человеческий голос.

— Слышишь? Слышишь?! — несколько раз он возбужденно поворачивался к Виктору, который подпирал щеку рукой и бессмысленно смотрел куда-то в потолок, — слышишь?

— Что я должен услышать?

— Этот звук, этот шум! Он не такой, как на Земле, это что-то иное.

— Быть может какой-то пульсар или что-то в этом роде, — спокойно отвечал ему Виктор. — Все-таки мы далеко от Земли, здесь есть свои особые радиопомехи.

— Звук пульсара постоянен! А этот сигнал часто прерывается и идет с разной ритмичностью!

— Мы слушаем это уже несколько часов и кроме различных шумов я не слышу ровным счетом ничего! Пульсары, квазары, нейтронные звезды, в конце концов вспышки на этой звезде, магнитные бури на соседних планетах! Все это могло породить эти звуки. Я знаю, что ты в этом деле специалист… но, старина, если очень долго пытаться услышать то, что хочешь услышать, ты это обязательно услышишь, особенно учитывая, что ты нормально не спал уже несколько дней. Этот твой голос, который ты слышал, где он?

— Его больше нет! — Йорг снова начал нажимать кнопки и крутить ручку передатчика, пытаясь поймать этот голос. Но там, как и прежде, были слышны лишь помехи.

— Послушай! — Виктор, наконец, не выдержал. — Ты как хочешь, можешь сидеть здесь до утра и искать голос своего воображаемого друга, а я, извини, пойду спать! — если снова поймаешь чей-то голос, будь добр хотя бы записать его, а то…

— Ты не веришь мне, — с досадой проговорил Йорг. — Я покажу тебе… я поймаю этот сигнал и запишу его!..

— Спокойной ночи! — Виктор хлопнул его по плечу и медленно пошел к себе в каюту.

3

Когда Виктор проснулся, часы показывали четверть одиннадцатого. В каюте было как всегда мрачно, но на улице уже давно рассвело. Удивительно, но световой день на этой планете до странности напоминал земной. Те же рассветы, те же закаты, тоже солнце в зените, та же глухая ночь. Часто это рождало у Виктора ощущения того, что он не где-то вдали от дома, а где-то на Земле, в какой-то отдаленной от цивилизации глубинке, где, отрезанными от всего живого, в виде какого-то странного эксперимента, живут пять членов экспедиции «Орион».

Виктор потянулся к выключателю и каюта озарилась слабым светом. Он осторожно опустил ноги на пол и сделал несколько неспешных отжиманий. Привычка это удивительное свойство человеческой природы. Та повышенная сила гравитации планеты, которая, поначалу, казалось настолько сильной, что ломала все кости, со временем стала незаметной и даже нормальной. Ничего не изменилось, планета притягивала к себе с прежней силой, но тело адаптировались к нагрузке настолько, что она стала восприниматься как что-то совершенно обычное.

Он закончил отжимания, поднял с пола брюки, натянул их и покинул каюту. С кабины, с той ее части, которую занимала кухня, доносились чьи-то голоса:

— Таблетки на завтрак, таблетки на обед, таблетки на ужин! Когда целый день не жрешь ничего, кроме таблеток, начинаешь понимать, в какое дерьмо скатилась вся твоя жизнь! — Хью хмуро рассматривал небольшую, размером с леденец, таблетку у себя на ладони. Он почти не обратил внимание на Виктора, который вошел и сел за стол напротив. — Мясо! Как я хочу обычного мяса! Не этого синтетического дерьма, сделанного неизвестно из чего, а мяса, говяжьего, свиного, куриного, индейку, все, что угодно, все, что имеет натуральный вкус!

— Забудь про мясо, — тихо ответила ему Каролина. — Все запасы обычной еды уже закончились и таблетки это единственная наша пища. Каждая содержит девятьсот калорий и…

— Пища! — ухмыльнулся Хью. — Ты называешь это «пищей»? Пища, это когда ты сидишь и улавливаешь носом тонкие ароматы, это когда у тебя выделяются слюни, когда ты чувствуешь, как где-то внизу, на кухне, повар готовит бифштекс, или барбекю, этот аромат прожаренного мяса, его хрустящая корка на зубах. Тебе приносят его еще на тарелке еще дымящимся, прожаренным, хотя нет, иногда я люблю с кровинкой. Ты берешь нож, берешь вилку, отрезаешь кусочек и кладешь его себе в рот. И он тает… медленно растворяется у тебя во рту. Хорошо приготовленное мясо его не надо жевать, как жевательную резинку, оно само распадается на волокна у тебя во рту, тебе надо лишь пошевелить немного зубами! А потом… потом ты открываешь бутылочку виски, выдержки так лет с двадцать-тридцать. Такая еще со старой этикеткой бутылка. Пара кубиков льда. Бросаешь их в стакан, наливаешь виски, не много, а так, половину, не чтобы напиться, чтобы смаковать, чувствовать аромат, подносишь виски к губам и заливаешь им ту остроту и жар от только что съеденного куска… потом десерт, потом…

— Оставь это в своих фантазиях! — послышался вдруг чей-то хриплый голос сзади, и все повернулись. На входе, с накинутой на плечи курткой, стояла Алисса. Взгляд каждого невольно остановился на ее красном, покрытом болячками лице. Сказать, что она не была похожа не себя, было бы неправдой. В ней по-прежнему можно было узнать прежнюю Алиссу, но глубокие рубцы, которые оставили сильные химические ожоги, сильно обезобразили ее приятное до этого лицо. — Забудь про мясо и хватит выть! Воем здесь не поможешь!

— Как твое самочувствие? — спросил ее Виктор. Он пытался не смотреть на ее обожженные щеки и лоб, пытался концентрировать свой взгляд на ее темных, пронзительных глазах, но взгляд его медленно сползал на обезображенные щеки, лоб, подбородок.

— Как будто меня окунули в бочку с кислотой, — ответила она с полным спокойствием.

— Ожоги серьезные, но никакой опасности для жизни нет, — начала утешать ее Каролина, — когда мы вернемся на Землю, все эти рубцы можно будет убрать пластической коррекцией, так что не расстраивайся…

— Когда мы вернемся на Землю, на наших лица будет больше морщин, чем на жопе у слона! — усмехнулся вслух Хью.

— Хью! — Каролина посмотрела на него с упреком, такие шутки в текущей ситуации были не уместны. Однако Виктор хихикнул. Каролина перевела свой недовольный взгляд и на него. Помня состояние Алиссы, в том числе и ее психическое состояние, близкое, как ей показалось в первые дни после происшествия, к суицидальному, она очень боялась, что что-то неразумное, вроде этой шутки, может спровоцировать серьезную проблему. Но она ошиблась. На лице Алиссы выступила слабая улыбка. Было видно, что ей тяжело улыбаться, но раздвинувшиеся губы показали ряд белоснежных зубов и послышалось что-то отдаленно похожее на смех. При виде этого, расслабленно улыбнулась и Каролина.

— А куда вы засунули Йорга? Не даете парню отдохнуть, — Алисса осторожно опустилась на стул.

— Йорг всю ночь пытался поймать послания с Земли, — нехотя ответил Виктор. О ночном инциденте, он пока решил умолчать.

— И как?

— Безуспешно.

— Но его каюта настежь открыта и там пусто! — проговорила Каролина. Чтобы самой убедиться в своих словах, она повернулась и быстро пошла к коридору. — Так и есть, дверь открыта, в его каюте пусто!

— Твою мать! Я же просил его выспаться и никуда не ходить! — Виктор встал и пошел туда сам. Он вошел в каюту, пошевелил рукой скомканное, лежавшее на краю одеяло, будто желая убедиться, что под ним не прятался Йорг и снова вернулся к столу.

— Смотри! — Хью кивнул ему в строну гардероба, туда, где висели скафандры, точнее, висели все скафандры, кроме одного.

— Черт бы побрал этого Йорга! — крикнул в сердцах Виктор. Он пошел к двери во внешний отсек. Виктор дернул ее и она со слабым скрипом отворилась. В лицо ударили лучи солнца. Кругом было так ярко, что он невольно зажмурился и выставил перед собой руку.

— Йорг! — прокричал он громко. — Чертов мудак! — проскрежетал он зубами уже гораздо тише. — Видел кто-нибудь, как он уходил? Или слышал?!

— Ночью я слышал какие-то звуки, шаги, видимо это был он, — ответил ему Хью.

— Видимо! Впрочем, ладно, я не вижу особых туч на небе и не похоже, что в скором времени пойдет дождь, тем более, он ушел в скафандре. Не думаю, что ему угрожает опасность.

— Йорг не из тех, кто может просто встать и уйти! — Хью подошел к краю и спрыгнул на землю. — Если бы он решил куда-то двинуться, он бы нам все уши прожужжал!

— Осторожно!

— Не бойся командир! Эй, толстяк, кончай играть в прятки, выходи! — закричал он. Трава и листья на ветру не шумели, был полный штиль. Громкий голос Хью разнесся на сотни метров вокруг, но Йорг не отвечал. — Чертов жиробас! — Хью двинулся вправо. Он дошел до того места, где корабль был наиболее поврежден и, хватаясь за куски разорванной обшивки, взобрался наверх. Виктор тоже спустился на землю и подал руку Каролине. Алисса, видимо осознававшая характер своих травм, оставалась в кабине.

— Э-э-э-й, Йорг! — заорал Хью уже со всей силы. Его голос отразился от деревьев, от стоявших за ними массивами скал, и, без ответа, эхом, вернулся обратно. — Эй, слышишь? — крикнул он еще раз, поворачиваясь в другую сторону. — Неужели он мог свалить, не предупредив куда… зачем? Кто видел его последний раз?

— Я видела его вечером, — проговорила Каролина.

— Я видел его. Ночью он приходил ко мне, — Виктор решил не утаивать больше этого странного ночного визита.

— И что же вы делали… ночью?

— Он вел себя как-то странно, ему казалось, что он слышал по радио чей-то голос…

На мгновение, Хью показалось, что он что-то не так расслышал.

— Повтори? — переспросил он у Виктора.

— Вчера ночью, не знаю во сколько, я не смотрел на часы, я услышал, что кто-то зовет меня. Я открыл дверь и увидел, что там стоял Йорг. Он вел себя как-то необычно, даже для него самого…

— То есть?

— Он был не то возбужден, не то напуган, в общем, он рассказал мне, что слышал по коротким волнам человеческий голос.

— То есть сигнал с Земли наконец-то прорвался?

Виктор отрицательно покачал головой:

— Сигнал коротких волн не может прорваться с Земли, так как короткие волны не проникают сквозь ионосферу планеты. Они могут огибать земной шар, отражаясь от ионосферы и поверхности по нескольку раз, но выйти в открытый космос они не могут. Даже если эти волны были выпущены каким-то спутником с орбиты Земли, то даже в таком случае, мы бы вряд ли смогли получить этот сигнал.

— Почему? — Каролина не спускала напряженных глаз с лица Виктора.

— Потому что мы сейчас стоим здесь, под лучами этого солнца и не испытываем особого дискомфорта, не сгораем заживо под лучами радиации, а, следовательно, здесь есть точно такая ионосфера, какая есть и на Земле. Сами догадайтесь, что это значит…

— То есть сюда короткая волна из космоса не пройдет?

— Не пройдет. Соответственно, у нас только два варианта. Первый — старина Йорг слишком сильно утомился за все это время. День и ночь он сидел перед своей радиостанцией и слушал шумы из космоса и второе — сигнал не был отправлен из космоса, а был отправлен откуда-то отсюда, с этой планеты!

— Боже! — Каролина поднесла руку к губам.

— Это что, правда? — лицо Хью вдруг приняло какое-то странное баранье выражение. — Кто-то послал нам сигнал с этой же планеты?

— Лично я придерживаюсь первой точки зрения. Я просил Йорга отдохнуть, побольше поспать, говорил не насиловать себя так всеми этими попытками что-то там услышать. Я пытался до него донести, что если он будет сидеть без отдыха, без нормального сна днями и ночами напролет, то через несколько дней голос будет звучать для него даже не по радио, а прямо у него в голове!

— То есть, ты… ты думаешь, это неправда?

— Частично. Йорг бы не стал врать, он действительно что-то слышал, но это что-то скорее прилетело к нему не по УКВ волнам, а… — Виктор поднял руку к голове и указательным пальцем несколько раз стукнул себя по лбу, — а откуда-то отсюда. Мы вчера вечером с ним месте слушали радиоприемник. Слушали, слушали, слушали… несколько часов слушали — и… тишина. Шумы, помехи, треск и все! Никаких голосов!..

— Так а где он сейчас, он тебе что-то говорил?

— Нет, под конец я уже не мог сидеть и слушать этот бред и… это радио. Хотелось спать, глаза так и слипались. Я встал, пожелал ему спокойной ночи и пошел обратно к себе. А он остался. Ну а утром… утром вы сами все знаете, его уже не было.

— На него это совсем не похоже, — Каролина встревоженно посмотрела на Виктора, — я начинаю за него беспокоиться!

— С ним все нормально, может парень устал от людей, может захотел прогуляться и подышать свежим воздухом. Он одел скафандр, он открыл дверь изнутри и целенаправленно куда-то пошел! Он человек умный и рассудительный, глупых поступков он делать не будет. Он скоро вернется, увидишь!

— Я очень надеюсь на это!

— Пойдем! — Виктор развернулся и пошел ко входу в корабль. Он подал руку Каролине и помог ей забраться наверх. Он пропустил вперед Хью, затем залез сам и с минуту, уже с борта корабля, продолжал всматриваясь в безмолвные неподвижные деревья вокруг. Когда все зашли внутрь, он опустился на металлический пол и облокотился спиной на стену. Он хотел побыть немного в тишине, хотел собраться с мыслями наедине с самим собой, но напряженный голос Хью из кабины заставил его подняться.

4

Когда Виктор зашел в кабину, он увидел, что Каролина, Алисса и Хью стояли перед пультом управления и внимательно рассматривали что-то, что лежало перед ними.

— Что вы там нашли? — Виктор снял перчатки и бросил их в угол. Никто не ответил. Тогда он сам подошел и через плечо Каролины заглянул на панель. Там, рядом с дисплеем, лежала небольшая, вырванная из какой-то книги бумажка, на которой, с помарками, карандашом, зачеркивая неправильные варианты и записывая рядом правильные, было начерчено несколько непонятных слов. — Что это такое?!

— Не знаю, но это написал Йорг, — проговорил, не оборачиваясь, Хью. Он поднял записку двумя пальцами и с запинками прочитал: «igne natura renovatur integra». — Что эта чертовщина означает?

— Похоже на латынь, но… дай мне взглянуть! — Каролина протянула руку к листку. — «Natura», «Renovatur», «Intergra» — медленно прочитала она, — эти слова понятны, это «природа», «обновлять» и «целиком», но что означает «igne»? — она задумчиво посмотрела на Хью.

— Если английское «ignition», то есть «зажигание», произошло от этого слова, то оно означает «огонь», — Алисса нагнулась над листком, рассматривая его своими раскрасневшимися глазами.

— «Огонь», «природа», «обновлять», какого черта это все означает? Заклинание какое-то? Он тут что, с дьяволом в контакт пытался вступить?!

Виктор взял листок из рук Каролины.

— «Огонь обновляет природу», — произнес он тихо и задумчиво. — Мне кажется… это я уже где-то слышал… или видел.

— Толстяк совсем спятил со своей аппаратурой! Оставляет нам какие-то записки на непонятном языке, с каким-то непонятным смыслом и потом еще исчезает! Откуда он, вообще, знал эту латынь? Я думал он кроме физики своей больше ни в чем не рубит!

— Непохоже, что он прямо так уж ее и знал! — Виктор ткнул в первое слово, которые было один раз зачеркнуто и несколько раз исправлено. — Создается впечатление, что он… — но Виктор не договорил. Мысль, внезапно пришедшая ему в голову, вдруг ошарашила его настолько, что он буквально замер с приоткрытым ртом, смотря куда-то перед собой. Ему вдруг вспомнилась встреча с Йоргом прошлой ночью, его напряженный голос, рассказ про то, что слышал он по радио и его обещания записать это послание, если он еще раз его услышит. Виктор отдал лист Каролине и молча вернулся к пульту управления. Осторожно нажал он на кнопку включения передатчика. Раздался тихий сигнал, дисплей загорелся тусклым светом, через мгновение на нем появилась информация о диапазоне и частоте. Вскоре зашипела статика, послышались шумы. Виктор начал поворачивать ручку, шумы менялись, они становились то тише, то громче, временами был слышен писк, гудение, временами звуки вообще исчезали, но потом снова появлялись. Виктор отпустил ручку и перевел волны на УКВ. Снова шумы и треск, снова статические помехи.

— Что это такое? — спросила его Алисса, показывая на дисплей.

— Виктор присмотрелся. В нижнем правом углу висел значок сохраненной аудиозаписи. Он протянул руку к сенсорному дисплею. Палец коснулся значка. Началось воспроизведение, первое время не было слышно ничего. В полной тишине, где все они не могли даже дышать, было слышно лишь мерное потрескивание корабля, тихое, пульсирующее биение в висках, было слышно, как Хью сглотнул слюну и вдруг… Шипение из динамиков, звуки смещающихся частот и вдруг что-то щёлкнуло, раздался треск и через мгновение, сквозь помехи и шумы, будто откуда-то из совершенно другого мира, донеслось монотонное, произнесенное без интонации скрипучим голосом: «igne natura renovatur integra»…

Алисса вздрогнула, Каролина закрыла ладонью рот и попятилась назад, Хью закусил губу и сложил руки на груди, Виктор замер с вытянутой вперед рукой. Все молчали, все боялись что-то говорить, делать хоть какие-то предположения. Первым вышел из этого состояния Хью. Он сделал несколько шагов прочь от панели управления и опустился в свое кресло. Он протер лицо рукавом своей куртки и тихо проговорил:

— Ведь это не его голос… не Йорга?

— Голос не его, — тихо подтвердил Виктор.

— Тогда чей, командир?.. Чей, твою мать, голос мы только что слышали?!

Виктор молчал. На него были обращены пристальные взгляды всех, кто был рядом.

— Не молчи! Скажи что-нибудь. Ты командир, ты все должен знать!

— Я не знаю. Все, что он мне говорил, я рассказал. Только… только я думал, что это все бред, что ему это кажется, я даже отправил его спать. Но это… это черт знает что!

— Но чей это голос?.. Это… это с Земли?

Виктор снова обратился к монитору, снова послышалось шипение, треск и снова прежний голос, растягивая слова, повторил фразу на незнакомом языке.

— Сигнал пришел по коротким волнам, значит, он не пришел к нам из космоса!

— То есть, ты хочешь сказать, что сигнал этот пришел отсюда, с этой планеты?.. — с напряжением в голосе спросила Алисса.

— Да, это единственное, откуда он мог прийти к нам.

Алисса вдруг почувствовала слабость в ногах и опустилась в кресло.

— Источник этого звука, — продолжал Виктор, — где-то здесь, где-то на этой планете!

— Этого не может быть! Это ошибка, кто-то что-то напутал…

— Но подожди, командир, подожди! — Хью встал с кресла и зашагал взад-вперед, — если этот голос действительно откуда-то отсюда, то… то кто здесь еще есть?!

— Это голос какой-то внеземной цивилизации? — тихо спросила Каролина.

— Это исключено… по крайней мере, мне так кажется! — Виктор снова включил аудиозапись, и все снова услышали монотонных скрипучий голос. — Это, конечно, может быть все что угодно, но вряд ли инопланетяне говорят на том же языке, что и мы, да и…

— Никто уже не говорит на латыни, — перебила его Алисса.

— Уже не говорит, но когда-то говорили. Вряд ли какой-то разум с другой планеты, допустим, даже и похожий на человеческий, будет общаться на том же языке, на котором общались когда-то мы. Да даже посмотреть на нас: сотни, тысячи языков, зачастую не имеющие друг с другом ничего общего и это все в пределах одной планеты, даже в пределах иногда одной страны а тут, какая-то цивилизация с другой планеты и… и такое!

— Значим мы не первые, кто приземлился на эту планету, значит был кто-то другой. Другая экспедиция, другой корабль!

— Нет! — Виктор покачал головой. — «Орион» был первым! Добраться сюда до нас с Земли не мог никто, мы первые, кто получил технологии, позволяющие путешествовать меж звездами!

— Будто ты действительно знаешь, кто мог, а кто не мог! — Хью усмехнулся. — Все, что ты слышал там, это все вранье. Может до нас был другой экипаж, о котором все замолчали, такие же неудачники с Земли!

— Другого корабля до нас не было. Если бы он был, мы бы знали это!

— Скрыть такой проект было бы действительно сложно, — подтвердила Алисса.

Хью решил не спорить дальше и лишь махнул рукой.

— Думайте, что хотите, да мне и насрать, был ли до этого корабль или не было. Единственное, что я хочу сейчас, это покинуть эту чертову планету, снова быть на Земле и забыть этот «Орион» как кошмар, как какой-то ужасный сон!

Виктор нажал несколько клавиш на панели управления и начал изучать появившиеся на мониторе данные.

— Что мы делаем теперь? — осторожно спросила Каролина.

— Теперь мы сидим здесь и гадаем кто это был и куда делся Йорг…

— Йорг сделал эту аудиозапись и куда-то ушел, но куда? На поиски того, кто отправил этот сигнал?!

— Почему он не предупредил никого, почему ушел и ничего никому не сказал?! — снова с беспокойством в голосе заговорила Алисса. — Ведь это небезопасно, ведь туда в одиночку лучше не ходить!

— Потому, что он знал, что мы не поймем его! Он думал, что над ним будут сменятся, что будут считать его спятившим дураком или что он специально все это подделал чтобы посмеяться над нами или напугать! Я был первым и единственным, к кому он обратился, когда обнаружил там что-то, и я… я сам посчитал его на голову больными отравил его куда подальше!

— Но ты же не знал, что он говорил правду? — попыталась оправдать Виктора Алисса.

— Не знал! Но я должен был хотя бы отнестись к его словам всерьез.

— Это все мне не нравится! — Хью быстро подошел к внешней двери и дернул ее на себя. Послышался тихий скрип и дверь закрылась изнутри.

— Но там Йорг, что ты делаешь?! — набросилась на него Алисса.

— Не пропадет никуда твой Йорг! — огрызнулся он ей, — если он вернется, он и постучать сможет, а так, пока мы не поймем, кому принадлежит этот голос, думаю, не лишним будем принять хотя бы элементарные меры безопасности. Вспомни, как первый раз мы выгрузились сюда! Эта планета показалась нам раем. Солнце, растительность вода, казалось живи — не хочу, все как в каком-то счастливом сне, но теперь… — Хью многозначительно посмотрел на Алиссу, в этот раз как-то особенно бесцеремонно рассматривая ее еще не до конца зажившие болячки, — теперь мы понимаем, что до рая этой планете далеко и что здесь есть еще целая куча дерьма, которую мы еще не познали. Этот дождь, это… религиозное послание нам неизвестно от кого…

— Почему ты думаешь, что это религиозное послание? — спросил его Виктор.

— И почему нам? — добавила Каролина.

— Почему? — усмехнулся он, — да потому что «огонь обновляет всю природу» по мне звучит как какое-то сектантское сумасшествие!

— А меня больше волнует, не что это значит, а кто этот сигнал оставил! Откуда здесь, на необитаемой планете, взялся голос обычного человека?! Ведь это немыслимо, это невозможно! Дальше Луны люди не летали, а тут… Другая звезда, никем невиданная до этого планета и этот голос… — Алисса сложила руки на груди и втянула шею в воротник униформы, — у меня прямо мурашки начинают бегать по коже от одной этой мысли. А если представить, что где-то там Йорг, среди этого всего… бр-р-р!..

— Скоро уже начнет темнеть. Если до темноты Йорг не вернется, пойдем его искать! — проговорил Виктор.

— Я не пойду, говорю сразу! — резко проговорил Хью.

Виктор ничего ему не ответил, он лишь долгим взглядом посмотрел в глаза Хью, который, впрочем, смотрел в ответ дерзко и не пытался отвести свой взгляд.

— Я! Я пойду с тобой искать Йорга, — почти шепотом сказала Каролина.

— Отлично! — Виктор натянуто улыбнулся ей и снова посмотрел на Хью. — Кто-то все равно должен следить за кораблем.

5

На улице потемнело и начал идти мелкий моросящий дождь. Несколько раз Виктор подходил ко входу и открывал тяжелую дверь на улицу. Он прижимал ладони ко рту и кричал в сторону леса «Йорг!» Но лес отвечал ему лишь слабым шипением листьев.

— Будь осторожен, мы не уверены, что этот дождь безопасен! — Каролина осторожно оттягивала Виктора за рукав его куртки обратно, когда тот сильно высовывался наружу.

— Все нормально! Этот дождь не такой! — он наводил фонарь на стоявшие рядом кусты, которые, при слабом ветре, неспешно шевелили зелеными пластинками раскрытых листьев. — Я не знаю, как у них это получается, но эти растения чувствуют приближение этого дождя гораздо раньше нас. Видишь?!

— Осторожно! — Каролина хотела сильнее схватить Виктора за руку, но тот уже высунул ее под слабый дождь. — Смотри! — он засунул засученную до рукава руку обратно и показал ее Каролине. — Кожа на месте!

Каролина лишь неодобрительно покачала головой.

— Оставайся здесь, я пройдусь вокруг корабля! — Виктор прикрыл дверь и направился к кабине, туда, где в углу, закрытые за стеклом, висели скафандры. — Куда ты? — он увидел, что Каролина подошла к скафандрам еще раньше его. — Оставайся здесь, тебе там нечего делать!

— Я пойду с тобой! — голос ее звучал решительно и упрямо.

— Ладно, — Виктор решил особо не сопротивляться. Сказать по правде, идти туда, в эту кромешную неизведанную тьму одному, ему и самому было как-то не по себе. А в компании, пускай даже и слабого хрупкого создания, он чувствовал себя немного спокойнее. — Возьми это! — он кивнул ей на большой нож, который лежал на столе. Это был один из немногих режущих предметов, которые были на борту корабля. — А я возьму это! — он взял в руку разводной ключ, один из тех, который брали они с Хью в свой первый поход.

Каролина взяла нож и первой пошла к выходу. Алисса была в своей каюте. У нее разболелась голова и поднялся жар. В кабине оставался только Хью. С насупившимся видом сидел он в своем кресле и молча смотрел то на Каролину, то на Виктора.

— Не передумал? Пойдешь с нами? — спросил его у выхода Виктор. Тот лишь слабо покачал головой:

— Не, от меня здесь пользы будет больше.

— Какая, интересно? — процедил сквозь зубы Виктор. Он спрыгнул вниз и подал руку Каролине. Та взяла ее и осторожно опустилась на влажную от дождя траву.

— Куда пойдем? — спросила Каролина у Виктора, лишь только ее ноги коснулись земли. Моросящий дождь к этому времени затих, серые низкие облака быстро ползли над деревьями, обнажая то затухавшие, то разгоравшиеся на небе яркие звезды.

— Пойдем в эту сторону! — Виктор ткнул пальцем туда, где чернела земля, вскопанная брюхом катившегося корабля. — В другую стороны мы ходили уже с Хью. Там не было ничего интересного, я имею ввиду ничего из того, что могло бы показаться интересного Йоргу.

— А что Йорг мог искать?

Виктор дошел до разбитого хвоста корабля и остановился.

— Йорг что-то не договаривал, он что-то утаивал от нас, какие-то свои мысли и предположения. Мне кажется, он знал что-то, чего не знали мы. Возможно, он думал, что мы посчитаем его спятившим или что-то в этом роде. Помню, как мы вышли тогда наружу, забрались на корабль и он показывал мне эту полосу, — Виктор направил яркий фонарь в сторону леса, туда, куда они шли, и где деревья были наименее высокими. — Этот место, куда мы приземлились, эта, не знаю, как это назвать, поляна, эта большая просека в лесу, он считал, что наше приземление на нее было не случайным. Он называл это именно приземлением. И… — Виктор снова зашагал вперед, не без труда то забираясь, то спускаясь по вырванных комьям дерна и земли, — и чем дальше, тем больше я начинаю ему верить!

— Почему? — полушепотом спросила Каролина. — Ты тоже думаешь, что мы оказались здесь не случайно? Но… как и… и почему мы здесь тогда по-твоему оказались?

— Наши шансы выжить при такой посадке были один к миллиону, если не миллиарду. Изо всех точек, которые можно было только найти в нашей Солнечной системе или в системах звезд, которые нас окружаюсь, это одна из двух планет, где мы знаем, что жизнь возможна. Первая это Земля, ты конечно, понимаешь. Причем возможна не просто жизнь, а жизнь человеческая, без скафандров, без… практически безо всего. Даже на нашей Земле, если так разобраться, не так много мест, где можно жить спокойно. Человек не будет жить в океане, он не сможет долго прожить в пустыне, в Антарктиде, да даже в Арктике. Для того, чтобы жить там, нужны спецодежды, лодки, кислородные баллоны, а здесь! — он сделал полный вдох грудью, — здесь, если не попасть под кислотный дождь, мы может ходить просто так, безо всяких лишних одежд, как там, у себя дома, летом. Условия здесь не менее комфортны, чем там, только здесь нет птиц, нет животных…

— Ну а дождь?! А радиация? Ты говорил, что там, где вы с Хью ходили, были места, где радиационный фон был гораздо выше нормального!

— Был. Конечно, это не Земля, здесь есть свои сюрпризы, но поверь мне, приземление сюда, это лучшее, что могло произойти с нами, естественно, учитывая все обстоятельства… Из миллионов или миллиардов мертвых, необитаемых планет, мы приземлились именно сюда. Не на какую-то похожую на Юпитер планету, которая раздавала бы нас давлением своей атмосферы еще до того, как мы коснулись бы ее поверхности, не на планету, похожую на Меркурий, где бы мы сгорели на подлете, не на планету, похожую на Венеру с ее парниковыми газами и реками лавы, а на планету с воздухом, с водой, с атмосферой, в которой мы можем нормально дышать!

Виктор снова остановился. Он поднял глаза к небу. Над головой уже не было серых туч, как прежде, последнее большое облако быстро пролетало над верхушками деревьев. Над ним горела яркая полоса Млечного Пути.

— Во всей это ситуации, Лина, меня радует одно, — продолжил он, слабо улыбаясь, — мы уже не умрем просто так! Что бы ни произошло с нами дальше, чем бы все это для нас ни закончилось, мы уже легенды, живые, пока еще, но уже легенды! Мы первые, кто открыли и ступили ногой на пригодную для проживания планету вне Земли. Когда-нибудь люди узнают о нас и жизни здесь… Рано или поздно, они точно узнают! Из простых существ, которые населяли маленькую планету солнечной системы в средней величины Галактике, с приземлением сюда, мы превратились в колонизаторов звездного пространства, — Виктор провел рукой по листьям качавшегося рядом на ветру куста и двинулся дальше, — и мы первые из тех, кто распространили жизнь за пределы того ареала обитания, где мы жили с самого нашего зарождения!

Каролина молчала, он медленно двигалась за Виктором по распаханной земле.

— Что бы с нами ни случилось! — Виктор вдруг снова остановился и посмотрел на Каролину. Его блестящие при свете ярких звезд глаза одновременно пугали ее и вызывали какой-то трепет, — мы навсегда останемся в анналах истории, как первые люди другой планеты! — Виктор опустил вниз фонарь и выключил его. Большого смысла в нем уже не было. Яркий свет звезд хорошо освещал лес, эту проложенную кораблем дорогу, мрачные очертания корабля, который лежал на брюхе, как подкошенная дробью птица. Виктор оглянулся по сторонам и сделал глубокий вдох. Каролина не спускала с него глаз.

— Йорг! — крикнул он в тишину. Его голос пробежался сквозь деревья и вскоре заглох где-то вдали. Ему никто не ответил. Тогда он сложил руки вокруг рта, делая что-то наподобие рупора, и крикнул еще раз, уже в другую сторону:

— Э-э-э-й! Йорг!

Ответа не было. Виктор подождал с минуту, покачал головой и снова двинулся дальше. За ним, пытаясь попасть в большие следы от его сапог, двигалась Каролина. Несколько минут оба молчали. Каждый был в каких-то своих мыслях. Виктор снова думал о доме, о том, что теперь делают его мать и отец. Они ждут его. Каждый вечер, он был уверен в этом, когда на небе выступали звезды, его родители выходили на крыльцо и смотрели в небо, куда-то сюда, в сторону яркой звезды в созвездии Альфа Центавра, где на одной из окружавших эту звезду планет, был их сын. Но они не знали, что он жив. Они не знали ничего. Даже если их сигнал ушел, даже если Йорг сделал все, как надо, и волны улетели в сторону Земли, пройдет еще ни один год перед тем, как родители его смогут услышать его голос. Если, конечно, смогут!.. Четыре года… Тысяча с лишним дней. Что будет с ним через четыре года, что будет с ними со всеми? С Каролиной, с Алиссой, с этим… Хью, его избалованной и недовольной рожей, простаком Йоргом, которого они уже потеряли. Сможет ли он точно так же, как и сейчас, через четыре года, снова выйти на улицу, встать посреди этого поля, смотреть в небо, на эти же самые звезды и думать о них, о родителях, о…

Но в этот момент мысли Виктора прервались и он резко остановился. Каролина, которая шла сзади и смотрела лишь себе под ноги, не заметила этого и врезалась Виктору в спину. От этого внезапного удара она потеряла равновесие и повалилась на спину. Но Виктор не спешил ей на помощь. Он продолжал стоять неподвижно с поднятым к небу лицом.

— Что… что там такое? — Каролина с трудом поднялась на ноги. В ее голосе не было недовольства, был лишь испуг.

— Смотри!

— Куда? Что там, я ничего не вижу!

— Смотри! — Виктор поднял руку и показал куда-то в небо.

— И… что это? — Каролина вдруг увидела то, на что показывал Виктор. — Это… что такое?

— Если бы мы были за Земле, я бы сказал, что это искусственный спутник, но что это такое, здесь, я не знаю!

— Что-то, что очень быстро движется по небу! — замирая, проговорила Каролина. — Может это… метеорит?

— Нет! Метеориты летят гораздо быстрее, они сгорели бы в атмосфере за считанные секунды. Это что-то другое.

— Но ведь это не может быть искусственным спутником!

— Не знаю…

Оба проводили двигавшуюся по небу точку до того, как она исчезла за кромками деревьев и удивленно посмотрели друг на друга.

Погода, тем временем, быстро менялась. Ветер стал резкими и порывистым. Заскрипели и жутко застонали деревья. Где-то далеко, с той стороны, куда они шли, что-то затрещало и громко повалилось вниз. Каролина вцепилась в рукав Виктора и потянула его на себя. — Пойдем обратно, пожалуйста! — заговорила она шепотом. — Здесь и днем жутко, а ночью… — она сильнее потянула его. Виктор остановился. Он хотел еще раз крикнуть Йорга, но уже не решился, жуткие звуки кругом и темнота начали даже в нем вызывать какое-то дикое чувство страха.

— Да, пойдем к кораблю! — согласился он, — Йорг придет, я в этом не сомневаюсь, но придет позже!

И Йорг действительно пришел.

6

К ночи поднялся сильный ветер. Он ломал деревья в лесу, свистел и бил кусками оборванной обшивки по металлическому корпусу. Огромный корабль выл и гудел, будто они лежали не на земле, в лесу, среди деревьев, а неслись где-то там, на скорости, преодолевая сопротивление атмосферы новой и еще неизведанной ими планеты. Несколько раз Виктору казалось, что он слышал шаги, что кто-то медленно, не спеша, ходил сверху по металлической поверхности корабля. Он прислушивался, чувствуя, как сердце замирало в груди, ему казалось, что вот он услышит что-то, что заставит его вскочить и бросится прочь. Но звук этот скоро прекращался и оставался лишь ветер, который выл и колотился в своем танце где-то снаружи.

Когда послышался стук в дверь, Виктор был уже в том подвешенном состоянии между сном и реальностью, когда одно становится неотделимым от другого. Лязг металла по металлу быстро привел его в чувства. Он вздрогнул и приподнял голову над подушкой. «Может это обшивка, может корабль…». Но звук повторился снова. Сильный, четкий, ритмичный. Кто-то колотил металлическим предметом ко корпусу корабля. Виктор поднялся с кровати и схватился за большой разводной ключ, который лежал рядом, он уже не оставлял его практически никогда. Сердце сильно колотилось в груди. «Но что это я», — проговорил он самому себе. «Это Йорг, всего лишь вернулся Йорг!»

Его перемещения активировали сенсор движения и в каюте загорелось слабое освещение. Будильник, который стоял рядом с кроватью, слабо тикал, показывая немногим больше трех часов. В этом забытом Богом уголке галактики царила глубокая ночь. Виктор поднял валявшиеся на полу брюки и поспешно натянул их. Он одел куртку на голое тело, взял ключ, толкнул дверь и вышел в коридор отсека. Там он был уже не один. У выхода во внешний отсек стоял Хью. Его заспанное лицо обратилось к Виктору. «Что будем делать, командир»? — произнес он тихим и напряженным голосом. Сзади послышался шорох и в дверях появилась Алисса. В полутьме дежурного света ее лицо, покрытое болячками, походило на какую-то маску, которую дети надевают для того, чтобы пугать друг друга. Скрестив руки на груди, она медленно приблизилась к ним:

— Это он? — прохрипел ее скрипучий ото сна голос.

Вопрос был до странности глупым. Кто еще мог прийти к ним ночью на пустой необитаемой планете? Кто еще мог стучаться им в дверь? Но Виктор не ответил ей. Ответ был для него уже не так очевиден.

— Хью, — без лишних слов он кивнул на нож, который лежал на столе. Хью сразу понял Виктора и взял нож в руку.

— Ты открываешь, командир, — проговорил Хью и пальцы его сильно сжались вокруг рукоятки ножа.

В коридор вышла и Каролина. Тихо, на цыпочках, приблизилась она к Виктору и хотела что-то спросить, но новый сильный стук в дверь не дал ей. Она вскрикнула и отшагнула назад, прячась за угол в коридоре.

— Все нормально, это Йорг! Пойдем! — Виктор кивнул Хью и первым двинулся к двери. Хью шел следом, с ножом, вытянутым в руке.

Стук повторился еще раз, в этот раз громче и дольше. Виктор взялся за металлическую ручку и потянул ее против часовой стрелки. Послышался жуткий скрип уже начинавшего ржаветь металла, и вот дверь начала отворяться. Виктор не стал дожидаться, когда она отворится полностью, он отскочил назад, почти к самому выходу из внешнего отсека в кабину. Холодный сырой воздух влетел в помещение, обдавая их свежестью ночного леса, дверь заскрипела сильнее, отворилась и… на пороге появилась фигура Йорга.

Все выдохнули. Каролина, хоть и не подошла к двери, но полностью вышла из-за угла. Испуганными глазами всматривалась она в появившегося на пороге космонавта, будто пытаясь понять, был ли это он, или уже какое-то другое существо, принявшее его облик.

— Йорг… черт… черт бы тебя побрал! Ты где был? — вырвалось, наконец, у Виктора. Знакомая фигура успокаивала его, но внешний вид Йорга, странный взгляд, какой-то не такой, как всегда, будто потухший, показался ему каким-то странным даже при текущих обстоятельствах.

— Где ты шлялся? — крикнул из-за спины Хью. Голос его уже звучал громко и твердо, как всегда, но он боялся подойти и нож, направленный ко входу, по-прежнему оставался сжатым в его руке.

— Снаружи… — тихо и безразлично ответил Йорг. Он переступил через порог и его ботинки, покрытые слоем грязи и травой, оказались на металлическом полу кабины.

— Это что шутка? Тебе смешно! — накинулась на Йорга Алисса. — Неужели сложно было предупредить, куда пошел?! Хочешь идти на улицу — иди! Но здесь мы несем ответственность друг за друга и, в том числе, за тебя. Что с тобой произошло? Что ты там делал? — взгляд ее окинул Йорга с головы до ног. Светлый скафандр был весь грязный, будто он не гулял там, а руками раскапывал почту. На правом бедре скафандр вообще был порван и ткань, вся замаранная до черноты, свисала мокрой грязной тряпкой вниз. У него не было перчаток и руки его были все черные, как у маленького ребенка, который играл во дворе, в размешанной после дождя грязи.

Йорг не ответил ей. Его всегда оживленное и веселое лицо в этот раз было другим. Взгляд потускнел. Казалось, он смотрел перед собой, но не видел ничего. Разительная разница была между тем Йоргом, который ушел и тем, который только что вернулся. Он сделал несколько шагов вперед. Все расступались перед ним, как перед прокаженным. Хью опустил нож, но положить его на прежнее место не решался, он будто готовился к тому, что Йорг, ни с того, ни с сего, мог броситься к нему, покусать или поцарапать или… в общем сделать что-то, что может сделать лишь человек, лишившийся ума.

— Расскажи, где ты был? — повторил свой вопрос Виктор.

— Не сегодня… я хочу спать…

— Куда?! — Хью схватил его за плечо, когда он проходил мимо. Он хотел остановить его и развернуть, но Йорг, вдруг, дернул плечом с такой силой, что Хью сразу его отпустил. — Что с ним? — как-то неуверенно и даже трусливо спросил он у Виктора.

— Он устал, ему надо время…

— Йорг, послушай! Хотя бы на один вопрос ответь! — окрикнула его Алисса. — Этот голос, который ты записал до этого, он с Земли? Мы получаем сигнал, значит система работает нормально?

Йорг молча дошел до дверей своей каюты и остановился перед порогом.

— Система работает нормально, — проговорил он и тихим голосом, еле слышно, добавил, — этот голос с Земли…

7

— Может он умер там? — Хью недовольно посмотрел в сторону закрытой двери в каюту Йорга. — Сколько можно спать, твою же за ногу?!

— Еще вчера он казался здоровым, — отвечал ему Виктор, кончики его пальцев слабо постукивали по ключу, который лежал перед ним на столе.

— Ночью он был каким-то странным, — проговорила Каролина, — вчера он будто был сам не свой. Может он там видел что-то необычное или… или с ним что-то случилось?

— Не похоже, что с ним что-то случилось, по крайней мере визуально.

— Ладно! Хватит уже! — Хью встал со стула, — пойду будить его!

Но Виктор остановил его:

— Не надо, пускай проснется сам. Мы никуда не спешим!

— Это ты никуда не спешишь! — Хью с силой вырвал свой рукав из его руки, — а я спешу к себе домой! Я не горю желанием остаться здесь до конца своих дней, жить в этом ржавеющем металлическом гробу! Я хочу домой, к себе домой! Хочу принять нормальный душ, хочу съесть нормального мяса, выпить пару бутылок пива и забыть все к черту это дерьмо! Мне все эти приключения уже поперек горла встали! — с яростью, Хью схватил себя за шеврон «Орион», который был прикреплен к его униформе и попытался его оторвать за угол. Но шеврон был прикреплен надежно и у него ничего не получилось. Тогда он схватил нож со стола и буквально вырезал его у себя с груди, оставляя большую дыру в униформе. Шеврон упал на стол. Хью схватил его и поднес к самому лицу Виктора, так близко, что тот был вынужден даже чуть наклонить голову влево, чтобы не касаться его. — От этого… от всего этого дерьма меня уже тошнит, понимаешь, или нет?! — Хью продолжал трясти шевроном перед самым лицом Виктора, потом перед лицом Алиссы, Каролина предусмотрительно приподнялась из-за стола и сделала несколько шагов назад. — Я не могу видеть это уже все, каждый день просыпаться на этой грязной постели, жрать это дерьмо, эти таблетки, пить эту воду, это отфильтрованное ссанье! Не говорите мне, что мы никуда не спешим, — заговорил он уже тише и спокойнее, он смог подавить в себе припадок гнева, на раскрасневшемся лице появились крупные капли пота, — потому что та жизнь, которую мы ведем здесь, это не жизнь, это даже не существование! Это умирание… Бессмысленное тупое умирание! А я не хочу умирать здесь, среди всего этого говна, среди… вас. Я хочу умереть дома, через много-много лет! И я сделаю все, чтобы попасть туда как можно скорее!

Он резко развернулся, готовый пойти и разбудить Йорга, но это уже было лишним. Когда Хью повернулся, он увидел, что Йорг стоял уже на выходе из своей каюты и упирался в стену плечом. Видимо, услышав шум, он сам вышел наружу и теперь наблюдал за всей этой сценой.

— А! Это ты! — Хью не сразу опомнился, видно было, что неожиданное появление Йорга за спиной сильно напугало его. Но желчь его не долго сидела внутри. — Погулял?! Нормально все?! Шатаешься там хер знает где, а потом спишь, вместо того, чтобы пытаться отремонтировать это корыто! Видимо и тебе охота сгнить заживо на этой чертовой планете!

— Чинить его уже нет смысла, — тихо и совершенно безразлично проговорил Йорг. Он продолжал стоят в проходе, в майке и брюках. Ширинка была расстегнута, тапки одеты на босы ноги. На лице была многодневная щетина, на которую он, по всей видимости, не обращал уже никакого внимания.

— Что значит «нет смысла»?! — Хью снова начинал терять терпение и лицо его приняло пурпурно-красный оттенок. — Здесь сидеть будем?! Ждать пока они сами догадаются, что мы здесь их ждем? Или нет, лучше по-твоему будет, если инопланетяне прилетят и спасут твою жирную задницу, это хочешь сказать?!! А… нет, нет! Ты, наверное, хочешь здесь остаться, сидеть и любоваться этими сраным звездами до конца своих дней, так?!.

Йорг неспешно прошел в кабину и приземлился на свободное кресло. Он пристально посмотрел на Хью и проговорил тихо и совершенно спокойно:

— За тобой никто не прилетит. Так что что можешь закрыть свой рот и наслаждаться тем немногим, что у тебя здесь осталось.

— Йорг! — к нему обратился уже Виктор, — если ты что-то знаешь, скажи нам это! Мы здесь все в одном положении и, — он многозначительно посмотрел на Хью, — у всех у нас есть пределы нервам. Ты что-то узнал?!

— Голос, который ты записал, он с Земли, ты починил передатчик?! — вопросы ему начала задавать уже Алисса. Йорг нехотя перевел на нее свой тусклый взгляд и с минуту смотрел в ее сторону, будто пытаясь понять, кто именно из них задал этот глупый вопрос. Но вдруг, совершенно неожиданно для всех, его лицо расплылось в улыбке, и он громко рассмеялся.

— Идиот, ей Богу! — процедил сквозь зубы Хью. Он еле сдерживал себя, и Виктор видел это. Он специально пододвинулся ближе к Йоргу, чтобы, в случае чего, защитить его от Хью.

— С Земли говоришь? — сквозь смех проговорил Йорг. Что-то было его смехе не то, что-то зловещее и натянутое. — Передатчик не сломан, он работает, он работал все это время, с самого первого момента нашего приземления!

— Но система!.. — начала Алисса, но Йорг не дал ей говорить:

— И система работала… до самого последнего момента, с системой было все в норме. Она сгорела уже после удара о землю!

— Но что тогда произошло?! Почему мы здесь оказались?

— Есть только одна планета, на которую корабль мог приземлиться в автоматическом режиме!..

— И эта планета Земля! — вставил Хью. — Мы это все знаем, можешь не повторять сотни раз то, что говорил я до этого и что известно уже всем! Если система не давала сбоев, как мы оказались здесь, тут, на этом чертовом месте?! — Хью неистово несколько раз ударил ботинком в пол.

— И эта планета Земля… — повторил его слова Йорг. — Ты прав. Те, кто создавал этот корабль, побеспокоились обо всем, даже о том, чтобы программа не прервалась, если даже на борту не останется никого живого! Чтобы не случилось в пути, корабль должен был пролететь весь маршрут и вернуться обратно на Землю, сесть на один из четырех заложенных в программе аэродромов…

— Судя по всему, мы нашли пятый, — тихо заметил Виктор.

— Нет, не нашли… Аэродром на Земле — то, куда должны мы были приземлиться и это то, куда мы приземлились!

Наступила полная тишина. Казалось даже корабль перестал потрескивать, нагреваясь на солнце, будто он было точно так же, как и все остальные, поражен словами Йорга.

— Ты… — Алисса начала лишь через несколько минут, — ты хочешь сказать, что эта планета Земля? Земля… в плане, наша Земля?

Йорг слабо кивнул головой в подтверждение.

— Какой бред! — в этот раз нервным смехом залился Хью. — Такого дерьма не несла даже моя первая жена! — он нервно поднялся со стула и подошел к панели управления. Он взял лист с написанными на ней по латыни словами, вернулся к Йоргу и кинул лист на стол перед ним. — Ладно, хватит нести херню, ты, видимо, там перегрелся! Рассказывай лучше, что за послание ты нам здесь оставил?!

Йорг молча отодвинул от себя клочок бумаги рукой и повернулся к Виктору, который продолжал слушать его с затаенным дыханием.

— Несколько дней назад мне удалось восстановить частично данные бортовых компьютеров. Я не хотел говорить об этом сразу, так как результаты казались мне странными и даже бредовыми. Поначалу, мне казалось, что это ошибка, что просто где-то что-то записалось не так. Но я перепроверил все, по нескольку раз перепроверил. С самого начала и до самого конца, полет проходил в нормальном режиме. Почти не было сбоев, все шло почти так, как и должно было идти…

— Почему «почти»?

— Почти… да, вот только есть это маленькое «почти». Наш корабль должен был разогнаться до скорости восемьдесят шесть и шесть десятых процента скорости света. Дальше двигатели должны были прекратить работу и мы должны были продолжать движение к звезде несколько лету уже с этой постоянной скоростью…

— Но что-то пошло не так?

— Пошло… По какой-то причине, двигатели не прекратили работу и мы продолжили ускоряться дальше. Восемьдесят восемь, восемьдесят девять… девяносто девять… может сто… может больше… Я не знаю, какой скорости мы достигли, но в какой-то момент времени, наша фактическая скорость вышла далеко за пределы расчетной…

— Сто и больше?! — о чем он говорит, — с удивлением Хью повернулся к Виктору, будто ожидая от него пояснений. — О чем ты говоришь, идиот, твою мать?! — повернулся он уже к Йоргу. — Какие сто процентов скорости света и выше, ты… ты чего, в школе физику прогуливал или что фильмов насмотрелся перед вылетом, или игрушек каких переиграл?! Или может ты там паров каких-то надышался на улице или у себя в каюте? Скорость света это абсолютная величина! Так было и так будет всегда! Нет ничего, что может двигаться выше ее. Как мы, твою мать, на этом корыте могли развить скорость выше скорости света?! Может тебя действительно рано будить было, может еще пойдешь поспишь, протрезвеешь?..

— Хью! — громко крикнула Алисса. — Контролируй себя!..

— Не знаю, я этого не знаю… Мы продолжали и продолжали ускоряться. Время и пространство начали меняться вокруг гораздо быстрее, чем они должны были. До какой скорости мы добрались, я не знаю, но, думаю, минимум девяносто процентов от скорости «с», и… это точно был не предел… И на этих скоростях, на этих световых или около световых скоростях, время для нас стало другим! За пределами корабля, на Земле, оно стало идти гораздо быстрее, чем мы ожидали, возможно появились аномалии, которые мы пока, со своей ограниченной физикой не можем понять!..

— Это у тебя мозги ограниченные, а не физика! — Хью, совершенно потерявший над собой контроль, двинулся в его сторону, — хватить пороть здесь нам всякую чушь, а то я тебя…

— Сядь на место! — Виктор вскочил, преграждая собой путь Хью. — Сядь я сказал! Сядь!!! — он заорал на Хью, но тот упорно продолжал идти вперед, тогда Виктор вытянул руку и оттолкнул Хью от себя с такой силой, что тот с силой ударился в стену. Не будь ее, он рухнул бы на металлический пол.

— Хорошо… я сяду… командир! — проскрежетал он зубами, яростно смотря в лицо Виктору, — я, конечно, сяду, но смотри… — он не докончил фразу, развернулся и медленно подошел к своему креслу. Его глаза на красном, как у рака лице, сверкали от гнева.

— Давай по порядку! — Виктор снова обратился к Йоргу. — Правильно ли я… мы, вернее, — поправился он, — тебя понимаем? Ты хочешь сказать, что то, что находится там, — он показал рукой на выход, — за пределами этого корабля, это и есть наша Земля? Ты хочешь сказать, что при этих высоких скоростях произошло какое-то изменение времени и мы прилетели на нашу Землю, то есть туда, куда и должны были прилететь, только в другом времени и… и измерении, что ли?..

— Да, за время нашего полета время-пространство изменилось, — поправил его Йорг.

— Хорошо, хорошо, оно изменилось и нас… не знаю, вернуло за миллионы лета назад на ту Землю, которая была до человечества, даже до того, как на Земле появилась хоть какая-то животная жизнь?... Не говоря уже о нас, то есть о жизни разумной?..

— Нет, этого не может быть! — заговорила Алисса. — Ты ошибаешься! Выйди туда, наружу, и посмотри на звезды! Они другие! Те не найдешь там ни «Большой медведицы», ни «Плеяд». Там другие звезды, потому что место, в котором мы находимся другое! Ведь так, так? — Алисса смотрела то на Йорга, то на Виктора, желая услышать от кого-то из них подтверждения своих слов.

— Вы не поняли ничего, — мрачным и тихим голосом проговорил Виктор. — Эта планета, это и есть наша Земля, та, на которой мы родились, та, с который мы улетели в космос. Но мы не вернулись назад! Физика не позволяет таких путешествий! Релятивистское замедление времени так не работает. Наоборот, — Йорг медленно прочертил пальцем на столе черту слева направо, — наше движение было вперед, в те времена, когда жизни на Земле нет уже!

Последние слова грянули для всех как гром. Несколько секунд все сидели молча и неподвижно. Первым был Хью. Он вскочил со стула и выпученными, широко открытыми глазами, уставился в лицо Йорга.

— Это бред! Чистейший бре-ед!!!

— Не бред, — продолжал Йорг. — Ты говоришь звезды, которые мы видим, созвездия… Они по-прежнему там, по-прежнему светят… Звезды никуда не делись. Они по-прежнему на небе, но изменились созвездия, которые мы видим. Изменились не по тому, что мы улетели в другое место и смотрим на них под другим углом, а потому, что все подвижно, потому что на месте не стоит ничего и наш «Млечный Путь» вращается вокруг черной дыры, которая медленно, но верно засасывает нас и изменяет положение всех звезд в Галактике.

— Но сколько же лет должно было пройти?! И…и сколько всего случиться на Земле?!

— Для нас — много, для звезд — ничего. Там, в космосе, нет никакого дела до наших минут, секунд, тысячелетий. Звездам вообще наплевать на нас, на людей. Какое им дело до всех наших войн, катастроф, до гибели миллионов или даже миллиардов людей, или, наоборот, какое им дело до какого-то демографического бума… звезды смотрят на это все это холодно и безразлично, как мы смотрим на какую-то улитку, которая уже пол дня пытается пробраться с одной стороны дороги на другую. Мы рождаемся, мы эволюционируем, мы любим, деградируем и наконец… вымираем… А звезды… они про нас даже не знают. Мы как планктон в бескрайнем мировом океане, как атом в огромном подвижном организме! Но черт с нами… и со звездами тоже черт! — Йорг грустно усмехнулся, — они были и они будут всегда. А наша планета… эта планета, пока мы где-то там летали, превратилась в руины…

Каролина, которая все это время сидела неподвижно и слушала Йорга с замиранием сердца, наклонилась к столу и тихим, еле слышным голосом, спросила:

— А где все люди, если это Земля, Йорг?

— Люди?! Да нет людей! Умерли, сдохли, как и все остальное живое на этой планете! Вымерли, как динозавры! Только вот динозавры именно «вымерли», а мы… мы просто уничтожили друг друга, и самое печальное, что вместе с собой мы умудрились уничтожить и все остальное на этой планете, будто в отместку ей за все то хорошее, что она для нас сделала! Помните будущее, которое мы рисовали перед полетом?! — Йорг горько усмехнулся и покачал головой. — Другие планеты, летающие машины вокруг, небоскребы высотой чуть ли не до стратосферы, люди в каких-то причудливых костюмах, компьютеры там, компьютеры здесь, везде роботы, везде жизнь, продвинутая, высокотехнологичная, везде демократия, везде уважение прав каждого! Это все оказалось фантастикой, тупой, несбыточной фантастикой. Вы не были там, — Йорг показал рукой в сторону выхода, — где был я! Обломки цивилизации, руины, смешанные с грязью и пылью. Это все, что осталось от нас, от единственного, как мы считали, разума во Вселенной, единственного существа, достойного жить и развиваться. Ведь все остальное мы мешали с дерьмом, ставили на нижние этапы развития… Все остальное для нас существовало лишь постольку поскольку, помогало нам жить и размножаться. Но в один день все это закончилось! В один день мы, великие разумные существа, охеревшие окончательно от своей продвинутости, не смогли договориться друг с другом. И в миг не стало ничего! Лишь радиационная пыль, да кратеры от мегатонных бомб и мы… пять человек, пять последних живых существ, которые после долгих лет вернулись к себе домой и увидели лишь это… кладбище под названием «Земля»!

— То, что ты говоришь, это неправда! — послышался тихий голос Каролины. Она не рыдала, не вздрагивала от плача, но по ее щеке текла большая прозрачная слеза. — Я не верю в это!.. Не могу и не хочу верить!..

— От того, что ты чего-то не хочешь, ничего не изменится, — грустно и так же тихо ответил ей Йорг.

— А как же инстинкт самосохранения, как же… разумное начало, которое должно было предотвратить все это?

— Самосохранения? — Йорг усмехнулся. — Нет самосохранения! Нет никакого разумного начала там, где есть война на истребление! Твои разумные люди с разумным началом не оставили планете ничего, кроме пепла и сгнивших от времени костей! Открой широко глаза и первый раз в своей жизни посмотри на мир так, как он есть на самом деле. Люди ненавидели друг друга всегда, любая нация, имей она силу, думала только о себе, о своей собственном процветании, будь оно хоть трижды построено на костях других. Разум ты говоришь… Он-то и был главным виновником. Твой разум и создал все эти бомбы! Люди это хищники, хищники по отношению к себе, по отношению к другим! Это уничтожители, это оружие, это… бесконтрольная сила, которая подчиняется только самой себе. Когда были лишь стрелы, топоры и мечи, они могли тысячами резать друг друга и… ничего, с биологической точки зрения ничего. Тысячу порезали, тысяча родилась, через двадцать лет и этой тысячи не стало, зато родилась другая. Такая мясорубка, такая колбасная фабрика человеческих масштабов… Но ведь никому не нравится, когда тебя режут. Ведь хочется-то сдохнуть не от меча, рубящего голову, а дома, в кровати, в окружении плаксивых родственников под старость лет! Мечи старые меняются новыми. Они острее, длиннее, они легче. Они рубят голову гораздо лучше прежних, а потом мечи меняются стрелами, стрелы пулями и ракетами… Цивилизация развивается, появляются атомные бомбы, водородные бомбы. Появляются подводные лодки, подвижные установки, шахты, спутники, ракеты с ядерными боеголовками. Но и здесь на каждую хитрую жопу появляется болт с левой резьбой, придумывают системы ядерной обороны, другие, наоборот, совершенствуют систему контрударов. И вот, в один момент, в одну минуту, бесконечная ядерная гонка становится конечной. Один неверный шаг ядерной державы, один инцидент, может случайный, а может преднамеренный. Кто-то не выдержал, у кого-то дрогнула, рука, кто-то из политиков поссорился с женой, не выспался после вчерашней пьянки… Одно нажатие, одной кнопки маленьким крохотным пальчиком какого-то невзрачного человечишки и все… Вся цивилизация с ее пирамидами, с ее религиями, науками, с ее Моцартами, Бахами, Чайковскими, Ван Гогами, все произведения искусства, которые когда-либо увидели свет, все законы физики, которые когда-либо были открыты, все пути эволюции, которые прошли все живые существа планеты, в один час, в одну минуту, растворяются в пространстве, как растворяется пердеж на ветру, оставляя за собой лишь обгорелые обломки того, что разумные существа под названием «люди» когда-то творили!

— Такого не может быть, ты ошибаешься! Всего этого не должно было быть и… и не было… Такого бы не допустили люди, не допустил бы… и Бог…

— Бог… Бог бы не допустил, говоришь?! А-ха-ха, — Йорг закинул голову и сильно затрясся от смеха. — Не веришь мне?! Пойдем! Пойдем, тебе говорю! — он с силой схватил Каролину за руку и потянул ее ко входу. Виктор хотел ей помочь, но Алисса остановила его:

— Не надо, — проговорила она ему замиравшим от страха голосом, — мы должны понять, что здесь происходит…

— Смотри, смотри! — Йорг отпустил руку Каролины у входа во внешний отсек и дернул дверь. Та со скрипом растворилась и он быстро спрыгнул вниз. — Смотри тебе говорю, смотри-и! — слышались его крики уже снаружи. Каролина осторожно подошла к выходу, но спуститься вниз она не решалась. Йорг отбежал на несколько метров от входа в корабль и упал на колени. Руками, как какое-то животное, он начал что-то копать землю, но вскоре бросил это занятие и отбежал в сторону. Там лежала какая-то палка, кусок ветки, видимо сломанный кораблем при приземлении или бушевавшим ураганом. На ней все еще были листья, но они были уже почерневшие от этого дождя или, от того, что ветка давно была оторвана и сохла. С яростью Йорг принялся обрывать с нее другие ветки, он ломал, кряхтел, то и дело повторяя: «смотри… смотри, сейчас я тебе все покажу». Он снова подбежал к кораблю, к тому месту, где только что на коленях копал землю. С какой-то дикой силой, как первобытный охотник, добивавших поваленного на землю мамонта, с силой вогнал он палку в землю.

— Видишь? — заорал он, — Видишь?! Нет, подожди… подожди, ты не видишь! — он снова вытащил ветку и снова вогнал ее в землю, в ту же проделанную лунку, вогнал уже глубже. — Я покажу, сейчас покажу, сейчас всем вам покажу! — несколько раз он то поднимал палку, то с силой опускал ее вниз. Палка стукнула обо что-то твердое. — Ага! Видишь? Видишь? — он снова поднял палку и снова опустил. Снова стук, снова палка ударилась о какую-то твердую поверхность под слоем почвы.

Виктор спрыгнул с корабля и с удивлением смотрел на то, что делал Йорг. Ему начало казаться, что Йорг просто спятил, что вся эта обстановка, непомерное психическое давление, просто свели его с ума. Никакой особой логике ни в том, что Йорг говорил, ни, особенно, в том, что делал не было. Он осторожно подошел к нему:

— Йорг, что ты хочешь, чтобы мы видели, старина? — спросил он как можно спокойнее.

— Асфальт! Асфальт, твою мать, хочу, чтобы вы видели! Смотри, смотри! — он снова несколько раз ударил в землю. Каждый раз раздавались глухие удары о что-то твердое. — Не веришь мне, думаешь камень? Тогда смотри сюда! — с той же силой и энергией, Йорг вырвал палку из земли и отбежал на несколько шагов в сторону, ближе к носу корабля. Снова несколько ударов палкой о почву и снова глухой звук, снова что-то твердое под землей. — Давай сюда, или сюда, куда? — метался он перед Виктором, показывая в разные места, — куда хочешь?! Сюда, сюда хочешь?! Давай сюда, как скажешь! — кричал он, хотя Виктор никаким своим видом не показывал, того, куда он хотел бы, чтобы Йорг воткнул палку. — Смотри!!! Слышишь? Слышишь, мать твою?!

Наконец, он вытащил палку из земли и отбросил ее в сторону. Из груди вырывалось тяжелое дыхание. Он устал. На пурпурном лице крупными прозрачными каплями выступал пот. Он провел рукой по лицу. Черные следы от земли, смешанной с кровью, которая струилась из поврежденной одним из сучков руки, придавали ему вид совершенно безумный. Он запыхался и с трудом говорил.

— Теперь… теперь видели?! Это… аэродром, мы на взлетном поле аэродрома!.. Это то место, куда корабль и должен был приземлиться после нашего путешествия!

Все молчали. Хью, который тоже спрыгнул с корабля и стоял за спиной Виктора, вернулся к кораблю и облокотился на него спиной. Алисса продолжала стоять у выхода, на самом краю. На ее неподвижном изуродованном лице появилась какая-то странная гримаса ужаса. Несколько раз она двигала побледневшими губами, будто желая сказать что-то, но звуки не покидали ее уст. Рядом с ней стояла Каролина и беззвучно глотала слезы. Она не могла их уже сдерживать и они ручьем текли из ее глаз.

— И это не все! Еще не все!.. — проговорил Йорг, будто того эффекта, который он уже произвел, было не достаточно. Он все еще говорил тяжело, с отдышкой, но уже немного спокойней. Он прошел мимо Виктора, подошел к входу и начал карабкаться вверх. Пальцы оставляли черно-красные полосы на светлой поверхности корабля. Каролина наклонилась и подала ему руку, Йорг молча влез. Алисса не двигалась. Будто застывшая, стояла она на одном месте и тем же взглядом продолжала смотреть туда, где только что стоял Йорг. — Идите сюда, это не все, есть еще… Смотрите! — он дождался, когда все заберутся обратно, подошел к своему испачканному, разорванному скафандру и достал что-то из кармана.

— Что это? — Хью потянул к нему руку, но Йорг не дал ему.

— Еде одно доказательство! Это стекло, часть какой-то бутылки! — он взял скафандр за рукав и протер им предмет, который держал в руке, — объясните мне, если на этой планете никогда не было человека, откуда здесь взялось тогда это?! — он повернулся ко всем, демонстрирую прозрачное, уже деформированное дождями или естественной временной коррозией горлышко стеклянной бутылки. Несмотря на свою уже не совсем гладкую поверхность, оно целиком и полностью сохранило свои основные формы — широкая, с видимыми осколками поверхность у основания, которая переходила в тонкое, диаметром с сантиметр с небольшим горлышко, которое оканчивалось у самого края утолщением. — И это… видите?! — Йорг сделал шаг к лампе освещения и пальцем показал на край, на котором, уже совершенно неразборчиво, была нанесена какая-то надпись, похожая на торговую марку производителя. — И если вы думаете, что это какая-то ошибка, что это… что-то странное и случайное, то ошибаетесь. Там этого много! Такого дерьма там навалом! — он разжал пальцы и горлышко упало в протянутую руку Хью, — не верите — сходите и посмотрите!

8

Небо над кораблем было по-прежнему синим, но где-то вдалеке, со стороны той части просеки, откуда прикатился на своем брюхе «Орион», уже можно было разглядеть обширный фронт надвигавшихся желтых облаков.

Виктор зашел внутрь корабля и задраил за собой тяжелую внешнюю дверь. Ветер усиливался с каждой минутой и желтые тучи, которые гнал он по небу, не предвещали ничего хорошего.

— Смотри! — он подошел к Каролине и присел рядом. В его руке была сорванная ветка, своеобразный индикатор приближавшегося ядовитого дождя. — Листья начинают сворачиваться, скоро пойдет этот дождь, надо быть осторожнее.

Каролина медленно перевела свои раскрасневшиеся от слез глаза на ветку со скрученными в маленькие трубочки листьями. Она ничего не ответила и лишь слабо кивнула головой. Ей было тяжело говорить. Хоть она давно уже и не плакала, но лицо ее, все еще опухшее от долгих слез, было полно какой-то беспросветной печали. Тяжелый, неподвижный ком стоял поперек горла.

— Послушай, может это все еще и не так, — Виктор отложил в сторону ветку и осторожно потрепал Каролину за колено. — То, что сказал Йорг, я бы относился к этому с особым… не знаю, скептицизмом, что ли. Ему могло все это показаться, он мог надышаться там испарениями всей этой дряни и это могло на него так повлиять. Я не уверен в том, что это Земля, наша Земля. Слишком много нестыковок… Слишком много того, что здесь другое…

— Например? — Каролина притянула к себе колени и обхватила их руками.

— Не знаю… Эта растительность, этот дождь, это полное отсутствие всего живого! Нет ни комаров, ни мух, никого! Сложно представить, что такое могло быть когда-то на Земле.

— Помнишь, на одном из предполетных курсов, мы изучали созвездие Альфа Центавра. Мы смотрели фотографии с телескопов, изучали спектр. Очень многое из того, что нам тогда говорили я забыла, но я хорошо помню одно — Альфа Центавра это двойная звезда. Две звезды, два солнца. Ты видел здесь вторую звезду, Виктор? — Каролина слабо покачала головой, — я не видела этой второй звезды, ее не видел никто из нас!

— Но это еще ни о чем не говорит! — Виктор пытался говорить бодро и уверенно. От него, от капитана этого корабля, от его настроя, зависел настрой и всей команды. Но с каждым днем он чувствовал, как терял этот настрой. — Вторая звезда вполне может светить на другой части экватора, такое вечное лето на планете! Так что это все еще не доказано! Далеко не факт, что это Земля!

— Ты прав, — тяжело вздохнула Каролина, — это не Земля. Язык не повернулся бы назвать эту планету Землей. Та Земля, которую я оставила, была зеленой и полной жизни планетой. На ней были птицы, насекомые, животные, на ней были люди! Когда шел дождь, люди просто открывали зонты. Они не бежали в укрытие, не смотрели в страхе на сворачивающиеся от дождя листья. На Земле, которую я оставила, по утрам пели птицы, ночью слышался треск сверчков, а днем, в траве, щебетали кузнечики. Конечно, там была куча проблем, но разве это проблемы по сравнению с тем, что видим мы здесь?!.. Почему так получилось, Виктор? Что именно пошло не так? Что натворили мы, наши потомки для того, чтобы превратить наш дом в это?..

— Угробили эту планету к собачьим чертям! — послышался где-то рядом голос Хью. — Превратили ее в помойку радиоактивных и токсичных отходов! И знаете, что самое прикольное?! — Хью еле слышно засмеялся, — все эти разговоры о высокой материи, об экологии! Все эта словесная диарея! Чем дальше, тем больше было этих чертовых разговоров! Борьба с выбросом углекислого газа в атмосферу, ратификация каких-то там соглашений одной или несколькими странами, вся эта дрянь, от который хочется только блевать! Все это пошло в унитаз, в помойку! Люди сами виноваты в том, что произошло. Люди… и никто другой.

Скрипнула дверь и из своей каюты вылез Йорг. Он выглядел еще хуже, чем до этого. Растрепанные волосы на голове, торчавшая из брюк запачканная майка из-под которого вылезало белое брюхо. От него распространялся едкий запах пота. Впечатление, которое он оказывал на других своим внешним видом, уже давно его не волновало. После того, что увидел он и что понял, его не волновало уже ничего. Не останавливаясь, он прошел мимо Виктора и Каролины и бухнулся в кресло Алиссы. Ее не было в кабине. Несколько часов назад у нее поднялась температура и она оставалась в своей каюте.

— Все не верите мне, да?! — он окинул всех каким-то мутным взглядом. — Выйдите из корабля, пройдитесь вокруг, посмотрите внимательно вокруг себя! Эти скалы, о которых ты говорил, — повернулся он к Виктору, — эти вовсе не скалы… это остатки домов, части бетонных каркасов возвышавшихся тысячи лет назад железобетонных конструкций. В этих зданиях некогда жили люди, такие как ты, такие как я, как мы все тут!

— Но почему они так разрушились, неужели время? — тихо спросила Каролина.

— Время?! Ты думаешь это время превратило эти города в руины, время испортило атмосферу настолько, что под этим дождем невозможно и минуты находиться? Думаешь время убило всех твоих птиц и кузнечиков? Время тут не причем. Время виновно лишь в том, что оно открыло нам глаза на то, кем мы были на самом деле!

— Тогда что?

— Эти кратеры, с повышенным уровнем радиации вокруг, камни, оплавившиеся от высоких температур. Те холмы, о которых ты нам рассказывал, помнишь? — Йорг обращался уже исключительно к Виктору. — Это не холмы, не какие-то природные штуки, вылезшие из никуда. Это машины, брошенные хаотично среди домов. Кратеры это не следы от метеоритов, это воронки от взрывов, оплавившиеся камни это следствие высоких температур при термоядерных взрывах. И не надо здесь винить природу! Не надо винить никого, кроме нас самих! Мы сами виноваты в этом. Хью прав! Мы, человечество, и никто другой угробили эту планету, мы, со всей нашей моралью, культурой, со всем нашим высшим назначением, как убеждали каждого из нас с самого рождения, уничтожили и самих себя и всех тех живых существ, которым не посчастливилось родиться с нами в одно время! Эти ваши птицы, эти животные, кузнечики, мухи… они все сгорели и смешались с пеплом великой человеческой цивилизации!..

— Я не уверен в этом так, как ты, — проговорил Виктор. — Все это может быть ошибка, какой-то сбой системы, которая показала тебе, что мы вернулись на Землю. Мне кажется, мы не должны останавливаться, мы все равно должны посылать сигналы каждый день, может однажды…

— Однажды тебя кто-то услышит, — Йорг вдруг вскочил со своего места. На красном потном лице горели две белые точки глаз, — и прилетит к тебе оттуда? С Земли?!! Послушай, Виктор, послушай, старина! — он быстро приблизился к нему и взял его рукой за плечо, обдавая запахом пота и несвежестей изо рта, — никто к тебе не прилетит, открой глаза, достань их из своей задницы, протри и открой их! Твой дом здесь! Твой дом это кладбище, по которому ты ходишь! Ты слышишь «это»?! — Йорг начал шагать на месте по полу, демонстрируя, видимо, таким образом шаги. — Слышишь?!

— Что я должен слышать?

— Кости! Слышишь, как хрустят кости под моими ногами? Выйди туда, выйди сюда или сюда, — Йорг тыкал пальцами в разные углы кабины, — этот хруст будет везде. Везде будут лежать миллиарды… десятки миллиардов людей, погребенных под землей. И они не горят желанием помочь тебе, старина, оставь все это… расслабься и наслаждайся последними мгновениями последней человеческой цивилизации. Помочь нам не сможет уже никто!

Грохот грома прервал спор, который начинал становиться разгоряченным. Диким треском пронесся он по всему кораблю, добавляя драматичности произнесенным Йоргом словам. Корабль затрещал, как металлическая банка под тяжелым прессом. Он загудел и завыл от сильного ветра. Обшивка начала сильнее колотить по корпусу, будто это было что-то другое, какое-то гигантское инопланетное создание стояло за пределами корабля и со всей своей дури колотило в металлическую дверь. Виктор взял в руки ветку и внимательно посмотрел на нее. Последние листья сворачивались в трубочки прямо на глазах. Все в это мире готовилось к чему-то страшному и неизбежному.

Через несколько секунд гром повторился. Раздался новый треск, в этот раз гораздо громче. Каролина, напуганная новыми звуками, вскочила на ноги и машинально запряталась за спиной Виктора. Новые звуки разбудили Алиссу, она вылезла из своей каюты и испуганно озиралась по сторонам. Ее тело закрывало лишь одеяло, которое она прижимала к груди. Новый раскат, снова треск, завывание ветра и вдруг, отчетливо различимый даже сквозь лишние посторонние звуки, булькающий звук воды откуда-то со стороны инженерного отсека.

— Отойди оттуда, отойди!!! — Виктор бросился к Алиссе и прежде чем она успела что-то сообразить, он схватил ее и потянул на себя. От сильного рывка она не удержалась на ногах, повалились на пол, ударяясь о стоявший рядом стул. Одеяло оставалось в руках Виктора, он держал его в руках, будто не понимая, откуда оно у него и что с ним надо делать. Он смотрел вперед, смотрел туда, где, в конце коридора, рядом со входом в инженерный отсек, ярко вспыхнула и потухла лампа.

— Что это за херня? Что… происходит?! — он бросил одеяло вниз, но бросил не Алиссе, а вниз, к своим ногам. Его рука потянулась к фонарю, который торчал у него из кармана. Он сделал шаг вперед, по темному коридору, но тут же остановился. Послышался треск, снова ярко вспыхнула и погасла очередная лампа. Он направил луч света туда, где, уже погруженная в темноту, находилась дверь инженерного отсека. Луч пополз по полу, двери, по жидкости, которая, казалось, текла откуда-то сверху. Он остановился на потолке. Что-то с ним было не то. Внутренняя обшивка корабля, оболочка, защищавшая космонавтов от летящих из глубин космоса гамма-лучей, вдруг прогнулась вниз, будто что-то давило на нее откуда-то сверху. Один за одним, он слышал, а потом уже и видел, как из этой обшивки вылетали пластмассовые заклепки, крепившие ее к металлическому корпусу. — Что это за…

Но он не договорил. Оболочка, вдруг, лопнула и с треском провалилась вниз. Потоки ядовитой жидкости, изрыгаемые желтыми облаками, хлынули внутрь корабля. Фонарь выпал из рук, и Виктор отпрыгнул назад. Сзади, на полу, лежала Алисса. Ее тело было обнажено, рядом валялось одеяло, но она не спешила тянуть его к себе. Она, как и все, смотрела туда, где, потоком из образовавшейся сверху дыры, прорвало внутрь корабля эту жидкость. Виктор споткнулся о нее, чуть не упал, но удержал равновесие и быстро бросился к двери. Поток жидкости уже бил в каюты, отправляя брызги в разные стороны. Брызги попали ему на руки и даже на голову, но отступать было не куда. Он схватился обеими руками за тяжелую гермодверь, которая отгораживала коридор жилого помещения от кабины, и дернул ее на себя. Но дверь не двигалась. Видимо, при приземлении ее или дверную рамку деформировало, а может просто окислились от влаги петли.

— Помогите, быстрее, вашу мать!.. — заорал он не своим голосом. Йорг, испуганный и потерянный, вскочил с кресла, но вместо того, чтобы броситься помогать Виктору закрывать дверь, он побежал куда-то назад, к пульту управления. Каролина стояла неподвижно. Ее руки, как руки маленького напуганного ребенка, закрывали ей лицо. Алисса продолжала неподвижно лежать и смотреть на все это. Это странно, но в этот момент в ее глазах не было страха, наоборот, читалось какое-то смиренное состояние, какое-то «пусть будет то, что будет» отношение к происходящему. Хью пришел через себе только через несколько секунд. Он что-то заорал, что-то, что потом уже даже и не помнил. Он бросился к Виктору и, так же как и он, схватился обеими руками за дверь. Та заскрипела и затрещала еще громче.

— Давай твою мать! Давай! — орал Виктор, со всей силы толкая ее к коридору, к дверной рамке. — Йорг, твою мать, что ты стоишь?!! — заорал он еще громче. Йорг, который уже отошел от ужаса первых секунд, наконец овладел собой и быстро бросился к двери.

— Раз, два, три! — заорал Виктор и все втроем надавали на заклинившую дверь. Послышался треск. Вода уже протекала в кабину сквозь не закрытую щель. Она уже лизала ботинки Виктора и ботинки Хью. Но ни первый, ни второй не убирали свои ноги, им нужен был упор для того, чтобы закрыть дверь. — Еще раз! И-и-и… раз! — крикнул Виктор и все втроем, разом, налегли на дверь. Та запищала, завизжала как раненый зверь, медленно поползла вперед и почти захлопнулась. — Еще раз! Последний! — крикнул Виктор и снова масса всех трех тел налегла на дверь. Снова жуткий визг, снова скрип и дверь, наконец, закрылась. Виктор схватился за большую, похожую на штурвал, ручку, и начал с силой крутить ее. Она еле поддавалась и ему начал помогать Хью. Йорг, будто обезумевший, продолжал толкать дверь, он будто до конца еще не верил, что она действительно закрылась.

— Остынь! — крикнул ему Хью. Когда все уже было закончено, он протер обратной стороной ладони свое вспотевшее лицо. Но Йорг все равно продолжал толкать. — Хватит, тебе говорят! — он с силой толкнул его рукой в грудь и Йорг, потерявший равновесие, повалился на пол. — Придурок! — Хью отвернулся от него с каким-то отвращением и подошел к столу, на котором стояли фляги с питьевой водой. Он взял одну из бутылок и начал лить себе на руки, потом на ботинки.

— Не трать воду! — крикнул ему Виктор, — иначе…

— Иначе что?

— Иначе… воды не хватит надолго.

— Я не трачу ее просто так, командир, я просто не хочу, чтобы эта дрянь была на мне. Не хочу кончить как она! — он ткнул пальцем в лежавшую на полу Алиссу. Тело Алиссы было по-прежнему обнажено. Она продолжала смотреть в сторону коридора, туда, где за тяжелой дверью, был слышен треск и звук булькающей воды. К ней подошла Каролина, взяла одеяло и осторожно накрыла ее. Салфеткой она вытерла у нее с шеи небольшую каплю, прилетевшую откуда-то с коридора. — Она вся горячая! — повернулась она к Виктору.

— Все замечательно, все идеально у нас, командир, так?! — язвил Хью. — Все идет наилучшим образом, так, как и должно было идти! Мы полетали на корабле, изучили космос и вернулись домой. Что может быть лучше, а?!

— Он в этом не виноват, — как-то тихо и робко проговорил Йорг.

— Не виноват?! — Хью повернулся уже к Йоргу. — А кто тогда виноват? Кто управлял этим гребаным кораблем? Никто ни в чем не виноват, получается! И мы работали нормально и система работала нормально, да вот только проблема — мы в жопе! В большой такой зияющей пустотой жопе, из которой выбраться нет уже никаких шансов!..

— Где-то произошел сбой системы, двигатели…

— Двигатели, система, сбой! — Хью передразнивал слегка шепелявый голос Йорга, — ты все починишь, все сделаешь, ты вернешь меня домой, туда, откуда мы прилетели?!

— Нет, — Йорг слабо покачал головой, — в парадигме линейного времени прошлое это законченный период. Прошлого уже нет, есть только будущее…

— «В парадигме линейного времени», — Хью передразнил Йорга, — меня тошнит уже это всего этого, от этого корабля, от всех ваших рож, от этой «парадигмы». Я хочу домой, к себе домой, хочу свою прежнюю нормальную жизнь, понимаешь? Хочу в бассейн, в душ, я хочу гулять по пляжу, слушать шум моря, чувствовать запах моря. Я хочу ходить под дождем, не боясь, что он смоет в канализацию вместе с говном плоть с моих костей, я хочу проснуться рядом с красивой женщиной, чувствовать аромат ее парфюма, а не твоих испускающих токсичные газы подмышек…

— Мы делаем все, чтобы вернуть тебя на Землю, — с Хью заговорил уже Виктор. — Мы посылали и каждый день будем продолжать посылать сигналы на Землю. То, что считает Йорг… я не уверен в этом, по крайней мере не так уверен, как уверен Йорг. Это может быть нашей Землей, но может и не быть…

— А потом что?! Даже если ты прав, черт бы тебя побрал!.. Сколько сможем мы пробыть здесь? Этот дождь, эта чертова отрава с неба разъедает даже обивку корабля! Сколько мы сможем здесь еще сидеть перед тем, как это говно убьет нас?!

— Но ведь корабль сделан из сплавов, для которых этот дождь не представляет угрозы, ведь так? — робко спросила Каролина.

— Нет… не так, к сожалению не так, — ответил ей Йорг. — Корпус корабля, вернее его передняя часть, рассчитана на прямой удар метеорита. Но сверху и по бокам корабль не рассчитан на большие механические нагрузки. О химических нагрузках я не могу сказать ничего. Мы видим, что по всему кораблю пошла коррозия. Ржавеют и окисляются как внешние элементы, так и внутренние.

— Корабль не был рассчитан на пребывание под дождем, — подтвердил Виктор.

— Я бы сказал, что он вообще не был рассчитан на попадание в среду, где идет оксидация, — продолжал Йорг. — Кислород, во всех своих проявлениях, для корабля крайне губителен. А если говорить не только о кислороде, но также и о дожде, химических состав которого явно отличается от привычной формулы воды, то… то мы не можем сказать ничего внятного о том, сколько еще дней он так может выдержать…

— То есть мы в жопе! При любом раскладе событий, мы в жопе! Земля это или не Земля, подохли ли все людишки или еще нет, мы сдохнем здесь… в этом времени, в этом пространстве, как жуки, как тараканы, которых поливают сверху отравой! И никто не спасет нас, никто не обратит внимание на умирающих в луже местного дерьма придурков с планеры Земля! — Хью отошел к кухонному столу и облокотился о него. — Так я говорю или нет?!

— Бог не допустит этого, он видит все это и… он спасет нас! — хриплым голосом проговорила Алисса. Все повернулись к ней. Она сидела на полу, закутавшаяся в одеяло, и смотрела в одну точку перед собой. Ее тело слабо покачивалось взад и вперед. — Бог не допустит всего этого с нами… он все видит и все слышит… он спасет!..

— Ты думаешь здесь есть Бог? — Хью засмеялся ей прямо в лицо. — Где здесь-то? Здесь, в кабине или там, над лужей этого дерьма в инженерном отсеке? А может там, снаружи, над облаками этой желтой блевотины?!

— Он все видит… он поможет нам… он спасет! — повторяла она, будто и не слыша насмешек Хью. — Меня он спасет!... Всю свою жизнь я не делала никому ничего плохого… Всем… всем, кто делал мне зло, я прощала… Я не заслужила всего этого…

— Поможет нам Бог или нет, но мы сделаем все, чтобы выбраться отсюда, — Виктор повторил то, что говорил уже до этого. Он пытался разрядить обстановку, которая становилась все более напряженной.

— Боже! — вскрикнула вдруг Алисса так громко, что Хью и Йорг сделали шаг назад. Она вознесла руки к потолку, туда, где мерцала слабым огнем лампа. — Если ты слышишь меня, если видишь все мои страдания, помоги мне… нам всем помоги… Я хочу… я не хочу умирать здесь… я хочу видеть Дженни, хочу… хочу касаться ее волос… Моя девочка… моя крошка! — одеяло упало с плеч Алиссы, оголяя отвисшие груди, но ее это нисколько не смущало. Ее взгляд был направлен на потолок, на расползавшуюся по нему коричневым пятном ржавчину. Каролина поспешно двинулась к ней, она взяла одеяло и начала натягивать ее снова на плечи Алиссы. Но Алисса не дала ей сделать этого.

— Отойди! — вдруг завизжала она и с силой пихнула ее в сторону.

— Она в жару, она в сильном жару! Мы должен дать ей жаропонижающее, иначе… она… — Каролина бросилась к висевшей на стене аптечке и открыла ее. Она достала одну таблетку, взяла со стола флягу с водой и подошла к Алиссе. — На выпей это, Алисса, пожалуйста!

— Не хочу! — Алисса опустила лицо вниз, в свои поджатые к лицу колени. — Я не могу больше… я не хочу… я хочу быть с ней, с Дженни, хочу слышать ее голос… Лицо… я хочу видеть ее лицо… трогать его. Я хочу чувствовать запах ее волос! — она оттолкнула руку, которую Каролина протягивала ей, и таблетка, вместе с флягой, упали на пол, к торчавшим из-под одеяла ногам. Каролина потянулась, чтобы подобрать их, но Алисса снова забилась в истерике. Она била ногами по полу, кричала про Дженни, про своего мужа, которого она почему-то предала, отправившись сюда; снова и снова она говорила что-то про Бога, про то, как видит он все ее мучения и неминуемо спасет. Под конец ей даже стало казаться, что Бог где-то рядом, что он стоял где-то прямо тут, в их «комнате, у окна», как она называла то место, где стоял, удивленно крутя головой у залитого снаружи ржавчиной иллюминатора, видимо в поисках не то Бога, не то окна, Йорг.

Наконец, Хью не выдержал:

— Заткнись! — громко заорал он и голос его задрожал. — Я не могу больше слушать это дерьмо! Заткните ее кто-нибудь, вашу мать, а то я, ей богу, разобью ей сейчас башку и она отправиться к своей Дженни прямо сейчас!

— Хью! — крикнула на него Виктор, пытаясь остановить его, но остановить Хью было уже невозможно.

— Бог твой, слышишь меня?! Нет, ты слышишь меня?! — он подскочил вплотную к Алиссе и наклонился над самой ее головой, дыша ей прямо в лоб, в жирные, спутавшиеся на голове волосы, — твой Бог тебя не слышит! Твоему Богу насрать на тебя, на твою Дженни с твоим мужем! Этому Богу насрать на всех нас! Если он и есть, то он сидит где-то там, далеко отсюда и решает свои вопросы вселенской важности, какой ему хер до того, что происходит с тобой здесь, какой ему хер до того, что происходит с нами?! И это только если он есть… А есть ли он вообще?! Ты говоришь, что Бог не допустит этого! Э-т-о-г-о?!! — Хью ударил ногой в пол, — будто это что-то особенное, будто гибель какой-то жалкой группки долбоящуров с планеты Земля должна волновать его прежде всего! Твой Бог позволял убивать десятки миллионы людей в год, твой Бог позволял душить заживо детей с матерями на руках в газовых камерах! При молчаливом согласии твоего Бога, миллионы людей пропадали в концлагерях, миллионы были убиты во время грабежей, миллионы были изнасилованы. Твой Бог в сотни раз больший преступник, чем Гитлер, чем Наполеон, чем Сталин… И знаешь почему? Да потому, что он всемогущий. Он все мог! Все!!! Но не сделал ничего… нихера не сделал. Понимаешь?! Миллионы людей погибали там, на Земле, в ожидании некой божественной помощи, которая вдруг должна была упасть им на голову… Но она не упала… как не упадет и сейчас. И знаешь почему? — на несколько секунд Хью замолчал. Было слышно его тяжелое дыхание, слышно, как выл и гудел ветер, как барабанил он по металлу снаружи. Хью нагнулся еще ближе к Алиссе, он почти уже касался губами ее уха. — Потому что, — продолжил он шепотом, но так громко, что слышно было всем, — ты нахер ему не сдалась! Ты ничтожный кусок дерьма во всем это вселенском масштабе, — он выпрямился, поправил штаны и тихими шагами пошел в сторону панели управления. Слева, на небольшом участке стены, под дежурным светом лампы, размещался карман, в котором лежали инструкции и пара бумажных книг. Хью залез в этот карман, пошарил там несколько секунд рукой и достал оттуда книгу, какую-то инструкцию. Он бросил ее на пол. Не ее он искал. Снова рука полезла в кармане и снова он достал оттуда книгу. «Библия» — большие серебристые буквы рисовались на черной обложке твердого переплета. Это была та «Библия», которую в свое время дал им Кораблев. Инцидент странный и непонятный, особенно учитывая то, что Кораблев никогда не производил впечатление человека верующего.

— На! Утешься!!! — Хью усмехнулся, ловя на себе помутневший взгляд Алиссы. — Источник вечной мудрости от Кораблева. Лови! — он кинул книгу в сторону Алиссы и та с каким-то металлическим грохотом упала к ее ногам. — Изучай и просвещайся! — он отвернулся и собирался уйти в другую часть кабины, но тут произошло нечто, что никто не мог ожидать.

9

Книга, пролетев по дуге, упала на пол и раскрылась. С грохотом из нее вывалился какой-то небольшой черный предмет. Он почти сразу залетел под одеяло Алиссы. Та потянулась под одеяло рукой, чтобы достать его. Это было что-то холодное, что-то тяжелое, похожее на…

— Пистолет! — первой вскрикнула Каролина. На ее лице отразился ужас. Алисса уже и сама увидела это. Она вскрикнула и с силой отбросила его от себя. Пистолет снова с грохотом упал на пол, проехался по нему и оказался почти у самых ног Хью. Виктор дернулся вперед, но Хью опередил его.

— Вон оно что! — прошипел он сквозь сомкнутые зубы и наклонился вниз.

— Дай! — голос Виктора прозвучал в воцарившейся тишине твердо и громко.

— Старый хер! Ста-а-арый хер! — Хью будто не услышал его слов. Его лицо сияло неподдельной широкой улыбкой. В этот момент он был похож на ребенка, который проснулся раньше других первого января, бросился первый делом под елку и… не ошибся! Там ждал его он, долгожданный и желанный подарок. — Хитер старик! Засунул в «Библию»! А?! Каково?! «То, куда вы летите, — говорит, — вам это там пригодится». Вот хер! Старых хер!

— Дай! — настойчиво повторил Виктор.

— Вот что он, оказывается, имел ввиду. А мы-то… голову ломали, думали, что старикашка на старости лет спятил. В религию ударился! А он!.. Умен, старый хрыч!..

— Хью!

— М-м-м?! — промычал Хью. Будто только сейчас он понял, что все это время его о чем-то просили. Он внимательным и долгим взглядом посмотрел на Виктора, как будто спрашивая его: «чего ты-то пристал ко мне?»

— Пистолет! Этот пистолет, отдай его мне…

— Пистолет? Этот?! — на лице Хью выразилось удивление. — Зачем он тебе?

— Я капитан корабля, оружие должно оставаться у меня!

Хью поднес пистолет к лицу и внимательно начал вчитываться в какую-то надпись, которая была выгравирована сбоку.

— «Кораблев», вроде как и… еще что-то. Наверное, его деда, — продолжал он все тем же тоном, не обращая никакого внимания на слова Виктора. — Он говорил, что он у него военный! Именной, смотри-ка! Ценная вещь! С такими вещами просто так не расстаются. Представляю, что чувствовал старик, отдавая нам его в эту пропасть! — он сделал шаг вперед. Виктор машинально отшагнул назад. Хью заметил это и почему-то улыбнулся. Он нагнулся к «Библии», которая лежала раскрытой, страницами вниз. Он нагнулся, поднял ее за край и повернул. В страницах книги был большой вырез, в котором пистолет и помещался. Чтобы книга не раскрылась раньше времени, Кораблев, видимо, склеил листы клеем, помещая, таким образом, пистолет в особый саркофаг, из которого его можно было достать только прилагая определенное усилие. Хью покачал головой и бросил книгу, вернее то, что от нее оставалось, к ногам Виктора.

— Держи! — проговорил он уже серьезно и без улыбки. — Ты, наверное, хотел ее…

— Мне нужен пистолет… дай мне его!

— Зачем? — повторил свой прежний вопрос Хью.

— Я капитан… я командую…

— Ах ты ко-ма-ндуешь… — растянул Хью. — Мне кажется, тут у нас возникло некоторое недопонимание насчет твоего командования. Ты, может, этого еще не понимаешь, но твоя миссия закончена, кэп! Твоя задача была управлять этим кораблем с момента его старта, до посадки на Землю. И вот мы приземлились! Мы тут, на Земле! — Хью вытянул руки в обе стороны, — а уж на Земле, не обессудь, я сам себе Бог и господин, здесь мной никто не имеет права управлять!

— Моя задача будет закончена, когда каждый будет находиться в безопасности!

— А ты можешь ее кому-то гарантировать?.. Безопасность-то! Здесь?! На этой планете?

Виктор не ответил.

— Видишь ли, чу-вак, — он сделал особое ударение на последнее слово, — ты был ответственным за этот полет, ты там крутил все эти рычаги и нажимал на кнопки, ты был в ответе за то, чтобы мы вернулись домой. Не сюда, не на это кладбище человеческих останков, а туда, домой к тем, кто нас ждал. Но у тебя не получилось. Ты не справился со своей работой, и мы оказались в жопе, в большой такой, зияющей чернотой жопе! Твое командование этой всей миссией это полное «фиаско». Мы закончили там, где не должны были заканчивать и это все благодаря твоим невообразимым талантам, командир!..

— Он здесь не виноват, это система корабля! Все это было непредсказуемо… — быстро заговорил Йорг, но Хью оборвал его:

— Ах, система корабля! — он вдруг поднял пистолет и, будто играя им, направил его на Йорга. Тот вздрогнул и машинально поднял вверх обе руки. Хью засмеялся и опустил вниз пистолет. Йорг опустил руки. Вдруг Хью снова поднял пистолет и снова направил его в лицо Йоргу. Тот опять поднял руки вверх и сделал несколько шагов назад.

— Собака Павлова! Ей богу! — проговорил он с какой-то кривой улыбкой. — Знаешь, что, капитан, мне как-то насрать чья вина в том, что мы оказались здесь, главное, что она не моя… Ты, как человек, который должен был за всем этим следить и все это предвидеть, все это дело успешно просрал… И я не хочу, чтобы ты продолжал просерать все остальное. Этот проект, за который ты отвечал, этот «Орион». Хер с ним! Теперь мне важнее моя жизнь, моя собственная задница, — он говорил уже без улыбки, — а я не хочу, чтобы моя жизнь зависела от решений, которые принимаешь ты. Ты… не обижайся, капитан, но ты не представляешь мои интересы. И не можешь их представлять, поскольку мы с тобой люди совершенно разных масштабов и образов мысли. Ты, может, хорошо разбираешься в корабле, умеешь им управлять, в звездах там все понимаешь нормально, но на Земле…ты не тот, кто будет говорить мне, что делать, а что нет!..

Виктор молчал. Он стоял неподвижно и смотрел в лицо Хью, в его раскрасневшееся, лоснившееся от выступавшего жира и пота, лицо.

— А что насчет пистолета, то пускай он пока будет здесь, у меня! — Хью нежно провел левой рукой по гладкому металлическому стволу. — Бояться тебе или кому-то другому меня не стоит. Я не убийца и не маньяк. Я зарабатывал себе на жизнь другим путем, зарабатывал этим, — он осторожно постучал себя пистолетом по голове, — и поверь мне, до того, как я оказался здесь с вами, у меня это неплохо получалось! А знаешь, почему? — Хью постучал пистолетом уже в грудь, — потому что я умею решать проблемы… А ты… ты можешь их только создавать!

— Отдай пистолет Виктору! — тихо проговорила Алисса. Покрытая одеялом, она сидела на полу и слабо покачивалась. — Идиоты, вроде тебя, не должны оружия даже касаться!

— Что это за звук?! — вдруг Хью выпрямился и вытянул вперед шею; он будто прислушивался. — Вы слышали это? Голос чей-то или… Или это мне показалось?! Какой-то голос какой-то еле живой подыхающей обожжённой черножопой твари!

— Хью! — крикнула Каролина. Она сделала шаг в его сторону, было видно, что у нее, всегда спокойной, дрожали от негодования губы.

— Оставь его! Не трогай! — Виктор вытянул руку, не пропуская ее. — Хочет, пускай держит его у себя!

— Ты не имеешь права никого здесь унижать! Мы все здесь в тяжелой ситуации и мы все…

— Лина, — снова окрикнул ее Виктор, — спокойно!

— Да, да, да, да! Мы всей здесь в тяжелой ситуации, нам всем здесь тяжело, мы должны учиться любить ближнего, как себя самого! — Хью подражал голосу Каролины. — Только вот я не хочу никого любить! Я не мать, ее за ногу, Тереза и не проститутка какая-то, торгующая любовью! Я обычный земной хрен, который не хочет просто так здесь подохнуть!

— Бог не допустит этого! — Алисса покачивалась на полу. Ее губы еле заметно двигались. Она снова была в жару. — Бог видит все это, и он спасет нас! Вот увидите! Спасет!

— Бог это будет или не Бог, — снова заговорил Виктор, обращаясь преимущественно к Хью, — но если мы хотим выжить, мы должны оставаться вместе. Разделяться, ненавидеть друг друга, обвинять друг друга в чем-то, все это не приведет нас ни к чему хорошему. За пределами этого корабля суровая среда и быть сплоченными это единственный наш путь к спасению!

— А потом?! Что потом-то будет?! Что будет дальше, думал об этом? Мы построим себе новый город, может корабль или… Ноев ковчег? Мы, впятером, устроим на этой радиоактивный свалке семью, будем плодиться и размножаться, как чертовы кролики?! Что будет дальше, думал об этом?

— Пока никто из нас этого не знает! — Виктор подошел к креслу и опустился в него. — Но выбора у нас нет.

— Да, это так! — подхватил слова командира Йорг. — Это так, мы должны быть вместе! Здесь… Послушайте, я скажу вам точно, здесь оставаться нельзя, по крайней мере надолго нельзя. Обшивка корабля долго не выдержит. Вы видели, как разъела эта кислота все снаружи и попала в инженерный и жилой отсек?! И это только начало, поверьте мне! Рано или поздно в кабине произойдет то же самое. Она толще и прочнее, но она не рассчитана на погружение в кислоту, она не выдержит!..

— И какие твои предложения, гений? — Хью обошел стол и сел с противоположного края, так, чтобы охватывать взглядом всех, кто был перед ним. Осторожно, будто боясь поцарапать или сломать, он положил пистолет на стол перед собой, дуло смотрело прямо в лицо Виктору.

— Я… я не знаю точно, но, мне кажется, мы можем найти место, где можно надежно спрятаться от этих дождей!

— И, к примеру, это будет?..

— Там, дальше по этой дороге, большой город! Я видел его своими глазами! Дома, эстакады, мосты… Сейчас все поросло, все разрушено, все в диком состоянии. Но если поискать, я думаю там что-нибудь можно будет найти. Туннели, станции метрополитена, не знаю… какие-то тяжелые бетонные сооружения, все это уцелело, по крайней мере, мне так показалось!.. Там можно будет найти место, где укрыться и голос… этот голос, который я записал… Я не знаю, что это значит, но это точно на нашем, человеческом языке! Возможно, там кто-то есть, возможно, где-то там, за этим лесом по-прежнему живут люди! Даже после всего того, что здесь произошло, они могут жить где-то глубоко под землей, в тоннелях. Может их много… может у них уже сложилось какое-то свое особое общество, но это все равно люди, те люди, которых мы оставили, когда залезли в корабль. Говорю вам, здесь все так просто! Эти радиоволны, эти шумы, которые не похожи ни на что в космосе! Я Виктору уже все это говорил…

— То есть вы с Виктором за нашими спинами все это уже обсуждали… Интересно! — Хью положил обе руки на стол и наклонился вперед, ближе к Йоргу. — Может теперь и мне снизойдете рассказать?

— Да нечего пока говорить! — Йорг пожал плечами. — Я не знаю, что это! Если это помехи, идущие от сверхновых в космосе, если это какие-то пульсары, то у них есть определенные модели поведения, ну, то есть звуки будут похожими — то что были час назад, пять минут назад, сейчас. Здесь же все по-другому, будто, не знаю…

— Будто мы слышим чьи-то переговоры в эфире, но не можем их понять? — уточнил Виктор.

— Да… это так, точно. Даже я бы сказал, будто мы погружены в какую-то среду, будто вокруг нас идет активный информационных обмен, но мы не можем его понять, потому, что…

— Потому что не понимаем их речи?

— Может да… а может и нет, я не знаю…

Хью откинулся на спинку стула, правая рука лежала рядом с пистолетом.

— Ты хочешь сказать, что слышишь какие-то инопланетные сигналы с других цивилизаций?

— Я в это не уверен, и я этого не знаю точно, но… это может быть и так!

— Бред! Второй раз за день я не верю своим ушам! Есть у тебя какие-то нормальные версии того, что произошло с этой планетой?

Йорг пожал плечами, но не ответил. Он посмотрел на Виктора, будто ожидая от него поддержки.

— Тот сигнал который ты слышал и записал, ты понял откуда он пришел? — спросил его Виктор.

— Да, его источник где-то в тридцати с небольших километров отсюда, если идти по прямой!..

— И кто нам его послал ты, естественно, не знаешь?

— Этого я не знаю. Но если мы найдем его, он сможет пролить нам свет на то, что здесь произошло.

— Пройти тридцать километров под этим дождем?! Ты болен? — Хью смотрел на его уже безо всяких усмешек.

— Выбора у нас все равно нет… долго оставаться здесь мы не сможем.

— Нет, ты, наверное, не понимаешь, что значить быть политым этим дерьмом! — Хью кивнул на сидевшую на полу Алиссу, — спроси! Она расскажет тебе! Если ты ходил там день, вокруг корабля, в сухую погоду, это еще не значит, что ты можешь пройти тридцать километров в одну лишь сторону…

— Тридцать километров это только по прямой, — тихо заметил Йорг.

— Тем более, пятьдесят, сто километров?! Сколько идти до этого твоего источника? Ты в своем уме, ты сдохнешь там в первый же день! А если там действительно кто-то есть. Думаешь, они будут ждать тебя с раскрытыми объятьями?

— Рано или поздно нам все равно придется искать себе новое место!

В этот миг, будто в подтверждение его слов, из-за закрытой двери, послышался треск, что-то большое поехало вниз и с грохотом повалилось на металлическую поверхность.

— Кислота разъедает этот корабль у нас на глазах, просто так сидеть здесь и ждать мы уже не можем!

— Поступай как хочешь! — махнул ему рукой Хью. — Это твое решение, уговаривать тебя я не буду. В конце концов, другим останется больше продовольствия!

— Я тоже пойду, — не колеблясь, ответил Виктор.

— Да вы что, все с ума что ли походили?! — Хью вдруг вскочил со стула. — Парами надышались этой херни, что ли? Мы еле убежали оттуда, — он ткнул рукой в сторону инженерного отсека, — там все затопило кислотой, туда мы уже не вернемся. Посмотри наружу, дождь то идет, то не идет по нескольку раз в день, он разъест вас там до костей в считанные секунды! Вы самоубийцы или вы, мать вашу, просто дебилы безголовые?!

Виктор посмотрел на валявшуюся на полу ветку. Некоторые листья все еще были скрученными в трубочку, но большинство уже развернулось. — Дождь закончился, — он повернулся и пошел к выходу. Скрипнула ручка и тяжелая металлическая дверь со скрипом открылась. Через пол минуты он возвратился. — Дождя больше нет, виден просвет и голубое небо! Если идти, то идти завтра, погода портится все сильнее и сильнее с каждым днем и времени у нас остается все меньше и меньше!

— Согласен, — подтвердил Йорг, — нам надо спешить.

— Послушай, Хью, нам понадобится пистолет! — Виктор сделал шаг в сторону стола. Хью положил правую руку на пистолет, будто закрывая его от Виктора.

— Это зачем?

— Так нам будет безопаснее.

— Оружие останется со мной, — голос Хью звучал бескомпромиссно. — Пока вы шатаетесь там, проблемы могут возникнуть здесь. В конце концов, кто-то должен охранять корабль, так?

— Да ведь не от кого охранять! Тут нет никого! — в сердцах проговорил Виктор, — Дай пистолет, старина, я верну тебе его, когда мы вернемся, обещаю!

Хью приподнялся с места и слабо улыбнулся. Пистолет был в его правой руке. Эта странная его улыбка дала какие-то надежды Виктору, он вытянул вперед руку, готовый к тому, что Хью, вдруг, протянет ему пистолет. Но Хью взял лежавший рядом нож, нагнулся над столом и толкнул его в сторону Виктора. Нож проехал по столу и с грохотом упал на пол, к самым ногам Виктора.

— Вот тебе оружие! А пистолет… он пускай полежит пока у меня!

10

— Нам надо придумать что-то… Так… черт бы побрал… спать невозможно! — Хью перевернулся на спину, пистолет, сжатый в руке, лежал на груди. — Когда эта кислота уйдет из соседних отсеков, надо забрать хотя бы постельные принадлежности, спать на этой куртке долго невозможно!

— День, два, минимум. Надо время, чтобы там все просохло, — отвечал ему Йорг. Он сидел перед панелью управления и что-то перерисовывал карандашом с экрана дисплея на белый лист бумаги, вырванный из «Библии».

— Я не уверен, что все, что мы перенесем оттуда, можно будет использовать! — тихо проговорил Виктор.

— Ты о чем?

— Я думаю, что кислота порядочно испортила все, что было за этой дверью. Я бы не питал на твоем месте надежды, что мы туда вернемся.

— Нет… это невозможно! — кряхтя, Хью поднялся с пола и начал разминать спину. — Я не привык жить в таки условиях, лежать в полускрюченной позе на полу и… в общем… невозможно… — Он засунул пистолет себе за ремень на поясе. — Найдите там нормальной жилье, с кроватью, душем и сообщите нам… Впрочем, и вы и я, мы все знаем, что это бредовая идея. Идти куда-то, за чертову тучу километров… Но, как хотите, дело ваше! — прихрамывая на ноге, которую он отлежал, Хью дошел до Йорга и остановился за его спиной. Тот нервно обернулся, но вскоре снова продолжил заниматься своим прежним делом.

— Что это?

— Это… карта. Я пытаюсь вычертить план местности и нанести на него точку координат, откуда шел сигнал.

— Откуда ты взял этот план?

— С радиолокатора и, частично, по памяти…

— По памяти, — усмехнулся Хью. — Далеко же вы уйдете по твой памяти! Я вам скажу сразу, я не такой отчаянный как вы, если вы не придете через день, два три, если вы вообще не придете, я не пойду за вами… Никто не пойдет за вами. Так что смотрите, иллюзий по этому поводу у вас быть не должно.

— Мы это знаем и так, — тихо заметил Виктор, — ты даже не можешь дать оружие!

— Оружие?! — усмехнулся Хью. — А просто считайте, что у вас его нет! Считайте, что все идет по тому плану, по которому должно было идти и что Кораблев ничего нам не передавал!

Виктор покачал головой и поднялся со стульев. Он решил не продолжать этот спор с Хью и молча подошел к панели управления, за которой сидел Йорг. Хью предусмотрительно сделал несколько шагов в сторону, как-то особо кладя руку на пояс, туда, где был пистолет.

— В нашем распоряжении есть хоть какие-то электронные средства навигации? — спросил он, облокачиваясь на массивную панель.

— Какие средства? Шутишь?! — Йорг посмотрел на него, пытаясь по лицу Виктора понять, говорил ли он это всерьез или действительно шутил. — Средства навигации не могут работать без космических систем и без наземных систем слежения! А здесь все мертво, все сгнило, все разрушено.

— То есть нам придется идти вслепую?

— Ну да, почти! Единственное, что у нас осталось, это радиолокатор, который работает… пока! Можно разобрать какие-то ландшафты, возвышенности, но в целом, это, конечно, дерьмо! У нас даже не осталось аппаратуры, которая могла бы распечатать это на лист бумаги, приходится все перерисовывать!

— Откуда именно исходит тот сигнал, который мы ищем?

— Вот тут, — Йорг ткнул карандашом в верхнюю часть дисплея, — здесь!

— А это что такое? — Виктор показал пальцем на жирную светлую полосу, проходившую вдоль по темному дисплею.

— Возвышенность, не очень высокая, но хорошо различимая радаром. Она, как раз, и будет нашим ориентиром. Мы пойдем вдоль нее.

Виктор подвинулся вперед и посмотрел на лист, на котором Йорг усиленно пытался рисовать карту. Все было намалевано и, как показалось ему, лишь очень грубо совпадало с тем, что видел он на дисплее.

— Это схематично!.. — оправдался перед ним Йорг. — Красота здесь не важна. Самое главное это направление и дистанция.

— И… как мы пойдем?

— Мы выйдем с корабля завтра рано утром и двинемся вот сюда, — от ткнул пальцем в верхнюю часть карты. — Компас показывает, что это север, — он оголил из-под рукава формы свои часы, в ремешок которых был встроен небольшой, размером с монету, компас. Табло электронных часов уже давно ничего не показывало, но магнитная стрелка компаса исправно продолжала указывать в одну точку, — это полоса аэродрома или… по крайней мере, мне так кажется, что это полоса аэродрома. Вот тут, — он поднял палец выше, — аэродром заканчивается и начинается город, эти скалы, то есть поросшие растительностью дома. Мы идем сквозь него, идем… идем… идем… и вот тут, справа, начинается эта возвышенность! И дальше нам надо будет идти двадцать с лишним километров вдоль ее подножия вот сюда, до этой точки! — он ткнул в лист, где жирным крестом была отмечена финальная точка их маршрута.

— И что у этого подножия возвышенности? Там тоже есть какая-то дорога или что?

— Я там не был, поэтому не знаю. Я остановился здесь, как раз там, где эта возвышенность начинается.

— Хорошо, следопыт, — заговорил из-за его спины Хью, — а почему бы вам просто не повернуть направо и не пойти от края этого «аэродрома», как ты его называешь до этой вашей точки по прямой?

— Здесь, — Йорг показал рукой область на схеме, — везде радиация. Радиационный фон превышен в разы…

— Во сколько раз? — поинтересовался Виктор. — Если мы быстро пройдем эту зону?

— В два, три, но это только начало, это только то, что я фиксировал. Дальше начинается какой-то кратер, там радиация, по всей видимости, еще больше. Чем дальше движешься в эту сторону, тем больше становится радиационный фон… Сложно сказать, что там произошло, но все похоже на то, что много лет назад там произошел взрыв. Радиоактивные элементы были выброшены в разные стороны и чем ближе к самому центру этого взрыва, тем больше концентрация этих веществ.

— По описанию похоже на «грязную бомбу», но почему тогда кратер?

— Что такое «грязная бомба»? — спросил у него Хью.

— «Грязная бомба» это разновидность оружия массового поражения с использованием радиоактивного материала, но в отличие от обычной термоядерной бомбы, то есть той, где происходит расщепление атомов веществ с выделением большого количества теплоты со всеми вытекающими, у «грязной бомбы» другой принцип поражения. Сама сила взрыва незначительна, но степень загрязнения радиацией местности, где произошел взрыв, во много и много раз превышает степень загрязнения при взрыве обычной атомной или водородной бомбы. Взрыв, собственно, и нужен лишь для того, чтобы выбросить из контейнера радиоактивные вещества…

— Но если был кратер, значит был и сильный взрыв?!

— В том-то и дело! — снова заговорил Йорг. — Это не была ни мощная ядерная бомба, ни полностью «грязная бомба». Это было нечто среднее между ними, будто, не знаю, какая-то недоделанная атомная бомба, как будто… сделанная любителями что ли…

— Атомная бомба, сделанная любителями, — усмехнулся Хью.

— Да, в последние годы своего существования это планета видела очень много интересного!

— Это все ужасно!.. — тихим голосом проговорила Каролина. — Неужели люди были способны на такое?..

— Да уж… эта планета далеко не Эдем, которым она казалась нам первые дни… Впрочем, об этом как-нибудь потом. Если по мере нашего приближения к центру кратера, радиационный фон будет увеличиваться такими же темпами, то обратно мы уже вряд ли вернемся или если вернемся, то на спине у нас уже будут крылья или хвост… или еще что-нибудь.

— Ну это ладно, радиация черт с ней, она хотя бы не убьет вас мгновенно. Ну а дождь? Если пойдет дождь, что вы будете делать?

— Будем пытаться спрятаться куда-нибудь. Ты говорил, что видел там дома? — обратился Виктор к Йоргу. Йорг в ответ лишь покачал головой:

— Домами это, конечно, сложно назвать. Какие-то заросшие мхом или какой-то прочей растительной дрянью сооружения, больше смахивавшие на бетонные скалы. В некоторых, если долго присматриваться, можно было различить очертания окон. Но я не знаю, насколько их можно будет использовать как укрытия или остановки, внутри них может быть еще опаснее, чем снаружи.

— Против этого дождя хороши будут любые укрытия, лишь бы они закрывали нас от него.

— Вот тут-то как раз и есть проблемы…

— Ну а скафандры, они помогут?

— Может да, а может и нет, — Йорг отложил лист, встал с кресла и подошел к висевшему изодранному скафандру, тому, в котором он вернулся оттуда несколько дней назад, — скафандры помогут на первое время, на несколько минут может, может на час. Но эти наши скафандры они рассчитаны на другое — на случай разгерметизации в салоне и на случай, если возникло какое-то задымление и начались проблемы с подачей кислорода. И это все! Никакой степени химической защиты, никакой биологической защиты. Респиратор, система подачи воздуха с баллонами на несколько часов… Когда эти скафандры создавали, ни у кого даже в мыслях не было то, что им придется на себе испытать. Вот это вот другое дело… — Йорг показал на висевший в углу тяжелый скафандр для выхода в открытый космос. Именно в нем первый раз на поверхность, как казалось им тогда «неизведанной» планеты, вышел Хью. — Он устоит долгое время и перед дождем, и перед радиацией, но его вес…

— Сотня с лишним килограмм…

— Да… с ним даже вокруг корабля не походишь…

— Выбор у нас не большой. Единственная наша надежда это хорошая погода и отсутствие опасных осадков. Сейчас дождя нет и… — Виктор внимательно посмотрел на растение на полу, его листья были раскрыты, — … и в ближайшие минуты не предвидится, но что будет через час или два… или ночью, сказать невозможно. Лина! — Виктор повернулся к Каролине, — в случае если мы… если нас все-таки застигнет этот дождь, и мы получим определенные химические ожоги, что мы сможем использовать?

Каролина пожала плечами:

— Мы исследовательская миссия другого рода, у нас на борту нет специального оборудования для анализа химических веществ…

— Это все понятно. Но мы спасли Алиссу. Что помогло ей?

— Вода, обычная питьевая вода. Ты сам промывал ей пораженные участки тела. Это самый лучший способ остановить распространение ожога по коже. Тем более, мы видим, что это опасное вещество, эти осадки, не вступают в реакцию с водой, они просто смываются, поэтому нет дальнейших повреждений. Ну а дальше — антисептики, повязки, у нас не так много средств, для лечения химических ожогов!

— Самый лучший способ избежать этих ожогов, это не попадать под этот дождь! — Йорг с усилием заматывал липкой лентой поврежденные места своего скафандра. — Голос, который мы слышали по радиоволнам… Это лучшее доказательство того, что даже здесь, даже после всего того, что произошло, могут оставаться люди!

— Главное, чтобы эти люди приняли нас за своих, — Виктор приподнялся и двинулся в сторону того угла, где лежал его матрац. — Главное, чтобы мы не жалели потом о том, что здесь кого-то нашли!

Йорг последовал его примеру и тоже завалился на матрац. Вскоре спать отправилась и Каролина.

Хью оставался за столом еще несколько минут. Задумавшись, он вращал пистолет по поверхности стола, будто пытался с помощью этот рулетки определить для себя что-то очень важное. Но каждый раз дуло пистолета показывало в разное место. Утомившись, наконец, этим бессмысленным занятием, он приподнялся, дошел до своего угла и так же опустился на матрац.

Через несколько минут освещение в кабине погасло и лишь по периметру, сверху, горел тусклый свет дежурных огней. Снаружи, где-то со стороны инженерного отсека, тихо завывал ветер. В последний раз команда «Ориона» засыпала в своем полном составе.

Часть 5. Igne natura renovatur integra.[1]

1

Ранним утром тяжелая дверь «Ориона» растворилась и из нее вылезли две облаченные в скафандры фигуры.

— Давай еще раз перепроверим, все ли взяли, — одна из фигур сделала несколько шагов от корабля и остановилась. Это был Виктор. Он снял с плеч рюкзак и осторожно опустил его на влажную землю. Он не боялся того, что кислотные осадки могут повредить рюкзак и его содержимое. Листья на ветвях были широко раскрыты, следовательно, та влага, которая была на них, не представляла никакой опасности. Он понял уже давно, что осадки, попадая на почву или смешиваясь с прочей жидкостью, очень быстро теряли свои опасные химические свойства и превращались в жидкость, не представляющую уже никакой угрозы. — Так… питьевая вода, это самое главное. У меня две бутылки…

— И у меня, — проинспектировал содержимое своего рюкзака и Йорг.

— Запас питательных таблеток! Пересчитывать не буду, но пакет на месте.

— Да!

— Нож! — Виктор выпрямился и достал из-за пояса, защелкнутый на всякий случай на карабин, большой нож.

— Проверь медикаменты! — подсказал Йорг.

— Да, у меня. Зажигалка… Перчатки… Ну… вроде все самое главное на месте! — Виктор выпрямился, закинул себе на плечи рюкзак и помог сделать то же самое Йоргу. — Карту взял?

— Все здесь! — Йорг показал ему завернутую в прозрачный пакет карту, которую он все это время держал в руке.

— Ну, тогда в путь! — Виктор ударил напарника по плечу и первым пошел вперед. За ним, так же быстро, зашагал Йорг.

Дорога, вдоль которой они двигались, была еле заметна в зарослях. Вернее, как таковой, дороги и вовсе не было. Человек, оказавшийся здесь в первый раз, не скажи ему, не заметил бы и вовсе ничего. Лишь только если присматриваться, можно было заметить, что деревьев справа и слева было чуть больше, чем там, где они шли, да поверхность, по которой они двигались, немного отличалась от той, что было справа и слева, она была чуть ровнее.

Они прошли метров сто, когда Виктор, не останавливаясь, повернулся и посмотрел на лежавший позади корабль:

— По-другому я представлял себе возвращение на Землю. Я, конечно, догадывался, что будет какая-то задница… Ну не мог проект такого масштаба просто пройти идеально, что-нибудь да должно было произойти. Но что будет так… Кому бы сказать — не поверят… Вот только жаль, что сказать-то и не кому!

Йорг сплюнул в сторону, вытер нос грязным рукавом скафандра, несколько секунд помолчал, будто обдумывая и, наконец, заговорил:

— В отличие от них мы, хотя бы, живы! Я имею ввиду в отличие от всех этих людишек, по костям которых мы топчемся. Для нас все могло обернуться куда хуже, мы должны это помнить. Эта чертова планета, к который мы летели! Ведь мы действительно могли сесть на нее в аварийном режиме и поджарить свои задницы! Ведь уж, по честному-то если говорить, такая планета как Земля, с такой атмосферой, с такой… флорой и фауной, найти вторую такую либо невозможно, либо крайне и крайне сложно. Шансы того, что та планета была бы похожа на нашу, они ничтожны. Так что… наслаждайся… живи, считай, что нам просто повезло, считай, что нам дали шанс прожить на несколько сотен или тысяч лет больше, чем тем, кто родились после. Длинная и насыщенная жизнь, одним словом…

— Дал кто? — как-то машинально, в раздумье, спросил Виктор.

— Да какая разница — случай, Бог, космический разум, президент Вселенной, кто угодно, это не так уж и важно.

— У тебя странные мечты! — Виктор усмехнулся. Он не останавливался и продолжал двигаться сквозь высокую траву и кусты, — я бы все-таки предпочел отбросить ноги где-нибудь там, в те комфортные времена, когда по Земле ходили еще другие люди. А здесь… мне даже умирать не хочется!

— Там… здесь! Какая тебе разница, где умереть! Жить там, кончено, комфортнее, но ведь мы оказались на этом корабле не ради комфорта!

— Но и не ради этого, — Виктор пнул полусгнившую ветку, которая валялась на пути. Она развалилась с каким-то трухлявым звуком. — И все же, вопрос который будет мучать меня всегда, какого черта здесь произошло?! Люди? Без них-то такое дерьмо вряд ли бы приключилось!

— Это верно… Повышенный радиационный фон, дождь с этой кислотой. Природа не смогла бы это все сделать, про крайней мере, без помощи, так сказать, нашей, людской. Кто-то что-то не поделил. Одна сверхдержава не поделила сферы влияния с другой. Какое-то очередное политическое обострение, которое привело сначала к политическому противостоянию, а потом и к этому полному дерьму! Превентивный ядерный удар, ответные меры и далее и далее. Ракета за ракетой, взрыв за взрывом! Судя по всему, война здесь шла даже не до последнего солдата, а до последнего выжившего человека!

— Ну а ты не думал о том, что люди может здесь и не причем?! — на секунду, будто пораженный собственной мыслью, Виктор остановился и повернулся к Йоргу. — Может это что-то другое, что сгубило эту планету.

— Как что? Пришельцы из космоса?

— Может природная или техногенная катастрофа, — Виктор двинулся дальше, — может извержение вулкана, гигантское цунами, какой-то метеорит, как было когда-то давно, с динозаврами…

— Нет, не думал. Но я сомневаюсь. Тысячи, да даже миллионы других раз, когда случалось подобное дерьмо, только, конечно, не в земных масштабах, а так, региональных, виной тому был человек. Разрушенные села и города, выжженная до глины термобарическими снарядами земля, отравленные токсическими или радиоактивными материалами районы, этот список можно продолжать бесконечно. Тысячи, миллионы таких случаев, и кто был тому виной? Не пришельцы, не метеориты, как ты говоришь, а ты, я… мы, люди! Это дедуктивный метод, от общего к частному. Миллион инцидентов всякого рода, куча дерьма, заваренная человеком до этого, и, что не говори, но миллион первый такой случай, с вероятностью миллион к одному, будет опять из-за человека, из-за его этих амбиций и желаний!

— По-твоему, они себя специально стерли с лица земли?!

— Ну специально себя стирать с лица земли не захочет никто, — Йорг слышно усмехнулся. — Хотели грохнуть кого-то одного, а вышло, что грохнули и их и себя!.. Это была страшная война, разрушительная война. Только если раньше масштабы войн ограничивались мощностью оружия, то со временем этот барьер исчез. Войн стало меньше, но смертоносность их возросла до небывалых высот! Одно нажатие на кнопку одним маленьким пальчиком какого-то маленького человечка и… бум! Все то, что создавалось миллионами лет, весь этот эволюционный ход от примитивного к сложному, все эти цивилизации, культуры, вся история, все, что создавала природа, что создавали мы… — Йорг поднял вверх руки, будто демонстрируя это все, — … в одно мгновение, не астрономическое, а маленькое человеческое мгновение, превратилось в пепел и… небытие.

— Подожди минуту, — Виктор остановился. — Я хочу пить! — он скинул с себя рюкзак и провел рукой по вспотевшему лбу.

Йорг прошел вперед до ближайшего дерева, он тоже снял рюкзак и положил его на землю.

— И знаешь, что самое смешное? — продолжал он, смотря куда-то себе под ноги, — что само это развитие человеческого рода как раз и привело к этой катастрофе. Все наши познания, все наши умения, все наше духовное и душевное развитие которое мы так все восхваляли, как раз все то, чем мы так гордились, все это дерьмо нам и устроило! Ну не было бы у нас знаний, не было бы науки, культуры, сидели бы мы у себя в пещере, питались корнями и мясом попавшихся под руку животных, существовали бы еще тысячи или даже миллионы лет. Да, конечно, мы убивали бы друг друга, но мы и рожали бы друг друга, а пока количество рожденных больше, чем умерших, баланс сохранен, жизнь продолжается! Но нет… оставаться в пещере мы не хотели! Мы хотели туда, наружу, мы хотели оставлять следы там, куда кроме нас никто не мог забраться, подниматься туда, куда не поднимались даже птицы. Однажды, какой-то человек, который, по сути-то, больше на обезьяну был похож, чем на человека, взял в руки камень и начертил им на стене убогую фигурку какого-то животного… И вот с этого момента, все поменялось. Из примитивных тварей, жрущих там, где и гадят, мы вдруг стали «людьми», существами великими, с разделением труда, со свойственной только нам иерархией ценностей! Мы организовались в сообщества, изобрели религию, науку, политику, демократию, мы придумали законы… Мы научились ненавидеть одних, уважать других, третьих бояться. У нас появилась сила, появились амбиции, требовавшие еще больше силы! Оружие, армии, мировые войны… все это превратило нашу цивилизацию в единственную существующую — глобальную! И вот однажды произошло то, что в долгосрочной перспективе просто не могло не произойти, эта глобальная цивилизация привела нас всех к глубокой катастрофе…

Йорг поднял с земли рюкзак и снова приготовился идти дальше. Виктор закрыл флягу, бросил ее в рюкзак, схватил его за лямку, но вдруг замер, прислушиваясь.

— Что ты?.. — начал было Йорг, но Виктор прервал его тихим: «тш-ш-ш..» Йорг замолк. Так же, как и Виктор он замер, прислушиваясь к тишине. Был полный штиль. Безоблачное голубое небо раннего утра висело над головой. Лучи света еще не достигали земли, но они уже освещали верхушки неподвижных деревьев своим золотистым светом.

— Что?.. — проговорил еле слышно Йорг. Он хотел спросить Виктора о том, что ему слышалось, но вдруг, лишь только он открыл рот, с той стороны, с которой они пришли, долетел до него отчетливый хруст ветки, будто кто-то двигался тем же путем, что и они!

— Слышал? — совсем тихо спросил Виктор.

— Да… что это?

Виктор пожал плечами. Оба снова замолчали, снова прислушиваясь с затаенным сердцем. Кругом была тишина, по крайней мере несколько секунд, но вдруг хруст повторился один раз и потом, почти сразу, второй. Послышался отчетливый шелест, треск… Что-то двигалось где-то в лесу, что-то живое или, по крайней мере, подвижное!

Резким движением, Виктор схватил Йорга за рукав и потащил его за небольшой пригорок, заросший кустарником. Йорг не сопротивлялся. Как маленький мальчик, которого торопящаяся куда-то мать тянет за руку, он последовал за Виктором и, точно так же, как и он, опустился в высокую траву за кустарником.

— Какого хера… к-к-кто это?! — Йорг заикался от страха.

— Не знаю! — голос Виктора звучал увереннее. Он отстегнул нож от карабина. Звук щелчка слышно разнесся в полной тишине. Виктор поморщился. Треск и шелест на мгновение прекратились, будто это нечто, это создание, гулявшее по лесу, тоже услышало его и тоже, как и они, замерло в ожидании. Но вот снова шелест, снова треск и вдруг… Крик, женский испуганный крик. Увидев, что что-то шло прямо на них, Виктор выскочил из-за куста, с вытянутым вперед ножом, готовый вонзить его при необходимости в того, кто приближался. Но необходимости уже не было…

— Лина?! Какого… хера?!! — закричал он громко, прямо в лицо появившейся перед ними девушки. — Я тебя чуть не… что ты тут делаешь? Ты за нами следила что ли?!

Минуту Каролина не могла говорить. Она прислонила руку к груди и делала большие глубокие вдохи. Губы на ее раскрасневшемся и напуганном лице слабо вздрагивали.

— Я… я — начала было она, но запнулась и замолчала. — Ты меня, напугал… — проговорила она после долгой паузы.

— А ты… Ты нас! Что ты здесь делаешь?! Зачем ты шла за нами?

— Да… я… я решила идти с вами, — проговорила она, с трудом переводя дыхание.

— Нет, нет, нет! Подожди! — Йорг вылез из-за куста. Приближавшиеся звуки напугали его настолько, что даже видя Каролину, он еще с пол минуты продолжал сидеть неподвижно, будто не до конца еще верил в то, что это существо, которое появилось перед ними так неожиданно, действительно было Каролиной. — Мы не можем взять тебя… Это опасный и долгий путь! Дожди, радиация, там может быть всякое!..

— Я пойду с вами! — Каролина повторила то, что говорила до этого, в этот раз решительнее.

— Там что-то случилось? — Виктор взял ее за плечо и внимательно посмотрел в глаза. — Все нормально?

— Да… нормально, но… не знаю, я не могу оставаться там, с ними, с Хью… Он… он пугает меня, он заставляем меня нервничать. Я не чувствую себя с ним в безопасности. Он смотрит на меня как-то странно… Когда вы ушли, он посмотрел на меня так, что… не знаю… у меня мурашки по коже до сих пор бегают. Я не могу там… извините, просто не могу… — голос ее начал сбиваться и слезы навернулись на глаза. — Если вы не возьмете меня… я… не знаю, я пойду куда угодно, но не туда… не в корабль…

— Все в порядке, все в порядке! — Виктор обеими руками взял ее за плечи. Его спокойные неподвижные глаза смотрели в раскрасневшиеся глаза Каролины, — успокойся, все нормально, никто не отправит тебя насильно обратно, если ты не захочешь. Мы можем взять тебя с собой… Но… но послушай, ты в скафандре, это уже хорошо, но как быть с провизией, водой? Мы не рассчитывали на третьего человека…

— Все вот тут! Здесь! — Каролина быстро, трясущейся рукой, полезла в карман скафандра и достала оттуда пакет в котором, очевидно, была провизия. — Я все взяла… я не будут брать у вас ничего лишнего… у меня все есть… все!

— Но послушай, как там Алисса? Хью… ты думаешь, он будет следить за ней, если ей понадобится помощь?

— Алиссе уже гораздо лучше, чем было до этого… Она нормально ходит, нормально говорит. Ее температура в норме, все страшное позади, ее болезнь почти прошла, помощь других ей уже не нужна… Я ей рассказала, что я хочу с вами и она сказала, что она не против, она сказала, что хотела бы тоже пойти с нами, но пока чувствует слабость и не хотела никого подводить…

— А Хью, ему ты рассказала?

Каролина замялась:

— Нет… я… я боялась, что он не отпустит меня, что сделает со мной что-нибудь. У него пистолет и… я… честно не знаю, чтобы сделал он, как поступил бы, если бы я ему сказала, что ухожу…

— Не думаю, что Хью может быть как-то опасен в этом плане. Он сильно переживает и это видно, мы все переживаем, но…

— … но у него пистолет, который должен был быть у тебя! Он отказался отдать его и он пользуется этим… он пытается контролировать всех, пытается быть там главным, хотя главный там это ты!..

— Не все так просто, технически он прав, — покачал головой Виктор. — Я был капитаном корабля с момента его старта до момента его возвращения на Землю. Но теперь мы на Земле и командовать вами я уже не имею никакого права.

— Но он… он тоже не имеет! — вскричала в сердцах Каролина. — Никто не имеет права терроризировать других людей, тем более на Земле, где… где есть законы, где, есть правила…

— Законов и правил здесь больше нет! — тихо заметил Йорг.

— Пока я жива, правила есть! Я не позволю тыкать в себя пистолетом! Я сама решаю кто должен мной управлять, кто нет, и… и если у кого-то есть оружие, это еще не делает его хозяином, которому я должна подчиняться!..

— В таких условиях выживает лишь сильнейший: либо тот, кто имеет оружие, либо, — Йорг сорвал лист и положил его себе на ладонь, — либо тот, кто умеет сворачиваться в трубочку перед дождем.

— Оружие есть у преступника! И он тоже имеет права управлять другими?!

— Ладно, ладно! — перебил говоривших Виктор. — Если ты хочешь идти с нами, пойдем. Но… это не будет прогулкой в парке, ты должна понимать это…

— Я понимаю, я естественно…

— Подожди! — Виктор прервал ее, — дослушай меня, это важно! Пусть будет тяжелым и опасным. Здесь нет ни троп, ни дорог. Ты это видишь сама. Аэродром, по которому мы шли, весь зарос. Города превратились в кучу покрытых мхом и кустарником камней. Вокруг сплошные зоны повышенной радиации, попадание в любую из них может сильно подорвать твое здоровье и дождь… ты сама все знаешь, сама все видела…

— Я все это знаю!.. Я готова…

— Подожди! — снова прервал Каролину Виктор. — И это еще не самое страшное. Самое страшное это то, что мы не знаем куда идем, да и, по сути, зачем мы туда идем… Мы получили какой-то радиосигнал. Кто его отравил нам и зачем, мы не знаем. Мы не знаем, поможет ли он как-то нам и если поможет, то как. Кого мы там встретим, мы не имеем ни малейшего понятия, будут ли это те люди, которых мы оставили тогда, на той Земле, когда мы всходили на борт ракеты, которая доставила нас к «Ориону» или уже другие существа, мы так же не знаем. Мы не знаем, как повлияло на психику этих людей все то, что с ними происходило все эти годы, столетия, даже, может, тысячелетия. Но точно одно — люди, выжившие в таких условиях, никогда не будут прежними. Те ценности, которые были у нас, те законы и принципы, которые были у нас, в нашем обществе, здесь существовать уже не могут. Мы можем разительно отличаться от них, опасно отличаться. Встреча с такими людьми, с группой таких людей, может быть опасной… гораздо более опасной, чем с Хью, который держит в руке пистолет! Мы сделаем все, что можно сделать для безопасности, но… — Виктор внимательно и долго посмотрел в лицо Каролине, — безопасность гарантировать тебе мы не можем!

Виктор закончил. Он пытался найти в лице Каролины хоть какой-то признак колебания. Но его не было.

— Я согласна на все это! — ответила она тихим, но твердым голосом. Слез на глазах больше не было. Наоборот, в лице уже читалась какая-то особая решимость.

Виктор поднял с земли свой рюкзак и одел его на плечи. Кивнув Йоргу, он двинулся вперед, но пройдя несколько шагов, остановился и снова обернулся к Каролине:

— И да… — на его лице появилась еле заметная улыбка, — мы еще даже до конца не уверены, что это Земля!

К полудню космонавты вышли из густого леса и оказались на окраине того, что Йорг назвал «большим городом». Кругом по-прежнему стояли высокие деревья, все было покрыто травой и мхом, но участков с открытым пространством стало попадаться все больше и больше, и где-то вдалеке, в нескольких сотнях метров, сквозь деревья, начинали вырисовываться очертания огромных громадин скал или зданий.

— Подождите! — Йорг остановился, смахнул капли пота с лица и вытер его грязным рукавом своего порванного скафандра. Он полез в карман и достал оттуда свою карту. — Начинается город… первая часть маршрута позади. Командир, предлагаю передохнуть и собраться силами!

Виктор молча поднял лицо вверх. Он долго и внимательно осматривал пробивавшееся сквозь густые кроны деревьев небо. На небосводе не было ни одной тучки, ни одного даже маленького облачка. Деревья нависали над головой, закрывая своими массивными кронами с распустившимися листьями солнечный свет. Было тихо, как в открытом космосе с выключенной рацией, или как в комнате, обшитой со всех сторон звукоизолирующим материалом. Ни шелеста листьев, ни пения птиц, ни щебетания кузнечиков, ничего.

— Хорошо! — согласился он, наконец.

В эту же секунду Йорг, удовлетворенный, повалился на находившуюся рядом пушистую, покрытую мхом кочку.

— Изматывает меня эта дорога, командир… Ко всему готовился, когда летел сюда, но чтобы это… — он поднес карту к лицу и принялся вслух изучать ее. — Вот мы где-то тут, нам надо дойти досюда и… нет вот до сюда, — он ткнул пальцем куда-то в другую точку на карте, — и пойти сюда. Вот тут начнется возвышенность, тут… — он приподнял голову и осмотрелся, — я, кстати, досюда примерно прошлый раз и дошел…

— Ты хотел в одиночку дойти до источника сигнала? — Виктор опустился на кочку рядом.

— Хотел, да. Но не рассчитал немного сил. Я думал, что тут ходить легко, знаешь, встал на дорогу и иди, но тут… — Йорг пнул ногой какое-то трухлявое дерево, одно из многих, которые попадались на пути и через которые они были вынуждены перелезать, — … сам видишь!

— Эти скалы… это и есть здания? — Каролина кивнула головой на стоявшие вдалеке большие каменные сооружения.

— Это и есть здания, — подтвердил Йорг. — Вернее, их остатки. Последние остатки последней земной цивилизации. Здесь уже начинается город. Только вот что это за город или даже страна, понять невозможно. У «Ориона» было шесть аэродромов, каждый в своей части Земли, мы могли сесть на любой из них.

— Зачем их столько?

За Йорга ответил Виктор:

— В этой миссии каждый процесс дублировался одним или несколькими другими процессами. За двадцать лет нашего путешествия на Земле могло случиться многое. Если бы мы остановились на одном аэродроме, был бы риск того, что к моменту приземления, он был бы закрыт или затоплен, или разрушен какими-нибудь ливневыми дождями или чем-нибудь вроде этого. Мы должны были обезопасить себя. Приземление на Землю должно было произойти с первой попытки на ближайшей к месту вхождения в земную атмосферу аэродром. И таких аэродромов было выбрано шесть штук.

— Если мне не изменяет память, — снова начал Йорг, — Россия, Китай, Новая Зеландия, США, Португалия и… и… м-м-м, какая-то еще…

— Аргентина, — подсказал ему Виктор.

— Ну да, точно! Аргентина! Но где мы сейчас, не определит уже никто. Все другое, все совершенно изменилось. Даже растениям, чтобы выжить, — Йорг кивнул на стоявший неподалеку куст с неподвижными распустившимися на солнце листьями, — пришлось немало измениться.

— Но почему мы не видим насекомых, почему не видим крыс, тараканов? Ведь они крайне адаптивны, они должны были адаптироваться первыми к любым условиям!

— К радиации адаптироваться нельзя, — отвечал Йорг. — Она убивает все живое на клеточном уровне. Ее не особо интересует, таракан ли ты, крыса или представитель голубых кровей человеческого рода. Для гамма лучей нет ни сильных, ни слабых, это энергия в своей чистой форме, это сила, способная пробить и разрушить все, что угодно!

— Но ведь радиация не должна убивать сразу! Она может менять структуру ДНК, может вызывать ожоги, онкологические заболевания…

— Все зависит от дозы излучения. Есть уровни радиации, которые способны подавить все живое за считанные секунды. Это как раз и есть наш случай, — Йорг посмотрел вокруг себя и покачал головой, — сложно сказать, но последние дни той старой цивилизации, были явно не раем. Это были жуткие времена и все, что мы видим вокруг, это лишь отголоски того времени! Наследие последних часов человечества!..

— Последних не последних, это мы еще не знаем точно! — Виктор приподнялся и взял рюкзак. — Мы не знаем, что здесь случилось, следовательно, кого-то винить пока еще рано.

— Да ладно, командир! — Йорг посмотрел на него с улыбкой, — мы же говорили уже об этом! Кто еще мог заварить все это дерьмо, если не наши с тобой потомки?

— Пойдем! — Виктор встал и кивнул головой на небольшое облачко, которое появилось на горизонте, — времени у нас же не так много. Меньше всего нам сейчас надо быть накрытыми дождем!

Йорг приподнялся на ноги и тоже посмотрел вдаль, на линию горизонта. Одно, единственное пока еще облачко, медленно выплывало из-за деревьев. Йорг закинул на плечи рюкзак и пропустил мимо себя Каролину. Все трое снова двинулись в путь.

2

То, по чему они шли, было похоже на какую-то большую дорогу, или даже на магистраль. Не редко на пути попадались небольшие возвышенности, холмики, похожие на те, что видели Виктор и Хью во время своего первого выхода за пределы корабля. «Машины», — вспомнились Виктору слова Йорга, сказанные ему по возвращении, «сгнившие и заросшие машины». Он остановился напротив одной из них и осторожно пнул ее ногой. Послышался глухой звук и земля сразу повалилась вниз, будто этот удар, этот пинок, был последней каплей, переполнившей сосуд терпения упорно державшейся бугром много и много лет почвы.

Начинали попадаться космонавтам и скалы. Внешне они совсем не были похожи на дома. Наоборот, это были покрытые мхом, деформированные от постоянных дождей и ветров камни, лишенные всего того, что могло связывать их хоть как-то с человеком. «Почему Йорг вообще решил, что это дома? Что увидел он в них такого?» — невольно думал про себя Виктор, каждый раз внимательно всматриваясь в эти странные архитектурные сооружения.

— Подождите секунду, — Йорг будто прочитал его мысли. Он свернул с дороги и подошел к одной из них. Он ткнул в нее найденной под ногами палкой. Дерн откалывался пластами, обнажая за собой позеленевшую от сырости и влаги поверхность камня.

— Смотрите, смотрите! — закричала, вдруг, Каролина. Она успела пройти чуть дальше.

— Что там? — Виктор поспешно повернулся к ней.

— Это… это… — но она не могла говорить. Дыхание сперло от волнения, и она молча тыкала пальцем во что-то перед собой.

— Твою же мать! — вырвалось у Виктора. Он остановился рядом и так же как она начал рассматривать что-то перед собой. Справа от магистрали, за невысокими кустами, полуразрушенная и деформированная столетними дождями и ветрами, стояла стена. Почему-то она не была покрыта мхом как все остальные и ней отчетливо можно было видеть текстуру кирпичей, соединенных между собой тонкой паутинкой потрескавшегося цемента. Посреди этой стены (она была повернута прямо к дороге) можно было различить даже нечто похожее на окно. На удивление, оно неплохо сохранилось. Конечно не было ни рамы, ни стекла, годы не пощадили их, но очертания, прямоугольная форма этого окна, сделанного в кирпичной стене, снимали всякую тень сомнения с того, что здесь, на этой планете, когда-то действительно жили люди.

— А ты мне не верил! — Йорг прошел мимо Виктора и подошел к следующей стене. Она была чуть дальше, но точно так же, как и эта, была сделана из кирпича. Врезанными в полуразрушенные стены, можно было различить окна. Чуть дальше над землей возвышалось что-то, похожее на вход, с дверным проемом. Йорг подошел к нему, взобрался на полуразрушенный каменный порог и громким голосом продекламировал:

— Добро пожаловать домой!

— Сколько лет прошло?! Сколько сотен или тысяч лет прошло с того момента, как здесь последний раз ходили люди?! — прошептала Каролина. Она уже успела овладеть собой и испуг первых секунд уступили месту сильному удивлению.

— Сотни лет, может тысяча! Может больше, может меньше… Эта атмосфера и осадки могут превратить дома в такие руины за достаточно небольшой промежуток времени.

— Египетские пирамиды куда лучше сохранились!

— А ты видел, как сохранились сейчас египетские пирамиды?!

— Осторожно, осторожно! — Йорг ушел вперед, но вдруг резко остановился и бросился бежать обратно, будто ужаленный чем-то невидимым. Виктор и Каролина не успели ничего понять и лишь удивленно смотрели на него. — Здесь повышенный радиационный фон! Дальше лучше не идти! — пояснил он свое поведение. — Идем туда! — он сверился с картой и показал рукой на небольшую полосу, которая шла сквозь деревья. Она была гораздо уже чем та «магистраль», по которой они шли сейчас. Но ее прямые формы, относительное отсутствие деревьев, делали ее очень похожей на какую-то очередную дорогу. — Здесь везде эти зараженные зоны! — он недовольно оглянулся, — надо быть очень осторожным. Если хотим вернуться к «Ориону» живыми, эти области придется обходить стороной! Куда ни посмотри, везде последствия все той же войны!

— Я не понимаю, зачем?! Что выиграли люди?!.. Что достигли они, неужели они действительно хотели этого… — тихо и мрачно проговорила Каролина.

— Как это всегда бывает, о Земле не думал никто, каждого беспокоило только одно — как победить врага!

— Но как так получилось, что люди, со всей их культурой и наукой, со всех их философией и психологией, не могли сдержать этот конфликт, не могли в очередной раз договориться?! Я все равно не верю в это! Я не могу поверить, что мы единственные, кто здесь остался! Что… что люди просто исчезли, как… как какие-то редкие животные.

— Они не просто исчезли, они и всех других за собой потянули. Йорг прав… Эта планета, теперь это кладбище… кладбище радиоактивных отходов и человеческих амбиций! Ничего разумного и живого! Везде лишь пепел и прах… Те, кто остались здесь после нас, постарались на славу!

Вскоре высокие сооружения по обеим сторонам дороги стали попадаться все чащи и чаще. Какие-то из них были похожи на обросшие растительностью камни, какие-то все еще хранили в себе отдаленную схожесть со стенами бетонных домов. Несколько раз космонавтам попадалось нечто похожее на столбы электропередач. Металл уже давно сгнил, от проводов не было и следов, но бетонные громадины, полуразрушенные и покосившиеся, продолжали возвышаться вверх как обелиски, как памятники погребенной в забытьи цивилизации.

Прошло еще несколько часов. Позади осталось еще несколько километров дороги. Солнце вовсю пекло с высоты. Оно уже давно поднялось над деревьями и висело большим слепящим пятном на ярком голубом небе. Дорога стала подниматься вверх, это чувствовалось по тяжести в ногах, по необходимости делать передышки через каждые сто с небольшим метров. Деревьев стало появляться все меньше и меньше, а каменных сооружений все больше.

— Наверное, мы где-то у центра города, — как-то неуверенно заметил Виктор.

— Черт… черт его разберет, где тут центр, где нет! — задыхаясь, проговорил Йорг.

— Сколько нам еще идти?

— Не знаю… сложно сказать, командир. По прямой от корабля было тридцать километров с небольшим. Здесь, с учетом всех обходов, будет километров сорок пять-пятьдесят, из которых мы прошли может двадцать, может и того меньше.

— Нам надо ускориться! — Виктор обернулся назад. С небольшого подъема открывался хороших вид на окружавшую их местность, на сплошные леса, на полосу видевшегося где-то вдалеке озера. Пушистые облака плыли по небу. На горизонте их было чуть больше, чем над головой. Погода медленно, но верно ухудшалась. — На ночь нам надо будет найти где-то укрытие. Здесь может случиться все что угодно, и я не хочу ночью оставаться под открытым небом! — он обогнал шедшую перед ним Каролину и поравнялся с Йоргом.

— Насколько опасна эта радиация?.. Я имею ввиду, если мы не будем обходить все эти зоны, а пойдем так… напрямик, чтобы сэкономить время, ведь концентрация радиоактивных веществ…

— Если ты не хочешь, чтобы у тебя вырос второй хер, этого лучше не делать! Эти области опасны прежде всего тем, что мы не знаем максимальный уровень в центре этого загрязнения. Она может быть чуть больше обычной нормальной природной концентрации, а может быть такая, что у тебя мозги начнут кипеть! И это я выражаюсь буквально.

— Значит мы будем идти несколько дней, как минимум…

— Мы никуда и не спешим, продовольствия, этих чёртовых пилюль, у нас хватит надолго. Питьевой воды немного, но у нас есть фильтры, воду очистим, так что не умрем и от жажды!

— Меня больше беспокоит ночлег… Тем более эта погода, она здесь изменчива, дождь может начаться совершенно нежданно! А что может сделать этот дождь с тобой ты уже и сам знаешь!

— Я пока не видел здесь ни одного здания с крышей. Я, по правде, здесь и зданий-то не видел. Только недогнившие, недоразрушенные куски стен и бетона! Если это большой город, тут должны быть подземные переходы, станции метро… Знать бы что это за город, может и карта была бы не нужна…

— Тихо! — Виктор остановился и поднял вверх руку. Йорг и Каролина замерли на месте. — Слышите?

— Что мы должны слышать, командир? — испуганно спросил Йорг.

— Шум воды, будто журчание! Здесь где-то ручей, или река, или что-то такое!

— Возможно, но…

— Пойдем! — Виктор двинулся дальше. За ним, поспевая, двинулись Йорг и Каролина.

Дорога продолжала подниматься вверх, идти становилось все сложнее и сложнее. Поверхность земли были изрезана кочками и впадинами. Приходилось перелезать и буквально карабкаться через некоторые из них. С каждой минутой движения, звук становился четче и яснее. Вскоре ни у кого не оставалось сомнений, что где-то уже совсем недалеко действительно журчала вода.

— Мне кажется, мы идем в нужном направлении, — проговорил Йорг. В этот момент он начал перелезать через большое трухлявое бревно, которое лежало поперек дороги. Он почти перебрался через него, но вдруг нога его соскользнула со ствола и его тучное тело со всей силы навалилось на бревно. Оно громко треснуло и Йорг с грохотом повалился на землю. — Все нормально! Нормально! — он быстро вскочил на ноги и как-то неловко улыбнулся поспешившим к нему на помощь космонавтам. — Это нога… нога соскользнула, бревно было мокрым.

— Осторожней! Ты нам еще пригодишься! — Виктор хлопнул его по плечу и пропустил перед собой. Он видел, что Йорг тяжело дышал от усталости и дал ему возможность идти первым, чтобы придерживаться его ритма движения.

Вскоре подъем закончился, журчащий звук стал еще громче, река была уже совсем рядом. Впереди дороги стояли высокие кусты. За ними, казалось, начиналось какое-то открытое пространство, где уже не было деревьев. Воодушевленный этим новым видом, Йорг прибавил ходу. Как атомный ледокол среди арктических льдов, он проламывал своим тучным телом путь напрямую через кусты. Они трещали, цеплялись за него, но никак не могли противостоять стокилограммовой туше космонавта. Наконец, Йорг выбрался из них и резко остановился.

— Мать… моя женщина!.. — крикнул он громко, но голос его затерялся в шуме воды. За ним из-за кустов появился Виктор и Каролина.

— Это что… это…

— Это мост, мужик! Мост через реку! — проговорил Йорг. Его лицо почему-то растеклось в большой улыбке, как будто мост и был именно тем, ради чего он пришел сюда. — Там внизу вода, какая-то река!

— Но он… выдержит нас, если мы пойдем по нему? — как-то настороженно спросила Каролина.

— А это мы сейчас и узнаем! — Йорг было двинулся вперед, но Виктор схватил его за плечо. — Стой! Мы не знаем что там, надо понять сначала, что это мост выдержит, а что нет!

— Мужик, я инженер! Я в этих делах… — Йорг не договорил и двинулся дальше. Однако по мере приближения к краю моста, вернее к большой, провалившейся вниз секции, его пыл уменьшался и на смену ему приходила та предусмотрительная осторожность, о которой просил его Виктор. Он сделал последние несколько шагов и остановился в метре от пропасти. Внизу виднелись камни и вода, которая пенилась и бурлила. — Тут… метров тридцать будет, высоко… черт!..

— По нему очень страшно идти! Может обойдем? — Каролина заметно нервничала. Она стояла в самом начале пути, у самых кустов, и боялась двигаться дальше.

Йорг отшагнул от пропасти и подошел к бетонному ограждению, больше похожему на какой-то порог. Возможно, когда-то на нем были металлические перила, препятствующие падению вниз, но годы полностью стерли его.

— Тут я не вижу, где можно было бы обойти, — он повернулся и пошел к другой стороне моста. Там уже не было такого порога и часть моста оканчивалась пропастью. Видимо когда-то давно, эта часть моста просто рухнула вниз под воздействием какого-то внешнего фактора или просто времени. — Придется идти по мосту, либо… можем попробовать пройти вброд, через реку!

— Это исключено! — Виктор осторожно приблизился к краю моста над пропастью. — Сквозь эту реку, мы точно не пройдем! — он внимательно осмотрел с этой высоты камни и реку, вода в которой быстро неслась куда-то вдаль, к линии горизонта.

— Думаю, мост выдержит! Он столько простоял, по виду… — Йорг с усилием топнул по мосту ногой, послышался легкий гул и где-то вдалеке что-то ударилось, видимо какой-то кусок моста отвалился и упал вниз, на камни.

— Эй! Ты что, твою мать!.. — крикнул ему Виктор. — Угробить нас всех здесь хочешь?!

— Если мы хотим идти по нему, то такие колебания он должен удерживать. И даже эти! — Йорг вдруг подпрыгнул вверх и со всей своей дури опустил свою тучную фигуру вниз, на бетонную поверхность. Послышался гул, будто где-то рядом повалилось дерево. Но мост не шатнулся, он лишь слабо дрогнул под ногами стоявших на нем космонавтов.

— Хватит!.. Твою, мать! Не веди себя как полный придурок!!! — не выдержал и закричал на него Виктор. Он понял, что это было слишком резко и через несколько секунд заговорил уже мягче, — старина, не надо, здесь все еле дышит, здесь… перднешь и все развалится!

— Ладно, командир, ладно! — Йорг смеялся искренним смехом. Все происходящее будто доставляло ему удовольствие. — Ты хочешь пройти по этому мосту и в то же время боишься, что он развалится у самого основания! Уж лучше тут, чем там! Тут мы хоть вон, за кусты сможем схватиться, а там, — он кивнул в сторону середины моста, где, под его ветхим и полуразрушенным остовом виднелись камни, — там если мы повалимся вниз, то… все! Кранты!

— Я пойду первый, вы стойте здесь! — Виктор сделал несколько нетвердых шагов вперед и остановился. Было видно, что от страха ему было тяжело дышать. Йорг заметил это и усмехнулся.

— Э-э-э, старина! — он подошел к нему, взял за рукав и осторожно потянул к себе, подальше от зиявшей под ногами пустоты. — Ты посмотри на себя, белый, как смерть, а хочешь идти туда первым. Пойду я! Высоты я не боюсь, в обморок не упаду! — он спокойно прошел мимо Виктора, — стойте здесь, наблюдайте!

— Ладно, хорошо!.. Только… осторожнее! — Виктор отошел назад и сел на камень, который, видимо, когда-то тоже был элементом моста или столба и сейчас валялся прямо посередине.

— Все в порядке? — к нему осторожно приблизилась Каролина.

— Да… почти! — Виктор натянуто улыбнулся.

— Ты, космонавт, и боишься высоты? — улыбнулась она ему в ответ.

— Есть немного. Там не боюсь, — он кивнул головой в небо, — в космосе! Там смотришь на все это как на картинку. Медленно проплывающие под тобой горы, океаны, облака, города ночью, все это кажется каким-то нереальным, каким-то… не знаю, слишком далеким от действительности. А здесь… когда стоишь на краю пропасти, смотришь в эти острые камни, которые валяются внизу… все кажется реальным… смерть кажется реальной!

Каролина открыла рюкзак Виктора и достала из него флягу. Тот молча взял ее из рук девушки и сделал несколько глотков. — Спасибо! — он положил флягу обратно и поднял голову вверх, к небу. Оно по-прежнему было голубым, по-прежнему яркими лучами светило солнце, но, сделав за день полукруг по небу, оно уже медленно тянулось к горизонту. Это было заметно и по вытягивавшимся на земле теням от деревьев и кустов. Виктор кивнул в сторону облаков и хотел сказать что-то Каролине, но Йорг, который снова приблизился к ним, опередил его намерения:

— Вроде все нормально! Идти можно. Танк по этому мосту, конечно же, не проедет, но… если уж меня этот мост выдержал, то у вас-то точно не будет проблем!

Это был опасный участок дороги, но Йорг, казалось, не чувствовал никакого беспокойства. Он шел первым и тихо насвистывал мелодию себе под нос. Но когда космонавты приблизились к середине моста, вибрация сильно возросла и Йорг замолчал. Он уже не пытался делать каких-то резких движений и медленно продвигался по его правой стороне. Слева, по ходу движения, виднелась пропасть, которая уходила уже на десятки метров вниз.

— Идите по этому краю, туда — не надо! — Йорг остановился и дождался, когда к нему приблизятся Виктор и Каролина. — Этот мост продолжает разрушаться, обвал может произойти в любой момент!

— Ты пугаешь нас! — громким шепотом и с каким-то упреком заметила ему Каролина.

— Я?! Ни в коем случае! Хорошая новость в том, что мост в таком виде стоит уже, может быть, тысячелетия. Вероятность того, что это все рухнет именно сейчас равна практически нулю!

— Сколько там метров? — Виктор старался не смотреть вниз и взгляд его был прикован к узкому участку бетона, по которому он двигался.

— Двадцать… может тридцать! В общем, хватит, если сорвешься! — Йорг снова пошел вперед, уже энергичнее. Часть моста, по которой они шли, становилась шире, та часть, где мост обвалился, наоборот, уже. Но, пройдя еще несколько метров, Йорг вдруг остановился и начал что-то высматривать впереди.

— Что там? — Виктор замер за его спиной.

— Дальше будет сложнее… Один из пролетов моста разрушен почти целиком.

— Ч-ч-черт! — Виктор случайно посмотрел вниз, на острые камни. Его лицо вмиг побледнело.

— Стойте здесь, я схожу посмотрю! — Йорг скинул с себя рюкзак и медленно пошел дальше.

Виктор чувствовал, как от высоты у него снова начинала кружиться голова. Он опустился вниз и достал из рюкзака флягу. — Все нормально! — это пройдет, — ответил он Каролине, предчувствуя вопрос. — Эта… пропасть! Чертов сигнал! Не могли они хотя бы отправить его с этой стороны моста!..

Каролина тихо засмеялась:

— Если мы кого-то там встретим, ты сможешь им это высказать!

— Высказать! — Виктор усмехнулся. — Будто у них других проблем, будто им есть дело до каких-то придурков, которые, сами не зная как, оказались у них в гостях!

— Нормально, идти можно! — крикнул им Йорг. — Там… конечно все не так хорошо, как… здесь, но пройти, думаю, можно.

— Думаешь или можно?

— Можно… думаю…

— Ладно! Идем! — Виктор приподнялся. Он взял в руку рюкзак и начал засовывать в него флягу, но та выскочила из его рук и с грохотом упала на бетонную поверхность. Йорг подошел к нему, нагнулся, поднял флягу и подал ее Виктору. Тот молча взял ее и положил ее в рюкзак.

— Дай сюда! — Йорг отнял у него рюкзак. — Иди так, а то…

— А то ты боишься, что рюкзак улетит вместе со мной? — Виктор усмехнулся и без всякого сопротивления отдал рюкзак Йоргу.

— Ну и это тоже, старина, и это то же! Все-таки столько таблеток зря пропадет! Ладно! — Йорг хихикнул. — Идем! Пока солнце еще не опустилось, нам надо через этот мост как-то перелезть. Каролина, ты с нами? — обратился он к Каролине, которая стояла неподвижно и с каким-то особым интересом рассматривала что-то на небольшом бетонном бордюре с правой стороны. — Эй, не спи!

Но Каролина не спала. Она сделала несколько шагов по бетонной поверхности моста в сторону бордюра и присела на корточки. Ее правая рука вытянулась вперед и она, будто боясь повредить что-то хрупкое, провела ею по шершавой бетонной поверхности.

— Что ты? — оба космонавта смотрели на нее с каким-то удивлением. Взгляд их перебегал с лица молодой девушки на эту бетонную конструкцию, с бетонной конструкции на лицо девушки.

— Посмотрите сюда! — проговорила он тихо и еле слышно. Ее тонкие пальцы водили по каким-то линиям, вычерченным на бетоне.

— И что это такое? — спросил ее Йорг.

— Это… какие-то надписи, или знаки, оставленные здесь кем-то!

— Кем? — Виктор сделал шаг в ее сторону.

— Я не знаю… Их не видно, прошло много времени и ветер или дождь затерли то, что здесь было нарисовано. Но это точно такие-то знаки, ведь так? — она повернулась к Виктору, потом к Йоргу, будто желая услышать от них подтверждение своих слова. Но они лишь молча смотрели на то, что было накарябано перед ними на бетоне.

— Не знаю, но это точно оставлено человеком!.. — подытожил, наконец, свои наблюдения Виктор.

— По крайней мере, каким-то разумным существом, — добавил Йорг, внимательно рассматривая начертания. — Но что это нарисовано… черт разберет… Человек какой-то или… люди какие-то… Ладно! — Йорг выпрямился в полный рост и посмотрел на тянувшееся к горизонту солнце. — Если не хотим залипнуть здесь на ночь, нам надо быстрее двигаться!

Но пройти оставшийся участок моста оказалось задачей совсем не легкой. Чем дальше космонавты продвигались, тем разрушения становились масштабнее. Всем было понятно, что разрушения такого характера не могли возникнуть сами по себе, что разбитые пролеты мостов, с раскуроченными гигантскими бетонными опорами, не могли прийти в такое состояние лишь по прошествии времени. Все выглядело так, будто этот мост, как и многие другие сооружения (они вспоминали попадавшиеся им по пути остатки зданий и совпадения становились очевидными) стали жертвами какого-то сильного воздействия извне.

Ко всем прочим проблемам вскоре добавился еще и ветер. Ближе к середине моста, там, где разрушения были наиболее сильными, он дул вбок резкими сильными порывами, будто специально толкая космонавтов ближе к пропасти. Несколько раз Виктор останавливался и хватался обеими руками за уцелевшие элементы моста. Он зарекался не глядеть вниз. Но несколько раз взгляд его, блуждавший в напряжении по хрупким конструкциям, останавливался на пропасти и он видел пустоту, видел обвалившиеся когда-то давно вниз бетонные блоки, и камни, которые будто целили ему в грудь своими острыми углами. Несколько раз страх охватывал его так сильно, что ему становилось тяжело дышать, рот его, как у выброшенной на берег рыбы, жадно хватал воздух. Страх парализовал все его тело, он замирал на месте, и Йоргу, который уходил вперед, приходилось карабкаться по тонким, уцелевшим конструкциям моста обратно. Он подползал к замершему в страхе Виктору, брал его за руку и, как маленького ребенка, вел за собой над пропастью дальше.

Но вот позади остался последний из разбитых пролетов. Ветер поутих и его жуткие завывающие звуки больше не вызывали у Виктора тошноту и дрожь. Он добрался до Йорга и повалился на бетон рядом. Йорг громко зааплодировал:

— Ну, я же говорил, что дойдем. А ты!..

— Я чуть не сдох! — Виктор посмотрел на Йорга с больной улыбкой на губах. — Смотри! — он показал ему и подошедшей Каролина свои дрожавшие руки. На пальцах правой виднелись подтеки из засохшей крови. Он содрал кожу когда карабкался по полуразрушенным блокам.

— Да уж… Обратно, может, пойдем другим путем… Если тут другой путь есть, конечно…

— И если пойдем обратно, — тихо проговорила Каролина. Она села рядом. Приземлился на камень напротив и Йорг. Повисла тишина. Несколько минут в тишине космонавты любовались красотой рыжего заката на этой родной для них, но, одновременно, и такой чужой планете.

— Ладно! — Виктор, наконец, приподнялся и взял из рук Йорга рюкзак. — Пора идти, скоро стемнеет, нам надо найти место, где остановиться на ночлег!

Они снова поднялись и снова звуки их шагов послышались в тишине.

3

Вскоре солнце приблизилось к самой линии горизонта. Его рыжие лучи еще освещали фигуры космонавтов, когда они спустились с моста, но когда они вышли на дорогу, которая шла от моста дальше, солнце уже почти не было видно. Лучи терялись где-то сверху, в верхушках качавшихся над головой деревьев, в розовых облаках, которые медленно пролетали над головой.

На удивление, дорога с этой стороны моста оказалась куда лучше, чем с другой. Под ногами, почти везде, лежал асфальт, временами можно было увидеть даже элементы оставшейся кое где дорожной разметки. Конечно, это был далеко не трек для «Формулы один», как подметил Йорг, поскольку огромные трещины изрезали дорожное покрытие вдоль и поперек, но идти по такой дороге было гораздо приятнее чем по той, откуда они пришли.

— Сколько нам осталось по твоим этим… приборам? — Виктор кивнул на уже потертый лист с планом местности, который Йорг нес в руке.

— Не знаю! — признался он честно. — Я вообще не знал, что будет какая-то река, какой-то мост. Радиопеленгация вообще вещь достаточно грубая, в плане позиционирования в пространстве, я имею ввиду. Можно понять направление сигнала, его относительную близость, но… как понимаешь, радиосигнал тебе дорогу не прочертит! — Йорг остановился, поворачивая карту в сторону, где еще виднелись проблески солнца, — вообще… думаю, километров пятнадцать, может меньше… чуть… Но, в любом случае, идем по этой дороге, она нас туда должна привезти!

— Как скажешь! Вот только у нас проблема! — не останавливаясь Виктор ткнул пальцем в красное пятно солнца, последние лучи которого изо всех сил пробивались сквозь деревья. — Солнце садится, скоро тут будет темно как в заднице!

— Да, надо бы найти место для ночевки! Жаль у нас нет палатки! Подумать только! — вдруг засмеялся Йорг, — корабль забит десятками, даже сотнями тонн всякого дерьма, о существовании которого обычный обыватель даже не догадывается… Но палатки… нет простой, простейшей брезентовой или хрен знает какой палатки!

— Как правило, если ты летишь в далекий космос, палатка тебе не нужна, — с иронией заметил Виктор. — Мы, видимо, исключение из этих правил!

— Но это ладно! Надо во всем искать позитивные стороны! — снова засмеялся Йорг. — Нет перенаселения, нет пробок на дороге. Ведь разве там, у нас, такое было бы возможно? А?! — он даже остановился, чтобы лучше показать руками ширину дороги и полное отсутствие на ней какого-либо транспорта. — Ни пробок, ни бешенных водителей, ни шумов… ни этих белых полос от самолетов, — он кивнул в небо, — ничего! Как… раньше, как в девственные доисторические времена!

— Только вот времена другие, — ответил ему Виктор. — Радиация, осадки, следы погибшей цивилизации. Рай на земле не выглядит так, мужик!

— Рай для каждого это что-то свое. Для кого-то это яблоня где-то в Эдеме, для кого-то пятьдесят или сколько там девственниц, для кого-то еще что-то… Для меня, если честно, тишина гораздо приятнее суматохи и… бешенного ритма. Люди утомляют больше, чем все остальное и чем больше людей становится вокруг, тем больше они утомляют. Здесь этого утомления нет и это еще не самое худшее, что с нами могло случиться!

— Пока мы не поймем, что здесь произошло, мы не можем называть это место ни адом, ни раем, — вступила в диалог Каролина. — Пока это загадка… тайна, но тайна, как мне кажется, с каким-то зловещим оттенком!..

В этот момент Виктор остановился и начал всматриваться в сторону леса. Каролина замолчала и тоже остановилась. Ее взгляд последовал за взглядом Виктора. Йорг же не сразу заметил остановки и продолжил идти вперед. Он понял образовавшуюся тишину как возможность для себя говорить и начал что-то громко и усиленно доказывать, но Виктор окрикнул его сзади и Йорг не без удивления повернулся.

— Чего вы там?..

— Смотри! — Виктор вытянул руку и показал в сторону леса. Йорг последовал взглядом за рукой и первые несколько секунд не мог понять, что там было такое, на что Виктор хотел, чтобы он обратил внимание. Он даже сделал несколько шагов в сторону оставшихся космонавтов, чтобы спросить у них, что именно он должен был там видеть, но вдруг очертания мрачного невысоко здания попались ему на глаза и он, так же удивлённый, остановился.

— Что, думаешь, это такое?

— Здание… какое-то, — Йорг пожал плечами. — Выглядит, конечно, как дерьмо, но всяко лучше, чем то, что видели мы до этого! Может, можно будет переночевать там?

— Давайте туда не пойдем! — прошептала Каролина. В голосе ее чувствовался страх. Виктор посмотрел на нее. Она посмотрела на Виктора. — Мне страшно… оно какое-то… не знаю… — она пыталась подобрать слова, которые могли бы описать ее чувства, но ей это не давалось.

— Да, здание не из приятных. Оно не жилое и будто построено гораздо позже, чем мост и те дома, которые мы видели по ту его сторону, — проговорил Йорг. — Похоже на какое-то…

— Эй!!! Есть здесь кто-нибудь?! — в тишине вдруг раздался громкий голос Виктора. Он крикнул так громко и неожиданно, что Каролина вздрогнула от испуга.

— Ты что? — тихим, почти замирающим от испуга голосом, спросила она у Виктора. Тот ничего не ответил. Затаив дыхание, он прислушивался. Но ответа не было и было слышно лишь тихое шелестение листьев на слабом ветру.

— По ходу нет… — тихо заключил Йорг.

— Пойдемте дальше, прошу вас! — Каролина взяла Виктора за руку и потянула его вперед. — Давайте пройдем чуть дальше… мне кажется там будут еще дома, а здесь… я не хочу оставаться на ночь здесь!

— Хорошо… хорошо! — Виктор видел по испуганному лицу Каролины, что компромиссы здесь не возможны. Да и здание это, сложенное из блоков, с маленькими оконцами, небольшим входом и снова какими-то знаками на бетонной поверхности, если честно, пускало мурашки и по его коже.

— Пойдем, мужик! — проходя мимо, Виктор ударил по плечу Йорга, который достал фонарь и светил ярким лучом в черневшую темнотой за входом часть помещения. Там была зияющая черная пустота. Йорг рассматривал эту черноту несколько секунд, но не видел ничего.

— Ладно, — проговорил он, наконец, тихо, самому себе и бегом, тоже испытывая нечто похожее на страх, двинулся догонять космонавтов, которые уже ушли вперед.

Здание это было только началом целой группы похожих друг на друга зданий. Лес по обеим сторонам дороги становился все менее густым. Появлялись целые зоны, где его не было вообще. Эти зоны были асфальтированы, с точно таким же потрескавшимся асфальтом. Посреди них, как грибы посреди ровного соснового леса, возвышались невысокие мрачные каменные постройки.

— Похоже на какие-то военные сооружения или что-то вроде этого! Как будто какие-то блокпосты или амбразуры или… какие-то лагеря для военнопленных… не знаю! — тихо заметил Виктор, осматривая новую группу зданий, которая показалась справа. На секунду у него появилось желание снова крикнуть в эту тишину. Он даже остановился, даже сделал глубокий вдох, открыл рот… но не решился. Что-то здесь было не то, даже если кто-то здесь и был, то гостеприимность явно не была их сильной стороной и лучше бы было не выдавать себя, по крайней мере уж так явно, так специально. Видимо, такие же мысли были и у Йорга. Он выключил фонарь и тихо проговорил.

— Здесь все по-другому! Все сохранилось лучше: дорога, эти здания, дома… Но это все не жилое, там, где живут люди, все выглядит по-другому! Это очень похоже какие-то военные сооружения.

— На военные сооружения Второй мировой или раньше! — согласился с ним Виктор. — Но если тут шла война с использованием ядерного оружия, ракет, лазерных пушек, то… эти сооружения, если честно, не знаю, зачем они нужны… Современные армии, я имею ввиду армии двадцать первого века, они же не пользовались такими вещами. Я, конечно, не эксперт, но это выглядит как… халтура… В любом случае, осторожность нам здесь не помешает… Давайте пойдем тихо, а то…

Но не успел Виктор закончить своей фразы, как вдруг Каролина споткнулась о какую-то неровность дороги. Виктор успел схватить ее за руку, но крик ее, громкий, невольно вырвавшийся из груди, разлетелся по лесу. Все замерли. На мгновение, как и тогда, когда Виктор крикнул «Эй! Есть здесь кто-нибудь», все начали прислушиваться к тишине с замиранием в сердце. Но, как и тогда, ответа не было. Крик Каролины, еще несколько секунд гудел эхом где-то вокруг, ударяясь о толстые стволы деревьев.

— Доставай фонарь, темно! — сказал, наконец, Виктор Йоргу. Он так же полез в рюкзак и извлек из него фонарь. Яркий в полутьме луч засветил на дорогу.

— Темнеет стремительно, командир! Надо бы подумать о ночлеге! — Йорг включил свой фонарь и пробежался им по мрачным деревьям. — Чего-то у меня нет желания спать в этом чертовом лесу!

— Пойдем! — Виктор снова зашагал по дороге. За ним, со страхом озираясь, пошла Каролина, замыкал колонну Йорг. Он уже не отставал, как прежде, он, как и все они, хорошо понимал, что отходить друг от друга уже нельзя.

Через пол часа мрак полностью окутал лес и дорогу. Тот сильный и порывистый ветер, который дул на мосту, полностью утих, и снова наступил штиль. Были слышны шаги, редкий хруст попавшихся под ногами веток; казалось, в этой полной тишине можно было слышать даже напряженное дыхание идущего рядом соседа. Время от времени, откуда-то из леса, доносился слабый треск, хруст, шорох. Какая-то ветка, упавшая с дерева, повалившееся под собственным весом от гнили дерево, скрип. Все эти звуки заставляли вздрагивать, еще сильнее напрягая и так до предела натянутые нервы. В такие моменты космонавты невольно останавливались. Слух каждого, обостренный в нервном напряжении, прислушивался к тому, что было там, в этой страшной и неизведанной темноте. Лучи фонарей нервно рыскали между деревьев, но тишина, эта вечная мертвая тишина, снова давила на них своей гнетущей атмосферой.

Вскоре дорога повернула налево и стала медленно опускаться вниз. Вдали, при свете фонарей, можно было различить слабо заметные на черном фоне очертания каких-то новых строений. Они были разрушены и разбиты. Ветхие, они стояли утопленными в лес. Черневшие пустотой оконные рамы, дверные проемы и просто пробоины в стенах, казалось, наблюдали своими черными огромными глазищами за путниками, которые забрели сюда непонятным образом, за этими мелкими никчемными смертными созданиями, которые посмели нарушить тысячелетний покой их тишины. Но при всем своем мраке, дома эти сохранились гораздо лучше, чем те, которые видели они по ту сторону реки, будто река эта своим росчерком делила эту местность на две разные, но уже отжившие свое, исторические эпохи.

— Может… здесь? — Виктор остановился недалеко от какого-то здания. Его фонарь пробежался по первому этажу, полуразрушенному второму, по торчавшему вверх куску стены, видимо, третьему этажу.

— Выглядит… как… дерьмо! — Йорг освещал фонарем соседний дом, который был разрушен еще больше.

— Может еще пройдем? — робко спросила Каролина.

— Ну… хорошо! Только хороших гостиниц в этом городе, боюсь, не осталось! — Виктор сказал это без всякой улыбки, однако Каролина поняла шутку и напряженно, больше из вежливости, улыбнулась.

— Там дальше вроде что-то есть! — Йорг посветил фонарем на слабо различимые очертания какого-то очередного здания. По сравнению с остальными, оно выглядело чуть лучше, хотя в представлении Йорга, всё равно было все тем же «антикварным дерьмом».

Космонавты прошли по дороге еще с пол сотни метров и остановились прямо напротив него. Здание было высотой в несколько этажей. Точнее, их было два. В свете фонарей можно было заметить даже остатки крыши над вторым этажом. В отличие от остальных построек, это здание выглядело уже как жилое.

— Постойте здесь, я пойду первым! — Виктор медленно полез сквозь кусты и высокую траву в сторону черневшего входа. Треск веток под его ботинками в этой тишине, казалось, разносился в разные стороны на километры. Было страшно… им всем было страшно. Но страх остаться ночью в лесу, под этим непредсказуемым небом, готовым вылить в любую минуту ядовитые осадки, умноженный на усталость и желание спать, пересиливал страх перед неизведанным.

— Эй… командир! — Йорг тихо крикнул в сторону дома, в котором исчез Виктор. Ответа не последовало, но из мрака доносился хруст его шагов.

— Пускай… — Каролина звучно сглотнула слюну, — пускай он все там проверит…

— Да чего там проверять-то?! Крыши нет, но есть половина второго этажа, он же потолок! Это ж видно отсюда, там можно переночевать! Пойдем! — Йорг двинулся в сторону дома. Каролина было хотела его остановить, она шепотом несколько раз произнесла его имя, но увидев, что он не останавливался, сама, озираясь по сторонам, быстро двинулась за ним.

— Эй! Есть кто? — Йорг тихо постучал рукой по стене на самом входе. Перед этим домом даже сохранилось крыльцо. Конечно, оно далеко не выглядело новым и даже «старым» его назвать можно было с большой натяжкой, скорее «остатками крыльца», но по сравнению с тем, что видели они там, сегодня утром, недалеко от их корабля, разница была разительной.

— Заходите и чувствуйте себя как дома! — в темноте вдруг показался луч фонаря, послышались шаги и вскоре из какого-то внутреннего помещения появилась фигура Виктора. — Сносно… вполне сносно! Есть потолок… конечно его лучше не трогать, иначе… Но в целом, от дождя здесь можно будет запрятаться. Так что переночуем здесь. Кто первый в душ?

— Душ? Тут есть душ?! — удивленно спросила Каролина. Оба, и Виктор и Йорг, прыснули со смеха. Каролина поняла шутку и тоже засмеялась.

— Ладно… Тут под ногами мусор и всякая грязь, но вот эта комната, соседняя, — Виктор показал лучом фонаря на темный вход в соседнее помещение, — там чуть чище и там можно будет заночевать! — он осмотрелся, нашел разрушенный кусок бетонной стены или перегородки, подошел к нему, снял рюкзак и приземлился, — … вы как хотите, а я сейчас я бы перекусил! — он извлек из рюкзака пакет с питательными таблетками, закинул в рот себе первую попавшуюся и запил водой. То же самое сделали Йорг, за ним и Каролина. Она почти сразу приземлилась на шершавую поверхность и облокотилась головой о полуразрушенную стену, но выпиравшие кирпичи давили в плечо и долго в такой позе находится было невозможно.

— Чего ты мучаешься? — Виктор поднялся и пошел куда-то вглубь здания. — Пойдем, покажу тебе, где можно лечь! — Каролина встала и двинулась за ним. Они зашли в соседнюю комнату, которая действительно была значительно чище. — Вот тут можно… или тут! — Виктор растолкал ногами какой-то мусор, какие-то, видимо, куски кирпичей и камней, которые валялись под ногами и помог Каролине опуститься вниз. Когда она легла, он положил под ее голову рюкзак.

— Виктор! — окликнула она его, когда он уже почти вышел в соседнюю комнату. — Виктор остановился. — Не уходите, пожалуйста, никуда далеко, хорошо?!

— Ну как мы тебя бросим? — в темноте не было видно его лица, но было слышно, что он улыбался.

— Мы рядом, можешь спать спокойно! — крикнул из соседнего помещения Йорг. — Мы только так… отольем и тоже спать! Хорошо?

Он замолчал, ожидая какого-то ответа или реакции от Каролины. Но его не последовало. Возможно, она его просто не услышала. Возможно, утомленная долгим изнурительным переходом, она уже заснула.

4

Рядом со зданием, в котором они поместились, стоял большой заросший куст. Йорг и Виктор наломали веток и принесли их внутрь. Пару раз щелкнула зажигалка и вскоре помещение с разрушенными стенами и обвалившимся наполовину потолком озарилось тускловатым светом костра.

— Запах дыма! Все как дома! В коллекции запахов старой Земли, я бы поставил его на первое место! — задумчиво проговорил Йорг. Он смотрел на то, как языки пламени медленно лизали сухие ветви.

— Я думаю эта Земля в последние свои дни видела немало костров и пожарищ, — Виктор подвинулся ближе к огню и вытянул вперед ладони, пытаясь их согреть. — Знаешь, а я даже немного рад, что мы не видели всего этого!

— Интересно, когда все это там началось? Я имею ввиду, через сколько лет после нашего отлета?

— Черт его знает, по тому, что видим мы здесь, это непонятно. Может десятки лет, может сотни… А может, почти сразу, много ли надо времени? Ведь от мира до большой войны, как говорится, один лишь шаг. Кто-то сказал что-то глупое, кто-то что-то глупое сделал. Чей-то сбитый самолет, взорвавшаяся на чьей-то территории бомба. Большой конфликт может вспыхнуть от малой искры, — Виктор осторожно вынул из костра обгоревшую ветку. Ее кончик, с красным тлевшим углем, слабо светил в темноте. — Это странно, что одна маленькая искра могла воспламенить в считанные минуты все, что природа создавала многие миллионы лет…

— Ты знаешь, — криво усмехнулся Йорг, — я вспоминаю, как они нас провожали. Какой был восторг, какой экстаз от всего этого. Сотрудничество на высших уровнях там, сотрудничество на высших уровнях здесь. Все эти разговоры про мирные процессы, про интеграцию, про деэскалацию, демилитаризацию, дефекацию и прочее бессмысленное бесполезное дерьмо… Все эти круглые морды политиков, все эти красивые речи лучших спичрайтеров человечества! И, ведь, я верил им! Верил в то, что все основные конфликты позади, что с этого момента все будет по-другому, что разум человека, обычная человеческая логика не портить жизнь другому, чтобы этот другой не портил жизнь твою, должна вот-вот наконец-то заработать. Я помню свои эмоции там, внизу, у ракеты. Помню эти морды чиновников из разных стран… Как стояли они плечом к плечу на пресс-конференциях, как лобзались, как… обнимались, как лизали друг другу задницы… Исследование общими усилиями планет, военные бюджеты, которые хотели пустить на гражданские нужны, ракеты, которые должны были быть направлены не друг на друга, а туда, в космос. Я слушал все это и… и искренне верил им, Вик! Ведь в хорошее так часто хочется верить!.. — Йорг наклонился ближе к Виктору, видимо не желая, чтобы Каролина, которая спала в соседней комнате, слышала его, — …я думал, что когда мы вернемся обратно, все действительно будет по-другому… меньше воин, агрессии, ненависти, меньше всякого расизма, анархизма, патриотизма… Но я был наивен и глуп, ты поднимешь теперь, как я был глуп?! Я и в мыслях представить не мог, что когда мы вернемся, все будет вот именно так!..

Виктор снова бросил ветку в костер и сложил руки на груди. Становилось зябко.

— А я нет! — заговорил он после длившейся несколько минут паузы. — Я, конечно, не думал, что все будет именно так, но у меня не было иллюзий и я не смотрел на мир так, как ты. Мы животные! Прежде всего животные! Самые сильные и опасные животные на Земле. Мы не можем летать, нормально бегать, скакать, плавать под водой, у нас нет острых зубов и клыков. Ты говоришь разум! Но этот наш разум, то, чем мы так все гордимся — это оружие, это прежде всего наше оружие. Мы пользуемся им, не только, чтобы выжить, но и что бы подчинить себе всех и всё. И именно разум наш, как бы это не звучало парадоксально, привел нас к гибели. Из-за нашего-то разума как раз и есть все наши проблемы. Были бы мы чуточку тупее, чуть меньше интеллекта, чуть меньше аналитических и математических способностей. Было бы меньше пуль, ракет, ядерных технологий. Наш мир был бы другим, по крайней мере, он бы просто был! Этот мир, — Виктор топнул ногой, — по-прежнему был бы полон животных, птиц, рыб… людей. Не было бы наук, религий, искусства, не было бы и бомб. Мы бы продолжали убивать друг друга… это так, этого не избежать в животном мире, но мы убивали бы друг друга как животные, как вид, борющийся с природой за своей существование! Но ведь нет! Мы ведь не такие! Эволюция заложила в нас мину замедленного действия, которая обязана была взорваться в тот миг, когда человек вышел бы за все разумные пределы. Мы радовались прогрессу, но мы не видели, что каждый маленький шажок человечества, каждое наше открытие, каждая доказанная теория, каждый открытый закон физики, не возносил нас до небес, до уровня «Бога», как мы считали, а, наоборот, двигал нас все ближе и ближе к концу этого дикого, короткого по вселенским меркам эксперимента под названием «человечество»!

Виктор с силой отбросил ветку с тлевшим еще углем куда-то в сторону. Она ударилась о бетонный пол и улетела в угол.

— Не любишь ты людей, — не поднимая глаз от костра, проговорил Йорг.

— Не за что их любить! Особенно, если смотреть на них со стороны, не как человек, который вдруг оказался один посреди поля с миллиардами трупов своих сородичей, а так, как какое-то высшее существо с другой планеты. Да, в принципе, и с другой-то планеты не надо, как смотрело бы на нас простое животное, кто-нибудь, кто обладал бы такими же способностями мыслить, как и мы… Что бы это существо подумало про нас, про человека?! Что какое-то животное, вдруг каким-то чудесным образом пробилось вверх по лестнице эволюции, развив себе вместо клыков и когтей мозг и что теперь это существо хочет контролировать на Земле все, будто Земля эта принадлежит только ему! И это только начало!.. Он еще открыто заявляет, что теперь амбиции его простираются гораздо дальше пределов Земли, в другие звезды, даже в другие галактики! Что рано или поздно весь этот мир, со всеми его миллионами миллиардов звезд будет принадлежать только ему одному! Представь себя, как к тебе подходят какие-нибудь свиньи или макаки и вдруг говорят тебе: «Знаешь Йорг, старина, мы тут решили и на месте твоего дома, да вообще на месте всего твоего города, построить здоровенный, такой немереных размеров свинарник. Чтобы дерьма там куча была со всех сторон, чтобы дерьмо там везде текло, чтобы смрад, понимаешь… в общем все по классике! Только ты извини, но остаться ты здесь не сможешь, потому что здесь хотим жить мы! Мы существа, знаешь, повыше будем тебя, поблагороднее, а ты со своей чистой рожей будешь нам только здесь аппетит портить и страх наводить».

Йорг засмеялся. Сказанное казалось ему шуткой, какой-то извращенной гиперболой, доведенной до абсурда. Но Виктор не смеялся. Его темные глаза смотрели неподвижно на костер.

— …Вот только люди не предлагали никому уйти. Животные истреблялись на месте, сначала топорами, стрелами, потом ножами, пулями, сетями, капканами, силками, натасканными собаками. Человек шел по этой планете подобно трактору, прущему через лес. Столб черного дыма в небо, рев мотора, треск костей под гусеницами. Он на херу вертел все, что попадается у него на пути! Дерево?! В жопу дерево! Оно зарывается в землю, вместе с гнездами птиц, которые висели на нем. Берлога медведя? В жопу и берлогу и медведя! Трактор проедет по ней, даже не заметив, и если медведю посчастливилось успеть вылезти, то радость его все равно будет не долгой — его пристрелит из ружья какой-то толстожопый охотник, вылезших из своего джипа за сотню тысяч баксов. Застрелит не по тому, что дома у него нет мяса или потому, что зимой ему не выжить будет без медвежий шкуры, а так… ради адреналина, ради лишь одного желания пощекотать свои нервишки во время так называемой охоты. А еще люди любят играть в войнушку! Выжженная бомбами земля, воронки размером с футбольное поле, радиационные загрязнения, химическое… Во всех войнах идет подсчет людей — столько-то погибло, столько-то ранено, столько-то несчастных взято в плен. Но никто не говорит о потерях животного мира! Сколько тех же самых медведей, кабанов, птиц погибло в Первую мировую войну, а Вторую, а в эту… Третью? Никто не помнит. Никто не знает! Да и зачем знать… Ведь Земля-то наша! Ведь она создана-то для нас, как большой цех, в котором мы можем творить все что угодно, никому за это не платя!

— Ну а как же культура? Ты сводишь человека к… не знаю, какому-то мотору, к простому трактору. Но ведь мы создаем то, что никакое другое животное создать не может! Музыка, живопись, архитектура, всего этого нет в животной среде…

— А нужно им это?!

— Но ведь существовать просто так, лишь создавая потомство и погибая, ведь это тоже глупо! Ведь должна быть цель, какое-то глобальное развитие, к которому надо стремиться! Мы, люди, создали цивилизацию, мы смогли сорганизовать материю таким образом, что преобразовали Землю во что-то другое, во что-то…

— В радиоактивную отстойную яму мы ее преобразовали! И не надо, пожалуйста, мне рассказывать про развитие человека здесь, в этом разваливающемся загаженном здании. Там, до старта, когда мы сидели за столом в последний день, лишенные «лишней» информации и наделенные лишь «нужной» информацией, я еще хоть как-то мог бы тебя слушать. Но здесь… Развитие! Культура! — Виктор усмехнулся. — Вся человеческая культура, всех тысячелетий, сведена к этому городу дряхлых домов. «Мона Лиза» Да Винчи, «Лунная Соната» Бетховена, «Война и Мир» Толстого… время не пощадило даже эти вещи, которые казались нам вечными. Годы превратили их в пыль, которая осела на твои ботинки. Больше нет культуры, нет музыки, нет литературы. Последняя книга, последняя мелодия, последний стих сотрутся с лица земли с последним существом человеческой цивилизации… с последним из нас пятерых…

Виктор замолчал и отвернулся от костра. При слабом свете пламени было видно, как расширялись его ноздри, было слышно, как тяжело дышал он от напряжения.

— Да это… печально! Но то, что случилось с нами, с этой нашей цивилизацией… это неправильно, у нас были альтернативы, был другой путь развития… Ведь, черт бы побрал, ведь мы с нашим умом, неужели мы не могли договориться, неужели не могли прийти к консенсусу, в конце концов?! Вместо войн мы могли бы развиваться в прогрессии к бесконечности, мы могли бы покорять…

— Не могли! — с желчью усмехнулся Виктор. — Весь твой консенсус, Йорг, лежит у тебя сейчас под ногами, под слоем этой пыли!

— Но это глупо, что все так закончилось! Нам надо было потерпеть еще совсем немного! Мы могли развиться, мы могли найти другие планеты, могли основать жизнь за пределами нашей Земли. И зачем тогда эти войны, для чего убивать друг друга? При технологиях, достигших высочайшего уровня, абсолютных значений, войны становятся бессмысленными! Ведь войны это всегда попытки отжать что-то у кого-то. Но если вся Вселенная лежит у твоих ног, то зачем драться, зачем пытаться стянуть друг у друга кусок какой-то никчемной земли в несколько километров, если все вокруг миллиарды галактик с миллиардами миллиардов звезд! Бери любую из них, делай что хочешь, живи как хочешь в полной свободе от других!

— Не могли! То, что случилось с нами, это и был единственный путь нашего развития. Ты говоришь другие планеты, но мы бы перебили друг друга и там! Вселенная стала бы для нас просто Землей увеличенного масштаба. Магелланово Облако превратился бы очередной Сектор Газа, Галактика Андромеды в Сталинград! Мы бы дрались за каждый клочок космического дерьма, унося с собой в небытие целые планеты, целые галактики! Так что, может, это и к лучшему! Ведь по сути-то, то, что с нами произошло, пошло лишь на пользу всей этой Вселенной!

— Ну а если бы мы встретили другие цивилизации, которые представляли для нас угрозу?

— Мы перебили бы их, мы бы загнали их в резервации, зоопарки, карантинные зоны. Мы бы рассекали их на атомы, препарировали бы живьем, мы бы высасывали из них сок и кровь, если бы нам это было бы нужно, если бы того требовала наша наука, наше развитие! А если бы они были более развитыми, чем мы, то они бы сделали бы то же самое с нами, и правильно бы сделали, иначе они закончили бы очень плохо! Мы, пойми это, наконец, мы паразиты этой планеты. Паразиты всей Галактики, всей Вселенной. Мы наделенные разумом подонки, но разум этот лишь только гадит всем остальным, да и нам самим тоже. Конечно, может где-то там есть и другие существа, по сравнению с которыми мы со всеми нашими поступками выглядим как юная дева Викторианской эпохи по сравнению Сид Вишесом, но таких существ явно мало, да и… есть ли они вообще?! — подытожил Виктор. Он приподнялся и протер вспотевший лоб рукавом. Он был в каком-то странном душевном состоянии. Происходящие события, безвозвратная потеря того старого мира, его прошлой жизни, тяготили его, медленно, но верно подрывали его некогда прочные психические устои. Он понимал это, он сдерживал себя, как только мог, но временами налетавший на него приступ отчаяния давил его так, что сдерживаться больше уже не было сил.

— Эй, куда ты? — спросил его Йорг, заметив, что Виктор двинулся в сторону двери на улицу.

— Подышать немного воздухом, старина! Бошка болит от этого дыма! — заметил он с порога уже спокойнее и медленно вышел на заросший участок перед зданием, видимо некогда бывший двором.

— Подожди меня! — Йорг тоже поднялся и пошел к выходу.

— Все течет, все меняется, вот только звезды… Эти чертовы звезды, несмотря ни на что, продолжают светить на небе как ни в чем не бывало. Сколько цивилизаций сменилось, сколько умерло королей и тиранов, какое бесчисленное количество живых существ погребено под нашими ногами, под их светом… — Виктор облокотился спиной на фрагмент кирпичной стены. Стена начала крошиться под от его нажатия, но он не отодвинулся. — Все это в прошлом теперь, мы сами в прошлом… Последние представители последней человеческой цивилизации, медленно доживающие свой век на чужой, но некогда родной им планете!

— Но подожди, мужик, мы еще не знаем что это за голос… этот радиосигнал, который я поймал! Может мы здесь не одни, может… не знаю… может тут еще кто-то есть, кто-то, живой, кто-то разумный, кто мог бы нам помочь…

— Разумный?! — Виктор вдруг заговорил так громко, что Йорг даже отодвинулся от него. — Если здесь даже кто-то и есть, в чем я, лично, очень сомневаюсь, то как ты думаешь, они, люди, просуществовавшие тысячи лет в этом дерьме, тысячи лет ходившие по обломкам и трупам, по этим зараженным радиацией и ядом зонам… они могут быть разумными?! Здесь нет детских садов, школ, университетов, здесь нет никакой инфраструктуры, к которой привыкли мы, те люди «классической» эпохи! Если бы все это было, мы бы видели и слышали, в том числе по радио нечто большее, чем больные бредни какого-то мудака! Нет, Йорг, нет! Можешь тешить себя сколько угодно, если тебе от этого легче, но разумного здесь нет ничего! Люди, пережившие все это, если бы они даже и остались живы, они бы потеряли свой прежний рассудок, свое прежнее «я». Все человеческое для них осталось бы позади! Мораль, нравственность, традиции, культура, все это уже давно закопано здесь, в эту землю, в эту покрытую слоем пепла и костей землю! Меньше всего в своей жизни я хочу встретиться с такими людьми, как, уверен, не хочешь и ты… как и она, — он кивнул в ту сторону, где за стеной спала Каролина. — Но… к счастью, это иллюзия! Жизни тут нет! Я уверен в этом, планета мертва! А то, что мы слышали по радио, это лишь отраженный от другой планеты сигнал, вернувшийся к нам через тысячи лет пустого путешествия по космосу!

В этот момент Виктор поднял вверх голову и увидел все тот же тускло светящийся объект, который видели они с Каролиной тогда, когда ждали прихода Йорга. Он так же медленно проплывал среди неподвижных звезд куда-то в сторону леса.

— Что это такое? — спросил его Йорг. Он сделал несколько шагов прочь от здания и внимательно рассматривал эту светлую точку, которая двигалась по небу.

— Мы умудрились засрать продуктами своей жизнедеятельности не только планету, но и ближайший к нам космос. Космический мусор. Мусор тут, мусор там! Все, что оставил за собой человек — лишь мусор…

— Но подожди…

— Не хочу ждать, Йорг. Хочу спать! Пойдем! Завтра нас ждет долгий и тяжелый путь! — Виктор развернулся и медленно вошел обратно в помещение. Костер уже догорел, и на бетонном полу дотлевала кучка красных углей. Виктор наступил на нее ботинком и пламя окончательно потухло. Сгореть во сне он не хотел. И хоть планета эта не была пригодной для жилья в долгосрочной перспективе, умирать он еще не спешил. Он выбрал для себя эту дорогу и обратного пути уже не было. Ведь он был одним из последних и чтобы там не было после, эту жизнь он хотел закончить достойно.

Каролина крепко спала, когда он вошел в соседнее помещение. Было слышно ее тяжелое сопение. Что-то захрустело под его ногами, Каролина откашлялась, но не проснулась, видимо утомленность последнего дня выбила у нее последние силы. Виктор острожное опустился рядом и отпихнул валявшийся рядом мусор. Снаружи была слышна возня и тихое бормотание Йорга. За неимением другого собеседника он, видимо, нашел лучший способ излить свои мысли — излить самому себе. «И все-таки, он странный тип», — подумал про себя Виктор и нащупал головой небольшую кучку мусора, некое подобие подушки. Еще несколько минут он продолжал слушать возню с улицы, тихий шепот, редкий хруст. Он смотрел на мерцающие звезды в окне, на безоблачное черное небо. Вот за окном упала звезда. Она вспыхнула яркой точкой на сотую секунды и вмиг сгорела в атмосфере, как в миг, по масштабам Вселенной, сгорела и вся человеческая цивилизация, как скоро сгорит и вся их Солнечная система.

Но вскоре свинцовые веки наползли на глаза. Он медленно начал отдаляться от этого разрушенного дома, от сопящей рядом Каролины, от бубнящего что-то самому себе у выхода Йорга. Снова перед глазами поплыли какие-то образы, обрывки воспоминаний прошлых лет, лица людей, которых он знал, но которых больше уже никогда не увидит. Он сглотнул слюну, откашлялся, протянул ноги, скрестил на груди руки и, наконец, погрузился в сон.

5

Он видел сон, что он еще школьник и сидел где-то за партой. Рядом, справа, сидел Хью. Его лицо было повернуто к нему, его нос почти касался уха Виктора, он чувствовал его дыхание, чувствовал звук шевелившихся совсем рядом губ. Но Виктор боялся повернуться к нему, он чувствовал жар, который излучал его взгляд, чувствовал, что если он повернется к нему, он сделает с ним что-то плохое, он оскорбит его или даже поколотит!

— Виктор! — послышался голос Каролины. Виктор повернулся назад. Сзади сидели Йорг и Каролина. Чуть дальше Алисса. Ее лицо было изуродовано зарубцевавшимися шрамами от ожогов. Она смотрела на него своей страшной, похожей на зомби из фильмов физиономией, смотрела с каким-то укором, будто он, Виктор, сделал это с ней, будто это он заставил ее изуродовать себя таким образом! Он хотел сказать ей, что это не он, что он в этом не виноват, но вдруг… этот крик! Этот нечеловеческий дикий крик, способный пробудить даже мертвого. Казалось, какое-то дикое животное ворвалось в эту дряхлую загаженную комнату и завизжало, заорало со всей мочи.

Он вскочил на ноги, какой-то бессознательный рефлекс заставил его это сделать. Где он? Кто он? Он еще не понимал этого до конца, но он уже готов был драться, готов был бежать, готов был биться с дворовым хулиганом Хью, который сидел рядом. Но Хью не было рядом. Вмиг исчезли парты, исчезла Алисса, исчезла школа. Он снова был на Земле, снова на заброшенной пустынной планете, в дряхлом здании эпохи, пришедшей на смену человеческой. Перед ним, в углу, забившись, сидела Каролина. Она закрывала лицо обеими руками, будто эти химически осадки, будто эта текущая с неба дрянь попала ей в глаза. Виктор бросился к ней, он хотел отнять от лица руку, посмотреть, что с ней, что с ее лицом, но Каролина сама отняла руку и как-то дико, с глазами, наполненными слезами, кивнула назад, куда-то туда, откуда он только что к ней подскочил.

Кровь в миг замерзла в его жилах. Напряжение острой бритвой пробежалось по нервам. Там что-то было! Там, за его спиной был кто-то или что-то, что заставило Каролину вскочить, броситься прочь, забиться в угол, дрожа как одинокий осенний лист на ветру. Виктор осторожно подобрал с пола какую-то палку и крепко, до треска, сжал ее пальцами правой руки. На поясе у него был нож, он помнил про это, но лезть за ним, отстегивать его у него уже не было времени. Тот, кто был сзади, наверное, заметил бы это, заметил его лишнее движение и нанес бы удар первым. Каждое мгновение, каждая тысячная секунды была на счету. С прытью, которую сложно было ожидать даже от кошки, охотящейся в саду за маленькой птичкой, он вскочил на ноги, развернулся, поднял вверх палку, готовый сокрушить череп любого создания, и… чуть не ударил по лицу поднимавшегося с земли Йорга. Тот тоже смотрел с диким взглядом на все это. Его заспанное лицо со слипшимися глазами, сначала удивленное, потом испуганное, смотрело на Виктора, потом на Каролину и снова на Виктора.

— Чего тут… вы делаете? — спросил он как-то неуверенно, переводя взгляд на палку, поднятую над его головой. В его лице можно было прочитать страх. На мгновение, на какие-то несколько секунд, ему показалось, что Виктор спятил, что он, точно так же, как и Хью, захотел власти над ними, захотел силой подчинить их. Но он и так был их командиром, Йорг и так слушался его беспрекословно, разве не так?!

— Э-э-э! Мужик!.. — он кивнул головой на палку в руке обезумевшего космонавта. Виктор понял это и тут же опустил ее. — Какого… что тут… Лина, ты… — Йорг говорил сбивчиво и невнятно. — Что произошло, Лина!? — смог, наконец, выговорить Виктор. Его голос звучал напряженно, но твердо.

— Тут… тут… — она захлебывалась слезами, говорить ей было трудно. Но она пересилила себя, она вытянула вперед руку и слабо, навзрыд, проговорила:

— Тут… повсюду… они!

— Кто… они? — еще больше удивился Виктор. Он снова повернулся к Йоргу. По лицу последнего он хотел понять, не кажется ли уже ему, что девушка спятила. Но Йорг… он понял ее. С невообразимым ужасом на лице, рассматривал он мусор, валявшийся на полу. Только это был не мусор. Присматриваясь туда, куда присматривался и Йорг, Виктор, вдруг, тоже увидел, что то, что казалось им до этого какими-то кусками стен, фрагментами зданий, может интерьеров, обвалившихся вниз, оказалось человеческими останками! Везде — справа и слева, ближе и дальше, виднелись пожелтевшие и почерневшие от времени человеческие черепа, кости ног, рук, позвоночники. На некоторых из костей были элементы сгнившей одежды, кое-где болтались лоскутки ткани, будто повешенные уже на кости после смерти как игра, как какая-то больная шутка, будто кости были новогодними елками, которые можно было наряжать игрушками и потом с радостью созерцать.

Виктор сделал несколько шагов назад. Палка сильнее сжалась в руке, будто он боялся того, что кто-то из этих скелетов может вдруг вскочить и бросится к нему втыкая свои костлявые пальцы ему в шею. Он снова поднял палку, но вдруг… С криком, который не ожидал от самого себя, отбросил ее сторону! Это была не палка, он увидел это только сейчас. То, что держал в руке все это время, чем хотел отбиваться от тех, кто мог представлять угрозу, был фрагмент человеческого тела, вырванная кость руки, с торчащими с другой стороны, как грабли, длинными костлявыми пальцами.

— Все в порядке! Все в порядке! Все… в порядке!.. — проговорил он, несколько раз повторяя, одну и ту же фразу. — Здесь нет ничего страшного и… и необычного, это скелеты… человеческие скелеты, — взглядом, полным напряжения и страха, он начал осматривать комнату вокруг. Каролина сидела все так же в углу, с закрытыми ладонями глазами. Она боялась и не хотела быть здесь. Несколько раз она, охватываемая жутким желанием покинуть этот дом, приподнималась, но каждый раз, думая о том, что может она встретить там, за его пределами, снова опускалась вниз и снова закрывала рукам свое заплаканное лицо.

Десяток, а может и того больше скелетов, находился во всех частях этой комнаты. Они лежали, либо сидели, облокачивались на стены. Один скелет, совсем маленький, видимо какого-то ребенка, лежал рядом с большим скелетом, видимо родителя. Картина была жуткая, картина неописуемая, и лишь прошедшие годы, сравнявшие эти некогда живые тела с бездушными потемневшими остовами человеческих тел, придавали всему этому вид какой-то сюрреалистический, оторванный от действительности.

— Какого черта тут произошло?! — выдавил из себя Виктор. Он нагнулся над черепом и осторожно взял его в руку. Прошлой ночью он принял его за кусок кирпича и отбросил ногой прочь от остальных останков этого тела. — Что с тобой случилось? — спросил он, смотря в пустоту его рассыпавшихся даже от слабого давления пальцев глазниц. Но череп молчал, предпочитая хранить в могиле свою страшную тайну.

— Я… я не могу здесь больше находиться, пойдемте отсюда… пожалуйста! — сквозь ладони, прижатые к лицу, проговорила Каролина. Ее тело слабо вздрагивало, не то от утренней прохлады, не то от страха, который охватил и до сих пор не отпускал ее.

— Я за, — слабо кивнул головой Йорг.

Виктор приподнялся и сделал несколько шагов в сторону стены. Аккуратно, стараясь больше не принести никакого урона останками этого и без того пострадавшего существа, он положил череп рядом с позвоночной костью, от которой вчера вечером ногой он отбросил этот череп прочь. Взгляд невольно упал на сидевшего чуть дальше, под окном, другого скелета. Его костлявые руки лежали у него на груди, голова поднята к небу, нижняя челюсть, прогнившая и еле державшаяся, висела на боку. Все было очень похоже на то, что этот человек, как и все остальные несчастные в этой комнате, не умерли здесь своей смертью, а умерли одновременной и в мучениях.

— Пойдем! — проговорил он, чувствуя, как от всего увиденного, как и там, вчера, на мосту, у него начинает кружится голова. На мгновение ему даже показалось, что один из скелетов повернул в его сторону свой темный череп, рассматривая его своими пустыми глазницами. — Надо валить отсюда… и, чем быстрее, тем лучше! — он схватил рюкзак с пола и первым покинул помещение. За ним, гуськом, не теряя ни секунды, вышли остальные.

Когда они снова оказались на дороге, все втроем, будто по какой-то одной команде, остановились и посмотрели на это здание, прятавшееся за невысокими редкими деревьями. Теперь, открывая им тайны своих комнат, один вид его пускал дикие мурашки по коже, вызывал желание броситься прочь бегом по это дороге, не останавливаясь и больше не оглядываясь.

— Дай воды! Дайте кто-нибудь воды, — проговорил Виктор после нескольких минут ускоренного шага.

— На! — Йорг протянул ему свою флягу. — У тебя закончилась что ли?

— А!.. Точно! — только сейчас Виктор увидел, что нес рюкзак у себя в руках и вспомнил, что у него так же была вода. Произошедшее настолько сбило и спутало его мысли, что он до сих пор не мог полностью овладеть собой. Он вернул Йоргу флягу, достал свою и на ходу сделал несколько больших глотков. — Воды у нас не так много. Надо будет потом остановиться… проверить, может вскипятить даже во фляге… Ты как? — обратился он к Каролине, которая шла молча рядом. Она уже не плакала и слезы высохли у нее на щеках, но влажные красные глаза, напряженно смотревшие перед собой, по-прежнему выдавали ее натянутое внутреннее состояние.

— Нормально! — она нехотя пожала плечами и попыталась улыбнуться. Но это жалкую попытку никак нельзя было назвать улыбкой. — Лучше, чем… они…

— Твою мать, я вспоминать буду это всю свою жизнь! В этом могильнике… мы спали там всю ночь, не подозревая… — бормотал громко Йорг, — что там было с этими… ребятами, что произошло?!

— Не знаю, никто не знает, никто уже не скажет. Если только этот наш… таинственный радио ди-джей не объяснит нам все то, что происходило на этой планете с момента нашего отлета!

— Надеюсь, когда мы до него доберемся, он будет выглядеть лучше, чем те парни, в чьем доме мы спали ночью.

— Пойдемте быстрее, — проговорил Виктор. Он то и дело напряженно осматривался по сторонам. — Погода портится. Не было бы дождя!

За ночь погода, действительно, сильно изменилась. Голубого неба, которое висело над головой весь прошлый день, уже не было видно. Тучи затянули весь небосвод своей белой пеленой. Не было ни дождя, ни мороси, но была та пасмурная прохладная погода, которая так нередко бывает в северных регионах в мае месяце или даже июне.

— На самом деле, — прервал затянувшееся молчание Йорг, — мы уже где-то совсем рядом, — не останавливаясь, он показал рукой поверх деревьев, где был виден пологий склон, — там эта возвышенность заканчивается, потом несколько километров низина, холм и рядом с этим холмом, с противоположной его части, где-то там и находится наш источник сигнала!

— Или находился, — тихо подметил Виктор.

— Или да, находился, — подтвердил, кивая головой, Йорг.

— Что мы будем делать, если там действительно кто-то есть? — с каким-то напряжением спросила Каролина.

— Прятаться! — ответил Виктор.

Йорг усмехнулся, но Виктор посмотрел на него взглядом, который давал понять, что он не шутит.

— Командир, но если мы будем ото всех прятаться, зачем мы, вообще, сюда тогда шли?

— Меры предосторожности. Перед тем, как установить любой контакт, мы должны убедиться, что все пойдет так, как мы хотим и что мы не закончим как они!

— Логика в этом, конечно, есть. С каждым километром пути я начинаю верить в то, что мы там встретим развитое общество все меньше и меньше.

— Не похоже на то, что мы вообще там кого-то встретим! — ответил Виктор Йоргу.

— Тут не все так просто, командир, есть что-то, что не вписывается в эту картину, — начал было Йорг, но Каролина прервала его.

— Смотрите! — она вдруг остановилась и показала рукой куда-то вдаль. Йорг и Виктор последовали взглядами за ее рукой и увидели высокие дома, которые стояли дальше, за деревьями, в направлении их движения.

— Ого! Да тут… целый мегаполис! — Йорг вытянулся на цыпочках, пытаясь лучше разглядеть дома из-за леса.

— Здесь все по-другому, все сохранилось лучше, чем там, откуда мы идем… но почему?

— Возможно, река была преградой, какой-то линией, вдоль которой проходило какое-то разграничение. Может разные области, может линия фронта, может границы каких-то государств. Понять это сейчас уже нельзя…

— Подождите секунду! — Йорг вдруг повернулся и большими шагами, почти прыгая, сбежал с дороги. Прежде, чем Виктор и Каролина успели что-то понять, он залез на небольшую возвышенность и оттуда, приложив руку как козырек ко лбу, подобно шкиперу с капитанского мостика, начал высматривать что-то вдали. — Вижу этот холм! Идти порядочно еще, километров с пять… это если по прямой!

— Что еще видишь? — спросил его Виктор.

— Город вижу, дома… Город, конечно, потрепанный, но по сравнению с тем, что там, это хоть на город похоже.

— Ладно, слезай, времени мало! — Виктор двинулся дальше. Но не успел он сделать и несколько шагов, как вдруг остановился и прислушался.

— Что?!

— Тихо! — он повернулся к Каролине, прижимая указательный палец губам, и давая ей понять, чтобы она молчала. Какой-то странный звук долетел до его ушей, казалось, где-то вдалеке послышался шелест деревьев, будто листья слабо зашевелились на ветру. Вот только ветра не было. Кругом был полный штиль и полная тишина. Однородная серая масса неподвижных облаков висела над головой, будто навеки прилипнув к небу. — Тише! — то же самое он показал и Йоргу, который крался к ним на цыпочках. — Вы… слышите это?

— Да! — прошептала Каролина.

— Нет, — честно признался Йорг. Как он ни старался, он не слышал ничего.

— Какой-то странный шум в лесу, будто вдалеке что-то движется или… кто-то идет.

— Не пугай так! — Йорг тоже замер. На его лице отразилась тревога. Они все замерли, лишь слабое дыхание, еле слышно, вырывалось из груди каждого.

Вскоре странный звук долетел и до слуха Йорга. Теперь его слышали все. Что это было, где это было, понять было сложно, но откуда-то издалека, с той стороны откуда они пришли, доносился пока еще слабый монотонный звук какого-то шуршания или даже жужжания. Первая догадка о том, что кто-то двигался по лесу, была сразу отброшена. Не было слышно ни хруста, ни звука шагов. Звук был монотонен и постоянен. Единственное, что было непостоянно, так это громкость звучания. Казалось с каждой минутой (а космонавты уже стояли, прислушиваясь, несколько минут), звук становился все громче и громче, будто это приближалась к ним все ближе и ближе.

— Что это за херня? — тихо, на вдохе, спросил Йорг. — Похоже на шелест, но ветра нет и… — но он не договорил. Вмиг, будто пронзенный невидимой стрелой в шею, он снова замер и замолчал. Выражение его лица медленно перетекло из удивленного в наполненное ужасом. — Я… я знаю, — проговорил он уже громко, не боясь того, что что-то или кто-то его услышит. Вместо ответа на молчаливые взгляды Виктора и Каролины, он быстро мотнулся в сторону дороги и сорвал с ближайшего куста небольшую ветку. — Листья!!! — повернулся он к стоявшим на дороге космонавтам. — Листья начинают скручиваться!

И действительно, через мгновение, будто в подтверждение его слова, несколько крупных листьев начали с еле слышным звуком сворачиваться в маленькие зеленые трубочки. За ними, как по команде, последовали и остальные. Йорг разжал руку и ветка беззвучно упала вниз, на асфальт. Шелест и шуршание стали громче. Волна сворачивавшихся листьев добралась до них, все кругом зашумело, зашуршало, зашевелилось. Испуганные и растерянные, космонавты стояли посреди дороги, озираясь и смотря на то, как буквально на их глазах лес, из густого и зеленого, превращался в нечто голое и совершенно неживое.

— Нельзя стоять на месте, надо валить отсюда! — Йорг пробудился от оцепенения. — Виктор! — но Виктор не двигался. Будто околдованный, смотрел он на то, как волна, прокатившись мимо, уходила вдаль, как пышный летний лес превращался в мрачный и серый лес декабря. — Виктор!!! — крикнул он еще раз и в этот раз ударил его уже в грудь. Это пробудило его:

— Да, пойдем… быстрее пойдем! Лина! — Виктор схватил за рукав скафандра Каролину и все втроем быстро пошли дальше по дороге.

— У нас есть какое-то время! Насколько я помню, эти листья не сворачиваются сразу, есть минут десять, может пятнадцать! Желтых облаков еще не видно! Где нам лучше спрятаться?

— Мы должны добраться до города! Там должно быть что-то, где мы можем укрыться. Ты бы хоть взял скафандр другой! — с упреком Виктор показал на растрепанный рукав скафандра Йорга. — Если попадешь под дождь, тебе он не поможет!

— Так я, вообще, и не собираюсь под этим дождем гулять! Черт бы побрал… нет, чтобы был дождь как дождь, полил, высох и все хорошо!.. Нет, здесь дожди поливают тебя ядовитым дерьмом, от которого кожа прямо слезает с мяса!

— Замолчи! — проговорил еле слышно Виктор, замечая краем глаза, что Каролина уже побледнела и вся дрожала от страха. Слова Йорга только подливала масла в огонь. — Мы должны идти быстрее! — он повернулся и посмотрел назад, — а, лучше, побежали!

Йорг повернулся назад и вздрогнул: над голыми ветками деревьев, торчавшими вдалеке над дорогой, уже возвышалось жирное желтое облако. Еще пару минут назад, когда он смотрел назад, он не видел его, но сейчас, как огромный апельсиновый леденец, выползало оно из-за горизонта, подгибая под себя этот голый осенний лес.

— Там уже во всю льет! — Виктор показал рукой на большие дождевые полосы. — Побежали!

Через несколько минут они добежали до каких-то построек. Запрятанными за голыми деревьями, справа и слева, стали появляться полуразрушенные дома. Некоторые сохранились лучше, некоторые хуже, но все они, как на подбор, не имели ни крыши, ни пола второго этажа, служившего бы потолком первому.

— Какого хрена на них нет крыш!!! — пробежав мимо очередного дома, запыхавшись, прокричал Йорг. — Давайте быстрее! Быстрее!!!

— Найдем, не бойся! Найдем! — подбадривал его Виктор. Но, на всякий случай, он надел свои перчатки и застегнул на скафандре вентиляционные отверстия. Он не закрывал стекло, так как в этом пока не было нужды, но на всякий случай, приподнял его и проверил целостность.

Еще через несколько минут они добрались до большого длинного здания. Это был какой-то жилой дом или бизнес центр, или даже завод. Почти все стены были разрушены, но кое-где, между больших монолитных столбов, оставшихся как остов, можно было увидеть элементы потолка или пола.

— Можем туда, давайте туда! — крикнул Йорг. Он повернул направо, в сторону здания.

— Подожди, там сплошные дыры! — Виктор схватил его за плечо. — Дальше, давай чуть дальше пройдем, здесь должно остаться что-то похожее на то здание, где мы ночевали… со скелетами!

— Нет времени уже, командир! Посмотри! — Йорг кивнул на облако, которое было на пол пути между ними и лесом. С такого расстояния уже можно было видеть, как в нем, как в живом организме, проходили какие-то трансформационные процессы, как внизу, будто несущие его по небу ноги, появлялись и снова убирались небольшие желтые клубы.

— Что думаешь? — Виктор повернулся к Каролине, которая стояла на краю дороги и с ужасом смотрела, то на облако, то на здание, к которому вел их Йорг.

— Я думаю, там мы точно умрем и… и очень быстро. Пойдем дальше, Йорг, пойдем! — заговорила она, торопясь. — Если что мы вернемся сюда, у нас будет время… надеюсь, что будет время…

— Это у вас будет время, черт бы вас побрал!.. — в голосе Йорга уже слышалась паника. Он вытянул рукой лоскут оборванного на руке скафандра и показал его Каролине. — У меня этого вашего времени нет! — однако он развернулся и снова быстрыми шагами вышел на дорогу.

— Вон там еще одно здание, за этим! — Виктор ткнул пальцем в темное, высотой в несколько этажей, полуразрушенное кирпичное строение. — Пойдем к нему, только… быстрее! Давайте быстрее!

Они побежали. В этот раз уже не останавливаясь и не жалея сил. Подул ветер. Он будто подгонял их в спину, толкал, желая прогнать их, желая помочь уйти отсюда как можно быстрее.

— Сюда! Сюда! — Виктор спрыгнул с дороги и продолжил двигаться сквозь голые кусты к зданию. Но здание это, к всеобщему их ужасу, и с каждым шагом это становилось все очевидней, не было пригодно для их цели. Ветхое и практически полностью разрушенное, оно представляло собой скорее кучу какого-то строительного мусора, нежели жилой объект. В нем сохранились стены, это так; с дороги, издалека, оно выглядело лучше, но при приближении становилось очевидно, что внутри все прогнило, провалилось, рассыпалось. — Давайте назад! Назад!!! — заорал Виктор, но слова его поглотил раскат грома. — Туда… обратно, быстрей! — он ломанулся на дорогу, хотел пробежать мимо Йорга, но тот поймал его за рукав. — Ты что… что? — закричал на него Виктор, — времени нет на игры, пойдем!

— Смотри, смотри туда! — Йорг с силой повернул его в пол оборота и ткнул пальцем в какое-то небольшое строение. — Похоже на какой-то подземный ход или туннель! Там можно будет остановиться, он ведет под землю!..

Не дослушав его, Виктор бросился к этому сооружению. Это был какой-то проход куда-то вниз, под землю. Возможно, это был подземный паркинг, возможно — вход в метро!

— Подземка! Похоже на… на подземку! — сзади к ним подобрался Йорг. К таким физическим нагрузкам он явно не привык. Лицо его было красным, как томат. Изо рта, который был широко открыт, с хрипом вырывалось дыхание. — Пойдем… нечего тут! Лина! — он отшагнул в сторону, по-джентельменски пропуская девушку вперед, но она посмотрела на него диким взглядом.

— Пойдем! — Виктор первый подошел к черневшему темнотой входу. Он остановился на мгновение, чтобы осмотреться, но Йорг протолкнул его вперед. Вдалеке уже был слышан шум дождя, в любую минуту он мог начаться и здесь.

— Давай быстрее, быстрее! — Йорг буквально втащил внутрь Каролину, которая замешкалась на пороге. — Пройдем дальше, чуть дальше! — они прошли метров десять вглубь по заваленным мусором ступенькам. Первые крупные капли дождя начали барабать по земле и голым веткам росшего на входе куста. Ярко вспыхнула молния и через мгновение, прогремел оглушительной силы гром. От неожиданности Каролина вздрогнула и запряталась за Виктора. Он, чувствуя ее страх, встал между ней и входом.

Но опасности уже не было. Здесь, в этом подземном сооружении, они были полностью защищены от дождя, который уже во всю поливал на улице. Здесь, точно так же, как и везде на этой планете, все было дряхлым, все рассыпалось от малейшего прикосновения, но бетонные дренажные стоки по-прежнему работали и эта кислота, изрыгаемая с небес на исстрадавшуюся землю, утекала куда-то вниз, не касаясь ботинок космонавтов.

— Твою же мать! — Йорг облокотился на стену и облегченно вздохнул. Его зубы казались как-то чрезмерно белыми на слишком красном лице. — Опасно! Это было опасно! Еще бы немного и… черт бы побрал, мы бы стали такими же скелетами, как и те, в доме!

— Нам повезло, что есть эти растения!..

— Как они научились так делать? — тихим голосом спросила Каролина. Оно все еще продолжала стоять за спиной Виктора.

— Хочешь жить, умей вертеться, — усмехнулся Йорг. Он уже отошел от охватившего его страха и мог шутить. — Или лучше — сворачиваться!

— Селекция… Ключевой фактор борьбы за выживание, — Виктор повернулся к Каролине. — Здесь могут выжить только те, кто способен защищаться от этого дождя. Сотни или тысячи лет назад, когда эти осадки только начинали выпадать (может они еще не были такими концентрированными и не выжигали мгновенно все), растений начали погибать. Среди тех, кто остался, были те, кто по каким-то причинам смогли свернуть свои листья и уменьшить зону поражения. Это были странные растения, фрики, не такие, как все. Но именно они смогли выжить в этих условиях. Ну а со временем, когда эти осадки начали лупить сильнее, других растений не стало совсем, как не стало животных, как не стало потом и насекомых…

— И людей! — тихо добавила Каролина.

— И людей, тоже не стало! — утвердительно кивнул Виктор. — В итоге из всего многообразия некогда живших на Земле, остались только пара — тройка видов деревьев, да трав. Все остальное со временем просто испарилось.

— Но ведь эволюция продолжается! Может через многие годы здесь снова возникнет жизнь, которая когда-то была!

— Эволюция не останавливается никогда. Каждое растение, каждый переродившийся вид несет в себе улучшенную, в плане адаптации к окружающей среде, версию своего предшественника. И люди здесь не исключение.

Из глубины тоннеля послышалось какое-то тихое гудение. Йорг полез в рюкзак и извлек из него фонарь. Яркий луч пробежался по стене и устремился в уходившую в даль черноту. Оттуда тянуло какой-то сыростью и запахом гнили. Видимо где-то там, в недрах этого подземного сооружения, были вентиляции, проходы, может точно такие же, как и здесь, спуски и подъемы на поверхность. Почувствовалось слабое дуновение холодного ветра, он тихо, еле слышно, завыл где-то в недрах этого черного беспросветного пространства.

— Пойду… схожу вниз, посмотрю, что там! — проговорил Йорг и сделал несколько шагов вдаль по проходу, но вскоре остановился, напряженно смотря перед собой. Луч света бесследно уходил вперед и исчезал во мраке. Там не было видно ничего, будто там, впереди, через несколько метров от него, заканчивалось пространство и начиналось какое-то беспросветное небытие.

— Думаю, не стоит! — заметил ему Виктор.

— Почему?

— Если это метрополитен, да, впрочем, как и любое другое подземное сооружение, то в случае чрезвычайной ситуации, это место было первым, куда рванулась толпа людей, в поисках спасения и…

— И… что? — уже тише спросил Йорг.

— И… тебе вряд ли понравится то, что ты там увидишь… Думаю, их покой надо уважать.

Йорг развернулся и снова подошел к космонавтам.

— Как скажешь, командир! Я, по правде, не особо и хотел-то, а так… чтобы время скоротать больше…

— Думаешь, никто не выжил? — тихо спросила Каролина.

— Здесь? — Йорг удивился.

— Не здесь именно, а вообще, на планете?

— Черт его знает! Скорее нет! Уж слишком все здесь мрачно! Слишком как-то запущено. Если бы здесь были люди, они бы дали уже о себе знать. Какие-нибудь обжитые постройки, какие-нибудь звуки, радиоволны в конце концов, в здесь… — он кивнул в беспросветную черноту, — здесь лишь гниль, да смерть. Эту планету люди просрали безвозвратно!

Больше Йорг уже ничего не говорил. Он выключил фонарь, сел, облокачиваясь спиной на покрытую многовековой пылью стену, и беззвучно задремал.

6

Через несколько часов сильный дождь сменился мелкой моросью. Осторожно, стараясь не намочиться, Виктор подошел к самому краю и выглянул наружу. Небо по-прежнему было затянуто тучами. Но они уже не казались такими желтыми, как до этого и где-то вдали, по всей линии горизонта, виднелась светлая полоса просвета.

— Дождь скоро закончится! — Виктор спустился к Каролине. Он не хотел будить Йорга, поэтому говорил тихо, почти над самым ее ухом.

— Это хорошо, — проговорила она, так же не повышая голоса и тут же добавила, — нам долго еще идти?

— Мы где-то уже рядом. Йорг говорил, что мы почти уже подошли.

— Как ты думаешь, что это за сигнал?

— Не знаю, совсем не знаю. Но что бы это ни было, источник этого сигнала вряд ли решит все наши проблемы. Мы бродяги, лишенные пошлого и будущего, мы последние живые организмы последней планеты Солнечной системы! — Виктор криво усмехнулся. — Мы можем делать что угодно, сколько угодно прятаться от этого дождя, но… но смысла для человечества от этого не будет никакого, старый мир закончится с нами!

— Но мы же сможем научиться жить в этих условиях?

— Нет! Не сможем! Мы не такие. Мы изнеженные существа совершено другой эпохи, не имеющие ничего общего с нашими далекими предками. Мы не сможем бегать с дубинами за животными, одетые в их шкуры. Да и животных-то здесь, как видишь, нет. Мы можем только где-то отсиживаться, доживая свой долгий век, и предаваться ностальгии по прошлому! — Виктор отошел в сторону и сел на землю с другой стороны коридора, напротив Йорга. Каролина продолжала стоять на своем месте, она не отводила глаз от командира.

— Думаешь, на Земле больше никогда не будет жизни?

Виктор с непониманием посмотрел на Каролину.

— Я имею ввиду, шанс заново развиться, с нуля. Снова эволюция, снова движение от простого к сложному…

— Не знаю! — Виктор откинул голову и его волосы коснулись стены. — Да и какая, к черту, нам разница, что там будет?! Может через тысячи или миллионы лет здесь и появятся какие-то животные. Но они будут уже другими. Они должны будут учиться скручиваться, как и эти листья! Иначе, первая же особь, вылезшая из своей норы, сгорит под этим дождем. Да и… хрен с ними. Нам-то, по сути, чего от этого?! Мы, люди, покинем этот свет лишь только у нас закончатся таблетки, которыми можно питаться. Десять лет, двадцать, на сколько их осталось? Рано или поздно мы сожрем их всех и наше существование на этом прекратится. И умереть здесь с голода — это самое лучшее, что с нами может случиться…

В этот момент, пытаясь устроиться поудобнее, он задел рукой грязь или мох, который висел у него над головой, и все это посыпалось ему на голову.

— Видишь! — проговорил он с легкой иронией, — старый мир рушится от одного прикосновения. Дай мне фонарь!

Каролина включила фонарь, протянула его Йоргу, но вдруг отдернула руку, будто коснулась чего-то горячего. Она направила его на стену, с которой только что посыпался вниз мох и грязь. Виктор увидел эту странную реакцию Каролины и тоже замер. В первые мгновения, по испуганному и даже наполненному ужасом взгляду Каролины, ему показалось, что сзади, точно так же, как и в доме, где они были этой ночью, обнаружились какие-то странные находки, какие-то скелеты, мертвецы. Осторожно, избегая резких движений, он повернулся, следуя за видимым в запыленном помещении лучом.

— Ты… ты тоже это видишь?

Виктор быстро приподнялся и отшагнул от стены.

— Что я должен видеть? — он всматривался в подсвеченную лучом фонаря стену. Каролина подошла к стене чуть ближе и только тут Виктор увидел, что там, где только что был мох и вековая грязь, виднелись какие-то знаки или даже рисунки. Виктор надел перчатки, снова подошел к стене и осторожно провел рукой по ее поверхности. Снова вниз посыпалась грязь и на стене стали появляться новые рисунки.

— Посвети сюда! — Виктор показал рукой на участок стены, где все еще висела грязь. Каролина послушно передвинула луч фонаря. Виктор ударил по стене рукой и снова вниз посыпалась грязь, обнажая за собой какие-то рисунки. — Походу, мы нашли с тобой наскальные живописи местных аборигенов! — старательно, пытаясь не упустить ничего, он прошел от одного участка стены, где рисунки начинались, до другого, где они заканчивались.

— Что это такое? — от волнения, сердце Каролины сильнее заколотилось в груди. Виктор шагнул назад, молча осматривая то, что вдруг так странно появилось из ниоткуда перед ними в этом тоннеле. То, что это было сделано человеком, уже не было сомнений. Можно было различить тщательно выведенные на бетоне фигурки людей. Четыре, Виктор насчитал четыре фигурки, которые стояли на какой-то полукруглой поверхности, которую, с большой долей вероятности, можно было принять за поверхность земли. Фигурки были сделаны примитивно: руки, ноги, туловища, голова, все это представляло собой лишь линии, прочерченные на бетоне, такое некое подобие человечков, сделанных из спичек на столе. Головы была вычерчена в виде круга или овала, у каждого по-своему. Видимо вычертить круг на такой поверхности было куда сложнее, чем простую линию. Все эти фигурки были разных размеров, будто кто-то целенаправленно пытался выделить среди некоторых из них детей. Они все стояли рядом, все, с наклоненными на бок головами и вытянутыми вверх, в сторону неба, полусогнутыми руками.

— На что они смотрят?.. — тихо, еле слышным шепотом, спросила Каролина. Виктор и сам пытался разглядеть то, что было над ними, какой-то объект, который еле заметно виднелся на этой влажной, покрытой мхом, плесенью и грязью, стене.

— Сюда посвети, — Виктор протянул руку и перчаткой, осторожно, протер грязную поверхность стены. Но прошедшее время сделало свое — из-за подтеков сверху и разросшейся плесени, верхний участок стены был сильно поврежден и возможности понять, что было нарисовано сверху, не было. — Черт бы побрал эту дрянь! — Виктор оторвал кусок плесени и бросил его прочь, в темную сторону коридора. — Не видно ничего, все затерто! — еще несколько раз он провел перчаткой по стене, но это не помогло.

— Что-то большое! — Каролина водила лучом фонаря от края стены до другого края. — Начинается вот отсюда… видишь, полоса… какая-то линия? — Виктор утвердительно кивнул головой, — и идет сюда, здесь тоже какой-то след!..

— Что вы тут шумите… что вы там увидели? — Йорг закряхтел и приподнялся на ноги. Он проснулся от их громких разговоров и явно был не в восторге от этого. — Что там интересного?! — он сделал шаг к стене, слегка подвинул Виктора рукой, протиснулся вперед и точно так же замер. Тишина продолжалась с минуту, а может и того больше. Наконец, Виктор повернулся к Йоргу и тихо проговорил:

— На что они смотрят? Есть идеи?

Йорг пожал плечами. Лицо его было нахмуренным. Было видно, что он сам усиленно пытался это понять, но что мысли его, точно так же, как и мысли остальных, врезались в эту мрачную стену непонимания.

— Догадки? — снова проговорил Виктор, в этот раз поворачиваясь уже к Каролине.

— Может… на Бога смотрят? — как-то неуверенно проговорил Йорг. — Что еще может быть в небе?.. Или… на каких-нибудь инопланетян… Тут… собственно, вариантов не много… на небе живет достаточно ограниченная группа существ.

— Их руки подняты к небу и это не просто так! — Каролина приблизила фонарь к стене и медленно, один за одним, осмотрела каждого из выгравированных на стене человечков. — Они будто взывают к тому, кто на небе, будто просят его о чем-то…

— О спасении?

— Скорее всего да! О чем еще можно просить того, кто на небе?! Но кто это… этого уже не видно!

— Они разных размеров. Эти два больших, этот маленький, этот еще меньше, заметили это? — проговорил Виктор, он снова провел рукой по стене, будто тактильные ощущения увеличивали его возможность понять происходящее.

— Возможно это дети, возможно здесь изображена какая-то семья, которая просит… которая находится в каком-то тяжелом положении и просит Бога помочь им!

— Бог им не помог, судя по всему!.. Пустая трата времени! — Йорг отошел от стены, поднял свой рюкзак и достал из него фонарь.

— Куда ты? — спросил его Виктор, заметив как тот, со включенным фонарем, отправился в глубину тоннеля.

— Я сейчас буду, на минуту!

— Йорг, останься здесь, там не безопасно! — попросила его Каролина.

— Мне надо…

— Там нет ничего, что нам надо, там только…

— Мне надо поссать!.. Во имя всех святых! — крикнул он в раздражении.

— Хорошо… извини! — Каролина как-то глупо улыбнулась, — только не долго…

— Это уж как получится! — его шаги зазвучали в тишине, отражаясь глухим звуком от стен. Вскоре луч его фонаря перестал бегать по полу и по стенам, видимо он отошел куда-то в сторону, возможно в какой-то новый коридор, который начинался где-то там, во мраке; лишь слабое отраженное свечение, да уже еле слышное шарканье ботинок по земле, обнаруживали там, в этой темноте, присутствие какого-то человека.

— Дождь закончился и там уже во всю светит солнце! — Виктор подошел к выходу и выглянул на улицу. Он сделал вдох полной грудь. После гнилого затхлого запаха, было так приятно вдохнуть чистый ионизированный воздух. — Листья распустились, а это значит, отсюда можно валить! — он спустился к Каролине и посмотрел через ее плечо туда, где где-то в темноте, был Йорг. — Эй! Старина! — крикнул он, крикнул не громко, так, чтобы можно было слышать лишь на несколько десятков метров, на такое расстояние, на которое Йорг мог удалиться. Но ему никто не ответил. Из кромешной темноты доносился лишь слабый завывающий звук ветра.

— Йорг! — крикнула Каролина. Но и ее крик остался без ответа.

— Я пойду за ним! — Виктор снова бросил к ногам рюкзак. Он потянулся рукой к фонарю, который продолжала держать Каролина, но та наотрез отказалась.

— Нет! Я… я не пойду туда с тобой!

— Да я и не прошу…

— И ты останешься здесь! Мы будем его ждать!

— Но я в ответе за него…

— Я сам за себя в ответе, — послышался из темноты голос Йорга. Каролина вздрогнула и резко повернулась в сторону мрачного коридора. Йорга по-прежнему не было видно, но по стене и потолку уже ползал луч его фонаря. Оба замолчали. Оба ждали в каком-то нервном напряжении, когда кто-то первый начнет говорить.

— Ну… — первым был Виктор, — видел там что?

Йорг не ответил. Будто не расслышав вопроса, он молча прошел мимо, в сторону выхода, где уже по стене прыгали первые после дождя солнечные лучи.

— Йорг! — Виктор снова окрикнул его, когда тот был уже на пороге, перед самым выходом.

Йорг молча повернулся. Лицо его было мрачным.

— Пойдем! — проговорил он тихо. — Нам пора идти… — и тут же повторил сказанное Виктором до этого, — не будем тревожить их покой…

7

Когда они добрались до холма, Солнце уже спускалось к горизонту. Удивительное свойство местной природы, но от туч и облаков на небе не осталось уже и следа. Голубое безоблачное небо висело над головой, над залитыми вечерними солнечными лучами листьями. Снова был полный штиль. Остановившись, можно было слышать удары собственного сердца и его тихие пульсирующие звуки в голове.

Долгое время космонавты двигались в полной тишине. Йорг, для которого никогда не было проблемой начать разговор, в этот раз молчал. С того момента, как он вышел оттуда, из темноты, подавленное и угрюмое выражение не сходило с его лица. Но никто не спрашивал его о том, что видел он там, у каждого были свои догадки и каждый предпочитал держать эти догадки внутри себя.

Наконец, они подошли к подножию холма. Широкая асфальтированная дорога уходила налево, но вправо, как раз в сторону холма, вела другая дорожка, видимо съезд с этого шоссе или магистрали.

— Подождите! — Йорг остановился и достал из кармана уже замусоленную и смятую карту.

— Мы пришли? — Каролина прошла немного вперед и остановилась на самой развилке, где маленькая дорога уходило вправо от большой. Йорг ей не ответил. Он внимательно изучал содержимое листа. Время от времени он поднимал голову и осматривался по сторонам — смотрел на холм, на уходившую вдаль дорогу, по которой они пришли, на солнце и его положение на небе и, наконец, заключил:

— Да, сигнал уходил откуда-то отсюда, скорее всего, с другой стороны этого холма.

— Пойдем, времени у нас не так много! Надо будет еще найти место, где остановиться на ночь, — Виктор первый сошел с большой дороги на второстепенную и пошел сквозь траву и кусты по направлению к холму. За ним пошла Каролина. Замыкал колонну Йорг.

— Я не вижу тут никаких построек, просто лес, — проговорила Каролина, поравнявшись с Виктором.

— Поэтому нам надо торопиться, если здесь ничего не найдем, нам надо время чтобы вернуться до полной темноты туда, в город и там переночевать.

— Только давай не в этом туннеле, у меня об одном воспоминании о нем мурашки по коже начинают бегать!

— Боишься мертвецов? — усмехнулся Виктор. — Не надо! Безобиднее существ на свете вряд ли можно найти!

— Я понимаю, но… этот ужас, агония их последних часов…

— Не надо их так жалеть. Все они не так уж и невинны, как ты думаешь! Все, что они сделали, они сделали с собой сами! Одни люди сделали это с другими людьми. Жалеть, не жалеть, но человечество, как вид, как представитель животного мира планеты Земля, убило само себя и, за одно, все остальное на этой планете. Надо ли жалеть их после всего этого — это большой вопрос…

Каролина хотела ответить что-то Виктору, но в этот момент он остановился и схватил ее за рукав скафандра.

— Что там? — рядом с ним остановился и Йорг. Он с каким-то непониманием смотрел то в лицо Виктору, то в сторону, куда смотрел последний. — Эй… командир, ты что залип? Что видишь?!

— Подождите здесь! — Виктор свернул с дороги и пошел сквозь высокую траву и кусты куда-то в лес. Йорг удивленно посмотрел на Каролину. По выражению ее лица, он понимал, что она, так же как и он, не имеет ни малейшего представления о том, куда пошел Виктор. Наконец, она не выдержала и быстрыми шагами пошла за ним.

— Эй! Подожди, мужик, мы все с тобой пойдем тогда! — бросился за ними вдогонку и Йорг. Он бубнил что-то себе под нос, что-то, видимо, связанное с недовольством от необходимости снова пробираться куда-то сквозь труднопроходимые заросли. Но, пройдя метров двадцать, Виктор снова остановился. Перед ним было что-то, что Каролина и Йорг не смогли разобрать, даже приблизившись вплотную. Кусок дерева, торчавший из земли, что-то черное, почти сгнившее.

— И что это такое? — первым спросил его Йорг.

Вместо ответа, Виктор снял с пояса нож и нагнулся. Осторожно, он ткнул ножом в поверхность этого объекта. Было видно, как нож вошел без особого труда в гнилую, трухлявую поверхность.

— Виктор, ответь нам! — голос Каролины звучал куда более напряженно.

— Это… пень… — Виктор повернулся к стоявшим позади. На его лице было что-то похожее на улыбку. Но может и нет, может его глаза просто жмурились от лучей пробивавшегося сквозь деревья низкого солнца.

— Пень? — Йорг удивился. — Деревянный… пень? — спросил он как-то глупо, переводя взгляд с Виктора на стоявший перед ним пень, с воткнутым в него по самую рукоятку ножом.

— И что такого в этом пне? — спросила его уже Каролина.

— Смотрите! — Виктор вынул нож из трухи и аккуратно поддел им мох, который рос на его поверхности. Он снялся без особого труда и упал вниз, на траву. Виктор постучал лезвием по круглой поверхности пня. Послышался глухой звук. Если снаружи, несмотря на свой почерневший вид, пень еще сохранял свои формы, то внутри, это было очевидно, он полностью прогнил. Но то, что привлекало внимание Виктора было совсем не это. То, что привлекало внимание Виктора, была ровная поверхность этого пня. Очевидно, дерево не упало само по себе. Оно было спилено. Было спилено пилой — бензопилой, электрической пилой, может обычной или двуручной пилой, но спилено!

— Что именно привлекает тебя в этом пне? — спросила, переформулировав свой прежний вопрос, Каролина.

— Его спилил человек!

— То, что здесь жили люди, мы уже поняли.

— Бетон и камень могут существовать в своем виде тысячи лет, но дерево… нет! Дерево куда менее долговечный материал. Сто, двести, триста лет… Если дерево не хранится в музее, за стеклом, при особом температурном режиме, при особом режиме влажности, оно сгнивает очень и очень быстро, превращаясь в труху, в… ничто, не отличимое от обычной земли и грязи.

— То есть ты хочешь сказать… что…

— Он хочет сказать, что относительно недавно, здесь были люди, которые спилили дерево и оставили этот пень!

— Да, десятки лет, максимум — сотня, здесь, на этом самом месте, стоя… вот именно здесь, — Виктор топнул ботинком, — стоял человек или несколько человек и пилили это чертово дерево!

— И те деревья! — кивнул в сторону Йорг. Он уже давно заметил несколько пней, так же черневших среди травы где-то неподалеку, но ждал, пока Виктор закончит, чтобы его не перебивать.

— И те деревья! — приподнялся с земли и осмотрелся Виктор, — относительно недавно здесь жили люди, живые, способные пилить деревья люди!

— Думаешь, они живут здесь до сих пор? — как-то неуверенно спросила Каролина.

— Нет, скорее всего нет! — Виктор взял нож с пня и приподнялся. — Дороги заросли травой и кустами, пни истлели. Больше никаких следов жизнедеятельности не осталось! Конечно, мы еще не все здесь просмотрели, но… зная людей… их способность оставлять следы!.. Пойдем! — он развернулся и снова зашагал сквозь кусты в сторону дороги. В этот раз, нож уже оставался в его руке.

Вскоре солнце скрылось за линией горизонта. Стремительно темнело. Яркие звезды высыпали на небе. Сквозь преломление атмосферы, можно было видеть их слабое мерцание на фоне черного неба. Листья еле заметно колыхались на слабом ветерке. Прилетев откуда-то издалека, ветер этот будто оживил лес. Временами, тот тут, то там, можно было слышать слабые звуки леса — что-то хрустнуло где-то вдалеке, послышался слабый треск, где-то совсем далеко жалобным голосом застонало дерево.

Каждый раз, слыша что-то подобное, будто по неслышимой команде, космонавты замирали. Темные при свете звезд глаза напряженно смотрели друг на друга, на мрачный, нависавший со всех сторон мощными ветвями, лес. Некоторое время после захода солнца, они еще могли идти без фонарей, Виктор первый, со сжатым в руке ножом, за ним Каролина и Йорг, который шел в конце, крепко сжимая в руке большую заостренную с одной стороны палку. «Чтобы держать равновесие, да и… мало ли что», — объяснил он Виктору, когда попросил его нож, чтобы срезать себе палку из какого-то деревца, попавшегося на пути.

Но вскоре чернота окончательно обволокла пространство вокруг и идти в потемках стало невозможно. Не заметив под ногами какой-то кочки, а может и очередного пня, Виктор споткнулся о него ботинком и рухнул вниз, на мягкую влажную поверхность. Каролина помогла ему встать. Йорг с каким-то напряжением оглянулся, палка острым концом смотрела в темноту перед собой.

— Ни черта не видно! — Виктор отряхнулся. — Надо доставать фонари! Подожди! — проговорил он Йоргу, заметив как тот, воткнув палку в землю и полез в свой рюкзак. — Батареи надо беречь, пойдем с одним фонарем!

— Как скажешь, командир! — спокойно, безо всякого упрека, проговорил Йорг. Он снова положил фонарь в рюкзак и закинул его себе на плечи. Палка снова оказалась сжатой в правой руке.

Виктор зажег фонарь и его яркий свет, в этой полной темноте похожий на дальний свет автомобильных фар, ударил на десятки метров вперед, освещая яркие, среди черневшей пустоты, стволы деревьев.

Они снова упустили то время, когда еще при свете солнца можно было найти место для остановки на ночлег. Но, в отличие от предыдущих мест, где они часто шли по улицам каких-то городов, по магистралям, вокруг которых возвышались каменные постройки, здесь не было ничего. Все вокруг холма казалось девственным лесом, лишенным всякого упоминания о человеческой цивилизации, лишь пни, нередко попадавшиеся под ногами, да оставшаяся где-то позади дорога.

— Здесь ничего нет, мы уже давно здесь ходим и… один лес! — Каролина сказала то, что думал каждый из них. — Этот сигнал, который мы поймали! Может тот, кто отправил его, отсюда уже ушел?

— Может ушел, а может и не было его здесь вовсе! Радиосигнал имеет свойство отражаться от предметов. Можно отправить радиосигнал в космос и получить его обратно через много-много лет. В свое время так измерили расстояние до Луны! — Виктор говорил это, обращаясь преимущественно к Йоргу. С самого начала он считал, что сигнал этот, хоть и был отправлен человеком, но отравлен когда-то давно, что сигнал этот вернулся к нам, на Землю, через тысячи световых лет, отразившись от звезды или далекой планеты. Может быть сигнал этот был выпущен еще до того, как стартовал «Орион», может они слышали его сами, но он затерялся где-то в куче этого бессмысленного информационного облака, той уже далекой для них эпохи.

— Послание по УКВ волнам не могло прилететь к нам из космоса! — убеждения Йорга были непоколебимы. — Здесь должно быть что-то! Послание было отправлено несколько дней назад, отсюда! — для убедительности, и чтобы показать, что означало «отсюда», Йорг ударил тупым концом палки в землю.

— Вот только тут ничего нет. Кроме этих пней и скелетов!

— Йорг, послушай! — Каролина остановилась и взяла Йорга под руку. Виктор тоже остановился и повернулся к ним. — Мне кажется, Виктор прав. Послушай, мы сейчас придем туда, откуда ушли! Вот тут, совсем скоро, будет дорога, с которой мы тогда сошли к этим пням, дорога эта упирается в холм и заканчивается. Это тупик. Мы просто обошли вокруг холма. Здесь ничего нет, никаких построек, никаких домов, ничего такого, где могли бы жить люди… — но она не договорила. Йорг с силой вытащил левой рукой ее руку и двинулся дальше.

— Не в духе… — Виктор развел руками, — видимо расстроился, что ничего не нашли. Столько прошли! Эй, старина, послушай! — окрикнул он его сзади, — я предлагаю где-нибудь переночевать, дождаться рассвета, а дальше, когда уже будет светло, пройти чуть дальше, туда, по большой дороге! Тут… ты сам видишь, ничего нет! Но там, возможно мы найдем что-то там!

— Сигнал был отсюда, это я вам отвечаю! — крикнул им Йорг. Он медленно двигался сквозь высокую траву и кусты.

— Да, но эта дорога тупиковая!

— Дорога!.. — Йорг вдруг остановился, как будто это слово, сказанное Виктором, пробудило в нем какой-то ассоциативный ряд. — Эта дорога, по который мы шли сюда, куда она идет?!

— К холму… и все!

Йорг не дослушал и снова пошел вперед, в этот раз быстрее и энергичнее. Кусты и ветки сильнее затрещали у него под ногами.

— Йорг, прошу тебя, не беги так! — взмолилась Каролина. — Она устала, хотела спать, хотела есть, но боялась сказать обо всем этом, так как боялась, что Йорг разразится упреками в ее адрес. — Пожалуйста, чуть медленнее!

Но Йорг не слушал. Остановить его уже было невозможно. Как дикое животное, тяжело дыша, сопя широко раскрытыми ноздрями, пробирался он сквозь кусты и траву. Ветви цепляли и раздирали его и без того поврежденный скафандр, крупные капли пота текли по раскрасневшимся щекам. Фонарь был в руке у Виктора и, хоть звезды и светили ярко на небе, их было недостаточно для того, чтобы видеть то, что происходило под ногами. Несколько раз Йорг цеплялся ногами за ветки и падал вниз, но каждый раз вставал с каким-то диким хрипом и продолжал движение дальше.

Через несколько минут он вышел на узкую просеку, в которой можно было с трудом различить дорогу. Он и сам бы ее не заметил, если бы не пень, попавшийся ему на пути и о который он споткнулся. Вскоре из леса появились Каролина и шедший за ней с фонарем Виктор. Все трое тяжело дышали. Йорг не стал дожидаться, когда они подойдут к нему и двинулся по этой просеке в сторону холма.

— Подожди нас! — луч фонаря Виктора осветил просеку и вырисовавшуюся от света фонаря на деревьях гигантскую тень Йорга.

— Догоняйте! — прохрипел Йорг, не останавливаясь.

Дорога действительно оказалась тупиковой. Вскоре все втроем дошли до ее края и уперлись в крутой подъем холма.

— Вот и пришли. Видишь, нет ничего! — Виктор сбросил с себя рюкзак и повалился рядом, на землю. Он сильно устал.

— Здесь… здесь должно быть что-то, может какой-то вход, какой-то туннель… не знаю… в общем что-то! — Йорг тяжело дышал. Но он не сел на Землю, как Виктор, он внимательно осматривал то месте, где дорога упиралась в холм, пытаясь найти хоть что-то, что обнаруживало бы в этой дикой заросшей природе хоть какие-то признаки цивилизации.

— Нет, мужик, ничего нет, извини…

— Дай! — Йорг вырвал из рук Виктора фонарь, прошел чуть дальше и начал осматриваться вокруг. Дорога действительно дальше никуда не шла. Доходя до края холма, она будто упиралась во что-то и заканчивалась. — Черт бы побрал, — Йорг замотал головой, — столько пройдено и… и все это зря!..

Каролина сделала несколько шагов в сторону холма и остановилась, усиленно всматриваясь во что-то в темноте.

— Что ты там увидела? — поинтересовался у нее Виктор.

— Возможно, мне это только кажется, — как-то неуверенно повернулась она к обоим смотревшим на нее космонавтам, — но… мне кажется, я вижу продолжение этой дороги. Она уходит куда-то влево… вверх!

Луч фонаря пробежался по кустам и направился туда, где Каролина что-то видела. И действительно, слева, поднимаясь куда-то вверх, по склону холма, ползла заросшая кустами и травой дорога. Можно было видеть, что деревьев там было меньше, как будто асфальт, остававшийся все еще где-то там, внизу, под почвой, мешал им расти в полную силу.

— Дорога здесь не заканчивается, она уходит вверх! — Йорг поднял фонарь и луч света пополз по кронам росших на холме деревьев. — Все сходится! Сверху, там, сверху!..

— Что там сверху? — с волнением в голосе спросила его Каролина.

— Радиосигнал был отправлен оттуда, сверху! Поэтому он и смог долететь до нас с такого расстояния, минуя все эти естественные преграды на пути!

— Только не говори, что нам придется ползти сейчас вверх! — Виктор осматривал холм, который возвышался над мрачным лесом. Но Йорг и не говорил. Новое обнаружение дало ему сил, и он уже быстро двигался по этой дороге вверх.

8

После моста, этот участок пути оказался самым тяжелым. Еле заметная дорога сплошь и рядом была завалена сгнившими, валявшимися поперек деревьями. Космонавтам приходилось то и дело перелезать через них, подталкивая друг друга, придерживая, подавая друг другу руки. Как таковой, дороги не было вообще. Не было видно асфальтированного покрытия, не попадались бетонные блоки по сторонам, не попадались постройки, здания, ограждения. Все было покрыто травой и мхом. Лишь растительность, которая была чуть менее обширной на этом участке пути, выдавала то, что когда-то давно, змейкой, по этому холму ползла вверх узкая дорога.

На очередное возражение Виктора о том, что это вовсе не дорога и что они лишь попросту тратят силы, пытаясь подняться на холм, Йорг вдруг резко остановился, поднял вверх двумя руками палку, которую нес все это время, и с силой воткнул ее в землю. Она вошла на несколько сантиметров в почву и с глухим звуком ударилась обо что-то твердое. Смотря на Виктора вопросительным взглядом, будто спрашивая «и все равно не веришь?», Йорг прошел вперед еще несколько метров и сделал то же самое в другом месте. Потом еще раз и еще.

— Асфальт, командир! Здесь везде асфальт! — пояснил он свои действия. — Смотри! — он отошел к самому краю, сначала ощупал что-то ногой, потом поднял палку и опять воткнул ее в землю. В этот раз она вошла гораздо глубже. — Здесь асфальта уже нет, здесь обочина. Понял?! Там асфальт, здесь, — он снова топнул ногой, — обочина! Теперь веришь?!

Несколько раз они останавливались на передышку. Силы всех были на исходе. Йорг, который больше всех рвался вперед и который, казалось, не чувствовал усталости первые несколько минут движения, теперь выбился из сил. Он часто и громко дышал. Казалось, даже в темноте можно было видеть пурпурный цвет его лица. При слабом освещении ручного фонаря, оно казалось каким-то особо темным, как у африканца. Лоб и щеки его были мокрыми от пота. На них отражался свет пробивавшихся сквозь кроны деревьев звезд.

— Подождите… подождите! — Йорг перелез через очередное дерево, скинул с себя рюкзак и повалился вниз. Грязной рукой он размазал по лицу скопившиеся крупные капли пота. — Надо… передохнуть, черт бы побрал все это! Мы… мы никуда не спешим, туч нет, дождя тут тоже нет! Давайте… отдохнем!..

Никто не возражал. Виктор так же снял с себя рюкзак. — Садись, — он кинул его к ногам Каролины, но она сделала несколько шагов к краю дороги и села, упираясь спиной в какое-то подгнившее дерево.

— Сколько… сколько нам еще… идти? — она тоже говорила тихо, усталость слышалась в каждом ее слове.

— Недолго… уже недолго! Большую часть мы уже прошли. Самую тяжелую часть, я думаю! — Йорг достал флягу и сделал несколько больших глотков. Плотно закрыв ее, он потряс ею у самого лица, пытаясь на слух понять, сколько там осталось. По звуку было понятно, что осталось мало и что питьевую воду необходимо было беречь. Нахмурившись, он бросил флягу обратно в рюкзак. — Говорю вам, там, сверху, что-то есть… определенно есть! В любом случае, если мы не найдем ничего интересного там, то не найдем нигде! Можно будет просто возвращаться обратно в корабль к этому психу с пистолетом и… и доживать свой век в полной безнадеге!

— Вот скажи мне, только честно скажи, чего ты там хочешь увидеть? — Виктор повернулся к нему. — Портал в другой мир, может телефон, по которому можно вызвать службу спасения с другой планеты? Людей, может, каких-то, которые живут на этой горе и которые встретят тебя там с открытыми объятьями? Типа «Йорг, старина, заходи». Простое любопытство тебя туда тянет, или что? Ответь мне, Йорг, ты… ты, ведь, умный мужик! Что именно ждешь ты от этого места? Что тебя так манит к этому сигналу?.. Что может там быть такое, что сможет хоть как-то помочь тебе, нам всем?!

— Отстань! — отмахнулся от него рукой Йорг. — В отличие от тебя, я хоть что-то предлагаю! А чего хочешь ты? Просто сидеть на жопе и чахнуть?! Безвылазно торчать там, в своем корабле, подавая сигналы бедствия неизвестно куда и кому, зная о том, что никто не услышит тебя, никто не придет к тебе на помощь? А может что-то другое?! Может тебе нравится смотреть в дуло пистолета этого психа, который там остался, который даже здесь, в этих диких обстоятельствах, хочет выжать максимум сока из тех, кто вокруг него, в таких же условиях, как и он?! Нет, командир! — Йорг покачал головой. — Я не хочу сдохнуть там, в этой консервной банке в полном неведении того, что происходит, как… какое-то животное, в… каком-то зоопарке. Уж если умирать, то умирать достойно! И если изменить ничего уже нельзя, то и ладно! Но, по крайней мере, в последние дни последней земной жизни я пойму, что же натворили мы, человечишки, что превратило цветущую некогда планету в радиоактивную клоаку! Что сделали мы для того, чтобы угробить все то, что миллионами лет, шаг за шагом, создавала природа? Ведь со знанием-то, командир, и умирать будет легче!.. А ты… ладно… сиди здесь! — Йорг махнул рукой и, кряхтя и хватаясь за ломавшиеся сухие ветви поваленного дерева, приподнялся. Молча встал на ноги и Виктор. Он сделал шаг в сторону Каролины, подал ей руку и начал тянуть ее на себя. Но вдруг он увидел что-то позади, рука его ослабла и Каролина снова опустилась на мягкую землю.

— Что… что такое? — спросила она его с замиранием в голосе. По его реакции она видела, что с ним что-то произошло, что он увидел там что-то необычное и даже страшное.

— Сзади… сзади тебя! — прошипел в тишине его напряженный голос. Он медленно направил фонарь через плечо Каролины куда-то в лес, в поднимавшийся вверх склон холма. Каролина начала поворачиваться, следуя направлению фонаря. Она боялась делать резкие движений, не зная, что у нее за спиной, боялась проговорить слово, крикнуть, боялась даже дышать.

— Мать честная! — Йорг так же увидел это. Его лицо не выражало страх и испуг, но в нем читалось какое-то удивление и даже изумление. — Какого?!.. — он сделал несколько шагов в сторону леса и остановился на одной линии с Виктором, — … какого же хера?..

Наконец, повернулась и Каролина. Ее взгляд пробежался по слабо подсвечиваемому лесу и вдруг… она взвизгнула, как поросенок, которого кто-то больно ударил ногой и вмиг отскочила в сторону, почти сбивая Йорга с ног.

Перед ними, в лучах света фонаря, почерневшие и полусгнившие, вдоль всей это части дороги, виднелись могильные кресты. Куда ни направль фонарь: справа, слева, дальше и ближе, везде виднелись десятки полусгнивших, поваленных и почерневших деревянных крестов. Не было ни надгробных плит, ни памятников, ни склепов, лишь обычные, неподписанные, спиленные из подручных деревьев и сколоченные на скорую руку кресты. От времени они почернели. Вокруг некоторых росли широкие, раскинувшиеся на несколько метров кусты. Некоторые из крестов, совсем сгнившие, развалились и торчали из травы черными обрубками, некоторые стояли покосившись, некоторые стояли пока еще ровно. Именно облокотившись на такой крест и сидела все это время Каролина, принимая его за какое-то обычное дерево. Теперь, осознавая все это, она задрожала, как дрожит в поле маленькое деревце под порывами ураганного ветра.

— Сколько их тут? — проговорил Виктор. Осторожно, будто боясь, что из-под земли вдруг вылезет костлявая рука и схватит его за ногу, приблизился он к одному из крестов и наклонился. Никаких надписей, никаких знаков и обозначений. Те, кто занимались здесь похоронами, явно не беспокоились об обычаях и традициях, даже не беспокоились о том, чтобы запомнить где и кого они хоронили. Да и зачем? В последние свои дни, человечеству, видимо, было не до этого. — Там дальше… еще! — его фонарь осветил стоявшие дальше, вдоль дороги, другие кресты.

— Пойдемте отсюда… быстрее, — прошептала Каролина. Она с силой вцепилась в руку Виктора, он почувствовал боль от ее ногтей даже в перчатке. — Пойдемте обратно, я не хочу идти туда… там… — она не договорила. В этот момент фонарь, который держал в руках Виктор, начал резко тускнеть и, буквально через несколько секунд, вовсе потух. Это выглядело как-то зловеще, как будто специально.

— Батарейки! — голос Виктора дрожал. — Просто сели батарейки! Ничего страшного… Йорг… Дай фонарь! Где твой фонарь?!

Йорг полез в рюкзак и долго в темноте в нем копался. Наконец он нашел фонарь и, к облегчению для всех, он включился. Батарейки… значит дело действительно было в батарейках! Свет снова озарил испуганные лица и стоявшие по обеим сторонам дороги кресты.

— Пойдем, — Йорг тоже выглядел мрачно. — Стоять тут явно нет смысла.

— Пойдем обратно, прошу тебя!.. — Каролина смотрела на Йорга испуганными, как у маленького зверька, глазами. — Там мы не найдем ничего хорошего! Давай вернемся к кораблю!..

— Мы идем дальше! — ответил ей Йорг голосом, не терпевшим возражения, и снова под подошвами его тяжелых ботинок затрещали ветви деревьев.

— Куда ты… подожди! — окрикнул его Виктор. Но Йорг уже не оборачивался. Медленно, но целенаправленно, продолжал он двигаться вверх по холму, к поставленной им до этого цели. Виктору и Каролине не оставалось ничего, кроме как пойти за ним следом.

Вскоре подъем стал еще круче и деревья стали появляться уже реже. Кресты уже давно остались где-то там, позади, и на смену им пришли большие, разросшиеся диаметром в несколько метров, кусты.

— Мне кажется, мы уже совсем рядом! — Йорг первым вылез на большую, покрытую лишь выгоревшей от солнца травой поляну, и осмотрелся. С такой высоты открывался хороший вид на окружавшую их местность — бескрайние, еле различимые при свете звезд леса, среди которых лежали некогда оживленные, но теперь затерянные и мертвые города. — Нам туда… во-о-он, на самую верхушку! — он кивнул вперед, где, теряясь между кустов, уходила, казалось, в звездное небо, дорога.

— Как скажешь, ведешь нас ты! — недовольно ответил ему Виктор. Он прошел мимо, не останавливаясь. Не остановилась и Каролина. Здесь, на этой поляне, под тусклым светом звезд, ей было чуть спокойнее чем там, в мрачном лесу, на этом кладбище, полном разложившихся трупов, и поэтому она стремилась выйти из него как можно быстрее.

Йорг снова пошел последним. Полнота его тела давала о себе знать и сил на подъем почти не оставалось. Пройдя несколько десятков метров, он остановился и облокотился на палку.

— Подождите!.. Не спешите… успеется! — прохрипел он, сплевывая в сторону тянущиеся во рту слюни. — Не спешите!..

Виктор полез в рюкзак и достал из него блок батареек. Он извлек старые и выкинул их в сторону. Глупо было таскать их с собой, в поисках лучшего места для того, чтобы выбросить. Да и зачем? Они были последними из людей, они были хозяевами этого пространства, поэтому могли мусорить, гадить, портить все, что захотят.

— Готов? — спросил он у Йорга через минуту.

Йорг встряхнул плечами, выпрямился и медленно зашагал дальше. Башмаки шаркали по высохшей от солнца траве. На этой поляне больше не было ни поваленных деревьев, ни веток, все выглядело так, будто когда-то давно, здесь был какой-то сад, с выкорчеванными деревьями, с хорошо постриженной травой, но теперь всего этого не было, теперь была лишь мертвая и сухая поляна.

— Мы здесь, мы на самом верху! — Виктор остановился, дождался, когда к нему подойдет Йорг и помог ему скинуть с плеч рюкзак. — И что именно мы должны здесь увидеть, старина?

— Не знаю, — Йорг отошел в сторону и осмотрелся. Все пространство, по которому они двигались эти несколько дней, было как на ладони. Луны не было видно. Сколько времени они были здесь, ее желтый круг так и не всплывал над ночным горизонтом, но свет звезд с видимой полосой Млечного Пути, тусклым белым светом слабо освещал весь этот дикий пейзаж вокруг.

— Там… там что-то есть! — нерешительно и тихо, будто боясь, что «там» было кто-то, кто мог бы ее услышать, проговорила, вдруг, Каролина. Виктор последовал фонарем за ее взглядом и луч осветил какое-то темное здание, вернее сказать, постройку, находившуюся чуть дальше, будто запрятанную под самыми кронами высоких деревьев. Мрачный вход, с темной дверью, как черный глаз, смотрел прямо на путников, приглашая их к себе, внутрь.

Медленно, снова стараясь идти как можно тише, дошли они до порога этого ветхого, но сохранившего свои основные формы здания. Лучи обоих фонарей бегали со стороны в сторону, освещая все, что было рядом — само здание, какие-то сгнившие постройки за ним, нечто похожее на автомобиль иди даже трактор, который стоял чуть правее, впрочем, тоже обветшавший и сгнивший почти до неузнаваемости.

Они остановились перед дверью. Йорг вытянул руку и осторожно, очень тихо, несколько раз постучал. Все замерли в полном безмолвии, все вслушивались в тишину, в то, что было там, за этой старой гнилой дверью. Но никто не ответил, никто не двинулся внутри.

— Вряд ли там есть кто живой, — прокомментировал тишину Виктор. Он оглянулся по сторонам и тихо добавил, — после всего того, что мы здесь видели, это не удивительно.

Йорг снова протянул руку и ударил уже сильнее. Дверь сотряслась и громкий звук разнесся в тишине; казалось, отголоски этих ударов еще несколько секунд гуляли внутри помещения, которое (все были уверены в этом) там, за дверью, выглядело еще мрачнее, чем снаружи. Снова космонавты замерли, снова их чувства, обострившись до предела, настроились лишь на то, что было там, внутри. Но там по-прежнему была тишина. Тогда Йорг протянул руку и тихо толкнул дверь. Она затрещала, скрипнула, но не открылась. Он надавил чуть сильнее, и вдруг, будто этих нескольких лишних килограммов нажима было достаточно, дверь с треском повалилась внутрь, сорванная со сгнивших петель и замка. Йорг отдернул руку и отпрыгнул назад, будто сам испугался того, что только что натворил.

Затхлый сырой запах ударил в нос. В помещении уже давно никто не жил, это было понятно как по двери, так и запаху изнутри. Лучи фонарей направились внутрь, их свет осветил покосившийся полусгнивший стол, стулья, какие-то элементы мебели, валявшиеся на полу, видимо свалившиеся после того, как сгнили гвозди или винты, которые крепили их к стенам. Повсюду лежал толстый, в несколько сантиметров, слой пыли. Как яркие звезды на небе, поднятые в воздух упадшей дверью пылинки, горя и сверкая как яркие звезды на небе, медленно кружили перед фонарями.

Виктор подошел вплотную ко входу и повернулся:

— Ты первый, — посмотрел он на Йорга.

— Как скажешь, командир! — Йорг набрал полные легкие воздуха, будто там, за порогом, не было даже кислорода, и сделал шаг внутрь. С минуту его не было видно, были слышны лишь его шаги по битому стеклу. Наконец его вспотевшее лицо появилось в дверях:

— Заходите! И чувствуйте себя как дома!

То, где оказались космонавты, была достаточно небольшая комнатка, видимо когда-то служившая прихожей. Несмотря на всю ветхость строения, пол было достаточно прочным. Можно было слышать, как стучат ботинки по его твердой поверхности. Виктор опустил фонарь вниз, освещая белую от яркого света пыль. Он вытянул ногу и провел ей по поверхности. Под стертой полосой пыли, можно было рассмотреть прямоугольную напольную плитку.

— Потолок тоже цел! Пожалуй, это лучшее здание из всех, что мы здесь видели, — Йорг направил луч фонаря на темный, с большими грязными пятнами от подтеков, но, тем не менее, целый потолок. — Думаю, эту ночь, мы проведем куда более комфортно!

— Смотрите, там дверь, которая ведет куда-то дальше! — Виктор ткнул фонарем в черный прямоугольник дверного проема. Двери на нем не было, и луч света освещал уже часть другого помещения, не менее мрачного.

— Пойдем туда, — Йорг снова зашагал первым. Но почти у самого порога в соседнюю комнату, он вдруг остановился. Они все остановились, прислушиваясь. Где-то дальше, внутри этого здания, что-то слабо заскрипело.

— Что… что это такое? — прошептала Каролина. Ее дрожащий от страха голос казался странным даже ей самой.

— Эй… есть кто-нибудь?! — громко, так, что и Каролина и Йорг вздрогнули от неожиданности, крикнул Виктор. В его руке сверкнул снятый с карабина нож и от этого Каролине стало еще страшней. Но никто не ответил, никто не подал признаков жизни. Как тогда, как сегодня, как вчера, как и всегда до этого, в ответ они слышали лишь тишину, да тяжелое дыхание, вырвавшееся из груди каждого из них.

— Это старый дом! — наконец, заговорил Виктор, — а старые дома живут своим миром, со своими звуками!

— Привидения?!

— Нет, — покачал головой Йорг, — привидения не живут там, где нет людей! Им некого пугать! А на этой планете, людей, как кажется, уже давно нет! — он медленно прошел вперед, в сторону соседней комнаты. Только пройдя по ней несколько метров, он увидел, что это была вовсе не комната, а какой-то коридор, который шел дальше и оканчивался тупиком, до которого было метров десять.

— Большое здание! — Виктор зашел за ним следом.

— Когда-то это был хороший и добротный дом! Плитка в прихожей, а здесь… — Йорг ударил ногой в пол, выбивая из него несколько полусгнивших пластинок, — здесь, похоже, был паркет. Интерьер зданий, планировка… мечта, а не дом!

Он сделал несколько шагов вперед и подошел к одной из дверей. Он слабо толкнул ее, но дверь не открылась, тогда он надавил на нее сильнее, надеясь, что эта дверь, как и та, входная, с легкостью подастся ему и пропустит его внутрь. Но дверь эта была крепче. Тогда Йорг сделал шаг назад, размахнулся и с силой ударил ногой в центр двери. Послышался шум, треск, скрип. Нога Йорга, как нож в масло, с легкостью вошла внутрь.

— Твою мать! — закричал он, пытаясь высвободить ногу, но нога плотно застряла в двери. В припадке какого-то страха, он рванулся назад, с треском разрывая ткань скафандра на ноге.

— Успокойся! — крикнул ему со спины Виктор. Он приблизился к нему сзади, схватил обеими руками его под локти и начал тянуть на себя. Йорг подался назад, вытаскивая покрытую гнилью и трухой ногу.

— Может, старина, не будем в чужом доме так все крушить? Ведь… все-таки в гостях!

— Брось! — Йорг уже пришел в себя и нервно улыбался. — Этим мертвецам нет до нас никакого дела! — он снова ударил ногой в дряхлую дверь, выбивая из нее очередной гнилой кусок и доламывая ее уже рукой. — Единственные оставшиеся хозяева на этой планете это мы! — он нанес еще несколько ударов и проломал брешь, достаточную для того, чтобы можно было протиснуться внутрь. Затем он всунул в образовавшуюся в двери дыру первым делом фонарь, а потом и голову. По его двигавшейся фигуре было заметно, как осматривал он помещение внутри, как осматривал в свете фонаря потолок, пол, стены и вдруг он вздрогнул, будто увидел что-то, что не вписывалось даже в его представление о том, что могло быть там.

— Эй! — Виктор положил ему руку на плечо, — ты… что там увидел?

Йорг высунулся в коридор.

— Что там? — одновременно, слово в слово, спросили его Виктор и Каролина.

Йорг подождал несколько секунд. Его хмурое лицо выражало беспокойство. Наконец, он пожал плечами, протер лицо от пота и прилипшей пыли и кивнул в сторону проделанной им дыры:

— Тело какого-то мертвеца…

— Ну… ничего нового! Не первый здесь и не последний, мы тут уже кучу скелетов видели!

— Это не скелет, это именно… — Йорг замялся, не зная, как объяснить это подходящими словами и коротко, — … это именно тело, — он почему-то показал обеими руками на себя, будто пытаясь таким наглядным примером продемонстрировать, как именно выглядит тело, которое лежало там.

— Тело? — переспросила Каролина. В ее голосе было больше удивления, чем испуга. — Тело… человека? — она чуть вытянула вперед лицо и сделала несколько небольших вдохов, смакую воздух. Но, видимо, не почувствовав ничего странного, снова приняла свою прежнюю позу.

— Да, но оно… В общем, лучше показать, чем объяснять, — Йорг опять повернулся к двери и отломал две большие прогнившие доски откуда-то снизу, полностью освобождая проход внутрь. — Давайте за мной! — он осторожно пролез в образовавшуюся дыру.

— Подожди здесь, мы сейчас, — Виктор почему-то был полностью уверен в том, что Каролина откажется идти внутрь. Но реакция Каролины была неожиданной:

— Нет уж! Я тоже хочу это видеть!

— Ты?! Туда?..

— Да!

— Ну если хочешь, тогда пойдем! — в этот раз он не стал пускать ее перед собой и первым полез в комнату за Йоргом.

Картина внутри была не из приятных: в углу небольшой комнаты, покрытое пылью, в обветшавшей одежде, лежало тело мужчины. Одна его костлявая рука лежала вдоль туловища, другая на груди. Лицо его было потемневшим, не то времени, не то от пыли. Глаз уже давно не было и пустые глазницы смотрели куда-то вверх, в потемневший от времени потолок. Сколько ему было лет на момент смерти, определить было невозможно. Ему могло быть как двадцать, так и шестьдесят лет. Его поседевшие, спутавшие волосы, падавшие с оголившегося черепа, лежали рядом. Ссохшаяся кожа больше походила на какой-то старый ботинок или сумку, чем на лицо человека. Это была мумия, засохшая мумия древнего человека.

— Бедняга, сколько он уже тут лежит? — Каролина подошла к нему и как-то внимательно изучила его лицо. К удивлению как Йорга, так и Виктора, вид этого покойника не вызывал у нее страх, а, скорее наоборот, подогрел в ней какое-то любопытство.

— Пару десятков лет, мне кажется, — высказал предположение Йорг.

— Десятков? — Виктор усмехнулся. — Посмотри на его… физиономию. Сотню… минимум! А то и больше!

— Похоже на то, что он умер сам, своей смертью! Смотрите на руку! — Каролина показала на его тощую, с вылезавшими из потрескавшейся кожи костяшками, руку. Она лежала на груди, почти у самой шеи, будто в последние секунды своей земной жизни, этот человек протянул руку к горлу, чтобы облегчить сдавливавший ее воротник рубашки.

— Остается за него только порадоваться, — проговорил Виктор. Он не стал подходить к телу, а пошел в другую сторону, где, под слабым светом пробивавшихся через потрескавшееся, но все еще целое стекло, звезд, был виден покрытый толстым слоем пыли небольшой письменный стол. Виктор направил на него фонарь. Были видны несколько ящиков с окислившимися и опухшими от ржавчины металлическими ручками. Он потянул за одну из них, пытаясь открыть, но вдруг весь стол, будто подпиленный снизу, повалился вниз с треском и грохотом, поднимая вокруг клубы серой пили. Виктор закашлялся и отвернулся в сторону.

— Эту гниль лучше не трогать! — Йорг подошел к куче мусора, которая еще совсем недавно была столом и осторожно раскидал ее носком ботинка по полу. Ничего интересного там не было, и он двинулся дальше. — Тут еще есть несколько комнат. Давайте быстро осмотрим их и… думаю… надо ложиться спать! Не знаю как вы, но я еле держу глаза открытыми, еще немного и я повалюсь на землю! Оставшееся досмотрим завтра. Пойдем!

— Пошли! — Виктор повторил за Йоргом. Он взял за плечо Каролину, которая продолжала с каким-то интересом рассматривать тело. Но она не уходила. Она, наоборот, наклонилась над покойником и внимательно рассматривала что-то, что лежало в его левой руке.

— Смотри! Тут что-то есть!

— И что там есть?

Каролина сняла перчатку с левой руки. Осторожно, смотря то на руку, то в пустые глазницы этого мертвеца, будто ожидая, что в любой момент он может повернуть к ней свое мертвое лицо, она вытащила из его руки какой-то небольшой предмет. Виктор посветил ей фонарем.

— Крест, это крест, — проговорил он тихим голосом, рассматривая небольших размеров золотой, но потемневший от времени и пыли крестик. Каролина протерла его о рукав скафандра от пыли, и он засверкал в ее руках ярким золотистым светом.

— Когда он умирал, он думал о Боге!

— Вот только Бог о нем не думал! — Виктор, видимо, не особо удивленный находкой, направился к двери. — Идешь? — с порога спросил он у Каролины, которая тоже приподнялась, но все еще не отходила от тела.

— Да, только вот…

— Только вот что?

— Только… помоги мне! — она кивнула на стул в углу помещения. Под толстым слоем пыли, на этом стуле лежала какая-то куртка или кофта. Каролина подошла к нему и осторожно, затаив дыхание, чтобы не наглотаться пыли, приподняла ее. Это оказалась вовсе не куртка, даже не элементы одежды. Это было грязное ветхое одеяло. Из него что-то вылезало и сыпалось на пол. Чувствовался запах сырости, видимо влага просачивалась в эту комнату сквозь щели в потолке.

Виктор подошел к Каролине и взял одеяло из ее рук. Даже от слабого натяжения, у одеяла оторвался угол и сгнившие перья или пух посыпались вниз, на покрытый пылью пол. Каролина взяла одеяло за другую его часть, взяла гораздо аккуратнее. Держа его каждый за свой край, они вдвоем подошли к кровати и опустили одеяло на тело покойника.

— Пойдем! — снова повторил Виктор.

Каролина сделала шаг в сторону тела и положила маленький крестик поверх одеяла.

— Покойся с миром, — проговорила она тихо, так, чтобы слышал ее только покойник, и, не говоря уже больше ничего, поспешно вышла за Виктором в коридор.

9

Одна за одной, космонавты медленно осматривали комнаты ветхого дома. Тела им больше не попадались, но везде, куда бы они ни заходили, они встречали полусгнившую мебель, вещи и интерьеры дома, покрытые слоем вековой пыли. Не было никакого сомнения, что человек, такой же живой человек, как и они, не появлялся здесь уже давно — сотню, а может и того больше лет. Почти в каждой комнате они встречали кресты, которые висели на стенках, либо, что было в большинстве случаев, валялись уже на полу. В одной комнате, куда они попали через разломанную дверь, крест упал на пол со стены прямо при них, заставив каждого из них вздрогнуть.

— Видимо, живущие здесь духи, не особо нам рады! — засмеялся Йорг. Впрочем, засмеялся вполне искренне, не будучи человеком верующим и повернутом на всем мистическом и паранормальном.

— Тут даже пердеть страшно, — прошептал ему Виктор, — в любой момент может развалиться!

— Зато везде эти кресты… кресты… кресты! — Йорг осторожно поднял упавший со стены крест и посмотрел на него. Крест этот был сделан из дерева на скорую руку, видимо собственными руками того умельца, который сейчас лежал под старым одеялом в соседней комнате. — Чем хуже людям живется, тем больше крестов становится вокруг!

— Если ему с этим легче жилось, то почему и нет? — Виктор не спеша подошел к небольшой кровати, которая стояла у стены и посветил на нее. Она была не убрана и до сих пор на ней, даже под слоем этой пыли, можно было увидеть следы человеческого присутствия.

— Это кровать ребенка, — проговорила, подходя к Виктору, Каролина. — Интересно, где он сам?

— Думаю где-то здесь, — Виктор еле заметно усмехнулся, — но, поверь мне, его ты вряд ли захочешь видеть!

— Он сохранился явно не лучше отца! — Йорг тоже приблизился к кровати. — Походу, одно спальное место мы нашли… Вот только выдержит ли оно нас?

— Тебя оно точно не выдержит!

— Да это шутка, я и не собирался спать на этой кровати, командир. Пола будем мне более, чем достаточно… Вот только крыша бы эта не потекла, после всех этих наших здесь похождений! — Йорг вытянул вперед руку, с деревянным крестом над кроватью и разжал пальцы. Крест со слабым хлопком опустился на поверхность покрытого пылью белья, подбрасывая вверх столб пыли. С каким-то особым интересом смотрел Йорг, они все смотрели, как крест, будто на снегу, оставил при падении след. Но было еще что-то, на что сразу все обратили внимания. Что-то было на этой кровати. У головы, на подушке, лежал какой-то предмет прямоугольной формы. До этого его не было видно. Толстый слой пыли надежно скрывал его под своей пеленой. Но теперь, после того, как Йорг кинул на кровать крест и часть пыли слетела с подушки, его слабо вылезавший из-под пыли край, стал заметен им всем.

— Что это… такое? — Виктор первым протянул руку и, осторожно держась за край, поднял предмет вверх. Это была книга. Старая, с впитавшейся в твердую обложку пылью, книга.

— Дай угадаю, Библия! — сразу сказал Йорг и оказался прав. Он взял книгу из рук Виктора и начал рассматривать. На обложке, еле заметным теснением, большими латинскими буквами, виднелось: «Biblia Sacra». — У нас такая же лежит… в корабле, только с дыркой под пистолет в середине! — он осторожно положил фонарь на какой-то полусгнивший комод, стоявший рядом, повернул книгу к свету и медленно раскрыл ее. Она был на латыни, точно так же, как и голос, который слышал он по радио. «Vetus Testamentum», — прочитал он с выражением слова, напечатанные старым шрифтом на потемневшей от старости бумаге. — «Ветхий завет», предполагаю! — он перевернул следующую страницу, и начал читать громко, уподобляясь католическому священнослужителю: «In principio… cre… creavit Deus c?lum, et terram…» Он читал с трудом, часто запинался, видно было, что язык этот был ему не знаком и он первый раз читал в своей жизни что-то подобное. Он прочитал еще несколько строк, но Каролина остановила его:

— Хватить, не надо!.. И так жутко от всего этого! — она положила руку на книгу, пытаясь закрыть ее, но Йорг не дал.

— Подожди, здесь есть что-то другое… — он поднял фонарь и приблизил его к книге, внимательно рассматривая что-то с краю страницы, что-то, что можно было увидеть только внимательно всматриваясь.

— Ты что там увидел? — спросил его Виктор, в большей степени изучая его лицо, нежели книгу, которую Йорг держал в руках.

— Да… черт поймет! — Йорг продолжал кряхтеть и вращать книгу в руках, то приближая ее к фонарю, то удаляя ее. — Тут рисунок или… или что это такое, не пойму! Посмотри! — он протянул книгу Каролине, которая стояла позади и рассматривала ее через плечо Йорга. Каролина взяла ее из его рук и посветила на пожелтевшие страницы. Справа, в верхнем углу, на большом пустом поле, виднелась фигурка какого-то человека или даже нескольких людей. Но рисунок был слишком плохо виден для того, чтобы можно было что-то достоверно в нем разобрать.

— Все затерлось со временем! — Каролина отвернулась вместе с книгой в сторону и дунула на нее, пытаясь сдуть пыль. Но пыли не было. Сама книга почернела и со временем превращалась в пыль.

— Давай дальше, дальше листай! — с каким-то нетерпением подталкивал ее Йорг. Каролина перевернула лист. Новые рисунки появились на полях. Они выглядели уже отчетливее. В этот раз Каролина уже могла видеть какую-то кошку или собаку с хвостом на поле справа. С противоположной стороны разворота, рисовался дом, с окнами и трубой, с росшим где-то рядом со входом деревом. Дом этот был весь кривой и ассиметричный, было видно, что рисунок этот был сделать ребенком, либо человеком, не имеющим никаких талантов к рисованию, сделан просто так, от нечего делать, как рисуют, вернее, как рисовали, дети на уроках на полях своих тетрадей.

— Дом! — прокомментировал увиденное Виктор. — Дальше, пожалуйста, дальше!

Каролина послушно листала одну страницу за другой. На каждой из них, справа и слева, сверху и снизу, попадались нарисованными ручкой или карандашами фигурки людей, домов, каких-то машин, собак, самолетов, даже ракет и… вдруг нечто, уже виденное до этого — какой-то большой странный объект в небе, к которому были обращены лица людей и даже морды животных. Даже деревья, нарисованные у дома, казалось смотрели на этот объект, будто и они от него чего-то ожидали.

— Что это за чер-тов-щи-на?! — протянул Виктор. Он невольно вспомнил настенные надписи в тоннеле. — Кто нарисовал это и что это значит?

— Дальше, Каролина, дальше! — уже тихо, почти шепотом, произнес Йорг. Каролина послушно перевернула страницу и вдруг… тело ее заметно вздрогнуло, в руках появилась дрожь, от чего книга начала слабо трястись.

— Дай мне! — Виктор взял книгу в свои руки и повернул к лежащему рядом фонарю так, чтобы видели все.

В правом углу, над впечатанными надписями на латинском языке, виднелся большой округлой формы объект. Он не был похож ни на дом, ни на дерево, скорее он выглядел как корабль. «Ино-пла-нетный корабль!» — прокомментировал Йорг. Огромный, он будто парил в воздухе. В центре его виднелось нечто вроде большой двери, в которой можно было видеть очертания опять каких-то фигур. Внизу, под этим кораблем, видимо на земле, виднелись фигуры стоявших людей. Но, в отличие от рисунка из тоннеля, лица их не было обращены к кораблю, как не поднимали они в его сторону и руки. Они смотрели с листа вперед, будто на них, на Каролину, Виктора и Йорга, сквозь эти пожелтевшие страницы старой книги, будто просили их о чем-то, будто о чем-то предупреждали. Справа и слава от них были те же дома, те же деревья, но дома уже были зачеркнуты и зарисованы, над некоторыми, клубами, возвышался дым.

— Дальше… что дальше?! — голос Йорга замирал от волнения. Виктор медленно потянул за страницу. В его руках, точно так же, как и в руках Каролины, была заметна дрожь. Тихо зашуршал перелистываемый в тишине лист и перед ними открылась новая страница… последняя заполненная страница книги… На ней был нарисован дом, тот дом, в котором они находились. Крыльцо, дверь, даже стоявшая рядом хозяйственная постройка. В этом доме, совсем рядом с крыльцом, в той комнате, куда проломал вход ногой Йорг и где нашли они труп, лежала на боку фигура человека. Его глаза были закрыты, губы отображались безразличной прямой чертой. Он был мертв на этой картинке, в этом не было сомнений. Рядом с ним, на расстоянии не больше вытянутой руки, стояла фигура маленького человечка, вероятно ребенка. Вытянутая вниз дуга рта демонстрировала печаль. Его руки были опущены вдоль туловища, справа и слева от него отчетливо виднелись кресты, те кресты, которые они видели, поднимаясь сюда. Большого корабля уже не было видно в небе, и этот ребенок был один.

— Боже! — Каролина прижала руку ко рту и посмотрела на Виктора, потом на Йорга. Оба молчали, но в лицах обоих читала она какую-то дикую, тянущую скорбь.

— Бедный!.. — проговорил, наконец, Йорг. — Видеть, как на твоих глазах погибает последний из близких тебе людей… Должно быть это было для него адом!

Виктор перевернул следующую страницу, но поля ее уже были пусты, и ничто больше не марало вечное писание своими кривыми каракулями. Виктор дошел до конца книги, одну за одной перелистывая страницы. Но на краях уже ничего не было. Тогда он подошел к кровати и положил «Библию» на то месте, где она лежала до этого. Только сейчас, нагибаясь над кроватью, к ужасу для себя, заметил он, что из-под этого старого одеяла, еле заметно, торчала копна чьих-то белокурых, а может просто покрытых пылью или поседевших от времени, волос. Виктор до боли прикусил свою нижнюю губу и осторожно, так, чтобы никто больше этого не видел, потянул одеяло за край. Волосы скрылись под одеялом, теперь уже навеки. Он тихо что-то прошептал и отвернулся прочь.

— Чего? — переспросил его Йорг.

— Пойдем в другую комнату, — проговорил он и первым вышел в коридор.

Они решили переночевать в какой-то мрачной, но достаточно чистой от мусора и пыли комнате. Посередине стоял небольшой почерневший от времени стол со стульями. Напротив — потускневшее от пыли и грязи окно, с еще целым стеклом. На удивление, мебель прогнила в этой комнате еще не до конца и держала космонавтов, даже Йорга, который садился с особой осторожностью, боясь того, что стул этот его-то уж точно не выдержит.

— Воды совсем мало осталось! — Виктор поставил в центр стола свою флягу и положил рядом упаковку питательных таблеток. — Придется нам пить из реки. До корабля нам точно не хватит.

— Корабль… черт бы его побрал! — покачал головой Йорг. — Этот псих внутри с пистолетом, как макака, с гранатой… Моя бы воля, я вообще бы туда не возвращался!

— Мы там оставили Алиссу, да и провизия вся наша там… — тихо заметила ему Каролина.

Йорг пробубнил что-то невнятное вместо ответа и откинулся на спинку стула. Но стул под его весом вдруг так сильно затрещал, что Йорг был вынужден встать с него. Он отошел куда-то к стене, облокотился на нее спиной и осторожно опустился на пол. — И все же, — в очередной раз вернулся он к тому вопросу, который задавал каждый из них уже множество раз, — что здесь произошло? Я имею ввиду, что это за тема с кораблем там и… здесь? Ведь не могли несколько человек, находившийся в разных местах думать… бредить, вернее, об одном и том же, об этом корабле?! Столько всяких непонятных вещей, всего… мутного… И чем дальше мы идем, тем больше их становится! И этот корабль… черт бы его побрал!.. Послушайте, может это все не так? Я имею ввиду, не то, что мы думали до этого. Может не было никакой войны между людьми, никто никого не убивал… Может это они?.. Эти существа, которые прилетели на Землю и устроили здесь всю эту херню?!

— Людей убили создания с другой планеты, ты хочешь сказать?

— Ну да. Ну… точнее, может быть не всех, но в целом, да! Может иная цивилизация напала на Землю и… превратила все в то, что мы видим сейчас? Может мы зря так думаем про них, про людей, может они сражались с ними до конца, пока… последний из них…

— Не умер своей смертью в этом доме… — иронично заметил Виктор. — Послушай, я ценю твое умение делать выводы из вещей, казалось бы, совершенно не очевидных, но ты спешишь видеть то, чего, на самом деле нет. Ты видел на нем следы насильственной смерти, может его голова пробита каким-то плазменным оружием или чем там вооружены инопланетяне? Нет! Я не видел, ты не видел. Может ты, Каролина?

Каролина отрицательно покачала головой и Виктор продолжил:

— Этот мужик умер собственной смертью, может от старости, может от голода, может от болезни какой, но сам, без помощи кого-то извне! Его никто не убивал, ни с кем он не сражался, по крайней мере в последние дни своего существования. Его дом выглядит как дерьмо, но по сравнение со всем тем, что мы встречали до этого, он выглядит лучше, чем дом любого голливудского актера! Его не бомбили днями и ночами с неба, его не обстреливали пушками с других планет, в нем нету всякой слизи или прочих следов пребывания каких-то мерзких внеземных тварей! И знаешь, почему?!

— Почему?

— Да потому, что их нет… и не было никогда. Давай смотреть на вещи реально. Сколько раз до этого существа с других планет нападали на Землю?! — Виктор замолчал, давая Йоргу ответить. Но тот не отвечал. — Ноль, зиро! — он вытянул вперед руку со сложенными в кругляшек пальцами. — А сколько миллионов, даже миллиардов своих же сородичей истребили люди?.. Запутаешься в нулях после единицы! Все то дерьмо, которое тысячелетиями заваривалось на Земле, в нем были виноваты только мы, двуногие без перьев. И я очень сильно сомневаюсь, что вдруг, из ниоткуда, здесь появились существа, готовые убивать нас в таких же промышленных масштабах, как делаем мы это с самими собой. Зачем им, вообще, это нужно, если так-то подумать? Что есть у нас… или было, что может быть интересно другим цивилизациями и чего нет у них?!

— Может их интересовали наши ресурсы? — тихо спросила Каролина.

— Наши ресурсы?! — Виктор вдруг засмеялся так громко, что под ним затрещал стул. — Кому нужны эти наши ресурсы, кроме нас самих! Уголь, нефть, газ или что есть там у нас? Цивилизация, которая могла создать корабль, способный преодолевать световые годы в рамках одного поколения, не полетит на другую планету, чтобы накачаться всяким дерьмом! Нефть! — Виктор усмехнулся. — Кому нужна эта нефть, кроме нас сами?! Наши грязные машины, отравляющие воздух углекислым газом, наши заводы, обгадившие всю атмосферу. Неужели те, кто обладает настоящими технологиями межзвездных перелетов, прилетят к нам лишь за тем, чтобы отнять у нас кучу всякого дерьма, которое развитой-то цивилизации вовсе и не нужно?! Это как… не знаю, как если бы мы отправились к Андромеде и привезли оттуда целый космический корабль навоза, чтобы топить им печи!

— Но ведь…

Виктор не дал Йоргу говорить.

— Да и зачем при таких технологиях вообще с кем-то воевать? Не легче ли было просто шарахнуть по Земле своими гигантскими пушками, чтобы она, не знаю, разлетелась на фрагменты или просто вмиг сгорела? Зачем тянуть такую войну сотни, а то и тысячи лет?! Зачем эти ядерные взрывы, эти амбразуры, которые мы видели сегодня на дороге. Кому это все нужно?!

— Но ведь все бывает не просто так… ведь… ведь, подумай, мы в двух местах видели картинки этого корабля!

— Ну видели! Ну и что?!

— Ведь это что-то значит! Корабль этот на рисунках что-то обозначает!

— Да мало ли кораблей даже у нас на Земле, которые могут летать. Могли, точнее, — поправился Виктор. — Не знаю, дирижабль может какой-то. «Граф Цеппелин», мать его, или как там его звали! Может аэростат или воздушный шар… С чего ты, вообще, взял, что он с другой планеты?!

— Не, командир, не хочу спорить с тобой, но мне кажется, что все не так… совсем не так! — закачал головой Йорг. — Здесь не все так просто, как тебе… да и нам кажется. Те дороги, которые мы видели, те мосты, это все, конечно, разрушено, но… если бы была глобальная война, мы бы видели остатки военной техники на дороге: подбитые танки, гаубицы, линии долгосрочных укреплений. Всего этого нет. Только дома, развалившиеся дома, с уже даже почерневшими скелетами внутри. Да и скелетов-то этих не так много, как могло бы быть… Мы их встречали только в нескольких домах, пять, десять, сколько их было? И это на всю планету, где некогда жили десятки миллиардов человек!

— И что ты теперь хочешь сказать, что эти инопланетные создания прилетели сюда даже не ради наших ресурсов, а так, чтобы людей с собой утащить? Печи ими топить там, у себя в… не знаю, какой-нибудь так своей родной Крабовидной туманности? Кому нужны эти люди, кроме… других людей? Ведь хочешь изучить человека, возьми себе одного, двух, ну трех максимум! Режь их, препарируй, раскладывай на молекулы, проводи с ними все эксперименты, которые могут только появиться в твоей больной инопланетной башке! Но много-то людей зачем брать с собой? Ведь это же и опасно будет даже!

— Я не знаю зачем и… я… я, конечно, не уверен, но… здесь не все так просто… и возможно, что то, что кажется нам безжизненной планетой, таковой вовсе и не является…

— Конечно, не является безжизненной! Посмотри на деревья, мох, плесень, — злобно усмехнулся Виктор, — может через миллионы лет на этой планете снова появится какая-то бактерия, которая будет делиться и размножаться до тех пор, пока не превратится из одноклеточной в многоклеточную… Дальше закрутятся механизмы эволюции и все пойдет про прежнему, все, как у нас, как в старые добрые времена… Вот только человек уже будет другой. Как такового, человека и вовсе не будет! Чтобы научиться жить на такой планете, вместо мозгов, ему нужна будет очень толстая кожа и какой-нибудь хитиновый панцирь, как у какого-нибудь жучары!

— Я не об этом, совсем не об этом, — махнул в его сторону рукой Йорг. — Здесь что-то не так! Эти звуки в радиоэфире, эти диапазоны радиоволн, с каким-то шумами, командир! И… спутник… этот спутник, который мы видели!..

— Что со спутником-то не то? Обычный неработающий спутник, летающий там уже херову тучу лет. Или ты думаешь, что весь этот мусор, который мы в космос отправили, исчезнет вместе с человечеством? Ты не прав!

— Нет… ты не понимаешь, командир! Ты ничего не понимаешь, черт бы тебя побрал! — вскрикнул в раздражении Йорг. — Ты говоришь, эта планеты необитаемая, ты говоришь, что здесь только деревья, да кучи всякого старого дерьма!..

— Что не то со спутником?! — повторил свой вопрос Виктор.

— Ты знаешь, что это за спутник?!

— Да хрен его знает, что это за спутник! Какая вообще разница. Летающий на орбите кусок мусора, выведенный тысячу лет назад на орбиту какой-то страной!

— А кто его будет поддерживать на орбите все это время? Или что, ты думаешь, что спутники тебе вечно будут в небе летать, миллионы лет там каких-нибудь, как Луна? Каждый спутник, находящийся на низкой орбите, должен проводить регулярную корректировку своей орбиты, чтобы оставаться над Землей и не быть притянутыми ее гравитацией и сгореть в ее атмосфере!

— Насколько я помню, если тело движется с постоянной скоростью и на него не действуют никакие другие силы, то есть оно летает в космосе, то оно будет летать так вечно…

— Это бред!..

— Это физика!

— Я не про это! Да, там тело, сила, скорость, движение без изменений, но это только если в системе нет никаких сил, которые действовали бы в противовес! Но проблема-то в том, что силы есть! Там, на этой орбите, а это, судя по скорости движения этого спутника, километров триста над землей, как МКС, там есть воздух! Разряженный, непригодный для дыхания, но он там есть. И этот воздух, эти молекулы его, точнее, попадающиеся время от времени на пути летающего вокруг Земли объекта, бьются об него, снижают его скорость и… объект замедляется и падает! Понимаешь?! Теперь понимаешь?!

Виктор действительно только сейчас начинал понимать то, о чем говорил ему Йорг.

— То есть, ты хочешь сказать, что если этот спутник там летает, то он должен был недавно проводить коррекцию своей орбиты?!

— Наконец-то! Ну наконец-то, командир! — Йорг даже вскочил с пола и почти подбежал к сидящему на стуле Виктору. — Да… именно так! Именно это я и хочу тебе сказать! Как он мог это делать, подумай сам, если сотни лет на Земле уже нет ни одного живого человека! Запуск объекта в космос это сложный процесс, технологически сложный процесс. Его не может запустить в космос обезьяна, да и даже голый мужик с дубиной не может запустить. Это технологии, это ракетостроение, это робототехника! А если бы здесь были такие технологии, если бы они откуда-то отсюда запустили бы этот чертов спутник, то мы бы уже давно нашли здесь следы тех, кто сделал это… Поверь мне, мы бы очень быстро их нашли… или они нас! А здесь… ты сам видишь, здесь пусто! Кто, вопрос, тогда занимался этим спутником?! Этот мужик с Библией, увешенный крестами или его сын, который рисовал кораблики на полях?!

— Возможно, что спутник сам корректирует свою орбиту? — робко спросила Каролина.

— Нет! — возбужденно отрезал Йорг. — Не возможно! То есть теоретически возможно, но практически — нет! Год, два, десять, двадцать, пятьдесят… может даже сто, хотя нет, какие сто! Пятьдесят, не больше, это точно, и топливо в двигателях, которые отвечают за корректировку орбиты, закончится и через пару десятков лет такой спутник сойдет с орбиты и сгорит в земной атмосфере! Но он же летает, мать его за ногу!!! Почему он летает?!

— Либо кто-то корректирует его орбиту, — начал Виктор, — либо…

— Либо запустили его совсем недавно, — закончила Каролина.

— И третьего не дано! Третьего варианта здесь нет!!! Не знаю кто и не знаю что, но мы не одни здесь, как мы думаем! Все эти разрушения, все эти гнилые здания, разрушенные мосты, эти истлевшие трупы… все это только видимая часть спектра, но есть еще что-то большое, что мы не видим и не понимаем! Это я хочу сказать вам и это я хочу, чтобы вы поняли! Возможно дальше, где-то на этой планете, есть города, есть космодромы, есть жизнь… Но… — Йорг отошел от стола и подошел за запыленному, еле подсвечиваемому звездами окну, — но… судя по всему, жизнь там… она будет сильно отличаться от того, к чему мы успели привыкнуть!

Йорг замолчал, видимо ожидая услышать какие-то возражения или замечания. Но их не последовало. Каролина и Виктор лишь молча смотрели на него. — Что молчите! Какие есть мысли?!

— Не знаю, что сказать тебе, старина! — заговорил после долгой паузы Виктор. — Я не знаю, что происходит здесь и все мои мысли это только догадки. Но по тому, что вижу я здесь, я могу сказать, что если здесь и остались какие-то люди, то жизнь их явно не отличается высокой организацией и тем размахом, с которым они жили в нашей время. Если какие-то люди и есть, то это лишь примитивные существа, ползающие где-то в подземельях, живущие отдельно на каких-то окраинах, вроде этого, нашего товарища, который лежит в соседней комнате. При такой организации, они не способные делать ничего: ни отправлять в космос спутники, ни делать эти чертовы корабли, которые мы видели на картинках. Возможно, твоему спутнику есть какие-то другие объяснения, возможно это просто падающий с геостационарной орбиты какой-то старый коммуникационный спутник, которые снижался тысячу лет и только сейчас, чтобы порадовать нас, так сказать, достиг видимой нам высоты… В любом случае, мы ничего этого не знаем и узнаем ли — это большой вопрос. Все, что мы могли сделать, мы сделали. Мы проделали большой путь. Сколько мы прошли — сорок, пятьдесят километров, но это только малая доля того, что мы могли изучить, лишь малая капля в бескрайнем океане того, что некогда называлось «глобальной цивилизацией». Чтобы изучить здесь все, чтобы понять, наконец, что пошло не так и что случилось с этой чертовой планетой, у нас нет ни ресурсов, ни времени, да и желания, если честно, особого нет, по крайней мере у меня! — Виктор поднялся со скрипевшего стула и медленно отошел в сторону, туда, где, прижатым к стене, стоял какой-то старый покосившийся диван.

— И что теперь нам остается делать, командир? — уже тихо спросил его Йорг.

— Теперь? Теперь, думаю, нам надо выспаться!

— А сигнал?..

— А сигнал никуда не денется. Да если и денется, то хер ты с ним! Он не будет нашей панацеей. Вся эта планета такая же гниль, как и эта изба. У нее нет ни настоящего, ни будущего, есть лишь туманное прошлое и мы… группка последних представителей человеческой цивилизации посреди этой трухи и обломков. И больше нет ничего! Совершенно ничего! И чем быстрее мы поймем это, тем легче нам будет доживать наш век!

Виктор больше ничего не говорил. Он отошел к стене и опустился на пол. Покрывавший его слой пыли, делал поверхность мягкой и похожей на перину. Он бросил себе рюкзак под голову и вскоре, к тихим поскрипываниям старого дома, добавилось его тихое сопение.

10

Когда Виктор снова открыл глаза, в помещение, сквозь потускневшее окно, уже светило солнце. Пылинки, подсвечиваемые пробивавшимися в окно лучами утреннего солнца, медленно проплывали по воздуху где-то над самой его головой. «Слышал я это или нет», — первые мысли, которые пришли ему в голову, первые мысли, с которыми он проснулся. Во сне или наяву, ему казалось, что только что он слышал какой-то странный механический звук, который доносился откуда-то из глубины этого дома. Но сон ли это был, продолжение какого-то экскурса в другой мир, в котором пребывало его сознание эти несколько часов или… что-то действительно было в этом доме, что могло так шуметь?!

Он перевернулся на бок и с затаенным дыханием начал вслушиваться. Было слышно, как в доме что-то тихо поскрипывало и шумело. Но это был ветер, обычный ветер, гулявший по коридорам старого и сырого помещения. «Значит это был сон». Он потянулся к часам, чтобы взглянуть на время, но в этот момент заметил на себе пристальный взгляд Каролины. Как и он, она не спала. По ее заспанному, но встревоженному лицу, он понял все — так же, как и он, она слышал этот звук, но, так же, как и он, не была уверена в том, наяву или во сне.

— Ты… слышал? — спросила она у него еле слышно. Виктор утвердительно кивнул головой. — Что это было? — Виктор пожал плечами и повернулся к лежавшему рядом с приоткрытым ртом Йоргу.

— Йорг! — от ткнул его рукой в плечо. — Йорг спал как мертвый. — Эй! — Виктор ткнул сильнее, почти ударил. Йорг откашлялся, пробормотал что-то невнятное и открыл слипшиеся ото сна глаза.

— Чего? — прохрипел он в тишине, — чего тебе надо… какого… дай поспать! — начал бормотать он недовольно, но Виктор приложил палец к губам, давая понять Йоргу, чтобы он заткнулся. Тот сразу понял это и замолчал. И действительно, через минуту, откуда-то из глубины здания, снова долетел до них какой-то странный механический звук.

— Что это… — начала было Каролина, но Виктор прервал и ее.

— Сиди здесь! — шепнул он ей и осторожно, стараясь издавать как можно меньше звуков, приподнялся на ноги. В руках его засверкал отстегнутый от карабина нож. — Пойдем! — он кивнул Йоргу, который спросонья продолжал смотреть на все испуганным непонимающим взглядом. Впрочем, он сразу приподнялся, готовый идти за Виктором.

Через несколько секунд звук повторился вновь, но в этот раз было что-то еще, в этот раз все отчетливо услышали тихий человеческий голос.

— Я пойду с вами! — Каролина быстро поднялась на ноги и вмиг оказалась за спиной Виктора. Что бы ни было там, кто бы ни был, оставаться здесь одной казалось ей совершенным безумием. Виктор ничего ей не ответил. Он первым подошел к прогнившей, разбитой вчера двери в коридор и осторожно выглянул наружу. Голоса больше не было слышно, но этот странный звук продолжал доноситься откуда-то с другой стороны этого коридора, будто там был кто-то, кто усиленно работал каким-то механическим инструментом!

— Идите за мной! Йорг! — Виктор вдруг увидел, что в руках у Йорга оказалась какая-то проржавевшая металлическая перекладина, какой-то элемент вчерашнего дивана, который развалился от одного слабого удара ноги Виктора. — Пойдем! — Виктор вышел в коридор и осторожно, морщась каждый раз, когда под ногами его что-то скрипело, с крепко сжатым в правой руке ножом, двинулся по коридору в ту часть дома, откуда этот звук доносился. За ним, гуськом, шли два остальных космонавта.

По мере приближения к концу коридора это странный, имеющий явно не природное происхождение звук, становился все отчетливее. Несколько раз им казалось, что они снова слышали какой-то мужской голос, сказанный тихо и, будто, приглушенно. Но страннее всего казалось то, что вчера, по крайней мере они так думали, они обошли весь дом, разломали каждую из закрытых дверей, заглянули в каждую из комнат. Но они не видели ничего, кроме гнили, кроме фрагментов старой мебели, посуды и… трупа. Откуда тогда шел этот звук? Что или кто могло его издавать? Мог кто-то проникнуть в этот дом, пока они спали, мог пройти мимо них, не обращая внимание на разломанные двери, спокойно зайти в какую-то комнату и… начать заниматься какими-то своими обычными делами, не обращая внимания на очевидные следы присутствия здесь кого-то другого?

Если по началу, когда они еще только вышли в коридор, звук голоса был не очевиден, (ведь даже ветер мог издавать в лесу странные звуки), то с каждым шагом, с каждым приближением к последним двум дверям, человеческая речь становилась все более отчетливой.

— Это латынь! — задыхаясь, тяжело дыша от напряжения и страха, которые даже он не мог уже в себе сдерживать, проговорил Виктор. — Там кто-то есть!

— Виктор! — почти в ухо прошептала уму Каролина. Она схватила его за рукав и потянула назад. — Давай не пойдем! Давай… уйдем! Пожалуйста! Йорг! — повернулась она уже к Йоргу. — Пожалуйста… давайте уйдем отсюда.

— Идите с Йоргом на улицу! Ждите меня там! — зашипел на нее Виктор.

— Ничего подобного! — Йорг протер лицо грязными от ржавчины пальцами, — если вы хотите, вы можете идти на улицу, а я…

Но он не договорил. В этот момент случилось нечто непредвиденное. Металлическая планка, которую он держал в руках как оружие, вдруг выпала из его рук и полетела на пол. Звук не был бы таким сильным, если бы в последний момент Йорг, не заметив, что оружие его начало падать, не попытался его поймать. Он резко вытянул вперед руку, но вместо того, чтобы схватить ржавую планку, лишь придал ей большего ускорения. Поднялся грохот. Планка ударилась о пол, проехалась по нему и с силой ударила в дверь, которая была в самом конце коридора и именно из которой, как всем казалось, этот звук и доносился.

Все замерли. Все, скованные каким-то диким ужасом, оставались на местах, смотря в побледневшие от страха лица друг друга. Все ожидали, что вот-вот звуки прекратиться, что кто-то или что-то, что было в той комнате, вдруг заметит их присутствие, закончит заниматься своим делом, выйдет и… Но прошло несколько секунд, а звук, все тот же монотонный механический звук и тихая, но уже различимая речь, продолжали исходить как ни в чем не бывало из разломанной вчера космонавтами двери, будто не было упавшей планки, будто грохот никак не нарушил тишину этого дома.

Йорг качнул головой и как-то глупо пожал плечами.

— Идем! — уже чуть громче проговорил Виктор и ботинки троих космонавтов тихо зашумели по покрытому пылью полу.

На первый взгляд, в помещении не было ничего, что могло бы издавать такие звуки. Все тот же старый комод у стены, который видели они здесь вчера, все тот же покосившийся в углу комнаты письменный стол. На полу валялся какой-то мусор, скорее всего это были какие-то элементы потолочной отделки, которые, видимо, когда-то уже давно отвалились и упали на пол. Но никаких людей, никаких объектов, ничего! Но звук! Этот звук! Он никуда не делся, наоборот, с каждым их шагом, с каждым движением, скрежет и скрип становились лишь громче и отчетливее. Что-то было здесь, что-то рядом, что они явно слышали, но пока еще не видели.

— Откуда идет этот звук? — еле слышно спросил Виктор. Нож сверкал в его вытянутой вперед руке. Он продвигался по комнате к противоположному углу, озираясь по сторонам. За ним, так же тихо и осторожно, кралась Каролина.

— Отсюда, звук идет отсюда! — Йорг остановился у комода и замер, прислушиваясь. — Он повернулся к Виктору и ткнул пальцем в гнилой, покрытый пылью, комод. — Оттуда! — он нагнулся и осторожно, в этот раз не издавая ни звука, положил металлическую планку на покрытый пушистой пылью пол. — Из-за этого шкафа!

Виктор осторожно приблизился к нему.

— Ты отодвигаешь этот шкаф, а я… — он молча кивнул на нож в своей руке, ожидая, что Йорг поймет его без дальнейших слов. И Йорг понял:

— Хорошо, командир! — он приложил обе руки к краю комода и надавил на него. Но вместо того, чтобы проехаться по полу, комод вдруг покосился и с тем же трухлявым звуком, с которым разваливалось почти все, что трогали они здесь, повалился на пол. Ничего не изменилось, все тот же скрежет, вся та же тихая человеческая речь. Минуту космонавты не двигались. Минуту они смотрели то на комод, то на испуганные лица друг друга, ожидая, что вот сейчас, вот именно в этот момент что-то должно произойти. Прошла минута, началась вторая, но ничего не происходило.

Йорг приблизился к обломкам комода, которые валялись на полу, и в этот раз уже ногой ударил по его большому, оставшемуся стоять, фрагменту. Снова труха посыпалась на пол. Он ударил еще раз, потом еще и вскоре вместо комода, на полу осталась лишь куча гнили, за которой, маскируясь под почерневшую от времени стену, вырисовывались очертания черной и прогнившей двери. Йорг сделал шаг вперед, готовый ударить и по ней своим тяжелым ботинком, но Виктор остановил его рукой: — Подожди! — он подошел вплотную к двери, несколько секунд послушал, и, наконец, громким голосом проговорил:

— Эй! Есть кто-нибудь?!

Никто не отвечал и прежний звук продолжал доноситься из-за двери. — Ломай! — сказал он уже тише Йоргу и, на всякий случай, вытянул вперед руку с ножом, готовясь встретить тех, кто мог выскочить из комнаты после удара.

Йорг ударил. Нога с легкостью, почти по бедро, прошла сквозь нее куда-то внутрь. Йорг быстро выдернул ее назад. Сквозь проделанную брешь, звуки стали долетать громче и отчетливее.

— Эй!.. — Виктор начал свое повторное обращение к тем, кто был там, за дверью, но в этот момент Йорг нанес еще один удар, в этот раз куда-то ближе к рамке и вся дверь, будто она держалась лишь на одном ржавом гвозде, с грохотом повалилась внутрь окутанного мраком помещения.

— Кто хочет пойти первым? — проговорил Йорг, всматриваясь внутрь. — Лина, может ты? — он с улыбкой посмотрел на дрожащую от страха Каролину. Та замотала головой и в страхе отшагнула назад.

Это было небольшое, захламленное, площадью пару на пару метров помещение с небольшим, потускневшим от пыли и грязи окном. Виктор вошел в него первым. Механический звук и речь не исчезли даже после того, как космонавты сломали дверь, но в этой темноте, в этом полумраке, понять что это было, решительно не было никакой возможности. Виктор хотел достать свой фонарь, но вспомнил, что рюкзак его, с фонарем, остался в той комнате, где они спали.

— Есть фонарь?! — повернулся он к стоящему у входа Йоргу.

— Да, да! Где-то тут… подожди! — Йорг скинул с себя рюкзак и снова с грохотом на пол повалилось его проржавевшее оружие. Он нашел фонарь и отдал его Виктору, который ждал у входа. Луч света озарил сверкавший металл ножа и мрачное помещение. В углу что-то стояло, какой-то стол или тумба, со стороны которого этот звук, казалось, и долетал. Ботинки слабо шаркали по полу. Вековая пыль маленькими звездочками кружила перед фонарем, будто обрадованная тому, что в первый раз за долгие столетия, ей, наконец-то, удалось взлететь вверх.

За Виктором в помещение пробрался и Йорг. Он невольно закашлялся. Каролина продолжала оставаться снаружи, с прежним страхом смотрела она то на темноту, где только что исчезли космонавты, то назад, в сторону коридора, где, как ей почему-то казалось, за ними кто-то мог следить.

Виктор дошел до противоположной стены помещения. Что-то треснуло под ногами и вдруг… механический звук и речь прекратились. То, что они слышали уже десять минут, слышали ясно и отчетливо, вдруг замолкло, будто тот, кто пряталась от них в этой комнате, наконец, понял, что он не один и обратил на них свой взор. В наступившей тишине, в этом напряженном состоянии, казалось, можно было различать звуки биения сердец. Каждый из космонавтов тяжело дышал, каждый заглатывал воздух и пыль так громко, что первые несколько секунд они слушали лишь друг друга, пытаясь понять, был ли этот новый звук трансформированным старым или чем-то совершенно новым.

Виктор сделал шаг назад. Его нога снова что-то задела. Он опустил фонарь вниз и присмотрелся. Под ногами, выкопанный ботинком из-под пыли, валялся какой-то провод. Йорг тоже увидел его. Он нагнулся и осторожно поднял этот провод своей запачканной в ржавчине рукой. Снова послышался скрежет и речь, снова что-то заработало рядом. Йорг опустил провод на пол и звук опять прекратился. — Посвети-ка сюда! — он ткнул пальцем в угол, где стояла небольшая тумба. Виктор послушно направил туда луч фонаря. Йорг последовал за ним, последовал вдоль лежащего на полу провода. Он шел по полу, потом поднимался вверх, доходил до комода и входил в какую-то почерневшую и покосившаяся от времени коробку.

— Это какой-то прибор, какая-то аудиосистема! — Йорг потянул провод на себя и звук возобновился. — Где-то идет разрыв цепи, — проговорил он, с особым вниманием изучая то место, куда этот провод входил. Йорг смахнул с него пыль и повернулся к Виктору — Радиопередатчик! Или… плеер какой-то… или что-то вроде этого! — он изучал каждое устройство в этой системе, пытаясь понять его назначение. Наконец он обнаружил то место, куда входил этот провод и осторожно коснулся его рукой. Снова послышался скрежет, снова звук человеческой речи… Теперь уже стало ясно, что в этом звуке уже не было ничего механического. Это был звук, вернее звуковые помехи, доносившиеся откуда-то из глубины колонки с порванным динамиком. Перед этой колонкой, покрытый слоем вековой пыли, лежал сваленный на стол, микрофон. Через несколько секунд звук снова прервался. Речь на латыни этого последнего в истории человечества проповедника, снова замолкла, погружая комнату и радиоэфир на сотни километров вокруг в очередное молчание. Йорг встал с колен и горестно усмехнулся:

— Это голос в записи! Живых людей здесь нет!

Виктор и сам уже понимал это. — Откуда идет питание? — он снова осветил фонарем провод, который лежал под ногами. Один его конец входил в радиопередатчик, другой тянулся куда-то к окну. Он сделал несколько шагов в его сторону и только сейчас увидел, что окно было гораздо больше, чем они изначально думали и что что-то большое закрывало собой большую его часть. Он осторожно положил фонарь к ногам, потянулся рукой, взял это нечто за край, пытаясь притянуть его к себе, но эта вещь с треском лопнула и повалилась на пол, разлетаясь на множество фрагментов. Яркий свет из окна вдруг пробился внутрь, освещая стены, пол, комод и разбитые на полу фрагменты. Виктор нагнулся, взял один из этих фрагментов в руку и повернулся с ним к окну. — Солнечная панель, — усмехнулся он, — передатчик питался от солнечной батареи, которую я только что разбил!

— Последняя радиостанция человечества затихла, — тихо проговорил Йорг. — Больше никаких проповедей, господин священник, твоя миссия окончена!

Каролина, которая все это время неподвижно стояла на входе и прислушивалась, осторожно вступила в комнату.

— Здесь нет никого живого? — спросила она, смотря на Виктора.

— Никого, — подтвердил он.

— И там, дальше, за сотни или тысячи километров отсюда, там тоже никого нет?

— И там тоже… никого!

— Ну а под землей?! Неужели люди не могли выжить под землей, ведь были же тоннели, были станции метрополитена, убежища. Ведь… ведь… такого не может быть. А что этот спутник… эти радиоволны, которые Йорг ловил? Неужели мы здесь одни, неужели на всей этой планете не осталось никого кроме нас?! Неужели со всем уровнем развития, со всей наукой, медициной, культурой, выжить не смог никто?! — она говорила надорвано и почти плакала. — Ведь это глупо, у нас были такие перспективы, такие возможности, а теперь это все погибло, все разрушено, все… все уничтожено…

В этот раз Виктор ничего ей не ответил. Он медленно подошел к комоду с радиоаппаратурой и сдул пыль с лежавшего на боку микрофона. До слуха долетал тихий скрежет испорченной временем аудиозаписи, видимо какой-то конденсатор или аккумулятор все еще хранил в себе последний заряд энергии от солнечной панели.

— Говорит командир космического корабля «Орион», — послышался в тишине его громкий голос. — Мы находимся здесь уже несколько недель, но до сих пор не встретили здесь никого. Мы не уверены в том, что здесь кто-то есть и с каждым днем наши надежды найти здесь хоть кого-то тают. Если меня кто-то слышит… если нас кто-то слышит, дайте о себе знать, пока у нас в корабле работает передатчик, пока мы в состоянии принимать сообщения! Мы… будем ждать!..

— Координаты, им надо сообщить координаты нашего корабля! — громко шептал ему в ухо Йорг.

Виктор повернулся к нему и как-то криво усмехнулся:

— Там нет никого, старина! Тут нет никого, это наше послание, это не больше, чем игра с самими собой, — он вытянул вперед руку и осторожно начал двигать микрофон к краю стола. Йорг смотрел на него, на двигавшийся по столу микрофон, но не говорил ни слова. Микрофон доехал до края, на секунду задержался, будто из последних сил цепляясь за свою оставшуюся жизнь, и вдруг, сорвавшись, с грохотом повалился на пол, рассыпаясь на проржавевшие и окислившиеся части.

Все молча смотрели на это. Каждый, погруженный в какие-то свои глубокие и мрачные мысли. Через минуту Виктор отошел в сторону и подошел к столу, который стоял в самом углу этого небольшого помещения. Под толстым слоем пыли на нем лежало несколько книг, почерневшие и распухшие от времени. Он взял «Библию», первую книгу, которая лежала поверх остальных, будто давая понять им кто главный в этом доме. Под ней, пожелтевшая и с прогнившей до неузнаваемости обложкой, лежала какая-то книга на испанском или португальском языке. Тяжело, запинаясь, он прочитал несколько строчек.

— «Дон Кихот» Сервантеса, — тихо ответила ему стоявшая позади Каролина. — Это испанский. Самое начало…

Виктор осторожно положил ее на край стола. Под ней лежала третья книга. Она была в бумажном переплете, от которого уже почти ничего не осталось. Ставшие коричневыми от времени листы, слипались друг с другом и рвались от одного лишь прикосновения. Шрифта почти не было видно, лишь тут, да там на листе можно было разобрать отдельные слова на неизвестном для Виктора языке. Он быстро пролистал ее. Он хотел найти какие-то пометки на полях, какие-то рисунки, намеки, которые могли бы прояснить ему картину того, что здесь когда-то давно произошло. Но пометок не было и поля были совершенно пусты. Виктор положил книгу на край стола. Больше книг не было. Стол был пуст… или почти пуст. Виктор заметил что-то в последний момент, нагнулся чуть вперед и осторожно, кончиком пальцев, боясь порвать или повредить, подцепил лист бумаги, который лежал на столе, прямо под книгами. Он был весь пожелтевший, с прогнившими и растрепавшимися краями. На нем виднелись какие-то пятна, то ли оставленные еще хозяином этого дома, либо уже прошедшими после его смерти годами. Осторожно, боясь того, что он развалится его в руках как солнечная панель, как микрофон, как дверь в эту коморку, он поднял его и внимательно, при просачивавшемся сквозь тусклое окно свете, начал его рассматривать.

Поначалу ему казалось, что лист пуст, что на нем не было ничего, кроме оставленных временем следов, но лишь только лист этот коснулся луча солнечного света, который бил в окно, на нем стали вырисовываться какие-то надписи.

— Лина, подойди сюда! — проговорил он, — здесь что-то есть и… и я думаю, что это тоже испанский.

Каролина подошла к нему и протянула руку к листу. Но Виктор не дал ей его. Вместо этого он поднял книгу Сервантеса, сдул с нее пыль, положил ближе к себе и поверх, с особой осторожностью, положил этот лист.

— Лучше его лишний раз не трогать, от малейшего прикосновения он может порваться, — пояснил он. — Смотри так, — он включил фонарь и сделал шаг влево, уступая место Каролине. Она нагнулась и внимательно, где-то с минуту, его рассматривала. Лицо ее менялось от серьезного и сосредоточенного до испуганного и будто совершенно растерянного.

— Что… что ты там видишь? — Йорг заметил выражение ее лица и через ее плечо тоже начал разглядывать то, что было там написано. Но он не знал испанского и для него это было не больше, чем каракулями на потемневших от старости листах.

— Это какое-то сообщение, вернее послание…

— И что там пишут?

— Н-не знаю, я еще не до конца поняла…

— Кому… о чем? — не отставал от нее Йорг.

— Я не знаю!.. Но… вроде как кому-то, кто… сидит на небе.

— На небе?! — Йорг вдруг удивился, но затем усмехнулся и покачал головой. — Звучит как очередная религиозная бредятина. Дальше можно уже не читать!

Но Каролина продолжала. Медленно, слово за словом, предложение за предложением, она ползла по листу вниз. Несколько раз она останавливалась, видимо теряя связующую нить, потом снова поднималась по листу вверх и начинала с предыдущего предложения. Наконец, она добралась до самого конца и осторожно, не обращая внимания на просьбу Виктора не делать этого, подняла его вверх за край, осматривая противоположную сторону. Но она была пустой. Писавший смог уложить все свои мысли на одной лишь странице.

— Что там написано? — спросил ее Виктор, заметив, что она снова начала перечитывать его с самого начала.

— Это послание тем, кто сидит на небе, вернее даже на не небе, а в каком-то космическом пространстве.

— Космическом пространстве? — Йорг посмотрел на нее с удивлением, — первый раз слышу, чтобы место обитание Бога, называли так извращенно.

— Да! Вот только я не совсем уверена, что он пишет здесь про Бога.

— А про кого еще он может писать?

— Тем кто находится «afueras de», то есть за пределами, вне…

— За пределами чего?

— Не важно, это не так пока важно, — вступил в разговор Виктор, — что еще, про что еще он пишет? Что хочет от тех, кто сидит «за пределами»?

— Он хочет, чтобы они приехали за ним и… и взяли с собой его и… и Себастьяна…

— Кого?! — Йорг решительно ничего не понимал. — Кто он такой этот Себастьян и… и он, этот сам, кто пишет, кто он такой?

— Он, — ответил за Каролину Виктор, — это тот, кто лежит там, в той комнате, под одеялом, которое мы на него вчера натянули, а Себастьян, догадываюсь, это его сын…

— Ну хорошо… хорошо, но кого он просит, чтобы его забрали с собой. Бога? «Возьми меня с собой», это типа он умереть хочет, что ли?

Каролина снова уткнулась лицом в содержимое листа. — Вот! — произнесла она и пальцем, осторожно, коснулась одной из строчек, — «… одни люди не должны страдать за ошибки, совершенно когда-то давно другими», — начала она медленно, слово за словом, собирая предложения и переводя их в голове с испанского языка, — «… неверное решение одних, не должно приводить к страданию многих…», — Каролина замолчала на несколько секунд, внимательно всматриваясь в какое-то слово и предложение, которое она не могла разобрать. Оно было сильно затерто и прочитать его не было никакой возможности. Она покачала головой и перескочила на строчку вниз, продолжая: «…но их вину мы искупили своими страданиями… и все те, кто когда-то были с нами, теперь лежат у подножия холма…» — она снова остановилась и снова внимательно и долго всматривалась в лист, — дальше что-то непонятное, часть слов не видно, лишь… «natura…»

— Igne natura renovatir entera… — произнес из-за ее плеча Виктор.

— Да! И дальше… «Если вы слышите это…» — Каролина остановилась на несколько секунд, — нет, подождите… это предложение зачеркнуто и рядом написано другое — «я знаю, что вы меня слышите…» — здесь Каролина снова остановилась и долго и внимательно всматривалась в последнее предложение. Было видно, как глаза ее бегали от самого его начала к самому его концу, будто она могла видеть буквы и слова, но никак не смысл.

— «Слышите» или «видите»? — переспросил ее Йорг, — ведь все-таки это написано.

— «Слышите», именно «слышите»! — подтвердила она.

— Дальше… что там дальше?

— «Бог нам уже не поможет! Спасти нас сможете только вы!»

— Так и написано? — Йорг выпрямился и начал усиленно чесать свою голову.

Каролина утвердительно кивнула головой.

— Кому он оставил это сообщение? И… почему «слышите»? — вернулся к своему прежнему вопросу Йорг.

— А он его и не оставлял. Это был черновик, с которого он читал все это в радиоэфир, — заговорил Виктор. — Он все ждал от кого-то помощи, но ее не было. И тогда, видимо, совсем уже отчаявшись, он записал свое это последнее обращение на плеер или диктофон и поставил на повтор. Именно его мы и получили несколько дней назад — «igne natura renovatur integra» или «огнем перерождается вся природа» — то единственное, что долетело до нас с покарябанной временим записи.

— Я правильно понял, — Йорг говорил, обращаясь преимущественно к Каролине, — что он пишет, что Бог ему больше не поможет и просит кого-то другого помочь?!

— Я тоже так поняла, — она утвердительно кивнула головой.

— Но… подожди! Как человек верующий и помешанный на религии такое вообще может говорить?! Да даже думать так? Разве он не должен до последнего момента ждать милости от Бога, его помощи?! И кто вообще такие «вы», которые могут ему помочь, в то время, как Бог помочь не может? Очередная загадка, мать его! Эх… зря ты, командир, тут все поломал, — он повернулся к Виктору и покачал головой, — мы могли бы послушать это его послание целиком и… и может понять чуть больше, а теперь… Ну ладно! — Йорг вдруг оживился от идеи, которая только что пришла ему в голову, — мы возьмем этот плеер с собой, у нас в корабле мы все это прослушаем как следует и разберем по полочкам!

— Бери и пойдем отсюда, — Виктор посмотрел на часы, — наши запасы воды подходят к концу, а пить эту дрянь из луж, у меня нет никаких желаний. Здесь мы уже все видели и вряд ли найдем что-то еще. А это, — он осторожно взял лист, согнул его пополам и положил в книгу Сервантеса, — это я возьму с собой, будет что почитать перед сном!

— Пара минут, командир! — Йорг подошел к комоду со стоящей на нем аудиоаппаратурой, осторожно поднял небольшой прямоугольный предмет, «плеер», и аккуратно, стараясь не разломать его хрупкий корпус, положил на самое дно своего рюкзака. — Теперь все! — проговорил он и поспешно покинул стены этого мрачного здания.

11

Когда они вышли на улицу, яркое солнце во всю светило в глаза, чувствовался запах свежей земли и растительности. Но теперь, находясь здесь уже долго, каждый из них понимал, что запах этот не имеет ничего общего с тем запахом старой доброй Земли, населенной животными, растениями, населенной живыми людьми.

— Обратный путь нам известен, поэтому будем идти быстро! В идеале добраться до «Ориона» без остановок сегодня к ночи. Вы сами видели, что кроме этого дома, здесь нет почти ничего, где можно было бы укрыться от осадков, а ночевать, опасаясь того, что вот-вот с небес потечет это дерьмо, как-то совсем не хочется!..

— А я вот все думаю! — Йорг пробежал чуть вперед и поравнялся с шагавшими рядом Виктором, — кого они все ждали, этот мужик и его Себастьян? Эти рисунки корабля, эти создания на небе, которые не являются богом… Мне кажется все это связано, мне кажется, что это что-то одно…

Виктор посмотрел на него с усмешкой:

— Вшивый о бане, а ты все про инопланетян!

— Ну… да, возможно, точнее да! Кто еще? Ведь он сам писал, что «Бог не поможет, а поможете вы!» Ведь не просто так, ведь он имел ввиду кого-то другого, не Бога! А кто еще может быть этими «вы», если не Бог?

— Даже если и были эти существа с другой планеты, которые прилетели на Землю и все это здесь устроили, зачем призывать их к себе же на помощь? Ведь это все равно, что прийти к убийце, от которого ты долго и упорно убегал и попросить его подбросить тебя до дома на машине, так как холодно и тебе нечего есть! Уже не лучше было бы умереть здесь, на свободе, чем там, на каком-то операционном столе, под ножами каких-то существ странной наружности, которым ничего от тебя не надо, кроме органов твоего тела?! Или ты думаешь, что эти существа прилетели на Землю, разбомбили тут все, а потом взяли людей и перевезли их на свою планету, создав идеальные условия для проживания?! Сомневаюсь. Какой в этом смысл?! В лучшем случае это будет зоопарк, наподобие человеческого… А в худшем, лагерь, наподобие гитлеровской Германии.

— Ну а к кому он тогда обращался, командир, ведь… ведь не будешь просто так орать в эфир типа «придите и заберите меня с собой»? Ведь если просить кого-то, кроме Бога, то эти кто-то должны быть!

— Не знаю… но мне кажется все проще, по крайней мере, объяснимее. Все кроится вот тут! — Виктор постучал себя указательным пальцем по лбу. — Они были последними, кто выжил; так же, как и мы, они думали, что они последние люди этой планеты, ты видел это в тексте, он об этом писал. Все это напряжение, которое он испытывал, все эти трупы кругом, все эти близкие люди, которые один за одним умирали прямо на его глазах, все эти захоронения, ответственность за сына… все это сказалось на его психике и со временем, он начал видеть вещи, которых не было на самом деле. Он был повернут на религии: кресты там, кресты здесь, мы нашли у него в доме две Библии, и это еще только то, что сохранилось, сколько их было до этого?! Все эта тяжесть ситуации, умноженная во много раз его склонностью к мистическому, все это привело его и его сына к этому кораблю в небе, к тем, кто должен был прийти за ними и спасти их. А Бог… его отношение к Богу, в последние свои дни земной жизни… это разочарование, это предательство… Каждый день он проводил за молитвами, каждый день он взывал к Богу, прося его о помощи. И что получил он в ответ?! Да ничего! Запасы продолжали истощаться, один за одним умирали его близкие. Он надеялся, надеялся, надеялся… и вот однажды он понял, что Бог, тот Бог, которому он молился все это время, у которого просил помощи, просто отвернулся от него, что Бог совершенно безразличен к его судьбе, к судьбе какой-то… букашки, которая сидит на Земле и все еще не может никак сдохнуть. И тогда он отворачивается от Бога, ибо после всего того, что он видел, Бога либо нет, либо… хуже, он совершенно не тот, кем он его представлял. И тогда его воображение рождает нечто другое, совершенно иное существо или существа, которые сидят где-то в небе и смотрят на все это. Он просит их, существ с других планет, вероятно более развитых, чем он сам, чем вся существовавшая на тот момент человеческая цивилизация, прийти ему на помощь, спасти его. Он пишет на листе текс, он включает радиопередатчик и день за днем, каждый день, отправляет этот текст туда, в далекий космос, в бескрайние просторы Вселенной… Вот только толку от этого было немного. Видимо, в Библии он разбирался куда лучше, чем в радиотехнике. Он отправлял его на коротких волнах и сигнал не покидал земной атмосферы. Да если бы и покидал, был бы от этого толк? Вряд ли. Никто его не услышал, никто не пришел на помощь ни ему, ни его сыну! И вот только мы, люди из прошлого, из другой эпохи и времени, случайно оказавшиеся в таком же положении, как и он…

— А как объяснить тогда рисунок на стене, который мы видели в тоннеле? — проговорила тихо Каролина. — Ведь там тоже что-то было, что-то похожее на корабль.

— Может этот корабль в небе был какой-то местной легендой. Может они действительно что-то видели, какой-нибудь самолет или что-нибудь еще. Мы вряд ли это узнаем, но может, тот плеер, который Йорг тащит сейчас в сумке, прольет нам какой-то свет, но… я не стал бы возлагать на него большие надежды.

Каролина хотела сказать что-то, но замялась и замолчала. Оба — и Виктор и Йорг посмотрели на нее.

— Давай, давай! Не стесняйся, здесь все свои! — Йорг слегка ударил ее ладонью по спине.

— Неужели мы закончим так же? Сойдем с ума и умрем где-то здесь, в полном одиночестве?!

— То, что мы умрем где-нибудь здесь, я не сомневаюсь, — начал Виктор. — Вопрос только когда и как. Можно, конечно, ждать этот корабль, которого дожидался этот мужик со своим сыном, но смысла, как сама видишь, в этом не много. Здесь никого нет, там никого нет. Все мосты сожжены раз и навсегда. Мы здесь и это точка! И вряд ли мы встретим здесь кого-то еще. Зная людей, их повадки и привычки менять все под себя, мы давно бы уже увидели тут следы чьего-то недавнего присутствия, а их нет… ни людей нет, ни следов нет.

— Но я не хочу умирать здесь! — слезы покатились по щекам Каролины. Мрачные перспективы медленного умирания, и это только как лучший вариант развития событий, вводили ее в депрессию и дикое состояние какого-то бессильного ужаса, за которым она могла только наблюдать, но сделать что-то, не могла. — Я хочу жить, той нормальной, полной жизнью, которой жила до этого! Я не хочу просто умирать!..

— Мы все умираем. С самого рождения и до самого конца наша жизнь это нескончаемый процесс медленного сползания в могилу. И как бы нам ни хотелось, так есть, так было и так будет всегда со всеми живыми существами этой планеты. Если думать об этом, можно действительно съехать крышей, кто-то умрет раньше, кто-то позже, но умрут без исключения все…

— Как все здесь, собственно, и умерли, — добавил Йорг.

— Единственное, что в наших силах, это отсрочить это наше умирание как можно дольше. Годы, может десятилетия… Если мы будем рационально расходовать наши запасы, если нас не свалит какая-нибудь болезнь или не затопит с головой эта кислота, то, может быть, каждый из нас доживет до преклонного возраста а… умирать когда ты дряхлый старикашка, уже совсем не стыдно!

Виктор закончил и посмотрел на Каролину. Она продолжала идти рядом. Ее голова была опущена вниз. Мышцы на скулах слегка поддергивались.

— Ради чего тогда все это? Ради чего мы здесь живем, вернее существуем? Зачем тогда мы хватаемся за эту жизнь, если все равно рано или поздно все закончится одним — смертью?! Ради чего мы… ради чего живу я?! В чем смысл тогда такой жизни?!

— Лично я, — заговорил Йорг, — не хочу умирать до тех пор, пока не пойму, что с этой планетой произошло! И… могу сказать, чем дальше я пытаюсь найти концы, тем больше мне хочется жить! Будем считать, что это смысл моей жизни! Примитивно?! Согласен! Ну а больше-то ничего не остается!

— А мне все равно, — тихо и грустно заметила Каролина. — Уже все равно. Я хотела семью, хотела детей, внуков. Мне казалось, что когда я снова вернусь после этого полета на Землю, для этого всего еще будет время, а теперь… — Каролина сглотнула подступивший к самому горлу ком, — теперь всего этого нет и не будет уже никогда!..

— Погода начинает портиться, не забывайте смотреть на листья, — перебил говоривших Виктор. — Знаешь что? — обратился он к Каролине. — Когда я думаю об этом… а я очень часто думаю об этом, я успокаиваю себя мыслью, что из всех моих друзей и родных, я умру последним. Что я один из последних, кто будет ходить по этой или какой-то другой планете. Ведь… согласись, уж лучше так, чем лежать где-то там, в каком-то из этих домов, — Виктор ткнул пальцем куда-то в лес, где под кронами высоких деревьев, виднелись мрачные развалины. — Если подумать об этом, только не поверхностно, а так… глубоко, то ведь нам-то чертовски повезло! Все те, кто родились с нами, уже лежат глубоко под слоем пыли и грязи, а мы… мы пока еще дышим и разговариваем. И, по большому-то счету, уж если смотреть на эту проблему серьезно, то не все ли равно где умирать и когда умирать, я имею ввиду в какое время. Главное, как умирать — чтобы не больно, чтобы в старости! А тут, я думаю, мы еще поживем! Без вилл, конечно, без роскошных яхт, но… нужно ли это?.. В последние моменты своей жизни, об этом ты даже не вспомнишь!

— А я… я бы хотела быть среди них! Хотела бы умереть в той зоне комфорта в которой я так долго жила! Я бы хотела лежать сейчас где-нибудь на нашей семейной могиле, похороненной своими детьми и внуками. Я хотела бы прожить жизнь от начала и до конца там, тогда, в том старом веке, с этими яхтами, с этими самолетами, с этими толпами, как мне тогда казалось, надоедающих людей вокруг. Я… я не могу жить без людей, без нормальных людей!.. Нет, — замотала она головой, — не поймите меня неправильно, я не имею ввиду вас, то есть, что «не нормальные люди» это вы, я имею в виду их… всех, человечество! Я уставала от людей, тогда уставала, многие люди казались мне навязчивыми, многие казались лишними в моей жизни. Но все они, все до одного, и я поняла это только теперь, только здесь, делали мою жизнь настоящей, формировали ее со всеми ее эмоциями и переживаниями! Все эти люди по кирпичикам создавали мой мир… А теперь этого мира нет! Как нет и тех людей. Мир разрушен! Разрушен снаружи, разрушен и изнутри! — Каролина несколько раз ударила себя кулаком в грудь. — Поэтому я готова идти куда угодно, лишь бы снова увидеть кого-то… обычного живого человека!

Йорг положил ей руку на плечо и прошел так несколько метров.

— Новости для тебя не утешительные, Лина! — он отпустил руку, но продолжал идти в пол оборота к Каролине, смотря в ее опущенное вниз лицо. — Это клоака! Та Земля, по которой мы сейчас ходим это большая, смердящая дерьмом клоака! Посмотри сюда! — он остановился и показал на прибор на руке, который в очередной раз фиксировал повышенный радиационный фон, правда повышен он был не значительно. — Здесь везде так! Таких зон здесь уйма. Там, здесь, везде! Это помойка, Лина! Это загаженная до неузнаваемости помойка! И навряд ли ты найдешь здесь тех, кого ищешь. Виктор прав. Те люди, которые здесь могли остаться (если они, конечно, остались), это уже не люди, вернее, не те люди, которых мы бы назвали «людьми». Это другие создания, с другими мыслями, с другими целями, с другим отношением к жизни! Человек, который живет долго в такой среде, уже не будет нормальным и даже если бы мы встретили здесь кого-то, кто, поколение за поколением, выживал бы в это среде… он был бы уже другим. Есть ли они здесь? Очень сомневаюсь. Может есть, а может и нет. Может там, на другом континенте, где-то за тысячи километров отсюда, и остался еще какой-то чувак со своим Себастьяном, но это явно не то, что мы бы назвали «человечеством». Человечество с большой буквы «Ч» исчезло с лица Земли раз и навсегда и… его уже нет и не будет уже никогда…

* * *

Когда Йорг снова повернулся к Каролине, то увидел, что по щекам ее катились большие капли слез. Она дрожала и еле слышно всхлипывала. Йорг покачал головой, отвернулся, и больше ничего не говорил ей. Космонавты в тишине продолжали движение к дому.

Они добрались до моста к закату. Облака снова заволокли почти все небо и лишь на горизонте, где-то там, куда они шли, виднелась узкая светлая полоска неба. Ветра в этот раз практически не было, мост был хорошо изучен и двигаться по нему обратно должно было быть легче.

— Я пойду первым, вы за мной! Давай свою рюкзак! — Йорг протянул руку Виктору, но тот отрицательно покачал головой.

— В этот раз справлюсь сам!

— Как хочешь, командир, только смотри, не упади, а то вся наша оставшаяся вода у тебя! — Йорг хихикнул и хлопнул Виктора по спине. — Пойдем, сегодня ночью мы должны вернуться к кораблю, не хочу больше ночевать в могильниках! — скомандовал он и первым вступил на бетонную конструкцию полуразрушенного моста. За ним, уже осторожнее, двинулись Каролина, последним шел Виктор.

— Осторожнее там! Сюда лучше не вставать, а то, видите, тут все сыпется! — дожидаясь, пока к нему подойдут два других космонавта, Йорг схватился рукой за элемент бетонной конструкции и посмотрел вниз, на лежавшую под ним пропасть, на дне которой лежали камни. Он ударил ногой по краю и несколько небольших кусков цемента, отвалившись, полетели вниз. Прошло несколько секунд перед тем, как они коснулись земли со слабым стуком. — Метров двадцать будет, а то и тридцать. Хватит… однозначно!

— Не спеши только, время у нас есть! — Виктор говорил уже с трудом. Если в начале моста, когда рядом попадались деревья, он еще сдерживал в себе страх, то ближе к середине, когда высокие деревья внизу казались уже каким-то пучком травы, его фобия возвращалась к нему в своем прежнем объеме.

— Не, командир! — добродушно смеялся над ним Йорг, — ума не приложу, как ты прошел комиссию с такими тараканами в голове! Как… летать на межпланетном корабле и боятся тридцатиметровой высоты?! Ты там что ли, ну, в наши древние эти времена, когда по мосту какому-то шел, тебя тоже так прихватывало?

— Нет… не прихватывало… Меня пугают только пропасти, когда есть вероятность сорваться и… и рухнуть вниз.

— Если будешь нормально двигаться и смотреть себе под ноги, никуда не рухнешь. В прошлый раз хоть ветер был, а сейчас… — Йорг вдруг остановился и повел носом вокруг себя. — Каролина и Виктор замерли на месте, не спуская с него глаз.

— Что такое, — тихо спросила Каролина.

— Эти чертовы таблетки, придумали же это дерьмо! — он усмехнулся и снова пошел дальше. Как бы я съел сейчас что-нибудь другое, нормальное. Стейк или барбекю… Сейчас дунул ветер и… и показалось, будто пахнуло откуда-то чем-то жареным!.. Знаю, знаю, — смеялся он, предвещая возражения, — никаких барбекю здесь нет, никаких кебабов, ничего. Даже вездесущих Макдаков и тех нет в этом проклятом месте! Воображение играет со мной злую шутку. Таблетки… только эти чёртовы таблетки, — он дождался, когда Каролина и Виктор дойдут до него и снова пошел вперед, уже бормоча себе под нос еле слышно, — эта безвкусная химическая дрянь. Уж лучше засунуть себе в жопу батарейку, чем сосать под языком эту химозу!

— Не спиши, осторожно! — снова попросил его Виктор. Они приближались к наиболее разрушенному участку моста. Здесь, ближе к середине, уже ощущался ветер. Он дул откуда-то слева, с той стороны, где был Орион.

— Я всегда осторожен! В отличие от тебя, я медкомиссию не покупал! — Йорг подмигнул Виктору и первым вступил на узкую неразрушенную часть моста. С какой-то легкостью, показавшейся Виктору невозможной, он перебрался через сложный участок и вскоре оказался на противоположной части пропасти.

— Давайте смелее! Главное, не смотреть вниз!

Виктор кивнул Каролине:

— Ты первая!

— Я возьму твой рюкзак!

— Не надо, я сам… Я капитан корабля, черт возьми, а не какой-то там цыпленок! — натянутая улыбка вспыхнула и угасла на его лице. Каролина не улыбнулась ему в ответ, она молча повернулась и осторожно начала продвигаться вдоль пропасти к противоположной ее части, где, стоя почти на самом краю, ожидал ее Йорг. Она не боялась высоты так, как боялся ее Виктор, но полоска бетона, по которой она двигалась, была настолько тонкой, что, казалось, в любой момент с нее можно было сорваться вниз.

— Эй! Под ноги смотри! Под ноги! — кричал ей Йорг с другого края. Он вытянул вперед обе руки и хотел схватить Каролину, лишь только она будет в зоне досягаемости. — Хорошо, хорошо, половина позади! Осторожно, ветер! — налетевший снова холодный поток задул с такой силой, что Каролина невольно остановилась. — Ничего страшного, сейчас он пройдет и ты пойдешь!

Но он прошел. Прошло несколько секунд, прошла уже почти минута, а ветер не менялся и не ослабевал. Напротив, казалось, его сила только увеличилась. — Ладно, давай двигайся дальше! Он тут черт его знает сколько еще будет дуть! Осторожно только! Медленно, шаг за шагом!

Каролина вытянула вперед ногу, за ней вторую. Черепашьими шагами двигалась она к краю, на котором, маша руками и подбадривая ее, стоял Йорг. Оставалось несколько шагов, буквально два или три, как вдруг, нога ее наступила на что-то непрочное, какой-то камень, или кусок бетона. Каролина вскрикнула, пыталась схватиться за край, но потеряла равновесие и ее тело быстро потащило в сторону.

Виктор в ужасе схватил себя за голову обеими руками. Машинально, по какому-то инстинкту сохранения ближнего, он подался вперед, к краю пропасти, но перед краем он остановился и замер, пораженный нечеловеческим страхом и бессилием. Йорг, напротив, не растерялся. С прытью, которую в его полноватом теле было сложно даже представить, он рванулся вперед, на этот узкий участок бетона, на котором, крича и размахивая руками, балансируя в какой-то жалкой попытке выжить, болталась Каролина. Ее шаткое равновесие вскоре нарушилось окончательно, центр тяжести тела сместился к пропасти, но в этот момент, в этот самый последний момент, отделявший тело живое от растерзанного камнями окровавленного объекта, Йорг успел подскочить к ней и схватить ее за пояс. Это не удержало ее в равновесии, но дало ей возможность опуститься на грудь, и зацепиться за край, свешивая ноги с моста вниз.

— Держу! Держу тебя! — орал Йорг ей прямо в лицо. Слюни вылетали из его широко раскрытого рта. Они попадали на лицо Каролины, на ее скафандр, они падали вниз, растворяясь где-то там, в бесконечной пустоте.

Каролина слушала его, но не слышала. Ужас охватил ее настолько, что она не могла говорить, не могла думать, не могла принимать решения.

— Ногу, подними левую ноги и закинь ее на эту бетонку! — орал ей Йорг прямо в лицо, но она не понимала его. Она слышала лишь приглушенные звуки, которые долетали до нее будто откуда-то издалека. Так же как и Йоргу, ей казалось, что в этом потоке завывавшего ветра, она почувствовала запах жаренного, чуть позже, что где-то вдали, слышны были голоса детей и звуки большого города. Ей почему-то казалось, что настоящая ее жизнь не может закончится так, в один миг, в этот самый миг, здесь и сейчас, что все то, что происходило с ней в эти последние недели, что происходит сейчас это лишь сон, больной, вызванный наркотическим опьянением от введения в анабиоз сон, что скоро она откроет глаза и увидит, что ничего не изменилось, что вокруг было все то, что и до этого: киоски с хот догами вдоль набережной, с их вечным ароматом, толпы кружащих вокруг людей, что она все тот же человек того же двадцать первого века, с прежними страхами, переживаниями и… надеждами. И нет трупов, нет разрушенной до неузнаваемости Земли, листья на деревьях не сворачиваются в трубочку при приближении дождя и что, выходя утром в халате на балкон, она по-прежнему слышит голоса птиц и треск кузнечиков в кронах деревьев напротив.

И вдруг ей стало легче. Здесь и сейчас, болтаясь на чаше весов между жизнью и смертью, она вдруг поняла, что в ее текущей жизни, в настоящем ее состоянии, не осталось больше ничего, что можно было беречь. Что этот кошмар во сне или наяву, должен рано или поздно закончиться и чем раньше он закончится, тем лучше будет для нее, для всех них. Лицо ее преобразилось в улыбке. Первый раз за столь долгое время, улыбка эта была настоящая и искренняя.

— Что ты?! Что ты?!! — красное лицо Йорга висело над ней. — Ты с ума что ли сходишь… твою мать?!! — взревел он, в каком-то бешенстве. Он хотел было ударить ее по лицу, чтобы привести в чувства, отрезвить от безумия, в которое ее слабая психика вгоняла ее, но его руки, обе его руки крепко держали ее за пояс. — Виктор, твою мать! Виктор! — заорал он, смотря вправо, туда, где перед пропастью, с прижатыми по-прежнему к голове руками, стоял Виктор. — Сюда! Давай сюда, я не выдержу, я ее…

Но в этот момент, произвольно или нет, Каролина ослабила руки и тело ее медленно поползло вниз, увлекая за собой Йорга. Он заорал, как раненное животное, отцепился одной рукой от пояса Каролины, схватился за бетон, сдирая кожу об его поверхность. Он пытался подтянуться, удерживая ее и, одновременно, себя. Но было уже поздно. Его грузное тело проехалось вперед, перевалилось через Каролину и кубарем полетело вниз. Послышался визг, крик… Кто кричал, кто нет, в этой какофонии звуков было сложно разобрать. Казалось, кричали все, но голоса всех были настолько искажены ужасом, что смешались в одной неопределенной звуковой массе.

Виктор, и он долго потом припоминал себе это, закрыл глаза обеими руками и долго их не открывал. Он не был трусом, не был сопляком, теряющим сознание от одного вида какой-то жесткой сцены. Он сделал это непроизвольно, сделал, так, как, наверняка, сделали бы многие из тех, кто оказались бы на его месте. Но он не мог ничего сделать с собой, тело его будто окаменело. Перед ним будто выросла какая-то невидимая стена, которую нельзя было ни обойти, ни через которую пролезть.

По прошествии нескольких секунд он продолжал слышать эти звуки, эти нечеловеческие крики, будто оба они, Йорг и Каролина, по-прежнему были здесь, по-прежнему висели на этом куске моста, цепляясь в эти последние моменты за свое жалкое существование. Он отвел руки от лица и посмотрел вперед. Так и было! Они действительно оба свисали с моста над пропастью: Каролина, уже с каким-то ужасом на лице, за ней Йорг, державшийся обеими руками за ее пояс. Он кричал, вернее визжал что-то, что нельзя было разобрать. Вероятно, он звал его на помощь, хотел, чтобы Виктор спас его!.. Но Виктор оставался неподвижен, только дрожащие его руки вытянулись вперед, будто говорили им обоим: «Все нормально! Все будет нормально, только успокойтесь!»

Но нормальным не было ничего. Каролина продолжала сползать вниз, вместе с ней и Йорг. Был слышен треск ее скафандра, разрываемого острыми, торчавшими из разрушенного моста, кусками арматуры.

— Твою мать, твою мать, твою мать! — надо было прийти в себя, терять больше времени было нельзя! Виктор ударил себя по щеке один раз, ударил второй. Он бил не ладонью, не так, как бьет жена, припершегося пьяным с работы мужа, бил с силой, наотмашь. — Держитесь, держитесь… сейчас… сейчас! — он опустился на колени и пополз по узкой бетонной части моста вперед. Ветер с силой завывал в ушах, он пихал его, толкал вбок, как будто этих двух, пойманных в ловушку этого моста людей, было ему недостаточно. — Сейчас, сейчас… подождите немного, еще немного! — острые камни впивались в его пальцы и колени, но собственная боль интересовала в этот момент его меньше всего. Рюкзак его съехал на бок и болтался над самой пропастью, пытаясь увлечь его за собой. Он дернул плечом, поднял вторую руку и рюкзак камнем полетел вниз, разбиваясь через несколько секунд где-то внизу о камни. — Я уже почти тут… почти! — через минуту с небольшим он добрался до космонавтов и замер на несколько секунд, не зная, что делать дальше. Крики прекратились, Каролина молчала, только Йорг, запинаясь и хрипя, как мантру, уже тихо, повторял одно и то же: «Спаси меня! Спаси меня!»

* * *

Виктор нащупал коленями твердую опору и уперся в нее. Он протянул вперед обе руки, схватил Каролину за скафандр на спине и начал тянуть на себя. Но сотня с лишним килограммов, совокупная масса обоих космонавтов, было больше того, что мог он осилить. Он потянул один раз, никто не двинулся вверх, никто не поднялся даже на сантиметр. Виктор подвинулся чуть ближе, уперся коленом в какой-то острый кусок бетона и с силой дернул еще раз. Но сил его было не достаточно.

— Я не могу, не могу! — проговорил он, в отчаянии опуская голову и касаясь своим взмокшим лбом лба Каролины. По лицу его текли крупные капли то ли слез, то ли пота. — Я не вытяну вас… без помощи… — он не докончил, ком застрял во рту, пресекая всякую возможность говорить дальше. Каролина молчала. Она закрыла глаза и тихо плакала. Ее тело медленно сползало вниз, под аккомпанементы треска разрываемого скафандра.

— Не оставляй меня, мужик! Не оставляй!… Я… нужен вам, я помогу с радио… Без меня вы… я электронщик, я могу сделать электронику… я смогу починить корабль… я буду делать все, что скажешь, все… — понимая отчаяние Виктора, зачастил Йорг. Он не плакал. Напротив, глаза его, казалось, высохли. Крупные и темные, они смотрели в глаза Виктору, прося его, умоляя его.

Виктор отвернулся от него, не в силах выносить этого взгляда. Он до крови закусил свою нижнюю губу, до ее соленого, тошнотворного привкуса во рту, и начал рвать их со всей силы на себя. Снова рот его изрыгал в прохладный воздух крики и слюни. Но результата это не принесло никакого — тела с треском продолжали спускаться вниз.

— Я… не могу старина… я… — их глаза, вдруг, встретились. Взгляд Йорга, полный отчаяния и ужаса, поразил Виктора, пробежался лезвием по всему живому, что в нем пока еще оставалось. Виктор поспешил отвернуться, он пытался скрыться от этого прожигающего все на своем пути взгляда и Йорг понял это… в этот момент Йорг понял все!

— Нет… нет! Не оставляй меня… держи, держи, твою мать! Сука… урод… твою мать! — Йорг, в каком-то диком отчаянии, будто помешавшись в эти последние предсмертные минуты, вдруг разразился бранью. С какой-то неистовой силой он, вдруг, рванулся вверх, подтягиваясь за пояс Каролины. В этот момент казалось, что он не столько хотел вылезти, сколько схватить Виктора и тоже сбросить его вниз. Но руки его были слишком слабы, он смог приподняться лишь на несколько сантиметров и снова в бессилии повис на вытянутых руках.

— Лина… Лина! Ты меня слышишь?! — Виктор наклонился вперед и их волосы снова соприкоснулись. Он держал ее своими дрожащими руками, держал за спину, но тело ее продолжало съезжать вниз. — Я… не вытяну вас двоих, кто-то должен остаться… Йорг должен остаться там!

Каролина не ответила. Вместо этого она разразилась громким плачем, ревом, будто что-то, что долго сидело внутри нее, вдруг пробилось наружу. Лицо ее искривилось в дикой гримасе, из полуоткрытого рта текла на бетонную поверхность смешанная с кровью слюна. Она не отвечала ему, любой ее ответ был бы не правильным. Виктор проговорил это тихо, проговорил так, чтобы только Каролина могла его слышать, но Йорг услышал его или просто догадался.

— Не вздумай, даже не вздумай!!! — заорал он нечеловеческим голосом. — Помоги мне, пожалуйста, помоги! Я… не хочу умирать, я… — он не договорил, руки его теряли свою силы и пальцы невольно разжимались. Чтобы выиграть еще немного времени, он схватился зубами за ткань скафандра на ноге Каролины. Но даже сейчас он не замолчал, продолжая мычать как какое-то дикое животное, смотря своими дикими испуганными глазами в глаза Виктору.

— Я не могу, старина, не могу вытащить вас двоих! — Виктор плакал. Слезы его капали на скафандр Каролины, падали дальше вниз, на лицо Йорга, на острые под мостом камни. — Лина, — он снова наклонился над ней, над ее съезжавшим вниз телом. Еще немного и ее тело опустилось бы ниже точки невозврата, еще немного, и он не смог бы вытащить и ее одну, — ударь его ногой, отцепи его!

Лина не отвечала. Вместо ответа она опустила лицо вниз и открыла рот. Ее зубы заскребли по бетонной поверхности моста. Тело стало съезжать быстрее, еще несколько секунд, пять, может десять и Виктор потерял бы их обоих, потерял двух членов его команды за один раз, за одно неверное движение на мосту.

— Прости, старина, прости! — дрожащей рукой Виктор поднял какой-то камень, который лежал рядом, поднял его над головой и с силой бросил его прямо в лицо Йоргу. Камень попал ему в бровь. Алая кровь хлынула из раны ручьем, заливая ему лицо, глаз, стекая по виску на светлый скафандр. Йорг вскрикнул и разжал зубы. Казалось, он может упасть в любую секунду, но животные инстинкты самосохранения пока еще сохраняли ему жизнь. Он сплюнул кровь вниз и хрипя начал пытаться лезть вверх, но обессилившие руки, не поднимали его выше пояса Каролины. — Отцепись от нее, отцепись, прошу! — просил, умолял его теперь Виктор. — Вы оба разобьетесь, оба… — Виктор схватил еще один камень, снова прицелился и снова метнул его в лицо Йорга. Камень попал по губам, выбивая несколько зубов и разрывая верхнюю губу. Кровь текла уже по всему его лицу. Его руки, его скафандр, все, казалось, было в крови. Он уже не мог говорить, не мог даже визжать, лишь хрип, дикий животрый хрип, с пузырями слюней и крови, вылетал из груди наружу.

— Лина, сделай же что-нибудь! — закричал Виктор как не свой, замечая как низко она уже сползла. — Скинь его, скинь! — крикнул он ей в самое ухо, чувствуя, что и он уже начал сползать за ней вниз. — Ногой, ударь его ногой!

Каролина медленно приподняла левую ногу вверх, но не опускала ее, а продолжала держать так.

— Бей! Бей его по голове! — Виктор снова обернулся, желая схватить еще один камень, чтобы бросить его в лицо Йоргу, но камней рядом больше не было. — Лина…

«Хрясь», — послышался, вдруг, слабый звук удара. Каблук Каролины опустился вниз, но не попал по голове, а ударил по пластмассовому воротнику скафандра.

— Еще раз, еще! — орал Виктор хриплым и надрывающимся голосом.

Каролина опустила ногу еще раз. В этот раз удар пришелся прямо в лоб Йоргу. В каком-то безумии, он пытался схватить ботинок зубами, пытался укусить ее, но Каролина опустила его еще один раз ему на голову, потом еще. Хрипя и бесясь, Йорг отпустил одну руку, но вторая, будто приклеенная, продолжала держаться за пояс Каролины. Снова удар и еще один. Пытаясь восстановить позиции, Йорг опять было потянулся второй рукой вверх, но она было очень слаба и он опустил ее вниз. Он больше не хрипел, он больше не орал. Будто не живой, повис он одной рукой на поясе, будто высматривая где-то внизу наилучшее место для своего приземления. Кровь забрызгала его грудь, его ноги и руки. Еще один удар. Он вздрогнул, будто пробужденный, попытался еще раз подняться вверх, приподнял руку, но ботинок Каролины снова опустился на его лицо. Удар пришелся прямо в нос, послышался хруст, который оба — и Виктор и Каролина не могли забыть до конца своих дней. И вдруг… тишина. Даже ветер, казалось, замолк в это мгновение на этом проклятом мосту.

Виктор вытянулся вперед. Ему казалось, что все, вдруг, закончилось, но Йорг все еще висел на поясе Каролины, его окровавленное лицо с порванной губой было обращено к нему. Нос был сворочен на сторону, но глаза, его обращенные на Виктора глаза… прежнего испуга в них уже не было, не было и злобы, чувства предательства, но было какое-то по-детски наивное выражение смирения, будто он сам, не они, решил завершить эту борьбу за жизнь, решил уйти из нее гораздо достойнее, чем они. Пальцы его начали разжиматься и тело сильнее поползло вниз. Каролина опять подняла ногу вверх, желая ударить его, но нужды в этом уже не было. Рука Йорга разжалась и через несколько секунд его окровавленное тело исчезло где-то там, внизу, меж камней, и лишь небольшой лоскуток скафандра, вырванный острым камнем при падении, слабо колыхался на ветру, как своеобразный памятник происходившим некогда здесь ужасным событиям.

Они не могли идти дальше. Лишь только они оказались на твердой поверхности, там, где мост оканчивался и переходил в обычную, заросшую высокой травой дорогу, они оба повалились на землю и долго лежали в тишине, сквозь пелену заплаканных глаз смотря на то, как пролетали над головой темно-серые в вечерних сумерках облака. Они не хотели идти дальше. Казалось, начни сейчас листья на кустах сворачиваться в тонкие трубочки, они остались бы неподвижны. Больше не было слез, но ужас оставил неизлечимый шрам в душе каждого, и с каждой проходящей секундой, с каждой мыслью о произошедшем, шрам этот не заживал, а лишь расползался внутри все больше и больше.

Вскоре мрак полностью окутал лес и дорогу. Наступала непроглядная темная ночь.

— У нас не было выбора, мы… — Виктор сглотнул тяжелую слюну, — мы не могли поступить иначе… Ты упала бы вместе с ним, а сейчас ты… хотя бы ты… — но Виктор не договорил, он решил не продолжать, понимая, что мысли его и без того понятны Каролине. Она же молчала. Она просто лежала рядом и смотрела в черноту над головой. — Нам надо идти, иначе… дождь, он может начаться в любое время!

Каролина поднялась и молча пошла куда-то в сторону, в лес.

— Куда ты? Куда?! — Виктор взял ее за руку и потянул к себе. Точно так же, будто ей было совершенно все равно куда идти, она продолжила движение по выбранной Виктором траектории.

12

Всю ночь они двигались к «Ориону» сквозь кусты, поваленные деревья и траву, без света фонарей, без пищи и воды. Несколько раз Каролина, изнеможенная, падала вниз, лицом в землю. Виктор подходил к ней, клал руку ей на плечо, но она вздрагивала и, не жалея себя, снова продолжала двигаться дальше, к кораблю.

К пяти утра, когда кругом все еще было темно, они выбрались на поросшую дорогу, примерно где-то в том месте, где первый раз за это свое путешествие, они увидели стену первого, попавшегося им на пути, дома.

— Давай передохнем! — Виктор кивнул на какое-то валявшееся радом бревно. Каролина в этот раз не возражала. Она первой подошла к нему и медленно опустилась. — Совсем не долго осталось, я думаю… думаю, часам к десяти, к одиннадцати максимум, мы будем там.

— Мы бросили его там одного, среди этих камней, как… как какую-то ненужную вещь! — были первые ее слова за долгие часы.

Виктор пожал плечами:

— Он мертв, не было никакой возможности, что он упал с такой высоты на камни и остался бы жив… А тело его… это как пустой сосуд, в котором нет ничего и который уже…

— Мы даже не похоронили его! Мы бросили его там гнить среди этих камней, как быто это какой-то мусор, как будто они никогда не был нашим другом, одним среди нас!

— У нас не было времени, Каролина, и… и сил, чтобы вытащить его…

— У тебя не было силы вытащить его на мост и сейчас нет силы, чтобы оттащить его тело с камней!!! На что у тебя вообще, есть силы?! — Каролина приподнялась с дерева, с намерением идти дальше, но Йорг схватил ее за руку и с силой посадил обратно.

— Сейчас нам сложно говорит об этом, все это было будто только что, но… но, Лина, пройдет время и ты поймешь меня, ты… увидишь, что я был прав, что мы оба были правы. Если бы ты не сбросила его с себя, вы погибли бы оба — ты и он!

— Мы убийцы, — проговорила она уже тише, — простые бесчеловечные убийцы… Мы разменяли свою жизнь на жизнь другого человека… Как с этим жить, как можно существовать после этого?!

Виктор положил руку ей на плечо и притянул ее к себе.

— Это обстоятельства, в которых мы оказались. Дай Бог, чтобы Йорг был последней жертвой из нас, дай бог, чтобы мы умерли счастливыми и довольными через… через много и много лет.

Каролина ничего не ответила. Она замолчала и когда Виктор повернулся к ней, она уже спала. Он не стал ее будить. Придвинувшись к ней ближе, он положил голову на ее плечо и вскоре так же погрузился в сон.

Когда они проснулись, было уже светло.

— Сколько сейчас времени?

Виктор ответил не сразу. Он сам только что открыл глаза и осматривался по сторонам. — Десять, начало одиннадцатого, — посмотрел он на часы на руке.

— А что это такое? — спросила Каролина, только сейчас заметив, что вокруг не было видно практически ничего.

— Туман… Первый раз мы видим здесь туман, но, с другой стороны, почему бы и нет, все-таки это Земля!

Каролина осмотрелась. Гнилое дерево на земле; возвышавшийся рядом, еле заметно, фрагмент стены; слабые очертания куста рядом и все… Это все, что было видно, все, что позволял видеть им этот туман вокруг.

— Как мы теперь найдем дорогу?

— Я примерно знаю направление, нам туда! — Виктор ткнул пальцем в сторону. Там есть дорога, ее слабо видно, но она заметна, так как на ней мало деревьев. Дальше будут озеро, с правой стороны, за ним начнется подъем и… через несколько сотен метров, мы будем у «Ориона». Жаль, что у нас нет карты, она была в… — он хотел сказать в «рюкзаке Йорга», но замялся, — она… утеряна.

Но Каролина, казалось, не обратила на это внимание. Она протянула вперед руку и коснулась листиков куста. Она были развернуты. Дождя в ближайшее время можно было не опасаться.

— Нам надо идти, в этом тумане нам будет сложно найти место, где можно будет укрыться.

Каролина молча поднялась и оба снова двинулись в путь.

Отыскать дорогу в тумане они смогли с трудом — заросшая травой, с попадавшимися высокими кустами, она не имела ничего общего с той широкой асфальтированной поверхностью, по которой они шли по ту сторону моста еще втроем, еще вчера. Идти по этой дороге в тумане, казалось задачей непомерно тяжелой.

— Дорога тут, там… нет! — Виктор окрикнул Каролину, которая сбилась и ушла куда-то в сторону. — Хотя подожди! — он осмотрелся и, точно так же, как и Йорг когда-то, ткнул заостренной палкой в землю. Палка глубоко ушла вниз. Твердой поверхности там не было. Он сделал несколько шагов в сторону Каролины и сделал то же самое. Палка воткнулась в асфальт, скрытый под толщей земли и растительности. — Хотя, ты права! — проговорил он, — дорога здесь.

К обеду они вышли к подножию возвышенности. Здесь дорога разветвлялась. Одна шла дальше, вторая направлялась в сторону возвышенности, туда, где, казалось, уже совсем рядом, лежал «Орион». Чуть правее, в километре, а может быть и меньше, было озеро. Естественно, в этом тумане, не было никакой возможности видеть его, но время от времени, слабый ветерок приносил что-то, что отдаленно напоминал морской запах.

— Мы где-то уже совсем рядом! — Виктор подбадривал Каролину, которая почти все это время молчала. Она не могла или не хотела говорить; время от времени, Виктор замечал слезы, которые текли по ее лицу и которые она старалась прятать.

Уже почти сутки, как они ничего не ели и не пили. Влажный воздух вокруг и туман наполняли воздух влагой, давая хоть какую-то насыщенность утомленным телам. Но пить хотелось ужасно, как ужасно хотелось и есть. Несколько раз Виктору казалось, что он чувствовал запах жаренного, что до носа его доносился тонкий аромат сделанных на сковороде котлет, а может поджаренных где-то на барбекюшнице сосисок. Но он знал, что всего этого нет, что это лишь вкусовые галлюцинации его изголодавшего воображения. Несколько раз он чувствовал запах так ясно, так отчетливо, что ему казалось, что справа или слева от этой дороги, где-то на обочине, стояли уличные торговцы сосисками, которые готовили их прямо при тебе и завертывали в горячий хлебец. Несколько раз запах и ощущение было настолько сильно, настолько реально, что он даже хотел окрикнуть Каролину, спросить, не чувствует ли она, не кажется ли ей, что где-то здесь, совсем рядом, есть еда, не энергетическая, спрессованная в маленькие таблетки, а еда настоящая, еда ароматная, из того далекого уже мира. Но Каролина продолжала брести вперед с опущенным вниз лицом. Ей ничего не казалось, мысли о чем-то другом наполняли ее сознание.

Вскоре они начали подниматься на холм. Казалось, «Орион» должен был быть где-то рядом, может за этим деревом, может за этим кустом. Несколько раз Виктор останавливался и прислушивался, не было ли слышно Хью и Алиссы, их вечных споров. Может треск ветвей под ногами, может удары обшивки по корпусу корабля? Но все было тихо. Даже ветер и тот, казалось, боялся проникнуть сюда, в царствие этого тумана.

Они уже прошли километр от развилки, может больше, а корабля все еще не было видно. Прибор на руке снова начал показывать зону повышенного радиационного фона. Здесь, по эту сторону моста, таких зон было существенно больше.

— Стой, не иди дальше! — Виктор окрикнул Каролину, которая, не заметив, что Виктор остановился, продолжала двигаться дальше. — Здесь что-то не то, совсем не то. Дальше идти нельзя, уровень радиации возрастает.

Каролина медленно развернулась и сделала несколько шагов навстречу Виктору. Она не бежала, как прежде, не отпрыгивала, пряча лицо в руках, как делала это еще несколько дней назад, будто слова «повышенная радиация» не пугали ее уже так, как прежде, будто она смерилась уже с тем, что и ее гибель не за горами.

— Нам надо вернуться, мы где-то пропустили поворот, пошли куда-то не туда!

— Я устала, — она и опустилась на мокрую от влаги траву, — давай отдохнем, пойдем завтра!

— Завтра?! Завтра у нас уже не будет, у нас нет ни еды, ни воды! Мы… мы завтра будем уже не в состоянии куда-то идти! Да и дождь! — будто вспомнив что-то, Виктор быстро отошел в сторону, к ближайшему кусту, листья на нем были развернуты, — …эти листья пока развернуты, но они могут свернуться в любую минуту, дождь может начаться совсем скоро!..

— Не хочу, — все так же тихо проговорила Каролина.

Виктор нагнулся к ней. Она смотрела бессмысленно куда-то вперед, будто сквозь него, будто не было ни его, ни этого тумана, ни, вообще, всего этого Ада.

— Надо, Лина, надо! — он взял ее за руку и потянул на себя. — Она медленно приподнялась. — Пойдем! — он пошел назад, но она оставалась неподвижной. — Пойдем, говорю тебе. Ты что? — он снова вернулся и снова взял ее за руку. Он повел ее за собой и она медленно пошла за ним. Он отпустил ее руку, и она остановилась.

— Да ты с ума что ли сошла?!! — накинулся он на нее, но вдруг подумал, что может быть у нее жар, температура. Он коснулся ее лба рукой. Но лоб не был горячим.

— Оставь меня, я дойду сама! — она убрала руку, которую Виктор снова хотел взять. — Я больше не могу и… я не хочу…

— Пойдем, Лина, нечего тут спектакли разыгрывать! — он с силой схватил ее за руку и потащил за собой. Она не сопротивлялась и пошла, как идет за хозяином послушное домашнее животное, не ведая и не представляя того, куда идет и зачем.

Через час с небольшим они снова были у подножия, где начиналась развилка. Идти вниз было легче. Примятая трава и следы на земле хорошо показывали дорогу обратно даже в этом тумане.

— Стой здесь, подожди! — Виктор отпустил ее руку и пошел в сторону. Каролина никуда не двинулась, он лишь осела на землю и подтянула под себя колени, опираясь на них локтями и опуская подбородок, — кратер, здесь где-то должен быть этот чертов кратер! — говорил тихо самому себе Виктор, — это как ориентир, за ним холм и «Орион»! — он ушел в сторону, в лес, шагов на сто. Ни Каролины, ни дороги уже не было видно. Но насчет себя он не беспокоился, ботинки оставляли на земле и траве глубокие следы, по которым можно было вернуться обратно. Он оказался на каком-то открытом пространстве, где не было видно очертаний высоких массивных деревьев. Послышался слабый писк. Датчик радиации предупреждал об очередном повышении допустимого уровня. Виктор опустил стекло скафандра и пошел вперед быстрее. Деревья стали попадаться реже. Он прошел еще метров пятьдесят и вдруг перед ним, прямо под самыми его ногами, будто из ниоткуда, появился уходивший вниз склон. — Кратер! Это и есть край кратера! — проговорил он уже громко. Он взглянул вправо и влево. В этом тумане, казалось, что кратер уходил в никуда. — Не туда мы пошли, надо вдоль этого кратера, а мы пошли вправо! — быстро, почти бегом, двинулся он обратно к Каролине. Но сделав несколько шагов, он сбавил скорость до обычного шага. Сил бежать у него больше не оставалось.

Каролина продолжала сидеть на земле точно в той же позе, в какой он ее оставил. Она лишь слегка покачивалась взад-вперед, будто находилась в состоянии какого-то транса.

— Пойдем, в прошлый раз мы ошиблись, но теперь я знаю, куда нам идти! — Виктор ткнул рукой в уходившую прямо дорогу. Каролина повернула к нему свое безразличное лицо и снова взгляд ее проходил будто сквозь Виктора, будто куда-то в глубину леса. — Да что с тобой не то?! Соберись, Лина! — он схватил ее за обе руки и с силой дернул вверх. Она медленно приподнялась. — Пойдем! Пойдем, говорю тебе! — он повернулся и потащил ее за собой по этой дороге. — Час… два максимум и мы будем там, у корабля… Все будет нормально, ну… относительно нормально. Все это мы забудем как кошмар, как какой-то дурной сон!

Вскоре началась возвышенность и дорога поползла в верх. Идти стало тяжелее. Не то, чтобы возвышенность была крутой, просто лишенные пищи и воды тела были измучены настолько, что запасов энергии для движения уже почти не оставалось. Ко всему прочему, прибавился еще и дождь. Не тот ядерный отравленный дождь, когда-то давно убивший здесь все живое, а обычный, холодный и промозглый. Развернутые листья кустов и деревьев, медленно тряслись от ударов его капель, будто танцуя от радости того, что в этот раз это была обычная вода.

Несколько раз они видели следы — сломанная ветка, продавленный ботинком до земли дерн.

— Видишь, видишь?! — с нескрываемым возбуждением, Виктор поворачивался к Каролине, но она смотрела на него своим мрачным взглядом и продолжала медленно двигаться вслед за ним. — Это наши следы, мы шли здесь пару дней назад! Мы скоро придем, скоро будет наш корабль. Я хочу есть, пить, спать… «Есть», — подумал он уже про себя и снова его мысли про еду понесли его куда-то далеко, снова он чувствовал запахи нормальной еды, снова уме чувствовались запахи барбекю где-то у себя на заднем дворе, запах открытого вина, виски, может даже водки… Он с силой сглотнул слюни, стараясь не думать об этом, стараясь не возбуждать воображение бессмысленными мечтаниями, не имеющими ничего общего с реальностью, но вдруг голос Каролины, тихий, мрачный, будто прилетевший откуда-то из другого мира, долетел до его сознания:

— Ты тоже чувствуешь это?

Виктор повернулся. Он смотрел ей в глаза, но она смотрела вниз.

— Чувствую… что? — спросил он на ходу, не останавливаясь.

— Запах жаренного, как будто кто-то что-то жарит.

Виктор остановился. Остановилась и Каролина.

— Разве… ты это тоже чувствуешь?

— Да…

— Мне казалось, это только в моей голове. Но что это такое, Алисса и Хью жарят что-то? У нас разве оставались какие-то пайки с мясом? Впрочем, ладно… пойдем! — они снова пошел вперед, в этот раз останавливаясь, прислушиваясь через каждые несколько метров и вдруг… Голос и смех! Звук какого-то удара металла о металл и, казалось, хрипевшая в динамиках музыка. — Мы пришли, — с улыбкой облегчения Виктор повернулся к Каролине. — У них там, походу, дискотека! — он снова повел носом и запах барбекю стал еще ощутимей. Только теперь к нему добавился еще и запах дыма от костра, где-то вдалеке вскоре показалось и пламя. Оно пробивалось к ним сквозь туманное и начинавшее темнеть пространство. Виктор пошел быстрее, Каролина все так же медленно плелась позади. Он не стал уже останавливаться, не стал тянуть ее за руку, как прежде, в конце концов, они уже были у корабля, наконец-то, они снова были «дома»!

Часть 6. Ад

1

— Из старой гвардии не осталось уже никого, и вам теперь придется иметь дело с нами! — широкоплечий мужчина в военной форме неспешно зажег сигарету. — Не против?! — он остановил сигарету в нескольких сантиметров от губ, будто вспомнив о том, что курить здесь было нельзя. — Хотя… Вы же у меня в гостях, не я! — он вдруг засмеялся так, что, казалось, затряслись стены кабинета. Он сделал несколько глубоких затяжек, от которых сигарета уменьшилась сразу на половину. — «Ориона» больше нет! То есть он, возможно, и есть где-то там, в космосе, физически, я имею ввиду есть, а как проект… — мужчина развел руками, вытянул вперед сигарету и смахнул пепел в большую из темного фарфора пепельницу… — его нет уже даже на бумаге!

— Но мы все еще не оставляем надежды, что он выйдет на связь…

Мужчина поднял вверх палец, давая, таким образом, понять говорившему, что настало его время молчать, сделал еще пару затяжек и ткнул оставшийся дымящийся окурок в заполненную пепельницу. — Давайте так — сначала говорю я, потом говорите вы, если у вас, конечно, останется что сказать. Болтать просто так мы, люди в погонах, не любим, — на несколько секунд человек в форме замолчал, внимательно изучая взглядом лицо того, кто сидел перед ним. Тот молчал, взгляд его был направлен куда-то в край стола или в дымящуюся с остатком сигареты пепельницу. И человеку в погонах это нравилось. Приятно было иметь дело с пиджаками, понимающими свое положение с первого, сказанного в их адрес, слова.

— Не питайте глупых иллюзий! На Землю они уже не вернутся. Воздух закончился почти тридцать лет назад, пища почти в это же время. Я не очень понимаю, зачем запас этих таблеток сделали больше, чем запас воздуха, так как что-то мне подсказывает, что без запаса воздуха на борту жить становится невыносимо сложно, а в прочем… это уже не важно, все, что связано с этим проектом уже не представляет для меня особого интереса. Проект этот явно не оправдал ожиданий всех тех, кто вложил в него деньги, мало кто говорит, что это было полное фиаско, но, по сути, все это понимают. Молчание это, на данный момент, всего лишь проявление простой гражданской вежливости, — человек в форме отломал фильтр от новой сигареты и зажег ее. — На текущий момент почти все страны, которые когда-то участвовали в этом проекте, вышли из него, остались лишь мы, да небольшая доля тех, кто не знает, как красиво все это дело закончить. — Мужчина помолчал где-то с минуту, видимо что-то обдумывая и продолжил. — Вчера, как вы знаете, произошло одно важно событие. Из-под ведомства «Космического Агентства» этот проект перешел в ведомства «Министерства Обороны». И знаете, что это означает? — мужчина положил свои массивные локти на стол и наклонился к сидевшему напротив. Он один за столом, со своей широкой спиной, казалось, занимал столько пространства, что на месте его могли поместиться четыре человека. — А это значит, — сизый дым выходил из его ноздрей, рта и, казалось, даже ушей, — что финансирование в прежнем виде для вас будет прекращено. Исследовательский институт, занимавшийся только этим проектом, будет упразднен, специалисты будет перераспределены по прочим научно-исследовательским институтам, а старперы и пенсионеры, которые просиживали свои штаны и которых у вас было не мало, пойдут просто на пенсию.

— Но… но вчера нам сказали, что проект будет продолжен, просто в меньшем объеме, что…

— Вам солгали! Политики, в отличие от нас с вами, не отличаются прямолинейностью слов. Они постоянно боятся правды и поэтому врут. Впрочем, — человек сделал долгую затяжку и пустил толстую струю дыма вверх, — какая-то доля правды есть даже в этом. За сигналом с корабля по-прежнему будут следить, но этим будем заниматься мы, с помощью наших станций слежения. Собственно говоря, именно поэтому я пригласил вас сейчас к себе, в этот кабинет…

— Но… как? У вас нет радиотелескопов, способных отправлять узконаправленных сигнал… у вас нет таких специалистов, научных лабораторий…

— Какие-то там есть…

— Какие-то?! Но каких-то недостаточно! Этим должны заниматься НИИ, способные…

— Вы меня не поняли, — на хмуром лице человека в форме появилась вдруг улыбка, но это была, скорее, улыбка какого-то глумления, — государству больше не интересен ваш «Орион». Те деньги, которые вам выдавали, на них можно было строить атомные подлодки, ледоколы, самолеты. На эти деньги мы могли бы поставить военные базы на каждом арктическом острове, отправить в космос сотни действительно нужных спутников, но нет… вы отправляли эти деньги в космос, в один конец, миллион за миллионом, миллиард за миллиардом! И что получили вы в ответ? Какую отдачу от инвестиций?! Ноль! Какие-то мутные ошибочные результаты, противоречащие законам физики и здравому смыслу! Но теперь все поменялось, с изменением внутриполитического курса, да и… внешнеполитического, такая трата денег становится неоправданно глупой. Ваш проект никому больше не нужен, ни им, — человек в форме ткнул дымящейся сигаретой в западное полушарие висевшей за его спиной карты, — ни нам! Они не глупы, они теперь не будут бросать деньги на ветер просто так… да и мы… мы тоже себя глупыми не считаем!..

— Но если это сигнал все-таки будет получен… Ведь… ведь, — человек замялся, начал нервно поправлять свои очки, — … последняя информация, которую мы получили и обработали, это то, что корабль превысил плановую скорость, время начало течь по другому и… и… время замедляется при приближении к скорости света, — человек мельком посмотрел на каменное лицо военного, понял, что в тонкие технические подробности лучше не вдаваться, — и… они выйдут на связь, есть большая вероятность того, что они выйдут на связь, может у них есть и воздух и пища, просто время… время для них течет по другому. То, что для нас кажется годами, для них может быть месяцами или днями… Тут… подождите, подождите! — он вытянул вперед руки, прося военного дать ему возможность объясниться, прояснить свою позицию, но тот был непреклонен.

— Я, конечно, могу подождать, но не буду! Не по тому что я к вам плохо отношусь или потому, что я грубый и невоспитанный, а потому, что для вас от этого не изменится ничего! Время ускоряющееся, время замедляющееся, я бы не хотел тратить его ни в каком виде! Ваш проект больше не интересен ни обществу, ни государству, ни, тем более, мне. Поверьте, — он снова нагнулся вперед, стол затрещал под давлением его массивных локтей, — мне стоит только пальцами щелкнуть и даже мы перестанем искать ваш «Орион». Но я этого делать не буду, я люблю науку, да и… опыт ребятам будет неплохой.

— Но, это… это касается не просто науки, это касается жизни людей! Там пять человек, понимаете, пять человек, которые могут быть живы, которым может понадобиться наша помощь!

— Если бы каждый раз из бюджета я тратил столько денег на сохранение жизни пяти человек, сколько тратите вы, то наша армия была бы похожа больше на какую-то богадельню. Впрочем… ваша позиция понятна и объяснима, но опять же — какое кому-то дело до вашей этой позиции. Много лет назад, когда этот проект только начинали реализовывать, это была идея глобального масштаба, такая болезнь, поразившая мозг каждого. Сверхпроект как по масштабам сливания денег, так и по своей амбициозности! Этот проект всегда был чем-то в большей степени политическим, нежели научным и, мне кажется, уж вы-то должны это понимать. Сколько слов, сколько надежд — «наконец-то мы построили что-то вместе, наконец-то враги стали друзьями, наконец-то человечество стало единым ради какой-то… непостижимой даже в уме цели». Кто-то шел еще дальше! Зачем нам убивать кого-то на Земле, если мы можем колонизировать всю Вселенную. Кто будет вспоминать о каком-то «Секторе Газа», если в этой Вселенной миллионы или миллиарды планет, так или иначе похожих на наши… Бесконечные территории, бесконечное количество ресурсов… И что в итоге?! Чем все это закончилось?! Сколько лет прошло, и что изменилось?! Стало меньше войн?! Миграционные потоки уменьшились?! Может люди перестали бороться за каждый кусок земли, который был у них? Или, может, прежние враги подружились? Что стало с самой идеей «Ориона», с тем, что лежало в его основе? Ничего! Все знают про «Орион», про корабль, который исчез где-то в межзвездном пространстве столько-то лет назад. Столько слухов порождено, сколько конспирологических идей… А фильмы? А книги? Вбейте в любом поисковике «Проект «Орион» и что вы увидите? Книга и фильм, который собрал какие-то чумовые кассовые сборы. Вы думаете, что тот «Орион», который пустили в небо вы, запомнится нынешнему поколению как корабль? Нет! — человек в форме усмехнулся и откинулся со скрипом на спинку своего кожаного кресла, слабо продолжая на нем покачиваться, — они запомнят его как фильм, как компьютерные игрушки, как… банки с газировкой, на котором будут рисоваться красавцы-актеры, игравшие космонавтов. Никто не вспомнит о Кораблеве, никто не вспомнит о вас. Ведь в этом глобальном проекте, даже Кораблев стал актером третьего плана. А весь ваш проект не больше, чем простым сценарием к очередному голливудскому фильму…

— Но «Орион» не исчез просто так, как минимум одна из целей этого проекта была достигнута. Нам удалось разогнать искусственное тело до скорости, близкой к скорости света, а это… а это значит, что межзвездные путешествия будут возможны и… и что в долгосрочной перспективе жизнь наша может выйти за пределы этой планеты!

— В долгосрочной перспективе, мы все умрем!

— Нет, вы не правы, — собеседник глупо улыбнулся, поправляя очки на носу, — потенциал человечества гораздо выше, чем вы видите это! Мир гораздо важнее войны!

— И вы искренне верите в это?

— Да… и не только я, нас много…

— «Вы» это кто, простите? Какими силами вы обладаете? Вы не представляете политическую элиту, у вас нет ни власти, ни средств влияния на эту власть, а это значит, что ваши желания, останутся только вашими желаниями. Сейчас другое время и другие настроения, поймите это! То, что казалось возможным еще десять лет назад, таким больше не кажется. С исчезновением «Ориона», исчезла и ваша идея межзвездного панчеловечества. Нашим людям не нужны другие планеты, им нужно их настоящее здесь и сейчас. Люди готовы тратить определенные ресурсы на ваши игрушки, это так, но эти траты должны быть оправданы. А ваш проект таковым не оказался. С момента исчезновения корабля, с него не был получен ни один сигнал. Спутники со специальной аппаратурой, которые специально отправляли в космос, не поймали ничего, кроме шумов. А враги… наши враги не исчезли. Как нам ни хотелось, они не стали нашими друзьями лишь потому, что один двигатель в корабле тридцатилетней давности делали мы, а второй — они. Пока мы сливали эти деньги на ваши ненужные проекты, они строили ракеты, но только не для того, чтобы колонизировать другие планеты, а для удара по нашей территории. Пока мы слушали далекий космос, они слушали нас… И сейчас, — человек в форме снова наклонился вперед к собеседнику, будто желая сказать ему что-то, что никто другой не должен был знать, — время других планет прошло и настало время заняться нашей!

Наступила тишина, продолжавшаяся несколько минут. Человек в военной форме внимательно изучал лицо сидевшего перед ним.

— Я помню тот день, когда этот проект стартовал, — заговорил мужчина после долгой паузы. Когда он заговорил, на лице его проступила какая-то грустная улыбка, — я был еще совсем молодым, я мыслил по-другому. Все тогда казалось иным. Казалось, что мы стоим на пороге какого-то открытия, каких-то новых возможностей, которые разделят всю историю человечества на разные эпохи. Мне, да и не только мне, нам всем с моего курса, тогда казалось, что после возвращения «Ориона» на Землю, все изменится. Встреча с совершенно иной планетой в совершенно иной звездной системе, потенциально имеющей на себе жизнь, изменило бы наше представление о Вселенной и нашем месте в ней раз и навсегда. Одни мысли об этом захватывали дух! Мы все тогда хотели быть космонавтами, все до одного — не важно, девчонки, мальчишки, все без исключения. В нашем сознании это было что-то совершенно иное — романтика далекого космоса, неизведанные просторы Вселенной… Было какое-то общее состояние ликования, общее состояние возбужденности, потому, что в первый раз всю историю человечества, у нас появилась какая-то глобальная цель — не просто отхватить как можно больше территории и ресурсов друг у друга, а направить всю свою силу и энергию на что-то совершенное новое и… действительно грандиозное…

— Мечтательная вы особа, должен вам признаться. Вы говорите «все», но это явно не про меня…

— Но потом прошло время и… и все стало меняться, — продолжал говорить человек в очках, будто и не замечая слов военного. — «Орион» был как барометр настроений в обществе. Как только он исчез и образовался этот информационный вакуум в несколько лет, между вчерашними друзьями снова стали появляться конфликты. Заголовки новостей, которые до этого принадлежали «Ориону», стали заменяться новостями о провокациях, об обострениях на границах, о военных противостояниях, о новых горячих точках по всему миру. А когда через несколько лет «Орион» не вышел на связь, мне показалось, что этот сигнал уже не особо и ждали. Об этом писали… да, конечно, об этом писали! Но это были, скорее, попытки обвинить кого-то в провале миссии, снять вину с себя и возложить ее на кого-то другого. А потом эти отказы от дальнейшего участия в проекте по разным мотивам, потом войны, противостояния, снова и снова борьба одного человека с другим…

— И в таких условиях вы хотите, чтобы наше правительство продолжало финансировать этот проект?

— Да, хочу! Я мечтатель и… и может быть очень наивный. Я предпочел бы снова видеть на первых страницах газет «Орион», а не сводки из горячих точек. Я хотел бы, чтобы люди снова научились говорить друг с другом. Чтобы разные страны, нации, религиозные и политические группы оставили позади все свои противоречия, как это было уже почти пол века назад и снова сели за один стол, чтобы снова на повестке дня появились другие миры, другие планеты, бескрайние просторы Вселенной!.. Чтобы у правительств сверхдержав появились мысли иные, нежели стереть соперников в лица Земли, что-то конструктивное, что можно было бы сделать, а не разрушить!

— Я боюсь, это невозможно! Я про что-то конструктивное, не про стереть друг друга с лица Земли, — добавил человек в форме. — При всем том разном, что есть во мне и в вас, у нас есть одна общая черта. Мы люди своего дела, каждый из нас знает свою область на высоте, — вы науку, я дело военное. В науке есть законы, такие же законы есть и в военном деле. Опусти тело в воду, и оно выместит из емкости объем самого себя, засунь две мощные культуры на одну площадь с ограниченными ресурсами и рано или поздно они начнут резать друг другу глотки!..

— Но выход за пределы планеты открыл бы нам доступ к безграничным ресурсам!

— «Бы!» Опять это ваше «бы». У вас была возможность проявить себя, доказать это всем тем, кто смотрел на вас. Но свою возможность вы упустили, закончив свой проект провалом. В тот год не просто исчез корабль, исчезли и все наши надежды на бесконечные ресурсы. Время вас, ученых, обещавших нам счастье вне нашей планеты, закончилось и настало время нас, людей с оружием, готовых отстаивать свои скромные интересы на этой маленькой по вашим масштабам планете. А вы, конечно, изучайте другие планеты!.. Смотрите, что есть в отдаленных углах нашего космоса. Чем черт не шутит, может и действительно через пару тысяч лет наши потомку будут стоять в пробке на работу не на кольцевой, а где-нибудь там, у ковша «Большой Медведицы». Тогда, действительно, не надо будет драться из-за каждого клочка загаженной минами земли. И хорошо! И мы встретим это аплодисментами! Вот только… проблема есть небольшая. Мы с вами смотрим на людей разными глазами. Даже там, далеко за пределами нашей галактики, люди не смогут сидеть спокойно на своем заднем месте. Или вы думаете, что выйдя за пределы Земли люди изменятся, облагородятся?! — он усмехнулся. — Вы хорошо знаете физику, но явно плохо знаете людей. Жизнь в рамках Вселенной, даже для развитого человечества, не будет представлять большую разницу, чем жизнь в рамках планеты. Всегда и везде, будут те, кто захочет получить что-то лучше, что-то больше, и вот тогда на переднем плане появимся мы, люди в военной форме и тогда…

Человек в форме не договорил. Он поднялся со своего места и медленно дошел до какого-то ящика, который стоял в противоположной части большого кабинета. Он достал из него папку с надписью на темной обложке «проект Орион» и так же не спеша вернулся к столу.

— Вся ваша будущая история человечества находится здесь, — он с грохотом бросил папку на стол. От удара из нее вылетело несколько листов и упало на пол. Человек в форме лишь ухмыльнулся, заметив, как собеседник осторожно, стараясь не повредить листы, начал поднимать их с пола и осторожно класть обратно в раскрывшуюся папку. — Заселение других планет дело не легкое, особенно в условиях урезанных бюджетов. В моих силах лишь пожелать вам удачи! — закончил он сухо и без лишних слов, первым, покинул кабинет.

2

Им не казалось. На костре действительно что-то жарилось. Большой кусок мяса, туша какого-то среднего по величине животного, был насажен на толстую палку, которая висела в метре над огнем, на двух воткнутых по обеим сторонам рогатинах. Костер мерно потрескивал и было слышно слабое шипение капавшего в него сверху жира.

— Алисса, Хью! — Виктор приблизился к костру. Ароматный запах еды уже дурманил его, заставлял слюни выделяться во рту сильнее и активнее. — Мы вернулись! — он смотрел на корабль с каким-то напряжением. Смерть одного из космонавтов, которую ему необходимо будет объяснить им, висела над ним тягостным грузом. Он боялся их взглядов, их неодобрительных речей в свой адрес. Опять Хью будет ставить под вопрос его компетентность, как командующего этой миссией, опять укорительные взгляды Алиссы! Но ведь он-то не виноват! Он рад был бы ему помочь, но не мог, как не могла и Каролина.

— Какого хера?! — в корабле послышалось ворчание, и музыка замолкла. Виктор обернулся и бросил взгляд в бледное лицо Каролины. Она чувствовала то же самое, смотря на него своими испуганными глазами. Виктор сделал еще несколько шагов вперед:

— Хью?! — проговорил он, но слова его снова остались без ответа, было слышно лишь какое-то копошение, ворчание и брань.

Виктор подошел вплотную к кораблю, он хотел заглянуть внутрь, чтобы понять, что происходило там, но в этот момент тяжелая дверь заскрипела и на пороге появилась фигура Хью.

— Кто здесь? — крикнул он в туман, будто это мог быть кто-то другой. Он выглядел по-другому. На лице его была многодневная щетина. Униформа, опрятно одетая до этого, теперь вылезала из брюк, оголяя бледное, отвисшее брюхо. На поясе, плотно прижатым животом к ремню, виднелся все тот же пистолет, который в свое время так неосторожно передал им в Библии Кораблев. Он стоял в двери, прислонившись к ней своей талией и как-то вызывающе смотрел на Виктора.

— Привет!.. — тихо проговорил ему Виктор. Он не знал, что сказать, это «привет» звучало неуместно и глупо, но это было единственное, что мог выжать он из себя в эту минуту.

— Здорово, — так же негромко ответил ему Хью. Краем глаза он заметил и Каролину, мельком бросил на нее взгляд и потом снова повернулся к Виктору.

— Мы… мы видим, что вы готовите ужин.

— Готовлю!

— Что это за мясо?

— Это? — Хью кивнул головой в сторону костра, будто не сразу понял, о чем шла речь. — А, это?! Это животное, которое я грохнул, пока вы там ходили!

— Здесь есть животные? — тихо, будто боясь чего-то, спросила Каролина.

— Ну, по крайней мере, одно было! — Хью вдруг засмеялся. — Хотите попробовать?.. Вкусное, не оторвешь за уши. Особенно жирдяй должен оценить… — Хью вдруг прекратил смеяться и огляделся. Только сейчас он заметил, что Йорга с ними не было.

— Йорг погиб! — громко выдавил из себя Виктор. Он не хотел слушать догадки Хью про то, куда делся Йорг и поэтому пытался опередить его. — Он сорвался с моста и разбился о камни… Мы с Каролиной не смогли его спасти…

Хью внимательно и долго посмотрел в лицо Виктору. Потом он перевел взгляд на Каролину и точно так же сверлил ее своим взглядом несколько секунд.

— Сорвался с моста? — переспросил он, но не дождавшись ответа, тут же добавил совершенно обычным тоном, будто речь, шла не о человеке, которого знали они все, а о какой-то совершенно ненужной вещи:

— Да и хер с ним, потеря невелика. Мы все там скоро будем, так что… Заходите, что вы стоите, как не свои, чувствуйте себя, как дома! — пригласил он стоявших на пороге внутрь, растворяя дверь шире.

— Пойдем! — Виктор повернулся к Каролине. Но она оставалась неподвижной и Виктору снова пришлось брать ее за руку. — Там есть вода и пища, нам надо подкрепиться!

Но зайти сразу внутрь они не смогли. На пороге они невольно остановились, пораженные запахом смрада, исходившего изнутри.

— А-а-а! Воняет, да?! Это так, мясо слегка подпортилось, пока вы там ходили. Жарко, понимаете, холодильной камеры нет, запашок будет как ни крути! Вы проходите, проходите, не стесняйтесь.

— Где Алисса? — тихо, так чтобы слышал только Виктор, спросила Каролина. Виктор лишь пожал плечами и как-то вопросительно посмотрел на Хью. — Хью понял, о чем они говорили и криво усмехнулся:

— Вы про негритянку?

Виктор молча кивнул головой.

— Ну… как бы мне вам сказать, — он вдруг замялся, но замялся как-то наигранно, неестественно. — Ее, в общем, нет… Она там же, где и Йорг, — он кивнул вверх, — на небесах!

Каролина вздрогнула. Ее ноги попятились назад, к выходу. Казалось, она готова была броситься прочь из этого корабля, прочь из этого жуткого места с его смрадом, с Хью, с его измазанным жиром лицом, с пистолетом, который болтался у него на поясе… но ноги ее ослабли и тело повело в сторону. Виктор вовремя заметил это. Он подскочил к ней и схватил ее за талию. Если бы не его руки, она бы с грохотом повалилась на металлический пол, но он поймал ее буквально в воздухе.

— Она истощена, ей нужна вода и пища! — он вошел с ней вглубь корабля и осторожно положил ее неподвижное тело на свое капитанское кресло. Хью предусмотрительно сделал несколько шагов назад, кладя руку на торчавший из-за пояса пистолет. — Воды, принеси воды, она хочет пить! — крикнул ему Виктор. Он заметил, как смотрит на него Хью, придерживая рукоятку черного пистолета своей правой рукой, — нам не нужен твой пистолет, ни ей, ни тебе, просто воды, пожалуйста, воды!

Хью повернулся к столу и взял с него флягу. Молча, он бросил ее Виктору. Виктор поймал ее, открыл и поднес к губам Каролины. Через минуту она уже пришла в себя и смотрела на все, что было перед ней какими-то помутневшими глазами. Она сделала несколько больших глотков и откинула голову в кресле, будто не желая больше видеть ни воду, ни стоявшего дальше, у стола, Хью. Виктор допил остатки воды и поставил флягу на пол. Только сейчас он заметил, что весь пол был в крови: кровавые следы от ботинок, брызги на полу и стене, большая темная лужа уже высохшей крови прямо посреди кабины.

— Что здесь произошло, Хью? — проговорил он замирающим голосом и тихо добавил через несколько секунд, — что случилось с Алиссой?!

— Твоей Алиссы больше нет! Умерла!.. — Хью отвечал мрачно и тихо. — Я пытался спасти ее, но болезнь прогрессировала с каждым днем и… — он помотал головой. — И… я ее…

И ты… убил ее?! — задыхаясь, выпалил Виктор. Хью не ответил, он отвернулся куда-то в сторону и начал рассматривать стену, будто там было что-то интересное, но через мгновение он резко повернулся к Виктору:

— Назовем это так — я ее просто усыпил!

— Давай уйдем отсюда! — Каролина с силой вцепилась в руку Виктора. Сложно было ожидать такую силу в ее истощенном теле.

Хью перевел свой взгляд на нее. На его лице сияла уже злобная ухмылка.

— И куда вы уйдете? Туда?! — он ткнул рукой в сторону выхода и громко засмеялся. — Вы изнеженные твари, привыкшие с рождения подтирать жопу ароматной мягкой туалетной бумагой в несколько слоев. Вы не протяните там и месяца, да даже недели не протяните без еды и воды с корабля. Вы сдохните здесь как это ваш Йорг, как все остальные, кто здесь когда-либо ходил! Куда вы собираетесь идти? Эмигрируете в другую страну?!

— Куда угодно, но подальше от тебя! — не без усилия прокричала ему Каролина. Она поднялась с кресла и, скользя ботинками по залитому кровью полу, двинулась в строну Хью. На ее раскрасневшемся от напряжения лице двумя яркими точками горели глаза. Каждый шаг ее оставлял за собой кровавый следа на полу. Хью медленно попятился назад. Рука снова схватилась за рукоятку пистолета, но Каролину это, казалось, уже не сдерживало. — Ты животное, ты мерзопакостное животное…

— Стой, твою мать, а то я продырявлю тебе башку как этой черножопой скотине! — Хью выхватил пистолет и направил его ствол в лицо Каролине. На секунду она остановилась, будто пораженная, будто ужас снова добрался до ее сознания сквозь все безумство происходящего. Но она сделала еще один шаг вперед и новые кровавые следы появились на поверхности металлического пола.

— Стоять, сука! — Хью уперся спиной в стену корабля. Дальше идти было некуда, вытянутый в руке пистолет целил прямо меж глаз шедшей к нему девушки.

— Лина, одумайся! Очнись! Он убьет тебя! — кричал ей в спину Виктор. Он замер, как вкопанный, и смотрел на всю эту сцену с широко раскрытыми глазами. Как тогда, как на мосту, страх сковал все его тело, лишая его всякой возможности действовать и позволяя только говорить.

— Ты животное, ты бездушная тварь! — Каролина приблизилась почти вплотную к Хью. Ее сверкавшие от гнева глаза смотрели прямо в дуло пистолета. Она не думала об опасности, о близкой возможной смерти. Гнев окончательно затуманил ее сознание.

— А вы-то?! Вы сами-то?! Где ваш толстяк?!! — закричал ей Хью. Изо рта его брызгала слюна, но в голосе больше не чувствовалось той уверенности, которая была до этого, голос его дрожал. — Куда вы дели его? Замочили, убили, бросили там подыхать?! Вы! Чем вы лучше меня?! Скажите мне, а?!

— Он сорвался в пропасть! Это была несчастная случайность, — проговорил откуда-то сзади Виктор. Он вытянул вперед обе руки и слабо покачивал ими, пытаясь таким образом успокоить Хью.

— Случайность?! Конечно! — Хью засмеялся, но смех его прервался так же быстро, как и начался, — вы убили жиробаса! Да, впрочем, убили и хорошо! Случайно, не случайно, мне на это насрать! Считайте, что я так же случайно грохнул Алиссу!

— Ты убил ее специально, ты… убийца!!! — снова крикнула ему Каролина, она сделала еще один шаг в сторону Хью. Раздался выстрел. Мимо! Специально или случайно, но пуля прошла рядом с Каролиной, ударилась в стенку, срикошетила в другую, в потолок и, наконец, затихла.

— Убью тебя, сука, еще двинешься!!! Ей богу убью! — орал Хью. Дуло пистолета снова смотрело в лицо Каролине, палец медленно давил на курок, будто он хотел выстрелить, но все еще не решался. И он бы выстрелил, если бы не Виктор. Бросившись, он схватил сзади Каролину и потащил назад. Она визжала, она сопротивлялась, но силы их были не равны.

— Убийца! Убийца! — она билась и кричала в исступлении. — Стреляй в меня! Стреляй, чего ты ждешь?!! Такая жизнь мне все равно не нужна! Жить с тобой рядом, уж лучше умереть!..

— Тащи свою суку подальше отсюда! Убирайтесь оба отсюда к херам. Оба! Слышите?!! Это мое место, мой корабль! — кричал им вдогонку Хью. Его губы дрожали от злобы, он тыкал пистолетом то в одного, то в другого космонавта. — Мне насрать на вас! Вы никто!!! Понимаете, для меня вы никто! Там, здесь, везде, вы всегда были ничтожествами по сравнению со мной и не вам указывать мне! Валите отсюда!

Тем временем, на улице усиливался ветер. Было видно, как медленно уходил куда-то прочь туман. Деревья по обеим сторонам этой заросшей взлетно-посадочной полосы слабо поскрипывали.

— Тихо, Каролина, тихо! Успокойся, это я! — Виктор пытался уговорами привести в чувства Каролину, но она продолжала рыпаться в его руках. — Он убьет тебя, он убьет нас обоих… Успокойся, пожалуйста!

— Тварь, бездушная тварь! Иди сюда, убей меня! Убей, я все равно не хочу жить на одной планете с таким убийцей, как ты!!! Ненавижу тебя!

— Давай, давай! Нахер! — кричал уже с порога корабля Хью. Он остановился на самом краю, как тогда, когда первый раз, в скафандре, еще не зная, что это была за планета. — Валите! — он громко плюнул вниз, засунул пистолет за ремень на поясе и толкнул дверь. Со скрипом она захлопнулась. Снова космонавты оказались на улице, снова они были одни.

Каролина прекратила биться в руках лишь через несколько минут. Виктор отпустил ее и она медленно упала на колени на вытоптанной от шагов, траве. Рядом тихо потрескивал костер, чувствовался запах жаренного.

— Зря ты это! — Виктор сел на траву рядом с ней. — Он не пустит нас теперь, а здесь… здесь мы действительно долго не протянем. У нас нет еды, у нас нет больше воды! Мы не выживем здесь и пары дней!

— А я и не хочу выживать! Я просто не хочу здесь жить! Меня тошнит от всего этого, от этой жалкой жизни, за которую я должна цепляться. Зачем мне все это нужно, Виктор, зачем?! — она подняла на него свои красные глаза. В них не было слез, но взгляд ее, сверкавший гневом, одновременно завораживающе красивый и страшный, был наполнен больной скорбью. — Назови мне хоть одну причину! Хоть одну!.. Зачем мы должны продолжать бороться за свое это жалкое существование?!

— Ну мы должны жить, чтобы… чтобы… — Виктор не знал, что ответить и замолчал. Ответ этот, казавшийся не всегда очевидным мудрейшими мира сего даже там, в те далекие времена из которых он прилетели, здесь, казалось, вообще не имел ответа.

— Нет смысла… Каждый день это мучение, каждый день это ад, который мы должны проживать снова и снова… Ад… — произнесла она уже тише и опустила лицо вниз, в колени.

— Но мы не можем умереть здесь просто так, ведь мы… мы последние люди этой планеты…

— Как и они, как все те, кого мы нашли там! Каждый из них жил до конца, каждый хватался за жизнь, как за последнюю нитку! Но все они закончили одинаково — истлевшими костями под нашими ботинками. Я не хочу больше жить, Виктор, это тяжело! И… это бессмысленно!

— Но так нельзя думать, нельзя!

— Почему… нельзя? — спросила она у него уже тише.

— Потому что мы единственные, кто остался в живых… Ты, я и… и Хью. И ты… ты просто не можешь оставить меня одного! Я не хочу остаться здесь один…. или с ним, ты не можешь поступить со мной так!

Каролина отвернулась от него в сторону. Виктор видел, как по щеке ее ползла большая слеза.

— Но я больше не могу! Это больше чем то, что я могу вынести… Не могу… Я не хочу ни оставаться здесь, ни идти туда, к мосту! Я просто хочу, чтобы все это закончилось и… чем быстрее, тем лучше! — она прислонилась к груди Виктора и тихо зарыдала. Тело ее вздрагивало частой слабой дрожью.

— Может это еще не все… Может мы действительно что-то не понимаем. Помнишь, что говорил нам Йорг? Он верил в то, что эта планета не такая, какой она нам кажется, что она не мертвая, а есть что-то или кто-то, кого не видим мы, но кто, возможно, видит нас! Мы не должны так быстро сдаваться, мы должны подождать, еще немного подождать и, возможно, что-то изменится, возможно, произойдет что-то, что нас спасет!

— Ты веришь в это? — Каролина отняла свое заплаканное лицо от скафандра Виктора и посмотрела ему в лицо. — Ты веришь в это сам?! — она горько улыбнулась сквозь слезы, — в то, что кто-то откуда-то прилетит и спасет нас? Кто, Виктор, кто?! Я не ребенок, которого надо утешать, я взрослая женщина и я не глупа, как ты можешь думать. Все те, останки кого мы здесь нашли, они все верили в то, что за ними кто-то прилетит, и кто-то им поможет. И что вышло? Ты сам все это видел, ты был там с нами! И Йорг… он тоже верил и… и что стало с Йоргом?.. Остались лишь ты и я… — она посмотрела на закрытую дверь корабля и уже тише повторила, — ты и я… и больше никого… И мы… ты говоришь не умирать, но мы умерли уже, мы призраки, мы приведения, гуляющие по этой планете… Мы потеряли все человеческое… мы потеряли себя! Я даже не уверена в том, что я жива… Временами, знаешь, я думала об этом еще до этого, несколько дней назад я часто об этом думала… Что, если мы умерли при приземлении, что если мы не живые люди, а лишь души, оказавшиеся где-то в каком-то подвешенном состоянии, не способные ни отправиться назад, ни двигаться вперед… Что если мы умерли при взлете, при посадке… Что если мы умерли при полете во время нашего продолжительного сна? Что если метеоритная обшивка корабля не выдержала прямого попадания какого-то космического тела где-то еще там, в районе Плутона?! Ты не думал об этом? Что если как живых существ, с телами, с земными желаниями, нас уже давно нет?!

— Это не правда! — Виктор с силой сжал ее плечи руками. — Я жив! Ты жива, он жив! — Виктор кивнул головой в сторону входа в корабль. — У нас есть тела! Смотри! — он схватил ее за руку и с силой вцепился ногтями в ее мягкую кожу. Каролина слабо вскрикнула. — Ты чувствуешь, боль, значит ты существуешь! И я! Я тоже чувствую боль! Мы реальны, наши тела реальны! Все то, что происходит с нами это тоже реальность… Странная, непредсказуемая, неразгаданная, но реальность! И пока мы не разгадаем эту загадку, пока не поймем, что с этой планетой не то и что случилось, я не готов умирать и… и я не хотел бы остаться здесь один или… с ним, — Виктор снова кивнул в сторону выхода, — я бы хотел, чтобы со мной была ты!

Слезы сильнее потекли из глаз Каролины, она хотела что-то ответить, но не смогла. Сквозь слезы она лишь слабо кивнула головой. Ее заплаканное лицо снова уткнулось в грудь Виктору и слабая дрожь продолжала сотрясать ее тело несколько минут подряд.

— Послушай! — он дал ей время успокоиться и заговорил уже тише, — ты сама видела все и сама все понимаешь. Нам не выжить на этой планете без «Ориона». Запасы нашей еды, фильтры воды — все там. Я поговорю с Хью, я… я сумею убедить его. Он поступил неправильно, он убийца, это так! Это все так! Чтобы здесь не произошло, что бы не привело к этому конфликту, он не должен был убивать Алиссу… он не должен был трогать ее. Но без этого убийцы, вернее, без корабля, который он занимает, мы не протянем здесь долго… Нам нечего будет есть и пить, мы умрем!

Каролина утвердительно кивнула головой. Она потихоньку приходила в себя и ее обезумевшее поначалу состояние постепенно менялось прежним чувством страха. Она вытерла глаза грязной рукой и тихо, еле слышно, проговорила:

— Хорошо.

— Отлично! Отлично! — Виктор снова сжал ее плечи. — Тогда будь здесь, никуда не ходи, я сейчас вернусь, я поговорю с ним!

Быстрыми шагами Виктор направился к двери корабля. Он поднял руку, подержал ее несколько секунд над дверью и с силой ударил пару раз. Но звука не было. Тяжелая, покрытая ржавчиной дверь, поглотила все колебания его ударов. Виктор опустил глаза вниз, он искал какие-нибудь камни, что-нибудь твердое. «Ключ!», — вскрикнул он вслух, заметив у самого входа большой разводной ключ, один из тех, который Йорг еще давно достал из инженерного отсека, по-видимому для того, чтобы монтировать антенну или солнечные панели на корабле. Он схватил его, снова приблизился к двери и несколько раз с силой ударил по металлу.

— Хью, открой! — крикнул он, но сразу понял, что смысла кричать не было. Никакие колебания воздуха, никакие звуковые волны не могли пройти сквозь тяжелую герметичную дверь внешнего корпуса. — Открой! — он снова поднял ключ и снова в разные стороны начали разлетаться искры от сильных ударов. В этот раз он услышал, как там, с той стороны двери, что-то зашумело, будто ботинки медленно цокали по металлическому полу. Он хотел поднять ключ и ударить в дверь третий раз, но послышался скрип. Хью медленно открывал дверь с той стороны. Виктор бросил ключ на землю и предусмотрительно отошел на несколько шагов назад. Он не хотел провоцировать ситуацию, не хотел, чтобы Хью видел в нем хоть какую-то опасность. Дверь медленно открылась, оголяя темное пространство за собой. Что-то блеснуло в этой темноте, что-то небольшое и металлическое. Из темноты, продвинувшись на несколько сантиметров вперед, вылезло дуло пистолета. Оно смотрело Виктору прямо в глаза своим черным глазом.

— Чего тебе от меня надо? — прохрипел из темноты его голос. Его фигуры не было видно, видимо, он отключил свет, не желая быть на виду.

— Послушай, я… мы то есть, не совсем корректно себя там повели… — Виктор говорил как-то неуверенно, — мы долго ходили там, мы потеряли Йорга… Это было большое потрясение для нас обоих, шок, который… в общем… извини! — Виктор продолжал смотреть в черное дуло, будто от него зависела его судьба, будто оно здесь было главным, а не прятавшийся где-то в темноте Хью. — Ситуация, в который мы все здесь оказались, она тяжелая… она ужасная даже. Мы последние люди и… мы, в общем, мы не должны жить так, как будто мы враги, как будто три человека на этой огромной площади, — Виктор расправил руки, — не могут жить иначе, как угрожая друг другу, как… не знаю, какие-то чужие создания. Мы должны найти какой-то компромисс, старина, должны быть вместе! И… насчет Алиссы… Я не знаю, что произошло, но я понимаю, что Алисса она была человек не легкий, у нее бал характер, особый такой характер…

— Она была дерьмом! — прохрипел Хью.

— Ну… я не знаю, насчет этого, впрочем, твое мнение это твое мнение и я его уважаю, но… она уже мертва и ничто не вернет ее обратно. Я не хочу вдаваться в подробности, зачем ты это сделал, наверное, у тебя на это были свои причины, но…

— Но ты просто хочешь жрать, как и твоя эта шлюшка! — Хью появился из-за двери, пистолет в его руке по-прежнему целился прямо в лоб Виктору. Виктор ничего не ответил. Его глаза смотрели вниз, на замазанные грязью ботинки. Он выглядел как школьник, который провинился перед взрослыми и вынужденный теперь выслушивать унижения в свой адрес. — Чего молчишь или что, от голода язык свой съел? — Хью ухмыльнулся. При свете горевшего костра лицо его лоснилось от пота и от жира. Казалось за эти несколько дней, который они провели вне «Ориона» он, вопреки всем законам человеческой анатомии, даже потолстел.

— Назад! — он ткнул пистолетом в Виктора и тот сделал несколько шагов назад. Хью спрыгнул на Землю и пистолетом показал Виктору на Каролину, которая стояла недалеко от костра. Виктор послушно попятился к ней. — Моей вины в том, что произошло, нет никакой. Эта она виновата, эта сука! Она, ведь, обезумила в конце окончательно! Больная на голову стала совсем! Бог там, говорит, Бог здесь, не делай то, не делай сё, говорит! Она вздумала учить меня тому, как надо жить!!! Говорит «эти последние моменты надо использовать так, чтобы Богу душу открыть». «Как Богу-то душу открыть?» — спрашиваю у нее. Говорит — «ближнего своего любить надо, жертвовать для него все», ну и всякая такая херня. Ну… и, ведь, пожертвовала! — Хью вдруг громко захохотал, — сделала приятное своему ближнему! Удовлетворила по полной! — он почесал вылезавшее из под куртки брюхо и сделал еще несколько шагов вперед. Оба, и Виктор и Каролина, попятились назад, подальше от костра. Хью прошел несколько метров вперед и остановился перед ними, рядом с висевшей на огне на палке ароматной тушкой мяса. Все так же держа пистолет в своей правой руке, он схватился за эту тушку своей левой рукой и с силой оторвал от нее большой, уже начинавший подгорать, кусок. Расплавленный жир жег его руку, и он подбросил кусок несколько раз в воздух, издавая какие-то странный звуки губами. — И вот за этой ей спасибо! — он поднес кусок ко рту и вцепился в него зубами. С минуту он жевал и чавкал. Жир тек по его и сверкавшему от света костра лицу. Наконец он звучно рыгнул и отбросил оставшийся недоеденным в руке кусок куда-то в сторону. Взгляд его остановился на Каролине, он внимательно изучал ее и, будто, тестировал. Она, наоборот, старалась смотреть куда-то в сторону. Что-то было в его взгляде, что переворачивало в ней все с ног на голову.

— Это мясо, — проговорил тихим голосом Виктор, — откуда ты взял его?

— Я же говорил, животное грохнул!

— И… и как выглядело это твое животное? — Виктор говорил уже совсем тихо. Но тихо не потому, что хотел так, а потому, что не мог иначе. Жуткие мысль парализовала не только его руки и ноги, но даже и язык.

— Такое… черное, двуногое, без перьев!.. — все с той же злобой засмеялся Хью. — Ты его тоже видел!.. — он снова потянулся к костру, в этот раз он не отрывал куски мяса, а взял всю палку с висевшей на ней тушкой и приподнял ее с рогатины. — М-м-м! Чудесно пахнет! Кто-нибудь хочет?

— Это… это… — Виктор не мог выговорить, слова, дикая догадка, уже давно вертевшаяся на его языке, никак не могла вырваться наружу.

— Это да! Твой незаменимый второй пилот! — с заметным усилием, Хью вдруг поднял вверх тушку с куском мяса и бросил его в сторону Виктора и Каролины.

Вокруг уже давно смеркалось. Солнца не было видно сквозь тяжелые облака, но серое низкое небо все еще подсвечивалось его лучами. Но даже при этом свете, почти одновременно, Виктор и Каролина поняли и потом увидели, что то, что висело на этой палке, то, запах чего они так долго вдыхали, тот аромат, тот запах жаренного мяса, вовсе не было животным, которое Хью где-то пристрелил. Эта была она! Обезображенная, расчлененная этим маньяком, этим сумасшедшим убийцей, Алисса. Ее они видели все это время, запахом ее подгорелого тела так долго наслаждались!

— Этого не может быть!.. Этого всего не может… — речь Каролины прервалась резко и неожиданно. Ее вырвало. Вырвало на скафандр, на протянутые вперед руки, на грязные ботинки, на обожжённые останки Алиссы. Она давно не ела, давно не пила, но сейчас остатки пищи нашлись даже в ее истощенном и измученном теле.

— Гениально! — Хью зловеще засмеялся. — Первый раз за всю эту гребанную миссия девочка хоть что-то поняла! Но что с тобой?! — тон его голоса вдруг стал шутливо-встревоженным, — живот болит, может с голода?! Может мясца покушать?! Жестковата и немного попахивает, но весьма съедобна!..

Каролина хотела броситься прочь, но ноги отказывались двигаться. Она стояла на месте, как подкошенная, как парализованная. Кругом все снова погрузилось в туман, но в этот раз туман был не снаружи, он был в ее глазах, она видела слабые очертания Хью, боковым зрением видела, что рядом с ней стоял Виктор. Снова желание убежать, исчезнуть и никогда и ни за что здесь больше не появляться. Она сделала шаг в сторону, второй, третий… но вдруг ноги подкосились, тело ее повело в сторону, она вдруг вскрикнула, как домашнее животное, которому нечаянно наступили на лапу и без чувств повалилась на землю.

Несколько минут она была в каком-то странном полусознательном состоянии. Она слышала торопливую речь Виктора, слышала в ответ сиплое шипение Хью. Она не хотела открывать глаза. Как страус, прячущий голову в земле, пыталась она отрешиться от всего окружавшего за завесой отяжелевших век. Но вот кто-то взял ее за плечи и потянула на себя. На мгновение она открыла глаза. Прямо перед ней, истощая все тот же аромат, который до этого заставлял ее слюни выделяться сильнее, а сейчас, наоборот, казалось, выворачивал наружу все ее органы, видела она обожженные, сморщенные и почерневшие от долго нахождения над огнем, пальцы ноги. Каролина закрыла глаза и впала в беспамятство, в этот раз долгое, до самого утра.

Первое, что она спросила после того, как очнулась, было «где мы?». Рядом с ней сидел Виктор и влажной тряпкой протирал ее лицо. Он заметно обрадовался, увидев, что она снова пришла в чувства.

— Мы в корабле! Ты очень слаба, тебе надо поесть! — он приподнял вверх ее голову и поднес к губам таблетку. Каролина машинально проглотила ее и снова опустила голову на подушку. Она пыталась вспомнить что произошло, что привело ее сюда, в этот корабль, в эту каюту. Ей вспоминалось долгое путешествие сквозь лес, дом с истлевшими трупами. Она вспомнила Йорга, его нечеловеческие крики, его последний взгляд… Потом возвращение к кораблю, Хью, запах костра и… Она прижала голову к подушке и до боли сжала глаза. «Это сон, это кошмар, этого всего не было и не могло быть», — проговорила она про себя, надеясь, что так и было, что это лишь ее воображение играло с ней в такие игры, что лишь только она откроет глаза, все будет по-другому, она будет дома, вокруг будут близкие ей люди, где-то зазвонит телефон и голос кого-то, кого она не слышала уже давно, пригласит ее куда-нибудь этим вечером…

Но она была внутри корабля. Снова мрачный и задумчивый взгляд Виктора рядом, шарканье ботинок Хью на входе, его недовольное бормотание. Дикое чувство отчаяния возвратилось к ней уже с удвоенной силой, и она снова поспешила уйти в себя

3

Проходились дни. Они тянулись медленно и угрюмо. В корабле царила мрачная и тревожная атмосфера. Произошедшие в день возвращения события делили все на «до» и «после». «До» было приземление, попытки разобраться в происходящем, какие-то отдаленные надежды и ожидания. «После» оставался лишь безнадежный мрак, ад, в котором они все каким-то образом оказались. «После» было лишь умирание, медленное, бессмысленное скатывание по наклонной куда-то глубоко вниз, в ту зону, где все человеческое уходило в небытие, и на смену ему приходили принципы животного мира.

Правила игры поменялись. Вернее, как таковых, больше не было никаких правил. Не было законов, не было выбора. Всем заправлял Хью. Пистолет в его руке, запах пота, спутанные на голове волосы. Казалось, он стремился быть похожим на злодея как в душе, так и снаружи. Он больше не стеснялся в выражениях и угрозах. Несколько раз, в споре, к которому так быстро переходил любой разговор в этой напряженной обстановке, он соскакивал со своего места, подпрыгивал к собеседнику и тыкал ему в лоб холодной сталью ствола.

Он не хотел, чтобы Виктор и Каролина общались наедине. Поодиночке они выходили на улицу, каждый из них спал в разных частях кабины. Несколько раз, когда он видел, что Виктор приближался к Каролине, он соскакивал с места, снимал пистолет с предохранителя и орал в его сторону неизменное «еще один шаг в сторону этой суки и твои мозги будут размазаны по стене!».

Обстановка нагнеталась с каждым днем. Дверь наружу оставалась открытой. По словам Хью, каждый мог уйти туда, когда захочет. «Но каждый должен знать, — неизменно заканчивал он, — что дороги обратно уже не будет. Если кто-то из вас сдриснет, обратно может не возвращаться!»

Даже глухой ночью, казалось, Хью держал все под своим контролем. Однажды, почувствовав ночные позывы, Виктор поднялся с кровати, точнее с положенного из принесенной поврежденной кислотой каюты матраца и направился к выходу. Когда он вернулся он как-то специально медленно закрывал дверь, якобы стараясь сделать это как можно тише. Тем временем он смотрел на Хью. А Хью смотрел на него. Его глаза. Две черные точки даже ночью смотрели в этом слабом свете дежурного освещения в лицо Виктору, будто проникая насквозь, будто читая даже в полной темноте его мысли.

— Ложись спать! — прохрипел, наконец, в тишине его голос и Виктор послушно отправился на свое место.

Они больше не говорили про Алиссу. Это была закрытая тема, тема, которая могла лишь испортить хрупкое равновесие в этой и без того накаленной до предела обстановке. Алиссы больше не было. Алисса была мертва и это было все, что надо было понимать каждому из них.

— Почему ты больше не ведешь свою радиопередачу? — спросил однажды Хью у Виктора, когда тот сидел перед передатчиком и медленно вращал ручку частот.

— А смысл? Нас не кому слушать. Здесь одна пустота.

— И зачем ты тогда эту ручку крутишь?

— Не знаю… просто так, — Виктор мог бы рассказать ему про мысли Йорга, про то, что в этом радио пространстве было что-то не так, про то, что звук планеты или ближнего космоса, лишенный всякой сознательной деятельности, должен звучать по-другому. Он мог бы рассказать ему про спутник, который несколько раз видели они в небе, спутник, который не мог летать там вечность, спутник, который был отправлен туда относительно недавно кем-то и поддерживаемый этим кем-то все это время на орбите. Но он промолчал. Он не видел больше в этом смысла. Он больше не видел смысла ни в чем.

Много раз взгляды Виктора и Каролины встречались. И каждый раз взгляд ее будто говорил ему: «я не могу больше так жить, сделай же что-нибудь!» Но он отводил от нее глаза, невольно вспоминая про закрытую на замок провизию, про таблетки и воду, без которых они не протянули бы там, за пределами корабля, и нескольких дней.

Но однажды произошло нечто, что все изменило. Это был серый туманный день. Все втроем сидели за столом. Типичная сцена, типичного дня из жизни трех космонавтов, вернувшихся на Землю через тысячи лет.

— Какой сегодня день недели? — спросил Хью. Он сидел у края. С противоположной стороны сидел Виктор, чуть ближе, где-то посередине, сидела Каролина. Хью сам распределял места за столом. При таком расположении он мог хорошо видеть и контролировать их обоих.

— День недели? — Виктор оторвал от стола глаза и с удивлением посмотрел на Хью.

— Ну да! Понедельник, пятница там, суббота, воскресенье?!

Виктор пожал плечами. Он не знал. Вопрос, сама его постановка казалась ему глупой и неважной, казалась ему совершенно неактуальной и бессмысленной.

— Зачем ты хочешь это знать? — тихо спросила его Каролина. Взгляд ее был направлен напротив, будто с противоположной стороны этого стола сидел еще кто-то, какой-то космонавт, которого могла видеть только она.

— Мы здесь живем как животные, грязные животные! — он понял руку к воротнику и слегка приподнял его, обнажая его засаленный и грязный край. Даже на синей ткани униформы, он выглядел крайне неопрятно. — А там… тогда, точнее, у меня все было по-другому. Каждый день чистая рубашка, каждый день новый галстук, каждый, кроме пятницы!

— А что в пятницу? — спросил Виктор.

— В пятницу было все по-другому. Цветная рубашка и никакого галстука! Последний день рабочей недели, можно позволить себе немного ослабить дресс-код! — будто в подтверждение своих слов и будто сегодня действительно была пятница, Хью ослабил пуговицу на воротнике. — Никогда не любил футболки, джинсы и прочую эту дрянь. Мужик, настоящий мужик, всегда должен носить брюки и рубашку. Этим правилам следовали все в моей компании, от мелких жопоподтирателей до моих замов. Все до одного! А здесь, черт бы побрал все это дерьмо, нет ничего, кроме этой сраной куртки… и этих… дебильных штанов, — он небрежно показал рукой на тело и на ноги. — Все ни как у человека, все как у каких-то бездомных бродяг!

Виктор и Каролина молчали. Продолжать этот разговор было бессмысленно. Он лишь злил Хью, а разозленный человек с пистолетом мог быть небезопасен. Через минуту Хью приподнялся, взял со стола пистолет и пошел к небольшой сумке, которая висела на стене. Он засунул в нее руку и извлек из нее бутылку водки. Она была уже начата, но в ней все еще было больше половины. Хью никогда не пил много, не потому, что боялся, а по тому, что старался продлить удовольствие как можно дольше. Он, как и все они, знал, что здесь он до самого конца и уже не тешил себя лишними надеждами.

— В свой жизни я делал много тупых поступков и принимал кучу тупых решений, — он поставил бутылку на стол и долго на нее смотрел, будто в это жидкости отражалась вся его прошлая жизнь. — Но это… это наитупейший из них всех! — он положил бутылку на стол и слабо прокрутил ее указательным пальцем правой руки. Бутылка сделала несколько оборотов и показала горлышком в ту сторону, где была панель управления кораблем. — Дернул же меня черт оказаться на этом корабле. Приключений на жопу не хватало, твою мать! — он горько усмехнулся, — и вот теперь я догниваю остатки своей жалкой жизни здесь… — он прекратил вращать бутылку, взял ее левой рукой, свинтил пробку и сделал глоток. Большой пузырь быстро поднялась вверх, к донышку. Хью крякнул, протер рот рукавом и снова поставил бутылку на стол. Но в этот раз, вопреки своей уже сложившейся привычке, он не понес ее обратно, к сумке, а оставил ее перед собой, на столе.

— Никто из нас не согласился бы на такое, если бы мы знали заранее… — тихо ответил ему Виктор.

— Если бы вы только знали, сколько я всего потерял и… и что я получил взамен!.. Сами видите, — он поднял вверх обе руки и показал на изрядно изменившийся интерьер корабля, на беспорядок кругом, на уже заметные подтеки в одном углу корабля, признак серьезной коррозии под обшивкой. — Там у меня были деньги, была власть, сила была! На меня работали тысячи людей в десятках странах мира и каждый из них считал честью, если я хотя бы одним глазом на него посмотрел! Машины, дома, яхты… сколько всего этого у меня было, я даже не вспомню теперь. Там я был Богом, а здесь… здесь я никто, здесь я превратился в обычное говно! Воняющее, стареющее, разлагающееся говно. А быть говном после того, как ты был Богом нелегко, — он горько усмехнулся, взял в одну руку пистолет, в другую бутылку, и начал приподниматься, желая вернуть водку на прежнее место.

— Скажи, ты часто ты думаешь об этой своей прошлой жизни? — спросил его вдруг Виктор.

— Думаю ли я? — Хью остановился и каким-то долгим и пронзительным взглядом посмотрел в лицо собеседнику. В последнее время они редко разговаривали на посторонние темы и этот вопрос звучал слегка странно. — Когда у тебя нет настоящего, остается думать только о прошлом.

— А я вот не жалею! О том, что полетел не жалею! Все те, кого я знал, сейчас лежат зарытыми в землю. Все, кого я знал, все без исключения, уже давно умерли, а я один… один из них всех, кто пока еще жив!

— Ну и дурак, твою мать, если так думаешь! — Хью вдруг громко засмеялся. Впрочем, смех этот был совсем не злобный. Он снова опустился на стул, пистолет и бутылка водки опять оказались перед ним. — Твоя задача прожить свою жизнь так, чтобы не было стыдно потом отбрасывать ласты. И не важно тысячу лет назад, сто лет назад или сейчас. Жизнь нам дана одна и не важно, когда ты жил, важно, как ты жил! Пойми это! Хотя, — он махнул на Виктора рукой, — какой мне хер до того, что ты там себе думаешь.

Хью снова положил бутылку на стол и снова прокрутил ее, будто играя в рулетку на какие-то только ему известные желания. Виктор бросил беглый взгляд на Каролину. На мгновение их глаза встретились и ей показалось, что в этот раз она увидела в них нечто большее, чем безнадежность, он будто просил ее о чем-то.

— Да и качество-то жизни тоже нельзя сравнивать, — продолжал тем временем Хью. — Мы жили там как люди, как цивилизованные нормальные люди, а сейчас ты живешь как таракан, который еще ползает, но все никак не может сдохнуть. У тех, о ком ты говорил, когда-то давно родились дети, внуки, правнуки… Они прожили долго и когда умирали, они даже жопой не чуяли, что через чертову тучу лет вся эта Земля превратиться в кучу пепла и навоза. И ты теперь в этом навозе живешь, покрытый им с ног до головы… У тебя не будет ни детей, ни внуков, там ты был кем-то, а здесь ты стал говном… среди, — он помолчал несколько секунд и уже тише добавил, — … среди такого же говна.

— Ну, а если начать все с начала, — тихим голосом проговорила Каролина, — если попытаться дать жизнь новым поколениям на этой Земле?..

— У-у-у! Это уже интересно! — Хью рукой остановил крутившуюся на столе бутылку. Горлышко показывало ему прямо в грудь. Его лицо исказила улыбка. — Давай подробнее! Ты хочешь предложить что-то интересное? — он снова взял бутылку в руку, открутил пробку и сделал еще один глоток. Снова пузыри побежали вверх к донышку. — Как ты хочешь здесь все это организовать?

— Дать жизнь новому поколению, научить потомков выживать в этом мире! Ведь если это будет возможно, то через сотни, может тысячи лет, эту планету снова будет населять люди!..

— И снова твои эти люди ушатают планету ко всем матерям! — Хью опять потянулся к бутылке, но, видимо, вспомнив, что недавно уже пил, отнял от нее руку, взял в правую руку пистолет и откинулся на спинку стула.

— Ну а если их сразу воспитать так как надо, если с детства прививать каждому последующему поколению правила поведения и законы? — проговорил, смотря в глаза Хью, Виктор.

— Чушь городишь, старина! Брось ты это!.. Или ты думаешь, что детей злых не бывает или что если всю планету будут населять только твои потомки, они что, карамелью срать будут? Да внуки твои будут готовы перегрызть глотку друг другу за какую-то мелкую херню, которая тебе в твоем детстве даже и не нужна была. Не, мужик! Здесь ты не прав! Ты еще молод, ты еще глуп в этом плане и у тебя нет детей. А у меня есть! От первого брака есть и… и от второго. Сын и дочь. Сын не звонил мне лет десять подряд, получал от меня бабосы каждый месяц, жил в доме, который я ему построил на свои деньги и знаешь когда только появился? — Хью снова подвинулся к столу и облокотился на него, — за несколько недель до старта «Ориона»! Случайно, думаешь? Пожелать отцу всего лучшего, думаешь? Хер! Хе-е-ер! Прощай, говорит, батя, хорошо тебе слетать, говорит, и, маленький вопросик, говорит, надеюсь, завещание-то ты написал?! Нормально, да?! Это сын, родной сын, мать бы его за ногу, учившийся в лучших университетах мира, вращавшийся в среде достойнейших мира сего говорит родному отцу перед вылетом такую херню! У-у-у! Хотел надрать ему жопу тогда, при всех, пусть все видят! Хотел снять ремень, стянуть с него портки, положить жопой кверху на его дорогущую тачку и надрать сраку так, чтобы красная была, чтобы как помидор, понимаешь?!

— И… надрал? — спросил тихо Виктор.

Хью горько усмехнулся.

— Да нет… не надрал! Про завещание не забыл, говорю, для любимого сына ничего не жалко. А его дети, а внуки?.. Они, наверное, вообще про прадеда не вспоминали. Был мол, какой-то старый хрен, который сел на ракету и улетел черт знает куда. «Зачем?» — спросят их. «А хер его знает, — ответят, — в жопе сверлило!» — Хью покачал головой, усмехнулся, и снова сделал несколько глотков. Лицо его начинало медленно розоветь. — На Земле я оставил все! Там, я был Богом, точно вам говорю… Я был тем счастливцем, которых было не больше десятка на миллиард, а может и того меньше. Моему состоянию могли позавидовать даже бюджеты целых государств. В одном моем доме было столько прислуги, что я даже не пытался запоминать их имена. Зачем их запоминать? Нахер они кому нужны?! Их было много, а я был один. Я был их господином, они были моими рабами, стелившимися под ноги. И ведь стелились! Потому что им, как и всем, нужны были деньги, а за свой комфорт я готов был платить нормально. Мда… то была другая жизнь, счастливая жизнь. Всё, что там я хотел, я получал. Всё! Без исключения! Здоровье?! Говорят, здоровье не купишь!.. — Хью медленно покачал головой. — Здоровье не купишь только если тебе не на что его покупать, если ты живешь в какой-то берлоге с плесенью вокруг. У меня было здоровье и, поверь мне, — Хью обращался теперь преимущественно к Каролине, как к человеку, знакомому с медициной, — это здоровье мне досталось не бесплатно! Я тратил сотни тысяч в год на врачей! На лучших врачей! В моем штате был собственный медик, который занимался только мной, и это плюсом к диетологу, тренеру и прочим… мудакам, которые я даже не знаю, чем занимались… Мое здоровье до того, как я залез в этот чертов корабль, — Хью громко и сипло отхаркнулся и выплюнул большую с кровью слюну на пол рядом, — оно было как у подростка, который еще не умели ни курить, ни дрочить. Который еще даже пробок от шампанского у родителей не облизывал! Семнадцать раз! Семнадцать раз я мог подтянуться на турнике. Каждый день я бегал три километра. Раз в два дня плавал в бассейне по сорок минут. А сейчас, — Хью нервно стянул с себя куртку, обнажая свои бледные руки, вылезавшие из-под синей с эмблемой «Ориона» футболки. Помещение быстро наполнилось резким запахом пота и прочих несвежестей человеческого тела. — Вот! — он ткнул себя в трицепс правой руки, в сморщенную, постаревшую кожу, которая свисала вниз. Казалось, дунь ветер, и она зашевелится, издавая дряблый хлюпающий звук и наполняя помещение еще большей вонью. — Сейчас я не подтянусь и одного раза! Одного, твою мать!!! Я пробовал! Висел вон на этой планке как… как хер девяностолетнего старика. Чуть в штаны себе на насрал. Тужился, крутился, кряхтел… пердел и… и ничего. Ни одного, мать его, раза! Я убил себя, убил все, что у меня было этим чертовым полетом! — лицо Хью раскраснелось уже настолько, что начинало сливаться с темноватыми фоном позади. — Его руки дрожали, видно было, что в нем росло какое-то внутренне напряжение, которое до этого он умел в себе подавить, но сегодня не мог, или не хотел. Он то хватал, то снова клал на стол пистолет, лязгая металлом по металлу.

— Я потерял все, что у меня было! Один шаг и все! И нет нихера. Один маленький шажок человека и… и пустота — ни человечества, ни Земли!.. В том виде, в котором она была до этого, я имею ввиду. Поднявшись в этот гребанный корабль Богом, спустился я из него обычным говном. Все мои деньги, мои заслуги, мое здоровье осталось там, — от ткнул пальцем в сторону задних отсеков корабля, — позади, в другом времени, пространстве! — он снова открыл бутылку и снова пузыри поползли вверх ко дну. Он поморщился и звучно отрыгнул. — Черт бы побрал этот корабль, со всей это миссией, черт бы побрал вас всех! — он с грохотом поставил бутылку на стол. В ней оставалось уже меньше четверти. Оба — и Виктор и Каролина посмотрели на остатки водки в бутылке. Хью заметил их взгляд и, вдруг, громко и продолжительно рассмеялся.

— Не бойтесь, не сопьюсь! — он громко откашлялся, опять отхаркнул на пол и снова взял бутылку, поднося ее к носу. — Последняя бутылка водки на всей этой чертовой планете! Последняя! — от вытянул ее в руке в сторону Виктора, видимо, чтобы тот лучше рассмотрел столь ценный исторических экспонат. — И больше нет ничего! Здесь нигде больше ничего нет. Впрочем, — Хью вытер рукавом лежавшей рядом на столе куртки свое вспотевшее красное лицо, — впрочем вы там были… вы сами все знаете. Пустота! Здесь везде одна пустота. И мы… остатки недогнивших, каким-то чудом не сдохших пока еще людишек, которые медленно ковыляют в могилы на своих дряблых ногах!..

Хью опустил бутылку на стол и замолчал. С хмурым видом продолжал он смотреть на стол перед собой, вспоминая все то, что было в его жизни до этого, все то, что он потерял. Он вспоминал мать, которая умерла, когда ему было еще совсем мало лет. Вспоминал всех этих «подруг», как называл их отец, которых он так часто видел потом в их доме. Потом институт, потом работа, потом деньги, слава, власть. Ему не хватало ощущений, не хватало адреналина и здесь он хватил его по полной!

— Сука! — произнес он громко и покачал головой. Мысли его вырвались наружу, заставив вздрогнуть обоих — и Виктора и Каролину. Они опасливо переглянулись и снова уставили на него свои телячьи, как ему казалось, глаза. «Черт с ними, черт с вами со всеми», — думал он, с каким-то недовольством и даже злобой смотря в эти их физиономии. С этими людьми, с двумя этими ничтожествами придется провести ему остаток своей жизни. «Жизни! — подумал он и снова усмехнулся, — если бы это можно было только назвать жизнью!». Он свернул рукой пробку от бутылки, но в этот раз он уже не держал ее в руках как до этого. Пробка улетела куда-то в сторону, ударяясь об металл пола или стены. Она ему была не нужна. Сегодня он не хочет быть трезвым, сегодня он хочет жить, не существовать, именно жить, а не ползти по жизни как какой-то жалкий слизняк, переваливающий свое аморфное тело через асфальтированную дорогу, ожидая, что вот-вот его раскатают колеса несущегося внедорожника; жить так, как он жил всегда, так, чтобы с треском, чтобы с шумом, с размахом! А они… мелкие прихлебатели, слабые никчемные людишки, они пускай сидят и смотрят, пускай трясутся от страха перед ним, перед черным пистолетом под его правой рукой. И пусть кто-то из них посмеет сделать хоть что-то, он выстрелит любому из них в лоб, как ей, как этой черной суке, которая попыталась выучить его тому, как надо жить. Он сожрет их с дерьмом, как сожрал ее, и лишь две кучи костей будут напоминать ему что когда-то, здесь, кроме него, были еще какие-то жалкие создания!

— Чего вы так смотрите на меня?! — крикнул он, наконец, раздраженно, вытирая ладонью губы. — Будто… съесть меня хотите! — он взял в руки пистолет, но просто держал его перед собой, не целясь и не направляя его ни на кого из них.

— Мы не смотрим, мы… так… — тихо проговорил Виктор, он отвернулся в сторону, но взгляд его встретился со взглядом Каролины. В нем было что-то другое, что-то решительное. Хью сильнее сжал пистолет в руке, снова поднял бутылку и сделал несколько больших глотков. Пузырей в бутылке больше не было. Остатки водки струей стекли ему в рот. Он отрыгнул и бросил бутылку назад. Послышался звон стекла и множество осколков со звоном, рассыпались по полу.

* * *

Виктор и Каролина сидели неподвижно. Они боялись смотреть на него, боялись смотреть друг на друга. Любое их слово, любое их действие и даже взгляд могли быть растолкованы этим опьяневшим созданием неверно и это могло привести к катастрофе и… в конечном счете привело.

— Думали, что я нажрусь в свинятину, засну тут… прямо на полу?! А вы потом захерачите меня, как захерачили этого вашего жирного бойфренда?!! — заорал, вдруг, Хью громко и неожиданно, заорал так, что оба, и Виктор и Каролина, вздрогнули. Виктор вытянул вперед обе руки и медленно потряс ими.

— Успокойся, мы не хотели, чтобы ты напивался, чтобы ты…

— Не пойми нас неправильно, ты нужен нам! Мы здесь… мы одна команда. Мы нужны друг другу, каждый из нас нужен друг другу… — пыталась поддержать Виктора Каролина.

— Не-е-е, не правильно ты поняла, опять ты неправильно все поняла! — Хью засмеялся хриплым смехом, который через несколько секунд прервался приступом сильнейшего кашля. Кровь, смешанная со слюнями, вылетела изо рта на стол. Чувствовался запах водки и гнилых зубов. — Я… я вам нужен, это так! — он с силой, несколько раз ударил себя в грудь, — а вы… вы мне нахер не нужны. Вы только обуза, бессмысленные создания, пожирающие таблетки, которых я там даже не посчитал бы за людей…

— Ты болен, Хью, ты очень болен! Дай я посмотрю на тебя, — Каролина осторожно, стараясь не делать резких движений, начала приподниматься над столом, но Хью ткнул ей в лицо пистолетом:

— Если ты, сука, хотя бы тронешь меня, то твои мозги и дерьмо будут размазаны по этой стене! Мозгов, конечно, у тебя не много, но дерма… у-у-у, убирать твоему пареньку придется не один день. Поэтому сядь, твою мать, и не вздумай поднимать жопу до тех пор, пока я не изъявлю желание тебя сам попросить об этом. И ты тоже сядь! — крикнул Хью и на Виктора, который тоже пытался приподняться. — Вы… вы для меня никто… Вы… — он осторожно положил пистолет перед собой и взял пальцами одной руки палец на другой, — вот… мизинца вот этого моего не стоите. Меня знали все на Земле. Меня любили, меня ненавидели, меня уважали! Я был Богом там, а вы… а вас… — он снова потряс пальцем перед собой, — никто не знал до этого полета и не узнал бы, если бы не я, не мои деньги. Я стоял у истока этого проекта! Если бы не я, его бы и вовсе не было…

— Твоя доля в этом проекте не такая большая, — тихо проговорила, смотря на стол перед собой, Каролина.

— Что?.. Что это был за звук?! Ветер какой-то или… или показалось… голос какой-то? Будто какая-то безмозглая сука, башка которой сейчас разлетится тут на куски дерьма, — при этих словах Хью резко направил пистолет в лицо Каролине и взвел курок, — сидит тут и изрыгает из своего орального отверстия что-то похожее на бред какого-то обожравшегося дешевой наркоты дебила!

— Хью… Хью! Успокойся, прошу тебя, она… хотела не обидеть тебя, — Виктор говорил быстро и с запинками, — вернее, не хотела обидеть тебя! Опусти! Опусти пистолет! Прошу тебя, опусти!.. Ведь дрогнет рука и… и… так и до горя не далеко…

— А-а-а, сука! Обосралась, да?! Страшно? Страшно тебе, твою мать?! — процедил он сквозь зубы, замечая, как из глаз Каролины потекли слезы. Но она молчала, она даже не двигалась, лицо ее было таким же как прежде, но слезы, катившие из глаз, выдавали всю тяжесть ее внутреннего состояния.

— Она… сказала не подумав. Она ошиблась и… и, наверное, уже поняла свою ошибку… Всем известно, что ты и «Солариус» внесли большой вклад в осуществление этой миссии, этого полета…

— Ты поняла, свою ошибку?! — процедил сквозь зубы Хью. Пистолет целил ей меж бровей. С такого расстояния промахнуться было невозможно. Все это понимали — он, она, Виктор. Но она молчала. Ни слова, ни движения. Лишь губа, прикушенная зубами нижняя губа, да слезы, которые текли из глаз, выдавали в ней по-прежнему существо, в котором все еще билось сердце. — Осознала или нет, я спрашиваю?! — Хью приблизился ближе. Он пополз вперед по столу и его тело со сморщенными старческими руками, нависло над Каролиной. Он ждал от нее ответа, ждал признания своих ошибок, ждал, что она упадет ему в ноги, будет просить его прощения, будет умолять его, упрашивать. Ведь жизнь, ее жалкая никчемная жизнь, теперь полностью была в его руках.

— Ты… — начала она, но голос ее осекся. Слезы сильнее хлынули из глаз. Она вытерла их рукой.

— Я… — проговорил почти шепотом ей в самое ухо Хью.

— Ты не Бог! Ты… животное… тупое, дикое и бесчеловечное животное. И я… я презираю тебя всей своей душой!

Несколько секунд Хью не двигался. Лицо его, прежде смотревшее со злобой на это запуганное, заплаканное существо, вдруг выразило удивление. На мгновение, на самую долю секунды, ему показалось, что он ослышался. Что это загнанное в угол, и, возможно, уже даже обгадившееся от страха существо, не могло произнести такого. Произнести кому? Ему?! Он ослышался, наверняка это была слуховая галлюцинация. Галлюцинации никогда не были слабой стороной его характера, но учитывая всю тяжесть ситуации, могло быть что угодно!

— Что? — он приблизился к ней уже настолько, что чувствовал запах ее тела, ее немытых, но по-прежнему дурманящий ароматом женщины волос. «Это ошибка, ты ослышался», — скажи она ему что-то подобное и он поверил бы ей. Поверил не по необходимости, а так, искренне, ибо даже сейчас, даже посмотрев на побелевшего от страха Виктора, лицо которого однозначно выдавало то, что это все действительно было сказано, он отказывался этому верить. Э-т-о-м-у!

— Ты… скотина! Я хочу, чтобы ты сдох! — произнесла она, в это раз прямо в лицо Хью, поворачивая к нему свои заплаканные, но сверкавшие гневом глаза. Она казалась ему ужасной в своем гневе, но вид ее разгневанного и заплаканного лица возбуждал его. Запах ее волос, смешанный с запахом водки во рту, заставляли голову кружиться. Первые мгновения он хотел спустить курок и смотреть на то, как мозги ее начали бы стекать по покрытой ржавчиной стене вниз. Но он не стал. Неожиданно даже для самого себя, он улыбнулся. Но улыбнулся не естественно, а как-то криво, как-то слишком злорадно. Он приблизился еще ближе. Она уже чувствовала жар, идущий от его раскрасневшегося лица. Холодное дуло пистолета, касавшееся лба. Еще мгновение, еще секунда и ее больше не будет! Ее мертвое тело съедет вниз по стулу. Но он медлил. «Почему он медлит»? — думала она про себя. Нет, жизнь не проносилась перед ее глазами. Она не витала где-то там, в облаках, созерцая все это с высоты. Она была здесь, была с ним, на этом самом месте, в этом самом корабле, слышала прямо над ухом его тяжелое дыхание.

— Хью… — начал было снова Виктор, но Хью резко оборвал его:

— Заткнись! Твое мнение здесь не интересует никого! — пистолет медленно пополз по лбу Каролины вниз, к ее шее, по нежной коже вниз, к подбородку. Каролина отвернулась от него, она смотрела куда-то вверх, в потолок, будто там, сидя над ней, был какой-то ангел хранитель, который не позволил бы этого, ничего из этого бы не позволил. Но вот пистолет пополз ниже, коснулся воротника ее куртки, щелкнула пуговица, Хью оторвал ее резким движением руки. Каролина не двинулась, не пикнула.

— Послушай, Хью, остынь, остынь, старина!..

— Еще одно слово, еще одно только слово из твоей помойной ямы и я уложу вас обоих… тебя… первого и… — он вдохнул аромат ее тела и звучно выдохнул, — потом уже… чуть позже ее! Мы все умрем здесь в этом дерьме! Все до одного! Но кто-то умрет раньше, а кто-то, кому повезет, умрет позже! — он уже не отводил от нее глаз. Казалось, взгляд их жег ее обнажавшуюся грудь сильнее, чем дуло пистолета, чем этот ядерный дождь за окном, чем огонь, сжигавший тело Алиссы. — Ты дорого заплатишь за свои слова, — проговорил он ей все с той же злобной усмешкой на лице, — если я свинья, то я и к тебе буду относиться по-свински! — не отпуская пистолет, он коснулся ее груди правой рукой, но Каролина, уже больше не в состоянии терпеть всего этого, вдруг резко повернулась и со всей силы, наотмашь, шлепнула его ладонью по лицу.

Это был конец. Она понимала это как никто другой, но терпеть все это у нее уже не было сил. Это понимал и Виктор. Он вскочил со стула и с затаенным дыханием, выпученными от страха глазами, смотрел на всю это картину.

— Ты, сука, за это заплатишь! — прохрипел Хью. Улыбка вмиг исчезла с его раскрасневшегося лица и оголенные зубы превратились в животный оскал. — Обоим вам конец, сукины дети! — его палец лег на курок, выстрел мог прогреметь в любой момент. В какой-то инстинктивной попытке сохранить жизнь ей и себе, Виктор бросился к Каролине и повалил ее на пол. Может он хотел запрятаться с ней за стол, может попытаться пробраться к двери и, быть может, открыть ее на улицу. Но дверь была задраена изнутри и быстро открыть ее было нельзя. Виктор понимал это, как понимал это и Хью, медленно поднявшийся из-за стола. Он никуда не спешил, ведь у этих сукиных детей не было ни единого шанса.

— Сдохни, тварь! — захрипел Хью, в тишине послышался звук его шагов, потом грохот и вдруг… выстрел. Виктор повалился вниз и дернул на себя Каролину. Ее тело упало прямо на него, ударяя ему ногой куда-то в область паха. Но он не чувствовал боли. Он ждал следующего выстрела, еще одного, в этот раз в него, в его голову или хуже — в живот.

— Лина? — тихо произнес он, смотря в ее закрытые глаза. Она не открывала их, с особым усилием старалась она в последние моменты своей жизни не видеть того, что происходило перед ней. Он чувствовал ее дрожь, ее тяжелое прерывистое дыхание рядом. — Лина, — Виктор снова произнес ее имя. Только сейчас он осознал, что лежал под девушкой, будто прячась за ее телом от пуль Хью. Он осторожно толкнул ее в бок, и она послушно опустилась на пол рядом. Он перевалился и закрыл ее своим телом. «Только не в спину, — думал он про себя, — лучше в голову, лучше сразу».

Но сразу не получилось. Прошло уже несколько секунд. Тела космонавтов, как тела двух молодых любовников, лежали на полу прижатыми друг к другу. Он сверху, она где-то под ним. Выстрела все не было. Ни второго, не третьего. Но чего он ждет?! Чего ему еще надо? Чувствовать их страх, слышать их тяжелое дыхание перед смертью? Или ему нравится это? Может в этой их неловкой позе разобрал он что-то трогательное для себя, что-то, на что можно было посмотреть и насладиться перед тем, как раз и навсегда все это закончить?! Выстрел. Виктор ждал его в любое мгновение. Он знал Хью и знал, что он не простит им этого. Не тот человек стоял сейчас перед ними с оружием.

Но прошла минута, прошла вторая, третья, прошло целых пять минут. Тишина, почти полная, почти гробовая. Лишь где-то там, где сидел Хью, время от времени были слышны звуки каких-то движений, будто он стоял рядом и с трудом сдерживал смех, который пробивался наружу.

— Чего он ждет? — спросил тихо Виктор у Каролины. Та не ответила. Она тихо плакала, уткнувшись лицом в его куртку.

— Чего ты ждешь? — спросил Виктор громче, так, чтобы слышал уже и Хью. Но кругом было по-прежнему тихо, лишь еле слышные звуки где-то рядом, какие-то слабые хлопки. Можно было подумать, что Хью сидел на полу рядом с ними, сидел на заднице или на коленях и слабо бил рукой по полу, беззвучно смеясь и получая как-то странное удовольствие от всей этой сцены.

Прошло еще несколько минут. Наконец, неопределенность стала невыносимой. Виктор осторожно приподнял голову и повернулся столу, к тому месту, где сидел до этого Хью. Но его там не было. Виктор чуть приподнялся. Чуть дальше, краем глаза, увидел он его облокотившуюся на стену фигуру, будто Хью, уставший от всего, решил сесть у стены и немного отдохнуть. «Может он умер?» — пронеслась мысль в голове у Виктора, но в этот момент тело Хью шевельнулось и снова послышался какой-то странный звук.

— Хью, — проговорил Виктор уже громче. Он боялся повернуться, боялся посмотреть в глаза своему потенциальному убийце. Может именно этого он и ждал! Может он сидел там, с улыбкой на лице, и смотрел на эти две жалкие фигуры, перед смертью валявшиеся в объятии друг друга на полу и тихо смеялся про себя, наслаждаясь их страхом, и сотрясаясь от изредка накатывавшегося на него смеха.

Что-то капнуло рядом. Конденсат, а может дождь, этот кислотный дождь за окном окончательно проел обшивку корабля и скоро, совсем скоро, вся эта масса отравы хлынет внутрь, поливая всех, кто останется к тому времени в живых. Но кто останется?! Кто, кроме Хью, останется в этом чертовом корабле живым?! Снова рядом упала капля. Виктор не повернулся, но чувства его обострились до предела. Будь здесь муха, он мог бы слышать ее за несколько метров. Да что метров! Казалось, он мог бы услышать ее с другой стороны корабля, звук ее лапок, ползущих по металлической обшивке, язычок, вылезающий покрытый всяким дерьмом ржавеющий корпус. А если бы эта муха решила взлететь, он мог бы услышать звук крыльев, разрезающих воздух, как разрезает или, вернее, когда-то разрезали воздух своими винтами вертолеты. Снова что-то упало, в этот раз где-то совсем рядом с ним. Виктор приподнял вверх лицо и вдруг, в этот самый момент, что-то упало ему прямо на лицо, что-то теплое и влажное. Виктор осторожно протянул руку и хотел смахнуть эту каплю, эту воду, но лишь размазал ее по лицу. Он снова провел рукой, в этот раз тщательно, краем ладони. Что-то серое, что-то мерзкое, тягучее и липкое, с какими-то странными красными полосками. «Что это такое»? — проговорил он еле слышно и снова поднял лицо вверх, в этот раз уже приподнимаясь на локтях.

— Какого… черта… — он смотрел на потолок, но не понимал ничего. Вернее, у него были догадки, но нить, логическую нить, которая бы связывала происходящее и произошедшее, он так и не мог уловить. Он лишь видел, но не понимал. Мозг его справлялся со своими обязанностями гораздо хуже, чем глаза.

Каролина тоже всматривалась в потолок. Виктор осторожно отодвинулся в сторону, чтобы она могла выбраться из-под него. Она так же смотрела вверх, туда, где с большого красного пятна на потолке что-то капало вниз.

Минута, вторая, третья, проведенная в полной тишине и полном неведении. Наконец, Виктор опустил голову и посмотрел на Каролину. Та повернулась к нему и вдруг оба, будто по одной команде, приподнялись. Хью по-прежнему сидел, облокотившись на стену. Но это был уже не Хью, вернее, не тот Хью, которого они видели несколько минут назад, не тот съехавший с катушек маньяк, плевавшийся в гневе слюной, оравший, угрожавший и трясший перед их лицами пистолетом. Это был уже объект, лишенная всего живого органическая субстанция, обреченная в своем дальнейшем земном пути лишь на тление. Голова его была разбита. Кровь стекала густой струей по подбородку вниз, на лежавшую где-то в районе паха руку. Вторая его рука, с крепко сжатым в ней пистолетом, лежала на полу. Его дуло по-прежнему было направлено в сторону Каролины и Виктора, будто даже сейчас, даже после всего того, что произошло, даже после смерти, он не оставлял надежды расквитаться с ними, показать им, кем был он и кем были они. Но он был мертв, третий член экипажа корабля «Орион» отправился в небытие или, наоборот, в какой-то другой, полный новых приключений мир. Его голова была повернута на бок. Даже при слабом освещении было видно, что череп его разворочен, что пуля, по неизвестно какому стечению обстоятельств, выпущенная из пистолета, вошла в подбородок, прошла через всю голову, выворачивая и выплевывая на низкий металлический потолок корабля ее содержимое.

— Он мертв… — озвучила очевидное Каролина.

— Мертв, — согласился с ней Виктор. Он шагнул в сторону тела, но вдруг резко отпрыгнул назад. Рука с пистолетом слабо дернулась и ствол клацнул по металлу пола.

— Твою же мать!..

— Это конвульсии, — тихо объяснила Каролина. — Луше отойди оттуда, — она показал ему на дуло пистолета, которое смотрело в его сторону. Виктор быстро отошел к стене. Быть убитым мертвецом после всего того, что они пережили, было бы верхом глупости. В рейтинге «премии Дарвина», он занял бы первую строчку. Вот только проблема — те, кто эту премию присуждали, уже сами давно валялись в могилах под метровым слоем грязи и радиоактивной пыли.

— Точно… мертв?

— Точно! Он застрелился…

— Он?! — осторожно, будто все еще опасаясь, что Хью может вскочить и бросится на него, Виктор подошел к телу и с отвращением посмотрел в разорванную черепную коробку, в которой оставалась лишь половина левого полушария мозга. — Он хотел нас грохнуть и грохнул бы, но что-то ему помешало.

— Что?

Виктор коснулся ногой пистолета, но рука мертвеца не разжимала его. Тогда он ударил по ней ногой. Пальцы разжались, пистолет поскакал по полу и ударился где-то о металлическую стену. Виктор повернулся к столу и посмотрел на пол. Рядом валялась пустая гильза, чуть правее большим влажным пятном виднелся след от окровавленной сопли. Он повернулся к покойнику. На левом его ботинке, стекая вниз, виднелся след этой же сопли.

— Он поскользнулся и случайно нажал на курок при падении!

— На чем?

— На сопле!

— На сопле?

— На сопле! Дурные манеры его победили, — Виктор хотел проговорить это серьезно, но, вдруг, лицо его растянулось в улыбке и громкий смех наполнил то помещение, где, совсем еще недавно, царило напряжение и страх. — На собственной, мать его, сопле! — он схватился за живот и прислонился к стене. Он давно так не смеялся, и смех заставил его желудок сжаться до боли. Он посмотрел на Каролину. Она стояла рядом, облокотившись на стол. Лицо ее было красным, на глазах по-прежнему были слезы, лицо искривлено в гримасе. Но то была уже гримаса смеха. Она смотрела на ботинок, на размазанную по полу соплю, на мозги, которые капали вниз с потолка. Как и Виктор, она смеялась в первый раз за долгие недели, а может уже и месяцы (никто из них не вел счет дням), смеялась искренне и с облегчением.

— Трудно быть Богом, когда тебя мучает насморк, — сквозь смех и слезы проговорил, наконец, Виктор. Он сделан несколько глубоких вдохов и выдохов, вытер рукой слезы с глаз и приблизился к покойнику. — Нам надо вынести его отсюда. От него и так уже попахивает, а что будет через несколько дней, даже представить сложно. Давай положим его на куртку и вытащим за ноги.

Каролина взяла со стола вонючую от пота и нечистот куртку Хью, осторожно подняла ее двумя пальцами и подошла к телу. Виктор хотел помочь ей, но она отодвинула его рукой и прежде чем он успел что-то сообразить, резко и совершенно неожиданно, с силой, которую сложно было ожидать в этой хрупкой и изнеможенной долгими страданиями девушке, ударила тяжелым ботинком мертвеца в лицо. Кровь и мозги снова брызнули в стороны, снова серая тягучая жижа, отлетев, прилипла к стене и полу. Тело поехало по стене вниз и с каким-то хлюпаньем упало в лужу собственной мочи и крови. Каролина брезгливо бросила куртку на обезображенную голову покойника и тихо проговорила:

— До свиданья, господин Бог. Свое желание умереть в дерьме ты сегодня исполнил!

4

Они закопали Хью на следующий день на окраине леса, в нескольких десятках метров от корабля. Похоронами это назвать было нельзя. Палками и куском вырванной обшивки корабля они вырыли неглубокую яму и сбросили туда его уже окостеневшее и посиневшее тело.

— Вот и все! — Виктор выпрямился и отбросил в сторону палку, которой он разравнивал землю. Как командир, он чувствовал в себе необходимость произнести какую-то речь. Он мельком взглянул на Каролину и тихим голосом начал:

— Он не всегда был таким, я, да и ты, думаю, помним его другим — умным, расчетливым, даже порядочным человеком. Но на его долю выпало тяжелое испытание, и он его не прошел. Не потому, что он был плохим, а потому, что был слабым. Именно эта слабость превратила его в того, кем стал он в последние свои дни…

— Слабость не оправдает его действия. Есть такие пределы, за которыми, человек прекращает быть человеком и становится тем, кем стал он.

— Он не был таким до этого и никогда бы им не стал, не случись всего этого. Здесь есть, конечно, и моя вина и… — Виктор заметил, что Каролина развернулась и пошла прочь, видимо, не желая больше слушать его. Впрочем, он и сам двинулся за ней, не испытывая особой нужды стоять на могиле того, чья смерть принесла им обоим лишь облегчение, да и произносить какую-то речь ему, по правде сказать, не особо-то и хотелось.

Но Каролина не пошла к кораблю. Сделав с десяток шагов в его направлении, она свернула вправо и пошла не небольшую полянку, где, под массивным деревом, стоял небольшой, выструганный из дерева, крест. Под ним покоилась Алисса, вернее те ее останки, полуистлевшие, полусожженные, которые они смогли отыскать. Каролина провела пальцами по коре креста и тихо проговорила:

— Мы оставили ее одну с этим маньяком. Как и с Йоргом, я чувствую ее кровь на своих руках. Мы могли спасти их двоих, Виктор.

Виктор взял ее сзади за плечи и повернул к себе.

— Мы не могли спасти никого. Мы сделали все, что было в наших силах. Йорг сорвался в пропасть, Алиссу… — Виктор замолчал на секунду, думая следует ли ему произнести слово «съел», но подумав, решил заменить его более общим словом «убил», — … убил Хью. Мы не могли отвечать за жизни каждого, не могли предвидеть всего, что могло случиться!

— Но мы должны были, — Каролина опустилась на колени на сырую, все еще свежую землю, и осторожно взяла ее горсть в руку. — Теперь мы остались вдвоем, Виктор, лишь ты и я… и больше никого, на всей это планете, во всей Солнечной системе, во всей Вселенной. «Ад это другие», помнишь, сказал кто-то из мудрых? — она слабо покачала головой, — нет, тот, кто это говорил не имел ни малейшего понятия о том, что такое настоящий «ад». «Ад» это когда больше нет никого, кроме тебя, это одиночество в своих чистых формах. Одиночество не философское, не поэтическое, а чистое, абсолютное, такое, какое не снились даже самому депрессивному человеку на земле. «Ад» это жить одному на целой планете, понимая, что после тебя не будет никого, что ты последний из всех!

Она приподнялась и бросила землю обратно на могилу.

— Ты не одна и… не будешь одна. Я буду с тобой, мы будем друг с другом до самого конца. Теперь, когда мы вдвоем, провизии хватит нам надолго, на сорок, пятьдесят лет, на долгую полноценную жизнь!

— Полноценную? — она улыбнулась ему грустной улыбкой.

— Ну… я имею ввиду полноценную в плане долгую, до старости!.. Мы сможем…

— Мы не доживем до старости, Виктор, — не дослушав, она развернулась и пошла в сторону корабля.

Вскоре кругом зашумели листья, они медленно начали сворачиваться в тоненькие плотные трубочки. К ним летел дождь, этот убийственный, разъедающий все на своем пути дождь. В последние несколько дней он шел все чаще и чаще. Погода портилась с каждым днем все больше и больше.

Каролина зашла в корабль первой, Виктор задержался на несколько секунд снаружи. Он схватил две большие солнечные панели и втащил их внутрь. Жутко заскрипела входная дверь. На ней были видны большие оранжевые подтеки. Ржавчина стекала по двери вниз, образовывая на полу небольшую темно-оранжевую лужу.

— Уж очень ты пессимистична! — Виктор дернул за ручку и она со скрипом заблокировала дверь. — Мы сможем здесь выжить! Главное, не делать никаких глупостей.

— А ты слишком оптимистичен! Жить здесь долго мы не сможем, как бы нам того не хотелось. Еще пара десятков таких дождей и корабль не выдержит. Посмотри на него! — Каролина подняла руку и показала на потолок рядом со стеной. На нем, как и на двери, были видны ржавые подтеки. — А что мы будем делать зимой? Ты думал об этом? Она уже не за горами. Будит ли таким же ядовитым и снег, я не знаю, но холод, Виктор! Если температура здесь опустится ниже нуля, нас на долго не хватит. Мы не выдержим холодов!

— Выдержим! Еще как выдержим! — Виктор схватил Каролину за руку, крепко сжимая ее в своих теплых ладонях. — Здесь есть лес, значит есть дрова, я заготовлю много дров! Вон туда, — он ткнул пальцем в угол, где стоял стол и где на потолке все еще виднелись кровяные следы, оставленные Хью, — мы будем их складывать. Из остатков обшивки я смогу сделать что-то вроде печи, чтобы выводить на улицу дым… Вот только у меня нет инструментов, — продолжал он уже тише, большей частью, говоря с самим с собой, — но это ничего, это мы как-нибудь решим. Мы проживем эту осень, увидишь, и зиму и…

— И дальше, и что будет дальше, Виктор?! — Каролина вытащила свою руку из его плотно сжатых рук. — Что будет через пол года, через год?

— Если корабль будет совсем плох, мы сможем пойти жить туда, за мост! Помнишь, мы видели там дом, где лежали эти трупы… труп, — поправился он, — это здание выглядело надежным! Там мы сможем оставаться долгое время, десятки лет, без опасения того, что крышу над головой вдруг прорвет и нас затопит.

— Я не о корабле, я обо всем этом! Зачем все это?! Зачем тебе нужно такое существование? Жизнь должна приносить радость, хотя бы иногда. Какую радость приносит она тебе? Чего ждешь ты, на что надеешься? Что будет с тобой после этой зимы, что будет с тобой следующим летом? Мы сходим с ума, Виктор, мы медленно сходим здесь с ума. День за днем мы все больше погружаемся в это бессмысленное существование. В это безумие…

— Но мы сможем приспособиться, сможем привыкнуть!

— Я не смогу!

— Послушай! Мы уже привыкаем ко всему этому. Помнишь первый день, когда мы здесь оказались, как… как Хью выходил в скафандре наружу, еще не зная, что это за планета и что от нее ожидать? Помнишь, как полило дождем Алиссу, как еле выжила она после всех этих ожогов. Теперь мы можем предсказывать появление этого дождя заранее. По состоянию листьев мы можем определять издалека приближение осадков. Мы научились обрабатывать дерево, я сделал топор из куска оборванной обшивки корабля, а это уже железный век, в конце концов, — Виктор засмеялся, впрочем, смеялся он не долго и уже через несколько секунд лицо его приняло прежнее серьезное выражение, — мы выживем здесь, даю тебе слово, мы сможем построить здесь новую жизнь для себя. Не такую как там, ту, прошлую жизнь уже не вернешь, но другую, на других уже принципах выстроенную.

— Мы это кто, Виктор?! Здесь нет «мы», здесь есть лишь ты и я, и все, и больше никого! Кому нужны твои новые принципы, кому нужна теперь твоя эта новая жизнь?

Виктор ничего не ответил ей на это. С минуту он не говорил ничего. Молчала, изредка поглядывая на него, и Каролина.

— Помнишь, — заговорил он через минуту, видимо продумав про себя что-то, — когда мы сидели за столом с Хью, в тот… ну, последний тот день? — Каролина поняла, о каком дне он говорил и утвердительно кивнула головой. — Ты говорила что-то про другие поколения на этой Земле, которым мы могли бы дать жизнь! Ты действительно думала об этом или просто хотела его заболтать?

— Другие поколения… дети, неужели ты думаешь, что я так жестока, что готова дать кому-то, какому-то маленькому созданию жизнь здесь, в этом проклятом месте? Человеческие мучения на этой планете должны закончится раз и навсегда, Виктор, — заключила она как-то совершенно тихо, — мучения этой планеты должны закончиться вместе с нами!

— Ну, а если мы сможем все это перезапустить? Что если мы сможем дать человечеству еще один шанс?

— Не понимаю тебя, — она не отводила от него своих удивленных глаз, — какой шанс какому человечеству ты хочешь дать?

— Дети! Если мы дадим жизнь детям на этой планете, если мы обучим их всему тому, что мы знаем, если…

— А что именно мы знаем?! Что из наших знаний поможет им выжить? То человечество, частью которого мы были, вымерло здесь как динозавры, как мухи! Да и мухи-то сами, тоже умерли. И ты хочешь, чтобы мы с тобой — ты и я, изнеженные, привыкшие жить в комфорте люди, породили существ, которые были бы способные выживать в таких условиях?! Нет! — она усмехнулась, — наши дети будут слишком слабы для этой планеты. Посмотри вокруг себя, здесь даже крысы не смогли выжить, даже жуки! Эта планета убила всех и каждого, смерть — единственное, что несет она в себе. Зачем все это, для чего мучать себя и других? Я не хочу никому давать дорогу в этот мир. Я… я просто хочу уйти из него, чтобы закончить все эти муки раз и навсегда!..

— О чем ты говоришь? — вскрикнул Виктор в каком-то отчаянном раздражении. — Что ты… опять городишь?! Убить себя, ты опять думаешь об этом?

— Себя я убить не смогу, но ты…

— Я никогда не причиню тебе никакого вреда!

— Никогда? — она усмехнулась — Ты видел, как мы деградируем. Ты видел, как это было с Хью. Позавчера он был нормальным человеком, а вчера он стал лишившимся ума убийцей и… людоедом… Не зарекайся, Виктор! Здесь может быть всякое!

— Хватит нести это дерьмо! — Виктор вскочил на ноги, не в состоянии больше выдерживать этот разговор. Его большие, с потрескавшимися красными капиллярами глаза уставились на, казалось, спокойно сидевшую перед ним Каролину. Ему казалось, нет, он был уверен в том, что она бредила, что мысли, вылетавшие из ее уст, были вовсе не мыслями, а каким-то сумасшествием, непроизвольно рождавшимся ее языком. — Пьяна ты что ли или температура у тебя? — он добавил пару нецензурных слова, развернулся и быстро пошел к сумке, которая висела на стене, той сумке, где в свое время хранилась Библия и бутылка водки. Он запустил туда руку и достал оттуда пистолет. Быстрыми шагами он вернулся к Каролине и с грохотом положил, почти бросил его на стол перед ней. — На, держи его у себя! И если я захочу убить тебя или… или сделать что-то с тобой, можешь стрелять мне прямо сюда, — Виктор несколько раз с глухим звуком ударил себя в грудь. — Не промахнешься, не бойся, бегать от тебя я не буду! — раздраженный, он отошел прочь, но вскоре вернулся и снова взял пистолет в руку. Каролина смотрела на все это каким-то безразличным взглядом, будто это был не пистолет, настоящий и заряженный, а какой-то сувенир, какая-то сущая ерунда, какая-то пустышка. — Нет! Хотя нет! — он начал вертеть пистолет в руках, пытаясь что-то найти, пытаясь что-то извлечь из него. Наконец, он надавил на язычок на его ручке и тяжелый магазин, с половиной патронов, вывалился с грохотом на стол. Каролина не вздрогнула. Безразличный взгляд не сошел с ее лица ни на мгновение. — На… на! Он совал разряженный пистолет ей прямо в лицо, но она не реагировала на это. Тогда он с грохотом бросил его на стол. — Бери пистолет себе, патроны останутся у меня… За себя я не боюсь, я боюсь, что ты сама с собой наделаешь глупостей!

Каролина вытянула руку и сбросила пистолет со стола. Он с грохотом повалился на пол. Виктор лишь покачал головой и направился в угол, где лежал матрац, принесенный из его каюты. «Дура! — проговорил он тихо про себя, ложась на матрац и отворачиваясь в сторону стены, — какая же ты все-таки тупая дура!»

5

Прошло несколько недель. Ясных дней уже почти не было и часто, почти каждый день, сворачивая уже начинавшие желтеть листья в небольшие трубочки, из пухлых, прилетевших издалека облаков, лупил беспощадный ядовитый дождь. Температура стремительно понижалась. По утрам иней окутывал траву вокруг корабля, а к вечеру медленно выползал из-за леса туман. Он обволакивал разбитый корпус корабля, погружая его во мрак еще задолго до того, как солнце садилось за горизонт. Ночью поднимался сильный ветер. С неистовой силой лупил он по ржавевшей обшивке корабля, заставляя даже привыкших уже ко всему космонавтов, просыпаться и вслушиваться в страхе в его дикие порывы за пределами этой уже хрупкой оболочки.

Виктор и Каролина. Их оставалось уже двое. Два космонавта из команды пяти. Два человека, оставшиеся в живых из многих миллиардов. Обстановка внутри была такая же турбулентная, как и снаружи. Они жили бок об бок, в одной комнате, в замкнутом пространстве двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю. Они видели друг друга, когда просыпались, видели, когда засыпали. Каждый день один и тот же человек рядом, с его странностями, глупостями, капризами и не способностью понять другого так, как тому другому надо было. Нередко между ними начинались споры, которые заканчивались криками, ссорами, плачем и, один раз, даже угрозами. Правда, это были не угрозы в адрес другого. Наоборот, Каролина, в припадке истерики бросилась к Виктору, желая отнять у него магазин с патронами. «Я убью себя, я не хочу больше видеть твою рожу!» — орала она ему в лицо, пытаясь отнять у него то, что лежало во внутреннем кармане его куртки. Но Виктор оттолкнул ее от себя, оттолкнул с такой силой, что та с грохотом повалилась на пол. Она сразу вскочила и снова бросилась к нему, но в этот раз он ударил ее ладонью по лицу, не сильно, а так, лишь чтобы привести ее в рассудок. Она отошла от него и разразилась долгими истеричными слезами. Впрочем, это ее отрезвило и когда, через несколько минут, она снова повернулась к нему, в ее раскрасневшихся глазах уже не было истерического бешенства, а была лишь какая-то мрачная грусть.

— Я тебе этого никогда не забуду, — проговорила она ему уже голосом, в котором слышалось надменность и спокойствие. Она ушла в другую часть помещения и села в угол. Первые минуты Виктор хотел подойти к ней, обнять за плечи и попросить прощения, все это не должно было окончиться так, это была ошибка, случайность, непроизвольное движение руки в разгневанном состоянии! Но нет! Он не стал. У него тоже были эмоции. Он тоже имел свой характер и нрав. Бурлившая кровь внутри не давала ему сделать это. Он был зол на нее, зол за ее апатию, за ее глупое отношение к жизни, за ее странные суицидальные мысли, которые каждый раз она так старалась ему продемонстрировать.

— Черт с тобой! — проговорил он тихо самому себе, плюхнулся на уже изрядно запачканный матрац и долго, почти до самого утра, лежал с открытыми глазами, рассматривая во мраке еле заметные очертания потолка корабля над головой. Он о чем-то думал, о чем-то вспоминал; мысли его быстро и неспокойно вертелись в голове, не превращаясь ни во что цельное, а оставаясь лишь какими-то бессвязными клочками воспоминаний и переживаний.

С того дня, отношения между ними испортились окончательно. Они стали меньше разговаривать. На любой вопрос Виктора, на любую его попытку снова установить нормальный человеческий контакт, Каролина отвечала простыми односложными предложениями. Она не хотела общаться с ним и, как ему казалось, пыталась показать это каждым своим жестом, каждым своим действием.

— Ну и черт с тобой! — тихим голосом говорил Виктор самому себе, переворачиваясь на другой бок, в сторону металлической стены корабля. В последнее время он все чаще и чаще говорил с самим собой. — Потом сама прибежишь ко мне, но я пошлю тебя… куда подальше, — продолжал он тихо, уткнувшись в стену и выводя рукой знаки, как на школьной доске, на ее холодной, влажной изнутри, металлической поверхности. Он мог лежать так часами напролет и если бы не необходимость есть и справлять естественные потребности человеческого тела, то и днями. Иногда она забывался и уходил в себя настолько, что говорил уже вслух, почти даже громко. Каролина слушала его, слушала его мысли, непроизвольно слетавшие с губ, его обвинения в свой адрес, его какие-то воспоминания и надежды на то, что рано или поздно все это закончится, и кто-то когда-то обязательно придет к ним на помощь. С какой-то горечью она закрывала глаза и тоже забывалась, лишь время от времени возвращаясь к действительности, пробужденная новыми монологами Виктора.

Почти все свое время Каролина находилась с другой стороны кабины. Она так же сидела на своем матраце, облокачиваясь спиной о стенку корабля. В ее руках была толстая, замаранная уже от частого использования книга, на обложке которой большими, под старину буквами, читалось «Война и мир». Она прочитала ее уже сотню раз. Казалось, можно было открыть ее на любой странице, наобум ткнуть пальцем в любое место, и она смогла бы, не взглядывая, слово в слово, процитировать все, что было ниже на этой странице. Мир этой книги стал миром ее фантазий. Нередко, уткнувшись в свой угол, она представляла, что находится на балу, что окружена со всех сторон мужским вниманием. Спиной он видела на себе их взгляды и прежде всего взгляды его, Андрея Болконского. Он следовал за каждым ее шагом, за каждым движением. Красивые черты благородного лица, волевые, но, одновременно, такие нежные. Он был настоящим мужчиной, образцом, на который должны были равняться они все. Она видела, как медленно подходит он к ней, губы сжаты в плотную тонкую линию, он протягивает к ней руку, но… Она слышала кашель в углу, тихое ворчание, и снова она была здесь, снова на корабле, на планете Земля, где больше никогда не будет балов, не будет красивых дам, банкетов, где больше никогда не будет мужчин, настоящих мужчин! В горестном молчании она ложилась и клала раскрытую книгу на лицо. Как бы ей хотелось забыться раз и навсегда! А может, лучше было бы просто потерять рассудок, среди всего этого бреда просто уйти туда, на границу иного века, с иными нравами и надеждами?! Но бала больше не было, Андрей Болконский ушел и был лишь Виктор, его ненавистное ей лицо, его разговоры вслух, его заросшее бородой и покрытое морщинами лицо.

И вот в один из таких вечеров, пока Каролина снова утопала в грезах наполеоновской эпохи, Виктор дернул за толстую ручку двери и вышел на порог. Там было зябко. Туман висел стеной перед кораблем, окутывая его своей серой массой. Спереди, там, где был лес, слабо проглядывали из тумана очертания нескольких толстых стволов деревьев. Как часовые, неподвижно стояли они перед ним. Они не скрипели и не качались, но какой-то странное чувство не давало Виктору спокойствия — ему будто казалось, что каждое из этих деревьев наблюдало за ними своими мрачными вековыми глазами.

Виктор поднял воротник, закрыл за собой дверь и осторожно спустился вниз, на влажную от постоянных дождей траву. Листья на кусте рядом были раскрыты. Они уже были заметно подернуты осенней желтизной, но даже сейчас, умирая, продолжали исполнять свою основную роль — индикатора приближения дождя-убийцы. Теперь они были раскрыты, следовательно, беспокоиться было не о чем, и Виктор мог позволить себе сегодня небольшую вечернюю прогулку вдоль корабля.

Он отошел от корабля и прислушался. Было тихо. Ветер еще не начал бушевать так, как бушевал все последние ночи и лишь где-то вдалеке, под занавесом этого тумана, тихо шелестели листья и жалобным голосом, в тон им, подвывало дерево. Хотелось курить. О, чтобы он отдал сейчас ради одной затяжки, ради запаха дыма самой убогой, самой дешевой сигареты! Но что бы он отдал? — Что бы я отдал? — говорил он уже в слух, продолжая двигаться дальше, — что вообще у меня есть, что я могу кому-то отдать? Да и… — он посмотрел вверх, в уходившую в бесконечную высь туманную дымку, — да и кому? Кто здесь есть? Кто… черт бы вас всех побрал, есть на этой планете, кроме меня и… ее?! Что, старина, — обращался он уже к Йоргу, как будто он все еще был жив, как будто он шагал с ним в этом тумане плечом к плечу, — не прилетают за нами твои эти друзья с других планет?! Эти звуки, которые ты слышал, все это оказалось, по ходу, херней! Этот спутник, — Виктор задрал голову вверх, будто сквозь серую дымку тумана и облаков он мог видеть чистое небо, — ничего этого нет… да и нас совсем скоро уже не будет! Потому что…

Но Виктор не договорил. На мгновение, ему вдруг показалось, что в этом тумане кто-то был, что кто-то наблюдал за ним все это время. Но это были не деревья, это был кто-то другой. Он обернулся: мрачные очертания корабля слева; в этом тумане казалось, что корпус его не имел ни начала, ни конца и уходил куда-то в бесконечное пространство небытия; темные деревья справа… Но что это! Виктор прищурил глаза, напрягая со всех сил свое зрение. Будто кто-то стоял среди этих деревьев, будто фигура какого-то человека!

Виктор не вздрогнул, не закричал, не бросился прочь. Лишь лист, сорванный перед этим с куста, беззвучно вывалился из пальцев на влажную траву. — Этого нет… это все кажется, — проговорил он и сделал шаг в сторону этой фигуры. Она оставалась неподвижно между деревьев, можно было разобрать очертания рук и головы! Еще один шаг, шелест травы под ногами. Фигура стала отчетливее, это был мужчина, это был… — Хью?! — прошептал дрожащими губами Виктор. С такого расстояния, метров с десяти, он мог видеть знакомые черты подбородка, носа, взбитые на голове нечесаные волосы. Он не видел его глаз. Туман и темнота, размывали лицо, но это был точно он. Хью! Тот, Хью, который случайно застрелил себя несколько недель назад, тот Хью, который был мертв, закопан в землю у этого корабля, между тех деревьев, где эта фигура и стояла! — Виктор замер на месте. Сердце с силой заколотилось в груди. Руки, положенные в карманы куртки, сильно дрожали.

— Эй! — тихо проговорил он, напрягая зрение и слух, — ты… ты кто?

Фигура молчала. Она продолжала неподвижно стоить и смотреть на него.

— Нет! Тебя нет, это бред, это все бред! Это… это я брежу! Это дерево!.. Это мне кажется! — Виктор закрыл глаза и с силой, до боли, сжал веки. Но когда он снова открыл их, фигура по-прежнему была там, он не двинулась и даже не шелохнулась. Неподвижной статуей стояла она в тумане и, казалось, точно так же, как и он, рассматривала его. — Эй! — закричал Виктор, закричал так, что эхо его отозвалось через секунду из леса напротив. И вдруг… к ужасу, пустившему мороз от кончиков пальцев на ногах до вспотевшего лба, Виктор заметил, что фигура начала двигаться. Шаг за шагом, медленно покачиваясь со стороны в сторону, она удалялась от него прочь в туман.

— Этого не может быть… этого… — Виктор попятился назад, — трясущиеся руки вытянуты вперед. — Этого не может быть! Ты видел это?.. Видел?! — снова обращался он к Йоргу, к его невидимому другу, который был где-то рядом. — Это, старина, это… это что-то невозможное, это… мне это кажется, надо… черт бы побрал… надо выспаться, наверное, или что?!

Он быстро дошел до входа в корабль и толкнул тяжелую дверь. Та со скрипом открылась, обнажая полумрак помещения. Спертый воздух ударил в лицо. Каролина не повернулась к нему, никаким своим видом не давая понять, что она заметила его приход; она продолжала сидеть в углу над своей книгой, снова и снова прочитывая то, что читала уже до этого сотни раз.

— Послушай, — начал Виктор тихо и, насколько это было возможно в его состоянии, спокойно, но дрожащий голос выдавал в нем сильнейшее нервное напряжение. — Я был там… на улице!..

Каролина отложила книгу и обратила на него свой взгляд. Несколько недель они уже не разговаривали и это обращение к ней, казалось ей уже совершенно невозможным.

— И… я… я видел там человека… живого человека, фигуру! — Виктор вдруг так быстро приблизился к ней, что она даже вздрогнула. Он заметил это, остановился и вытянул вперед свои дрожащие руки. — Но ничего страшного, ничего… Он не сделает нам ничего плохого, потому, что он… он, — Виктор замялся, не зная, как продолжать дальше. В нервном напряжении, он начал чесать свою бороду, свои спутавшиеся на голове волосы, — …потому, что это был Хью и… и… в общем Хью!.. — Виктор прекратил чесаться и уставил свои раскрасневшиеся глаза в подсвечиваемое слабым желтым цветом лицо Каролины.

— Ты видел Хью? — спросила она его тихо и совершенно спокойно.

— Да!.. Видел! — подтвердил Виктор. Нервное напряжение разрывало его изнутри. Он хотел броситься к ней, схватить ее за голову и прислонить к груди, чтобы она чувствовала удары его сердца, чтобы она почувствовала то, что чувствовал он! Как, к черту, могла она быть так спокойна, если там был Хью! Этот, мать его Хью, чьи мозги были размазаны по стене и потолку, чье тело с трудом вытащили они тогда наружу и закапали там, у деревьев!

Каролина улыбнулась. Не искренней улыбкой, не той, которая в свое время казалась ему такой очаровательной, а другой, насмешливой и злобной.

— Тебе надо поспать! Иди, ляг, только, пожалуйста, не разговаривай с самим собой, а просто закрой глаза и выспись! — она снова взяла в руки книгу и продолжила бегать глазами по строчкам как ни в чем не бывало.

— Но Хью, Лина! Я видел его там, я!.. — пытался донести он до нее. — Я не идиот, я видел его или… хорошо… хорошо, может не его, а кого-то другого. Здесь кто-то есть, кто-то кроме нас!

— Здесь никого нет, Виктор, иди спать! — заметила она ему тихо, глаза продолжали бегать слева направо по словам в книге.

Виктор отвернулся от нее и медленно пошел в свой угол.

— Не верит мне, сучка! — проговорил он тихо, как казалось, самому себе, но голос его разнесся по всему помещению. — Ну ничего, увидишь… увидишь и ты!

Его грубости не задели Каролину. Она их даже не услышала. Ее уже не было здесь, на этом корабле, на этой выжженной огнем и ядом Земле. Ей слышался уже звук вылетавших вверх пробок от шампанского, цокот лошадиных копыт по мостовой и звук вальса, который начинался где-то вдалеке.

6

На следующий день погода выдалась на удивление хорошая. Морозец с утра прихватил белым инеем траву и листья. От тумана не осталось и следа. Кристально чистый морозный воздух под безоблачным голубым небом проникал сквозь одежду Виктора, заставляя мурашки пробегать по его рукам и животу. Все выглядело по-другому, сегодня все было иным. Не было мрачных деревьев, смотревших на него со всех сторон, не было уходящего в никуда корпуса корабля, не было вчерашней фигуры, которую они видел в тумане. Казалось, это был уже совершенно иной мир, совершенно иное измерение, в котором все было иначе, все было лучше!

Виктор вылез из корабля и осмотрелся. Ярко светило солнце, голубое небо висело над головой. Золотистые кроны деревьев переливались при ярком белом свете. Сколько дней он уже не видел солнца и вот оно здесь, перед его глазами!

Он спрыгнул на землю, со скрипом прикрыл за собой дверь и не спеша двинулся вдоль корабля. С каждым днем «Орион» разрушался все больше. Эти атмосферные осадки день за днем убивали его, превращая это высочайшего достижения человеческой мысли в груду ржавых обломков коричневого цвета. Он ударил носком ботинка по его корпусу. От него отвалился кусок ржавчины и упал в траву. Сколько они смогут здесь еще прожить, сколько сможет еще выдержать корабль, защищая их от этого жестокого внешнего мира?!

— Это все ненадолго, это все скоро превратится в дерьмо! — он провел грязной перчаткой по ржавой полосе, которая шла откуда-то сверху из пробитой обшивки, — что думаешь?

— Валить вам надо отсюда — вот, что я думаю! — слышал он в голове голос Йорга. Как всегда, как обычно, он был бодрым и веселым. — Погода здесь сам видишь какая. Ураганы почти каждый день, туманы, эти чертовы дожди. А что будет через месяц? А что если придут холода?! Вы замерзнете здесь, как негры на Северном Полюсе!

— Я думал об этом, я сделаю печку…

— Какую печку, командир?! О чем ты? Из чего ты ее сделаешь? Из этого дерьма? Из этого дерьма ты хочешь сделать печку? — Виктор посмотрел на разбитые куски поржавевшего металла, валявшиеся рядом. — У тебя не ни инструмента, да и… не обижайся, но ты и не умеешь нихрена. Не строй себе иллюзий, из этой кучи мусора, ты не сможешь сделать ничего!

— И… какие тогда варианты?

— Валить! Валить к чертовой бабушке туда, за мост, где мы видели целое здание. Там есть печка, там есть стены и крыша, которые смогут защитить вас от всего этого дерьма до конца ваших дней!

— За мост? — Виктор удивился, будто эта мысль пришла ему в голову в первый раз.

— Ну да, за тот, где бросили вы меня на эти чертовы камни!

Виктор вдруг остановился. Последние эти слова будто пробудили его от какого-то странного полубредового состояния. Он оглянулся. Рядом никого не было, но голос Йорга еще слышался в его голове. Если совсем недавно это еще был монолог от его имени, то сейчас разговор превращался уже в полноценный диалог. Он мотнул головой, слабо ударил себя ладонью по щеке и пошел дальше.

Через несколько минут, обойдя корабль, он снова оказался у входа. Но идти внутрь ему не хотелось. Там была она, ее обращенный в книгу взгляд, ее присутствие рядом, тянущее и тяжелое. Она не говорила с ним, она даже не смотрела на него, и это была дикость, раздражавшая его еще больше. Уж лучше ругань, лучше крики, оскорбления, чем это полное безразличие, чем абстрагирование от другого в своем мире тупых грез и фантазий.

— Не пойду туда, пойду лучше… — но Виктор не договорил. Взгляд его остановился на двух массивных деревьях, которые возвышались у окраины леса. Он вдруг вспомнил, как вчера, между ними, он видел фигуру Хью, как стоял он там, как смотрел на него своими неразличимыми на темном лице глазами. — Моя башка творит со мной чудеса! — тихо произнес он, осматривая стволы и кроны деревьев, покрытые красными и желтыми в лучах осеннего солнца, листьями. Но, в отличие от вчерашнего тумана, непроглядного и пугающего, сегодня все было по-другому. Все вокруг смотрелось иначе. Солнце убивало страх, солнце не давало его галлюцинациям родиться заново. Лес выглядел иначе — светло и ясно в лучах сегодняшнего солнца и того страха, который сковывал его вчера, уже не было.

Он сделал несколько шагов в сторону деревьев. Он двигался медленно. Куда ему было спешить? Трава шуршала под ботинками. Солнце, поднимавшееся в небе все выше и выше, уже растопило иней, и влага оставляла темные полосы на его засаленных брюках. Он подошел к одному из деревьев и осмотрелся. Высокая трава была слегка присыпана пожелтевшими листьями. Она не была помята, на ней не было следов того, что кто-то здесь ходил. Виктор повернулся и пошел ко второму дереву, но, сделав несколько шагов, он остановился. В нескольких метрах от себя, по направлению к лесу, увидел он гору сырой земли, покрытую редкими торчавшими из нее травинками. Под слоем этой земли лежал Хью.

— Ну здравствуй, — Виктор медленно подошел к его могиле. Там было все так, как оставил он тогда, даже воткнутая рядом палка, которой он раскапывал землю. Не было никаких следов того, что здесь кто-то был, ничего! Следовательно, это была галлюцинация, плод его больного воображения. Он отошел от могилы и подошел ко второму дереву. Трава так же не была помята. Здесь, как и там, тоже никто не ходил. Виктор медленно побрел в сторону корабля, но вдруг прежнее чувство, точно такое же, какое он испытал вчера, перед тем, как заметил его мрачную фигуру среди деревьев, налетело на него и закружилось внутри его создания. Он вздрогнул всем телом, будто наступил на что-то острое, будто обжегся на огне. Он резко обернулся, почему-то уверенный в том, что там, сзади, кто-то был, что Хью, его разлагающееся тело, поднималось над могилой, впадины ввалившихся открытых глаз повернуты на него! Но нет! Там была пустота! Лишь лес, трава, да примятая дождями черная земля.

— К черту! — Виктор развернулся и быстро пошел к кораблю. Голубое небо и солнце, светившее чуть наискось, сквозь кроны деревьев, уже не спасали его от страха. Он должен попасть внутрь, должен лечь на свою кровать и закрыть глаза. Пускай рядом будет она, но она не пугала его так, как эта неизведанность за пределами корабля, как эта фигура Хью где-то среди деревьев, как этот туман, как голос Йорга, снова звучавший в голове! Он подошел к кораблю, толкнул дверь, но… она не открылась. — Чертова дверь совсем заржавела, надо смазать ее! Но смазать чем? — он толкнул снова, но опять безрезультатно, будто ее заклинило окончательно, будто она… была заперта изнутри! И вдруг… внутри его что-то порвалось. Со всей силы он навалился на тяжелую дверь плечом. Но она, в лучшие свои времена открывавшаяся от одного нажатия кнопки, даже не шелохнулась. Так и есть, она точно была заперта изнутри, была задраена мощным механическим засовом. Не было никакого способа открыть ее снаружи!

— Эй! — он забарабанил в дверь рукой, но толстый металл лишь слабым, еле слышным звуком, отдавал в поверхность корабля. — Эй! Открой! — заорал он, в этот раз барабаня в дверь руками и ногами. Э-э-э-й! — его охватила паника. Его истощенному физически и психически организму надо было не много, чтобы сорваться в диком истерическом припадке. — Открой, слышишь, открой, твою мать! — колотил он руками и ногами. Не чувствуя боли, бил он костяшками по металлу, оставляя окровавленные следы на его коричневой поверхности. Кровь брызгала в разные стороны, кровь текла по его руке, затекая к локтям, кровь падала не его ботинки, оставляя на ней темные мокрые пятна.

— Не порти руки, где-то здесь есть ключ! — слышал он снова голос Йорга в голове.

— Где?! Где?! — он забыл, что еще несколько минут назад не хотел с ним разговаривать, не хотел даже его слышать.

— Тут, дальше, ближе к разбитой корме!

— А-а-а! — заорал Виктор и спрыгнул вниз. Йорг стоял рядом, на его пути, и Виктор оббежал его слева, чтобы не задеть. Но тут же он остановился и повернулся. Там никого не было. Ему показалось! Это был куст, стоявший рядом со входом! — Твою мать! Твою мать! — он бросился к корме, к развороченному участку корабля с разбитой обшивкой. Ржавчина точила его снаружи и изнутри. Следы ее красных подтеков, как кровь, сочились из брюха корабля, как из большого, пока еще живого, организма.

Ключ действительно лежал там. Слегка покрытый ржавчиной, он валялся на элементе обшивки там, где когда-то давно оставил его Йорг. Виктор схватил его и побежал к двери. Вскарабкавшись вверх, он с неистовой силой, так, что удары пускали вибрацию по всему его телу, несколько раз опустил ключ на дверь. Посыпались искры. Одна из них, вылетев вниз, упала к его ногам, догорая уже на поверхности земли, у покрытых влажными каплями крови ботинок.

— Открой! Открой! — он подкреплял свои слова ругательствами и новыми ударами. Она могла не слышать его криков, но не слышать удары она не могла! Она сделала это специально, она хотела убить его и… убьет наверняка, если он не проникнет внутрь! Снова сильный удар, снова лязг, что-то отвалилось от двери, что-то большое, что упало вниз к ногам. Это был кусок ключа. Не рассчитанный на такие удары, он развалился. Единственный его инструмент, единственное его оружие по эту сторону двери рассыпалось, оставляя его обреченным на скорую смерть.

— Тварь! Тварь! — он спрыгнул на землю и повалился на колени. — Тварь! — произнес он уже тише, касаясь разгоряченным лбом ее холодной влажной поверхности. — Теперь я здесь сдохну… Ты… ты убьешь меня, тварь!

— Она играла с твоим мозгом, старина, — услышал он вдруг другой голос. Это был уже Хью. — Ты должен был разбить ее череп до того, как эта сука сделала с тобой что-то подобное, ты должен был выстрелить ей лицо, чтобы башка ее разлетелась как воздушных шар, по которому вхерачили из воздушки. Но ты не мог этого сделать, старина, потому, что ты слаб, ты не командир, ты… говно!

Виктор поднял заплаканное лицо от земли. Перед ним стоял Хью. В этот раз он видел его ясно и отчетливо. Его высокая статная фигура напротив скорченной, с заплаканным лицом фигуры валявшегося на земле Виктора. Он выглядел по-иному, не то озлобленное существо с всклокоченными волосами на голове, дурным дыханием и красными глазами. Он был тщательно выбрит и подстрижен, белые зубы сверкали на загорелом лице. Новая чистая форма аккуратно сидела на его подтянутом теле.

— Ты должен выманить ее наружу! И этим ключом, — Хью кивнул на его руку, — ты должен сломать этой суке череп!

— Он уже не успеет, — услышал он голос Йорга. Он стоял рядом с Хью и показывал куда-то в сторону. Виктор проследил за рукой. Большие желтые облака виднелись над горизонтом. Они быстро ползли в его сторону, скоро они будут здесь, они убьют его, они растворят его кожу и плоть и лишь кости, желтеющие кости, останутся на земле, как напоминание о том, что когда-то здесь умер космонавт, выгнанный членом команды из своего же корабля.

— Что делать мне теперь?! — с мольбой в голосе, Виктор обратился к ним обоим. Его воспаленные глаза бегали с одной фигуры на другую.

— Пойдем! — проговорил Йорг и пошел куда-то вдоль корабля. Виктор вскочил на ноги и побежал за ним следом. — Возьми ключ, — проговорил он, не оборачиваясь и будто затылком видя, что Виктор его не взял, — он тебе еще пригодится!

Виктор послушно прыгнул назад, схватил сломанный ключ и побежал догонять Йорга. Хью уже не было рядом, да и Йорга уже он не видел, но он по-прежнему чувствовал его присутствие рядом с собой, чувствовал его тихие шаги по траве, будто его невидимая, лишенная плоти душа, летала где-то над ним.

— Что мне делать теперь? — повторил он, осознавая, что даже эти воображаемые создания покидали его, и скоро он оставался один, совсем один за пределами этого корабля. Но это не на всегда, это ненадолго, если он не сможет открыть дверь, если не сможет попасть внутрь, он умрет и умрет быстро! «Но Йорг, Йорг! — думал он, — он разбирается в корабле гораздо лучше меня, он знает, как туда попасть, он сможет мне помочь! Но… — он остановился и провел окровавленной рукой по вспотевшему лицу, пытаясь привести свои мысли в порядок, отделить реальность от вымысла, — ведь Йорга-то нет! Йорг лишь видение, лишь галлюцинация! Он внутри моей головы, он не поможет мне ничем, ведь он знает и может лишь то, что могу и знаю я!..»

— Ну, ты долго?! — снова голос в его голове. Это был Йорг, он слушал его, он за ним следил.

— Ты… где?

— Это не важно, важно то, где ты! И ты в жопе, если будешь витать в своих бредовых мыслях и не будешь слушать меня!

— Хорошо, хорошо! — Виктор послушно закивал головой. Как утопающий хватается за первую щепку, проплывающую рядом, так и Виктор схватился за этот голос, звучавший откуда-то изнутри, как за единственное возможное его спасение.

— Пройди несколько метров вперед и повернись к кораблю!

Виктор поспешил сделать то, о чем его попросили.

— Видишь?

— Н-нет. Что я должен видеть?!

— Обшивка корабля. Ее нет. Она разорвана. Под ней защитный слой из сплава алюминия. Но он окислился от дождя.

— Хорошо… хорошо, вижу!.. И что?…

— Ударь по нему ключом!

Виктор ударил. Послышался глухой стук, но ничего не произошло.

— Ударь сильнее!

Виктор ударил.

— Ты бьешь как баба! Бей сильнее, так, чтобы летели искры, так, как бил меня камнями по лицу на этой чертовом мосту!

Виктор вздрогнул. «Прости», — тихо проговорил он, подождал с секунду и с силой опустил обломанный ключ на алюминиевую поверхность внутреннего слоя. Послышался какой-то звук, не такой глухой как до этого, а другой, гулкий. Ключ вошел в окислившийся алюминий на несколько сантиметров и застрял там.

— Молодец, дергай! Дергай его на себя, тащи сильнее!

Виктор дернул и ключ со скрипом вылез наружу.

Ветер, тем временем, становился сильнее; он гнал желтые облака прямо на корабль, на колотившегося рядом с ним Виктора. Вскоре исчезло солнце и, будто подыгрывая облакам, тихо зашевелились листья в лесу, сворачиваясь в маленькие тонкие трубочки.

Виктор неистово лупил ключом по алюминию в корабле, разламывая и разбивая его на куски. Он слышал голос Йорга, слышал голос Хью, они что-то кричали ему, что-то ему советовали, но он уже не вникал в их слова. Все его напряжение и внимание было направленно на эту чёртову стену из алюминия, на преграду между ним и внутренними отсеками корабля, которая отделяла его жизнь от смерти.

Наконец он проделал дыру достаточную для того, чтобы протиснуть свое тело внутрь. Острые куски металла резали ему руки, царапали щеки и лоб. Но он протиснулся внутрь. Он был спасен, жизнь его была уже вне опасности!

— Думаешь? — будто читая его мысли прошептал ему в ухо Йорг. — Верх посмотри!

Виктор поднял лицо вверх и увидел следы от ржавых подтеков, увидел дыры в потолке, сквозь которые можно было увидеть уже желтоватое небо над головой. Если пойдет дождь, все это польется внутрь сквозь эти дыры. Здесь, так же как и там, за бортом, дождь этот вмиг превратит его в гору обезличенных костей.

— Твою мать! Твою мать! — он полез дальше, вглубь корабля. Ключ, как секира, рубил окислившиеся кабели и провода, попадавшиеся на пути. Но многие из них были сильнее того, что мог он разломать и ему проходилось ползком протискиваться между ними, царапаясь, проползая на животе под препятствиями в массе ржавчины и грязи. Наконец, он выбрался из инженерного отсека и оказался в жилом. Справа и слева виднелись каюты. Когда-то они жили в них, когда-то у каждого из них была своя индивидуальная комната, но дождь смешал все их планы. Дождь заставил их ненавидеть друг друга еще больше!

Что-то ударил по корпусу. Сначала один раз. Потом второй. С каждой секундой, эти удары становились все чаще и чаще.

— Что это такое? — крикнул он Йоргу, голос которого слышал совсем недавно. Но Йорг не отвечал. Йорг решил остаться там, снаружи. — Дождь! Начался дождь! — закричал он самому себе, замечая, как по стенам поползли тонкие струйки убийственного яда. Большая капля упала ему прямо на лоб, он взвизгнул как раненый поросенок и с силой, до боли, до того, как яд успел сделать сильный ожег, стер эту дрянь с лица.

— Лина, окрой, открой, твою мать! — заорал он, подбираясь к последней двери, которая отделяла его от кабины. Он толкнул ее, но она была заперта. Тогда его опять охватило безумие и она начал лупить сломанным ключом по ее металлической поверхности. Но это был уже не алюминий. Пробить толстую сталь он уже не мог. — Но что я делаю, ведь это… — он вдруг остановился и неожиданно для самого себя рассмеялся громким нервным смехом. Он вспомнил, что дверь в этот отсек задраивалась одной ручкой, как изнутри, так и снаружи, это была дополнительная система безопасности, на случай, если по одну из сторон этой двери случится разгерметизация. Он нащупал в темноте ручку и дернул ее против часовой стрелки. Послышался скрип, но дверь не отворилась. Тогда Йорг уперся ногой в стену, глубоко вздохнул и с ревом выпуская воздух из легких, потянул ее со всей силы вверх. Ручка скрипнула сильнее, в лицо ударил привычный спертый запах и дверь, громко заскрипев, отварилась внутрь кабины.

В полутьме аварийного освещения, он увидел ее фигуру. Неподвижно, будто не было ни его, ни его жутких криков о помощи, ни его ударов в дверь, она лежала на кровати, с лицом, обращенным к потолку. Раскрытая, положенная переплетом вверх книга, лежала рядом. Она снова утопала в мире своих фантазий где-то далеко отсюда, на Земле тысячелетней давности.

— Ты не слышала, что я тебе орал?! — в бешенстве, Виктор бросился к ней. Рука сжимала ключ, как сжимал в руке дубину первобытный человек, идущий на охоту на мелкого зверя. «Разбить череп этой суке!», — он слышал голос Хью. Казалось, он тоже был здесь, прятался в темном углу, желая видеть, как расправится Виктор с ненавистной для него особой. Но ее глаза были закрыты, на лице было тупое умиротворенное состояние. Виктор смотрел на нее с ненавистью, он дышал, как дышит бык, стоящий над поверженными им тореадором. «Разбей голову этой суке», — продолжал говорить ему прежний голос откуда-то изнутри. Виктор поднял ключ, сделал шаг вперед, но… он не посмел… он не был убийцей, по крайней мере пока. Вместо ее головы, ключ с грохотом опустился на металлический пол. Послышался лязг и искры снова разлетелись в разные стороны. От громкого удара в ушах Виктора зазвенело, боль пробежалась по всему его телу, но она… она даже не вздрогнула! Она продолжала лежать неподвижно, как ни в чем не бывало, с тем же тупым выражением спокойного лица.

— Да ты охренела что ли?! — взревел он. — Проснись же, твою мать! — он ударил ее ногой в плечо. Ударил не сильно, а так, чтобы разбудить или привести ее в чувства. Но она не шелохнулась. Все это начинало казаться уже странным, Виктор отбросил ключ в сторону и наклонился над ней.

— Эй! — он шлепнул ее по щеке, но она не двинулась. — Эй! — крикнул он еще громче, в этот раз в самое ухо. Но тут же он вспомнил, как несколько секунд назад он опустил с грохотом на металлический пол ключ и если уж это ее не пробудило, то крики его не пробудят ее и подавно.

«Нашатырь», — первое, что пришло ему в голову, и он быстро вскочил на ноги. Но сделав несколько шагов в сторону аптечки, он вдруг остановился. Аптечки не было на месте!

— Где она? Что ты здесь наделала? — он снова вернулся к ней и упал рядом на колени. В этот раз ему показалось, что какой-то странный звук вырывался из ее груди, что-то похожее на хрип. Он наклонился ниже. Она кашлянула и снова захрипела, в этот раз уже громче. На губах ее показалась белая пена. Она вытекала изо рта и стекала по щеке на пол. Он потянулся к руке и хотел пощупать ее пульс, но в руке ее он нащупал что-то круглое, что-то похожее на…

— Снотворное! — прокричал он, смотря с ужасом на пустую белую банку. Она почти была пуста. Она съела почти все таблетки, запивая их водой из валявшейся рядом фляги! Тут же он увидели и слабые очертания белой аптечки, она стояла в самом углу, в не подсвечиваемой части помещения. Виктор приподнялся на ноги и схватил себя за голову обеими руками. — Надо ей что-то дать, что-то… Но что ей дать? Что?!!

— По башке ей дай этим ключом! — хрипел рядом Хью. Виктор не видел его, но прекрасно слышал. Он будто вился вокруг него, дышал ему в ухо, заглядывал в лицо своими помертвевшими пустыми глазами.

— Тебя нет, мне все это кажется! — Виктор шлепнул себя по щеке рукой, сначала слабо, потом сильнее. Хью замолчал, и первые связные мысли появились в голове Виктора. — Воды! Ей надо воды! — он бросился к фильтрам, рядом с которыми стояли в больших пластмассовых канистрах их запасы воды. Схватив одну из них, он бросился к Каролине. — Пей, пожалуйста пей! — он приподнял ее голову и осторожно поднес канистру к самым губам. Вся его злоба, все его мимолетное желание убить ее, исчезло вмиг. — Пей, ты должна пить! — он полил водой ей на голову, тонкие струйки потекли по лбу, закрытым глазам, щекам. Несколько капель попали в нос и она откашлялась. Пена сильнее потекла изо рта. Тогда Виктор схватил ее обеими руками за талию и перевернул лицом вниз. С силой надавил он ей на живот и почти сразу тело ее изрыгнуло на пол белую пенную жидкость. Он надавил сильнее. Он делал так несколько раз, делал до тех пор, пока в ее животе не осталось совершенно ничего. Через минуту она закашлялась, открыла глаза и посмотрела на него мутным непонимающим взглядом.

— Все будет хорошо, все… все будет хорошо! — он снова прислонил горлышко канистры к ее губам. Она не сопротивлялась. — Теперь перевернись, слышишь?! Перевернись! — повторил он ей несколько раз, но ее обессилившее тело не могло двигаться. Тогда Виктор осторожно приподнял ее и снова перевернул ее лицом вниз. Опять его руки надавили ей на живот, в этот раз ее вытошнило на пол, вытошнило водой, смешанной с белой массой, в которой, с каким-то отвращением, заметил он не до конца растворившиеся белые таблетки. — Сейчас мы выведем из тебя это дерьмо, сейчас все будет хорошо, все будет как… обычно, — бормотал он, пытаясь успокоить ее. — Не делай больше так, это не хорошо, это… это опасно!

Он повторил эту процедуру еще несколько раз. И вскоре рвота превратилась в прозрачную воду. Дыхание ее стало ровнее, уже заметно поднималась грудь и, как признак улучшения общего состояния, она несколько раз зевнула.

— Вот так, молодец, ты… молодец! Выспись теперь, тебе надо отдохнуть! — он сидел рядом и гладил ее лицо, ее мокрые волосы. Рядом валялась банка из-под таблеток. В ней еще что-то оставалось, он резко схватил ее и с раздражением бросил куда-то в сторону, подальше от Каролины. Банка ударилась о металлический пол и покатилась по нему, бренча оставшимися внутри таблетками.

Виктор не отходил от нее всю ночь. Он боялся оставить ее одну, боялся того, что лишь только он закроет глаза, она снова попытается сделать с собой что-нибудь дурное. Несколько раз он вздрагивал и просыпался, судорожно, в полутьме, пытаясь разглядеть ее. Ему казалось, что она ушла, что стоит раздетая там, под этим убийственным дождем. Но рука его касалась ее тела, и он с облегчением вздыхал.

Он уснул лишь под утро. То был тяжелый, граничащий с бредом сон. Ему снилось, что всего этого не было, что их корабль, как и эта Земля, как эти кости миллиардов людей вокруг — все это иллюзия. Что это какие-то декорации какого-то театра, что рядом, вокруг них, кипит жизнь, но они ее не видят. Что человечество по-прежнему существует, не в этом кастрированном, редуцированном до двух, уже с подорванной психикой людей, а человечество полноценное, такое, каким он оставил его за пределами этого корабля тогда, в далеком уже прошлом. Ему казалось, что радиоволны, которые ловил Йорг и которые вызывали у него непонимание были ничем иным, чем отголосками этого человечества, что спутник, делавший круг вокруг Земли раз в девяносто минут, был свидетелем этой жизни. Но почему они ничего этого не видят? Почему никто, до сих пор, не пришел за ними?! Люди, где они все? Неужели они исчезли раз и навсегда, как динозавры, как мамонты? Неужели наука, искусство, культура, все это, рождаясь в мучениях в умах и сердцах людей, вынуждено будет раз и навсегда исчезнуть под звуки последних ударов этих двух сердец, как под барабанные удары похоронного марша?!

Корабль. Он появился перед ним яркой светлой громадой, сверкая белыми лучами поисковых огней. Казалось, он спустился с неба прямо к его ногам. Но что это за корабль, где он его уже видел? Откуда знаком он ему? Ах да! Это был тот корабль, который ждали они все, которые ждали люди в тоннеле, которого ждали люди там, в доме на горе. Он видел яркий свет, бивший в лицо, фигуры каких-то существ, на фоне ярко освещенного выхода. Они шевелились, они будто кивали ему, они звали его к себе!

— Нет! — Виктор покачал головой и отвернулся. Он не хотел делать ошибок тех, чьими костями была усыпана земля. Он не ждал помощи извне и на нее не надеялся. Он был здесь, она была здесь и все, и больше никого. Дуэт двух несчастных людей из другого времени, другого мира, в гниющем корабле посреди заросшей лесами планеты.

— Зачем ты сделал это? — прохрипел рядом Хью и Виктор проснулся. Он протер глаза, но Хью… он не ушел, не испарился с его пробуждением. Он был тут, он сидел рядом, смотрел на него своим тяжелым, проникающим сквозь кожу взглядом. — Она хотела саму себя убить, да и хер с ней, но тебя, мужик… она хотела убить тебя! И убила бы, если бы не эта стена из прогнившего как говно алюминия! Ты не должен нянчиться с ней, ты должен грохнуть эту суку!

— Замолчи! — Виктор замотал головой и опустил лицо в ладони. Он хотел, чтобы это видение исчезло как можно быстрее.

— Ты думаешь, ты ее спас? Думаешь надолго? — но Хью продолжал. — Через пару дней она сожрет еще что-нибудь, или вытащит у тебя патроны и прострелит тебе, а потом и себе башку! Увидишь!

— Молчи! — процедил Виктор сквозь зубы. Он поднял лицо и отнял от глаз руки. — Я не хочу слышать твой бред! Тебя нет, ты… ты дерьмо, ты болезнь внутри моего мозга! Заткнись, по-хорошему прошу, а то…

— А то что?! Что ты сделаешь мне?! — Хью засмеялся так громко, что голова затрещала изнутри. — Ты что, убьешь меня? Прогонишь? А может нет, может вытолкнешь меня из корабля и захлопнешь за мной дверь? А может…

Но Виктор уже больше не мог этого слушать. Он вскочил на ноги, схватил лежавший рядом ключ и запустил его в Хью. Но Хью был быстрее, он резко пригнулся и ключ, пройдя над самой его головой, с грохотом ударился в стену противоположной части кабины.

— Ну это уже не прилично, — проговорил он, нарочито обиженным голосом, — а еще… капитан!

— Тебя нет! А если и попаду, то ничего страшного! — шипел ему Виктор. — Ты убийца, ты заслужил того, что с тобой произошло! И если бы ты сам не прострелил себе башку из пистолета, ей богу, я бы… я бы взял этот ключ и при первой возможности бил бы тебя им по башке до тех пор, пока все твои прогнившие мозги не вытекли бы вниз, к твоим ботинкам!..

Сзади послышались какие-то звуки, и Виктор резко обернулся. Каролина с трудом приподнялась на локти и смотрела на него воспаленным непонимающим взглядом.

— Что… тут… происходит?.. — произнесла она медленно, делая паузы после каждого слова. Видно было, что говорить ей было тяжело и каждое слово давалось ей с особым трудом.

— Убийца, — заговорил Виктор тихо, — этот убийца хотел, чтобы я убил тебя! Но я послал его куда подальше, я… — но он вовремя опомнился и замолчал. Хью не мог быть здесь, он был мертв, он лежал там, за внешней дверью корабля, между двух высоких деревьях. Тело его медленно разлагалось, смешиваясь с землей и прочей дрянью. Чтобы убедиться в этих своих мыслях, он повернулся назад, туда, где видел он его еще несколько минут назад, но во мраке напротив он видел уже лишь слабые очертания валявшейся на полу аптечки.

7

— Я не думала об этом, я не хотела, прости! — Каролина закрыла лицо ладонями. — Я еще могла бы поверить, что я сделала это с собой, но с тобой… Это было какое-то помутнение рассудка, что-то, что я совершенно не помню и… и даже не могу себе представить… Прости, Виктор, — она отняла от лица руки и посмотрела на него своими заплаканными глазами. — Я верю тебе, тому, что ты сказал, мне обидно, стыдно… мне… страшно… Ты должен понять меня, ты должен простить…

— Все нормально, все нормально! — Виктор нагнулся вперед и слабо похлопал ее рукой по плечу. Он хотел сказать, что и с ним не все в порядке, что он тоже видел тех, кого не должен был видеть, слышал их голоса, но решил не открываться Каролине настолько, по крайней мере пока. — Я хотел поговорить с тобой насчет корабля, этого корабля, — Виктор тихо ударил ботинком по металлическому полу. — Послушай, это… это просто куча мусора. Дождь разрушает его день за днем. Он ржавеет и разваливается на наших глазах! Несколько недель, максимум месяц, это все, что у нас есть! Если над кабиной прорвет обшивку, мы не проживем и дня и, — Виктор поднял голову вверх и ткнул пальцем в ржавые разводы на потолке, — и что-то мне подсказывает, что это будет уже совсем скоро!

— Что ты предлагаешь делать? — тихо и уже совершенно спокойно спросила его Каролина.

— Нам надо валить отсюда и чем быстрее мы свалим, тем будет лучше!

— Куда?

— Туда, за мост, там, где мы были до этого. Этот дом на горе, там, где мы нашли труп, мы должны перебраться туда!

— Где мы только эти трупы не находили, — голос Каролины вдруг стал тихий и меланхоличный. Виктору начинало казаться, что с каждой проходящей минутой их разговора, она теряла интерес к происходящему, впрочем, он сводил это на ее отравленный и измученный после долгой борьбы за выживание организм.

— Если мы хотим выжить здесь, то это наш единственный шанс! Я знаю, знаю! — заговорил он громче, будто боялся того, что Каролина начнет перебивать его, — это далеко и это будет тяжело для нас, но… у нас нет другого выбора! Здесь мы обречены на верную смерть, а там… там у нас хотя бы есть шанс!..

— Шанс? — как-то бессмысленно повторила Каролина его последнее слово. Она подняла на него глаза и Виктору вдруг бросилось в глаза как сильно она постарела за эти несколько месяцев. Поднимаясь на борт «Ориона» красавицей, сейчас, со впалыми в глазницы глазами, со спутанными жирными волосами и крупными морщинами, выступавшими на лбу, она была уже похожа на женщину, которая повидало не мало на своем веку.

— Да, там мы сможем жить еще долго! Мы возьмем все наши запасы, почти все наши запасы. Придется оставить здесь воду, но мы возьмем все таблетки! Их хватит на несколько десятков лет нам обоим. Десять лет, как минимум, мы сможем жить, не думая о еде! Послушай, это… это, согласен, не легко, но мы сможем! Уверен, что мы сможем. Сейчас уже начинает поздно рассветать и солнце садится достаточно рано. Нам надо будет выйти еще до рассвета, чтобы поздней ночью добраться до цели. У нас не будет возможности переночевать. Этот дождь идет почти каждый день, редко, когда его нет. Заночевать в безопасности мы нигде не сможем. Если только под мостом… и если не будет ветра.

— Под мост я точно не полезу, — Каролина даже вздрогнула при мысли о Йорге, чье тело лежало внизу на камнях.

— Мы не полезем под мост, мы не будем у него даже останавливаться. Мы знаем дорогу и знаем ее уже хорошо. Если мы выйдем рано утром и будем идти быстро, с минимумом остановок, то к ночи мы будем там, ну, максимум, к самому раннему утру. Но главное сейчас не темнота, батарейки у нас есть, главное — дождь. Подгадать так, чтобы не попасть под него, будет сложно.

— Когда ты собираешься идти?

— Завтра! — Виктор заговорил быстрее. — Я предлагаю идти завтра рано утром, если будет хорошая погода. Послушай, — Виктор ближе нагнулся к Каролине, чтобы лучше видеть ее и доносить свои слова, — хорошие новости в том, что повышается атмосферное давление. По сравнению с тем, что было утром, оно повысилось почти на три процента! Возможно, к нам идет антициклон, а с ним и несколько дней ясной погоды!

— Я боюсь, что я еще слишком слаба для завтрашней прогулки.

— Ты должна поесть, должна подкрепиться! На! — Виктор сходил к столу и принес оттуда несколько энергетических таблеток. — Ты должна съесть их и у тебя сразу появятся силы!

Каролина взяла одну из них и положила ее себе в рот. Виктор подал ей флягу с водой, и она запила таблетку несколькими большими глотками.

— Если ты так хочешь, то хорошо, я согласна, — проговорила она тихо. — Я просто очень устала, все произошедшее выбило меня из сил. Я хотела бы поспать и отдохнуть. Если ты не против, я хотела бы лечь сейчас…

— Отлично! Отлично! — Виктор засиял от радости. — Спи, пожалуйста, спи! Тебе надо отдохнуть, выспаться как следует! После такого количества снотворного, ты еще неделю спать будешь, — засмеялся он. — Я все сам соберу, все сделаю! Завтра рано утром я разбужу тебя и если не будет этого дождя, то мы пойдем, хорошо?!

— Я согласна…

— Хорошо, хорошо! — Виктор приподнялся и пошел в другую сторону кабины, к матрацу, который он вытащил из своей каюты. Он лег на него и начал обдумывать план завтрашнего передвижения. До цели было пятьдесят километров, не меньше. Часть этого пути должна была проходить через лес, но часть, и это было хорошо, должна была проходить по асфальтированной дороге с той стороны моста. Вообще, этот мост казался ему некой вехой, некой точкой невозврата. Здесь, по эту его сторону, были лишь разрушенные до неузнаваемости руины зданий, без крыш и целых стен. Эти постройки были бесполезны. Но там, по другую сторону, всё было другим. Часто попадались здания не только с целыми стенами, но и с крышами и даже со стеклами! Двигаться здесь было опасно. До того, как они доберутся до моста, у них не будет возможности спрятаться от дождя. Но там! Там им будет уже куда легче!

— Часов в пять надо будет выйти, — тихо говорил он самому себе. — Таблетки, медикаменты, надо бы взять хоть какую-то радиоаппаратуру… а, впрочем, зачем? Толку от нее все равно никакого! Пистолет! Обязательно надо будет взять у нее пистолет, — правой рукой он коснулся кармана на груди. Пальцы нащупали магазин с патронами. — Куда она его, интересно, засунула? Под матрац, наверное, лежите сейчас там! Впрочем, какая разница, патроны все равно у меня!

Он повернул голову и посмотрел на Каролину. Она лежала, отвернувшись к стене. Возможно, она спала, а может и нет, может она, точно так же, как и он, лежала, погруженная в свои мысли и думала о том, что будет там, что будет с ними после того, как они уйдут из этого корабля и придут туда, в своей новое жилище. «Интересно, — почему она так быстро согласилась, — снова Виктору вернулись его прежние мысли. — Видимо испугалась! То, что она натворила… это так глупо, — он поморщился от одних воспоминаний, — в тот день она могла угробить нас обоих!»

Время медленно двигалось к ночи и вскоре Виктор почувствовал первые позывы ко сну. Он встал и распихал все запланированное в два рюкзака. Два средних размеров рюкзака вместили в себя все последнее, что оставил человек на этой планете. Завтра останется только доложить туда пистолет и всё! Нож, таблетки и фонарь, — все, что останется у них, все, что оставят они после себя. Он наступил на что-то и это что-то с бренчанием покатилось по полу. Это была банка, с еще оставшимися внутри таблетками снотворного. Виктор нагнулся, осторожно взял ее, будто это был какой-то яд, и хотел засунуть в рюкзак, там, где лежало все остальное из аптечки, но в последний момент передумал. — Уж лучше это останется со мной, — проговорил он самому себе и осторожно убрал банку в карман куртки.

Он направился к внешней двери, дернул за ручку и та со скрипом раскрылась. Была уже ночь. В первый раз за последние дни небо было безоблачное, покрытое яркими бесчисленными звездами. Их было так много, что их яркий свет освещал очертания черных деревьев напротив. Их листья слабо шелестели на ветру.

— Значит, дождя в ближайшее время не будет! — проговорил он самому себе и хотел спуститься вниз, на влажную траву, но передумал. Было уже прохладно. Какие-то пять, максимум семь градусов выше нуля. Да и эти деревья, мрачные, стоявшие перед ним деревья, с закопанными между ними телами космонавтов. Виктор сжал руки на груди и слабо покачал головой. Все эти галлюцинации, все эти видения, с каждым днем, все это сильнее и сильнее давило на него. Он беспокоился о ней, но ему самому уже давно была нужна помощь, нужен был душевный покой и, хотя бы, немного спокойствия. Они дойдут до того дома, он заготовит дров из поваленных деревьев, растопит камин (он помнил, что видел его в одной из комнат) и на несколько дней, без всяких снотворных и прочей ненужной ему дряни, погрузится в долгий здоровый сон. Можно будет спать под крышей, ну думая о том, что в любой момент ее прорвет и тонны отравы хлынут сверху на спящих. Так пройдет осень, пройдет и зима и снова наступит лето с его ясной светлой погодой, а там уже будет легче…

Он сжал сильнее руки на груди, сплюнул куда-то в темноту и так же тихо вошел обратно в корабль. Позади скрипнула дверь. Он сделал несколько шагов, остановился и посмотрел на Каролину. Она лежала уже по-другому. Видимо она тоже не могла уснуть в эту последнюю здесь ночь и постоянно ворочалась. Он подошел к столу, взял флягу и сделал несколько больших глотков. Рядом лежал его рюкзак, чуть сдвинутый в сторону. Он не заметил этого, а может просто не придал никакого значения. Он допил остатки воды, перелил во флягу воду из емкости фильтра и поставил ее на край стола. Завтра утром они возьмут ее с собой. Жары, как в прошлый раз, уже не будет, следовательно, воды им в дорогу потребуется гораздо меньше. Там они отфильтруют воду из колодца и в их жизни начнется новая эпоха!

Виктор повалился на матрац и закрыл глаза. Он хотел заснуть как можно быстрее, но сон, как назло, все не приходил. В голову лезли тяжелые мрачные мысли. Он пытался гнать их от себя прочь, пытался вытеснить их из сознания чем-то другим, приятным или, хотя бы нейтральным, чтобы просто заснуть, но они, как назойливые черные вороны, все лезли и лезли со всех сторон, пожирая изнутри остатки того немного здравого, что в нем еще оставалось.

Не спала и Каролина. Он слышал ее тяжелое дыхание, слышал, как ворочалась она, как тихо что-то самой себе шептала. В один момент ему показалось, что она начала плакать, уткнувшись в подушку лицом. Но может ему это только показалось, может это ветер гулял где-то по растерзанному кораблю, среди его разбитых, покрытых ржавчиной отсеков. Он думал о том, чтобы встать, подойти к ней, спросить, все ли нормально… Но было уже поздно и скоро уже надо было вставать. Позднее, видимо засыпая, она тихо простонала и, наконец, в кабине повисла полная тишина. «Заснула, — подумал про себя Виктор. — А я… черт бы побрал, так и не могу!..» Он перевернулся на другой бок, чувствуя какую-то злость на себя, на свой организм за то, что он мог спать сутками напролет, но, когда это было действительно нужно, он лишь валялся с открытыми глазами. Он снова перевернулся на бок, в кармане тихо что-то прогремело. Это было снотворное. Его ключ к быстрому и безмятежному сну. А если он проспит? Если сон срубит его настолько, что он не услышит тикавший рядом механический будильник? Но нет, такого быть не могло, до этого он никогда не просыпал, как, он был уверен, не проспит и в этот раз. Он осторожно приподнялся, вынул из кармана куртки банку, достал одну таблетку и, морщась, проглотил ее.

Вскоре веки стали тяжелеть. Мысли стали спокойнее. Они поплыли из головы куда-то прочь, заменяясь какой-то серой спутанной массой. Он закрыл глаза, вытянул вперед ноги и тихо засопел.

8

Его разбудил сильный грохот. Что-то ударило, прокатилось по всему металлическому корпусу корабля и замолкло с дребезжанием где-то в самом хвосту. Виктор вскочил с кровати, готовый бежать со всех ног, готовый схватить все, что было рядом и драться за свою жизнь, против тех, кто, он почему-то был уверен в этом, сейчас пришли за ними. Но в помещении никого не было. Все тот же «Орион», те же ржавые подтеки на стенах и потолке, и Каролина, которая так же спала в своем углу.

— Что это было? — спросил он, слушая, как все еще угасало дребезжание. Он быстро поднялся, пошел к столу и взял свой рюкзак, желая достать из него нож. Но ножа не было, видимо он закатился куда-то в глубину рюкзака, под эти пачки с таблетками, медикаментами и одеждой. — Черт бы побрал, где же…

Снова удар. Снова стены корабля, будто сделанные из фольги, затряслись и задребезжали. Виктор вытащил руку из сумки, сделал несколько шагов назад, к стене и замер, прислушиваясь. Только сейчас он понял, что это был не удар, это был гром! За пределами корабля уже во всю шла гроза!

— Только этого нам не хватало! — он бросился к двери. Тяжелая дверь щелкнула, заскрипела и поток сырого прохладного воздуха дунул ему в лицо. — Так и есть! — от безоблачного неба не осталось и следа. Большие желтые облака катились на него прямо из-за леса. Листья на деревьях, как и листья на кусте рядом, были скручены в маленькие плотные трубочки. Все здесь было готово к встречи с этим штормом, все, кроме них! В это мгновение что-то вспыхнуло рядом. Молния! Прорвавшись из желтого неба, ударила она в крону одного из деревьев. Послышался треск, грохот, посыпались искры и вдруг… капля. Крупная одинокая капля упала вниз, на носок его ботинка. Затем вторая, уже рядом, оставляя мокрый след на металлическом полу, потом третья и четвертая. Виктор поднял голову. Голый лес напротив качался от сильного ветра. Шелеста листьев, как ночью, уже не было слышно. Сложившись в трубочки, как маленькие елочные игрушки, они бесшумно болтались на обнаженных ветвях деревьев, слабо подрагивая, будто трепеща от страха перед непогодой, которая надвигалась. И вдруг… новый монотонный звук. Он послышался тихо, еле слышно из глубины леса, но с каждым мгновением, с каждой секундой, шум этот становился все громче. Казалось, что там, в глухом лесу, были совершенно другие деревья, что они не трусили и не боялись этого дождя так, как их жалкие сородичи, что их большие защищенные листья, свободно и бесстрашно, как флаги армии-победителя, болтались на ветру, бросая вызов этим льющимся с неба химическим реагентам. С каждой секундой этот новый звук становился все громче и громче. Он слышен был уже не только в лесу напротив, но и справа и слева этой просеки, некогда бывшей взлетно-посадочным полем.

Виктор знал, что это был за звук. Он понял это почти сразу. Это был ливень, поливавший оголенные деревья, звук опасности, быстро и решительно приближавшейся к ним. Снова сверкнуло, снова молния ударила в лес, снова треск. Виктор зажмурился и как-то наивно, по-детски, вытянул вперед руку, будто пытаясь защититься ей от того, что решительно приближалось к нему. Снова грохот, снова удар и вдруг… крупные капли дождя посыпались с неба. Он бросил быстрый взгляд в сторону просеки. Еще несколько секунд назад он видел голые ветви деревьев вдали, но теперь их уже не было видно. Все это было уже за едкой желтоватой стеной дождя. Такого сильного ливня в своей жизни он еще не видел.

Виктор бросился внутрь и с силой закрыл за собой тяжелую металлическую дверь. — Лина! Вставай, мы… в жопе! — заорал он, кидаясь в угол кабины, над которым, при слабом свете, виднелись жирные ржавые подтеки. Он знал, что корабль не выдержит какого ливня и чтоб спасти себя, им надо было срочно что-то делать. Но что?! Здесь, под этим уже барабанящим беспощадно по корпусу дождем, они были совершенно беззащитны! Они могли бегать взад-вперед по этой металлической клетке, могли кричать, умолять, просить… Но помочь самим себе они были уже не в состоянии. Смерть, жуткая ужасная смерть, нависла над ними, готовая в любую минуту прорваться внутрь, сквозь хрупкую обшивку корабля.

— Надо!.. Черт! — Виктор схватил себя за голову, но что «надо», он не знал. Усилить потолок корабля изнутри они не могли. Чем, да и… как? Вдруг мысль пришла в голову. — Одевай скафандр, — крикнул он ей. — Одевай, твою мать! — повторил он через несколько секунд, уже злясь на то, что в такой момент она могла спать. Но Лина не двинулась, не шелохнулась. Снова она играла с ним в игры, снова эта сучка ломалась, не обращая внимание на его просьбы! — Слышишь меня или нет?!

В этот момент что-то треснуло сверху и тонкая струя жидкости полилась с потолка на пол, совсем рядом с тем местом, где лежала Каролина. Виктор бросился к висящему на стене скафандру и быстро влез в него. Он решил не закрывать пока лицо стеклом, ведь он должен был докричаться еще и до нее.

— Да вставай же ты, дура! — взревел он уже в порыве какой-то отчаянной ярости. Он подбежал к ней, схватил за плечо и с силой тряхнул. Но она не двинулась. Тело ее продолжало лежать совершенно неподвижно. Будто она был кукла, или хуже… была мертва! — Эй! — проговорил он уже тише. В этот момент что-то надорвалось в груди и сердце медленно начало сползать в пятки. Он вдруг увидел рядом с ней нож, тот, который он убирал в свою сумку вчера вечером. Ручка этого ножа была запачкана кровью! «Но это не кровь! Не кровь! — сознание его пыталось найти какой-то альтернативное объяснение, — это ржавчина!» Но это была не ржавчина, он и сам это знал, собственный разум отказывался верить в свои же собственные сказки.

Снова гром, где-то что-то заскрипело и затрещало. Снова жидкость нашла вход внутрь корабля, в этот раз чуть дальше, ближе к его кровати. Виктор схватил Каролину за плечо и дернул на себя. Ей опять нужна была помощь, она опять сделал что-то ужасное с собой, что-то!.. Но было уже поздно. В этот раз она уже была мертва. Лицо имело ярко выраженный желтоватый оттенок, высохшие открытые глаза смотрел бессмысленно куда-то вдаль. Это был уже не человек. Перед ним лежал неживой, начинавшийся разлагаться объект.

— Лина, ты!.. — но голос его оборвался. Слезы, долго томившиеся в груди, вырвались наружу и потекли из глаз вниз, на ее куртку, на ее пожелтевшие и измазанные кровью руки. — Что сделала ты с собой?! — он схватил ее руку, потянул к себе, желая пощупать пульс, но его, конечно же, уже не было, рука была холодной и пожелтевшей, с глубокими порезами, начинавшимися у самого запястья и уходившими куда-то дальше, под рукав. Она разрезала себе вены, разрезала вдоль, чтобы наверняка, чтобы в этот раз без ошибки. Виктор вытянул руку и закрыл ей глаза. Только сейчас он заметил, что вся его ладонь была покрыта вязкой красной жидкостью. Только сейчас он увидел, что внизу, рядом с ее телом, была большая лужа еще не засохшей крови и он вляпался в нее. Он усиленно начал стирать ее о скафандр, оставляя на нем следы пальцев. — Зачем ты сделала это с собой… — произнес он жалобно, будто пытаясь еще ее в чем-то переубедить, — зачем оставила меня одного?!

Корабль, тем временем, скрипел и трещал. Уже не переставая грохотал гром. Снова в кабине что-то прорвало и жидкость хлынула на пол, подползая лужей к его ногам и ее неподвижному телу. Виктор поднялся. Он уже не суетился как прежде. Ему осталось не долго, через несколько минут, а может даже секунд, крыша, не выдержав давления сверху, провалится вниз, и все это дерьмо хлынет в кабину, оканчивая, таким образом, и его существование на этой планете. Только для него эта смерть будет уже не такой легкой. Она будет незапланированной, неподготовленной и, несмотря на все с ним происходившее, до сих пор не желанной. Да, он все еще хотел жить! Жить в этом дерьме, в этой помойке, на этой покрытой радиоактивными осадками планеты! Хотел жить до самого конца! И хоть она уже была мертва… он… он еще нет! И вот он стоял над ней, последний человек во Вселенной, последнее разумное живое существо, а может и просто разумное, чувствуя, что посреди всего этого хаоса, рушащегося на глазах корабля, невзирая ни на что, он должен что-то сказать, произнести что-то теплое об этой женщине, об этом человеке, последнем его спутнике на этой планете, последнем живом существе, с которым он когда-либо говорил, ругался, смеялся, с которым он жил! Но слова не шли к нему. Слова застряли где-то там, за комом в его груди, вырываясь из засохших губ лишь тихим шипением.

— Ведь… я просил тебя не делать этого? — единственное, что мог выговорить он из себя, под аккомпанементы не прекращавшийся ударов грома. — А ты… ты… — но он не докончил. Злоба и ненависть, давно прятавшиеся где-то в потаенных углах его сознания, а может родившаяся только сейчас, при виде этого пожелтевшего мертвого тела, которое еще совсем недавно было человеком живым, который его бросил, вдруг прорвались наружу. Вдруг совершенно неожиданно даже для самого себя, вместо прощальных слов в ее адрес, он отпрыгнул назад, не общая внимание на то, что где-то сзади текла с потолка отравляющая жидкость и с силой, наотмашь, как когда-то ударила она уже мертвого Хью, зарядил покойнику в лицо носком ботинка. На пол посыпались выбитые зубы и кровь брызнула на матрац.

— Туда тебе и дорога! — прошипел он и отвернулся от нее. В этот момент она была ему уже ненавистна. В этот момент, он не хотел, чтобы она возвращалась к жизни, наоборот, он хотел видеть ее боль, ее мучения в предсмертной агонии. Она предала его, она бросила его одного во все этом мире так подло, так трусливо. Пускай она теперь валяется здесь, ему на нее уже было насрать!

По-прежнему слышались раскаты гром. Ливень все еще лупил сверху по обшивке корабля, отправляя каждую минуту литры этой жидкости внутрь. Но гром уже гремел реже. Лишь временами и, будто уже откуда-то издалека, он мог слышать его приглушенные раскаты. Вскоре дождь стал лупить тише и струя жидкости начала медленно иссякать.

Так прошел еще один день его жизни, одна триста пятьдесят шестая года. Еще один мертвый член его экипажа у него под ногами… Но он… каким-то чудом, он все еще был жив. Последний человек планеты по-прежнему мог дышать, мог двигаться, мог думать! Депрессия и подавленное состояние, которые охватили его в первые минуты, медленно проходили, уступая место чему-то новому, что в этот момент в нем только начинало зарождаться. Сегодня, здесь, сейчас, стоя посреди лужи чужой крови, смешанной с кислотой, от паров которой начинали слезиться глаза, рядом с желтым и разбитым от удара его ботинка лицом трупа, он вдруг начал чувствовать себя счастливым! По-настоящему счастливым, таким, каким он не чувствовал себя уже долгие годы.

Ему хотелось свежего воздуха и он двинулся к двери. Но каблук его ботинка наступил на что-то мягкое. Виктор остановился и посмотрел вниз. Это была рука Каролины, вся пожелтевшая и покрытая подтеками крови. Она будто держала его за ботинок, будто цеплялась за него своими мертвыми пальцами, пытаясь вытянуть себя к нему, к его миру, в котором он все еще живет и в котором он вдруг почувствовал себя счастливым и свободным! А может нет! Может наоборот, она тянула его назад, к себе, в тот беспросветный мрак по ту сторону жизни!

Виктор посмотрел ей в лицо. Один глаз был приоткрыт, видимо удар задел какую-то мышцу или сухожилие в лице. Прищурившись этим глазом, она будто смотрела на него, будто наблюдала за ним, за живым откуда-то из мира мертвых. Может она просила его о прощении?! Может о помощи? А может она упрекала его за этот удар, за то, что даже после смерти, он не уделил ей должного уважения?!

— Ты заслужила это! — проговорил он ей, будто отвечая на ее молчаливый вопрос. Он вытянул вперед ногу и ботинком, небрежно, отбросил руку к ее разбитому лицу. — Ты предала меня! И теперь… — он снова развернулся и двинулся к двери, — иди в жопу!

Часть 7. Новая эпоха

1

Он не умер в тот день. Как не умер и на следующий, когда гроза разразилась с новой силой. Всю неделю, с утра и до вечера, дождь бил по кораблю крупными каплями ядовитых осадков, изо всех сил желая добраться до последнего человека внутри. Корабль трещал, скрипел, подтекал с разных мест ржавой вонючей жидкостью, но держался, как последний его оплот и надежда, как должна была держаться и она!

В тот же день, недалеко от могилы Алиссы, он закопал ее тело. Дождь закончился тогда к вечеру, и оранжевый блин солнца появился из-за облаков на горизонте уже совсем на закате. Он осветил косыми лучами деревья, траву… ее лицо. При свете его она казалась моложе, чем до этого. Разбитая губа, выбитые передние зубы, свидетельство его бешенства, в которое он пришел в своем нервном безумии. Потом он жалел об этом, о том, что ударил ее после смерти, о том, что не мог понять ее при жизни. Но если бы у него был шанс начать все сначала, смог бы он изменить что-нибудь? Закончилась бы история всей человеческой цивилизации иначе? Были бы они сейчас здесь, рядом с ним? «Нет, скорее нет! — мотал он головой, ботинком сгребая землю в ее могилу. — Я тут ни причем! Никто тут ни причем. Ни Лина, ни Йорг, ни Хью».

Прошло несколько дней. Пять, семь, десять. Их счет был потерян. Его часы давно остановились и времени в его привычном понимании для него уже не существовало. Он просто спал, ел, пил, справлял нужду. За дверью рассветало, потом снова темнело и снова рассветало. Он спал в любое время дня. Спал не по распорядку, а так, когда захочется. Когда не шел дождь (что бывало уже редко), он прогуливался вокруг корабля, прислушиваясь в ветру, к слабому шелесту раскрытых листьев на деревьях. День, год, час, месяц, — он ничего этого не знал, да ничто из этого и не было ему интересно. Какое дело ему было до того, было ли сегодня воскресенье или понедельник, какое ему дело было до того, что это была за страна, когда она все еще была? Здесь все принадлежало ему и в то же время, не принадлежало толком ничего. Здесь он был одновременно и Богом и нищим. У него был лишь этот корабль, измученная груда железа, державшаяся из последних сил. Ирония это или нет, но он, как капитан, уйдет на дно вместе с ним. И он чувствовал, что это будет уже скоро и вполне уже с этим смирился. Мысли о смерти посещали его уже не редко. «Ведь это так легко, — думал он, крутя в руках черный, с двумя оставшимися патронами в обойме, пистолет, — просто взять его, поднести к подбородку, направить и…» Но он убирал его обратно в карман, бережно проверяя предохранитель. Рано или поздно, он был почти уверен в этом, наступит момент, когда ему придется нажать на курок, но этот момент еще не настал, пока еще не настал…

Он начал читать. Вернее, пытался читать. В его руках оказалась толстая, замаранная до потертой бумаги книга Толстого и он внимательно, строчка за сточной, начал бегать по ней глазами. Но как можно быть таким наивным, как можно в старости думать такое, что должно казаться глупым даже ребенку! «Война это противное человеческому разуму и всей человеческой природе событие», — произнес он вслух и дико рассмеялся. — Приди-ка ты сюда, Лев Николаич, и посмотри, что сделала твоя чистая человеческая природа с Землей! У тебя волосы поднимутся даже на жопе! И не животные, не инопланетяне, не роботы, а люди, обыкновенные люди, в природе которых, как ты говоришь, нет и зерна войны, превратили Землю в это дерьмо, в это… загаженное радиоактивное и токсическое болото, покрытое костями самих же людей и животных. Нет, старик! Здесь не виноват никто, кроме человека. Посмотри на него внимательно, открытыми глазами посмотри! Это не овца и даже не волк в овечьей шкуре! Это хуже! Это дьявол, не меньше! Война говоришь… Война течет в самих жилах человека, она пронизывает его с ног до головы, с волос на его башке до ногтей на ногах. Убивать друг друга для человека это норма! Это как ходить в туалет, как… совокупляться! Это то, благодаря чему он живет и существует! И ни одно животное в мире, ни один волк, медведь, крокодил или кто еще тут когда-либо жил, не сравняться даже и близко с жестокостью, которая живет в сердце каждого из них! Каждого! — крикнул Виктор, ударяя себя в грудь кулаком. — Мы звери номер один этой планеты! Номер один не в смысле развитые там и продвинутые, а в смысле жестокие. Война — это главное свойство нашей природы, это то, что делает нас теми, кто мы есть… вернее были, — поправился он и заговорил уже тише. — Война, старик, это противное всей природе событие, здесь я согласен, здесь все правильно, но всей, кроме человеческой. Уж кто-кто, а ты… ты-то должен был это понимать!

Он разжал руку и книга упала на залитый кровью и ржавой водой пол. Он не стал поднимать ее.

— Смешно, но твоя мечта осуществилась. Нет войны, мужик! Нет и мира! Ни хера больше нет! — Виктор приподнялся с матраца и медленно побрел в сторону двери, по дороге почесывая свою спутавшуюся на подбородке бороду. Скрипнула дверь и он вышел на улицу. Там было темно. Ему почему-то казалось, что там день, но нет — яркие звезды висели над быстро плывущими по темному небу облаками. Впрочем, особо он этому не удивился. Счет времени он уже давно потерял, все смешалось для него в однородную массу однотипных событий.

— Послушай! — услышал он вдруг голос Хью где-то совсем рядом. Виктор повернулся, там никого не было, но голос его продолжал звучать в его голове. — Не понимаю, тебе это так нужно?! Чего ты тянешь? Жалко тебе себя или что? Возьми пушку, приставь к виску и… Пух! — Виктор вздрогнул. Звук выстрела раздался у него в голове ясно и отчетливо. — И все закончено! Все твои мучения, все эти круги ада и зада, через которые ты проходишь. Что ты ждешь от этой жизни?! Зачем живешь?!

Виктор ничего не ответил, он медленно пошел вперед, он хотел уйти от этого голоса, хотел, чтобы свежий воздух отрезвил его сознание, привел в чувства, но нет!.. Куда бы он ни шел, что бы ни делал, Хью оставался рядом. Он чувствовал его присутствие своим телом, затылком ощущал его тяжелое дыхание позади. Свороченный на сторону череп, звезды, переливающиеся в окровавленных волосах. Так выглядел он тогда, так представлял он его себе и теперь. Но сзади никого не было. Лишь мрачные очертания корабля, лишь ветер, тихо завывающий в обшивке. Где-то вдалеке, в лесу, тихо и жалобно стонало старое дерево. Оно то замолкало, то с новой силой начинало свою прежнюю песню. О чем оно пело? О жизни, о смерти? А может это была Каролина? Может душа ее, покинув бренное несчастное тело, наконец-то вселилось во что-то другое, во что-то большое и прочное? А может нет, может это души тех, кто жил когда-то на этой Земле… Но нет! — он замотал головой, чувствуя как мурашки начали бегать по телу. Мысли его пошли уже слишком далеко и надо было прекращать.

Он развернулся и медленно побрел обратно. Было зябко, каких-то пара градусов выше нуля. Еще немного и наступит зима. Что принесет она ему? Доживет он до нее, увидит ли он снег, или дождь, этот убийца-дождь добьет его каким-нибудь днем или… ночью?! Виктор толкнул дверь и она со скрипом открылась. — Надо отсюда валить! Корабль долго не выдержит, — как всадник по верному коню, провел он рукой по его шершавой обшивке. Она оставляла на его руке коричневый ржавый след. — Держись, старина, только держись! Дай мне еще немного времени, потерпи и я свалю туда, за мост, — он вступил внутрь и со скрипом задраил за собой дверь.

Этой ночью он снова видел сны. Странные, идущие будто откуда-то издалека сны. Ему опять казалось, что он не один, что где-то рядом есть люди. Что та жизнь, которой он и они все раньше жили, продолжается, что где-то, как и раньше, кто-то смеется, кто-то плачет, кто-то рождается, а кто-то умирает. Ему казалось, что он не один на этой Земле, не один во Вселенной, что люди не вымерли, не перебили друг друга, не стали жертвой вторжения инопланетной цивилизации, что они по-прежнему где-то есть! Но он оборачивался и не видел никого. Где-то вдалеке, за кораблем, за этим лесом, где-то в тумане, он слышал их голоса, слышал звуки их шагов, их смех. Но почему не видит он их? Почему не видят и они его? Почему не зовут его к себе? А может… может он мертв? Может душа его метается в темных просторах какого-то загробного мира, не в состоянии ни вернуться обратно, ни продвинуться дальше?!

— Я мертв? — спросил он себя, как единственного из живых существ, кто мог ему ответить и вдруг почувствовал, что все вокруг него стало меняться. Стены корабля стали сужаться и темнеть, будто превращаясь в узкий гроб, который давил его со всех сторон, желая затащить в вечный мрак.

— Помогите! — заорал он. Но кому он орал? Кто был еще рядом с ним? Кто был на этой планете, кто был, вообще, в это Вселенной?

Он проснулся в поту и долго со страхом рассматривал обросшую ржавчиной стену напротив. Стена больше не двигалась и не пыталась задавить его своей массой. Он был жив, пока еще жив, он был в этом корабле, где-то затерянном на просторах Земли постчеловеческой эпохи, он был один, совсем один. Но был ли он действительно жив?

Он приподнялся с матраца и сел на колени. Бредовые мысли, которые прежде он гнал от себя прочь, карабкались и лезли в его сознание с неведомой силой. Они клевали его мозг, раздирали своими загаженными в грязи и ржавчине ключами его шатавшуюся психику. «Ты можешь все это закончить, старина», — слышал он снова голос Хью, слышал в своей голове. А может нет, может Хью действительно был рядом, может сидел сзади, уже с пистолетом в руке, и целил черным дулом ему прямо в затылок…

— Прочь!.. Тебя нет…

— Как?! — фигура Хью выплыла из полумрака напротив. — Я здесь!

— Тебя нет! Тебя не может быть! — Виктор схватил себя обеими руками за голову, сдавливая ее со всей силы, будто пытаясь выдавить оттуда весь этот бред, который ее наполнял. Но Хью не исчез, он был еще ближе, совсем уже рядом. — Ты сдох! Сдох, тварь, поэтому заткнись, заткнись, твою мать и сдрисьни туда, откуда ты вылез! — Виктор замотал головой, но это не помогло и тогда он с силой ударил себя ладонью по щеке. — Ты мешаешь мне! Ты портишь мне жизнь! Тебя нету! Ты… ты лишь в моей башке. В башке! — он яростно начал колотить себя по голове. — Вот тут! Только тут! Слышишь?! Слышишь?! — крикнул он несколько раз в исступлении и в этот момент почувствовал, что дуло все сильнее давит его в весок, чувствую, как сильнее сжимается упругий холодный курок под его пальцем. Еще немного, еще чуть-чуть и…

— Что я делаю?! — это его рука, его пистолет, его палец на курке пистолета. — Что я, твою мать, делаю?! — он с силой отбросил пистолет в сторону и он с грохотом повалился на пол. — Убирайся к черту и… и забери с собой этот сраный свой пистолет! — заорал Виктор в темный угол напротив. Он почему-то знал, даже был уверен, что Хью теперь сидел именно там, именно в этом углу. Он наблюдал за ним оттуда, смотрел на него, своим вороньим клювом он тянулся к нему и жрал его мозг, выклевывая из него все разумное начало и оставляя там лишь бред, лишь месиво разваливавшегося, как корабль, сознания.

Стало тяжело дышать. Ему не хватало воздуха. Ему не хватало простора. На планете, где он был один, ему становилось тесно. А что если этот корабль заодно с Хью? Что если его разваливающееся, покрытое ржавчиной, как какой-то опухолью тело и Хью это одно целое? Что если они вместе залезли в его голову и сидят там, топчутся, справляют нужду? Именно нужду! Да! Они срут в его голову, вымывая оттуда все ценное и оставляя лишь дерьмо! — он ударил себя в ухо, не сильно, а так, чтобы выбросить эту дрянь из головы, чтобы корабль и Хью выскочили оттуда и пошли к собачьим херам, чтобы… Но заскрипела дверь и он вздрогнул. Кто это? Кто пришел к нему? Хью?!

— Пришел опять, сученок?! — заорал он, прыгая на пол и ища в потемках пистолет. Если надо будет сделать еще одну дырку в этой башке, он сделает ее, но… Это он держал дверь, он пытался ее открыть!

— Куда ты пошел?! — услышал он явно и отчетливо, услышал так, что тело его вздрогнуло гораздо раньше того, как сознание обработало услышанное.

— Ты?..

— Я!

— Ты мертв! Ты сдох! Твоя башка разлетелась на мелкие куски. Я видел это! Я сам видел это! Мы собирали с Линой остатки твоего дерьма со стен и пола! Тебя нет. Слышишь?! Нет тебя!!!

Но он был. В темном углу что-то зашевелилось. Что-то бледное. Это было лицо. Его лицо! Виктор узнал очертания его скул, его носа, волос, его белые зубы, растянутые в злорадной улыбке. Он шел к нему. Пистолет уже был в его руке. Он целил ему в лоб, прямо между глаз. Еще мгновение, еще секунда и он выстрелит, и голова его, «моя голова!», разлетится как голова Хью, как арбуз в который дети ради шутки засунули петарду и подожгли.

— У меня для тебя плохие новости! — его сиплый голос пронзал тишину. Казалось, что он звучал со всех сторон. — Я есть, я был и я всегда буду! Корабль этот мой! Я здесь главный, не ты! Я!!!

Виктор с силой дернул на себя дверь и бросился прочь. Он повалился на влажную землю и тут же вскочил на ноги. Темно! Кругом было темно. Тут должен был быть день, чертов день, с солнцем, с облаками на небе, но была ночь, по-прежнему была эта чертова ночь, как будто он спал там не несколько часов, а сутки, как будто он уже спал там целую вечность. На небе висели яркие звезды. Стоял мороз. Было холодно и пар струей вылетал из его открытого и тяжело дышащего рта.

— Нет тебя, тварь! Нет! — заорал он, обращаясь к Хью, который стоял в дверях. — Я сам закапывал твое поганое вонючее тело в землю! Ты… ты там, ты до сих пор разлагаешься, тебя черви жрут, понимаешь! Хотя нет! Подожди! Подожди, твою мать! — заревел он еще сильнее (ему почему-то показалось, что Хью начал удаляться от него). — Здесь нет червей, ты просто гниешь, как… как дерьмо! Иди нахер из моего корабля, иди нахер к себе обратно, в могилу!

Обезумевший, он вдруг вскочил на ноги и куда-то побежал. Но пробежав несколько метров, он остановился. Он бежал не в ту сторону. Куда он вообще бежал? — А! — прокричал он вдруг, будто вспомнив. — Я тебе сейчас покажу, твою мать! Я тебе все сейчас покажу!

Ломая кусты и ветки на ходу, падая и снова вставая, он побежал к двум большим деревьям, между которыми, уже примятая дождями и заваленная упавшими листьями, виднелась могила Хью. Во мраке, освещаемом лишь звездами, она была похожа на какую-то большую черную кляксу; все, что осталось от этого существа, которое сейчас каким-то образом из того мира пытается лезть в его голову. Виктор подбежал к могиле и на секунду замер, осматривая насыпь под ногами. Она была не тронута, никаких следов того, что кто-то вылез из нее совсем недавно. Но так и надо! Так и должно было быть!

— Что ты делаешь?! — сиплый голос Хью звучал совсем рядом. Он стоял напротив, с другой стороны этой могилы и наблюдал за Виктором. В руке его был пистолет, но в этот раз он был опущен вниз.

— Я… я!.. Я хочу нассать на твою могилу! — прокричал Виктор, обрадовавшийся свой внезапной и глупой мысли. — Да! Да-а-а! Стой и смотри, сукин сын! Смотри! — он полез в штаны, но молния не слушалась. Тогда он рванул ее с такой силой, что она затрещала. — Смотри и не вздумай уходить! Да! — он достал из ширинки член, схватил его в кулак и, будто это был пистолет, которым угрожал ему Хью, направил его на приведение. — У меня тоже есть пушка! Смотри! Смотри! — струя прыснула вниз, на черную землю могилы. От нее пошел пар, понимаясь вверх тонкой струйкой. Виктор справлял нужду медленно, продлевая удовольствие. Он смотрел в глаза Хью, в них он видел лишь пустоту и мрак. — Смотри! — проговорил он уже тише, закончив свои дела, но продолжая тыкать членом в уже еле различимую фигуру перед ним. Моча размыла его формы, и Виктор видел его уже с трудом. — Ты никто! Ты пустота! Ты ничто, ты… ты обсосанная могила. Да, ты обоссанная могила! Мистер обсосанная могила! И все! И больше ничего! Ты думал, что ты Бог?!! Бог, твою мать!!! — засмеялся он вдруг так громко, что голос его разнесся эхом по всему лесу. — Разве Бог гниет в земле?! Разве Бога можно обоссать? Деньги! Говоришь у тебя были деньги, ну и где твои деньги теперь, мудило? Где твои дома, твои яхты, твои шлюхи в дорогих украшения?!! У меня этих денег не было никогда, столько, сколько у тебя по крайней мере, но ты… ты теперь лежишь там, внизу, обсосанный с ног до головы, разлагающийся на фекальные массы трупачина, а сейчас стою здесь, живой, пока еще живой и… и ссу на твою могилу! — в порыве бешенства Виктор ударил ногой по пригорку земли. Ему показалось это мало и он ударил еще раз и еще. Он бил по ней ногой до тех пор, пока не почувствовал сильный запах смрада, до тех пор, пока не появились очертания разлагавшегося трупа. Наконец дыхание сбилось. Тлетворный запах еще сильнее сдавил грудь и он, запыхавшись, отошел на несколько метров и рухнул на колени. Пар с хрипом вырывался из груди, улетая куда-то вверх, в бесконечное пространство, к звездам.

— Любишь ты издеваться над мертвыми… — услышал он чей-то другой голос рядом. Голос показался ему знакомым, но это был не Хью. Это был уже Кораблев.

— Не люблю, — проговорил Виктор тихо и уже спокойно, — просто этот мудак сидел у меня тут, — он поднял грязную руку и пальцем ударил себя в лоб, — и я показал ему его настоящее место. Ведь его здесь нет… Никого нет. И… и тебя тоже нет!

— Мы перешли на «ты»? — Кораблев почему-то засмеялся. Виктор поднял взгляд и посмотрел на его очертания при свете звезд.

— Простите, — проговорил он тихо. Уважение к этому человеку сохранялось у него даже при таких обстоятельствах, — вы. Вас нет!

— Да, впрочем, обращайся как тебе больше нравится. Не хочу злить тебя, меньше всего мне надо, чтобы ты начал бегать тут по земле в поисках моей могилы, чтобы сделать что-нибудь вроде этого. Однако, — Кораблев протянул ему руку, — холодно становится, пойдем внутрь.

Виктор взял его руку и послушно приподнялся. «Чья это рука?» — подумал он, но тут же увидел, что это была ветка какого-то небольшого деревца, которое стояло рядом. Значит он еще не совсем спятил, значит он может еще отличать реальность от бреда.

— Пойдем! — снова окрикнул его Кораблев и Виктор послушно побрел к кораблю.

— Не туда, куда же ты?

Виктор остановился и послушно осмотрелся. Он действительно шел вглубь леса, корабль был позади. Но перед ним, в нескольких десятках метров, в тумане, увидел он вдруг очертания людей. Их было много, десятки, может сотни фигур стояли и неподвижно смотрели на него. Виктор встряхнул головой. Трюк, который иногда помогал ему привести себя в чувство. Но они никуда не делись, они стояли, он смотрели на него!

Сзади послышался хруст ветки, Виктор вздрогнул и оглянулся. Это был Кораблев. Неспешно, он подошел к нему и остановился рядом. Он тоже видел их, он тоже смотрел на эти фигуры вдалеке.

— Кто они? — тихо спросил у него Виктор. Дышать стало тяжелее. Он должен был бежать, должен был закрыться изнутри корабля и ждать, не входя, ждать… ждать… ждать! Но близость Кораблева, как старого друга, давала ему какую-то странную смелость. И он оставался. Он смотрел на эти неподвижные в полумраке очертания.

— Призраки этой планеты, — голос Кораблева прозвучал тихо, будто он тоже испытывал страх перед ними. — Пойдем, — он веткой ударил его по плечу, и медленно пошел к «Ориону». Виктор поспешил за ним. Он боялся оглядываться. Лишь на пороге, перед тем, как закрыть дверь, он на секунду остановился и направил напряженные взгляд своих глаз туда, в лес. Он по-прежнему видел их. Казалось, они стали ближе. Не желая больше дразнить свои нервы, он дернул дверь, и она с громким скрипом закрылась.

2

Есть совершенно не хотелось, но это было необходимо. Пересиливая себя, он проглотил энергетическую таблетку и запил ее водой из фляги. В потемках нащупал он на полу пистолет и положил его рядом, просто так, просто на всякий случай, мало ли эти существа, которых видел он там, придут сюда, мало ли они окажутся чем-то большим, чем больные его видения.

Кораблев не пошел с ним внутрь. Доведя Виктора до «Ориона», он как-то сразу исчез, не сказав ни слова больше, даже не попрощавшись. Уже внутри корабля, Виктор окрикнул его несколько раз. Но он не отвечал. Старик решил не играть с его головой так, как делал это Хью. «Хью!» — вспомнил он вдруг и посмотрел в угол, где до этого видел он его очертания. Сейчас там никого не было. Хью исчез. Хью пропал. «Туда тебе и дорога, — слабо прошептал он, облокачиваясь спиной на стенку корабля, — иди к дьяволу». На мгновение от закрыл глаза, хотел немного вздремнуть, не потому, что хотел спать, а так, чтобы отойти от всего этого напряжения, но вдруг тихий стук послышался с противоположной стороны двери, будто кто-то слабо постучал каким-то металлическим предметом по корпусу.

Виктор приподнялся. Пальцы крепко сжимали рукоятку пистолета. Он направил его в сторону двери, подержал несколько секунд и тут же опустил. «Это кажется, это мне только кажется». Но через минуту звук повторился. Яснее, отчетливее и, в этот раз, будто реальней!

— Кто там?! — крикнул он решительно и громко. Они, те, кто стучали к нему, знали, что он здесь и прятаться не было никакого смысла, поэтому он решил играть с ними в открытую. — Слышите меня? — крикнул он, крикнул так громко, что голос его в этом замкнутом пространстве, оглушил даже его самого. Он опять прислушался, опять с замиранием сердца ожидая этот тихий, но раздирающий в клочья нервы стук. И он не ошибся. Удары повторились! В этот раз звук уже не был похож на простой стук, это уже были удары, именно удары, будто их было много, будто все они, все те, кого он видел там, все эти видения, все эти «призраки», появившиеся из мрака ночи и тумана, лезли внутрь корабля, чтобы схватить его еще живого, и утащить с собой, в могилу.

— Не, сукины дети! Не дождетесь! — крикнул он, крикнул громко. — Я вам не сдамся! Убью каждого из вас, убью всех, слышите?! — Но они не слышали, они продолжали стучать, они продолжали ползти. Его угрозы, два жалких патрона в пистолете не представляли для них никакой угрозы. «Засунь себе его в задницу!», — будто говорили они ему, будто слышал он их голос в тишине.

Сильный грохот. Что-то треснуло, что-то где-то провалилось. Этот новый звук уже раздался не со стороны двери, а со стороны инженерного отсека или со стороны жилой зоны. Виктор вздрогнул. Дверь! Та, дверь, которая вела в жилой сектор не была заперта. Та дверь, которая спасла ему тогда жизнь, когда Каролина обожралась этих таблеток и плевалась пеной изо рта внутри, теперь так же была открыта. Только теперь она не спасет его. Открытая, она его, наоборот, погубит! Они знают про эту дверь, знают, потому, что могут читать его мысли, чувствовать его страх! И они уже где-то там, уже совсем рядом, возможно в любой момент кто-то из них доберется до двери, коснется ее своей бледной рукой, толкнет и…

Виктор бросился к двери и силой начал крутить ручку запорного механизма. Она заскрипела, затрещала и с трудом закрылась. Он схватил ключ, который валялся под ногами и заблокировал им ручку изнутри. Он был в безопасности. По крайней мере, насколько можно было быть в безопасности здесь, на этой планете, где все, что видел он и трогал до этого, либо разваливалось, либо хотело его убить. Он вернулся к матрацу и опустился на него. Сжатый в руке пистолет лежал рядом, на бедре. Он снял его с предохранителя и, видит Бог, готов был всадить эти две пули любому, кто влез бы сюда через одну из двух дверей. Вот только никто не влезал. Никто не хотел иметь дело с последним спятившим сознанием на Земле. Никто не хотел иметь дело с двумя жалкими патронами в его пистолете. С каждой проходящей секундой удары становились тише и реже. Казалось, призраки покидали корабль и уходили прочь туда, откуда пришли, во мрак, в туман, в этот чертов лес.

Виктор положил пистолет на матрац рядом и дунул в ладони. Было холодно. С каждым днем температура опускалась все ниже и ниже. Пар шел изо рта уже не только снаружи корабля, но и внутри. Надо было разводить костер, надо было делать какую-то печку. Надо было научиться согреваться для того, чтобы выжить в этом холоде. Но выжить здесь, разве это возможно? — Нет, глупость! — он слабо покачал головой, закутываясь сильнее в свою синюю куртку, — корабль долго не выдержит, надо сваливать отсюда чем быстрее, тем лучше!

«Однако тихо», — одна мысль быстро сменяла другую и он снова вспомнил про тех, кого видел там, в лесу. Видения, плоды его больного воображения или действительно что-то, а может это… — но он даже не знал, какие могут быть альтернативы первому его предположению. Он взял пистолет, положил его себе в карман, приподнялся и осторожно, на цыпочках, приблизился к закрытой двери в соседний отсек. Ухо прилегло к ее холодной металлической поверхности. Тихо! Лишь звуки ударов собственного сердца. Лишь слабое завывание ветра где-то вдалеке. Он отошел от двери и так же осторожно дошел до второй, которая вела уже на улицу. Но и за этой дверью была тишина.

Несколько раз, будто в раздумье, Виктор прошелся взад-вперед по кабине и, наконец, остановился у внешней двери. Любопытство заставило его решился на что-то, любопытство перебороло в нем страх. Сжимая в руке пистолет, он прокрутил колесо механического запорного механизма и дернул дверь на себя. Она заскрипела и начала открываться. Виктор отскочил назад, целясь пистолетом в темноту, во мрак, который вот-вот покажется за ней. Только вместо мрака он видел свет, яркий дневной свет, будто множество фар светили на дверь, освещая безумца внутри. Тумана уже не было, не было ночи, не было призраков вокруг. Яркое осеннее солнце светило поверх быстрых белых облаков, которые неслись куда-то вдаль над лесом. Было даже не утро, был день, возможно переваливший уже за полдень. Холодный морозный воздух касался воспаленного лица; воздух был свежим и отрезвляющим.

Виктор спрыгнул на примороженную траву. Еще каких-то несколько минут назад он был здесь, в темноте, в тумане, видел их, а теперь… теперь ничего этого не было. Был день, был свет. Время для него изменилось, время превратилось для него в месиво полубредовых, лишенных смысла событий. Что было реальностью, что ложью, он уже не разбирал, его старый мир рушился под самыми его ногами, утаскивая его с собой в эту пучину.

Он сделал несколько глубоких вдохов, закрыл на мгновение глаза, снова открыл и осмотрелся. Ничего не исчезло, ничего не появилось. Солнце, деревья, трава. Он видел следы на траве. Но это были его следы, он вели туда, к деревьям, к могиле Хью. Он сделал несколько шагов вперед, сердце сильнее заколотилось в груди. Впереди виднелась раскопанная могила Хью, полуразложившийся труп, вылезавший наполовину из-под земли. С отвращением к самому себе, он вспомнил эту безумную ночь. Его отхватило гнетущее чувство стыда и отвращения к самому себе.

— Я теряю рассудок! Я становлюсь больным! Я не выживу так долго, надо что-то делать, что-то менять, иначе… это будет конец.

Весь остаток дня он провел в поисках дров. Гора сухих веток выросла у самого входа в корабль. Он чувствовал себя первобытным человеком, обустраивающим свой быт в каменной пещере. Какая ирония! Последний человек последней цивилизации умрет точно так же, как и первый — в пещере. Вот только первый человек положил начало всему, а начало чему положил он?!

Вскоре начало темнеть, а вместе с заходящим солнцем вернулось нему прежнее напряжение и чувство страха. Стволы деревьев стали превращаться в черные как уголь громады. Тени забегали по кустам. Где-то вдалеке снова завыло дерево, что-то зашуршало рядом, что-то ударило сверху по обшивке.

— Все нормально, это ветер, просто ветер… — утешал он себя, поспешно перебираясь внутрь корабля. Прямо у двери, на небольшом, выкопанном брюхом корабля при посадке холме, который уже успел зарасти травой, он сложил ветки в костер и поджег их последний, остававшейся зажигалкой. Сухие дрова почти сразу вспыхнули и в воздух поднялся приятный, знакомый с детства запах дыма горящих дров. Виктор притащил ко входу свой матрац и опустился на него. Пламя костра согревало его замерзшие ноги, и его медленно начало тянуть ко сну. Но закрыть дверь изнутри и пойти спать он пока еще не спешил. Внутри было по-прежнему холодно и сыро, поэтому он решил жечь костер еще некоторое время, еще хотя бы час, чтобы хоть как-то нагреть воздух внутри.

Ветер начал дуть сильнее. Костер затрещал, охватывая пламенем дрова. Виктор привстал, потянулся, взял несколько наломанных заранее веток и бросил их в пламя. Он снова приземлился на матрац, сложил на груди руки, на мгновение у него даже появилась мысль прикорнуть, но вдруг… он вздрогнул и потянулся в карман за пистолетом. Снова какое-то видение, снова очертания фигуры, стоявшей чуть дальше, у кромки леса. «Начинается», — подумал он, с усилием напрягая взгляд в темноту.

— Ты кто? — спросил он где-то через минуту. Спросил громко, но тут же пожалел, вспоминая, что давал себе слово не говорить с «ними». Ведь это были не реальные существа, а видения, галлюцинации, продукты его подорванной психики. И сейчас, там стоял тот, кого не могло быть, тот, кто мог существовать лишь внутри его черепной коробки. Говорить с ними, решил он для себя еще днем, было бесполезно и даже опасно для и без того подорванного психического здоровья. Каждый диалог, каждый спор, каждая брошенная фраза все дальше и дальше затягивали его в этот водоворот безумства откуда, он знал это, выход был только один — пистолет в его руке и оставшиеся в нем патроны.

Фигура не ответила. Фигура молчала. «Черт с тобой», — проговорил он тихо себе под нос и тут же почувствовал какой-то странный позыв встать и уйти прочь, закрыть за собой дверь и не выходить, пока не пройдет ночь, пока снова не наступит день, пока он снова не сможет смотреть дальше кустов, дальше двух черных громадин стволов деревьев. Он начал приподниматься, он начал уже искать глазами круглое колесо ручки запорного механизма, но вдруг голос «останься» послышался рядом и Виктор невольно, будто кто-то с силой дернул его за руку, осел вниз.

Это был Кораблев. Он не мог спутать его голос ни с кем другим. Виктор осторожно повернулся и увидел знакомые очертания его лица, как он, свесив ноги вниз, уже сидел почти рядом с ним и, так же, как и он, смотрел на полыхавший в полутьме костер.

— Однако, холодно у тебя. Замерзнешь здесь зимой-то.

Виктор молчал. Он хранил верность данному себе обещанию. Но с каждой секундой, с каждой проходящей минутой в компании этого видения, делать это становилось все сложнее и сложнее.

— Ты можешь, конечно, разжечь огонь внутри, но куда отводить дым? — Кораблев продолжал, не замечая замешательств собеседника. Он повернулся и несколько секунд смотрел внутрь, своим наметанным техническим взглядом пытаясь определить наилучший способ отопления обломков космического корабля. — Эту дверь можешь закрыть, открыть в соседний отсек и разжечь там. Теплосбережение будет лучше, хотя… с текущим состоянием корабля, разницы большой я не вижу.

— Из кусков обшивки я хотел сделать печку и трубу… трубу, которая выходила бы наружу, — не выдержал, наконец, Виктор.

— Печку это хорошо! Только как ты ее сделаешь? Нужен сварочный аппарат, нужны инструменты по обработке металла, у тебя ничего этого нет. Да и обшивка эта сплошная гниль. Больше ржавчины, чем железа. Идти бы тебе надо отсюда, пока силы еще есть. Вот мой тебе совет.

— Зачем? — шепотом спросил его Виктор, спросил совсем тихо, но Кораблев услышал его:

— Как зачем, чтобы не замерзнуть здесь и с ума окончательно не сойти! Или ты хочешь вечно сидеть в этом корабле?

— Здесь или там умереть, какая разница. Это не жизнь, это мучение. Каждый день я скатываюсь все ниже и ниже в эту яму с дерьмом. И какой смысл хвататься за ее края если снаружи такое же дерьмо, как и внутри?

— Но умирать-то все равно не хочется?

— Не хочется, — грустно подтвердил ему Виктор.

Кораблев улыбнулся и полез в карман на груди. Он хотел достать что-то оттуда, но там этого не оказалось. — Черт, где же?… — он приподнялся и начал ощупывать карманы брюк. — А, вот! — он извлек из левого кармана брюк примятую пачку сигарет. — Дашь огоньку? — он положил одну сигарету в рот и кивнул на зажигалку, которая лежала рядом с Виктором. Но Виктор не двинулся. Он будто не понял вопрос и как-то странно смотрел на свое видение. Кораблев выглядел так естественно, так натурально, как будто живой! Казалось, можно было протянуть к нему руку и пощупать. Несколько раз у Виктора даже возникало дикое желание схватить Кораблева, ущипнуть его, сделать ему почему-то больно, чтобы крикнул, чтобы почувствовал боль физическую. Но он перебарывал в себе это желание. Немного разума в нем еще оставалось и тратить эти остатки по пустякам, ему совсем не хотелось.

— Зажигалку дай, — повторил ему Кораблев, он будто понимал те бурные процессы, которые проходили в Викторе и еле заметно улыбался. Несколько секунд продолжалась эта уже немая сцена и Виктор, наконец, сдался. Он взял зажигалку, зажег ее и поднес к самому лицу наклонившегося к нему Кораблева. Тот сделал несколько больших затяжек и выпустил в воздух дым. Виктор не должен был его чувствовать. Этого дыма не было, как не было и этой сигареты, как не было и самого Кораблева. Но он чувствовал! Дым этот, знакомый и давно позабытый, как ножом резал его натянутые до предела нервы. Дым этот бросил его в мелкую дрожь. Пальцы, губы, зубы, все затряслось и застучало. Он чувствовал табачный дым так ясно, так отчетливо, будто бы курил сам, будто сигарета эта была у него во рту и он медленно посасывал ее всей своей грудью. Все эти чувства, все эти эмоции, нахлынувшие на него, обострились вдруг настолько, что он, уже не контролируя себя, нервно потянулся к Кораблеву. Он хотел взять у него сигарету, хотел сделать хоть одну затяжку, может, да не то, что может, а, наверняка, последнюю затяжку в своей жизни, пусть воображаемую, пусть не реальную. Но какая разница!

— Именно это я и любил всегда в тебе! — раздался голос Кораблева и Виктор очнулся от чар этого воображаемого табачного дыма. Сигареты уже не было в руках Кораблева и где-то внизу, в траве, тонкой струйкой сизого дыма, догорал брошенный им окурок. Кораблев выпустил из ноздрей последний дым и в пол оборота повернулся к Виктору. — Когда все опускали руки, ты не сдавался!

— Раньше не опускал! Раньше у меня была цель! Все, что я делал, я делал ради чего-то. А какая цель у меня сейчас? Какая, вообще, здесь и сейчас может быть цель?! Прожить лишний день, лишний месяц? Ради чего? Чтобы мучиться, чтобы медленно сходить с ума?! Каролина была права, — Виктор покачал головой и заговорил уже тише. — Мне не осталось ничего. Здесь нет смысла. Я последняя живая клетка мертвого организма. Я как растение, выросшее вдруг посреди безжизненной пустыни. Еще есть корни, какие-то ростки еще пробиваются наружу. Но радиация Солнца выжигает все вокруг, как, совсем скоро, выжжет и его.

— Но почему ты тогда еще не… — Кораблев замялся, пытаясь подобрать слова, но не мог. Впрочем, Виктор понимал его даже без слов.

— Почему не снес себе череп твоим пистолетом?! — Виктор с усмешкой посмотрел на собеседника. Диалог их становился оживленнее, он не стремился к этому, но поделать с собой не мог уже ничего. Он наклонился ближе к Кораблеву, к его исчерченному морщинами старческому лицу: — Думаешь, я боюсь смерти? Жалко себя, думаешь? Ошибаешься! Я мог бы достать пистолет хоть сейчас и покончить все это раз и навсегда. Боли, думаешь, боюсь? Но жить-то больнее! Да и какая, к черту, боль! Башка разлетится как резиновый шар. А, впрочем, — Виктор продолжил где-то через минуту, уже спокойнее, — может я это еще сделаю, но позже, чутка позже, когда совсем уже накроет, когда совсем станет невмоготу. А пока я еще поживу! Не потому, что страшно, а потому, что я последних из всех, кто когда-либо жил. С моей смертью не окончится просто моя жизнь, окончится мир. Рембрандт, Айвазовский, Пушкин, Толстой, Оскар Уайлд, Фредди Меркьюри, Стивен, мать его, Кинг, все художники, все писатели, все музыканты, все те, кто когда-то ходили по этой чертовой земле и что-то делали, все то, что когда-либо было создано человеком, все произведения искусства, все открытые когда-либо законы, все религии, все учения всех людей, все войны, все катастрофы, все переживания, все чувства, эмоции, все что заставляло людей смеяться, плакать, ненавидеть друг друга и искренне любить, все это осталось здесь, — Виктор постучал себя пистолетом по голове, — и все это закончится здесь, со мной, в тот момент, когда пуля, — он достал из пистолета магазин и показал Кораблеву верхний патрон, — вот этот вот девятимиллиметровый кусок свинца пробьет мою больную голову. Эпоха разума на этой планете, а может и во всей Вселенной закончится в этот самый миг и наступит тьма, вечная, непроглядная тьма… А может и не вечная, — Виктор вдруг как-то весело рассмеялся. Настроение его менялось от подавленного до восторженного в считанные секунды. — Может через миллионы лет какая-то бактерия снова мутирует в этом поганом болоте, — Виктор кивнул в сторону озера, того, куда в один из первых своих дней здесь, еще не зная, что это за планета, ходили они с Хью, — там пройдет еще миллион лет, два, десять, сто, потомок этой бактерии вылезет на сушу, эволюционирует, разовьется, получит разум и станет жить так, как когда-то жили мы. Только это будет уже не человек и даже не животное, в привычном для нас понимании животное, это будет уже другое существо и… дай Бог, чтобы оно было разумнее!

Виктор закончил свой монолог и в этот момент вдруг заметил, что они уже давно были не одни. Что с той стороны костра, в нескольких метрах от входа в корабль, стояли фигуры. Это были они, четыре космонавта их корабля. Они стояли рядом, бок об бок, не ссорясь, не крича друг на друга, как стояли там, под объективами сотен камер за несколько часов до полета, изменившего раз и навсегда жизнь каждого из них. Чуть дальше, ближе к лесу, он видел множество других фигур. Сотни, а может даже и миллионы их стояли неподвижно и смотрели на него из темноты леса. Бледные лица некоторых из них были ему знакомы, кого-то он видел первый раз в своей жизни, а может и не первый, может где-то когда-то на той уже далекой, ушедшей навсегда в прошлое планете, он видел их, но сейчас вспомнить уже не мог. Он не боялся их. Теперь уже не боялся. Призраки, галлюцинации, кем бы они ни были, по какую бы сторону мира воображаемого или потустороннего они не находились, что теперь они могли сделать ему плохого?!

— Пришли? — усмехнулся он и по очереди взглянул в лицо каждого космонавта. Они не двинулись и не ответили ему. — Молчите? — он посмотрел на пистолет в своей руке и осторожно убрал его в карман куртки, — подождите пока еще, совсем немного подождите.

3

Виктор проснулся от тихого шума рядом. Было жарко, его полуобнаженное тело лежало раскрытым на матраце. Он попытался подняться, чтобы открыть дверь, чтобы пустить прохладный свежий воздух внутрь, но не мог. Сильная режущая боль ударила в голову, и он со стоном повалился обратно. Все тело его горело, будто пламя с зажженного на входе костра перекинулось на него и теперь лизало его одежду. Ему казалось, что с каждой секундой огонь все сильнее охватывал его. Он уже видел яркие языки пламени, отражавшиеся на начинавшей ржаветь стене корабля, слышал, как слабо потрескивал огонь.

— Бред… это все бред! — проговорил он и струя пара вырвалась наружу. Но почему пар, ведь кругом так жарко?..

— Ты весь горишь, — услышал он нежный женский голос рядом. Лина, он увидел ее размытые очертания в свете аварийного огня над собой, ее волосы, падавшие на плечи. Она протянула к нему руку и коснулась его лба. Она была настоящей, она не умерла, она была здесь, рядом с ним! — Ты должен укрыться, держи! — Виктор почувствовал край одеяла в своей руке и осторожно потянул его на себя. Боль отдавала в каждом движении, каждом шевелении каждой мышцы его тела, но ее «ты должен» дало ему сил и вскоре тело накрылось одеялом.

— Что… что со мной происходит?

— Ты простудился, но это пройдет! — прохладная рука снова коснулась лба. — На, держи! — она положила что-то в его рот, это была таблетка, не энергетическая, а другая, медицинская. — Все будет хорошо, ты поправишься! — она приподнялась и начала уходить.

— Подожди!.. Останься!.. — проговорил он и пар снова вырвался из его пересохшего рта, — я не хочу оставаться один, я… я прошу тебя…

— Все будет хорошо! Сейчас тебе нужен покой, поспи, — в корабле послышались звуки ее удаляющихся шагов и вскоре они затихли. Она ушла, оставив его одного. Второй раз она ушла от него прочь и второй раз в сердце его осталась лишь зияющая пустота.

— Жив еще? — что-то слабо ударило его в грудь, и Виктор проснулся. Хью! Он стоял перед ним и смотрел на его хилую сгорбившуюся фигуру. Виктор не отвечал. Он не хотел с ним говорить, не хотел слышать его, не хотел видеть. Он играл с его головой тогда и хотел делать то же самое и сейчас.

— … Или нет? — Хью нагнулся еще ближе и с белоснежной улыбкой своих безупречных зубов смотрел на это жалкое скорчившееся на полу существо, которое некогда было капитаном этого судна, его капитаном.

— Убирайся к черту… — Виктор уткнул лицо в грязный матрац, не желая больше ни видеть, ни слышать его.

— Это он говорит мне убираться! — засмеялся Хью вдруг так громко, что пульсирующая боль ударила в голову. — Нет, друг, это мой корабль и отсюда я не уйду никуда! Это ты! Ты здесь чужой, не я!

— Тебя нет. Ты уже никто, ты мертв…

— А ты… Ты думаешь, ты жив? — он снова засмеялся, засмеялся так, что весь корабль затрясся и заходил ходуном. Смех его, будто гром, пронесся с вибрацией по его металлическому корпусу и замолк лишь там, где-то вдалеке, за инженерным отсеком. — Посмотри на себя, ты… — Виктор вдруг почувствовал боль в груди, он ударил его, в очередной раз ударил его своим ботинком в грудь, — … ты жалок, ты цепляешься за последние волоски того, что тебе кажется твоей жизнью! Но ты не знаешь главного! Ты мертв, уже давно мертв! Просто ты пока не понял этого!

— Уйди! — прошипел уже громче Виктор, — ей богу уйди, а то…

— А то что? Нассышь опять на могилу?! Или опять труп побежишь раскапывать?! — Хью опять загоготал и снова удар пришелся Виктору в грудь. Он закашлялся, и сопли, смешанные с кровью, брызнули на подушку.

— У меня есть пистолет и… еще два патрона!

— Свои патроны оставь для себе. Тебе они больше пригодятся!

— Я выстрелю… я не пожалею тебя, я… — дрожащей от холода и злобы рукой, он потянулся в карман своей куртки и достал оттуда пистолет. — Последний раз… говорю по-хорошему, свали, а то…

— Стреляй или что, ссышь?! Ты можешь гадить только на могилы, все, на что ты способен, это…

Но Хью замолчал. Дуло пистолета смотрело ему прямо в лицо. С неимоверным усилием, Виктор направил оружие в сторону ненавистного ему врага, нажал на курок, но ничего не последовало. Пистолет был на предохранителе.

— И все… И это все на что ты способен, отморозок?! — смех и новый удар ногой в грудь. Новый приступ кашля с хрипом и кровью.

— Подожди… подожди… — Виктор вытер кровь, которая стекала струей по подбородку и отдышался. — Я тебя сейчас… — он снял пистолет с предохранителя и снова направил его в размытое лицо Хью. Палец коснулся курка, он нажал на него, раздался выстрел, грохот, гром и… Виктор без чувств рухнул на матрац.

— Эй, старина, слышишь?.. Слышишь меня? — это был уже другой голос, голос Йорга. Он был тоже рядом, стоял перед ним, но он, как и Хью, был мертв, они все были мертвы! Все, кроме него! Он понимал это, по крайней мере, пока. А может… нет? — страшная мысль пробежалась электрическим разрядом по его жилам. — А может и он тоже? Может Хью был прав, может он тоже мертв, но еще об этом не знает, может он где-то там, в каком-то пространстве между жизнью и смертью, может душа его…

— Эй! — Йорг коснулся его плеча. Прикосновение было настолько отчетливое, что Виктор вздрогнул и открыл глаза. Снова размытая фигура перед ним. Снова перед ним стоял тот, кого не должно было быть.

— Ты…

— Я! Я! Командир! — на, держи, выпей! — перебил он его, говоря своим прежним быстрым голосом. Он протянул ему флягу с водой и Виктор как-то машинально принял ее. Вода была реальна! Как, возможно, реально было и все то, что происходило вокруг. Но как? Как этом могло быть, если они были мертвы, а он…

— Я… мертв? — спросил он тихо у Йорга. Наступила тишина. Тишина, казалось, длившаяся вечность. Тишина в ответ на самый главный вопрос его жизни. Вопрос жизни и смерти. Он боялся ответа, как боялся и тишины вместо.

— Ты? — переспросил Йорг. — Нет! Брось! Брось, старина, ты живее нас всех. Самый, живой, так сказать, на планете, на этой планете. Но, подожди, послушай…

— Но это недолго… Скоро все закончится, скоро я буду с вами. Скоро последний человек отправится ко всем остальным, — Виктор усмехнулся своими окровавленными губами. Он с трудом приподнялся и облокотился спиной на стену, натягивая себе по шею одеяло. — Последняя дрожащая тварь уйдет в прошлое и наступит тьма… тьма вечная…

— Подожди, подожди! — торопился Йорг. Он все пытался его перебить, будто времени у него было в обрез, а рассказать оставалось слишком много. — Это не правда, все, что тебе кажется, все, что ты думаешь! Я понял это еще тогда, но меня никто не слушал. Ты не один, здесь не один! Я не знаю кто это, не знаю что это, но здесь кругом есть жизнь… Подожди, подожди! — заговорил он быстрее и еще с большим жаром. — Не растения там всякие я имею ввиду, не жуков там каких-нибудь, а жизнь разумную, жизнь если и не человеческую, то похожую на человеческую!..

— Мы ходили здесь, Йорг… Ходили с тобой и с Линой. Ты видел сам, что осталось от жизни. Лишь догнивающие здания, лишь груды костей, лишь послания поехавшего проповедника…

— Но это не так, не так! Волны…

— В жопу… — Виктор закашлялся, — в жопу твои волны!.. Я устал от всего этого, мужик! Устал от этих теорий, устал от видений. Я просто… просто хочу остаться один, в последние свои дни я не хочу больше никого слушать. Пойми меня правильно, пойми! — он повысил голос, не давая Йоргу в очередной раз прервать себя, — я не имею ничего против тебя. Ты был одним из самых верных членов моей команды, но тебя нет, живого тебя нет!.. Если лишь фантазия в моей голове, есть лишь твой призрак и… и все!

— Есть ли я, нету ли меня, для тебя это не важно! Важно сейчас лишь то, что есть ты, ты живой и есть еще кто-то, совсем рядом, совсем уже рядом с тобой!

Виктор поднял глаза на Йорга. Его фигура размывалась все больше, он исчезал. Именно поэтому он спешил, именно поэтому он пытался сказать все, как можно быстрее.

— Здесь нет никого, — тихим, но твердым голосом повторил свою прежнюю мысль Виктор.

— Есть, командир, есть!! Они рядом, уже рядом. Этот спутник. Эти радиоволны, которые не похожи на простые шумы, идущие из космоса! Они слышали нас, слышали наши сигналы о помощи! Они придут, они, увидишь, придут! Надо подождать, надо лишь немного подождать!.. Радио. Ты когда последний раз включал радио, когда слушал частоты?

Виктор пожал плечами, это было так давно, что он уже не помнил.

— Включи радио! Они в эфире, возможно они отправляют тебе сообщения, они… Что ты делаешь… что?!..

Виктор поднял с кровати пистолет и поднес его к груди. Чувствовалась боль, будто какой-то болезнетворный ком сидел внутри него и рос с каждой проходящей секундой. Он взвел курок, направил пистолет прямо в центр этой боли и положил палец на курок. Одно движение, одно слабое нажатие на спусковой механизм и пуля, вылетев со ствола со скоростью выше скорости звука, пробьет насквозь его грудь. И больше не будет ни болезни, ни видений, больше не будет ничего! А может, наоборот, все только начнется?!

— Не делай этого! Не делай глупостей, командир. Положи, положи, пока не поздно! — фигура Йорга все больше размывалась. Голос становился тише с каждой секундой. Он исчезал из корабля, исчезал из его сознания.

— Уйди, Йорг! Уйди по-хорошему. А то выстрелю, ей богу! — Виктор сильнее надавил пистолетом в грудь, чувствуя сквозь одеяло прохладу металла ствола. Йорг замолчал и вскоре его фигура совсем исчезла из виду. Виктор опустил пистолет вниз и тело его медленно повалилось на матрац.

Сколько часов или дней продолжался его сон он не знал, но когда он снова проснулся, боли уже не было. Оставалась лишь слабость в руках и ногах и холод, пробиравший сквозь одеяло и кожу холод. Он приподнялся с кровати и растер свои замерзшие пальцы. Изо рта шел пар. Хотелось пить. Он потянулся к фляге и услышал нехарактерный для нее звук. Он посмотрел внутрь, там плавали кусочки льда. Температура в корабле была уже давно ниже нуля.

— Надо растопить костер… — проговорил он и тут же ответил самому себе, — хотя надолго это не поможет! Надо идти туда, за мост, где нормальные стены, где нормальная печь! — он приподнялся на ноги и с трудом, чувствуя в себе слабость, начал натягивать на себя брюки и куртку. Только сейчас он увидел свое истощенное тело. Руки, похожие на спички, живот, а котором отчетливо виднелись очертания ребер. Сколько дней лежал он в этой болезни, сколько дней не ел?

Он оделся, поднял воротник и подошел к столу. Он хотел есть и его голодный взгляд пробежался по столу в поисках энергетических таблеток. Он готов был съесть за раз их сразу несколько штук, но женская фигура, сидевшая рядом, в кресле, спутала все его мысли. Это была Алисса, точнее ее видение, он узнал очертания ее темного лица, отвернутого куда-то в сторону.

— Чего ты от меня хочешь? — угрюмым голосом спросил он у нее. — Зачем пришла?

Алисса не отвечала, он сидела неподвижно и смотрела в стену перед собой.

— Здесь недавно был Хью, он… он тоже приходил ко мне, — Виктор говорил тихо, будто стесняясь вслух признавать свои видения даже перед ней. — Я выстрелил ему в лицо и… он больше не придет. Ты… — проговорил он уже совсем тихо, садясь на кресло рядом, — …ты прости, что так вышло, никто из нас такого не ожидал. Вся эта миссия, все, что здесь произошло и происходит, это… все это не то. И то, что должно было открыть нам путь в другие миры, открыло нам путь лишь в ад.

— Все произошло так, как должно было произойти, на все есть воля божья, — не отворачиваясь от стены ответила ему Алисса.

— Все пошло не так, — Виктор покачал головой. — Мы должны были открыть способ решить земные проблемы, а по факту, — он усмехнулся и кивнул головой куда-то в сторону двери, — открыли лишь разрушенные остатки цивилизации, которая убила саму себя. Мы надеялись на прогресс, на общество, которое бы он изменил. Но все наши надежды оказались лишь бредовым дерьмом, которое текло из наших ртов. Воздух, вода, почва, вся природа вокруг, все то, что нас окружало, все то, чем мы вдохновлялись, питались, жили… все стало грязью, смешанной с радиоактивными осадками. Дождь превратился в кислоту, которая убила даже крыс и тараканов. Птицы, животные, растения, делившие с нами этот мир, погибли вместе с нами тогда, когда мы перестали понимать друг друга… А ты говоришь Бог… Бог, по-твоему, сделал все это?! Мы, допустим, это заслужили, уж слишком много мы сделали здесь не того. Но они-то? Где же ковчег с животными и растениями. Где «каждой твари по паре»? Ведь, в отличие он нас, они-то не порочны!

Алисса молчала. Она продолжала сидеть неподвижно и смотреть в стену перед собой.

— Молчишь, потому что не знаешь, что возразить, — тихо проговорил Виктор. — Твой Бог не любит нас, да никогда и не любил. Бог, он допустим где-то и есть, но если он есть везде, если он присутствует везде во Вселенной, от этой крошечной Земли до той галактики в тринадцать и пять миллиардов световых лет отсюда; во Вселенной, где бесчисленное количество звезд, где есть миллионы или миллиарды планет с возможной жизнью, какое дело будет твоему Богу до нас, до жизни на крохотной Земле?! Ведь чем что-то исправить, гораздо легче будет стереть все с лица Земли и начать заново. Хотя нет, о чем я! Зачем Богу убивать нас! Просто дай людям время и возможность, а остальное они сами все сделают! Зачем марать руки в грязи и в крови, если на самой этой Земле живет динамит, который в любой момент готов разорваться и ко всем матерям отправить всю жизнь этой планеты в небытие! Я был бы Богом, я бы так и сделал. Честное слово! Ей Богу! — засмеялся Виктор. — Там и здесь, везде, куда ни посмотри, куча цивилизаций, эти послушные, хорошо живут, по заповедям, пускай живут, во имя всего святого! Эти средние, допустим, надо бы пожурить и наставить на путь, как говориться, а эти, мы то есть, — Виктор придвинулся к Алиссе ближе, будто собирался сказать ей что-то совершенно секретное и важное на ухо, — а этих смываем нахер ядом, сажаем деревья и растения, которые этого яда не боятся и пусть растут себе дальше, пусть эволюционируют заново, пусть создают что-то новое, что-то лучшее, «Земля 2.0», так сказать! Согласна?! Согласна ведь, ну?!

— Бог не может так думать, — спокойно и тихо ответила ему Алисса. — Это существо совершенное. Злобы и зависти в нем нет, его основное желание — благо для всех…

— Да, да, да! — Виктор перебил ее, — благо для всех, пути господни неисповедимы и тому подобное. Вы все так думаете, но ведь глупо думаете! Ведь не так! Масштаб-то у Бога другой, масштаб его мыслительного горизонта гораздо больше, чем у твоей призрачной или воображаемой головы. Он управленец, он менеджер, он директор, он генерал, в конце концов! Он должен управлять всеми и управлять жестко, потому что по другому-то не понимают. Миллиарды галактик, миллиарды миллиардов солнечных систем, способных нести в себе жизнь. Ты думаешь мы одни? Одни?! Тут давеча Йорг приходил, — Виктор засмеялся, — говорит «жизнь чую вокруг», говорит «жизнь тут где-то рядом есть». Эй, Йорг! — крикнул вдруг Виктор громко, — иди сюда, разговор есть! — он оглянулся кругом, но Йорга не было, была лишь фигура Алиссы напротив. — Ну и хер с ним! Неважно, придет потом сам. Так вот, Йорг верит в то, что здесь инопланетяне везде. В Бога не верит! Технарь! Говорит «летал в космос, Бога не видел». Только вот ни инопланетян, ни Бога здесь я не вижу! Впрочем, первые-то хоть из темной материи могут быть созданы, которую мы не можем ни видеть, ни ощущать. Ну, чисто теоретически! Почему бы и нет? Ведь у нас две трети Вселенной из этой материи состоят, а организована эта материя, может быть, не хуже нашей! — Виктор вдруг замолчал, желваки заходили на его исхудавшем, заросшем лице, — впрочем… о чем я говорил? Ах да, о Боге, о нашем старом добром Боге! Так вот, допустим мы одни во Вселенной, ну допустим, хотя это, конечно, не так, наверное… Так вот, Бог, этот всемогущий управленец, президент Вселенной, который должен управлять всем этим космическим стадом баранов! Их миллиарды миллиардов в миллиардной степени! Их столько, что умом даже не помыслить. И если кто-то из них отклонился от обозначенного пути, если стал чем-то неугодным Богу, зачем ему с ними нянчиться, зачем тратить свое драгоценное время на какое-то мелкое дерьмо, которое во вселенском масштабе даже не заметно? Ведь он Бог! Ведь у него есть дела поважнее — создавать новые звезды, галактики, может даже вселенные новые. И вдруг где-то на какой-то планете Земля, находящейся на периферии галактики вместе со своим Солнцем, сидит какой-то чувак, бьется лбом о Землю и хочет, чтобы Бог его услышал и… и не знаю, геморрой его вылечил или от импотенции его избавил, или машину ему новую купил или… прислал с неба какой-то корабль, чтобы он его куда-то там увез. Так получается? Так? — Алисса молчала и Виктор продолжил через минуту. — Нет! Не так, мать! Ему насрать на меня, на тебя, на этого чувака с его импотенцией, ему насрать на всю нашу Землю, на всю нашу галактику. Если что-то загнило, то ему легче разгромить это все, засадить новыми растениями и создать новую цивилизацию, которая, уж наверное, будет лучше следовать его заповедям. Погибнут невинные? Были такие на Земле, интересно? Да если и были, не черт ли с ними?! Он как главнокомандующий, он думает о стратегии, а не о тактике! Он готов бросить роту на растерзание врага лишь для того, чтобы сохранить полк. Он думает другим масштабами, другими категориями. И учитывая наше все поведение и отношение, пусть даже друг к другу, к другим обитателям этой планеты, мы явно не те, кого следовало бы сохранить, чтобы Вселенной стало лучше. Наоборот, — Виктор помотал головой и привстал с кресла, — залить все это дело к чертям и поджечь!

Виктор вышел в кухонную зону и достал из покрытого ржавчиной и инеем ящика таблетку. Он жадно проглотил ее, стукнул себе в грудь, запил водой и снова повернулся к Алиссе. Но ее кресло уже было пустым. Он снова оставался один.

4

Медленно тянулись дни. Температура продолжала опускаться. Находиться в корабле становилось с каждым днем все сложнее. Чтобы хоть как-то согреть воздух внутри, Виктор начал жечь костер перед входом. Но скоро он понял бессмысленность этой задумки. Температура в корабле не только не повышалась, но, наоборот, понижалась, поскольку дверь необходимо было постоянно держать открытой. Тогда он решил изменить внешнюю систему отопления на внутреннюю. Он затащил дрова в корабль и разжег костер посреди кабины, там, где, по его предположению, были дыры в обшивке и потолке. Ему казалось, что дым найдет выход наружу. Но он ошибся. Угарный газ, скопившийся первой же ночью в помещении пока он спал, чуть не убил его. Если бы не нужда, от которой он проснулся, наверняка он был бы уже где-то там, где давно уже ждали его остальные члены его команды.

После этого он решил поменять всю систему. Как сказал ему Кораблев (впрочем, он и до этого уже об этом думал), он открыл дверь, которая вела по коридору в соседний жилой отсек, и зажег костер там. Повреждения в этом отсеке были куда более существенными и дым действительно уходил быстрее. Но он все же оставался в помещении и от этого болела голова. Это можно было хоть как-то пережить, с этим можно было смириться и он уже даже обрадовался тому, что нашел хоть какой-то выход. Но первой же ночью, будто желая показать ему всю тщетность борьбы за свое существование, температура упала еще ниже. Было градусов десять мороза, а может и холоднее. С поврежденной термообшивкой, корабль буквально за несколько часов промерз настолько, что фляга с водой лопнула от распиравшего ее изнутри льда. Виктор опять открыл дверь в соседний отсек, опять разжег костер, но температура уже не повышалась, костра было явно недостаточно для того, чтобы прогреть огромное металлическое судно.

Вскоре ко всем его проблемам добавилась и еще одна. Сильный ветер, который бушевал как-то ночью, буквально вырвал сверху пласт обшивки, отбрасывая его на несколько десятков метров от корабля. На утро, когда ветер поутих, Виктор пытался поднять его, притащить и как-то закинуть обратно на крышу, чем-то закрепить его там, чтобы спасти себя от дождя, который пойдет лишь только потеплеет, но чертов кусок весил не одну сотню килограмм и его ослабленный организм не мог оторвать его от земли даже на сантиметр.

Перебрав в уме все возможности, взвесив все «за» и все «против» (последних, впрочем, оставалось уже не так много), он пришел к выводу о том, что выбора больше не оставалось. Корабль надо было покидать и чем раньше он сделает это, тем будет лучше. Но как это сделать? Как пройти одному, сквозь мороз, сквозь ураганный ветер с полсотни километров? Как пройти по этому чертову мосту?

Он начал обдумывать план перемещения. Прежде всего надо было разобраться со временем. Он принес из своей каюты механический будильник. Он по-прежнему работал. Несмотря на первые признаки ржавчины, появившиеся на его небольшом корпусе, он старательно отбивал секунды своим маленьким маятником; в такт ему, по светлому циферблату, еле заметно скакали стрелки.

С первыми признаками рассвета, появившимися на мрачном сером небе, он перевел стрелки на восемь часов. Восемь утра казалось правдоподобным для этого места и этого времени года. Темнеть начинало где-то ближе к пяти и это тоже походило на правду обычного октябрьского дня. В конце концов, времени могло быть сколько угодно, он не спешил на свидание, не спешил пропустить любимый фильм по телевизору, он просто хотел упорядочить время, отделить ночь ото дня.

Решив одну проблему, он принялся за другу. Что взять с собой туда и, главное, как. Однозначно энергетические таблетки и воду, это в первую очередь, медикаменты во вторую, потом фонарь и куртку, потом книгу Толстого (хоть Лев Николаевич и не был его любимым писателем, но окончательно терять связь с чьими-то другими мыслями, он не хотел), будильник, нож, фильтры для воды, зажигалку, куртку, кепку, брюки, батарейки для фонаря и еще много чего (он посмотрел на кучу вещей, которые лежали собранными на столе). Но вот проблема. Энергетические таблетки, которые он хотел забрать с собой все, занимали в два раза больше места, чем мог вместить в себя рюкзак, естественно, при учете того, что кроме них в рюкзаке больше не будет ничего. Конечно, их всех можно было освободить от упаковки, тогда их влезло бы больше, но весил бы он килограммов пятнадцать, не меньше! Этих таблеток было много, их могло бы хватить ему одному на пятьдесят, а то и больше лет (ведь он не собирался ни с кем делиться) и поэтому можно было бы часть из них оставить здесь, в корабле, на случай чего. В конце концов, если путешествие туда будет успешным, если он сможет обжиться там, если сможет организовать свой быт, через год или через два, когда будет лето, когда снова будет светить солнце и пройдет сезон дождей, он сможет вернуться к кораблю или к тому, что от него к тому времени уже останется и забрать остатки. Но это были планы на далекое будущее, планы, которым, он где-то в глубине души своей чувствовал, не суждено будет сбыться.

Наконец, выбор был сделан. Он отсыпал в рюкзак часть таблеток, а остальные аккуратно положил в металлический шкафчик, предварительно тщательно завернув в полиэтиленовую пленку, на случай, если эта гадость зальет шкаф, в чем он, практически, не сомневался. Дальше он аккуратно положил в рюкзак, поверх таблеток, медикаменты и сверху придавил все это курткой. Он хотел так же положить сверху нож, но решил, что уж лучше он останется где-то под рукой, где-то, где его всегда можно будет с легкостью достать. Пистолет с последним патроном. Он проверил обойму и убедился, что в ней еще есть один выстрел, и убрал его в карман скафандра, в котором из-за холода он ходил по кораблю последние несколько дней. Затем он взял фонарь, включил и выключил его. Луч света пробежался по потолку и погас. Батарейки были еще живы, плюс у него был еще один их комплект. На большую часть пути туда должно было хватить.

Наступил вечер последнего дня перед выходом.

— Вроде все! — проговорил он вслух и бросил взгляд на стоящий перед ним на столе будильник. Стрелка только что переползла за десять часов. Он планировал встать где-то в шесть утра, чтобы на рассвете двинуться в путь. Времени оставалось не так много и чтобы выспаться, необходимо было ложиться уже сейчас.

Чтобы не замерзнуть ночью, он подбросил дров в костер, который горел за порогом в соседнем отсеке. Кучка дров, которую он наломал и притащил вчера значительно прохудилась, но на ночь ее было достаточно, а утром… утром они ему же не понадобятся. Он придвинул матрац поближе к костру и лег ногами в его сторону. «Держи ноги в тепле, а голову в холоде», — невольно вспомнилась какая-то поговорка, которую он помнил еще с детства. Он закрыл глаза, но сон, как и тогда, как в последний день перед полетом, никак не приходил. В голову лезли мысли о себе, о жизни, о своем крошечном месте во всем этом мире. Чего добьется он этим? Что даст ему это бегство из корабля? Несколько лет жизни? Несколько лет бессмысленных мучений, за которыми неизбежно придет одно — одинокая смерть? Ответа на эти вопросы он не знал, но знал одно. Чем дальше, тем больше он хотел жить. Удивительно, но это был факт, который так часто удивлял даже его самого. Даже в самые тяжелые минуты, когда ядовитый дождь прорывался сквозь обшивку, заливая внутреннее убранство корабля, когда корабль скрипел и стонал под напорами сильного ветра, готовый в любой момент развалиться и придавить его внутри, он цеплялся за эту жизнь как только мог, будто жизнь его была действительно чем-то ценным!

Конечно так было не всегда. Временами отчаяние и грусть накатывались на него с такой силой, что мрачные мысли глубоко влезали в голову. Перед ним виделся простой и легкий путь, путь, решающий вмиг все его проблемы. Но он не сдавался, он мотал головой, он бил себя по щекам, он громко ругался и гнал от себя эти мысли, гнал их прочь, как дурной сон, как какую-то болезнь, разрушавшую тело и душу. Но был ли он несчастен? Скорее нет, точно нет. Наоборот, потеряв всю надежду, потеряв всех других, свалившись на самое дно, он вдруг почувствовал твердую почву под ногами, почувствовал себя каким-то особенным. Ведь они все были мертвы, а он… он еще нет! Что бы ни случилось с ним завтра, послезавтра, через год, чтобы ни случилось с ним может быть в этот самый момент, буквально в эту секунду, никто и ничто не отнимет у него главного — всего того, что у него уже есть. Ведь он прожил свою жизнь так, как не мог и уже не сможет прожить никто другой. Он видел то, что не видел никто. Чувствовал то, что никто другой не мог чувствовать. Да, он мог умереть там, в тишине и спокойствии, на той старой доброй Земле. Он мог никуда не лететь, мог занять кафедру в НИИ, мог выйти на пенсию под старость, получать хорошие гонорары от государства, пить чай в небольшом загородном домике, бить комаров, давить мух медленно и верно проживая оставшиеся дни в своей зоне комфорта. Он мог быть одним из многих, одним из десятков, а может и сотен миллиардов людей, некогда живших и умерших на этой планете. Но он не был таким. Он был другим, единственным в своем роде, последним. Все лучшее и худшее, что было когда-то в человеческой цивилизации, было в нем, в сером веществе, наполнявшим его черепную коробку. Он сам себе был закон и законодатель. Он был царем, президентом, императором этой Земли, он был Богом!

Но был ли он? Точно ли он был жив? — нередко посещали его и эти мысли. Он вспоминал слова Хью, этого призрака, этого воображаемого существа, жившего в его голове. «Ты мертв, ты просто этого не понимаешь». Слова эти эхом долетали откуда-то издалека, и тень мрачного сомнения окрашивала в темные тона его недавние светлые мысли.

Впрочем, Хью он уже давно не видел, как не видел и никого из них. Они не приходили к нему как раньше, не разговаривали с ним, не спорили. Лишь иногда, выходя в потемках на улицу, он видел тени, мелькавшие меж деревьев, слышал чьи-то отделенные стоны вдалеке. Поначалу они пугали его, он спешил к себе обратно, пытался запереться от них и не вылезать до тех пор, пока не рассветет и тени не исчезнут. Но вскоре этот страх прошел и на смену ему пришло обычное безразличие. В конце концов, что могли они сделать ему? Ему! Кем были они, по сравнению с ним, с последним, с живым?! Кем были они, кроме завистливых видений, способных лишь шептать в лесу или у него в голове?!

Громкий звук будильника заставил его вздрогнуть. Он поднял голову и удивленно посмотрел на стрелки часов. Все это время он лежал с открытыми глазами и смотрел в потолок. Всю ночь он не сомкнул глаз, погруженный в свои эти мысли о глобальном и вечном.

— Черт бы побрал! — он присел на край матраца, чувствуя именно в этот самый момент дикое желание спать. Бог, которым он в мыслях своих был еще совсем недавно, вдруг превратился в хилое не выспавшееся существо, которое хлопало в полутьме своими воспаленными глазами и проклинавшее всех и, прежде всего себя, за то, что он не мог выспаться перед самым главным путешествием своей оставшейся жизни.

Он приподнялся с матраца и осторожно подошел к входной двери. Костер у открытой двери в жилой отсек давно прогорел, было холодно и пар клубами вылетал изо рта. Он толкнул наружу дверь (он давно ее уже не закрывал на запорный механизм) и выглянул наружу. Где-то в глубине своей души, не признаваясь в этом даже самому себе, он надеялся на то, что там идет дождь или снег или дует сильный ветер. Это было бы причиной еще на день остаться здесь, выспаться и завтра, уже завтра, обязательно двинуться в путь… Но на темно-синем небе над головой тускло догорали последние звезды и где-то за лесом розовел горизонт безоблачного дня. На небе не было ни облачка, ни малейшего намека даже на слабый ветерок. Погода для его пути казалась идеальной.

— Ну что ж… в путь! — проговорил он тихо самому себе и уже быстрыми решительными шагами двинулся к сложенному на столе рюкзаку.

5

Было немногим больше половины восьмого, когда Виктор покинул пределы корабля. Звезд на небе стало уже значительно меньше; одна из них, самая яркая, мерцая своим столетним светом откуда-то издалека, висела прямо над самой его головой. Вторая… он остановился и внимательно всмотрелся в нее. Она двигалась, это был спутник. Странный спутник его дней, запущенный кем-то и когда-то в небо. — Кто запустил тебя, когда, зачем? — спросил он вслух. — Последние люди планеты или кто-то другой, кто прилетел издалека? Когда последний раз ты входил в контакт с кем-то, когда слышал последний раз человеческий голос… когда видел кого-то живого?

Но спутник не отвечал. Медленно, светясь яркой точкой в начинавшем розоветь по краям небе, он пролетел над его головой, мимо большой яркой звезды и исчез где-то там, за корпусом корабля, продолжая свое долгое путешествие по бескрайним просторам космоса. Виктор сделан несколько шагов в сторону леса, он хотел снова видеть его горящую на небе точку, хотел проводить его взглядом до самого горизонта, он будто ждал от него какого-то ответа, но лишнего времени у него уже не было.

— Надо идти! Хватит этого дерьма! — он мотнул головой, повернулся и быстрыми шагами двинулся прочь. Надо было спешить. Если он хотел добраться до дома на горе живым, надо было торопиться. У него еще будет время, если он доберется, у него еще будет уйма времени на то, чтобы предаваться своим философским мыслям, смотреть на спутники, звезды, ностальгировать по безвозвратно ушедшему прошлому. А сейчас… надо идти!

Дорога ему уже была знакома и путь его был короче. Тяжело дыша от усталости и слабости, он с трудом перелезал через поваленные деревья, где надо было проползал под ними, он ломал высокие кусты, приминал уже высыхавшие стебли высокой травы и вот, через несколько часов, он вышел на окраину города, примерно туда, где первый раз увидели они кусок стены какого-то строения человеческой цивилизации. Это была первая веха его пути. Самый первый этап был пройден успешно и можно было позволить себе передохнуть. Он скинул с себя рюкзак и повалился на какой-то поросших мхом камень. Тяжелое дыхание вырывалось из груди, выбрасывая в прохладный воздух пар. Ему было жарко. В первый раз за последние несколько дней, у него было желание снять перчатки, раздеться, выскочить из этого толстого неповоротливого скафандра, дать возможность телу передохнуть хоть сколько-нибудь! Но у него не было времени на глупости, и он ограничился лишь перчатками. Он снял их, убрал в рюкзак и вытер вспотевший лоб рукавом. Затем он извлек из рюкзака флягу и сделал несколько больших глотков. Два, если быть точным. Воду надо было беречь, а пить ее из озера или луж, ему не хотелось.

— В путь! — он приподнялся, закинул рюкзак на плечо и продолжил движение дальше. После непролазного бурелома, идти по прямым просекам дорог сквозь заросшие руины, было уже легче и темп его ускорился. Он знал куда идти, он видел знакомые места. Вот там была та стена, которую они видели до этого, издалека он различал ее прямоугольные очертания. Сейчас он шел параллельно тому пути, по которому шли они тогда. Так было короче, теперь он знал это, он даже начинал понимать логику архитекторов, планировавших когда-то давно этот город между возвышенностью и большим озером.

Вдруг мимо пролетела какая-то тень. Виктор остановился, поднял голову и посмотрел на небо. Над лесом медленно проплывала небольшое белое облако, проплывало куда-то туда, за реку, в сторону его нового дома. Он оглянулся и прислушался. Тишина! Ни ветра, ни шепота, ни звуков голосов. Даже призраки его остались где-то позади.

— Пусть их! Пускай живут себе Богом!

Еще несколько часов пути и его начала одолевать усталость. От непривычно долгого движения на ногах образовались мозоли. Он подошел к развалинам какого-то здания и присел на то, что было похоже на бетонные ступени. Он скинул тяжелые ботинки, поправил носки и сильнее зашнуровал их. Он собирался снова двинуться в путь, но что-то привлекло его внимание. Что-то на горизонте, что виднелось сквозь деревья и развалины домов. Что-то черное и мрачное.

— Что это такое? — он протер глаза и прищурился. «Темнота? Начинавшаяся темнота?» — он снова снял рюкзак, достал из него свой небольшой механический будильник и проверил стрелки. Было чуть больше двух часов дня. Закат был где-то в районе пяти и было еще почти три часа до того, как солнце скроется за горизонтом. Конечно, где-то на линии его, там, где был восход, уже было значительно темнее, чем там, куда солнце двигалось и где садилось. Но восход был с другой стороны, а темень, эта темень была как раз там, где был закат, где солнце, все еще светившее на небе, должно было быть видным до самого последнего момента. — Что это такое? — он сделал несколько шагов в сторону дороги, деревьев там было меньше и оттуда можно было легче определить то, что одновременно вызывало в нем любопытство и страх. Снова облако пролетело над его головой. Он посмотрел на него, перевел взгляд в эту даль и… вдруг понял! С той стороны, откуда он шел, будто преследуя беглеца по пятам, надвигались на него огромные черные тучи. Они еще были на горизонте, они еще не загораживали солнце и оно по-прежнему светило в высоте, над деревьями, но первые гонцы этих туч, пушистые облака, уже проносились над ним по голубому небу.

— Черт бы побрал!.. — Виктор протер вспотевший лоб и опять уставился вдаль. Тучи, огромные и черные, такие, каких он еще не встречал здесь, неслись прямо на него. Вид их не предвещал ничего хорошего. Его утешало только одно — они не были желтыми, следовательно, не несли в себе этих ядовитых осадков. Но черный их цвет, как смола, как темень, как смерть, пускал мурашки по всему его телу. Надо было идти и идти как можно скорее! Он снова бросился в путь! Снова ноги его зашуршали по пожелтевшим листьями и траве, снова тяжелое дыхание с хрипом и паром начало вырываться в прохладный воздух осени.

Планы его изменились и он решил двигаться без остановок до самого моста. Тут, по эту сторону точки невозврата, не было ничего, что могло бы защитить его хоть как-то от того, что надвигалось на него. Не было домов с крышами, не было тоннелей и сооружений, где мог бы он осесть и переждать. Там же, за мостом, чуть дальше по дороге, он видел эти дома, какие-то серые сооружения, которые тогда показались им жуткими и похожими на какие-то блокпосты. Они решили тогда не идти туда и двигаться дальше. «Они…» Их больше не было с ним. Был лишь он, наедине со своим страхом и ужасом, наедине с черными громадинами туч, которые катились к нему. Тогда «они» еще были и были другими. Другие надежды, другие страхи, другие образы мыслей. Теперь остался лишь он, мелкая букашка, ползущая куда-то по дороге, цепляющаяся своими тонкими лапками за последние соломинки, которые оставались еще на этой планете.

«Эта планета, — думал он, уже оставив все попытки прогнать от себя дурные мысли, — она как живой ненасытный организм! Будто она хочет убить меня, будто она мстит мне за всех людей, кто довел ее до этого, кто превратил ее в это!» Он мотнул головой, но это уже не помогало. Темные мысли, будто прилетев откуда-то сзади, из этих облаков, уже прочно залезли в голову и вцепились своими острыми прогнившими зубами в кромку его сознания, отказываясь улетать прочь, покидать его воспаленный разум.

— Но я… — продолжал он уже вслух, запинаясь и прерываясь тяжелым дыханием, — я-то тут причем… Я обычный человек, оказавшийся тут не по своей воле, оказавшийся черт знает как… когда… когда не должен был… Меня-то за что… я-то чем виноват?!

Будто отвечая ему, где-то сзади, в лесу, послышался шум ветра. Виктор остановился, вопреки своим прежним намерениям, и обернулся. Тело его вздрогнуло. Ужас пробежал по нему мощным электрическим разрядом. Казалось, кто-то прикрепил к его руками и ногам электроды и пустил по ним электрический ток огромной силы. Он невольно попятился назад, прочь от того, что видел он, прочь от того, что летело к нему. Ноги его, будто они жили своей какой-то жизнью, будто говорили нерешительной голове «ну его к черту» продолжали двигать его прочь от этого ужаса, от этих туч-убийц, летевших к нему со своей зияющей чернотой пастью. Он открыл рот и хотел что-то сказать, произнести что-то самому себе, сквозь этот ветер услышать свой голос, единственный голос единственного оставшегося еще живого человека. Но ветер заглушил его усилия; сильным порывом залетел он в грудь, в его легкие, в его душу. Ветер был заодно с ними, с этими тучами, с этой планетой-убийцей, хотевшей размазать его жалкое существо по своей выжженной земле. Они ненавидели его, они хотели убить его и… они убьют его!

— К черту! — прокричал он и бросился бежать. Но сил было мало и уже через пару десятков метров, бег сменился на быстрый шаг. Дыхание участилось, снова заболели мозоли, хотелось пить, хотелось есть, спать, хотелось просто упасть лицом в землю и забыться! Но он не мог, смерть ползла за ним по его следам, смерть уже наступала на его пятки, касалась своими костлявыми пальцами его спины, тыкала его порывами холодного ветра, будто прося остановиться, не бояться, присесть и немного отдохнуть. — Отвали! Отвали от меня! — Виктор чувствовал, как касается она его плеч, слышал, как шепчет она ему в уши сзади ветром всякую чушь. Она говорила, что так будет лучше, ему будет лучше, им всем будет лучше. «Зачем мучиться, зачем страдать?!..» — но Виктор не хотел ее слушать, он с силой ударил себе рукой по щеке. Этого оказалось недостаточно. Голос сзади продолжал долетать до ушей. Что-то про «другой мир», что-то про «так будет лучше». Не жалея уже себя, Виктор поднял руку и с размахом зарядил себе кулаком в лицо. Он попал в правый глаз, в бровь. Боль пробежалась по обнаженным нервам, но он ждал этой боли, ждал ее отрезвляющего для сознания эффекта.

Кругом быстро потемнело. Буквально за несколько минут заросшая дорога почернела и опустилась в полумрак. Солнце быстро исчезло и на землю опустилась вечная, как казалось ему в тот момент, темнота. Тени запрыгали по сторонам, в каждом шевелящемся на дороге кусте он видел прятавшуюся фигуру, каждый треск дерева стал стоном, каждое дуновение шепотом.

Вскоре он достиг прямого участка, и дорога поползла вверх. Он помнил это место, помнил то, что где-то там, сверху, уже совсем скоро, должен начаться мост. Он должен успеть пройти по нему, найти укрытие там, по ту его сторону пока его не накрыли эти тучи, пока они не засосали его в себя раз и навсегда… Но что это? Что-то пролетело мимо, что-то белое, похожее на пепел, похожее на… снег.

— Снег?! — первую секунду он почувствовал облегчение, первую секунду все его страхи будто стали меньше. Это было не чудовище, не какое-то космическое создание, ненавидящее его за всю человеческую цивилизацию, это была не месть этой планеты, это был снег. Простой, мать его снег, вылетавший из этих огромных, окутавших все, чернух туч. Но ветер с силой ударил его в лицо, ударил так, что тело покачнулось. Через мгновение оледенелые острые снежинки забарабанили по его лицу, губам, шее. Позади, где-то там, откуда он только что пришел и где начинался этот прямой участок дороги, уже с трудом можно было различать очертания деревьев, там была уже дымка, была уже сильная вьюга, кружившая и свистевшая между деревьев.

Виктор скинул с плеч рюкзак и достал из него перчатки. «Надо идти, мост уже где-то рядом», — он снова бросился в путь, быстро передвигая ногами по шедшей вверх дороге к разрушенному инженерному сооружению, которое некогда было мостом.

Вскоре вьюга окончательно накрыла его. Она закружила и запела вокруг. Ветер бросал его в разные стороны, колотил в лицо крепкими, как стекло, ледышками. Виктор опустил стекло скафандра, он думал так будет лучше. Но система вентиляции не работала, батареи давно окислились и стекло быстро покрылось замерзшим изнутри паром. Виктор поднял его, снова сбросил с плеч рюкзак и достал оттуда свою куртку. Не думая об эстетической стороне вопроса, он повязал ее как платок на голову, закрыл ей шею, уши и оставил только небольшой прорез для глаз. Так было лучше, снег и лед не лупили его уже с такой силой и он снова мог двигаться дальше.

Минут через десять впереди появился первый просвет между высокими черными деревьями. Это был мост. Он узнал это место. Тот мост, за которым начиналась другая местность, другая, тоже уже ушедшая в небытие, эпоха. Он ускорился, тело шатало в разные стороны от непомерного напряжения. Еще сто метров, потом пятьдесят, потом десять и вот он у его края… Но… «Черт бы побрал!» Он остановился, оглядывая местность перед собой.

То, что видели они тогда, летом, двигаясь через этот мост и то, что видел он сейчас, невозможно было сравнить. Не было живописных равнин с холмами, с деревьями, купающимися в лучах заходящего солнца. Не было солнца, не было противоположного берега, не было, казалось, ничего. Мост этот уходил будто в никуда, обрываясь заснеженной пустотой. Виктор развязал куртку на голове. Первые мгновения ему казалось, что это она мешает его обзору, что он не видит ничего лишь потому, что она съехала ему на глаза. Но это было не так. С курткой, повязанной на голове, или без нее, он видел одно и то же — разрушенный мост, уходящих в заснеженную пустоту. Дикий вой доносился из этого закрытого снежной дымкой пространства. Казалось, что какое-то дикое животное сидело где-то на краю пропасти и дико выло, ожидая его для того, чтоб схватить в свои когти!

«Вернуться в корабль!» — первая разумная мысль сквозь страх и трепет пробилась в его сознание. Она была такой ясной, такой отчетливой и сильной, что Виктор развернулся и даже пробежал несколько метров вниз, в сторону корабля. Но там, в лесу, он видел лишь мрак, лишь бивший в лицо острыми краями снег и чью-то мрачную фигуру, которая стояла посреди этой дороги, которая ждала его там, это была смерть… он знал это без всякой доли сомнения.

— Хер ты меня получишь! — проскрежетал он зубами со злобой в голосе. На мгновение у него появилась дикая мысль броситься к ней, ударить ее в лицо кулаком своей замерзшей руки. Пистолет! Ведь у него был пистолет и один патрон. Он мог подойти к ней вплотную, достать его, снять с предохранителя, прислонить к костлявому лбу и… сделать выстрел. Но о чем он? — О чем я?! — закричал он, всматриваясь в темневшую, еле различимую при снеге даль. Во мраке он не видел уже никого. Здесь был лишь он, его мысли, его натянутые в струну нервы. Он снова повернулся в сторону моста и решительно зашагал к нему. — Я должен сделать это! — проговорил он вслух, проговорил громко, чтобы слышал он сам, чтобы слышали, если слушали, и они.

Ноги медленно двигались вперед по разрушенному мосту. Снег лупил все сильнее. Белыми полосами пролетал он мимо Виктора, мимо торчавших из-под куртки воспаленных глаз. С каждой минутой ветер усиливался. Будто не желая пускать его дальше, он толкал Виктора в сторону, к самой пропасти, будто стараясь скинуть его вниз, на острые камни. Он будто ожидал, что Виктор испугается, развернется и побежит прочь. Но Виктор не сдавался. До крови прикусив опухшие губы, он продолжал свое движение. Его точка невозврата была позади. И больше не было пути назад! Не было Ориона, не было закопанных под деревьями тел. Был лишь он, его бьющееся в груди сердце, рюкзак на спине и последний патрон в его оружии.

С каждым шагом поверхность моста становилась все более скользкой. Мокрый снег, который летел из этих черных облаков, падал на бетон и тут же замерзал, превращая путь в каток. Но пути обратно уже не было и Виктор продолжал двигаться вперед; он шел, полусогнутый, держась замерзшими руками за полоску бетона. Ветер стал еще сильнее. Он выл, он толкал, он шептал ему в уши всякую гадость. Десятки метров отделяли уже его от острых камней внизу. Он видел еле заметные их очертания, смотревшие на него и будто говорившие «давай, мы ждем»! Но он не слушал их, по крайней мере, старался не слушать. Он мотал головой, иногда останавливался и бил себя ладонью по лицу, чтобы хоть как-то прийти в себя, хоть как-то возвратиться в мир «нормальный».

Вот перед ним показалась пропасть центральной части. Она выплыла перед ним будто из ниоткуда, сливаясь в этой вьюге с таким же непроглядным фоном позади. Где-то там, внизу, лежала фигура Йорга. — Он мертв, они все мертвы, а я… я единственный, кто жив! — говорил он, успокаивая себя, мотивируя себя на то, чтобы двигаться дальше. Правая рука коснулась узкой полоски, которая оставалась на этом участке от моста, потом левая, за ними, осторожно, шаг за шагом, приминая снег большими круглыми лунками, ползли колени. Виктор старался не думать о камнях внизу, не думать о ветре, который с неистовой силой толкал его в бок, в сторону своей гибели. Десяток метров опасного пути, десять каких-то жалких метров, отделявших его жизнь от смерти. Он должен пройти их, должен сделать это для них, для себя, для каждого человека, который когда-либо жил на этой планете! Еще несколько шагов. Медленно приближался он к центру моста. Он видел уже край этой пропасти, видел снова широкую заснеженную поверхность продолжения моста за ней. Отсюда она казалась ему огромной. Как настоящее шоссе! Как взлетная полоса аэродрома. И почему тогда он так боялся идти по ней?! Ведь он мог прыгать на ней, мог плясать, он мог бегать влево и вправо по этому мосту, не боясь того, что может сорваться и свалиться вниз.

Вот впереди появились первые очертания деревьев. Еще совсем немного, несколько десятков метров, с сотню движений руками и ногами над этой пропастью и он… Но, вдруг, он остановился. Замерзшие руки до боли вцепились в острые края разрушившегося бетона. Он посмотрел в пропасть, на камни внизу. Среди них лежало тело Йорга, растерзанное, неподвижное. Хотя нет! Нет! Он вздрогнул всем телом и задрожал. Тело внизу вдруг стало двигаться, оно приподнималось над камнями, оборачивая к нему свое неживое лицо!

— Кажется! Мне это только кажется! — он попытался отвернуться, но не смог. Взгляд его, точно прикованный, снова и снова возвращался к тому, что видел он внизу. Он закрыл и снова открыл глаза. Тело никуда не делось. Он видел его ясно и отчетливо, видел так, как видел этот мост, эту вьюгу, эту пропасть под собой. Тело поднималось над камнями и медленно поворачивало к нему свое бледное, неразличимое во вьюге лицо. Снова чей-то шепот рядом, чье-то холодное дыхание над самым ухом.

— Валите! Валите нахер! — заорал он громко, но дикий вой вьюги поглотил его слова. Он сделал еще один шаг на четвереньках вперед и снова посмотрел вниз. Фигура стояла внизу и смотрела на него своими безжизненными глазами. Только это был не Йорг, это был Хью! Тот самый Хью, который размазал свои мозги по Ориону, тот Хью, тело которого в припадке безумства выкопал он тогда из земли. Это он преследовал его все это время! — Отвали от меня к черту, животное! Тебя здесь нет, — шептал Виктор, медленно продолжая ползти дальше.

Вскоре полоска бетона стала совсем узкой. Самое страшное место всего пути было прямо под ним. Правая рука с обмороженными пальцами уже не могла держать бордюр как раньше и он схватился еще левой рукой за разбитую бетонную поверхность. Но эта-то рука и подвела его. Эта рука и стала причиной последовавших событий.

Несколько метров, три, может четыре, отделяли его от края пропасти. Последние усилия его измученного тела. Шаг, второй, третий, он почти там, почти спасен, но вдруг… что-то крепко схватило его за левую руку. Он рванул ее на себя; он не хотел оборачиваться, не хотел смотреть на то, что держало его. Ведь там никого не было! Ведь он был единственным живым существом на всей этой планете! Он дернул несколько раз. Дернул со всей своей силы. Но ничего не помогало. Рука была как в тисках. До боли сжимая замерзшими пальцами бетонную поверхность бордюра, он начал поворачиваться. Ветер задул с такой силой, что сорвал повязанную куртку с лица и бросил ее вниз, в эту пропасть, к ногам этого чудовища, которое ожидало его внизу. Он видел, как улетала куртка, видел, как темным пятном упала она на белый снег! Вот только там уже никого не было, лишь проглядывавшие сквозь белую мглу камни, лишь снег, кружащий в вихре. И вдруг… он вздрогнул и затрясся. Хью! Он был здесь, рядом с ним. Его бледное лицо, развороченная пулей черепная коробка. Секунда, одна лишь секунда и их глаза встретились — раскрасневшийся, воспаленный взгляд Виктора и спокойные, стеклянно-мертвенные глаза Хью. — Уйди… — начал было Виктор своим дрожащим от страха голосом, но не докончил. В этот момент Хью дернул его с такой силой, что вторая рука его сорвалась и тело резко полетело в пропасть.

«Мертв! Я мертв!», — думал он, смотря в белое пространство вокруг. Эти несколько мгновений, несколько секунд пребывания в каком-то странном подвешенном состоянии между миром мертвых и живых. Но вот острыми иголками в лицо ударила вьюга, боль пробежалась по замерзшим рукам, он зашевелился и открыл глаза. Он был жив. Острые камни были внизу, под самыми его ногами. Он видел среди них свою куртку, видел еще незамерзшую реку, которая текла между ними в это белое заснеженное никуда. Он парил над ними, как птица. Какая-то сила, такая же необъяснимая, как и все остальное здесь, вернула его к жизни, подвесила его над этой пропастью, давая ему еще один шанс выжить. Виктор поднял глаза вверх и увидел лицо Йорга. Он стоял перед ним на коленях, обеими руками сжимая его замерзшую руку. Он кричал ему что-то, но что он кричал — Виктор никак не мог разобрать.

— Ты… все-таки жив? — смог выдавить из себя Виктор слабым голосом. Жизнь, смерть, правда и ложь, все это смешалось в его голове во что-то непостижимое и изменчивое. Он не понимал ни себя, ни их, он не понимал уже ничего. Йорг был мертв, Йорга не было и не могло быть сейчас рядом. Но именно он держал его над пропастью! Он кричал ему что-то, он пытался его спасти. И в этот момент он был жив, здесь и сейчас для него он был живее всех живых! Он был тем приведением, в которое ему хотелось верить.

— Тяни меня, старина, тяни! — прохрипел ему Виктор и вторая его рука потянулась к Йоргу. Йорг схватил ее и начал тянуть сильнее. Но сил ему не хватало. Он дергал, он что-то кричал, но поднять Виктора у него никак не получалось. Виктор так же пытался карабкаться, но слабость и тяжелый рюкзак тянули его вниз. Он сделал еще несколько рывков, похожих больше на качания, но все они были напрасны. Силы обоих были на исходе. Он видел над собой напряженное лицо Йорга, видел, как выпирали на лбу его от усилий жилы, но он держал его не жалея сил. — Подожди, подожди!.. — прокричал Виктор и вынул из его рук свою правую руку. Он отщелкнул карабин на лямке рюкзака, и он грузом повис на второй его руке. Перебирая медленно замерзшими в перчатках пальцами, он потянулся ко второму карабину. Послышался щелчок и тело вмиг стало легче. Десть килограммов груза, десять килограммов необходимой для жизни провизии отправились вниз, в воду этой быстрой, несшейся сквозь камни, реке. — Тяни меня, тяни! — Виктор снова протянул ему вторую руку и Йорг опять схватил ее. Но тело его было измученно настолько, что поднялось лишь на несколько сантиметров, провисело так с пару секунд и грузно опустилось вниз. — Тяни сильнее, старина, тяни! — кричал он ему, бился, рвался вверх, но силы в руках уже не оставалось.

— Отпусти меня! — проговорил Виктор через минуту. Проговорил сквозь ветел, лупивший острыми ледышками в лицо, — ты не вытянешь меня, старина, отпусти!..

Снова налетела и закружила вьюга. Ветер задул с такой силой, что тело Виктора начало качаться. Но ему уже было все равно, он не рвался вверх, не цеплялся зубами и ногтями за последние соломинки, которая протягивала ему жизнь. Этот момент наконец-то настал. Конец его одиссеи в тысячу лет, конец его долгого и сложного пути. Он разжал одну руку и она выскочила из холодной руки Йорга. С нее слетела перчатка и полетела вниз, в это бескрайнюю пропасть, где под новыми порывами ветра и снега уже не было видно ни воды, ни камней. Йорг по-прежнему держал его вторую руку, но силы в пальцах таяли с каждым мгновением, как, чувствовал он, таяли силы и у Йорга.

— Отпусти, — повторил Виктор тише и опустил лицо вниз. Он не хотел смотреть Йоргу в глаза, в эти последние моменты жизни перед глазами пролетел тот день, тот миг, когда Йорг, с наполненными ужасом глазами, висел над пропастью, как держался за Каролину, и как он, Виктор, швырял ему в лицо камни, пытаясь сбросить его вниз. И вот теперь, на этом же самом месте, несколько месяцев спустя, над пропастью висел уже он…

Пальцы второй его руки начали медленно расцепляться и тело медленно поползло вниз. Откуда-то издалека, как будто из другого мира, он слышал крики Йорга, его упреки, просьбы, мольбы… Но что он мог сделать? Сейчас, как и тогда, у него был лишь один путь и путь этот был только в одну сторону… — Прощай… — последние его слова вылетели в морозный воздух и пальцы разжались. Тело, удерживаемое только усилиями Йорга, быстро поползло вниз. Без его помощи, без его попыток спасти самого себя, Йорг не мог удерживать его долго. Как он ни старался, как ни бился, как ни орал, но тело Виктора сползало вниз все быстрее. Еще несколько секунд жизни, несколько диких криков, ногти Йорга, раздиравшие руку Виктора до крови… Но вот снова ударила вьюга. Вокруг завыл и закружил ветер. Ослабшие руки Йорга разжались и Виктор камнем полетел вниз.

6

Уставшие ноги медленно плелись по асфальтированной дороге. Стояла невыносимая жара, и в горле до боли пересохло. Казалось, он готов был пить из лужи, из любого источника любую, пусть даже самую смрадную и вонючую воду. Но воды не было никакой, кругом была бескрайняя степь с солончаками и выжженной до желтизны травой. Не было слышно ни птиц, ни кузнечиков. Казалось всё умерло на этой пустынной планете, всё, кроме него.

Он замедлил шаг и прислушался. Тихо. Ветер в ушах, шаркающие звуки тяжелых ботинок по асфальту. Ракета. Вдалеке, почти на линии горизонта, виднелись очертания космодрома и посреди них, как аист над гнездом, возвышалась, тянущаяся к небу ракета. «Орион», прочитал он надпись на ее стороне, прочитал вслух. Это была его ракета, на ней он полетит туда, в космос. Но почему он один? Где другие космонавты, где вся его наземная команда?

— Эй, — он коснулся пальцем микрофона и подвинул его ближе к губам, — слышите меня?!

Но его не слышали, по крайней мере, не отвечали. Он снова повторил свои слова, снова надеясь достучаться до них, до кого-нибудь по ту сторону радиоволны. Но слабое потрескивание статики было единственным звуком, который прорывался к нему из динамиков.

— Кто-нибудь… меня?.. — но он не докончил. Только сейчас он заметил, что скафандр его был порван в нескольких местах, что он был замаран грязью и кровью, и больше походил на фартук патологоанатома, нежели на инструмент, в котором он должен был лететь в космос. Но к черту! Какая уже разница! Он вздрогнул от неожиданности, он был уже перед самым кораблем. Мысли его, улетевшие вперед, неожиданно быстро привели его к его цели и вот он был уже в подъемнике, двигавшим его вверх, туда, где на самой верхушке огромной ракеты возвышался небольших размеров космический корабль.

Дверь в корабль долго и протяжно заскрипела. «Почему она скрипит», как-то невольно пришло в голову. — Где все, кто-нибудь? — повторил он вновь, но слова его опять остались без ответа.

Виктор пролез внутрь, занял свое кресло и пристегнул ремни. Он был готов к старту. Но где команда? Где отсчет времени? — Меня… кто-нибудь… слышит? Не работает радио! — он понял этот только сейчас, понял слишком поздно. Рука потянулась к панели управления, к кнопкам радиосвязи. Передатчик щелкнул, послышался треск. Странные звуки шумов, который до этого он не слышал, но никаких голосов, никаких команд с центра управления, ничего. — Что за черт?! — он сменил диапазон, но везде было одно и тоже, везде были эти странные, не похожие ни на что шумы. И вдруг… холод!.. Он дунул в лицо так ясно и отчетливо. Порыв ветра, морозного и свежего, проник внутрь и пронесся по кораблю. Показалось ему или нет? Ведь корабль герметичен! Ведь он задраен со всех сторон!

Тело тряхнуло. — Я лечу? — наклонившись, он посмотрел в маленькое окно иллюминатора и увидел вращающиеся вокруг звезды. Он был в невесомости, совершенно один, в неработающем порванном скафандре, в корабле с нарушенной герметизацией. Он чувствовал, как опускается температура вокруг, как воздух со свистом уходит прочь и влага начинает испаряться из его обмороженной кожи.

— Эй! — заорал он до хрипоты в голосе в микрофон. — Какого черта? Как я… здесь оказался? — что-то завыло рядом, холодный ветер ударил в лицо с новой силой. Щелкнул замок ремня, он попытался подняться над креслом, но какая-то сила удерживала его на месте, какая-то сила снова тянула его вниз.

— Эй! Кто-нибудь? — заорал он, заорал со всей силы, чтобы слышали все, но слова вырвались из груди лишь тихим хрипом. Язык его, губы его вдруг стали другими. Он чувствовал их по-другому, будто в одно мгновение он переселился в какое-то другое тело, какого-то другого человека. Он повернулся. Он снова хотел посмотреть в иллюминатор, что-то происходило не то, что-то… Но его уже не было. Там были лишь звезды, висевшие сплошной стеной над головой.

Боль. Новое чувство, пробившийся к нему откуда-то из глубины сознания. Лицо, ноги, руки, все болело. Онемевшее, обмороженное лицо и руки. Он вздрогнул. Все менялось прямо перед его глазами. Старый мир его воображений рушился, безвозвратно уходя в небытие. Исчез корабль, исчез иллюминатор, исчезли шумы в радиоэфире и не осталось ничего. Лишь звезды и мрак, лишь холод. Он был один, в открытом космосе? Мог он вывалиться из корабля в это бесконечное пустое пространство снаружи? Но нет! Нет!!! Почему он тогда жив? Что удерживало его еще в этом мире и пространстве? В темноте он разглядел черные очертания какого-то массивного предмета перед собой. «Корабль, это корабль, я вывалился из него!», — была первая его мысль, но даже сейчас, даже в смутном своем сознании, она казалась ему бредовой и невозможной, и он погнал ее прочь. Но что тогда происходит?

— Что это?! — проговорил он вслух, почти прокричал. Его левая рука потянулась к предмету, который видел он перед собой, но вторая его рука почему-то не двигалась. Рука его была и так направленна вверх. Он пытался пошевелись ей, но у него не получалось. Он крутился, он дергался, он орал. Звезды, запорошенная снегом равнина вокруг, очертания полуразрушенного моста. — Нет, я жив! — задыхаясь, прохрипел он и от слов, от обычных человеческих слов, сказанных вслух и услышанных им же самим, ему стало немного легче. Он вспомнил про вьюгу, про старый, полуразрушенный мост, про попытку пробраться туда, по другую сторону этого моста, потом Хью внизу, Йорг, державший его за руку… Все эти видения, все эти галлюцинации, были ли они на самом деле? Живы ли они? «Конечно нет», — говорил в нем один голос, «но кто тогда тянул тебя вниз, и кто держал тебя сверху?», — спорил с ним голос другой.

— Кто… держит меня? — прохрипел он еле слышно. Глаза стали привыкать к темноте и звезды уже ярче освещали очертания моста. Наконец он увидел то, что держало его над пропастью, что хранило ему жизнь все это время! Кусок торчавшей из моста арматуры. При падении он распорол ему рукав скафандра и он, падая вниз, зацепился за него. Это был не Йорг, не другая какая-то сила, которую нельзя было описать, это была она, железка, хранившая ему жизнь все это время!

Свободной рукой он попытался схватиться за край моста. Но обмерзшие без перчаток пальцы не слушались и тело, подвешенное за руку, лишь слабо болталось над пропастью.

— Хорошо… хорошо! — утешал он себя вслух. Кусок металла надежно держал его над пропастью и особой спешки теперь уже не было. Он осмотрелся по сторонам. Острыми бетонными клыками смотрел на него сверху разрушенный мост. Виктор отдышался, приподнял одну ногу и попытался забросить ее на край моста. Попытка не увенчалась успехом, тело раскачалось, но ботинок даже не коснулся бетонной поверхности. Виктор повторил это еще раз, в этот раз сильнее увеличивая амплитуду колебания. Нога поднялась выше, в этот раз он сумел зацепиться ботинком за самый край моста. Она начал приподниматься, он хотел перевалиться телом на мост, но в этот момент ботинок соскочил, и Виктор с криком сорвался вниз. — Твою мать… твою мать!.. — он снова повис на вытянутой руке, боясь лишний раз шевелиться, боясь сделать хоть одно слабое движение.

Так он провисел минуту, а может и несколько. Но надо было что-то делать, надо было решительно выходить из того глупого положения, в котором он оказался. Он дал себе возможность отдышаться, дал нервам время немного успокоиться и снова начал раскачиваться. В этот раз ему повезло больше, нога зацепилась за что-то прочное на краю моста, и он смог перевалиться на его запорошенную снегом поверхность.

Он отцепил рукав от арматуры и несколько минут лежал неподвижно на спине, рассматривая небо над головой. Снег медленно падал ему на лицо, на потрескавшиеся губы, на воспаленные красные глаза. Казалось, он бы мог лежать так вечно. После всего того, что пережил он, что перечувствовал, его охватило чувство апатии настолько сильное, что даже бесконечная пропасть внизу не пугала его уже так, как раньше.

Через несколько минут он начал полсти дальше. Обмерзшие руки касались снега, оставляя на нем небольшие борозды. Еще несколько минут и он был там, по ту сторону моста, спасенный и живой. Но живой ли? Добравшись до края, он рухнул на снег и перевалился на спину, скрещивая на груди и пряча от мороза свои обмерзшие руки. Осознание реальности начало приходить к нему постепенно. Он вспомнил про рюкзак, ведь в нем было все, что он имел. Весь запас его таблеток, все медикаменты, все то, что необходимо было ему для выживания. Без него он погибнет. Без него весь смысл его дальнейшего движения сводился к нулю. Он снова встал на колени и посмотрел в пропасть, в черневшую темноту внизу, на воду, в которой еле заметно отражались звезды.

— Сегодня уже не полезу! — он запустил руку в карман на груди. Обмороженные пальцы нащупали пистолет и зажигалку рядом. Не все было так плохо и, как минимум, до утра он сможет еще протянуть. — А завтра… завтра я сюда вернусь.

Минут через двадцать он вышел на тот участок дороги, где виднелись по правую сторону эти первые небольшие бетонные строения. При свете звезд они казались еще более мрачными, чем помнились до этого. Мороз пробежал по его спине при виде первого здания, с черневшим, как пасть чудовища, дверным проемом. Идти дальше — первым мысль, которая пришла ему в голову. Но дальше — куда? Все дома здесь, как и все, что оставалось в этом мире, было мрачным. Куда еще идти?! Что еще искать?! Да и рюкзак!.. Его свалившийся в пропасть рюкзак. Уходить далеко от него ему не хотелось. Ведь в нем все, что у него было. В нем была вся его жизнь.

Он повернул вправо и пошел по направлению к первой бетонной постройке. От холода руки сильнее сжались на груди. «Дрова, — подумал он и оглянулся вокруг, — надо набрать дров!» Недалеко от входа валялось большое поваленное дерево. Виктор отломал несколько больших веток, потом несколько мелких для розжига, схватил все это в охапку и осторожно, будто боясь нарваться на спящих внутри жильцов, вступил внутрь.

Вековая пыль поднялась в воздух от его тяжелых ботинок. Несколько раз он чихнул, окровавленная сопля попала ему на скафандр. Он попытался ее стереть, но лишь больше размазал.

— Черт с ней! — проговорил он и снова запустил руку в карман. Но замерзшие пальцы не разгибались. Чтобы отогреть их, Виктор опустился на колени, прислонил обе руки к губам и сделал несколько глубоких выдохов. Боль появилась только через минуту. Сначала щекочущая, вызывающая желание почесать, а потом режущая, отдающая во все нервные окончания. Через несколько минут пальцы слабо зашевелились и Виктор, наконец-то, смог достать из кармана на груди зажигалку. Щелчок, маленькая синяя искра стрельнула перед самым лицом и вдруг все вокруг осветилось ярким желтым пламенем. Он поднес руку к сложенному на пыльном полу хворосту и поджег мелкие ветки. Они вспыхнули и через несколько минут костер уже ярким желтым пламенем освещал все вокруг.

Это было небольшое сооружение из бетонных плит. В чем было его предназначение, понять было не легко, но по топорности сооружения, по тому, как грубо и на скорую руку оно было сложено из серых бетонных плит, Виктору казалось, что это было сооружение какого-то временного военного характера.

Он подбросил в костер еще веток и пламя вспыхнуло ярче, освещая уже низкий потолок и стены. На этих стенах не было ни надписей, ни рисунков космических кораблей, но с противоположной стены от входа, виднелись сколы на бетоне. Возможно это были следы от пуль, оставленные очередной атакой. Возможно, именно здесь сотни, а может и тысячи лет назад, один из последних представителей человечества убил другого. Возможно здесь, на этом самом месте, в этом самом здании, когда-то давно решалась судьба всего человечества! Сколько погибло их здесь, сколько погибло их на этой планете, некогда бывшей Землей? Сколько миллионов, миллиардов людей сгинуло здесь раз и навсегда из-за чего-то мелкого и несущественного, из-за какой-то глупой мысли каких-то глупых людей? Виктор покачал головой и отодвинулся чуть дальше от костра. Ему уже было теплее и он осторожно почесывал раскрасневшиеся от обморожения руки. Сколько планов было, сколько амбиций! Покорение космоса, завоевание других планет, движение быстрее скорости света, преломление времени и пространства. Они научились делать межзвездные космические корабли, но не смогли научиться главному — понимать друг друга. И теперь… Что стало с ними теперь?… Ни животных, ни птиц, ни, толком, растений. В этой войне человека против человека не смог выжить никто. Все то, что эволюция создавала на Земле миллионы лет, было подорвано к собачьим чертям высшим ее представителем, самым умным, самым развитым, самым амбиционным, за какие-то несколько сраных лет!

Виктор подбросил еще несколько толстых веток в костер и облокотился на стену. Ему было уже легче, нервное напряжение последних часов уходило и на смену ему являлось обыденное желание есть и спать. Он слышал, как снаружи снова разыгралась вьюга, как ветер завывал в бетонных блоках и как время от времени, будто враги, прорвавшиеся в эту укреплённую зону, со стороны входа залетали снежинки.

Он достал из кармана нож и сжал его в правой руке. Просто так, просто на всякий случай. Уж слишком жутко завывал ветер снаружи, да эти видения на мосту как-то все еще не выходили из его головы. Он вспомнил про пистолет, про последний его патрон. «Оставь его, может пригодится», — вспомнились слова, сказанные Хью, вернее видением Хью. Он невольно представил тело, свое обездушенное тело, лежащее здесь сотни и тысячи лет, мумифицированное, с черневшей на пожелтевшем черепе дыркой. Ему стало как-то особенно неприятно, и он погнал от себя эти мысли прочь, пытаясь думать о чем-то другом. Но о чем еще он мог думать?

— О чем? — произнес он вслух хриплым сорванным голосом, который напугал даже его самого. Он отвык от этих голосов, давно уже отвык от голосов, произнесенных реальным человеком. Он больше никогда их не услышит. Ни в записи, не, тем более, вживую. — Да и хер с ними! Не велика потеря! — люди разочаровали его, все человечество, со всеми его культурами, религиями, политическими взглядами, не вызывало у него уже ничего, кроме жалости и чувства отвращения. Их слова оказались пустыми, их искренние убеждения иллюзиями! Здесь и сейчас, на выжженной кислотными осадками планете, в этом полуразрушенном бункере, со следами от пуль, оставленными одной из последних воин, как никогда до этого чувствовал он всю горечь этого разочарования. Ведь во всем этом были виноваты люди. Они и ни что другое были причиной этого! Они заварили все это дерьмо, по разным причинам, которые ему были не известны, которые им самим-то даже, наверное, были неизвестны! Ведь не родись они на этой планете, все было бы по-другому. Кругом была бы жизнь, летали птицы, бегали животные, ползали змеи. Но нет! Миллиарды лет развития канули в небытие. Пришло разумное начало, с машинами, с ракетами, фабриками, нефтяными вышками, с охотой для развлечений и оставило после себя лишь пыль и пустоту.

Костер медленно догорал и дров, которые он притащил, оставалось уже совсем мало. Он приподнялся и медленно пошел к выходу. Снова валил снег, снова вьюга и ветер. Он наломал еще сухих веток и принес их внутрь. Захотелось пить и он, сделав несколько больших комков из снега, принес их внутрь, к костру. Вода медленно таяла в его уже согревшихся руках, и он слизывал ее с белой поверхности снега.

Вскоре его начал одолевать сон. Веки окончательно отяжелели и расслабленное отогревшееся тело поползло по стене вниз. Он должен был поспать. Завтра его ждал тяжелый день. Завтра он должен будет найти под слоем снега свой рюкзак. А может он попал в реку, может вода утащила его куда-то далеко? Это будет катастрофой! Без него он не выживет. Живот уже во всю урчал от голода, намекая ему на свое тяжелое положение. Но это все завтра, все это будет уже завтра. Он начал засыпать. Звук вьюги удалялся, будто она выла не здесь, не снаружи этого бетонного сооружения, а где-то уже далеко отсюда. Он откашлялся, чуть вытянул вперед ноги, приготовившись спать, но вдруг… новый еле слышный звук долетел до его слуха. Он не был похож ни на звук ветра, ни шум деревьев. Он привык ко всему этому, к тому, что в звуках ветра ему слышались жалобные плачи, что время от времени кто-то из его космонавтов являлся к нему и с ним разговаривал. Но в этот раз звук был явно иной.

Виктор открыл глаза и прислушался. Мерно потрескивал огонь, со стороны выхода доносилось слабое завывание ветра. И все! И больше никаких звуков! «Показалось», — подумал, он и снова закрыл глаза, но звук повторился вновь, в этот раз яснее и отчетливее. Виктор осторожно приподнялся на ноги и достал из кармана пистолет. Щелкнул предохранитель и дуло направилось в сторону черневшего выхода.

— Кто там? — крикнул он в тишину, крикнул совсем не громко, а скорее так, для своего успокоения. Ответа не последовало. Тогда он приподнялся, тихо подошел к выходу и осторожно выглянул наружу. Там не было ничего. Но этот звук. С каждой секундой он становился громче и, будто бы, ближе. Что-то приближалось, что-то массивное и мощное, что-то, что невольно напомнило ему про корабль, нарисованный на стене и на обложке книги, которую нашли они в старом доме. Виктор шагнул чуть дальше, он пытаясь высмотреть в темноте хоть что-то и вдруг… где-то вдалеке, за лесом, что-то мелькнуло. Какой-то свет, какая-то вспышка. Виктор вздрогнул и попятился назад, в укрытие, к костру. Сердце сильно заколотилось в груди. — Кажется! Снова все это мне кажется! — он схватился рукой за голову, пытаясь привести мысли и чувства в порядок. Но звук не исчез, с каждой секундой звук, казалось, становился лишь громче.

— Кажется, мне только это кажется! — он быстро убрал пистолет в карман и с силой ударил себя ладонью по щеке. Резкая боль пробежалась по воспаленному обмороженному лицу, несколько секунд она гуляла по всему его телу, резонируя и отдавая даже в самые отдаленные органы. Но звук не затих. Он слышал его по-прежнему и слышал, казалось, еще громче. Не помогло! Он испуганно смотрел в сторону выхода. Подходить к нему он уже не решался. В этот раз он уже видел яркий луч, который бегал по кронам высоких деревьев напротив. Это нечто летало над землей, освещая лес и дорогу, это нечто искало его!

— Спокойно, только спокойно! — шептал он себе, нервно всматриваясь в пустоту и лучи снаружи. Это все могло ему только казаться, звук этот и свет могли быть лишь его галлюцинациями. Но нет! Где-то в глубине себя он чувствовал, что в этот раз все было по-другому. Он слышал это, он видел это, он чувствовал вибрация у себя под ногами.

— Костер! — крикнул он громко и, вдруг, опомнившись, зажал себе рот. Костер, как назло, разгорелся ярким желтым огнем, пуская трясущуюся красную проекцию на деревья напротив. Виктор бросился к нему и ногами разбросал поленья по полу этого небольшого помещения. Поднялась пыль, дым, но огня уже не было. Здесь, внутри, стало так же темно, как и там, снаружи, лишь угольки, все еще дотлевавшие где-то по углам, бросали на него взгляды своими затухавшими красными глазами. Впрочем, свет их был настолько тусклым, что с улицы их уже было не видно и насчет этого он не беспокоился.

Прошла еще минута. Звук не исчез. Он то затихал, то становился громче, будто что-то летало или ездило совсем рядом с ним. Он чувствовал одновременно страх и любопытство, и оба эти чувства раздирали его изнутри. Виктор подкрался к выходу и осторожно выглянул наружу. Там было темно, звезд на небе не было видно и снова шел снег. Еле заметные очертания леса виднелись перед ним в темной дымке. Вдруг новая вспышка, луч света, пробежавшийся по деревьям. Виктор вздрогнул, до боли укусил себя за нижнюю губу (он по-прежнему не был до конца уверен в том, что это было на самом деле, а не его очередные видения), но не двинулся. Взгляд его, сосредоточенный и воспаленный, бегал по кронам деревьев напротив.

На несколько секунд звук затих, несколько секунд почти полной тишины и вдруг… рев и гул! Стены затряслись и заходили, пыль, которая веками лежала на полу, взлетела вверх. Он не видел ее, но чувствовал ее в воздухе ноздрями и губами. Синее свечение показалось на кронах деревьев. Пока оно было еле заметно, но с каждой секундой, с каждым увеличивавшимся децибелом звука, оно становилось все ярче. Виктор сделал шаг назад, лишь один его глаз на красном от мороза лице, выглядывал из-за бетонной стены. Это было опасно, это нечто могло заметить его, возможно ему надо было кинуться внутрь, забиться в темный угол и выжидать! Но он не мог. Любопытство сковало его, любопытство заставляло его стоять перед выходом и высматривать.

Через несколько мгновений над лесом показался какой-то объект. Что-то плоское и вытянутое, что-то, что выглядело явно не по земному. Оно медленно летело прямо на него, пуская яркие лучи в разные стороны. Оно явно что-то искало, или искало кого-то!

«Меня ищет!» — подумал Виктор и вздрогнул, будто пробужденный от этого магического звука и видения. Он бросился внутрь, прячась в темноте противоположной стены, прямо под следами сколов от пуль. Сердце прыгало в груди так, что тело его вздрагивало от его частых и сильных ударов. Казалось еще немного, еще чуть-чуть, и оно вырвется из груди и бросится прочь отсюда, прочь из этого дома, прочь от него самого и этого странного объекта в небе.

Тем временем, объект выплыл из-за леса и продолжил свое движение прямо на него. Деревья внизу осветились ярким синим светом, который исходил от него. Гул стал еще громче, Виктор видел, как кружил в лучах этого свечения снег, как пыль, поднятая в воздух сильной вибрацией, стояла прямо перед его лицом, освящённая отраженными от снега яркими лучами. «Следы на снегу! Они выдадут меня», — подумал он и снова выхватил пистолет. Но в этом не было необходимости. Объект миновал его и устремился куда-то к мосту, туда, где лежал внизу, рядом с телом Йорга, его рюкзак. Теперь он надеялся на то, что снег засыпал его, на то, что они не увидят рюкзак и не заберут его.

С каждой секундой гул становился тише и, наконец, затих совсем. Виктор начал приходить в себя. Опасность миновала, по крайней мере, миновала сейчас. Это нечто скрылось из вида, не тронув его. Но что это было? Корабль? Летающий корабль? Иноземный?! Но какой может быть еще?!

Он осторожно подкрался к выходу и выглянул наружу. Света больше не было, как не было и звука! Напрасными так же оказались его опасения насчет снега. Вьюга продолжалась уже долгое время. Снегопад давно засыпал его следы, оставив вместо них лишь небольшие углубления на снегу. Они были уже совсем незаметны, в этот раз природа побеспокоилась о его безопасности. Но природа и погода перестали быть теперь его главными страхами. Это нечто, летавшее над лесом, пугало его теперь так, как ничто иное.

— Это корабль с этих рисунков! — проговорил он себе, опускаясь на пол дальней стены здания. Угли уже догорели и температура внутри и снаружи медленно выравнивалась. Снова становилось зябко, снова начали мерзнуть руки и лицо. Но он не хотел разводить заново костер. Пока не хотел. Вернется он или нет — он не был уверен в этом. — Этот корабль! — продолжал он мысли вслух, — значит они были правы, значит те, кто рисовал все эти рисунки, они видели его и… он не помог им, он… — вдруг страшная мысль пробилась в его сознание, — … это они убили все на этой планете!

Мысль эта пришла к нему так живо и неожиданно, что он резко вскочил на ноги. Одна рука провела по шершавой от пуль и старости поверхности стены, вторая сильнее сжала пистолет.

— Люди не убивали друг друга, люди, наоборот, пытались сражаться с ними и… проиграли!.. Не войны друг с другом, не мы перебили сами себя, а они!!! Они прилетели сюда! Они, эти чертовы ублюдки на этих чертовых кораблях превратили Землю в пустыню, а мы… мы просто были их жертвами!

Ноги Виктора подкосились и он опустился вниз. Руки снова взялись за голову. Первый раз за долгое время, первый раз за все эти месяцы пребывания здесь, ему вдруг стало стыдно за себя, за свои прежние мысли. Как мог он так ошибаться! Как мог так низко думать о людях, о человечестве! Ведь он поносил их, он поливал их дерьмом, не разобравшись в том, что произошло на самом деле! Они защищали себя, свою планету до конца, защищали птиц, насекомых, растений, защищали себя! Но силы были не равны (он вспомнил корабль, его огромные, устрашающие формы), их технологии были несравнимы с нашими, мы были для них как тараканы, как какие-то беззащитные жуки. Йорг был прав!..

— Ты прав, старина! — кривая улыбка появилась на губах Виктора. — Ты знал это, черт бы тебя побрал, ты мне говорил, что здесь что-то не то, ты всем нам говорил! Но мы-то, дебилы, мы не слушали тебя! Все эти частоты, которые ты ловил, все эти шумы это… это они, это звуки этой другой цивилизации, прилетевшей сюда издалека и все это дерьмо здесь намутившей. Че-е-ерт бы их побрал, сволочей! — Виктор ударил рукой по стене, чувствуя, как поднималась в нем неведомая до этого злоба и ненависть. Но злоба эта была пуста и безобидна. Он как какое-то мелкое животное, мог досадовать, мог плакать, реветь, обвинять их и себя, кричать угрозы в их адрес, но что он мог сделать, он, мелкая букашка последней земной цивилизации с последним патроном в этом крошечном пистолетике! Он был лишь пылинкой, которую они даже не заметили под собой! Для них он был ничто — бактерия, инфузория туфелька, амеба, которая появилась из ниоткуда на этой планете, и которая точно также в никуда уйдет! Через многие годы, через сотни или тысячи лет, он вернулся к себе домой, но дом… его дом был занят уже другими!

Он сел в угол, вытянул вперед ноги и сложил крестом руки на груди. Они начинали мерзнуть и он положил их в карман скафандра, все еще не отпуская из рук рукоятки пистолета. Несмотря на всю его злобу, несмотря на эмоциональное напряжение, сон тащил его в свое царство, натягивая свинцовые веки на глаза. «Завтра будет новый день, завтра я, возможно, что-то пойму… завтра я должен буду подобрать свой рюкзак», — последние мысли пробежались в его сознании и сон окончательно овладел им.

7

Луч света проник в мрачное помещение и медленно пополз по полу. По очереди он осветил разбросанные на полу угли, следы ботинок на пыли, сами ботинки, порванный и запачканный грязью и кровью скафандр, красные опухшие руки и, наконец, его лицо… Виктор открыл глаза и несколько секунд бессмысленно смотрел перед собой. Но, пробудившись окончательно, он вмиг вскочил на ноги. В руке его оказалось обгорелое полено и он, как шашкой, начал махаить им перед собой, будто готовясь отразить атаку инопланетных тварей, которые светили фонарями ему в лицо. Но фонарей не было, как не было и самих тварей. Лишь лучи солнечного света пробивались сквозь деревья в этот небольшое и мрачное помещение.

Он понял это, откашлялся от поднятой в воздух пыли и отбросил полено в сторону. Рука его полезла в карман за пистолетом. Щелкнул предохранитель и Виктор, крепко сжимая его в руке перед собой, сделал несколько шагов в сторону выхода. Солнце ярко светило в лицо. Поднявшись над деревьями, оно лупило прямо в глаза. Несколько секунд он не мог видеть ничего, но вот глаза стали привыкать к свету, появились очертания леса напротив и он сделал еще один шаг вперед.

Снег уже не шел. Наоборот, после вчерашнего холода и мороза, температуру поднялась выше нуля. Снег таял на деревьях и слетавшие с веток капли слабо барабанили по поверхности кругом. Воздух, теплый и влажный, снова доносил до органов его обоняния запахи природы. Он сделал еще один шаг и ноги его вступили на начинавший уже таять снег перед входом. «Следы, — проговорил он с каким-то страхом и досадой смотря на грязные от пыли следы на белом, как лист бумаги, снегу, — они могут найти меня по следам… Но не сидеть же здесь вечно, да и… кто эти «они»?»

Он сделал еще несколько шагов и оказался на небольшой полянке перед входом. Все тот же лес кругом, все та же тишина. Было слышно, как тихо капала вода и что-то хрипело в груди. Никаких кораблей в небе, никаких представителей чужих цивилизаций, убивших здесь некогда все живое. С рассветом остался лишь он, наедине со своими прежними страхами.

— Не могло же это быть на самом деле? — проговорил он вслух, осматриваясь, — или опять вся эта херня мне только привиделась?

Он вспомнил Йорга, его слова про то, что он чувствует здесь что-то, что не в состоянии объяснить. Йорг давно уже не приходил к нему, как не приходил больше никто из членов его команды. Даже эти призраки покинули его, даже их воображаемые фигуры начали мало-помалу вытесняться из его головы.

«Рюкзак», — вспомнил он и повернулся ко входу в серое здание. Он хотел зайти туда, он даже сделал несколько шагов в его направлении, но вдруг осознал, что там не осталось ничего, за чем нужно было возвращаться. Все, что было у него, все, что по-прежнему оставалось с ним, было лишь здесь, в его нагрудном кармане, да тут, в сером веществе его мозга, последнем носителе информации человеческой цивилизации.

Ноги зашуршали по глубокому снегу, он двинулся в сторону дороги, которая вела его от моста к его новому жилищу. Но голод! Сосущее чувство в животе. Это постоянное урчание, эта слабость от уже долгого недостатка питательных веществ. Только бы рюкзак остался там, внизу, только бы он не упал в воду и не уплыл черт знает куда по водам этой проклятой реки! Он вспомнил свои вчерашние опасения про то, что существа с другой планеты схватят его рюкзак и улетят с ним к себе восвояси, и лицо его растянулось в улыбке. Этот корабль должен был лететь до Земли десятки, а то и сотни световых лет, только чтобы украсть у него рюкзак, с каким-то совершенно ненужным никому, кроме него, дерьмом. Они что, будут есть его таблетки?! Эту дрянь, от которой даже у нормального человека появляется желание блевать. А может им нужна куртка, которая тоже упала вниз, грязная, потная его куртка и фонарь, с одним блоком запасных батареек?

— Чушь! — проговорил он вслух, обнажая свои пожелтевшие зубы. — Что им вообще тут делать? С их скоростями, с их технологиями, с их… умом. Зачем им может понадобится эта Земля? Не легче ли им будет полететь куда-нибудь к другой звезде с кучей этих планет, похожих на земную и там добывать все то дерьмо, которое только они захотят?! Зачем им нужна эта засранная людьми планета?

Он уже почти не верил в свое вчерашнее видение. Вернее, он верил, но верил лишь в то, что это было видение и ничего больше. Он устал, он обморозился, он долго не ел и не спал. Он чуть не сорвался с моста и не сгинул среди этих камней, как сгинул тогда Йорг. Все это отразилось на его психике, все это и было причиной этого странного ночного видения!

Он уже подходил к мосту и мысли о вчерашнем дне начали заменяться другими, насущными про то, как спуститься вниз и как найти там рюкзак. Еще пару минут пути и вот впереди показался небольшой пригорок, чуть дальше, между высоких пожелтевших деревьев, можно было видеть очертания полуразрушенного моста. Он вспомнил, как выглядело это место вчера и ужас холодным, зудящим чувством, пробежался по его спине. Эта вьюга, эти видения, его тело, без сознания висевшее над пропастью. Но это все уже было позади, в прошлом, это все было вчера, а сегодня… сегодня все уже было по-другому. Лес, мрачный и пугающий, сегодня выглядел совершенно иначе. Как дуб у Толстого, сегодня он сиял и переливался влажными от тающего снега листиками под темно-голубым небом. Тихо журчала вода и яркое солнце освещало все кругом. Казалось, что сегодня, даже в это проклятое богом место, наконец-то вернулся свет и теплота.

«Хорошо, что снег тает, — думал он, — без снега найти рюкзак среди камней будет гораздо легче». Успокоенный этим, он подошел к мосту и быстро вскарабкался не бетонный блок, отгораживавший самое начало моста от обочины и склона, который вел вниз, к реке. Ему не надо было идти теперь к пропасти и от этого он чувствовал облегчение. Он бросил беглый взгляд на реку и уже собирался прыгнуть вниз, на покрытый таявшим снегом склон и съехать по нему вниз, к камням, но что-то задержало его, что-то, что он увидел лишь краем своего глаза. Ему будто там что-то показалось, что-то странное. Он посмотрел туда внимательнее, но мешали высокие кусты, и он решил пройти по мосту чуть дальше, чтобы увидеть лучше. Он прошел эти кусты, снова взобрался на бетонку, устремляя свой взгляд вперед и вдруг… он вздрогнул и быстро спрыгнул вниз. Отработанный месяцами инстинкт заставил его запрятаться, снова что-то ожидая, снова прислушиваясь…

Несколько существ, издалека похожих на людей, шли где-то вдалеке, вдоль этой реки, шли туда, где чуть дальше, блистая в лучах яркого солнца, стоял на земле какой-то корабль. Он выглядел не так, как «Орион», не так, как все то, что видел он до этого. Он не лежал, а именно стоял на поверхности земли. Сглатывая слюну и кусая себя до боли за губу, чтобы как-то прийти в себя, Виктор приподнял голову из-за бетонного ограждения и присмотрелся. Нет, не показалось! По крайней мере, если и показалось, то продолжало казаться и по сей момент. Огромный, высотой с тридцатиэтажное здание корабль, стоял вдалеке, на противоположном берегу реки. Будто пренебрегая всеми земными законами физики, он, казалось, буквально висел над землей, не падая на нее и даже не наклоняясь ни в какую сторону. Где-то сверху, там, где шло утолщение, виднелось большое, высотой в несколько этажей черное стекло. Стекло это сразу выдавало в этом корабле кабину или какой-то центр управления.

— Что… за… херня! — пошевелил он губами. Он не верил своим глазам, он отказывался им верить. — Этого нет, мне снова все это кажется! — пытался урезонить он себя, пытался снова привести в порядок свое вырывавшееся из груди сердце. Но это не казалось, это было на самом деле. Ведь чтобы казаться, надо иметь какую-то подготовленную почву, какие-то мысли, какие-то прежние видения и образы. Этот же корабль был чем-то совершенно другим. Чем-то, что он не мог видеть и представить себе до этого. Он не имел ничего общего со всеми его представлениями о летающем объекте, нахождение его в неподвижном состоянии в нескольких метрах над Землей нарушало все физические законы. Всего этого не могло быть! Но в тоже самое время он видел его ясно и отчетливо!

Виктор взял в руки талый снег и протер им лоб и лицо. Защипала потрескавшаяся кожа. Он чувствовал боль, а значит, он все еще был жив. Не вытирая остатки снега с лица, он снова приподнял голову. Те же создания, идущие медленно вдоль реки, тот же корабль подали. — Кто вы, к черту, такие? — произнес он, но ответ был ему очевиден, это были создания не с этой планеты, создания, прилетевшие откуда-то издалека на этом своем странном и не похожем ни на что летающем объекте! — Что они хотят здесь, что… — но он не договорил. Издалека, с этот расстояния, он вдруг заметил, что один из них нес что-то, что очень походило на его рюкзак и куртку, все то, ради чего он пришел сюда сегодня! Он нес эти предметы так, как нес бы обычный человек, так, как нес бы их он сам! Но зачем он делает это, куда он все это тащит?!

— Отдай, сука! — прохрипел Виктор сквозь зубы. Он достал пистолет, чуть приподнялся и посмотрел на существо с его рюкзаком через мушку прицела. Странная мысль пришла ему в голову — стрельнуть в эту тварь, которая украла у него единственное средство выживания. Но расстояние было слишком велико. Даже если бы он и попал с такого расстояния, что было невозможно (он был капитаном космического корабля, но никак не снайпером), пуля потеряла бы всю свою энергию и максимум поставила бы этому созданию синяк (или что там появляется у них на теле, после удара). Более того, их было двое, был этот корабль, был… еще один! Виктор опустил пистолет и снова начал всматриваться. По направлению к двум этим фигурам, шла третья, ниже ростом. Те же две руки, те же две ноги, голова! С такого расстояния они были похожи на обычных людей, но он-то знал, что это не так!

Вот они поравнялись друг с другом и остановились. Они, будто, начали говорить о чем-то. Наконец один, высокий, тот, кто нес его рюкзак, снял его с плеча и подал другому, невысокому. Тот взял его и чуть не уронил от тяжести. — Слабенький ты, мудило! — все с той же злобой в голосе проговорил Виктор. Через секунду все трое повернулись в его сторону, будто услышали издалека его слова. Виктор вздрогнул и резко опустился вниз. Он хотел броситься наутек, по крайней мере, это была его первая мысль. Но он был слишком далеко от них. Они не могли видеть его! С такого расстояния рассмотреть что-то было невозможно, по крайней мере, обычному человеку было невозможно. Но они-то не были обычными людьми! Они-то были внеземными тварями с внеземными способностями! Виктор понимал это очень хорошо и поэтому почти минуту не двигался и не вылезал из своего импровизированного укрытия. Он выжидал. Когда же он снова поднял голову, он увидел, что тот невысокий уже рассматривал содержимое его рюкзака. Он снял влагозащитную ткань, расстегнул его, и осторожно извлек из него пачку таблеток. — Таблетки, мои таблетки! — прошипел Виктор, — положи обратно! Зачем тебе это дерьмо!

Но он не положил. Вместо этого невысокий отдал находку одному из стоявших рядом и снова запустил руку в рюкзак. Бейсболка, за ней фонарь, за ним книга Толстого! — Отдай, сволочь, не вздумай брать! — один из высоких вдруг показал рукой или щупальцем или что у него там было (с такого расстояния было не разглядеть) на боковую сторону рюкзака, туда, где была вышита большими буквами надпись «Орион» и эмблема корабля, придуманная каким-то именитым дизайнерским агентством. Они снова посмотрели в его сторону, будто эта находка дала им какие-то новые мысли и вдруг… все втроем решительно двинулись в сторону Виктора.

— Какого?!.. — Виктор нагнулся, пистолет сильнее сжался в опухшей от обморожения руке. Надо было переждать, когда они остановятся, — ведь они… остановятся?!! — Какой же он дурак, что сидел здесь до последнего. Надо было валить сразу, как он их заметил. Теперь они уже шли к нему! Возможно они заметили его вылезавшую из укрытия голову или засекли какими-то своими органами чувств или сверх чувствительными приборами. Снова приподнимая голову из-за ветхого бетонного ограждения, он видел, что они продолжали приближаться все ближе и ближе. — Куда же вы претесь?! — жалостливым голосом, тихо, проговорил он, смотря на их покачивавшиеся приближавшиеся фигуры, на его рюкзак в руке одного из них, на темные, закрытые будто какими-то масками лица.

— К черту! — им овладел новый припадок страха. А что если они действительно видели его и теперь идут за ним… что если схватят?! Виктор повернулся и медленно, на коленях, стараясь не высовываться из-за бетонного ограждения моста, добрался до первого куста, прополз еще несколько метров, остановился, оглянулся и приподнялся на ноги, все еще не разгибаясь в полный рост. Здесь они не могли уже его видеть, так как пожелтевшие кусты и деревья, закрывали его. Уже бегом, превозмогая в себе усталость, он бросился прочь, туда, в сторону своего нового жилья, туда, куда он и собирался добраться. Но таблетки! — он остановился, вспоминая самое главное, ради чего он сюда и вернулся, — что я буду делать без таблеток?! Вот твари!!! — он недовольно покачал головой, прошел несколько метров и снова остановился. Рюкзак, который они у него забрали, они ему теперь его не отдадут. Как, вообще, это будет выглядеть? Он просто подойдет к ним и скажет: «простите, господа, не будете вы любезны отдать мне то, что мне принадлежит?» — Бред! Ведь бред!!! Ведь они тогда убьют меня, они тогда схватят и… — но он с усилием прервал поток своим мыслей и решительно пошел прочь.

— Эй, мужик! — услышал он чей-то голос позади. Виктор вздрогнул и схватился за пистолет. Но это был Хью, все тот же Хью, труп которого он оставил по ту сторону этого моста. — Патрон, последний патрон, помни про него! — проговорил он и дико захохотал ему в лицо. Его смех, громкий и, казалось, всепроникающий, разнесся по округе, отражаясь от голых деревьев, от скелетов полуразвалившихся зданий.

— Тише! Тише, твою мать!.. Они услышат и тогда нам обоим… — огрызнулся на него Виктор, но почти сразу замолчал, вспоминая про то, что всего этого нет, что это только в его голове, что может и…

— И нас тоже нет?! — услышал он голос Йорга с другой стороны. Виктор резко повернулся. Йорг! И он был рядом, они все были рядом, все четыре члена его экипажа были с ним, шли с ним рядом, плечом к плечу по этому талому снегу.

— И вас… и вас тоже нет!

Он шел уже минут тридцать, оставив позади то бетонное жилище, в котором он провел последнюю ночь, оставив позади куртку и свой рюкзак этим тварям. Никто его не преследовал, никто не летел за ним на этом гигантском корабле, чудовища в масках не гнались за ним, не стреляли в него из своих внеземных орудий.

— Что ты планируешь делать дальше, Вик? — услышал он, вдруг, голос Алиссы. С минуту он не отвечал, быстро перебирая ногами по снегу. Наконец, он повернулся к ней и с какой-то странной улыбкой проговорил:

— Я этим сукам живым не сдамся! Пускай они меня еще найдут!

— По твоим следам они найдут тебя даже из космоса! — снова засмеялся звонким смехом Хью.

— Следы… точно! — испуганный, Виктор обернулся. Его следы, отчетливые и хорошо заметные на подтаявшем снегу, тянулись за ним по всей дороге. Какой же он дурак! Как мог он забыть про это, про самое главное! Он прыгнул в сторону, будто снег там был другой, будто там не оставались эти следы. Но они были. Были здесь, были там, были на этом мосту. Они видели их, они шли уже по его следам! — Спокойно! Только спокойно! — он схватился за голову, усиленно думая, что же теперь ему делать. — То, что есть, уже не вернешь… следы эти уже никуда не денутся! — он посмотрел на небо, в надежде увидеть там тяжелые снежные тучи, которые смогли бы замести за ним эти следы, но их не было. Солнце, сделавшее полукруг по небу, медленно клонилось к лесу, и температура снова ползла вниз.

— Ты голоден, ты должен что-то съесть!..

— Что съесть?!! — набросился Виктор на Каролину, которая только что это произнесла. — Что я съем, твою мать, снег или… или кору с деревьев?! У меня не осталось ничего! Ничего, понимаешь?! Эти… уроды забрали все, что у меня было и теперь у меня нет ни хрена, кроме… этого! — он ударил себя рукой по нагрудному карману, в котором лежал пистолет, нож и зажигалка.

— Ты должен вернуться в «Орион», — спокойным, низким голосом отвечала она ему. Они все были спокойны, все кроме него, нервного, суетящегося, мечущегося взад и вперед. — Там твоя провизия и твой единственный шанс выжить.

— Вернуться к «Ориону»?!! — Виктор закричал еще громче. — Как я вернусь туда… к этому чертову «Ориону», если эти твари сидят там у моста и ждут не дождутся, когда я сам к ним приду и попаду в их… чертовы клешни?! Хотя подожди!.. — Виктор вдруг замолк на минуту, почесывая свое покрытое болячками лицо. Он вспомнил что-то, он что-то обдумывал. — Река… — произнес он, — она… через нее, наверняка, есть еще мосты… Ведь где-то там, может через десять, может двадцать километров будет еще один мост, может он не такой разрушенный, может… Йорг! — крикнул он, оборачиваясь туда, где еще совсем недавно стоял Йорг, — можно будет перейти эту реку вброд, если не будет моста?..

Но Йорг не отвечал. Йорга не было уже с ним. Был лишь он и его длинная, отбрасываемая розовевшим светом на снег тень.

— Эй! — проговорил он уже тише, с замиранием, — вы тут? — тот редкий момент, когда он действительно хотел видеть их рядом с собой, чувствовать их поддержку, помощь, слышать их голоса, пусть даже слышать только лишь в своей голове! Но они исчезли так же тихо и незаметно, как и появились.

Виктор повернулся и посмотрел назад, быть может они еще были где-то там, уходили от него прочь к мосту. Может он мог бы их крикнуть и возвратить! Но нет, их там не было, там не было никого, кроме… Он вздрогнул. Ноги подкосились под тяжестью тела и он медленно осел вниз. Две фигуры, те, которые видел он там, с моста, которые нашли его рюкзак, стояли подали, там, где начинался прямой участок дороги и смотрели на него! Казалось все их внимание, все сенсоры их, все внешние и внутренние органы чувств были направлены на его изнеможенную, обмороженную и умиравшую с голода фигуру. Он не видели их глаз, у них, может быть, вообще не было глаз, но он чувствовал, каким-то внутренним, отточенным уже здесь чутьем, чувствовал, что они видят его, что смотрят на него, что медленно влезают в его душу, обволакивая ее своими слизкими длинными щупальцами.

— Твою мать… — произнес он отчаянно, еле слышно. Он сидел на корточках, прямо посреди дороги, посреди белого снега, подсвечиваемый лучами солнца, которое уже подползало к горизонту. Они не могли не видеть его, они… если только они были живыми, точнее, реальными, видели его и чувствовали! И сейчас они подойдут к нему, сейчас они его схватят, они убьют его или положат на стол и будут препарировать, пытаясь понять структуру его жалкого голого человеческого тела…

И они пошли. Две фигуры вдруг зашевелились и медленно двинулись в его сторону. Их черные тела, их черные маски, одетые на лица. Эти убийцы, уничтожившие здесь все живое, добрались, наконец, и до него, до последнего из живых на всей этой планете!

— Я вам не дамся, суки! — заорал он вдруг во всю глотку. Пистолет. Он выхватил его из кармана и направил в их сторону. Они остановились. Они услышали его, они его испугались! Один патрон, его измученное тело с одной стороны и эти два чудовища с другой. Какое странное стечение обстоятельство в прошлом привело к такому исходу событий? Что именно пошло в сильной человеческой цивилизации не так, что привело к такому концу?

Они не двигались. Не двигался и он. Последнее противостояние последнего живого существа с планеты Земля. Он не сдастся им ни за что и ни при каких обстоятельствах. Пока есть это патрон, пока есть нож на поясе, пока в груди его бьется живое человеческое сердце, он будет драться с ними! Ведь он последний! Он все, что было и есть на этой планете!

В припадке какого-то нового чувства, он сделал шаг в их сторону, сделал второй, третий. Пистолет, вытянутый вперед, смотрел в их сторону, он шел к ним медленно, шаг за шагом. Но и у них будто что-то изменилось. Ему вдруг показалось, что они попятились назад. Не отворачиваясь от него, задом, шаг за шагом, отодвигались они по направлению к мосту. Они боялись его! Не этого ожидали они от него! Думали он встанет перед ними на колени?! Думали, будет молить их о помиловании?! Может нарисует на стене их корабль и свою недовольную рожицу рядом, типа сжальтесь и возьмите меня с собой?! Нет! Хер вам!!! Он не такой! Покуда есть еще сила в его жилах, он будет биться, он унесет с собой туда, на тот свет, как минимум одну из этих тварей.

Он шел быстрее, он почти уже бежал в их сторону. Второй рукой он схватил с пояса нож и тоже вытянул его перед собой. Он походил на какого-то безумного грабителя, ворвавшегося в алкогольную лавку и угрожавшего продавцам всем, что только мог найти у себя в гараже. Они развернулись и уже быстро побежали прочь, изредка бросая на него свои взгляды.

— Трусливые твари! — орал он своем безумном экстазе. Адреналин заливал его сознание. Измученное тело с хрипом выплевывало в воздух слюни и кровь. Он продолжал орать, громко и во всю глотку отпуская ругательства в их адрес. Казалось, отстань кто-то один из них, упади перед ним, попадись ему, он бил бы его руками, бил бы ногами, по голове, по туловищу, по щупальцам до тех пор, пока последняя капля той жидкости, которая течет у них вместо крови, не выльется на этот чистый белый снег. Он бежал уже во всю мощь; орать что-то членораздельное стало уже сложно и он просто рычал и выл, как зверь, как обезумивший кабан, бросившийся за ранившим его охотником. Но вот нога его наступила на какую-то неровную поверхность, он поскользнулся, не удержал равновесие и с силой рухнул на замерзшую землю, разбивая до крови о корку льда лицо. Но какое ему дело было до лица, какое дело было до этой крови! У него ее было достаточно для того, чтобы выпустить дух из одного из них. А все остальное… на все остальное ему было уже наплевать!

С хрипом, отплевываясь кровью, он пополз вперед за упавшим ножом и пистолетом. Он снова хотел бежать за ними, но тело уже не поднималось. Измученное, изголодавшее, оно отказывалось слушать команды его больного ума. Но сдаваться он не хотел, он полз за ними, он рычал, ох хрипел, он клацал зубами, будто хотел вцепиться в глотку кому-нибудь из них. Новый звук раздался над лесом. Он услышал его сквозь собственный хрип и сопение. Что-то низкочастотное, что-то гудящее. Он приподнял голову от снега, от своих окровавленных, изрезанные острым льдом рук и посмотрел вперед. Эти твари уже не убегали от него. Они стояли вдалеке и ждали, чего-то ждали. Но чего они ждали?!

Вспышка над лесом. Яркий объект сделал петлю в небе над ним и остановился там, где стояли эти два создания. В несколько секунду он изменил угол и принял горизонтальное положение, поднимаясь вверх, как небоскреб. Это был корабль, тот самый корабль, который видел он с моста. Он прилетел на помощь к ним, к эти жалким ссыкливым тварям!

Все замерло, все замолчало. Монотонный звук замолк и корабль беззвучно повис над дорогой. Виктор с трудом приподнялся на ноги. Он больше не мог бежать, да и не хотел. Баланс сил резко изменился и перемена явно была не в его сторону. Идти к ним было уже бессмысленно и опасно, он протрезвел и понимал это уже ясно и отчетливо. Вдруг корабль повернулся к нему боком. Последние красные лучи солнца отразились в его блестящем корпусе, он весь горел, как в огне. Почувствовался слабый стук. Многотонная машина коснулась земли, пуская волны по ее поверхности. Что-то вспыхнуло, что-то открылось и новые фигуры, в этот раз уже в белом, показались рядом с теми двумя, которые от него только что убегали. Они говорил друг с другом, они показывали друг другу на него.

— К… к черту все это! — Виктор развернулся и медленно поковылял прочь, чувствуя, как тело его, как пьяное, шаталось со стороны в сторону. Кровь из пореза над бровью текла ему на лицо, на правый глаз, и он стирал ее своей обмороженной грязной рукой.

Он решил уже не идти по дороге. Здесь он был как на ладони у этих тварей. Они могли схватить его в любую минуту, в любую секунду. Но почему-то они не делали этого. Почему? Может весь этот спектакль доставлял им удовольствие, может вид его измученного тела давал им возможность почувствовать себя великими, может охотясь за ним, за последним человеком, они решили растянуть свое удовольствие, ведь второй такой возможности не будет у них уже никогда?!

Пальцы его правой руки замерзли настолько, что он больше не мог удерживать нож. Он вывалился и со слабым стуком упал на лед. Виктор нагнулся над ним, хотел поднять, но пальцы уже не сжимались. А они были уже ближе. Десять, может пятнадцать этих тварей, разных размеров и цветов, высыпали на дорогу и медленно двигались к нему. За ними, как хранитель, горевший в огне от лучей красного солнца, с еле слышным гулом, двигался корабль.

— Сволочи! — Виктор пнул нож и он улетел куда-то прочь, в снег. Он не хотел, чтобы он достался им. От него они не получать больше ничего. Запрятав правую руку с пистолетом в кармане на груди, где было чуть теплее, шатаясь во все стороны, он вошел в темный лес. Темень, пугавшая его все это время, теперь была ему необходима. Она несла спасение! Хотя какое спасение! Он вдруг удивился своим же собственным глупым мыслям. О каком спасении он мог говорить здесь и сейчас, когда эти твари нашли его, когда они двигались к нему, когда у него оставались лишь считанные минуты его жизни или свободы… — Жизни! — проговорил он вслух, ощупывая в кармане курок пистолета указательным пальцем. Палец все еще работал, последний патрон последнего пистолета был еще с ним. А может все-таки хватит? Может пора остановиться, засунуть его себе в рот и нажать на спуск, пока еще слушаются пальцы, пока руки его еще работают. Но он мотнул головой и прохрипел. — Нет, не дождетесь!

В лесу стоял уже мрак. Стекавшая из раны на брови кровь залила ему лицо и глаза, видеть становилось все сложнее. Несколько раз он натыкался лицом на острые сухие ветви деревьев, несколько раз падал вниз, еще больше разбиваясь и режась об острые кромки льда. Стало так холодно, что мороз пробирал его до костей сквозь обтрепавшиеся лохмотья скафандра. Он хотел есть и пить, некоторое время назад он хотел в туалет, но сейчас ему уже не хотелось, и он понял, что сделал это себе в штаны.

Эти твари были уже совсем рядом, он чувствовал их, он их слышал. Редкое потрескивание веток позади, слабый низкочастотный гул. Несколько раз он поворачивался и всматривался в темноту. Он видел фонари сзади, видел фонари по бокам. Они видели его, они шли за ним, они его окружали!

— Не возьмете! — хрипел он в темноту, волоча без цели и направления свои обмороженные ноги. Несколько раз он порывался идти быстрее, но каждый раз это заканчивалось тем, что ноги подкашивались и он падал лицом на снег и замерзшую землю. Он хрипел, он ругался, он выл, ползал на животе, потом с трудом вставал на колени, потом на ноги и снова продолжал свое движение.

Вот он вышел на какую-то поляну. Звезды уже были над головой и спутник, этот чертов вечный спутник, снова чертил яркую линию на черном небе. Один шаг, за ним второй. Кровь текла из раны над бровью, текла по щекам, губам, смешивалась с кровью изо рта и беззвучно падала на скафандр. Виктор отхаркнулся и проглотил слюну. Хотелось есть так, что он готов был жрать даже собственное дерьмо, не говоря уже о соплях и скапливавшейся во рту крови.

Фонари показались спереди. Он остановился. Он запутался. Куда он шел, где был зад, где перед? Он обернулся. Но они уже были везде, эти чертовы фонари светили на него со всех сторон, будто он был каким-то актером в каком-то тупом провинциальном театре, кое-как игравшим свою тупую роль.

— Э-э-й! — заорал он в темноту, поднимая вверх, как какое-то животное, свое заросшее лицо. Пар серой струей вылетел в прохладное небо. — Не подходи, убью!.. — его повело и он повалился на колено, но устоял и не свалился дальше. — Ей богу… убью… сучьи дети! — проговорил он уже тише и попытался встать снова. Но ноги уже не слушались. Он крикнул в пространство вокруг еще что-то, что не понял даже сам, и попытался оттолкнуться от земли рукой, но левая рука обмерзла настолько, что он уже не чувствовал ее. Как ватная, она подкосила его, и в этот раз он уже повалился на землю, лицом в снег.

Звуки шагов слышались рядом, эти твари были уже совсем близко. Их безнаказанность при виде его изможденного тела бесила его. В этот последний момент, ему вспомнились русские богатыри из старых сказок. Как каждый из них одним ударом мог отправить ко всем чертям целую группу всяких нечестий. Он хотел быть богатырем в детстве, он хотел стать им сейчас, он хотел вскочить на землю, вырвать ветку стоявшего рядом дерева, поувесистее, помощнее, и закружиться, завертеться вокруг, ломая их черепа и хребты, отправляя их во все эти анальные дыры из которых они только повылезали. Ведь кто они такие по сравнению с ним?! Жалкие склизкие существа! Твари с другой планеты! Ссыкливые, никчемные создания, прячущиеся за своим этим парящим над землей кораблем. И всё! И это то, что они есть. Но он-то ведь Бог! Он-то последний человек, последний хранитель всего искусства, все культуры, последний наследник той великой силы, зерно которой несла в себе когда-то эта планета. Ему ли стоять пред ними на коленях?! Но все это уже прошло. Слава Земли давно угасла. И тот, кто когда-то был Богом, стал лишь обезумившим проповедником. Он обессиленно опустил лицо вниз, в холодный снег. Он уже не чувствовал холода, не чувствовал боли. Нет, какой он к черту Бог! Он лишь дерьмо, прилипшее к жопе другой цивилизации, он лишь шум на пустых радиоволнах, без одной минуты лишь неживой оледенелый предмет.

Они были уже здесь, он слышал хруст снега совсем рядом с собой. Он уже не мог их видеть, лишь слышать. С каждым вздохом дышать становилось тяжелее, он делал большие вдохи, после каждого ожидая, что он будет в его жизни последним. Что-то коснулось его плеча. Щупальца это твари вытянулась к нему, путаясь обвиться вокруг его сгорбленной спины. Но он не дернулся, не моргнул, лишь правая рука сильнее сжалась в кармане. Снова прикосновение, в этот раз уже сильнее. Часть воздуха с хрипом и кровью вылетела из груди в окрашенный кровью снег. Собирая все самые последние жизненные силы в своем организме, он повернулся на спину, рука с пистолетом вылезла из кармана, дуло коснулось лба того, кто стоял над ним и обмороженный палец надавил на курок.

8

— Жизнь земная это лишь путь в мир иной, — слышал он голос Алиссы, — это как экзамен, который каждый должен держать для того, чтобы попасть туда, где не будет ни боли, ни страданий, где все будут жить счастливо и вечно.

— Вечно? — услышал он свой голос, но голос этот показался ему чужим, будто кто-то другой говорил за него. — Как же без страданий-то? Любовь та же самая. Уж сколько людей сходило от нее сума, сколько людей ворочалось в этой томящей душевной боли на кровати. Сколько поэм написано, сколько стихов… музыки. Куда без всего этого? Не-е-т, дорогая! Жить без страданий, как жить без яиц! — он вдруг дико рассмеялся и… очнулся.

Пение птиц и щебетание кузнечиков, шум листьев и травы. Муха, пролетевшая над самым ухом и журчащий где-то неподалеку ручей. Что это?! Первое время, ему казалось, что все это лишь сон, что его нет, уже нет… но запах какого-то цветка, сначала одного, потом многих, запах травы и деревьев, таких, каких он не чувствовал давно, таких, каких он не чувствовал на этой планете с самого своего приземления, снова возбуждал его нервы, будто давая ему надежды на то, что жизнь его не было еще кончена.

Глаза открылись и взгляд устремился вверх. Белое пушистое облако, похожее на медузу, медленно проплывало по небу над самой его головой. Качаясь на ветру, слабо переливались светом и тенью деревья. Какая-то птица кружила в высоте, но нет, — он зажмурился и дунул вверх, — это была не птица, а муха, назойливая муха, хотевшая сесть ему на воспаленные разбитые губы.

— Что я делаю в лесу? Какого черта это такое? — он приподнялся и увидел, что лежит на какой-то светлой койке. Он потянул руку к лицу, чтобы по старой привычке почесать свою бороду, но, к удивлению, не обнаружил там ее. Он осторожно провел по всему лицу рукой, провел по подбородку, бровям, голове, ничего не было. Он был лысым со всех сторон. — Какого?.. — он вытянул руки и посмотрел на них. Не было ни ран, ни болячек. Гладкие, чистые, без единой царапинки, они казались ему чужими, будто сознание его перенеслось в какое-то другое тело, совершенно новое и идеальное.

Он скинул ноги с койки и огляделся. Чистый девственный лес вокруг. Множество деревьев, цветов, запахов. Сидевшая на ветке красивая птица с синеватой головкой вдруг залилась громкой мелодичной песней. Где-то вдалеке, у сверкавшего на солнце ручья, паслось стадо оленей.

— Я… в раю? — спросил он у себя вслух и снова ощупал голову руками. — Почему я лысый? — он двинулся вперед и ноги опустились на землю. Только она не была влажной, не была шершавой, покрытой листьями, ветками и иголками, как в обычном лесу, она была теплой и гладкой, она была… не настоящей.

И вдруг все изменилось. В одно мгновение исчез лес, деревья, запахи. Яркий белый свет сменил зелень природы, он засветил так ярко, что Виктор невольно протянул вперед руку и зажмурился. Но тот, кто светом этим управлял, видимо, почувствовал дискомфорт Виктора и вмиг вокруг стало темнее, гораздо комфортнее для его глаз.

— Нет… это не рай! — прошептал он тихо, замечая, что рядом, в нескольких метрах от него, на каком-то кресле, висела куртка с надписью «Орион». Это была его куртка, он увидел свою фамилию, вышитую светлыми буквами на темно-синей ее поверхности. Он приподнялся и сделал первый шаг. Он ожидал всяких сюрпризов, но не таких. Не было ни боли, ни усталости. Ничто не болело, ничто не чесалось и не зудело. Тело его будто заменилось другим. Он будто переродился заново, будто полностью обновился. Еще несколько шагов и он взял куртку за ворот. Только сейчас он заметил, что кроме куртки на этом же самом кресле лежали так же его брюки, упаковка энергетических таблеток, книга Толстого и положенный аккуратно на нее его нож.

Виктор взял брюки и осторожно натянул их на свое обнаженное тело. Они были чистые и казались новыми. Не было никаких лохмотьев и прожженных костром дырок. То же самое и куртка. Никакого запаха. Она выглядела идеально. — Таблетки! — вспомнил он и схватил пачку таблеток, готовый разорвать ее вмиг и съесть сразу несколько штук. Но вот только есть не хотелось! Он понял это лишь только взял всю тяжелую пачку в руку. Он был сыт, не хотелось ему так же и пить.

Нож. Он поднял и внимательно осмотрел его. Это был его нож, который он бросил там, в лесу в снег. Но что делал он здесь? Что, вообще, это за место? Он взял его и положил в карман в брюках, потом поднял книгу, покрутил ее в руке и положил на место. Она была старой и потрепанной. Казалось, это чудесное обновление коснулось всего, кроме нее. Потом он взял упаковку таблеток и хотел распихать их по карманам, но заметил, что внизу, у самого кресла, лежал его рюкзак. Он схватил его и посмотрел внутрь. Фонарь и пустая фляга из-под воды. Он скинул туда все содержимое, включая книгу, и повернулся. Надо было идти. Надо было бежать, но… куда?

Будто отвечая его мыслям, перед ним, уходя куда-то вверх, открылась дверь. Он был в какой-то комнате, просторной светлой комнате. — Эй? — проговорил он тихо в открывшееся перед ним пространство и нерешительно сделал шаг вперед. Рука по привычке потянулась к пистолету на нагрудном кармане. Но пистолета не было, как не было и кармана. Он был без скафандра. — Эй! — повторил он, — есть кто-нибудь? — но никого не было, по крайней мере, ему никто не ответил.

Он сделал еще несколько шагов и оказался в длинном светлом коридоре, в котором не было ни окон, ни дверей, лишь темные полосы, проходившие по его углам, давали представление о его геометрии. Виктор протянул руку и коснулся стены, сначала осторожно, будто боясь, что она может обжечь его, ударить электрическим током или каким-то другим образом причинить ему вред. Но ничего не произошло. Тогда он коснулся ее всей своей ладонью. Это был стена, плотная твердая стена, подсвечиваемая изнутри каким-то элементом (он не видел нигде ламп или каких-то других осветительных приборов).

«Я в корабле этих чудовищ», — первая здравая мысль проникла в его сознание, и он остановился. «Они поймали меня, они меня хотели…» Но что, в сущности, они хотели? Он был жив, здоров и невредим. Даже лучше, он чувствовал себя так, как не чувствовал никогда до этого. Все его конечности были на месте, как, очевидно, были на месте и все его внутренние органы. Его болячки исчезли, он снова мог двигать руками и ногами, смешанные с кровью сопли не текли изо рта и ноздрей, не хотелось даже есть и пить. Его одежда была чистой, все его вещи, все, кроме пистолета были теперь с ним. «Пистолет!» — вспомнил он и вздрогнул. Последние секунды его пребывания там, на земле. Эта тварь, касавшаяся его плеча, как развернулся он, как выстрелил ему прямо в лицо. Он убил одного из них, и он… они должны были сделать с ним то же самое. Но… убил ли он?.. Успел ли он нажать на курок?

Стало жутко. Он здесь не просто так. Неспроста они оставили его в живых! Они что-то хотят от него… но что? — А может вернуться… может свалить в эту комнату и закрыться? — проговорил он шепотом самому себе, однако ноги его продолжали медленно, но верно шагать по коридору. Шаг его стал осторожнее, ботинки почти беззвучно касались пола. Лишь дыхание его, тяжелое и частое от напряжения, громко, как казалось ему, разносилось во все стороны.

Он сделал еще несколько шагов и вдруг понял, что оказался в тупике. Коридор уходил вперед еще на несколько метров и оканчивался стеной. Не было ни дверей, ни окон. Это архитектурное решение не имело никакого смысла, по крайней мере, в его обыденном земном понимании. Он остановился и огляделся. Может он пошел не в ту сторону, может здесь еще были другие двери?

Еде один шаг, он сделал его медленно, меньше метра отделяло его теперь от стены в конце коридора. Осторожно, как тогда, как в первый раз, он протянул руку по направлению к тупиковой стене и вдруг, в один миг, будто активированное этим его движением, все кругом начало меняться. Стены начали исчезать и за ними начал образовываться полумрак! Виктор отпрыгнул назад. Сердце забилось в груди как бьётся на максимальных оборотах мотор гоночного автомобиля. Что-то начиналось, что-то страшное, что он не мог ни контролировать, ни понимать.

— Виктор! — услышал он вдруг голос, обычный мужской человеческий голос.

Виктор не ответил. Он не знал, что отвечать, да и вообще, что делать. Переполненный страхом, он лишь крутился на месте, пытаясь высмотреть в появлявшемся кругом полумраке тех, кто пытался с ним говорить. Но кругом была темнота, лишь яркие белый свет над головой, одна из стен этого коридора, которая почему-то осталась, продолжала освещать его одинокую фигуру посреди темного пространства.

— Ты слышишь нас? — снова повторил голос, в этот раз громче и отчетливее.

— Где я? — решился, наконец, Виктор.

— Он слышит нас! — услышал он другой голос, звучавший уже тише. Он будто принадлежал кому-то другому, кому-то, кого он так же не видел.

— Ты у нас в корабле!

Виктор сделал шаг назад, он готов был бежать прочь, готов был бежать в ту комнату, откуда только что пришел, бежать куда угодно, лишь бы прочь отсюда, от глаз этих существ, высматривавших его из темноты, но спина его вдруг уперлась во что-то плотное и невидимое. Проход обратно был закрыт! Он повернулся, ожидая снова увидеть стену! Но ее не было видно, там была лишь пустота, лишь мрак, слабо подсвечиваемый этим светом над головой. Но как такое могло быть? Ведь он шел здесь еще минуту назад и здесь был проход. Виктор вытянул руку вперед, надеясь на то, что это просто ошибка, какая-то галлюцинация, какой-то обман чувств, но нет! Рука коснулась чего-то плотного, какая-то невидимая, но твердая стена отделяла его от того, откуда он только что пришел. Виктор толкнул ее сильнее, потом ударил. Слабая боль почувствовалась в руке, стена была твердая, как камень.

— Что вы делаете со мной… инопланетные твари?! — крикнул он и слюни, вылетевшие изо рта, осели на этой невидимой стене. Ему никто не ответил. Но странные звуки начали долетать до него из темноты. Он прислушался. Тихое постукивание чего-то по полу, будто кто-то ходил в темноте рядом, цокая своими ботинками или копытцами по полу. — Какого черта вам от меня надо?!

Вскоре его глаза начали привыкать к темноте и он начал разбирать какие-то объекты перед собой: очертания каких-то предметов позади, фигур. Да фигур! Он дернулся назад, испуганный новыми видениями, но и там была стена, такая же невидимая, такая же прозрачная, как и сзади. Он бросился в другую сторону, но везде, куда бы он ни кидался, везде, куда бы ни протягивал свои дрожащие руки, он чувствовал одно и то же — невидимую плотную стену. Они окружали его со всех сторон, они держали его взаперти! Они… эти твари, наконец-то поймали его, последнего живого человека и теперь… Теперь… Быстрая смерть — то лучшее, на что он мог только надеяться!

— Инопланетные? Кто, по вашему мнению, мы такие? — одна из фигур вдруг продвинулась вперед и Виктор увидел очертания бледного лица в полумраке. Он двинулся назад, но спина снова прижалась к стене. Отступать уже было не куда.

— Вы… твари, прилетевшие с другой планеты и… и устроившие тут все это дерьмо, — проговорил он, задыхаясь от волнения и хватая воздух большими глотками. — Вы… вы убили всех на этой планете, всех людей и… и животных. Но зачем?! Не хватало место там, у себя, не хватало ресурсов? На кой хер вы здесь? Нефть, уголь тут добываете? Цветущую планету с миллионами видов живых существ вы… вы превратили в помойку, в яму с говном… И я… и меня тоже… Но я — нет! Я вам не дамся, я… — Виктор вдруг вспомнил про нож, который был у него в кармане и вытащил его. Послышался ропот нескольких голосов, прямо как в театре во время какой-то напряженной сцены.

— Виктор… — снова услышал он прежний голос. Он будто пытался его успокоить, но Виктор, унесенный своей волной, не дал ему говорить:

— Не-ет! Не того вы поймали! Живого вы меня не возьмете! Я не из тех… я не тот, кто будет умолять забрать меня к себе, я не подопытный вам кролик, из которого живьем можно будет вырезать органы. Я человек! С большой буквы человек, а вы… вы здесь просто незваные гости, чужаки на этой планете!..

— Не делайте глупых вещей, уберите нож, — послышался все тот же голос из темноты и вдруг фигура сделала несколько шагов вперед, почти к самой невидимой стене. Виктор зажмурился, в нервном напряжении всматриваясь в темноте в то, что можно было принять за лицо. Но только это и было лицо! С другой стороны этой стены, где-то в метре от него, появилась фигура седовласого мужчины в белой одежде с каким-то значком на груди. Морщин почти не было на его лице, но глаза его, его пристальный зрелый взгляд, выдавал в нем человека уже не юного.

Виктор опустил нож, это получилось как-то непроизвольно. Не то ожидал он увидеть, не те существа, по его представлению, прятались от него в темноте. Но это иллюзия и обман! Они пытаются одурачить его, пытаются добиться его доверия, чтобы он отдался им! Здесь что-то не то и через несколько секунд он видел это ясно и отчетливо. Что-то было в лице этого существа, что-то неестественное, не совсем такое, что бывает в лицах людей реальных. Это была маска, сосуд человеческой формы, куда эта инопланетная тварь влезла со своими щупальцами! Казалось, протяни руку, схвати его за нос и потяни на себя, кожа вмиг слезет с него и под ней окажется какой-то инопланетный жучара, отрыгивающий и пердящих изо рта, тянущий к нему свой язык, с капающей с него на пол слизью.

— Я обычный человек! — проговорил он вдруг все тем же человеческим голосом и на лице его появилась слабая улыбка. Но даже улыбка теперь казалась Виктору какой-то ненастоящей, искусственной, лишенной всего человеческого. Какая-то бесформенная, какая-то ненатуральная. Он врал! Нагло врал прямо ему в лицо!

— Не-ет! — Виктор сделал шаг вперед. — Ты жук! Ты космический жук! Скользкий и поганый, сзади у тебя панцирь и крылья… Я вижу их прямо отсюда!.. Они вылезают у тебя прямо из задницы и мерзко так шевелятся!

— Правда? — мужчина слега повернул голову и посмотрел сначала на правое свое плечо, потом на левое. Он, видимо, сам пытался увидеть у себя крылья или панцирь. Но, не найдя их, он повернулся к Виктору с той же прежней улыбкой проговорил: — Вы у всех нас, позволю себе поинтересоваться, крылья видите?

В этот момент Виктор вдруг заметил, как из темноты выдвинулось еще несколько фигур. Так же медленно они подошли к невидимой стене и стали по обеим сторонам этого мужчины. Так же, как и он, они были одеты в какие-то белых халаты, с какими-то значками на груди. Виктор вздрогнул и попятился назад, к противоположной стене. Впрочем, через мгновение, он взял себя в руки и снова шагнул вперед, пытаясь рассмотреть их лучше. Их было, в общей сложности, созданий десять. Внешне женщины и мужчины, все молодые, все, как на подбор, подтянутые и красивые, будто все они вылезли из одного инкубатора, или из одного цеха по производству высококачественной человеческой кожи для переодевания.

— Жуки!.. Все!.. Все до одного! Ты… ты… — Виктор тыкал пальцем левой руки в каждого из них, — … и… даже ты… — он ткнул в красивую белокурую девушку, которая смотрела на него с милой улыбкой. — Но вы, твари, меня не обманите! Эти ваши лица, эти ваши фигуры… это может обмануть кого-то другого, но меня… нет… я вам не дурак… я вижу вас изнутри… С этой вашей кожей, с этими вашими лицами вы, наверное, ходили тогда и по Земле, убивая каждое живое существо, попавшегося вам на пути. Люди умирали, загнанные в лагеря смерти, смотря на ваши эти улыбки, ваши слащавые физиономии… Вам доставляло удовольствие, скажите мне, видеть, как они ползали у ваших ног, как просили пощады, как… лизали вам ваши внеземные задницы, надеясь на то, что хоть кого-то из них вы пощадите и спасете?! Не-ет! Сучьи твари! Я не такой, я не буду облизывать вам ничего! Я вспорю себя брюхо сам и буду смотреть с такой же улыбкой в ваши поганые рожи. Потому, что вы — дерьмо, навозные черви с другой планеты, а я… я — человек, я последний человек, я — Бог! Слышите меня?! Слышите?!! Понимаете, о чем я говорю?! — последние слова Виктор уже кричал в каком-то исступлении. Он прислонился к это невидимой стене лицом, брызгая на нее слюнями.

В этот момент Виктору показалось, что в лицах этих созданий, точнее в их масках, он видел страх и испуг. Да! Точно он это видел! Не показалось! Они боялись его, человека, последнего разумного жителя этой планеты! — Вся ваша цивилизации, со всеми вашими кораблями и планетами не стоит и части моего мизинца! — он вытянул вперед палец, показывая на фалангу. — Потому что вы… по сравнению даже с самым дрянным человеком, вы лишь говно!

Повисла пауза. Она длилась несколько минут. Виктор, в тишине, изучал их, а они, казалось, изучали его. Первым начало существо в облике немолодого мужчины (было сразу понятно, что он был главным в этом стаде). Он повернулся в сторону и как-то странно переглянулся с одной из девушек, которая стояла рядом, и снова повернулся к Виктору. На лице его не было уже улыбки, а была какая-то тонкая нотка обеспокоенности, будто и ему эта сцена казалось странной и непонятной. «Физиономии этих тварей, — подумал про себя Виктор, — достаточно пластичные даже для того, чтобы выражать эмоции».

— Мы предполагаем, что тут есть некоторое недопонимание! — мужчина ударил в ладони и вокруг все озарилось ярким белым светом. Теперь Виктор видел, что он находился в каком-то довольно просторном зале округлой формы. Он находился почти в центре его, пройдя по этому невидимому ныне коридору из каких-то невидимых стен почти до половины зала. Впрочем, там, откуда он пришел, там, где как раз должен был проходить этот коридор, стоял какой-то молодой мужчина. По тому, как он стоял там, Виктор сразу понял, что коридора уже, как такового, не было и что он, приведя его сюда и заперев в невидимый куб в центре, площадью несколько метров, сразу исчез. Чуть дальше, за этими фигурами, по периметру помещения, видел он что-то, что отдаленно напоминало панели управления. На них не было кнопок, но видно было, как мигали на них какие-то значки или символы. Перед этим панелями, каким-то странным и непонятным образом, висели в нескольких сантиметрах над полом, не касаясь его, кресла. При всей своей ненависти к этим созданиям (от страха почему-то у него уже не осталось и следа), он признавал за ними цивилизацию гораздо более развитую, чем некогда была цивилизация человеческая.

— По поводу недопонимания, — продолжил мужчина, тактично выждав несколько минут и дав Виктору возможность осмотреться вокруг, — касательно других людей!

— Я и так все про вас понимаю, — перебил его Виктор.

— И что же именно, позвольте поинтересоваться, вы понимаете?

— Вы… убили… их… вы всех их до одного убили!

— Мы это кто? Ах да, — мужчина улыбнулся, будто вспомнив что-то забавное, — твари, жуки… и кто там еще?

Виктор молчал. Взгляд его, тяжелый и испепеляющий, продолжал смотреть на человеческую маску этого создания, который, казалось, начинал уже глумиться над ним.

— Я понимаю, что позволило вам сделать такие странные выводы, но… спешу вас утешить! С человечеством все в совершенном порядке. Оно продолжает развиваться и наше появление здесь наглядный этому пример. Впрочем, я должен вам объяснениями, и я незамедлительно хотел бы к ним перейти, только вот, — он кивнул на нож, который Виктор продолжал сжимать в своей руке, будто готовый, не будь этой стены, в любой момент броситься на них, — оружие ваше будьте так добры, пока убрать.

С минуту Виктор не двигался. Лишь глаза его, как считывающие приборы, продолжали бегать по лицам существ перед ним. Они тоже смотрели на него, каждый, как один, с какой-то странной улыбкой на лице.

— Хорошо, — Виктор опустил руку с ножом, посмотрел на него, будто даже само существование ножа в его руке уже было фактом неподтвержденным и сомнительным, и медленно, не отводя глаз от тех, кто был перед ним, произнес:

— Теперь рассказывайте вашу историю.

Мужчина сделал шаг в сторону и наклонился назад, будто рассчитывая, что сзади был стул. Но стула там не было и тело его просто полетело вниз. Еще одно мгновение, как казалось Виктору, и он бы с грохотом повалился на пол, вероятно, сильно бы даже расшибся, но вдруг кресло, стоявшее рядом с панелью управления, вмиг, в долю секунды обогнув нескольких других созданий на своем пути, беззвучно подлетело к нему и зад этого создания как ни в чем не бывало, опустился в него. Виктор вздрогнул от такого неожиданного разворота событий и непроизвольно открыл рот. Мужчина, видимо, заметил его удивление. Он слабо улыбнулся, будто поражаясь наивности этого неразвитого создания, откинулся в кресле и медленно, паря на нем в воздухе, сделав небольшой круг вокруг невидимого куба, в котором, как в клетке, сидел Виктор, остановился на прежнем месте.

— Это будет странно слышать, но знаете кто главный виновник произошедшего? — спросил он, улыбка по-прежнему держалась на его лице.

Виктор отрицательно покачал головой.

— Кораблев и… конечно же вы!

— Что?! — Виктор впился широко открытыми глазами в его лицо. Он снова подался вперед и снова его руки уперлись в невидимую стену перед собой, а тяжелое дыхание начало оставлять мутные пятна пара перед ртом на невидимой стене. — Каким образом тут замешены мы с Кораблевым?! «Кораблев, — думал он про себя, — откуда, к черту, они знают и про Кораблева?»

Мужчина не ответил, но кресло его снова начало двигаться вокруг куба. Виктор пристально следил за ним, поворачиваясь и подходя то к одной невидимой стене, то к другой, пытаясь не упускать его ни на мгновение из виду.

— Вы и ваш «Орион» заложили основы новой эпохи, которую мы называем теперь «Световой Век».

Виктор нахмурился и протер рукой лоб. Сказанные слова не имели для него никакого смысла.

— «Орион» провалился, если вы еще не в курсе! Вместо планеты другой звезды, вокруг которой мы должны были летать, мы прилетели сюда же, на эту же самую чертову Землю, только… только уже через тысячи лет! Мы не нашли никакой жизни, не нашли ничего! Весь этот проект «Орион» это сплошной провал, бессмысленная трата денег и… и времени!

— Вы слишком критичны к себе, — мужчина вдруг остановился и с прежней улыбкой посмотрел на Виктора, — впрочем это хорошее качество, оно устарело в наше время, теперь это редкость, о которой я, человек классического воспитания, иногда скучаю! Что же до «Ориона», здесь вы ошибаетесь. Он не был провалом, скорее, даже, наоборот. Да, вам, конечно, не удалось обнаружить жизнь на другой планете, по крайней мере, не удалось вернуться и сообщить ее нам, но вам удалось другое, нечто во много раз более ценное, чем то, что планировали изначально. Вам удалось пробить барьер, существовавший тысячелетиями, вам удалось достичь «гиперсвета».

Виктор усмехнулся:

— За идиота меня держите?!

— Отнюдь нет. Все, что я вам говорю, это чистая правда. Шутки в наше время не пользуются такой популярностью, как во времена ваши. У нас ценится информативность, сжатость, лаконичность. Я иногда позволяю себе некое отклонение от общепринятых правил, но это так, скорее от долгого пребывания наедине с самим собой. Там я другой, а здесь с вами, я могу позволить себе вести себя иначе. Ведь вы, — он снова остановился и снова его взгляд с улыбкой остановился на лице Виктора, — не просто человек, вы легенда!

Виктор поморщился, он совершенно не понимал этого типа. — Вы мне лучше расскажите, что сделали вы с этой планетой, — проговорил он хмуро.

— Эта планета мертва…

— Да ладно, твою мать, а я бы без вас никогда не догадался! Кто из вас, существ светового времени, сделал это с ней?

— Мы сами это сделали…

— Вы?

— Мы, — повторил мужчина, — вы, я… они, — они ткнул пальцем куда-то в землю, показывая таким образом виновных в случившемся, — люди!

— Люди?..

Мужчина утвердительно кивнул головой.

— Перед тем, как ваш корабль навсегда исчез, он отправил на Землю данные, которые долго не воспринимались никем всерьез и считались ошибочными. Эти данные, разрозненные обрывки информации, говорили о том, что система корабля, почти перед самым своим исчезновением, зарегистрировала скорость выше скорости света!

— Но это…

— Невозможно! Это хотите сказать? — мужчина снисходительно улыбнулся. — Я понимаю весь ваш скепсис, поверьте, ваша реакция совершенно не уникальна, то, что это ошибка, сбой системы передающей или принимающей, казалось тогда всем. Никто не хотел тогда в это верить, никто не хотел делать выводы, по крайней мере вслух, который выставили бы его дураком, никто, кроме одного ученого, который родился почти через сотню лет, после старта «Ориона».

— И этот ученый научила вас летать выше скорости света?

— Летать научили нас вы. Он же подвел под это базу. Он сделал иной вывод из ваших данных, он разобрал его математически, не с позиции ошибки, как казалось до этого, а открывая новые физические законы. Благодаря вам и его исследованиям, мы научились преломлять время и пространство. Благодаря вам и ему, мы научились преодолевать тысячи световых лет за один земной календарный год! Благодаря вам и ему, миллионы других планет, пригодных для жизни, открыли в тот день перед нами свои двери!

Мужчина замолчал, смотря в лицо Виктору, но тот, казалось, не был удивлен так, как должен был.

— Повторю еще раз. Что вы сделали с этой планетой?

— С этой? — переспросил мужчина, будто даже и не понявший, о чем идет речь, — с Землей? Что ж, она истощила себя, как планета и как ресурсная база…

— Истощила?.. — Виктор усмехнулся кривой улыбкой. Как мог он говорить так о планете, которая дала ему жизнь? Впрочем, он не верил ему, не верил ничему из того, что он говорил. По правде сказать, он себе-то даже не верил и где-то в глубине был до сих пор убежден, что всего этого на самом деле нет и что это ему только кажется.

— Да, это было бы наиболее корректным словом, — совершенно искренне, безо всякого сожаления в голосе, проговорил мужчина.

— И… вы считаете это нормальным?

— А почему я должен считать это не нормальным?

— Убить все живое на Земле и потом свести ее к простой «ресурсной базе»… вы это считаете нормальным?! Планета, которая дала вам жизнь, которая некогда была вашим домом, превратилась в радиоактивную помойку, в которой кроме какой-то сраной травы и деревьев, каждый день борющихся за свое выживание, сворачиваясь в трубочки от термоядерного дождя, нечего больше нет, это нормально? Птицы, животные, насекомые, где они? Когда вы последний раз слышали пение настоящих птиц. Слышали его вообще когда-нибудь?! Видели ли пасущихся коров на лугу, чувствовали запахи цветов?! А люди, которые здесь когда-то жили?! С ними что?! Миллиарды людей погибли вместе с этой планетой и вы… вы говорите, что это нормально. Нет! Не нормально! Я не знаю, кто вы такие… — «люди», он хотел сказать «люди», но в последний момент передумал и сказал «существа», — но ваши руки по локти в крови от того, что произошло здесь. Все живое вы загнали в клетку, как, — он ударил рукой по твердой невидимой стене, — как загнали сейчас и меня. Вы убили здесь всё, вы… убийцы! Безжалостные и кровожадные… для своих какие-то непонятных целей не чуждающиеся никаких средств!

Он замолчал. Дыхание его участилось и было тяжелым. Но это было уже не от страха. Ненависть прорывалась из него наружу, с каждый ударом его кулака по невидимой стене, с каждой вылетевшей изо рта слюной, усиливаясь все сильнее и сильнее, разрастаясь в душе его как катящийся с горы снежный ком. Он хотел сказать что-то еще, он хотел сказать им очень многое, все то, что пережил он здесь, все то, что передумал, все то, что видел, чувствовал, о чем лишь только догадывался. Но зачем сотрясать воздух бессмысленными словами? Какое им было до него дело? Взгляд его снова пробежался по их лицам. Они все улыбались. Всем им, видимо, доставляло удовольствие присутствовать здесь, смотреть на него. Возможно, они чувствовали себя зрителями в каком-то земном театре. Посмотреть на игру настоящего актера с настоящими чувствами и переживаниями было для них верхом блаженства! Но к черту их! Виктор отвернулся и сделал несколько неспешных шагов в противоположную сторону. Она нащупал стену, прижался к ней спиной, опустился на пол и закрыл глаза. Ему снова начало казаться, что он спит, что всего этого не может быть, что он снова откроет глаза и что-то изменится, что-то будет другим. Но «я должен вам кое-что рассказать», услышал он слова, сказанные ему. Слова, сказанные все тем же существом на кресле.

— Рассказывайте, — проговорил Виктор, не открывая глаз. — Только в этот раз не проявляйте лишнюю инициативу, будьте лаконичны.

9

— Идея о том, что Земля рано или поздно станет мала для человечества, родилась не вчера. Еще в ваши времена были какие-то идеи засадить травой Марс и создать там базы. Вроде там что-то даже организовали, впрочем, просуществовало это все не долго, так как смысл такого терраформирования отпал очень быстро. С созданием кораблей, которые могли преодолевать невообразимое раньше пространство за обычные календарные годы, человечество открыло бесчисленное множество планет, на которых не только могла быть жизнь, но на которых она, собственно, и существовала. Почти все из них, все за редким исключением, о котором, впрочем, расскажу вам как-нибудь потом, не имели разумную жизнь, но имели жизнь растительную, имели флору и фауну. Жизнь на этих девственных и свободных от человека планетах во многом была похожа на жизнь на Земле миллионы лет назад. Мы поняли, что эволюционные процессы на всех планетах идут примерно одними и теми же шагами. Зародившись однажды, развитие и усложнение жизни идет по возрастающей, не имея предела. Впрочем… я снова отвлекся, прошу меня извинить. Первыми были космонавты. Небольшие группы подготовленных людей, отправленные с целью исследования и подготовки следующего этапа заселения планеты — высадке колонизаторов. Это были уже обычные мужчины и женщины, амбициозные, молодые, желающие приключений, жаждущие чего-то нового. В последствии, с развитием космической робототехники, этап с космонавтами был упразднен. За несколько лет до высадки корабля с колонизаторам, на планету прилетали автономные терраформирующие станции, которые круглые сутки трудились на этой новой планете, создавая условия, необходимые для проживания тех, кто скоро на эту планету должен будет высадиться. По началу это были планеты в системе «Траппист», первые экзопланеты с обнаруженной на них жизнью, потом их обнаружили сотни, потом тысячи, сейчас их уже более миллиона. Только представьте, миллион планет, на которых обнаружена жизнь, каждая со своей уникальной экосистемой! Конечно, далеко не на всех из них человек мог проживать, в среднем это не больше одного процента от всех обнаруженных планет с растительной жизнью. Но ведь один процент от миллиона это десять тысяч! Десять тысяч планет, на которой может поселиться, да и… в большинстве своем поселился уже человек. И это только начало! На этом миллионе никто не остановится. Каждый день исследовательские станции, какие-то автоматические, какие-то пилотируемые, продолжают курсировать по нашей галактики в поисках новых таких планет, и я уверен, что через пару лет их будет уже двадцать тысяч, через десять лет, минимум, сто. Каждый день открываются новые планеты, почти каждый день, новые и новые человеческие поселения, основываются на планетах, которые были обнаружены совсем недавно!..

— Я так и не понял, что произошло с Землей… — хмуро перебил говорившего Виктор.

— С Землей?! — спросил тот, слегка удивленный вопросом. — Что же вы так постоянно думаете о Земле? Впрочем, понимаю вас, вы здесь родились. Но вы не слушаете меня, вы, видимо, ничего не поняли из того, что я вам сказал! — он улыбнулся. — Далась же вам эта Земля! Что нашли вы в ней такого? Маленькая, невзрачная планета, с загаженным воздухом, с непостоянным климатом и… с минимальным количеством оставшихся ресурсов.

— Она дала мне жизнь! На ней я родился!

— Но ведь нельзя же всю жизнь сидеть в свой детской кровати!

— Вырванными из контекста цитатами вы пытаетесь оправдать то, что натворили?

— А что именно мы натворили?! Покинули планету, которая потеряла для нас интерес? Сменили свой ветхий тесный дом на более светлый, комфортный и… и да, чистый?! Если есть возможности и средства, зачем стеснять себя, зачем жить там, где это уже доставляет дискомфорт?! Когда мы начали покидать Землю, население достигло четырнадцати миллиардов человек. Европа, Америка, Африка, все обитаемые континенты были перенаселены. Землю сотрясал конфликт за конфликтом! Территория, ресурсы, этнические проблемы, расовые, религиозные, люди дрались из-за всего, что можно было только придумать. Будущее выглядело туманно, никто не в состоянии был предсказать, что будет, когда численность населения перевалит за двадцать миллиардов, потом за тридцать! А это все было не за горами! Земля не была резиновой и дом, комфортный для маленькой семьи, неминуемо становится адом для любой большой семьи. Прибавьте к этому проблемы экологии и климата. Пятнадцать миллиардов человек! И каждый из них хотел есть, пить, испражняться, простите! Вечнозеленые леса вырубались, почва загрязнялась. Уровень углекислого газа в атмосфере повышался катастрофическими темпами! Средняя температура Земли росла, некогда плодородные почвы стали превращаться в пустыни, появились шторма и ураганы, которые бушевали с такой силой, что сносили целые города с бетонными домами и небоскребами. И это только часть того, что видело человечество в свои последние земные десятилетия. Этот список можно продолжать долго и долго, но… вы умный человек и я думаю, картина становится вам уже яснее!

— И в итоге конфликт все-таки случился… люди стерли себя с лица Земли?

— Стерли с лица Земли? — мужчина вдруг засмеялся долгим и продолжительным смехом. Когда он прекратил, он мельком взглянул на стоявших напротив членов своей команды. Виктор не сводил с него своего хмурого взгляда.

— Чудесное выражение! — мужчина протер выкатившуюся из правого глаза на щеку слезу и начал уже серьезней, — с лица Земли, как вы изволили только что выразиться, человечество, конечно же, себя стерло, — он снова хихикнул, — но это только с лица Земли! В галактике же нас сейчас больше тридцати миллиардов и поверьте мне, они себя чувствуют явно не хуже, чем вы, люди конца двадцать первого века! Только представьте сотни населенных людьми планет в системах разных звезд. Представьте автоматизацию и робототехнику, доведенную до высочайшего прогресса, представьте себе мир, мир глобальный естественно, не на китах стоящий, а поистине большой, вселенских масштабов, с безграничным количеством ресурсов, источников энергии, с бесконечным потенциалом дальнейшего развития. Воины и конфликты ушли в далекое прошлое. Зачем драться, если можно просто взять и уехать туда, где тебе будет хорошо? Зачем убивать кого-то, кто думает или видит что-то по-другому, если можно просто найти себе единомышленников где-нибудь в созвездии Лиры и присоединиться к ним! Свобода в наше время стала понятием совершенно другим. Свободу не добывают кровью, ее просто выбирают! И это то, кем стали мы, те люди, кто, по вашему же выражению, «стер себя с лица Земли».

Виктор тихо и напряженно постукивал подушечками пальцев по стене. Он заговорил после небольшой паузы.

— Ну а кости, которые я видел? Следы от пуль на стенах. Какие-то мольбы в радиоэфире какого-то поехавшего крышей проповедника. Эти рисунки кораблей на стенах, руки, поднятые к небу. Что все это? Что стало с теми, кто остался?!

— Ничего хорошего.

— В смысле?!

— Те, кто покидал Землю, обратно уже не возвращались. Не потому, что не могли или не имели права, а потому, что побывав там, обратно уже как-то не хотелось. Ну… почти никто, за редкими исключениями, которые, впрочем, имели более личностный характер, нежели какой-то объективный. Слух о возможностях на новых планетах разлетелся по всему человечеству со скоростью света. Землю начали покидать все — ученые, доктора, программисты, учителя, воспитатели, политики. Темп эмиграции возрастал с каждым днем. С каждым годом население Земли уменьшалось в разы. И вот тех, кто отказался улетать, осталось несколько миллионов.

— Если там все так было хорошо, почему они не улетели?

— По разным причинам. Одни по идейным — «Земля это мой дом, я тут родился, тут я и умру». Но таких было мало, и они быстро трезвели.

— А другие?

— Других было больше… Слишком много искушений оставалось на Земле и не все смогли совладать со своими чувствами.

— И они начали драться с теми, кто пытался их забрать отсюда с силой?

— Драться? — мужчина улыбнулся. — Нет, никто ни с кем не дрался. Никто никого с силой отсюда не пытался увезти. Зачем? Миграция на другую планету была сознательным выбором каждого…

— Тогда что здесь, к черту, произошло? — вскричал, наконец, в сердцах Виктор. Он вскочил на ноги и уперся руками в прозрачную стену, отделявшую его от собеседника. Манера этого создания ходить вокруг да около, не касаясь сути того вопроса, который он уже много раз задавал, раздражала его уже безмерно, выплескивая желчь наружу.

— Еще не догадываетесь? Впрочем, ладно, не буду вас томить. Представьте общество, относительно небольшую группу людей, получивших вдруг полную свободу сразу и во всем. Не стало ни правительств, ни армий, ни полиции. Люди, а это, должен признаться, в большинстве своем были люди, которые, в силу своего социального и материального положения, многие в силу каких-то вредных привычек, занимали не самую высокую нишу в социальной иерархии, все эти люди вдруг получили доступ ко всему, что раньше не видели даже в самых диких своих фантазиях. Покинутые виллы, дома с сотнями комнат, люксовые автомобили, яхты, самолеты, оружие, все, все, все, что можно было только представить… ведь все это оставлялось позади. Уезжая на другую планету, никто, естественно, не брал с собой недвижимость и дорогие автомобили! Все это оставалось здесь, на Земле, на растерзание тем, кто остался. Началась охота за новыми богатствами, охота, приведшая к конфликтам и войнам в среде группы оставшихся. В этой войне каждый был сам за себя и против всех. Зачастую, оставшиеся не чуждались ни чем. Любое оружие, любое средство ведения войны, они считали подходящим. Ведь не стало ни полиции, ни армии, ни законов; планета, и без того уставшая от людей, погрязла в огне и крови.

— Эти радиационные заражения, этот кислотный дождь…

— Это все следствие начавшихся конфликтов. В этом всем есть и наша вина, то есть вина тех, кто покинул Землю ради счастья на других планетах. Мы были слишком заняты своими текущими проблемами для того, чтобы взглянуть назад на то, что начинало происходить на Земле. Когда же мы все-таки оглянулись, уже было поздно. Земля лежала в руинах. Несдержанность, незнание и полная свобода во всем, привела к анархии, а анархия к тому, что видите вы за пределами этого корабля сейчас. Животные, птицы, насекомые, почти все растения… удар за ударом, это все погибало по вине какой-то оставшейся горстки людей. Знаете, в свое время, люди считали, что после ядерной войны останутся одни крысы и тараканы. Так вот это не так. Выпавшие ядерные осадки смыли всю эту жизнь с лица Земли. Они не могли чувствовать, как люди своими приборами, повышенного радиационного фона, не могли предвидеть выпадения ядовитых осадков. Остались лишь люди, запрятавшиеся в подземелья и ушедшие на века в бомбоубежища…

— Но ведь они не умерли в один день, так?

— Не умерли. Жизнь на планете Земля продолжала погибать долго, веками, да и, как сами видите, растительная продолжает погибать и по сей день. Проходили годы, десятилетия, столетия, загрязнение стало спадать. Осадки перестали уже быть такими смертоносными, как до этого и часть людей даже повылезала наружу. Но это были уже жалкие создания, обреченные на исчезновение.

— Вы видели все это, почему не пришли им на помощь? Почему не остановили их, когда они…

— Когда они забрасывали друг друга ядерными бомбами?! А зачем нам, людям других масштабов, было ввязываться в войны на планете, которая давно потеряла для нас всякий интерес? Ради кого рисковать своим животом и… ради чего? У нас были свои заботы, свои амбиции, свои планы, которые надо было воплощать. Мы смотрели на эту планету уже с жалостью и не более того. Мы смотрели вперед, а Земля… она неуклонно катилась лишь вниз.

— Но почему не пришли на помощь тем, кто остался в живых?! Почему с безразличием смотрели на все это, если после всех этих воин на Земле все еще оставались горстки людей, которые просили о помощи… просили забрать их с этой планеты… Ведь они просили вас?! Ведь вам, в космос, отправляли они все эти послания?! Вам, людям, чертили они все эти картинки на стенах, не инопланетным созданиям, как думал я до этого, а вам, таким же людям, созданными из… не знаю, такой же органической материи, с тем же сознанием, с тем же порогом боли. Но вы не пришли им на помощь, вы просто забили хер, смотря на их предсмертную агонию, смотря как один за одним умирают они прямо пред вашими глазами! Ведь вы просто продолжали наблюдать за ними, сделав из этой планеты реалити-шоу!

— Мы не пришли им на помощь потому, что так было лучше для нас…

— Как?! — Виктор изумился.

— Те люди, которые повылезали из бомбоубежищ, были уже другими. Это были существа, в эпоху посэйнштейновской физики отброшенные в каменный век, с каменным сознанием и развитием. Они были нам не нужны, более того, они были для нас опасны. Что могли принести они в наше общество, что дать нам, существам, ушедшим в эволюции своего сознания гораздо дальше?! Насилие, агрессию, злобу, которая текла у них в крови? Мы давно забыли эти слова как страшный сон! В своем развитии мы ушли уже гораздо дальше. В нашей жизни этого нет и никогда уже не будет. Для этого мы изменили историю и искусство, мы переписали книги и учебники на новый манер, вычеркнув из них все войны и все, что могло порождать ненависть в одном против другого. Правильно ли это было или нет, но это сработало. Мы переродились, мы стали другими, мы стали лучше! А они… эти далекие уже для нас создания, примитивные, озлобленные, привнесли бы в нашу жизнь лишь страдания, лишь воспоминания о темных страницах нашей старой истории…

— Но ведь не все среди них были виновны во всех этих грехах!

— Виновны были не все, но все, как один, неисправимы.

— И вы решили просто забить, просто отвернуться от них, просто не слушать их крики и мольбы о помощи?!

— Благополучие миллиардов было выше жизни горстки деградированных элементов. Решением многих, Земля была объявлена зоной карантина, все контакты с теми, кто оставался на ней были запрещены. Запрещены были так же и всякие попытки визита на Землю. Это не мое решение, но я его целиком и полностью разделяю.

— Ну а вы-то, вы-то что здесь тогда делаете? Зачем прилетели на это… кладбище деградированных особей? Что вам не сидится там, у себя, в своих комфортабельных вилах, на своих этих новых звездах? — Виктор говорил раздраженно. — Какого черта прилетели сейчас сюда? Что вам надо здесь, после того, как… как все они стали мертвы?!

— Я исследователь, историк. Земля это предмет моих научных исследований. Не самая популярная профессия в наше время, но это то, что меня интересует. Я единственный, кто получил доступ к этой планете, несмотря на карантин, единственный, кто вступил на ее поверхность, за долгие и долгие годы!

— Единственный? — Виктор кивнул головой на команду остальных членов его команды, более молодых.

— Единственный из людей, — проговорил он с какой-то слабой улыбкой, — робототехнику мы не берем в счет.

Виктор окинул странным взглядом каждого из остальных членов команды. Они продолжали смотреть на него со своими прежними улыбками. Виктор сделал шаг влево, их лица повернулись к нему, их глаза продолжали наблюдать за ним. Виктор приблизился к стене, за которой стояла девушка, поразившая его тогда свой красотой и внимательно посмотрел ей в глаза. Она моргнула и с той же улыбкой посмотрела на своего немолодого босса, будто спрашивая у него совета, что делать ей в такой ситуации. Он не ответил ей ничего и продолжал смотреть на Виктора, не отводя глаз.

— Это… роботы?

— Все до одного.

— Они… могут говорить?

— Можем, — девушка вдруг повернула к нему свое лицо и проговорила четким ясным голосом. Глаза ее заблестели, маленькие мимические морщинки появились вокруг глаз от растянувшейся еще больше улыбки. На мгновение из-под пухленьких алых губок появился ряд идеальных белых зубов. Она казалась такой живой, такой идеальной, что Виктор на мгновение забыл все свои прежние мысли и соображения. Машинально, он потянулся к ней рукой, но рука ударилась о невидимое препятствие и остановилась.

— Она выглядит так, как будто…

— Живая?

— Да…

В этот момент девушка сделала шаг вперед и лицо ее коснулось руки Виктора. Неизвестно как, но она смогла пройти сквозь эту невидимую стену и теперь Виктор касался пальцами ее кожи. Она была гладкая и идеальная, как у младенца. Подобное слепому, читающему пальцами книгу, Виктор пробежался по ее лицу, ее шее, коснулся груди и тут же отдернул руку.

— Но… она… — обратился он снова к своему немолодому собеседнику, который смотрел на всю эту сцену с каким-то удовольствием, — она… как живая, мужик, я… чувствую тепло ее кожи… я… — он наклонился вперед и сделал вдох полной грудью, — запах! Я чувствую даже запах ее волос! Обманываете?! Вы меня опять обманываете?! Это реальный человек, реальное существо. Где у нее мотор, — он вдруг обошел ее, окидывая нескромным взглядом ее стройные формы, — где приводы, где всякие кабели, разъемы?..

— Это биоробот, — проговорил мужчина совершенно спокойно, — ее тело практически не отличается от тела человеческого, по крайней мере, в сторону худшую. Единственная разница между нами и ими заключается в том, что мы рождены, а они созданы искуственно и да, у них нет эмоций. Вернее, они у них есть, но они являются программно индуцированными, то есть, неестественными. Они не чувствуют обид, не чувствуют боли так, как чувствуем ее мы. Защитные механизмы заставляют их, к примеру, отдергивать руку от огня или отпрыгивать, когда на них падает что-то, что может причинить ущерб, но это не более, чем программы безопасности в своем действии.

— Не боитесь, что эти роботы порвут вас на куски, если им что-то не понравится… или если они сойдут с ума? — проговорив это, Виктор почти сразу сделал шаг назад, видимо сам испугавшийся тех мыслей, которые пришли ему в голову.

— Они совершенно безобидны. Они созданы так, что не могут причинить человеку зло ни при каких обстоятельствах. Вы можете ударить любого из них и увидите, что никто из них не скажет вам даже слова. Можете попробовать! — он кивнул на девушку, стоявшую в шаге от него.

— Нет! Это уж слишком!.. — на мгновение Виктору показалось, что за фигурами этих биороботов, у одной из стен круглого зала, был кто-то еще, кто сидел, отвернувшись в другую сторону, и смотрел куда-то прочь. Он сделал шаг влево и присмотрелся. Там никого не было. Видимо кресло, висевшее в воздухе, показалось ему похожим на человеческую фигуру. Он нервно мотнул головой и снова обратился к мужчине:

— Как вы нашли меня?

— Мы получили ваш сигнал о помощи и зафиксировали необычную активность там, где ее не было уже сотни лет.

— Каким образом?

— Приборами нашего исследовательского аппарата, выведенного на орбиту этой планеты.

— Аппарата?

— Спутника.

— Значит этот спутник, который летает по небу, он тоже ваш?

— Конечно, — мужчина улыбнулся очередной наивности вопроса.

— И вы видели, как мы приземлились?

— При падении «Ориона» произошли необычные колебания в магнитном поле Земли. Это не могло быть вызвано природными условиями, частота этих колебаний и ритмичность, вызванная работой фотонных двигателей в момент вхождения в атмосферу, было невозможно спутать ни с чем природным.

— Значит вы наблюдали за нами все это время?

— Да… наблюдали! Но получить допуск на Землю было задачей не простой… мы опоздали с этим и успели в итоге спасти только вас.

— Спасти меня? — Виктор усмехнулся. Он медленно подошел к стене и облокотился на нее обеими руками. — Как вы хотите меня спасти?

— Мы хотим забрать вас с собой.

— А с чего вы решили, что я захочу лететь с вами?

— Как?! — мужчина настолько изумился этому странному вопросу, что даже приподнялся с кресла, которое сразу ретировалось в сторону стены, где и стояло до этого. — Вы… видимо, не поняли меня. Мы предлагаем вам другую жизнь, нормальную, на другой планете. Ведь вы же не хотите остаться здесь, на этой помойке, простите? Что удерживает вас здесь? Что может здесь, вообще, кого-то удерживать?! Ведь вы достойный человек… для своего времени, человек умный и образованный и… совет большинством голосов проголосовал за то, чтобы спасти вас и забрать отсюда на любую из планет, населенных ныне людьми! Теперь вы свободны!..

— Свободен? — Виктор усмехнулся. — Но ведь я дикарь! Я один из тех старых отбросов, одна мысль о которых бросает вас в ужас. Ведь все то дерьмо, которые вы тысячелетиями пытались искоренить, до сих пор течет во всех моих венах!

— Вам помогут! Вас изменят! У нас есть способы и… средства! Мы сделаем вас лучше! Мы сделаем из вас такого, как мы!

В этот момент снова какая-то фигура промелькнула за стоявшими перед стеной созданиями. Виктор быстро бросил туда взгляд и на мгновение ему показалось, что он только что видел где-то там, у противоположной стены этого корабля, небритую физиономию Хью. Он протер глаза, крепко сжал веки и несколько секунд не разжимал. Когда он снова открыл их и посмотрел на прежнее место, он видел там лишь кресло, которое медленно покачивалось над полом, будто специально играя с его воображением.

— …Ни один человек в своем рассудке, вы простите, что я так говорю, но ведь это так, не захочет оставаться здесь. Эта убийственная природа, полное одиночество, эта отравленная почва и воздух, все это непригодно для жизни! Вы не выживете здесь и года! Да вы и сами видите, в каком состоянии мы вас встретили. Вы, может быть, чувствуете себя как-то неловко из-за того, то вы единственный, кого мы взяли с этой планеты после… после ряда событий, на ней произошедших? Но вы не простой человек, вы капитан первого межзвездного корабля, оказавшийся здесь не волей своей судьбы, вы… жили бы вы тогда, вы бы не остались на Земле, вы отправились бы исследовать другие планеты. Вы… легенда, вы тот, с имени кого начинается вся новая наша история. Ведь «Орион»… Это то, с чего все началось!.. Это то… — но мужчина не докончил и замолчал. Голос его дрожал. Видно было, что его переполняли эмоции. Виктор же, наоборот, был холоден и спокоен:

— Спасти меня, — проговорил он как-то тихо и задумчиво. — А не боитесь ли вы, что придется спасаться вам от меня, от моих диких мыслей, идей… действий?! Скажите, — взгляд его скользнул по кораблю, будто снова он видел какие-то фигуры позади стоявших перед ним, — сколько людей из тех миллиардов, кто населяет теперь все обжитые человеком звезды, знает о том, что происходило с этой планетой после того, как вы с нее улетели?

Мужчина замялся. Он уже не выглядел таким спокойным и самоуверенным, как до этого. Взгляды их больше не встречались, он смотрел в лица своих роботов, которые с прежними улыбками, лишь слабо покачиваясь при дыхании, как обычные живые организмы, стояли рядом.

— Поскольку эта информация не несет в себе никакой пользы ни для кого из ныне живущих, а даже, наоборот, некий вред, мы… мы не считаем нужным распространяться про то, что происходило здесь после того, как большинство покинуло ее…

— Сколько?! — крикнул Виктор и громкий его голос разнесся по замкнутому пространству вокруг, заставляя мужчину оборваться на полуслове.

— Очень немногие, почти… почти что никто, ну, за редким исключением ряда политиков и специалистов, вроде… вроде меня… Но поймите правильно, — заговорил он уже быстрее, вдогонку, будто пытался избежать неправильного понимания своих слов, — это же все делается для блага всех остальных! На этой планете уже не осталось ничего, на что можно было бы тратить время. Наше финансирование изучения Земли сильно урезано! Деньги, которые выделялись на изучение произошедшего и происходящего, не могли купить ничего, кроме этого спутника, который летает вокруг Земли и который раз в двадцать лет нужно поднимать вверх по орбите! И это все!.. Поймите правильно, о Земле знают очень немногие и… и те, кто знает, считают ее каким-то мраком. Она навевает мысли как о каком-то средневековье, которое началось с древних греков и закончилось отправкой последних людей на другие планеты…

— Но я-то все это знаю! — Виктор ударил себя кулаком в грудь. — И это все будет жить во мне здесь… всегда! Я родился на этой планете, я здесь жил, здесь я стал человеком! А сейчас, вы хотите, чтобы я бежал с нее, как крыса с тонущего корабля?!

— Но вы не выживете здесь иначе! Да и зачем вам все это, ведь вам повезло, ведь вам дали разрешение покинуть эту планету вместе с нами! Подумайте, ведь вы хотите жить и хотите жить нормально! Это желание любого организма и не только разумного. Здесь же это будет не осуществимо, без ресурсов, без средств проживания, здесь вы просто умрете! Возьмите нашу протянутую руку… мы спасем вас и… и увидите, вы не пожалеете!

Мужчина действительно шагнул вперед с вытянутой вперед рукой. Виктор сделал шаг назад, он ожидал упереться спиной в невидимую прозрачную стену, но ее там уже не было. Он сделал еще один шаг и точно так же не почувствовал ничего. Он был свободен, клетка, державшая его в неволе, исчезла. Он был в корабле, не в иноземном, как считал он до этого, а в корабле своих же. Он видел их улыбки, будто говорившие ему «добро пожаловать», видел протянутую вперед руку этого немолодого профессора или кем он там был на самом деле. Они услышали его крики о помощи! Они прилетели сюда, чтобы спасти его!

— Это будет новым началом для вас. Все что было до этого и что будет здесь станет для вас не больше чем кошмарным сном, который вы, поверьте мне, совсем скоро позабудете.

Снова где-то пробежались тени. Виктор мотнул головой. На его лице появилась слабая улыбка и он сделал шаг вперед. Глаза их встретились и протянутая рука коснулась мягкой теплой руки седовласого мужчины.

— Это правильный выбор! — тот осторожно взял его и притянул ближе к себе. Второй своей рукой он хлопнул его по плечу и хотел обнять Виктора, но тот не дался и повернулся к нему боком. — То, что вы согласитесь, я не сомневался, да и выбора у вас не было, мы бы все равно забрали вас отсюда, — он вдруг весело засмеялся, смотря своими лучистыми, вытянувшимися в тонкую линию глазами. — Это все для вашего же блага, все для… — но он вдруг вздрогнул и речь его оборвалась на полуслове. Его губы продолжали еще что-то шептать, но звук не покидал их. Кругом повисла тишина, полная и невозмутимая. Все было похоже на какую-то сцену на экране телевизора, у которого вдруг резко выключили звук.

Но вот он закашлялся, и тонкая струя алой, смешанной со слюной крови, потекла по его губам, стекая на подбородок, на белую, как снег, форму. Тупой и с зазубринами нож, лежавший все это время в кармане Виктора, пронзил насквозь его левое легкое. Наконец, он вскрикнул, вмиг побелел и попытался отодвинуться прочь. Но рука Виктора держала его мертвой хваткой. — Что… что… — чуть еле слышно шевелились его губы, глаза полные страха и ужаса, смотрели в сверкавшие диким огнем глаза Виктора. Проговорить еще что-то, он уже не успел. Второй удар, в этот раз пронзивший его сердце, закончил вмиг его долгую внеземную жизнь. Тело беззвучно и как уже какой-то предмет повалилось к самым ногам Виктора.

— Так будет лучше нам всем, — проговорил Виктор холодно и спокойно. Еще несколько секунд его руки держали уже бездушное тело. Но вот они разжались и голова покойника беззвучно опустилась в лужу растекшейся по полу крови.

10

Было морозно. Растаявшие в оттепель лужи снова покрылись тонкой коркой льда, который с треском лопался под нажимом тяжелых ботинок. Звезды ярко мерцали над головой. Как и ветви голых деревьев, освещенные рыжим светом пламени, они прыгали по небу, танцевали на черном небосводе в каком-то безудержном диком танце, будто играя с ним, будто улюлюкая, будто крича что-то неприличное ему прямо в уши.

Неровной пьяной походкой Виктор двигался вперед по дороге. Кровь с размолотых костяшек капала вниз, оставляя черные при тусклом свете следы на девственно-белой поверхности снега. Он все еще видел их лица перед глазами, их окровавленные, превращенные в кашу физиономии, на разбитых губах которых застыла улыбка, так же сраная улыбка, которой смотрели они на него, когда он, как какое-то жалкое, испуганное животное, сидел, оскалив зубы, в их клетке. Только они ошиблись, он не был их животным! Он крошил их лица направо и налево! Молотил их покорные, бездушные тела руками и ногами, не испытывая уже ни капли жалости ни к себе, ни, конечно же, к ним. «К ним!» — крикнул он вслух и голос его звучно разлетелся по лесу. Он не боялся уже своих криков. Он не боялся уже никого! Ведь кто такие они?! Они! По сравнению с ним. С хозяином! С Богом! С последним человеком Земли, хранителем всего дурного и хорошего, что сумело только собрать человечество за долгие годы своего нелепого существования!

Перед глазами были их лица, удар за ударом, которые он по ним наносил! Он Тайсон, откусывающий ухо сопернику, он Пабло, мать его, Пикассо, рисующий кубические сиськи страшной кривой бабы, он Раскольников, рубивший головы старых бесполезных сук, он все, что было и осталось на этой планете! Он искусство без кастрации, он средневековый Бог, сжигающий ведьм и пидорасов на огне, он воплощение земных грехопадений и взлетов, которое они, эти евнухи, эти отмороженные твари, посмели назвать отбросом!

Комок снега, попавшийся на пути, напомнил ему голову одного из них. «На!» — отрывисто крикнул он и ком, как еще совсем недавно голова кого-то из этих роботов, разлетелась на куски под ударом его тяжелого ботинка. Яркая вспышка. Пламя, пролетевшее отблеском по кронам деревьев, ударная волна сзади и грохот взрыва. Он остановился и обернулся. Яркое пламя озаряло уже весь лес. Оно топило снег, с треском жгло деревья, пуская в небо столбы густого черного дыма из-за которого уже не было видно звезд. Огромный блестящий корабль, что-то неземное и, вызывавшее трепет у него еще совсем недавно, теперь беспомощно валялся у его ног. Взрыв выбил его огромное панорамное стекло и его осколки, как ледяной дождь, осыпали лес и дорогу. Меньше чем через минуту, языки пламени вырвались наружу, облизывая его лощеный сверкавший корпус. Раздался взрыв. Новая вспышка пламени над лесом и вдруг, жутко заскрипев, будто прокричав что-то в своей предсмертной агонии, корабль разломился на несколько частей, выбрасывая вверх, в сторону вечных звезд, искры и пламя.

Виктор уже не останавливался. Он двигался дальше. Рюкзак с провизией на плечах, окровавленный нож в кармане порванного скафандра и пистолет с последним патроном в руке. Сзади слышался скрип и взрывы. Огромная машина цивилизации будущего догорала за лесом. Все те, кто посмел прилететь на его планету, эти заносчивые надменные твари, были мертвы, все до одного! Был лишь он, единственный и последний, который медленно шагал по освещенному пламенем лесу вдоль по заросшей дороге. Сотни глаз тех, кто когда-то жил на этой планете и считал ее своим домом, смотрели на него из темноты этого леса. Он чувствовал их, он видел их бледные лица. Но они уже не пугали его. Теперь его не пугало уже ничто. Ведь на этой планете, он был Богом!

Заключение

Солнце еще не успело полностью взойти над лесом, а кругом уже во всю заливались своим громким пением птицы. Разбуженные его первыми лучами, которые освещали облака где-то на горизонте, они запели и защебетали на пушистых зеленых ветках. Мимо прожужжал большой толстый шмель. Он пролетел над возвышенностью, покрытой травой и цветами, и грузно опустился на один из цветков. От его массы цветок быстро прижался к земле; впрочем, цветок испытывал это неудобство недолго, через несколько секунд шмель снова замахал крылышками и его грузное тело отправилось дальше на поиски нектара.

Но не успело его жужжание до конца затихнуть, как где-то вдалеке послышался хлопок, напоминавший отдаленный летний гром. Но небо было чистым, лишь яркие полоски тонких облаков, высоко и неподвижно висели в небе. Послышался новый звук, это был уже какой-то гул и через несколько секунд, низко над поверхностью земли, почти касаясь остроугольных верхушек елей, пролетел какой-то большой, сферической формы, объект. Он сделал небольшой крюк над деревьями, потом остановился, завис на несколько секунд в воздухе, будто присматриваясь и быстро опустился вниз, на влажную от росы траву.

Почти одновременно с ним, с другой стороны, появился другой объект, гораздо меньший по размеру. Он медленно полз над поверхностью земли, однако ее не касался. Приблизившись к большому объекту, он остановился и точно так же опустился вниз. Через несколько секунд в нем открылась дверь и из нее, быстро и энергично, вылез молодой высокий мужчина, облаченный в какую-то синюю куртку или униформу. Он прошел по траве несколько десятков метров, прямо к тому месту, где только что приземлился больший по размерам объект и слабо ударил по нему рукой. Через несколько секунд в большом объекте вырисовались очертания двери, в которой стояло несколько фигур. Одна из них сразу сделала шаг вперед и оказалась на траве. Это был немолодой, но еще и не старый мужчина. Он был одет в нечто похожее на скафандр, тонкий и достаточно плотно облегавший его невысокое и полноватое тело. Мужчина приветливо кивнул тому, кто стоял у входа, поднял лицо вверх и сделал полный вдох грудью. На мгновение он замер, будто смакую и тестируя воздух своими легкими, но вскоре он выдохнул, довольно улыбнулся и повернулся ко входу, протягивая руку двум остальным — молодой женщине и мальчику, на вид лет десяти.

— Можно выходить!

Женщина ничего не ответила. Она осторожно шагнула вперед, будто опасаясь что почва вот-вот уйдет у нее из-под ног. Мальчик же, напротив, безо всякого страха прыгнул вниз, расставил в разные стороны руки и побежал по траве, видимо изображая из себя парящую в воздухе птицу.

— Ну и как обстоят дела? — полноватый мужчина отошел от корабля и окинул с этой возвышенности взглядом бескрайний пейзаж предрассветного леса.

— Терраформирование почти завершено, уровень радиации приведен в норму, фильтры очистили и обогатили воздух, растительность и частично животный мир полностью восстановлены в том составе, который некогда здесь наблюдался. Как вы и просили, мы удалили из списка ряд опасных хищников, змей и пауков. За исключением этих изменений, планета выглядит так, какой она была миллион лет назад, с ее сменами сезонов, погодой, ливнями и даже ураганами.

— Да, да! Важно было воссоздать ее прежний облик, так сказать, классический. Я не сторонник всего этого нового, знаете, когда твой дом выглядит как какая-то сказка! Гораздо интереснее, когда это все выглядит натурально, живо!

— Я все это понимаю, и я полностью разделяю ваш выбор! Иметь дело с клиентами, которые обладают хорошим вкусом, для нас приятнее вдвойне.

— Да, да! Но… — полноватый мужчина воспользовался моментом, когда женщина отвлеклась на мальчика, видимо их сына, который убежал куда-то далеко, и приблизился вплотную к собеседнику. — Скажите, — начал он тихо, так, чтобы слышал его только он, — какие-то проблемы, что-то не так?! Мне сказали, это не разговор по удаленной связи и что лучше видеть все самому… Собственно, вот и я! Вы что-то хотите мне сказать?!

— О, не беспокойтесь, сущие пустяки! — человек в синий куртке приятно улыбнулся, — просто есть что-то, что мы здесь обнаружили и хотели бы вам показать. Я приношу извинения за беспокойство, но наша политика требует того, чтобы мы связывались с собственником каждый раз, когда обнаруживаем что-то, что могло бы представлять для него какой-то интерес.

— Вы нашли здесь что-то… необычное?! — удивился и даже, как будто, испугался полноватый мужчина.

— Совершенно верно!

— Что ж, мы тут и… мы готовы, — он повернулся к женщине, которая, громко смеясь, о чем-то разговаривала с мальчиком. Он хотел окрикнуть ее, но мужчина в синей куртке шепотом предостерег его от этого:

— Я предпочел показать бы вам это сначала наедине, не то, чтобы там было что-то опасное или вредное, просто мне кажется, что женщине и ребенку будет лучше увидеть это потом или лучше даже услышать, если вы сами, конечно, пожелаете им об этом потом рассказать.

— Как скажете, — полноватый мужчина ответил не сразу. Он удивленно смотрел в глаза собеседнику, ожидая от него каких-то объяснений. Тот снова улыбнулся и тихим голосом проговорил:

— Следуйте за мной, пожалуйста!

Полноватый мужчина пожал плечами и повернулся к женщине:

— Дорогая… я отойду на несколько минут… Тут есть ряд рабочих моментов, которые надо обсудить. Пожалуйста… не уходите далеко, тут… пока еще не все готово и… не до конца безопасно еще пока. Так что вы хотите показать? — снова зашептал он мужчине в синей куртке.

— Сейчас вы все сами увидите.

— Это… это… вообще, безопасно? — голос следовавшего за ним слегка изменился. Было слышно, что он начал испытывать какое-то волнение, но следовал за своим спутником, полностью доверяясь ему. — Я слышал, что на этих планетах, можно сильно пораниться и… и даже, были случаи, когда…

— О, не беспокойтесь! Вы и ваша семья здесь в полной безопасности. Единственное, я бы посоветовал держаться подальше от крутых спусков и гор, по крайней мере первое время, пока здесь не будет развернуто полноценное медицинское обеспечение!

— Да… да! Я уже предупредил, они все знают… Но, все же, вы простите мое любопытство, но… что тут такое?!

Мужчина ничего ему не ответил. Он молча сделал еще несколько шагов и вдруг остановился, поворачиваясь к своему полноватому спутнику. — Смотрите! — проговорил он и ткнул пальцем куда-то сквозь деревья.

— Это… это какая-то постройка? — тот не сразу заметил мрачное темное здание, будто скрывавшееся от посторонних взглядов в тени высоких деревьев.

— Совершенно верно.

Тот откашлялся, сделал шаг к своему собеседника и взял его за локоть:

— Не думайте, что я совершенно ничего не знаю об этой планете, — заговорил он шепотом, — я знаю многое из того, что здесь произошло, я… антрополог и вы… наверное, знаете это…

— Разумеется!

— И… судьба этой планеты мне известна… Как и… Впрочем, неважно, — заметил он, видимо понимая, что начал уходить в своих размышлениях вслух гораздо дальше того, куда следовало бы заходить. — Но… мне казалось, что я ясно дал понять, что ничего из того, что здесь осталось меня не интересует, я дал заранее добро на полное изменение ландшафтов и на стирание, так сказать, всех признаков присутствия здесь когда-то цивилизации иной… Вам разве эту информацию не передавали?

— Передавали и, конечно же, мы следуем ваших директив, но мы бы хотели, чтобы вы сначала увидели это, — он снова двинулся в путь, в этот раз по направлению к зданию. Полноватый мужчина, нахмурившись, и в этот раз уже молча, следовал за ним. — Это место обнаружила одна из наших бригад автономного терраформирование. Это единственное место на всей планете, которое так хорошо сохранилось. По ряду параметров сработали защитные механизмы, бригада отправила запрос нам и приостановила работу в этом квадрате до дальнейшего подтверждения с нашей стороны. Когда мы прибыли сюда для уже тщательного визуального осмотра, мы решили, что лучше будет заручиться подтверждением собственника, то есть вас…

— Да что же вы там такое нашли?! Кости динозавров или остановку каких-то неандертальцев? Что может оставаться на этой планете, после всего, что может иметь какую-то культурную ценность?

— Это лучше будет увидеть, мы уже почти пришли, — мужчина в синей форме подошел к небольшой покосившейся двери, дождался, когда подойдет к нему его спутник и первым шагнул внутрь. Почувствовался запах пыли и сырости. В костюме полноватого мужчины с тихим писком сработали датчики, в считанные секунды тонкая кислородная маска вылезла из скафандра и покрыла его губы и ноздри. На груди, с двух сторон, загорелись огни, которые начали освещать мрачное помещение.

— Какая же тут вонь и грязь… не понимаю, почему вы думаете, что здесь может быть хоть что-то для меня интересное!

— Это здесь! — мужчина в синей куртке его будто не услышал. Он прошел по скрипевшему и трещавшему под ногами полу вперед и зашел в одно из помещений, которое было по длинному коридору справа.

— Черт знает что такое! — полноватый мужчина старался не запачкаться или, не дай бог, не поцарапаться о горы какого-то мусора, которые валялись под ногами. — Что вы… нашли в этой помойке такого, что требует моего внимания или согласия? Этот мусор кругом, вонь, болезнетворные бактерии, наверняка, да все это здание представляет из себя…

Но он вдруг резко остановился и замолчал. В подсвечиваемом огнями его скафандра пространстве новой комнаты, в которую он только что вошел, за покосившимся, но каким-то чудом еще державшимся на своих ножках столом, облокотившись и отвернувшись спиной к потускневшему, запыленному почти до черноты стеклу, сидела фигура.

— Добрый день!.. — проговорил мужчина тихим голосом. В первые секунды ему показалось, что это кто-то из сотрудников компании, вернее из ее роботов, сидит и что-то рассматривает на столе. Но его приветствие осталось без ответа, что казалось уже совершенно необычным. Тогда полноватый мужчина перевел свой взгляд на своего молодого спутника и спросил голосом, в котором снова можно было услышать беспокойство:

— Это… кто?!

— Подойдите, опасности нет никакой. Здесь так же нет опасных бактерий, так что маску, если вы хотите, можете снять…

— Спасибо, я уж лучше с ней, — мужчина осторожно, шаг за шагом, боясь то ли этого существа, то ли того, что в любую секунду может провалиться пол под ногами, приблизился к столу. — Кто этот человек… Он меня слышит, вообще?

— Боюсь, что нет.

Мужчина сделал еще несколько шагов вперед. Скафандр уловил его мысли о слабом освещении и свет на груди вмиг стал ярче. Его лучи теперь уже хорошо осветили фигуру, и только сейчас полноватый мужчина увидел, что это был скелет. Он сидел на стуле, облокотившись на стол. Все это было так неожиданно и странно, что полноватый мужчина вздрогнул и чуть было не вскрикнул, но в последний момент он сумел подавить в себе этот позыв. Он осторожно обошел его и посмотрел в его пустые глазницы, будто в них пытаясь найти для себя какой-то ответ на вопрос.

— Что это за скелет? — он вытянул вперед руку, которая мгновенно покрылась тонкой серой перчаткой, и осторожно коснулся его еще сохранившихся, но уже совершенно побелевших волос. Несколько волосинок упало вниз, вспыхивая светлыми полосками в этом ярком искусственном освещении. — Прошли тысячи лет… не думал, что здесь еще могло остаться что-то подобное!

— Возможно это прольет немного света, — молодой мужчина обошел стол и подошел к его противоположной стороне, — смотрите! — он протянул руку и осторожно смахнул пыль с правой руки покойника. Вековая или даже тысячелетняя, он взлетела вверх, закружилась в потоке воздуха и снова медленно начала опускаться вниз. Полноватый мужчина так же обошел стол и присмотрелся. На правом рукаве потрескавшегося от времени материала, он заметил потемневший шеврон. От времени, краски на нам выцвели и разглядеть, что там было написано, не представлялось уже возможным.

— Не могу ничего разобрать!

Молодой мужчина приблизил свое лицо ближе. Глаз его загорелся синим цветом, отправляя луч прямо на шеврон. При ультрафиолетовом освещении надпись стала видна чуть лучше, появились слабые очертания даже какого-то рисунка. Полноватый мужчина снова приблизил свое лицо изо всех сил пытаясь схватить то, что было там написано. «О-р-и-о-н», — прочитал он, наконец, и выпрямился. И без того маленькие глазки на его округлом лице прищурились еще больше, обнаруживая в нем усиленную мыслительную работу. Видно было, что он копался в голове, что он пытался вытащить из всего потока никогда полученной информации что-то, что он почти позабыл.

— «Орион», — проговорил, наконец, он вслух и повернулся к своему собеседнику. — Это не тот ли «Орион», который первым превысил световой порог?.. И… исчез бесследно где-то в глубоком космосе…

— Смею предположить, что это именно он…

— Вот это да! Вот… это… да!..

— Мы знали, что для вас это будет представлять особый интерес.

— Интерес?! Вы шутите? Да… да это будет представлять интерес для всех нас, ведь это… ведь это… ведь то, что мы нашли его это важнейшее открытие! Именно с этого корабля началось глубокое освоение космоса, ведь без него, без этого… скелета, человека, точнее, не было бы, скорее всего, и меня… и вас бы не было… Была бы эта планета только и… Но как он здесь оказался?! Ведь мнение, которые считается ныне истинным говорит, что корабль исчез бесследно и либо уже вышел за пределы галактического пространства и улетел в открытую Вселенную, либо сгорел при приближении к какой-то звезде… А тут, тут… — он снова приблизился к нему и снова начал изучать шеврон, будто до сих не мог поверить своим глазам, — тут… а что это? — он вдруг обратил внимание, что перед покойным, на столе, под толстым слоем пыли, лежали несколько предметов. — Что это такое, вы знаете?!

— Нет, мы не имеем право трогать ценности, принадлежащие другим.

— Да, да! — проговорил он оживленно, смахивая перчаткой пыль с прямоугольного предмета. — Вы правильно сделали, что позвали меня… Вы обнаружили культурный объект, имеющий огромное значение! — он протянул руку и осторожно поднял со стола что-то, что отдаленно напоминало книгу. Но она была настолько стара, что вся буквально разваливалась у него в руках и он поспешил положить ее снова на стол. — Все это очень старое, все это требует бережного отношения. Это… это надо сохранить, люди должны знать историю этого полета!

Он потянулся ко второму прямоугольной формы предмету и осторожно коснулся его. Он не начал разваливаться, как первый, и мужчина приподнял его над столом.

— Что… это… такое? — проговорил он медленно, в задумчивости растягивая слова. — Это… какая-то… Нет, это какой-то прибор или… или нет?!. - он приблизил его ближе к груди, освещая его ярким светом скафандра. — Что это… такое? — он дунул, слой пыли слетел с него и поднялся в воздух, но маска надежно защищала уже не только его нос и рот, но и глаза, поэтому он даже не моргнул. Он сделал свет чуть ярче и приблизил объект еще ближе к лицу. Вот появились очертания звезды, металлический, слегка прихваченный ржавчиной корпус, рукоятка, курок, поблекший металлический ствол…

И вдруг он вздрогнул, будто вещь, которую он только что держал в руках моментально нагрелась до сотен градусов и обожгла его руку даже сквозь перчатку. Пальцы разжались и предмет с грохотом повалился на стол, подбрасывая вверх столб пыли.

Несколько секунд мужчина не мог говорить. Пораженный этой страшной находкой, он смотрел широко открытыми глазами на этого скелета, на его костлявую, вытянутую на столе руку. Казалось, покойник держал его в руке все эти сотни лет, будто желая воспользоваться им, будто ожидая, когда наконец-то кто-то придет сюда, приблизился и…

— Вы знаете, что это такое? — послышался из-за спины голос собеседника и полный мужчина пробудился от своих глубоких мыслей.

— Да… я… знаю. Это оружие… Этим предметом когда-то давно одни люди убивали других…

— Убивали? — на лице молодого мужчины выразилось удивление, впрочем, оно почти сразу сменилось прежним безразличным выражением. — Это, наверное, было очень давно.

— Да-да… было давно…

— Какие будут ваши указания? Мы можем оставить все так, законсервировать этот объект в его изначально виде, может отдать вам все эти экспонаты, либо можем передать их куда-то по вашему усмотрению…

Мужчина продолжал молчать. Его отношение к этому мертвецу будто изменилось. С каким-то страхом и будто даже пренебрежением он осматривал скелет, его мертвые глаза, выцветшие краски на шевроне, его руку, которая будто даже после смерти тянулась к этому несущему смерть предмету. Наконец, он оторвал от него взгляд и перевел его на своего спутника.

— Не надо, — голос его звучал уже твердо. — На этой планете не осталось ничего, что могло бы представлять для нас хоть какую-то ценность. Пожалуйста, продолжайте делать то, что вы делали до этого.

— Хорошо. Но вы должны отдавать себе отчет, что это будет уничтожено раз и навсегда. Все это станет частью прошлого и планета полностью возвратится в свое доисторическое состояние.

— Понимаю это и… поверьте мне, так будет лучше!

С улицы послышался голос женщины. Она звала его, видимо, начиная уже беспокоиться от его долгого отсутствия. Полноватый мужчина развернулся и медленно пошел к выходу. Свет скафандра стал чуть более тусклым, подстраиваясь под начинавшиеся пробиваться в комнату первые лучи восходящего солнца. В дверях он снова остановился, развернулся и окинул комнату продолжительным взглядом.

— Запомните это, — проговорил он тихо и мрачно, — есть вещи, которые лучше не трогать, есть прошлое, которое лучше не ворошить… — он натянуто улыбнулся и поспешно вышел из комнаты. Шаги его зазвучали скрипом пола в коридоре. Вскоре они замолкли и во всем доме снова воцарилась прежняя гробовая тишина. Лишь где-то вдали, в другой части помещения, слышался слабый скрип и какие-то постукивания, будто призрак этого последнего, некогда жившего на Земле человека, продолжал бродить по пустым комнатам этого старого дома. Но это был всего лишь ветер.

Мужчина в синей куртке в последний раз посмотрел на покойника и почтительно ему улыбнулся. Правила общения с людьми были регламентированы у него программой, которая почему-то посчитала, что этикет общения с мертвым должен быть таким же, как и с живым (это был робот достаточно старого образца и дорабатывал свои последние месяцы). Он заметил, что оружие, упавшее на стол, почти касалось его костлявых пальцев. Робот потянулся, взял его костлявую руку и положил ее покойнику на грудь, куда-то в район, где должно было быть сердце. Так, почему-то, казалось ему правильнее. Осторожными шагами, видимо не имея особого желания специально рушить здесь что-то до того, как сюда приедет техника, он дошел до порога и взялся за проржавевшую ручку, которая торчала из почти сгнившей двери. Он потянул ее на себя, пытаясь закрыть дверь, она жутко заскрипела, но, дойдя до половины остановилась, видимо, окончательно заклинив. Он приложил резкое усилие в сто двадцать килограммов и дверь захлопнулась. Послышался грохот и треск, но дверь уцелела и не развалилась. Улыбка ушла с его лица и он поспешил покинуть здание, к которому, имея указание превратить этот последний уголок прошлого в цветущее и благоухающее место, уже начинала подтягиваться техника.

Через минуту взошло солнце. Луч света пробился сквозь почерневшее от пыли стекло и медленно двинулся по столу. Он коснулся дула пистолета, пополз по стволу, курку, затвору, осветил небольшую пятиугольную звезду на рукоятке. Костлявая рука покойника, которую робот совсем недавно положил ему на грудь, видимо от вибрации подходящей техники, поехала вперед и снова упала на стол, на самую рукоятку пистолета. Костяные пальцы сжались при падении и обхватили ручку. Казалось, что даже сейчас, через много лет после своей смерти, он не хотел отпускать оружие из рук.

Вскоре свет перекинулся и на самого обитателя. Он побежал по руке, по груди, осветил потрескавшийся, запыленный скафандр. Вибрация становилась сильнее и пыль, столько лет покрывавшая тело, стала слетать вниз, обнаруживая потемневшие следы кровавых пальцев на груди. Какие-то из них были его, какие-то членов его команды, какие-то других созданий, которые сумели прилететь к нему тогда на корабле.

С каждой секундой вибрация становилась сильнее. Послышался уже какой-то скрип и треск. Голова, все это время опущенная вниз, вдруг откатилась назад, взгляд его пустых глазниц поднялся над столом, над пистолетом, и устремился вперед, в сторону окна, на грязной поверхности которого, на несколько оставшихся минут, проявилась корявая, вычерченная пальцем надпись: «Бог это я!»

Примечания

1

В алхимической и гностической традиции «Igne Natura Renovatur Integra» переводится с латыни, как «Огнём природа обновляется вся». Сейчас в этом значении используется рядом оккультных организаций. Аббревиатура «INRI», является так же зашифровкой латинской фразы «Iesvs Nazarenvs Rex Ivdæorvm», то есть «Иисус Назарянин, Царь Иудейский»

Content

Макс Гришин
Проект «Орион»

Пролог

Часть 1. Обратный отсчет

Двадцать часов. Хью

Девятнадцать часов. Алисса

Восемнадцать часов. Йорг

Семнадцать часов. Каролина

Шестнадцать часов. Виктор

Часть 2. Ключ на старт

1

2

3

4

5

6

7

8

Часть 3. Сквозь время и пространство

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

Часть 4. Новый мир

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

Часть 5. Igne natura renovatur integra.

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

Часть 6. Ад

1

2

3

4

5

6

7

8

Часть 7. Новая эпоха

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

Заключение

Примечания