Горнов Николай Викторович

3000 метров ниже уровня моря

Николай Горнов

3 000 метров ниже уровня моря

Потрепанный МИ-8 с натугой набрал километровую высоту, заложил крутой вираж, подставив крутой бок ветру, но почти сразу выровнял горизонт и вполне уверенно двинулся вперед. Олег непроизвольно сглотнул густую слюну. Он ожидал худшего – разных там воздушных ям и подбирающейся к горлу тошноты. Ничего подобного. Грузная машина шла спокойно, без рывков, легко вращая ротором и посвистывая лопастями. Чуть смущала Олега только дыра в хвосте, через которую просвечивал кусочек серого неба, но и с ней он быстро примирился. Его теперь больше занимала темная полоса на левой коленке. Мог бы догадаться, и захватить джинсы потемней. Ведь если влез в какой-нибудь несмываемый солидол, то придется несколько дней щеголять с пятном, которое на светлых штанах от Черутти никак не скрыть…

Вздохнув, Олег поддернул обе брючины, осмотрел кроссовки и, удовлетворенный результатом, осторожно подвинулся к иллюминатору. Опустил на нос темные очки, взглянул вниз, где быстрая речка Тура прочертила зигзаг и скрылась за кронами хвойно-березового леса. Над далекой зеленоватой водой выгибалась арка моста. Дорогу к нему проложить по зиме не успели, вот и стояло дорогостоящее сооружение почти без дела. А за мостом, до самого горизонта и взгляду зацепиться было не за что. Лишь однотонная зелень тонула в сероватой дымке.

– Под крылом вертолета о чем-то поет зеленое море тайги! – хохотнул Марк, словно смог прочесть его мысли.

– Что? – Олег наклонился. – Слышу плохо. Шумно здесь!

Вибрация от ротора передавалась на борт. Пассажирская скамья дрожала и громыхала всеми своими металлическими суставами…

– Шумно, – согласно закивал Марк. – И трясет как в тракторе. Но другого транспорта на Сизое нет. Ты уж потерпи, Заболоцкий. Если на Игл-Яхское или Туманное еще можно машиной добраться, то на Сизое – только зимой, когда болото замерзает. А с апреля по октябрь эти черти живут там как на острове…

Марк – он же Марк Валентинович Машкарин, он Машка, он же Сёма, он же Гоша, он же Горец, он же Васёк, он же Ботвинник, он же Ботало – бывший друг, бывший однокурсник и бывший хороший человек. Уже пять лет Марк служил заместителем Турского межрайонного прокурора, после чего хорошим человеком остаться довольно трудно…

На Сизом Марку делать было абсолютно нечего. Он увязался туда за компанию. Олег вызвонил его по старой памяти, когда приехал в Туру, а дальше все как-то пошло само собой: встретились, посидели в главном городском ресторане «Тура», завернули в гости к привлекательному, но почему-то совершенно одинокому существу по имени Янина – старшему помощнику прокурора, как выяснилось позже. У нее и просидели почти до утра. Марк заверил, что с начальником Турского нефтегазодобывающего управления компании «Нафта Восток», которого за глаза все здесь звали Рыжим, он договорится сам, поэтому, мол, Олегу беспокоиться не о чем. Под весом этого довода Олег и отключился. Обратной дороги в гостиницу, память уже не сохранила…

На лавке напротив заерзал Кулек. На Олега он старательно не смотрел. Нет, Кулек был не глуп. Определенно, не глуп. Просто ленив и крайне неудачлив. Судьба свела их с Олегом два года назад. Кулька пытались тогда привлечь к уголовной ответственности по «безразмерной» сто пятьдесят девятой за мошенничество, но с казенным домом, где ему предстояло провести лет семь, Кулек благополучно разминулся и покинул зал суда, благодаря Олегу, свободным человеком. Тем не менее, без малого год он успел отсидеть в СИЗО, где не только похудел, но и проникся к Олегу таким уважением, что с тех пор бросался без раздумий выполнять любое его поручения.

Вот только Олегу от этих искренних порывов Кулька бывало часто жарковато. Последний раз, например, Кулек сам вызвался найти шамана, после чего пропал куда-то на целых две недели, не отвечая на звонки, а когда объявился – грязный, вонючий, без копейки денег, но с довольным выражением на неумытой физиономии, то оказалось, что телефон у него попросту украли. И мотался Кулек вовсе не по дальним поселкам Алтая, Тувы, Эвенкии или Удэге, а занесло его каким-то ветром совершенно в противоположную сторону – за Урал. Там он и разжился, не долго думая, Кайратом Малдыбаевичем Абилевым – актером оренбургского театра-студии «Арт-Нуво».

Нет, против оренбургских театров как таковых Олег ничего не имел, как и против актеров, но ему-то нужен был шаман. Настоящий. Чтобы клейма поставить было некуда. А у коренастого юноши из Оренбурга, которого Кулек энергично толкал впереди себя, имелись как минимум два недостатка. И оба сразу бросались в глаза. Во-первых, слишком молод. Во-вторых, он был казахом. С актером ненецких, бурятских, эвенкийских, тувинских или каких-нибудь иных кровей малых народностей Сибири еще можно было бы смириться, но с казахом…

Олег непроизвольно перевел взгляд с Кулька на Кайрата. Тот принарядился в какую-то бесформенную и длиннополую хламиду неопределенной расцветки, сильно напоминавшую изрядно поношенный и хорошо засаленный бухарский халат, украшенный веревочками, кожаными лоскутками и медными бляшками, а снизу подбитый облезлым, пыльным мехом с вышивкой и кисточками. После посадки в «вертушку» Кайрат довольно натурально изображал на лице кармическое спокойствие, а между колен бережно сжимал кожаный бубен с размытым рисунком и металлическими пластинками по кругу. Заметив взгляд Олега, он звякнул колокольчиками, зловеще прищурился и закатил глаза к рифленому потолку кабины…

Поначалу Олег был в ярости. Время ушло безвозвратно, и найти настоящего шамана за оставшуюся неделю было нереально. Но уже на следующий день, хорошенько подумав, Олег успокоился и решил, что отказываться от хорошо проработанного плана из-за глупости Кулька было бы еще большей глупостью. Впрочем, и юноша из рода Абилевых оказался не по годам сообразителен. В свою новую роль он вживался буквально на глазах и выглядел в ней вполне убедительно. Особенно если не знать, что всю свою шаманскую амуницию он позаимствовал из битого молью реквизита родного театра. Олег неожиданно для самого себя пообещал прибавить к его гонорару еще пять тысяч американских рублей, после чего Кайрат стал приплясывать и бить колотушкой в бубен еще натуральней…

Мысли Олега, сделав привычный круг, вернулись в вертолет. Марк не замолкал ни на минуту. Сначала он о своих охотничьих трофеях рассказывал, потом перешел на ружья двенадцатого калибра («Ремингтон» или «Винчестер» – вот в чем вопрос!). А в итоге сбился опять на каких-то готовых ко всему девиц, с которыми непременно на этой неделе нужно сходить в баньку и пропарить кости, пока Олег «не сгинул навсегда в этом своем городе». Плавная речь бывшего друга сливалась с равномерным гулом винтов, и Олегу для поддержания разговора достаточно было кивать периодически: да, конечно, о чем базар, старик. После каждого одобрительного кивка Марк приободрялся, довольно рычал, потирая потные ладони, и лез с дружескими объятиями.

– Слушай, а Сизое – оно вообще где? – поинтересовался Олег, чтобы хоть как-то сменить тему.

– Как это где? – слегка растерялся Марк. – В Турском районе… Или ты расстояние имеешь в виду? Примерно три сотни километров на северо-восток от Туры. Подлетное время – около двух часов. А что?

– Далеко… – сделал вывод Олег.

– Не то слово – далеко. Сизое – это дыра на все сто процентов. Дырее и придумать сложно, уж ты мне поверь! Два квадратных километра намытого песка, а вокруг только тайга и болото. Никогда не мог понять, честное слово, почему у нас в Сибири нефть в таких вот дырах и прячется. Видать кто-то ее туда специально сунул. Думал, что мы, русские, ни за что не догадаемся!

Марк хихикнул. В этот момент «вертушку» тряхнуло. Третий член экипажа, большую часть пути просидевший на откидном креслице у приоткрытой двери кабины, вынырнул из своих глубин и взглянул на прокурорского заместителя с явным неодобрением. Марк съежился, словно из него выпустили лишний воздух, и весь следующий час не проронил ни слова. Олег так и не понял, что именно его смутило, но тишине искренне порадовался. Он сполз пониже, вытянул ноги, насколько позволяли габариты салона, уперся затылком во что-то жесткое и закрыл глаза. Времени, по его ощущениям, прошло не больше минуты, когда кто-то произнес над самым ухом:

– Приехали!

Голос был и знакомым, и незнакомым одновременно. Олег нехотя открыл один глаз и с удивлением узнал Марка. Тот сразу заулыбался. Олег подтянул ноги и непонимающе посмотрел в иллюминатор. Пейзаж снизу нисколько не изменился – зелень до самого горизонта.

– Куда приехали? – удивился Олег.

– На Кудыкину гору, – фыркнул Марк.

– И где она? – Олег поморщился. От неудобной позы затекла спина, да и шея отзывалась болью на каждый поворот головы.

– По левому борту факел видишь? Это оно самое и есть – Сизое.

«Вертушка» как по заказу завалилась на левый борт, и Олег разглядел желтую песчаную плешку, над которой топорщилось переплетение труб. Обогнув по длинной дуге самую высокую трубу с огненным хвостом на верхушке, машина перемахнула через три огромные серебристые емкости и стала опускаться неподалеку от одноэтажного строения, выкрашенного в синий и желтый – фирменные цвета «Нафта Восток».

– Вот и хозяева нас встречают! – удовлетворенно произнес Марк.

Олег и сам успел заметить людей на краю бетонного пятачка. Пока «вертушка» устраивала репетицию пыльной бури, они отвернулись, прикрывая одной рукой лица, а второй придерживая одинаковые сине-желтые каски. Олег не успел еще спуститься по приставному трапу, а Марк уже облобызал встречающих и жизнерадостно сообщил, махнув рукой в его сторону:

– А это мой лучший друг. Прошу любить и жаловать… Вы чего такие кислые? Или дорогим гостям не рады?

– Рады, рады, – смутился тот, что стоял по центру. Он даже попытался улыбнуться, правда улыбка вышла у него больше похожей на оскал.

Олег по очереди пожал все протянутые руки, искреннее не понимая, какая из них главнее. И на всякий случай вежливо всем представился:

– Заболоцкий.

– Семенов, – ответил один.

Остальные промолчали. Церемония рукопожатия вышла формальной и вялой.

Впрочем, такая реакция нефтяников Олегу была понятна. А как еще они должны были встречать пижона-юриста, его долговязого помощника жуликоватого вида и юношу в странной одежде, вооруженного большим барабаном? Даже со ста метров и в полной темноте такую команду было трудно принять за бригаду подземного ремонта и обустройства скважин…

* * *

Олег вяло отмахнулся от настырных комаров, поежился и вытащил вторую сигарету. Солнце почти скрылось за верхушки берез. Стало резко холодать. Раньше Олегу даже в голову не могло прийти, что и в июне куртка может оказаться совсем не лишней.

– Не помешаю?

Олег обернулся.

– А, это вы…

У проволочного забора переминался с ноги на ногу Семенов. Вообще Олег ждал, что начальником нефтегазодобывающего управления будет огромный, медленный, расплывшийся от нездорового питания, прокопченный всеми северными ветрами дядька, которому очень далеко за пятьдесят. А Семенов, как ни странно, оказался живым, поджарым, словно скаковая лошадь, и до неприличия молодым. На вид – около тридцати. Даже моложе Олега. И не был Семенов никаким рыжим. Скорее, белобрысым. Не проступало ни единой веснушки и на загорелом лице…

– Извините, если нарушил одиночество. Я только хотел извиниться, – весомо произнес Семенов. – Мы вас не слишком-то гостеприимно встретили.

– Бывает, – равнодушно сказал Олег и посмотрел на тлеющий кончик своей сигареты.

– Но вы поймите и нас…

– Понимаю, – оборвал Олег. Ему жаль было тратить время на пустой разговор. Понятно, что Семенов дозвонился своему далекому московскому начальству на тридцатый этаж офисной высотки, которую «Нафта Восток» отстроила себе на Юго-Западе, и начальство вправило ему мозги, напомнив прописную корпоративную истину про желание акционеров, которое сильнее любых законов. В том числе физических. И добавило, наверняка, что если Семенов не хочет быть самым умным среди безработных, то лучше бы ему, темпераментному, молчать в тряпочку и делать так, как приказывают. После чего Семенов повесил трубку, немного подумал и пошел искать Олега…

– Как разместились? Поужинали, я надеюсь?

– Спасибо, все у нас нормально. Мы довольны. И разместились, и поужинали…

Вопреки ожиданиям, комнаты в жилом блоке, построенном по канадскому проекту, оказались вполне пригодными для жилья. Все одноместные, хотя и небольшие – метров по шесть. Выбор мебели был не ахти, зато в каждой комнате имелись индивидуальные удобства – душ и унитаз. А в столовой нефтепромысла при минимальных ценах кормили вкуснее, чем в большинстве ресторанов города. Так что условия, на взгляд Олега, были терпимыми. На взгляд Кулька – очень хорошими. А для Кайрата Абилева – так и вовсе шикарные. Тот индивидуального унитаза, да еще и канадского, в жизни не имел…

– Вам не холодно?

Олега неожиданная забота Семенова искренне удивила.

– У вас же курить можно только за территорией…

– Правила для всех одинаковы, тут я бессилен. Но я могу выдать вам теплую спецовку. Не откажите в любезности. А то, глядя на вас, я и сам начинаю мерзнуть.

После недолгого раздумья Олег кивнул.

– Не откажусь, пожалуй, от вашего предложения…

Семенов вытащил из внутреннего кармана попискивающую рацию.

– Харин, ты чем там себя развлекаешь? Опять в преферанс режешься? Как давление, в норме? Прием.

У Харина, как показалось Олегу, сразу что-то упало. Причем с грохотом.

– Обижаете, Сергей Сергеич, – наконец откликнулся он. – Давление в норме, прием!

– Ты вот что, Харин. Оторвись на минутку от монитора и загляни в мой кабинет. Там в шкафчике увидишь новый утепленный комплект. Бери его и бегом ко мне. Я с восточной стороны жду, в курилке. Одна нога там, другая здесь. Понял? Прием.

– Понял, Сергей Сергеич. Одна нога уже у вас…

Через минуту Олегу была вручена сине-желтая куртка на подкладке из синтепона и плотные штаны темно-синего цвета. То и другое было чуть великовато, но выбирать Олегу не приходилось. Всего за десять минут он продрог не на шутку. Да и гламурные штаны от Черутти, которые заляпались почти до колен, пора было сменить на что-то более соответствующее местным условиям…

– Присядем? – предложил Семенов. – Теплопотерь, я думаю, можно уже не опасаться.

Олег примостился на плохо обструганном березовом чурбаке, который заменял лавочку, и прикурил очередную сигарету.

– Хотелось бы уточнить ваши планы на завтра. – Семенов сел рядом и слегка поморщился от дыма.

– Наши планы на завтра, – эхом откликнулся Олег и наморщил лоб. – Мне представляется, что ничего значительного завтра не произойдет. Мы все встанем пораньше, позавтракаем, а потом захотим осмотреться. Так сказать, на местности. Есть же у вас местность?

– Хотите увидеть вообще все или что-то конкретное?

– Для начала, конечно, хотелось бы осмотреть ваши скважины, – пояснил Олег с легкой усмешкой. – Их сколько, кстати?

– Эксплуатационных осталось шестнадцать. Пятый куст – три, седьмой – пять, а остальные на восьмом, самом дальнем. Бурение новых скважин мы уже приостановили. Восемь скважин законсервировали. Еще две готовим к консервации. Их тоже желаете осмотреть?

– Не могу, к сожалению, оценить вашей иронии, – пояснил Олег. – Надо будет – все посмотрим. А пока начнем с работающих.

Семенов нахмурился, произнес какое-то маловразумительное: «э-э-э», после чего замолчал уже надолго. Олег молчал тоже. Он уже согрелся, и спешить ему было некуда. Сделав длинную затяжку, Олег выпустил струйку дыма вверх и засмотрелся на облачные разводы быстро темнеющего неба…

Семенов не выдержал долгой паузы первым.

– Вы действительно верите в то, что этот ваш, с бубном… Он что, сможет объем добычи увеличить?

– Почему бы и нет? – Олег изобразил свое самое серьезное лицо. – Вас парень смущает или его инструмент? Парень, кстати, в своих кругах авторитетный. Мало того, что он потомственный шаман, так еще и родословную ведет от самого Ворона. А про бубен я вообще молчу. Ему лет триста, не меньше. С таким инструментом грех не промчаться по Нижнему миру. К тому же парень – совсем не новичок, можете мне поверить. Камлает так, что любо-дорого посмотреть. Он, как это говорится, широкого профиля специалист. Так что с вашими местными духами как-нибудь разберется. Главное, ему не мешать. А там и нефть будет. О дебете тоже не извольте беспокоиться. Будет вам и дебет, и кредит, и премия к Дню нефтяника…

– Понятно, – мрачно кивнул Семенов. – У вас, если не секрет, какое образование? Вы хоть представляете себе, что такое нефть? Что-то о технологии нефтедобычи знаете? Или думаете, что у нас тут ясли? Просто для информации: за последние полгода на этом месторождении объем нефтедобычи сократился втрое, а дебет отдельных скважин упал почти в десять раз. По оценке академика Петренко, запасы Сизого – это двадцать пять миллионов тонн при коэффициенте извлекаемости шестьдесят пять процентов. На сегодняшний день добыто всего семь миллионов…

Выражением лица Семенов смахивал в этот момент на грустного ослика, и Олег на долю секунды ему даже посочувствовал. Но бизнес – есть бизнес. Ничего личного. Пойди что не так, Семенов его точно не пожалеет…

– У вас закончились вопросы? – спросил Олег, когда заметил, что Семенов выдохся. – Тогда отвечаю в порядке, так сказать, их поступления. По образованию я – юрист. Окончил юридический факультет Иркутского государственного университета. Нефть видел только по телевизору. Но там были крупные планы, поэтому я хорошо ее запомнил. Это такая горючая, маслянистая жидкость, которая встречается в осадочной оболочке. Химически она представляет собой сложную смесь из алканов – метановых углеводородов, некоторых циклоалканов и аренов – ароматических углеводородов, а также различных кислородных, сернистых и азотистых соединений. Вообще, если мне не изменяет память, в составе нефти больше тысячи различных органических веществ, которые содержат до восьмидесяти семи процентов углерода, до четырнадцати процентов водорода, до трех процентов кислорода, а еще один процент азота и примерно полпроцента серы. Один из обязательных компонентов нефти – твердые метановые углеводороды. Иначе говоря – парафины. Их содержание колеблется от полутора до двадцати процентов. Чем меньше парафинов, тем лучше, насколько я помню. А еще встречаются незначительные примеси разных минеральных соединений – ванадия и никеля. На отдельных месторождениях в нефти есть ртуть и мышьяк. Различают нефть легкую, среднюю и тяжелую. Теплоту сгорания навскидку не припомню, но могу, в принципе, напрячься. Кажется, чуть более десяти тысяч килокалорий на килограмм. По оценке ОПЕК, более ста сорока миллиардов тонн нефти хранят сегодня земные недра. Или духи Нижнего мира. Это уж как вам приятнее считать. Хотя по мне нет совершенно никакой разницы…

– Похвально, – подытожил Семенов. – Во всяком случае, школьный курс органической химии вы еще не забыли. И что из этого следует?

– Ничего. – Олег коротко пожал плечами. – Сегодня у меня вообще нет желания дискутировать. Я устал и хочу спать. Давайте, договорим завтра. Нет возражений?

Олег тщательно затушил окурок, кинул его в самодельную урну, плотнее запахнулся в спецовку и рывком поднялся, давая понять, что приговор окончательный и обжалованию не подлежит.

Но Семенов и не думал возражать.

– Завтра, так завтра, – пробормотал он и тоже поднялся. – Спокойной ночи.

От дыры в сетчатом заборе они разошлись в разные стороны. Олег направился в жилой блок, а Семенов – в операторскую. Впрочем, спешка Олега объяснялась другими причинами. Ему не терпелось узнать, чем занят в данный момент Кулек. Полчаса назад на стук в дверь тот не отзывался. Либо заснул крепко, либо… Лучше бы, конечно, заснул. Олег прекрасно знал деятельную натуру своего помощника. Знал и ее неприятные стороны. Фактически любой несанкционированный контакт Кулька с нефтяниками мог быть потенциально опасен. И волновался Олег, как оказалось, не зря. Спать Кулек и не думал. За неимением других азартных игр, он увлеченно гонял в ближайшем холле бильярдные шары на пару со свободным от двенадцатичасовой вахты электриком.

Олег многозначительно прокашлялся.

– Кульков, можно вас на минуточку?

Кулек обернулся и сразу скис. Пристроив кий на край стола, он бочком приблизился к Олегу и сразу опустил глаза в пол, будто и не было ничего более увлекательного, чем изучение узоров на сером линолеуме.

– Не спится на новом месте? – шепотом поинтересовался Олег.

– Так мы же по мелочи. Пятьдесят рублей партия… – Кулек вздохнул.

– Даю тридцать секунд. – Олега было трудно разжалобить. – Вежливо прощаешься с партнером и сразу идешь к себе…

Кулек вздохнул еще тяжелее, молча махнул рукой электрику и понуро проследовал за Олегом.

– Завтра подъем в семь, – напомнил ему Олег и на всякий случай отстучал условный сигнал в дверь Кайрата.

– Да на месте он, я проверял полчаса назад, – сразу оживился Кулек. Приглядывать за «подопечным» – это была его святая обязанность, как «переводчика с тувинского». Правда, Олег и сам этого «тувинца» надолго из виду старался не упускать…

– Кто там? – донесся голос Кайрата из-за двери.

– Свои, мать твою! – рявкнул Олег, а когда дверь приоткрылась на ширину любопытного глаза рванув ручку на себя. Влетев в комнату, он толкнул опешившего актера в грудь, быстро защелкнул за собой замок и включил свет. «Шаман» в заношенных трусах «боксер» и растянутой синей майке уже сидел на кровати и растерянно потирал затылок. Видимо, когда падал, приложился об деревянную спинку кровати.

– Больно? – шепотом спросил Олег. – Будет еще больнее, гарантирую. Я тебе, клоун дешевый, что говорил? Помнишь? Из комнаты носа не показываешь и сидишь тихо, как мышь. Если ты только вчера с горы спустился и по-русски двух слов связать не можешь, как же ты, бык безрогий, можешь орать на весь коридор: «Кто там?»

– Не подумал… Больше не повторится, честно! – горячо заверил Кайрат.

– Конечно, не повторится, – согласился Олег. – На первый раз оштрафую тебя на тысячу американский рублей. Теперь, надеюсь, запомнишь, что твоя святая обязанность – не раскрывать рот при любых обстоятельствах. Только «наша ваш не понимай».

Кайрат закивал отчаянно, что, казалось, еще немного и голова совсем отвалится. Она и так-то непонятно на чем держалась.

– А это еще что такое? – Олег схватил со стола книгу и чуть не задохнулся от возмущения. – Я спрашиваю: это что? Марк Аврелий? Скажи мне: кто видел хоть одного тувинца, который бы читал на досуге Марка Аврелия? Никто не видел. Ты единственный. Больше таких нет. И уже не будет. Потому что я задушу тебя своими собственными руками!

Олег опустился на кровать рядом с Кайратом.

– Помнишь хоть, как тебя зовут, лицедей?

– Алдын-Херел, – прошептал тот одними губами и, на всякий случай, втянул голову в плечи. Похоже, он поверил, что если и дальше он будет вести себя неподобающим образом, то навсегда оставит свою молодую жизнь в сибирской тайге.

– Слава Господу, он не забыл! Поздравляю, водохлеб!

Олег взвесил на ладони размышления римского философа и с громким хлопком впечатал книгу в ухо Кайрату. Тот дернулся, всхлипнул и попытался прикрыться подушкой.

– Ой, извините, – скривился Олег. – Опять больно, да? Еще книги есть?

– Есть, – сразу признался Кайрат.

– Значит так: всю подрывную литературу на стол!

Олег покрутил в руках томик со следами белил на переплете и не смог удержаться от смеха.

– Нет, я просто глазам своим не верю: Арсений Тарковский. Дай угадаю, кто пойдет следующим номером: Аристотель, Фома Аквинский, Карлос Кастанеда?

– Больше ничего нет. Я вам правду говорю. Только не бейте…

– Ладно, верю, – вяло отмахнулся Олег. – Все эти источники знаний я у тебя реквизирую, чтобы они ненароком не попались кому-нибудь на глаза. Впредь свою комнату будешь открывать только мне. На условный сигнал. В коридор не показываешься. Даже не выглядываешь. Рот – на замок. А завтра и послезавтра у тебя будет шанс реабилитироваться. Помни о гонораре. Осталось не так уж мало – двадцать девять тысяч этих самых. Вполне приличная сумма. До конца жизни не хватит, конечно, но если постараться, можно растянуть года на три…

* * *

Всю ночь Олегу снилась нефть. Сначала она настигала его в привычном образе маслянистой горючей жидкости. Стоило оказаться в закрытом помещении, как густая, черная жижа тут же начинала сочиться из стен и капать с потолка, растекаясь жирными лужами по всему полу и вытягивая в сторону Олега хищные щупальца. Он убегал, прятался, перебирался в другое место, просыпался, но ничего не помогало. Стоило ему перевести дыхание и опять задремать, как все начиналось снова. А под утро нефть превратилась в чернокожую красавицу, сильно похожую на элитную фотомодель Лакомбу Тай, более известную под псевдонимом Наоми Мосс. Обнаженная мулатка эффектно изгибалась, принимая для Олега самые немыслимые позы, и так обольстительно крутила у него перед носом свой внушительной грудью, что сдерживаться не было сил..

Олегу даже в голову не приходило, что можно закрыть глаза и убежать подальше от жарких объятий черной красавиц, от тепла ее шикарного тела, хотя он и чувствовал, что погружается в нее все глубже и глубже. Наверное, так и задохнулся бы. Но тут появился Кайрат Абилев в своей растянутой синей майке, встряхнул свой бубен и стал громко выбивать колотушкой рваный ритм, напомнивший Олегу легендарную «Желтую подводную лодку», а в такт еще и двигал левой ногой, словно исполнял матросский танец «Яблочко». Красавица-мулатка замерла, разжав объятья, медленно обернулась и многообещающе потянулась навстречу Кайрату. В этот момент Олег и проснулся. Совершенно разбитым. В холодном поту, с тяжестью в паху и сильным ощущением жажды.

До семи оставался час. Значит, проспал он не больше четырех. Ближе к полуночи примчался перевозбужденный Марек с большой железной флягой. Где он ухитрился ее раздобыть в условиях сухого закона, традиционного для всех нефтепромыслов, – так и осталось для Олега загадкой. На прямые вопросы Марек не отвечал, но после нескольких наводящих Олегу все же удалось выяснить причину позднего визита. Оказалось, что в Туру неожиданно вернулся из города прокурор. И ему зачем-то потребовался Марек, вследствие чего тому придется отбыть с утра обратно. Вот он и решил, что друга с утра беспокоить не резон, а отъезд можно отметить вечером…

Воспоминания отозвались тошнотой и тяжестью в голове. Олег жадно влил в себя стакан воды, укрылся с головой одеялом и попытался опять уснуть. Не получилось. Так он и промучился оставшийся час, вздыхая и ворочаясь с боку на бок. Ближе к семи в дверь стал царапаться Кулек. Пришлось встать, через силу умыться, одеться и выдвинуться в столовую. Хотя утреннее меню и обещало множество гастрономических радостей, а по ценам вообще не имело себе равных, но Олегу от всего великолепия пришлось отказаться. Не вызвал у него отторжения только крепкий чай…

Кулек, опасаясь очередного гнева начальства, ел молча. Тувинский шаман Алдын-Херел, «только вчера спустившийся с гор», периодически трогал себя за красное ухо и тоже боялся глаза поднять от своей тарелки. Что оказалось весьма кстати. Позвякивающая разнокалиберными колокольчиками хламида и так вызывала повышенный интерес у завтракающих нефтяников. Минут через двадцать появился и Семенов. Он поздоровался с Олегом коротким кивком и заказал себе кофе с пончиками. Обе поварихи сразу захлопотали вокруг начальства, уже не обращая внимания на остальных.

Семенов, на взгляд Олега, тоже плохо спал. Он быстро съел свои пончики и, ни на кого не глядя, сразу покинул помещение столовой. Олег вышел следом.

– Мы хотели осмотреть ваши скважины, – напомнил он.

– Машина ждет, – равнодушно сказал Семенов. – Только мне бы тоже хотелось поехать с вами.

Олег пожал плечами.

– Вы здесь главный. Как прикажете, так и будет…

На стоянке все погрузились в желто-синюю «Газель». Кулек с шаманом забились на дальнее сиденье. Олег устроился на переднем. Семенов – рядом с водителем.

– Миша, сейчас на пятый Куст…

Внутрипромысловая дорога представляла собой невысокую песчаную насыпь в лесной просеке. Когда-то на эту насыпь бросили железобетонные плиты, от дождей и прочей непогоды стыки разошлись, и «Газель», как показалось Олегу, пересчитала их практически все. К счастью, ехать было недалеко.

– Уже? – удивился Олег, оглядываясь по сторонам. – А где скважины?

– Прямо перед вами. – Семенов обернулся. – Три нагнетательные, три – эксплуатационные. Из них нефть и добывают. А что, не похоже?

Прямо перед собой Олег видел только хлипкий заборчик из ржавой проволочной сетки, за которым из земли торчали шесть одинаково белых труб. Разница между ними была только в задвижках. Одни выкрашены в желтый цвет, а другие – в красный. Никаких буровых вышек и «качалок», таких привычных по телевизионной картинке, на горизонте не наблюдалось…

– Разберемся, – решительно сказал Олег и выбрался из машины. За ним двинулся Кулек, подбадривая взглядами шамана. Впрочем, казахский тувинец показал себя молодцом. Не растерялся, во всяком случае. Пошел сразу в верном направлении – к трубам.

Семенов проводил его взглядом и покосился на Олега.

– И что теперь?

– Я уже вчера вам говорил! – огрызнулся Олег. – Не мешать – это главное. Алдын сам справится.

Семенов недоверчиво причмокнул губами и отвернулся.

– Вот искренне не понимаю вашего скептицизма. – Олег уже справился с некоторой растерянностью и был опять готов атаковать. – Вам что важнее: процесс или результат? Сизое истощается. Это факт. А Алдын может здешнюю нефть опять пустить фонтаном. И лично мне нет никакой разницы, каким способом он этого добьется. Договорится с духами? Да на здоровье!

– Но это же противоречит здравому смыслу, – не сдавался Семенов.

– О-о-о, а вы, как я вижу, твердый орешек, – покачал головой Олег. – То есть, извините, закоренелый материалист, и в существование Нижнего мира не верите по глубокому убеждению. Еще вы, наверное, потомственный нефтяник и закончили, не иначе, институт нефти и газа имени Губкина, которому в народе дали довольно точное и очень емкое название: «Керосинка»…

– Да, потомственный, – с некоторым вызовом произнес Семенов. Чувствовалось, что спорит он не с Олегом, а как бы продолжает диспут со своим собственным начальством. – Мой отец всю жизнь был буровым мастером. Я действительно закончил «Керосинку». На отлично, кстати. И всю эту мистику вашу на дух не переношу. Духи у них из Нижнего мира, понимаешь!

– Вот-вот, – обрадовался Олег. – На дух, значит, духов не переносите. Странный вы человек. Вроде бы интеллигентный, а так нетерпимы к чужим верованиям. Почему? Они кажутся вам наивными? А я могу вам напомнить, как всего лет сто назад один ваш коллега – нефтепромышленник из Пенсильвании – на полном серьезе уверял, что нефть происходит из мочи китов, которая откладывается на дне полярных морей, а потом по подземным каналам попадает в Пенсильванию. Не менее интересную теорию о происхождении нефти высказывал в начале девятнадцатого века один варшавский богослов. Он считал, что Земля в райский период была настолько плодотворна, что на большую глубину содержала жировые примеси. После грехопадения этот жир частично испарился, а частично погрузился в землю, смешиваясь с различными веществами. А уже всемирный потоп содействовал превращению этой смеси в нефть.

– Я в курсе, – хмуро заметил Семенов. – Тогда было много теорий. В том числе и таких.

– Тогда – это когда? Между прочим, и сегодня половина населения страны совершенно не представляет, что такое нефть и откуда она вообще берется. Очень многие из тех, кто с точностью до цента знает стоимость барреля марки «Брент» на Нью-Йоркской бирже, искренне уверены, что нефть скапливается под землей в нефтяных озерах. Да я и сам, не стану вам врать, еще недавно думал так же. И чем, по-вашему, современные знания людей вполне цивилизованных отличаются от верований тувинских язычников? Сколько вообще лет современной теории происхождения нефти?

– У меня сложилось впечатление, что вы и сами знаете ответ на свой вопрос…

– Хотелось бы услышать вашу точку зрения, – настаивал Олег.

– Хорошо, – согласился Семенов. – Только я предупреждаю сразу: моя точка зрения совпадает с общепринятой. О происхождении нефти ученые и геологи спорили действительно долго. Если не касаться совсем уж глубокой древности, не обращать внимания на курьезы, о которых вы уже упоминали, и не вдаваться в подробности, то основными можно назвать две теории – органическую и неорганическую. Считается, что самую обоснованную гипотезу о происхождении нефти из органики выдвинул Ломоносов еще в середине 18 века в своем трактате «О слоях земных». До середины 19 века были распространены идеи, близкие к гипотезе, выдвинутой Ломоносовым. Но были и сторонники другой, неорганической гипотезы. У них авторитетом был Менделеев. Он считал, что во время тектонических сдвигов поверхностная вода просачивалась в глубь земли по трещинам, рассекающим земную кору, достигала металлических масс и взаимодействовала с карбидами железа, что и приводило к образованию окислов металла и углеводорода, после чего углеводороды насыщали пористые породы… Я вас утомил?

– Нет, мне очень интересно, – заверил Олег, изо всех сил сдерживая зевок. – Будем переходить к современности?

– Давайте к современности, – легко согласился Семенов. – Этот период принято отсчитывать с 1932 года, когда вышла в свет работа Губкина «Учение о нефти». Именно он впервые обосновал теорию образования нефти из рассеянного органического вещества, накапливавшегося в осадках морских бассейнов. В 1950 году гипотезу Губкина подтвердили одновременно и наши, и американские геологи, когда обнаружили углеводороды в относительно молодых осадочных породах. Тогда же подтвердилась рабочая гипотеза о том, что для процессов нефтегазообразования не нужны какие-то экстраординарные условия и что они могут происходить в любых субаквальных осадках…

–Конечно, конечно, – с готовностью закивал Олег. – Никто не умаляет достижений геологической науки. На какой глубине, кстати, залегают нефтеносной породы на месторождении Сизое?

– Около трех тысяч метров. Или вам нужны точные цифры?

– Нет, мне вполне достаточно приблизительных, чтобы напугаться. Это же целых три километра. Мама дорогая, да разве можно точно знать, что там происходит на этой глубине? Не оттого ли геологи спорят до сих пор о происхождении нефти?

– Никто давно не спорит, – отмахнулся Семенов. – Не говорите чепухи. Теория осадочно-миграционного происхождения нефти и углеводородных газов признана сегодня всеми.

– А что вы тогда скажете по поводу новой гипотезы, высказанной недавно группой молодых ученых? – не сдавался Олег. – Они считают, что нефтегазообразование – это процесс не столько геологический, сколько климатический, и он тесно связан с современным геохимическим круговоротом воды и углерода. Якобы нефть своим появлением обязана переносу подвижного углерода водами, инфильтрующимися под земную поверхность в ходе регионального климатического круговорота. Поступающий с водой углерод в форме гидрокарбоната в условиях земной коры и восстанавливается до углеводородов, которые в геологических структурах-ловушках и формируют скопления нефти и газа…

– Чушь, – заключил Семенов. – Кретинизм в последней стадии!

– Это вы так считаете. А вот группа молодых ученых считает, что девяносто процентов всех месторождений нефти и газа обязаны своим появлением именно такому механизму. И лишь десять процентов образовались из органических отложений в земной коре. И они готовы доказать, что пополнение большей части месторождений углеводородами происходит всего лишь за пару-тройку десятилетий, поэтому делают весьма оптимистичный вывод о том, что ресурсы нефти и газа в масштабах всей планеты фактически неисчерпаемы.

– Полный бред, можете мне поверить… Или вы сами только что придумали эту гипотезу?

– Я? – удивился Олег. – Вы считаете, что я – юрист – смог бы самостоятельно придумать альтернативную теорию происхождения нефти? Я польщен, конечно, но у меня более скромные представления о собственных способностях. Все это я прочел в прошлогоднем номере авторитетного журнала «Геохимия сегодня». А придумала такую заковыристую штуку не группа проходимцев, а ученые мужи из Института проблем нефти и газа СО РАН, которые работали над этой темой под руководством кандидата физико-математических наук Азария Викентьевича Варенбаума. Не слышали такой фамилии?

– Нет, – признался Семенов. А, подумав, добавил: – И слышать не хочу.

– Напрасно. Они, надо полагать, тоже материалисты. Значит, вы должны быть на одной стороне баррикады. Или вы уже согласились со мной, что та теория происхождения нефти, которой придерживается наш тувинский специалист по подземному ремонту скважин Алдын-Херел, ничуть не хуже других в этом длинном ряду. Кто знает, может лет через пятьдесят она вообще станет доминирующей. Кстати, кажется, Алдын на этом пятачке уже закончил. Пора перебираться на следующий… э-э-э… куст… Я правильно вспомнил название?

Олег даже в пылу дебатов не забывал следить одним глазом за перемещениями своего шамана. Тот старался, как мог, создавая видимость важной работы. Ходил, кивал головой, сильно размахивал руками, присаживался возле каждой трубы, замирал ненадолго, словно прислушивался к происходящим под землей процессам. Но длительного испытания мог бы не выдержать Кулек. Сначала он честно пытался ходить за шаманом след в след, но вскоре утомился и, не зная чем бы себя еще занять, повис на одной из больших задвижек, пристально изучая многочисленные манометры.

– Уверен, дальше вы справитесь и без меня, – вымучил из себя Семенов. – Водитель дорогу знает.

– Воля ваша! – Олег не смог сдержать победной ухмылки. – Я тоже не думаю, что мы заблудимся. А грибы, кстати, в этом лесу есть?

– Не знаю. И вам не советую проверять. Категорическая рекомендация: дальше пяти метров от кустовой не отдаляться. И с обочины дороги не спускаться. Кругом болото.

– Что уже были случаи? – заинтересовался Олег.

– Пока нет. Или вы хотите стать первым?

Олег не хотел…

* * *

Кустовые они объезжали почти до ужина. И на каждой старались изобразить деятельность. Пусть Семенов и капитулировал почти сразу, но пожилой водитель Миша, как показалось Олегу, присматривался к своим пассажирам очень даже внимательно. Не исключено, что был на этот счет и проинструктирован, поскольку не отлучился даже на обед, а предусмотрительно захватил с собой термос с чаем и бутерброды, чем они все и перекусили между переездами…

После третьей по счету площадки с торчащими, похожими словно братья-близнецы, трубами мастерство оренбургского актера окрепло уже настолько, что он без видимых усилий смог исполнить импровизацию на полтора часа. А с последней кустовой шамана вообще пришлось увозить чуть ли не силой. Парень так увлекся, что потерял счет времени. Кулек тоже держался достойно. Не скулил и не жаловался по мелочам. Олег же, заглушая ворчащую пустоту в желудке, уничтожил без остатка полную пачку сигарет…

За ужином все почувствовали сильную усталость. Даже Олег. О шамане и говорить не приходилось. Тот задремал еще на обратной дороге, в машине. И на ужин сначала не хотел идти. Пришлось Олегу вести его в столовую силой. Кулек, уничтоживший две порции, тоже осоловел почти мгновенно. Сон не брал только Олега. Промаявшись полчаса над томиком Тарковского, он все же распечатал новую пачку сигарет и отправился на улицу. Впрочем, от сигаретного дыма стало только хуже. Тогда Олег втоптал окурок в песок и вытянулся во всю длину самодельной скамейки. Последние лучи солнца пробивались через высокие облака, отчего они стали походить на багровые кровоподтеки. Олег закрыл глаза и с удовольствием ощутил, как по спине идет приятное тепло от нагревшегося за день дерева.

Когда вернулся в жилой блок, он уже почувствовал себя уже вполне дееспособным. Проверив, что коридор пуст, достал из сумки спутниковый терминал. С нетерпением дождался, пока на маленьком экране покажется логотип глобальной сети, набрал код России, потом код города и нужный номер.

Трубку сняли через три гудка.

– Ну, и кого там принесло так поздно?

– Это я, – тихо сказал Олег. – Узнал?

– Конечно. Рад тебе. Как поживает мама? – Тембр голоса стал более приветливым.

– Мама выздоравливает, – сообщил Олег. – Я оставил ей твои подарки. Она тебе тоже передавала привет. Ты его получил?

– Получил. Вполне устойчивый такой привет… Ты не один?

– Один. И мне от этого грустно.

– А ты не грусти, – посоветовала трубка. – Ты думай о мамином переезде. Представляешь, какая будет для всех нас радость? У нее планы-то не изменились?

– Пока нет. Если мама передумает, я тебе брякну. Пока, вроде, она в хорошем настроении. Ну, до связи?

– Звони, как скучно станет…

Олег автоматически сунул трубу под подушку и мысленно перебрал события прошедшего дня. Итог получался в его пользу. Шаман не подвел. Семенов если еще не деморализован, то уж точно пребывает в состоянии сомнения. «Маячки» работают. Координаты всех шестнадцати эксплуатационных скважин Сизого известны теперь с точностью до десяти сантиметров – не промахнешься. На этом первый подготовительный этап можно смело считать завершенным. Пора приглашать господ нефтепромышленников на старт этапа второго…

Проверив еще раз, что в опасной близости от его двери никого нет, Олег сверился с записной книжкой и набрал московский номер. Сигнал прошел еще быстрей.

– Приемная слушает.

Голос «приемной» всегда напоминал Олегу небесный звук буддийского колокольчика. Хотелось бы ему хоть раз встретиться вживую с его обладательницей…

– Могу ли я Павла Львовича оторвать от важных дел?

– Как вас представить?

По секретному номеру «чужие» не звонили, но даже «своим» прорваться к великому и могучему Герцу было не просто.

– Представьте меня высоким голубоглазым блондином. – попросил Олег, с трудом сдерживая раздражение. – Ростом в метр девяносто восемь и объемом бицепса в пятьдесят два сантиметра. Когда женщины представляют меня таким, они тают от восторга, как эскимо на палочке.

– А-а, это вы…

– Я, – подтвердил Олег. – Так что, на месте ваш Павел Львович?

– Сейчас попробую соединить… – Смешок из далекой Москвы проник в глобальные системы связи и без малейших искажений попал в сибирскую тайгу. А следом прилетела и дурашливая мелодия офисной АТС. Пока она звучала, Олег подсчитывал в уме потерянное время и умножал его на долларовый тариф, попутно переводя полученную сумму в рубли по текущему курсу Центрального Банка. Цифра получалась не пугающая, но и не особенно приятная….

– Соединяю, – сказала, наконец, «приемная», и на том конце повисла тишина.

– Павел Львович? – на всякий случай уточнил Олег. Он уже знал дурную привычку Герца подолгу молчать в трубку, наматывая на кулак нервы собеседника. – Это Олег Заболоцкий беспокоит…

– Я-а-а по-о-онял, – как обычно нараспев произнес Герц и опять замолчал.

– Извините, если помешал, Павел Львович. Я хотел сказать, что у меня все складывается, как нельзя лучше. Алдын уже провел предварительную, так сказать, разведку. Уверяет, что готов камлать. Только и мне бы хотелось получить обещанные гарантии. Вы помните, мы о них говорили?

– По-о-омню…

– А когда мои деньги будут на счету? Хотелось бы, так сказать…

– Не во-о-олнуйтесь, Оле-ег. Я-а-а – челове-е-ек сло-о-ова.

– Значит, как только ваши люди подтвердят, что добыча выросла не менее чем на пятьдесят процентов, вы мне передадите номер счета и пароль

– И-и-именно та-ак. Вы извини-и-ите, я сейчас о-о-чень за-а-анят…

– Я позвоню послезавтра, – заторопился Олег, но трубка уже захлебнулась короткими сигналами отбоя.

Олег от всей души высказался вслух по поводу «индюков обдолбаных» и прочей дворовой живности, но легче ему от этого не стало. После столь содержательной беседы он теперь не уснет еще пару часов. Пять миллионов долларов – это ведь не просто большая сумма. Она гигантская. И на что может уповать никому неизвестный провинциальный адвокат? Да ни на что, собственно. Только на свое дикое, буквально первобытное везенье…

Олег вытер вспотевший от волнения лоб и помассировал левую половину грудины. Сердцу было как-то неуютно. Откопав в сумке таблетки валерианы, он сжевал сразу горсть, не считая, и пристроил голову на подушку. Минут через десять приступ депрессии должен отступить, и все опять будет в порядке. Как всегда. Нужно пережить только эту секунду. Всего одну секунду, поглотившую прошлое, которого уже нет, и будущее, которого может и не быть. Есть только «здесь» и «сейчас». И только эта секунда…

Про Герца «великого и ужасного» Олег старался не думать. Но мысли возвращались к нему с пугающей настойчивостью. Герц был навязчив, как зеленая обезьяна из суфийской притчи. Не думать о Герце – почти невозможно. Он вездесущ. Открыл воду из крана – оттуда Герц. Включил свет – Герц. Не говоря уж о телевизоре. В бесконечном клубке из акционерных обществ и компаний с ограниченной ответственностью, зарегистрированных на разных «банановых» островах, Герцу принадлежали минимум тридцать процентов холдинга «Коммунальные системы», который контролировал все Водоканалы крупных городов. У него были блокпакеты более чем сорока региональных энергокомпаний, а так же контроль над Сибирско-Уральским угольным холдингом и над множеством различного рода нефтедобывающих и сервисных предприятий. «Нафта-Восток» была даже не тридцатой в шестом ряду, а шестой в тридцатом.

Журнал «Форбс» оценивал личное состояние Герца в девять с половиной миллиардов и поместил его в середину списка из ста богатейших людей планеты, что Герцу, как говорят, весьма польстило. Увидеть такого человека издалека – удача. Поговорить с ним по телефону – равнозначно троекратному выигрышу джек-пота в «Русском лото». А встретиться с ним лично – почти так же трудно, как слетать на Марс. Олегу удалось и то, и другое, и третье. Как именно – он и сам уже не мог понять. И вряд ли смог бы повторить еще раз такой успех. Пройти дважды по длинной цепочке из случайностей и ситуаций с совершенно непрогнозируемым результатом – совершенно невозможно. Как невозможно остаться при этом живым и даже невредимым…

Иссушающая мозг тоска немного отпустила, и Олег отправился на поиски Семенова. Тот коротал вечер в своем кабинете (если можно назвать кабинетом помещение размером с собачью конуру, где кроме рабочего стола помещались только два стула). Олег окинул взглядом спартанскую обстановку и замер на пороге.

– Вечер добрый, Сергей Сергеевич.

– И вам того же, – ответил Семенов, не поднимая глаз. Беспорядочно разбросанные по столу распечатки он сгреб в кучу.

– Не хотите узнать результаты?

Не дожидаясь ответа, Олег присел на свободный стул и небрежно забросил ногу на ногу.

– Результаты чего? – Семенов вздохнул и подпер голову рукой.

– Ну, Алдын сегодня славно поработал, вы не находите? Он завершил предварительный сбор данных. Лично меня они порадовали. Думаю, вас они должны порадовать тоже. Поэтому я не стал дожидаться утра. Пришел поделиться радостной новостью незамедлительно.

– Оставьте свою радость при себе. Она вам еще понадобится.

– Напрасно вы так, Сергей Сергеевич. – Олег покачал головой и еще более демонстративно развалился на стуле. – Беспокоитесь о том, что скажут коллеги? Но победителей не судят. А вы не позже чем послезавтра им станете.

– Кем стану? – удивился Семенов.

– Победителем, – с нажимом повторил Олег. – Повторяю специально для тех, у кого рация на батарейках. Алдын взялся решить ваши проблемы. Вы разве не рады?

Семенов хмыкнул, но промолчал.

– Неужели не рады? Странно… – Олег еле сдерживался, чтобы не рассмеяться. – Скучный вы человек, Сергей Сергеевич. А что касается Алдыны, то он слов на ветер не бросает. И хотя его семейный онгон находится отсюда дальше, чем десять конных переходов, и не сможет оказать ему поддержки в полной мере, но такими рисками, скажу вам откровенно, можно пренебречь…

– Можно пренебречь? – Семенов запыхтел, как начинающий закипать кофейник. – А временем моим тоже можно пренебречь? Торчу тут, понимаешь, с ними третий день. Мне давно на Прирахтовском нужно быть, а я всю работу бросил и сижу!

– Вы не сдерживайте себя, не сдерживайте, – подбодрил Олег. – Если проблемы не копить, тогда их решать будет проще. С вами хоть и скучно, но вы же человек разумный. В широком смысле этого слова, естественно. Вы ведь не из тех, кто не верит глазам своим. Совсем наоборот. Помните замечательную строчку у Арсения Тарковского: «Порой по улице бредешь – нахлынет вдруг невесть откуда и по спине пройдет как дрожь, бессмысленная жажда чуда»… Признайтесь, где-то в глубине души у вас тоже живет жажда чуда. Я прав?

– Да пошли вы… со своими чудесами! И шамана своего можете туда же прихватить…

– Вот и договорились. – Олег встал. – Значит, я пошел. Не буду докучать вам своим присутствием. Расскажу только о планах на завтра, пока не забыл. Если не возражаете, мне бы хотелось прогуляться по промыслу… Кстати, Алдын считает, что камлать лучше всего следующей ночью. Наступает время Черной Луны. Не имею ни малейшего представления о том, почему он считает именно так, но если вы намерены поприсутствовать, то советую отоспаться. Мероприятие может затянуться…

Не дождавшись ответа, Олег прикрыл за собой дверь и вернулся в жилой блок. Все свободные от вахты нефтяники уже отдыхали, и коридоры затягивали пустой гулкостью. Олег шел и улыбался. Он был доволен собой. И в эту ночь спал как убитый.

* * *

С утра Кайрат выглядел не слишком отдохнувшим. Олег зашел к нему без всякой цели, но бледный вид шамана и его воспаленные глаза нельзя было не заметить.

– Дружище, ты случайно не заболел? – забеспокоился Олег. – Вот сейчас точно не время. У нас на ночь назначена большая премьера.

– Все нормально, – шепотом заверил его Кайрат и закутался в одеяло по самую макушку. – Устал немного. Но я отлежусь до обеда, Олег Викторович, честное слово!

– А я тут извиниться хотел. – Олег нерешительно потоптался у кровати. – За книги и вообще… Погорячился, короче… Ты уж прости. И про штраф забудь. Это шутка была. А для поддержания бодрости духа могу тебе по большому секрету сообщить одну хорошую новость. Вчера вечером собиралось правление нашего консорциума. И в моем лице правление единогласно проголосовало за то, чтобы выдать Абилеву Кайрату Малдыбаевичу премию. Так сказать, за доблестный труд. Премию учреждена в виде дополнительного денежного вознаграждения, а так же внеочередного почетного звания актера самой первой категории. Ты как, не возражаешь? Зато на пенсию когда выйдешь, получишь право бесплатного проезда в общественном транспорте города Кызыл-Орда.

– Не возражаю… – Кайрат через силу улыбнулся.

– Тогда еще десять тысяч американских денег у тебя уже в кармане. Итого получается сорок. Голова болит?

– Слегка, – признался Кайрат и поморщился.

– Сейчас я тебе занесу парацетамол. Растворишь пару таблеток, и все пройдет. Ты только не раскисай. И на завтрак сходи непременно.

– Не раскисну, – пообещал Кайрат. – Схожу. Непременно…

Сам Олег позавтракать не успел. На ходу зажевал кофе бутербродом, и, прихватив полусонного Кулька, отправился с «экскурсией» по промыслу. Чтобы не вызывать подозрений, начали с операторской. Потом повосхищались для порядка видом компактных дизельных генераторов, и только в последнюю очередь нагрянули на дожимную насосную станцию. «Экскурсантов» узнавали, гостеприимно встречали и охотно объясняли про все механизмы. Олег с готовностью эти объяснения выслушивал, чем приводил персонал в радостно-возбужденное состояние.

Ему с удовольствием рассказали и про воду, которая подается в пласт через нагнетательные скважины и поддерживает там избыточное давление, чтобы нефть могла поступать в эксплуатационные скважины, и про трубу, через которую на станцию поступает смесь из добывающих скважин. Не забыли продемонстрировать и свои «самые большие в мире» насосы, на которых из смеси удаляют «подтоварную» воду и попутный газ. И пока Кулек отвлекал разговорами кокетливую лаборантку, Олег успел сделать самое главное: разыскал пластиковую емкость, где хранился ингибитор минеральных солей, и заменил один белый порошок на другой. По внешнему виду они не отличались ничем. Но ради этой манипуляции Олег готов был терпеливо выслушивать нефтяников хоть оптом, хоть в розницу. И даже три раза подряд.

Порошок, который он принес собой, именовался реагентом LQ-12. Примерно через час, если все расчеты верны, LQ-12 должен был поступить вместе с водой во все нагнетательные скважины, а потом и в нефтесодержащую породу. Что произойдет дальше, Олег понимал не очень хорошо. В этом вопросе он рассчитывал только на знания и опыт Константина Аркадьевича. Хотя в общих чертах он тоже знал о технологиях и реагентах, увеличивающих коэффициент нефтеотдачи месторождений. Знал, что для этих целей применяются обычно реагенты-бактерициды, ингибиторы коррозии и даже сульфат-восстанавливающие бактерии. Слышал Олег и о технологии флотационной очистки «подтоварной» воды, а так же о методике осаждения минеральных частиц в загрязненных водах. Об этом Константин Аркадьевич мог рассказывать целыми сутками, так что хочешь или не хочешь, но знания застревали у Олега даже в подкорке.

Только LQ-12 был другим. В обычных условиях его активность оставалась невысокой, зато под одновременным воздействием давления и электромагнитного поля LQ-12, растворенный в воде, приобретал удивительные свойства, и буквально за пару часов проедал огромные каверны в песчаниках и других относительно мягких породах, высвобождая из них нефть. При этом LQ-12 оставался совершенно инертным к ценному углеводородному сырью. Константин Аркадьевич неоднократно пытался объяснить Олегу, почему именно так происходит, что именно там высвобождается в результате химического процесса и что с чем вступает в реакцию, но уже через пять минут его объяснений у Олега, как правило, начинала рассказываться голова. А потом он научился пропускать объяснения мимо ушей. Достаточно того, что механизм действует и его можно применить на практике.

Впрочем, с практикой была как раз неясность. Константин Аркадьевич уверял, что полевые испытания проводились на реальных скважинах, но Олег в этом вполне обоснованно сомневался. Дело в том, что изобрел LQ-12 не сам Константин Аркадьевич, а его бывший аспирант – Дима Шагин. Он его и синтезировал. Как раз накануне аварии, когда Шагин перелетел на своем «Харлее» через ограждение скоростной магистрали и врезался на полной скорости в опору моста. ДТП случилось ночью, свидетелей не нашли, и дознаватель дорожно-патрульной службы так и не смог установить точно, что же послужило причиной. Известен только результат: молодой ученый-химик пролежал до утра под остатками своего мотоцикла и умер, как уверяют врачи, не приходя в сознание. С собой в могилу Дима Шагин унес и секрет синтеза LQ-12.

Подробных записей аспирант либо не делал вообще, либо надежно их спрятал. В любом случае Константину Аркадьевичу обнаружить ничего не удалось. Кое-что он, конечно, смог восстановить, что-то в технологии додумал сам, но воспроизвести процесс синтеза реагента ему не удалось. Шагин был стопроцентным гением. Так что в распоряжении лаборатории имелись лишь остатки реагента. Оттого Константин Аркадьевич и не спешил делиться открытием с остальным научным миром. Хотел сначала получить от реагента максимальный экономический эффект, поэтому стал предлагать его производственникам. Но либо много просил, либо не мог толком объяснить выгоду, которую господа нефтяники получат от применения LQ-12. В общем, найти клиентов ему так и не удалось.

Что весьма странно, как считал Олег. Выгода была вполне зримой. По предварительным прикидкам, только на одной нагнетательной скважине – при объеме закачиваемой «подтоварной» воды до пяти тысяч кубометров в сутки – среднегодовая экономическая эффективность применения чудо-реагента могла бы составить не менее пяти миллионов долларов США. Именно такую сумму Олег и взял потом за базовую. Но это было намного позже. Когда они только познакомились с Константином Аркадьевичем, ни о каких деньгах речь не заходила. Знакомство вообще было случайным и весьма, как тогда казалось Олегу, поверхностным, поскольку и не могло быть ничего общего между доктором химических наук и адвокатом, специализирующимся на уголовных делах в экономической сфере. Первая жена Олега когда-то дружила со старшей дочерью Константина Аркадьевича. Вот и все. А остальное – это уже дело случая…

Сначала было небрежно оброненное слово, потом сумбурные и короткие беседы, за которыми последовали малопонятные сетования пожилого профессора на неудавшуюся жизнь и собственную глупость. А когда они сошлись чуть ближе и оказывались уже в общей компании, то Олегу приходилось не раз выслушивать «под рюмку чая» монотонные жалобы Константина Аркадьевича, разбавленные терминологической абракадаброй. Но в какой-то момент все эти разрозненные фрагменты бесед с пожилым ученым сложились у него в одну общую картину. Реагент LQ-12 занял в голове Олега ту ячейку памяти, которая словно для него и предназначалась. Когда рядом улеглась информация о невинных слабостях могучего Герца, в голове у Олега раздался колокольный звон…

Но когда он в сильно возбужденном состоянии примчался в институт к Константину Аркадьевичу, и с видом победителя изложил все свои соображения по поводу возможного применения LQ-12, пожилой профессор отнесся к идее весьма скептически. Сначала его смутила мысль о необходимости ведения каких-либо переговоров с самим Герцем. На что Олег твердо пообещал, что замкнет все контакты с олигархом на себя. Тем более что шанс пробиться с такой идеей к Герцу был весьма велик. Олег это чувствовал это селезенкой. Он уже неоднократно убеждался в том, что путь к сердцам и головам неприлично богатых людей первыми пробивают самые, казалось бы, маловероятные идеи. И чем более они маловероятны, тем легче проходили. А потом Константин Аркадьевич засомневался, что сам технологический процесс с применением реагента удастся скрыть от персонала нефтепромысла.

Мол, подбросить LQ-12 или заменить им другой – это вполне реально. Можно подменить банки, а там уже лаборанты сами все сделают. Тем более что для десятка-полутора скважин вполне хватит и килограмма LQ-12. Сложнее, а вернее совершенно невозможно, скрыть от посторонних глаз работающий генератор электромагнитного поля. Он ведь должен находиться рядом со скважиной, а где его спрячешь на кустовой площадке? И электропитание для такого генератора нельзя подключить незаметно. Значит, нужна машина для автономного энергоснабжения. Да и вообще генератор нужной мощности привезти на нефтепромысел незаметно не удастся. Видел ли Олег его в натуре? Это же не чемоданчик, а огромный шкаф весом в пару тонн. Его только в автоприцепе и можно транспортировать. Да и то не в любом.

Впрочем, эти доводы если и остудили горячую голову Олега, то ненадолго. Через месяц у него уже были ответы на все вопросы. Орешек знаний оказался не так уж тверд. А помогли его расколоть давние связи с закрытой от внешних воздействий тусовкой физтеха, где обретались молодые математики-физики-программисты. Сначала Олег попытался, конечно, использовать тусовку «втемную», но быстро прокололся. В итоге, по рекомендации старого университетского приятеля ему пришлось взять в долю некоего Илью. О чем, по правде говоря, Олег ни разу потом не пожалел. Довести технологическую схему до ума им бы без Ильи точно не удалось. Только в его удивительно светлую голову могла прийти мысль том, что генератор вовсе не обязательно брать с собой на нефтепромысел. Для этой цели можно использовать, например, спутниковую систему подавления радиолокационных станций противника, которая проходит по ведомству Космических Войск России, а в настоящий момент без всякого дела болтается на околоземной орбите.

Илья нашел и Пашу – сообразительного паренька-хакера из Вологды. По соседству с этим городком, некогда славным своим кружевом и сливочным маслом, размещалась умеренно-секретная военная часть, откуда и шло управление космическими системами вооружений. В том числе, спутниками радиоэлектронной разведки и подавления радиоэлектронных средств противника. Всего за десять тысяч в американской валюте Паша вызвался настроить канал связи с орбитой и на десять минут перехватить управление боевым спутником «Тарантул», мощности которого, по уверению Паши, вполне хватит и для использования в мирных целях. Плохо только, что в ходе подготовки к этой операции Олег исчерпал все свои сбережения. Пришлось слетать в Вологду, чтобы побеседовать с юным хакером, внести авансовый платеж, а так же лично познакомиться с неким прапорщиком Клячко, которому тоже требовалась значительную сумму в иностранной валюте. Не за красивые погоны, естественно, а за то, чтобы в нужный момент прапорщик не забыл установить в секретную аппаратуру несложный микрочип, который, собственно, и открывал канал для хакера Паши и позволял ему синхронизировать свою домашнюю машину с управляющим комплексом «Орбита-Север»…

Время, которое до обеда едва тянулось, к вечеру понеслось вприпрыжку.

Олег перебросился парой фраз по телефону с Ильей и тот опять подтвердил, что юный вологодский хакер уже на связи и ждет отмашки. С Семеновым на этот раз трений не возникло. Почти сразу они договорились, что Алдын будет камлать на дальней кустовой. Именно там, где наибольшее количество эксплуатационных скважин. Семенов, как заметил Олег, вообще стал соглашаться с предложениями Олега на удивление быстро. То ли просто устал сопротивляться, то ли в его материалистическом мировоззрении действительно образовалась трещина. Немного смутил Семенова только открытый огонь, но Олег настоял, что разведение костра – это важная и совершенно необходимая часть шаманского ритуала. В итоге Семенов смирился и с откровенным нарушением правил техники безопасности. Только предупредил, что его присутствие в таком случае обязательно. И еще потребовал, чтобы на все время проведения ритуала в непосредственной близости от кустовой площадки дежурил пожарный расчет. Олег посопротивлялся для виду, а потом великодушно согласился на пожарных. На том и расстались.

Кайрат съел с видимым аппетитом ужин, что Олега тоже порадовало. Значит, к ночи шаман точно будет в полной боевой готовности. Пошла на пользу и их прогулка по территории промысла. И хотя она вышла короткой, но Карат, просидевший двое суток взаперти, был рад и недолгой свободе. Лицо у шамана посвежело, и взгляд стал более осмысленным. Олег успел подбодрить и Кулька, сыграв с ним несколько партий в бильярд. На предложение «погонять вместе шары», Кулек откликнулся с таким азартом, что сразу забыл обо всех прошлых обидах. На кон они поставили пятьсот рублей, и Кулек бился за них как ягуар. В итоге, выиграл три партии подряд и с довольной улыбкой, уже без всяких напоминаний, отправился к себе. Вот только вздремнуть Олегу не удалось. Как только он прилег на кровать, сонливость мгновенно улетучилась. Не помогли и прохладный душ, и стихи…

На кустовую выехали, когда стало темнеть. Впереди двигался пожарный расчет. С пожарниками сел и Семенов. «Газель», где разместилась команда Олега, замыкала колонну. На тряскую дорогу уже никто не обращал внимания. Кулек делал вид, что спит. Кайрат смотрел в одну точку – куда-то слева от затылка водителя Миши. Помимо ежедневного шаманского наряда на нем был внушительного вида металлический нагрудник. В одной руке шаман держал бубен с колотушкой, а в другой сжимал ритуальную плеть – ташуур. На голове была традиционная шапка бурят и тувинцев – малхэ, украшенная символами тотема. В свою малхэ Кайрат густо натыкал куриных перьев, покрашенных черной тушью, что должно было символизировать древнюю мудрость рода Ворона…

Промежутки между столетними деревьями, мелькавшими вдоль дороги в узких клиньях света, стали уменьшаться. Серыми хлопьями заклубился по обочинам туман. Пока они добрались до места, почти совсем стемнело, и от вида сплошной черной стены, нависающей над кустовой, Олег непроизвольно поежился. Смутное беспокойство засело в голове, как заноза. Чтобы хоть как-то развеяться, он затеял спор с командиром пожарного расчета. Тот настаивал на ста метрах от забора кустовой, Олег – на двадцати. Пока Кулек собирал хворост, сошлись на отметке в пятьдесят метров. Пожарный покосился на невозмутимого Семенова и, не получив у него поддержки, огорченно махнул рукой: «а-а, да делайте вы, что хотите», после чего сорвал злость на подчиненных:

– Вам тут чё – цирк? Подгоняйте, елки зеленые, аппарат. Или оглохли!

Кулек тем временем аккуратно сложил костровище, сунул в середину хворост и хвою, плеснул сверху бензином и щелкнул зажигалкой. Огненный вихрь разобрался с сучьями и очень быстро взялся за поленья, постреливая в ночной воздух длинными искрами. Темнота постепенно отступила на дальние позиции – к лесу. Кулек, не зная чем бы себя занять, попытался еще подбросить веток в огонь, но эту попытку жестко пресек Семенов. Хватит, мол, и так уже огня достаточно. И словно в подтверждение его слов, Кайрат вскочил на ноги, поднял лицо к небу и затянул неожиданно низко:

– Хэ-э-эй-я-аа хэ-э-эй-аас ой-йа ой-йха!

Потом он несколько раз с силой ударил колотушкой в бубен и замер, словно дожидаясь, пока его песня долетит до неба. Олег непроизвольно поднял глаза вверх и отступил на несколько шагов. Именно в эту минуту где-то на далекой орбите разворачивала свои излучатели боевая спутниковая система «Тарантул», нацеливая их на маленький пятачок сибирской тайги. Паша, конечно, обещал сфокусировать луч, чтобы электромагнитное поле никого из присутствующих не зацепило, но все же Олегу не хотелось проверять воздействие излучателей новейшего спутника на себе…

* * *

Когда Кайрат несчетное количество раз обошел вокруг костра, звеня колокольчиками и напевая что-то неразборчивое, Олег почувствовал, как в животе стала разрастаться холодящая пустота. На какой-то миг ему даже страшновато стало. Властным выражением состарившегося лица, скупой пластикой движений, неожиданно тяжелой походкой шаман совсем не походил на молодого оренбургского актера Кайрата Абилева. Олег не сразу и сообразил, что произошло, когда шаман вдруг захрипел, крепко прижал к груди бубен и рухнул лицом в песок как подрубленное дерево. Да и никто, собственно, не успел сообразить. Почти целую минуту над кустовой провисела ватная тишина. И только всполошившаяся ночная птица вывела Олега из странного оцепенения.

Он попытался перевернуть шамана вверх лицом, но вялое тело никак не поддавалось.

– Да помогите же мне, мать вашу! – закричал Олег. – Он не дышит!

Первым подскочил Семенов. За ним Кулек.

Глаза Кайрата были закрыты, а лицо перекошено гримасой. Но в этот момент не растерялся Семенов. Одной рукой он ухватил шамана за запястье, а второй почти профессионально оттянул веко. После чего облегченно произнес:

– Без паники, жив ваш покоритель Нижнего Мира.

– Точно? – не сразу поверил Олег. – А почему не дышит?

– Дышит, – успокоительно проворчал Семенов. – Только тихо. И пульс есть, хотя и слабый… Врач нужен…

Семенов отошел в сторонку, и что-то забормотал в свою рацию. Почти сразу завелась и с ревом унеслась в ночь «Газель».

– Я Мишу за нашим лекарем отправил, – пояснил Семенов, заметив, каким взглядом Олег провожал машину. – Знал бы, сразу его с собой захватил. Может, у вашего шамана эпилепсия?

– Да откуда же я могу знать?! – пробормотал Олег и взглянул на Кулька. Тот сразу сжался.

Пока ждали помощи, Олег не отходил от Кайрата ни на шаг. А руку постоянно держал на запястье, считая пульс. Кулек, не зная чем помочь, громко вздыхал и ходил кругами. Семенов хмурился и периодически посматривал на часы. Заслышав шум приближающейся машины, все трое облегченно вздохнули.

Впрочем, врач тоже ничего определенного сказать не смог. Лишь подтвердил, что сердечный ритм хоть и слабый, но ровный.

– Вероятнее всего обморок. А теперь у него, похоже, очень глубокий сон. Вы от меня чего хотите? Могу только дать нашатырь. А анамнез без клиники – это нереально. Нужно хотя бы томографию сделать. И не мешало бы узнать, бывали ли у него такие обмороки раньше…

– Значит, тащим вашего шамана в «Газель», – принял решение Семенов. – А на месте уже разберемся. В худшем случае, завтра на «вертушке» отправим его в Туру, в районную больницу.

От запаха нашатыря Кайрат очнулся сразу. Ничего не понимающим взглядом посмотрел на врача. Хотел что-то сказать, но Олег с Кульком быстро схватили его с двух сторон под руки и помогли подняться. До машины Кайрат добирался уже вполне самостоятельно. Правда, как только он оказался в своей кровати, то уснул опять. Когда ушел врач, Олег отправил отдыхать и Кулька. А сам пристроился с книгой под настольной лампой. Спать ему расхотелось. Правда, усталость все же взяла свое. Вроде бы только на секунду закрыл глаза, а когда открыл, через шторы уже пробивалось солнце.

Кайрат сидел с ногами на кровати, завернувшись в одеяло, и прижимал к груди бубен. Олег отдернул штору, посмотрел в окно, с кряхтением поднялся со стула. Позвоночник громко хрустнул.

– Олег Викторович, нам надо поговорить…

– Поговори, – с улыбкой разрешил Олег и потянулся. – Только не хлопайся больше в обморок. На какую тему базар будет?

– Только не думайте, что у меня планка упала… Я это… Первый раз я тоже думал, что мне почудилось. Но несколько раз подряд не могло… Я не знаю, что мы сделали, но он сказал, что мы нарушили договор. Был у него договор с людьми, а мы нарушили…

– Что еще за бред? – искренне удивился Олег. – Какой договор? Кто нарушил? Кто тебе сказал? Ты можешь говорить понятнее?

Кайрат отрицательно замотал головой, еще крепче прижимая к себе бубен.

– Не можешь понятнее, тогда рассказывай хотя бы по порядку, – мягко попросил Олег. – Он – это кто? И о каком договоре вообще идет речь?

– У него много имен. Хара Эдзен, Даин Дерхе. Еще какие-то есть, я просто не запомнил все. И про договор я тоже толком ничего не понял. Он твердит постоянно, что мы его нарушили…

Олег опять почувствовал тот же пугающий холодок пустоты. Только теперь эта пустота была не в животе, а растекалась по всей спине…

– И где ты повстречался с этим Даин Дерхе?

– Трудно объяснить, – Кайрат смутился. – Он и нигде, и всегда рядом. Вы мне не верите?

– Понимаешь, Даин Дерхе в мифологии степняков – это дух, который живет в Нижнем мире и охраняет земные недра. Довольно трудно в такое поверить…

Олег постарался изобразить на лице улыбку, но она вышла не слишком ободряющей.

– Еще он говорил, что мы все умрем…

– Понятное дело, – кивнул Олег. – Все люди смертны.

– Нет, он говорил, мы умрем очень скоро. За то, что нарушили договор… Вы правда не думаете, у меня крышу снесло?

– Не думаю. – Олег опустил взгляд и вздохнул. – Просто ты устал. Отдохнешь, и все само пройдет. Главное, не грузись. Вспоминай про гонорар. Со вчерашнего дня – это пятьдесят тысяч американских рублей. Вот и напряги мозги, как их все потратить. Это не простое дело. У тебя есть девушка?

– Нет, – неохотно признался Кайрат.

– Значит, скоро появится, – успокоил его Олег. – Девушки – они такие. Деньги сразу чувствуют…

Кайрат заметил, что Олег собирается уходить, и поинтересовался:

– Вы далеко?

– Скоро вернусь, – пообещал Олег. – А вы пока с Кульковым пообщайтесь. Только ничего ему не рассказывай про этого Даин Дерхе. Договорились?

– Не надо Кулькова. Мне и с бубном не страшно. Только вы сами далеко не уходите, Олег Викторович. И от леса старайтесь держаться подальше…

Семенова Олег нашел в операторской. Дебет скважин рос. К утру объем добычи увеличился почти вдвое и упорно не хотел останавливаться. За процессом наблюдали почти все, кто был свободен от вахты. Но сам Олег отчего-то не смог в полной мере насладиться триумфом. Хотя пластиковый стаканчик с шампанским взял и честно пригубил.

– Я же вам говорил: если Алдын возьмется, то у вас будет нефть, – не удержался Олег от шпильки в адрес Семенова.

Тот развел руками и участливо поинтересовался:

– Как он, кстати, ваш шаман? Сегодня «вертушка» свободна. Если нужно, отправим в Туру.

– В Туру? – Олег задумался. – Пожалуй, это хорошая мысль… А мы можем сейчас отойти в более тихое место. Нужно уточнить пару вопросов…

Кабинет Семенова снова был завален бумагами. Еще сильнее, чем в прошлый раз. Какие-то распечатки лежали даже на стульях. Перед тем, как присесть, Олег аккуратно переложил их на край стола.

– Что-то мне лицо ваше сегодня не нравится, – рассмеялся Семенов.

– Мне оно и самому не нравится, – признался Олег. – Никак не могу вспомнить, кто здесь вел разведку в 1969 году, когда было открыто Сизое. Не напомните?

– Омский филиал Новосибирскнефтегазгеологии.

– А как фамилия геолога, кто непосредственно открыл месторождение?

Семенов поднял глаза к потолку.

– Вообще-то, главным геологом управления был тогда, если не ошибаюсь, Александр Данилович Петренко. Он руководил бурением поисковых скважин. Сначала было Ситзое, а потом Игл-Яхское, Туманное, Речное, Восточно-Крапивинское. А вам это зачем?

– Не отвлекайтесь, – попросил Олег. – Расскажите мне про Петренко. Это что, тот самый, который сейчас академик? Это его институту вы заказывали проект уточнения предварительной оценки Сизого? Он и экспертное заключение давал, когда стал снижаться дебет скважин?

– Тот самый, да… – Семенов почувствовал, что вопросы Олег задает не из праздного любопытства. – Только я не понимаю…

– Сергей Сергеевич, не отвлекайтесь от темы. Если Сизое было открыто в 1969 году, то почему его разработка началась тридцать лет спустя?

– По многим причинам, как я думаю. Хотя, если говорить реально, в то время уже отрыли Самотлор. А это сотни богатейших месторождений буквально в пятистах километрах севернее. Видимо, в Госплане решили, что разработку здешних запасов нефти вести не так рентабельно. Для них была сделана предварительная оценка, а потом все поисковые скважины геологи законсервировали.

– А сейчас?

– Сейчас условия изменились. Не геологические, естественно, а экономические.

– Так, так… – Олег побарабанил пальцами по крышке стола. – Во всем, значит, виноват Госплан…

– У вас какие-то проблемы возникли?

– Надеюсь, что нет. Просто собираю информацию… А ваш вертолет можно вызвать прямо сейчас? Хотелось бы уже сегодня оказаться в Омске.

– Можно, но «вертушка» будет на Сизом через пару часов, не раньше…

– Нас устроит, – кивнул Олег. – Спасибо за понимание. Я пошел собираться. И последняя просьба: напишите мне на бумажке название того института, который возглавляет сейчас академик Петренко. Боюсь забыть…

На обратной дороге Олег разбудил Кулька, потом заглянул в комнату к Кайрату. Тот так и замер в одной позе.

– Я скоро, – пообещал Олег. – Только еще один звонок сделаю.

Илья на том конце ответил сразу и облегченно выдохнул:

– Наконец-то. Ты куда пропал? Как мама?

– Не волнуйся, мама собрала вещи. – У Олега совершенно вылетело из головы, что нужно было позвонить сразу. Видимо, Илья так и просидел всю ночь у телефона.

– Папа мне уже всю плешку проел…

– Передай папе, что в его возрасте нужно беречь нервы, – проворчал Олег. – Мы скоро будем дома. А теперь бери бумагу, ручку и записывай фамилию: Петренко Александр Данилович. Возглавляет НИИ нефтегазгеологоразведки Сибирского отделения РАН. Записал? Только не перебивай и ничего не спрашивай. Эта контора находится в Новосибирске. Мне срочно нужен мобильный телефон этого человека. Как найдешь, сразу позвони…

Минуты шли. Мысли все больше путались. В голове Олега, как в тигле, медленно перемешивались и ничего не понимающий, но очень напуганный Кайрат Абилев, и Павел Львович Герц, который в своей Москве досматривает сейчас третий сон, и Илья, и вся прошлая жизнь Олега с множеством маленьких радостей и больших огорчений. Трубку Олег отодвинул в самый дальний угол стола. И на часы старался не смотреть. Он и так знал, что Илья сделает все возможное. И даже невозможное…

Сигнал вызова раздался на двадцать второй минуте. Ничего неожиданного Олег не услышал. Илья лишь подтвердил его догадки. Академик слыл большим любителем «дикого» отдыха, лодок и таежных рек, что для геолога неудивительно, впрочем. И надо же такому случиться, что неделю назад директор института взял отпуск и отправился с тремя друзьями в Томскую область, чтобы спуститься вниз по речке Шишка. Так что в данный момент мобильный Петренко Александра Даниловича, увы, недоступен…

– А спутниковый? – на всякий случай спросил Олег. – Такие люди никогда не уезжают без аппарата. Не поверю, что с ними вообще нет связи.

– Это вторая часть моего сообщения, – пояснил Илья. – Телефон есть. И номер я узнал, хотя это было очень трудно. Сам понимаешь – академик. Вот только на связь с Большой землей эти сплавщики не выходили со вчерашнего дня. Родные и близкие, с которыми он созванивался каждый день по два раза, уже начинают сильно беспокоиться. Они оповестили все руководство института, и если к вечеру академик не отзовется, будут бить тревогу. Но ты запиши номер на всякий случай…

Олег послушно нацарапал обломанным карандашом цепочку цифр, продиктованную Ильей, но он уже знал, что этот номер ему не понадобится. Звонить на него бесполезно. Академик не ответит…

– А что хоть случилось? – не выдержал Илья.

– Не по телефону, – жестко отрезал Олег. – Кстати, ты за грибами не собирался на днях?

– Собирался, – подтвердил Илья несколько удивленно. – На завтра поездку планировал. Такие белые пошли – чисто звери. Грузовиками люди привозят…

– Ни в коем случае, – предупредил Олег. – Дождись меня. Понял? Подтверди, что понял. Код: «красный». Из города – ни ногой!

– Понял, – сказал Илья после недолгого молчания. – Код: «красный»…

Оставшийся час все просидели в комнате Кайрата. Было душно. Они почти не разговаривали. О чем думал Кайрат, догадаться было трудно. А Олег перебирал мысленно все странные совпадения последнего года. Хотел позвонить Герцу, но не смог себя пересилить. Воспоминания о заработанных пяти миллионах если и всплывали, то на периферии сознания. Больше всех мучился Кулек. Он вообще ничего не понимал и все время пытался сбежать к бильярдному столу, но Олег каждый раз усаживал его на место тяжелым взглядом. «Нет, так нет», – бормотал Кулек, падал обратно на стул и опять отворачивался к окну. Он первым и увидел МИ-8, заходящий на посадку над промыслом…

– Подъем, – скомандовал Олег.

Из жилого блока они выходили по очереди. Впереди Кайрат с бубном. Последним – Олег.

Вертолет нетерпеливо подпрыгивал, готовый оторваться от земли по первому сигналу и нещадно гнул воздушной волной кроны чахлых берез. И только в этот момент Олег сообразил, что посадочная площадка находится слишком близко к лесу.

– Быстро, быстро, – начал торопить он всех, отплевываясь от колючего ветра, перемешанного с песком.

На краю бетонного пятачка нарисовался Семенов в своей неизменной сине-желтой каске, и Олег успел крикнуть:

– Увидимся, Сергей Сергеевич!

Семенов взмахнул в ответ рукой.

С грохотом закрылся люк. Рокот вращающихся лопастей перешел в свист. Возле бетонного пятачка взметнулись песчаные смерчики. Железная машина клюнула носом и стала тяжело набирать высоту. Олег проводил взглядом удаляющийся факел и тут вспомнил, что забыл в комнате свои темные очки. Но мысль о потере сразу ушла на задний план. Олег понял, наконец, что именно его смутило во время посадки. Слишком длинные тени были у деревьев. Неправдоподобно длинные. В такой час тени никак не могли дотянуться до вертолета…

Олег с подозрением вслушался в звук вращающегося ротора. Потом заглянул в приоткрытую дверь кабины пилотов и подергал за ногу Кулька. Тот открыл глаза и насупился в ожидании очередного подвоха.

– Странное дело, Кульков, но мне никогда не хватало времени поговорить с тобой по душам, – посетовал Олег. – Вот скажи, ты истинно верующий?

– Ну, – смутился Кулек. – Верующий…

– Тогда помолись за нас, Кульков. Хорошо помолись. Прямо сейчас. Очень тебя прошу…

Content

Горнов Николай Викторович 3000 метров ниже уровня моря

Николай Горнов 3 000 метров ниже уровня моря