Горнов Николай Викторович

«Окаянные дни»

Николай Горнов

«Окаянные дни» (реконструкция)

По поводу точных дат начала и окончания Смутного Времени существуют разные мнения. Коллеги-историки перебрали уже сотни версий, и опровергать их мы не намерены. Каждый волен делать собственные выводы. Но нам все же представляется наиболее достоверной наша, где началом Смутного Времени следует считать морозный день февраля 2008 года, когда издательство «Вареники-СПб» отгрузило на склад свою новую книгу «Вся любовь.exe»[1]. Кладовщик на этой эпохальной книге, кстати, не задержал взгляд и на секунду. Пока грузчики неторопливо перекидывали серые пачки с мини-грузовика на цементный пол и складировали их кривоватым штабелем в дальнем углу ангара, он рассматривал дырявую крышу, курил и думал о чем-то своем. Потом внес номер грязной накладной в компьютерную базу, навесил замок на ржавые складские ворота и с чувством честно выполненного долга прилег вздремнуть на скрипучий диванчик.

Пропустили историческую дату и печатники. Системщик Кондопогской типографии привычно перебросил несколько десятков pdf-файлов с издательского FTP-сервера на фотовывод и ушел допивать свой чай. Печать десятитысячного тиража «Вся любовь.exe» заняла не больше двух часов, включая время на перенастройку офсетной машины, и после обеда в Кондопогской типографии про историческую книгу никто уже и не вспоминал. Москве, отчаянно барахтавшейся в грязной снежной каше, в те дни было вообще не до книг. Как и Санкт-Петербургу, впрочем, традиционно пребывавшему в своей привычно-хмурой задумчивости. И лишь очень редкие обитатели двух столиц обратили внимание на короткие заметки, гласившие о выходе первого художественного текста, от начала до конца созданного компьютером.

Почему все мало-мальски заметные фигуры из литературных кругов Москвы и Санкт-Петербурга отказались верить в возможность создания художественного произведения искусственным интеллектом – не понятно до сих пор. Больше того, все они высказали и категорическое неприятие самой идеи использования подобного программного обеспечения. «Этот роман, как бы ни был он плох, ни в коем случае не мог быть написан компьютером, – выразила общее мнение редактор концептуального литературного журнала «PROчтение» Инна Маканова-Водянова. – Если бы существовала возможность создания программ, способных генерировать связный текст, то этот алгоритм уже давно использовался бы разработчиками коммерческих программ для электронного перевода. Не спорю, обезличенный автор, работающий круглосуточно и не требующий за свой труд ни копейки, очень удобен с точки зрения книгоиздателей. Но я вынуждена их огорчить: пока такого автора не существует в природе».

Профессиональные литераторы высказывались еще конкретнее. Мол, этот роман был создан вовсе не мертвой компьютерной программой, а вполне живым литературным негром по имени Стасик, давно примелькавшимся в издательстве «Вареники-СПб». Можно только догадываться, кого имели в виду питерские литераторы. Вероятнее всего речь шла о довольно известном в те годы тусовочном персонаже Владиславе Семядолине, который имел в своем активе более двух десятков жанровых текстов и был регулярно уличаем в случайных связях как минимум с половиной издателей Санкт-Петербурга.

С писателями солидаризировалась и часть IT-сообщества. Не в том смысле, что роман написан именно Стасиком, а в том, что точно не машиной. Специалисты в области программирования, интегрирования и постановки задач почти единодушно качали головами, нервно смеялись и пытались на пальцах растолковать настырным медийщикам, что достижения в области искусственного интеллекта еще не столь блестящи, как хотелось бы. Создать ПО, которое могло бы самостоятельно сгенерировать не то что художественный, а хотя бы связный текст столь большого объема и со сложной сюжетной линией на данном этапе невозможно, увы, физически…

Были, конечно, и те немногие, кто свято верил в торжество прогресса. Но издательство тщательно скрывало имена разработчиков программы «PCwriter-2008», поэтому всем приходилось довольствоваться только слухами. А уж слухов в профессиональном сообществе всегда хватало. По одной из версий, программу набросали левой ногой два сисадмина из «Кока-Кола Боттлерс Россия». Идея, мол, давно носилась в воздухе, а поймал ее за хвост бывший кракер Роман Седельников, больше известный как Линукс. Помогал ему, якобы, некий Гамовер (настоящее имя не установлено). Еще поговаривали, что Рому Линукса, мол, подвигло на создание программы жестокое похмелье. Однажды утром он устыдился дел своей бурной юности и таким вот образом решил заглушить муки совести, создав в своей жизни хоть что-то позитивное.

Над этой версией насмехались, кстати, не одни только скептики, но и умеренные оптимисты. Все, кто близко знал Линукса, а таковых хватало, категорически отказывались верить в способности бывшего кракера оперировать столь абстрактными категориями как совесть. Вызывало подозрение и полное молчание Линукса. То есть, он вообще никак не реагировал на многочисленные слухи. Причины загадочного молчания сисадмина из компании «Кока-Кола» стали понятны позднее, уже после того, как всплыла вся правда о создании романа «Вся любовь.exe». Линукс и Гамовер действительно не имели к нему никакого отношения. Правы оказались питерские литераторы: роман написал человек[2].

Вот только с именем «негра» вышла явная ошибка. На самом деле текст был исполнен не Владиславом Семядолиным, что было бы уж совсем неосмотрительно со стороны издательства, а малоизвестным украинским гастарбайтером Игорем Федоренко. О нем, увы, и сегодня известно немногое. Вроде бы родился в Виннице, четырежды был женат, в середине 90-х годов двадцатого столетия отметился несколькими рассказами в жанровой периодике. Потом, как говорят, прибился к небольшому харьковскому издательству «Звездный дот», регулярно поставляя фантастические романы под разными фамилиями сразу для трех малотиражных издательских серий. Скандал с романом «Вся любовь.exe» вызвал недолгий всплеск интереса к личности Игоря Федоренко, но вскоре тот опять был забыт. И уже навсегда.

Удивляет, что этот роман демонстративно проигнорировала вся литературная критика, хотя текст на самом деле был не так уж плох. Единственный, кому книга пришлась по душе, был сетевой обозреватель Оболонский, но тот всегда оставался ко всему миру в оппозиции, да и в здравости его суждений неоднократно высказывались обоснованные сомнения, поэтому своей поддержкой Оболонский скорее навредил книге, чем помог. Из авторитетных же людей по поводу компьютерного романа осмелился высказаться только известный своей плодовитостью журналист и писатель Дмитрий Булкин-Ходасевич. Высказался он в том смысле, что хорошей литературе никакие компьютеры не помеха, зато вот создателям жанровых произведений действительно стоит задуматься, поскольку в скорости и разнообразии применения литературных штампов живому человеку будет довольно трудно конкурировать с процессорами от «Интел» и «АМД».

Провокационная речь Булкина-Ходасевича, впервые прозвучавшая на церемонии вручения премии «Самая Большая Книга», никакой новой информации не содержала, зато завершилась легкой потасовкой, поэтому повторялась неоднократно во всех новостных блоках всеми федеральными телеканалами России. На волне интереса к теме кибер-литературы специалисты-культурологи вспомнили и о предыдущих попытках создания «искусственного писателя».[3] Но настоящий прорыв, на наш взгляд, был бы невозможен без Андрея Сосновского. Роль этого человека, который был одним из совладельцев крупного и доходного редакционно-издательского холдинга «СТД», сегодня тоже оценивается по-разному. Но стоит как минимум отдать должное уму и проницательности Сосновского, который не только первым понял огромный коммерческий потенциал идеи создания «искусственного писателя», но и сразу ощутил холодок, уже начинавший сквозить из приоткрывающейся дверцы в бездну.

По воспоминаниям современников, Сосновский всегда был серьезным и если уж брался за дело, то доводил его до логического конца. Но при этом, если можно было найти самый легкий вариант, то непроторенных путей он не искал. В общем, как нетрудно предположить, совладелец успешного издательства сразу обратился с предложением о сотрудничестве к Линуксу. Рома встретил Сосновского неласково. Но и предложению не удивился, впрочем. После многочисленных слухов он и сам поверил, что сможет создать «искусственный интеллект», о чем не преминул сообщить во время первой же беседы с издателем, которая проходила в дружественной обстановке японского ресторана «Сеппуку», только что открывшегося в районе станции метро «Теплый стан». За пятой порцией сакэ и любимого Линуксом суши с лососевой икрой они почти хлопнули по рукам, но в последнюю секунду не сошлись в сумме гонорара. Рома требовал полмиллиона евро, а Сосновский был готов расстаться только с двумя сотнями тысяч.

Впрочем, через неделю переговоры возобновились. Сосновский подумал и накинул к предложенным двум сотням еще одну. К тому же пришел на встречу не один, а с начальником службы безопасности холдинга «СТД» Сергеем Игнатьевичем Башкатовым, начинавшим свою карьеру еще в конце 80-х годов XX века с создания сети коммерческих ларьков на автовокзале в подмосковном Фрязино. Нужные аргументы для Ромы Линукса Сергей Игнатьевич нашел сразу, посколькудар мгновенного убеждения собеседников он отточил еще в те славные времена, когда фрязинские бабушки пугали его именем своих непослушных внуков.

В заслугу Сосновскому следует поставить и его конкретность. Именно он сформулировал для Линукса четкие задачи, и только поэтому, на наш взгляд, спустя всего два года «СТД» уже имело в своем распоряжении вполне пригодную бета-версию генератора литературных текстов. Первую версию назвали весьма прозаично – «Прима»[4]. Тестирование этой программы, совмещенное с работой над пилотным проектом, проходило в режиме абсолютной секретности. В круг посвященных не попали даже два других совладельца холдинга «СТД». Сосновский вполне осознанно брал риски на себя, не желая потонуть в бесконечных дебатах о необходимости больших затрат. И хотя деньги для проекта понадобились действительно серьезные, коммерческое чутье Сосновскому и в этот раз не отказало.

Пробным шаром для «Примы» стала «автобиография» культовой в то время поп-певицы Аллы Кирпичевой. Учитывая возможные судебные последствия, к процессу генерирования текста звездной «автобиографии» издатель подошел со всей возможной тщательностью. Почти полгода помощники Сосновского собирали обширное досье на певицу, куда вошла практически вся доступная информация о ее личной и общественной жизни. По мере поступления материалов их загружали в «Приму», и к концу работы программа уже так вошла в образ, что научилась даже капризничать. Сначала «Прима» потребовала убрать из кабинета зеркало, потом настояла на смене монитора и перекраске корпуса системного блока, а в итоге вообще отказалась работать без личного стилиста и визажиста. Участники проекта ворчали, называли между собой эту программу не иначе как «ПримаДонной», но результат, как и рассчитывал Сосновский, оправдал все хлопоты.

Созданная «Примой» автобиографическая книга «Алла – это я!» разошлась тиражом почти в миллион экземпляров только в России, еще полмиллиона глянцевых томиков были распроданы издательством по всему миру, а на каждый рубль первоначальных вложений издательство получило два рубля. Да и сам текст «автобиографии» вышел настолько аутентичным, что этот факт была вынуждена признать сама Алла Кирпичева. После того, как успокоилась, естественно. Первая реакция Аллы Барбарисовны на несанкционированный выход своей «автобиографии» была не совсем адекватной. В день начала продаж Алла Кирпичева, как утверждали многочисленные свидетели, влетела в Дом книги на Новом Арбате словно разъяренная фурия, быстро протиснулась сквозь толпу своих почитателей, растолкала немногочисленную охрану магазина и с грохотом обрушила на пол огромную выставочную стопку книг. Когда глянцевые томики разлетелись по искусственному мрамору, она удовлетворенно потерла руки и еще довольно долго, с видимым наслаждением, утаптывала каблучками белые суперобложки со своей фотографией.

Один из свидетелей не растерялся и заснял разгром на камеру своего мобильного телефона, но его почти сразу нейтрализовали телохранители нервной звезды. А еще через полчаса в книжном супермаркете появилась вместе с адвокатами очаровательная дочь поп-дивы (тоже поп-дива) и щедро компенсировала все убытки магазина деньгами, улыбками и автографами, поэтому продолжения тот скандал не получил. Да и сама звезда, судя по всему, быстро поняла, что подобными методами распространение поддельной автобиографии не остановить, поэтому уже на следующий день три многословных адвоката появились в Басманном суде с иском к «СТД» о защите чести, достоинства и деловой репутации Алла Барбарисовны Кирпичевой.

Особый колорит этой истории придавал тот факт, что издательство «СТД» правды и не скрывало. Даже наоборот – во всех рекламных компаниях подчеркивало, что автор книги – не сама Алла Кирпичева, а уникальная компьютерная программа «Прима», которая настолько вжилась в образ поп-певицы, что полностью идентифицировала себя с оригиналом. Оригинал же, как оказалось, был возмущен даже не самим фактом подделки своей автобиографии (искажения фактов она доказать так и не смогла), а слишком подробными описаниями своих интимных отношений с мужьями и любовниками[5].

Впрочем, издатель торжествовал не долго. Уже к началу работы над следующим проектом среди авторов программы созрел бунт. Рома Линукс, вдохновленный уровнем доходов Сосновского, потребовал прибавки к зарплате. Сосновский обиделся на шантажиста, молча указал ему на дверь и на должность руководителя назначил Гамовера. В ответ Рома Линукс отправился в издательство «Ванадиус» и предложил конкурентам «СТД» уже оттестированный генератор текстов вместе с авторскими правами. И довольно недорого предложил. Видимо, двигала им в тот раз не жажда наживы, а острое желание насолить Сосновскому.

Весть о том, что у конкурента появился аналогичный программный продукт, Сосновского действительно расстроила. Но ни попытки разыскать Линукса (он спрятался тогда на Гоа), ни попытки добиться хоть какого-то внятного ответа от «Ванадиуса» успехом не увенчались. Не помог и уникальный дар убеждения, которым обладал начальник службы безопасности «СТД» Сергей Башкатов. На встречу с ним в кафе «Штирлиц» приехал безопасник «Ванадиуса» Андрей Кузнецов, который начинал свою карьеру примерно в то же время, только в другом подмосковном поселении – Лыткарино. И когда два безопасника обожгли друг друга похожими огненными взорами и прихвастнули, как водится, эксклюзивными знакомствами в кругу генералитета Службы внешней разведки, которые оказались идентичными, им уже ничего больше не оставалось, как пожать друг другу руки и мирно разъехаться в разные стороны на абсолютно одинаковых черных «Хаммерах».

Следующий шестилетний период можно, на наш взгляд, назвать конкуренцией креатива. Начался он с того, что два книгоиздательских холдинга стали изо всех сил пихаться локтями, чтобы отхватить как можно больший сегмент рынка и полностью завладеть читательским вниманием. Правда, большого преимущества так и не удалось получить никому. В ответ на третий том «Войны и мира», изданного «СТД», в «Ванадиусе» почти сразу выходил второй том «Мертвых душ». Стоило Сосновскому выпустить неизвестный роман о Шерлоке Холмсе, как «Ванадиус» сразу отвечал неизвестным продолжением знаменитой саги о трех мушкетерах. И даже когда издательство «СТД» пошло ва-банк, выбросив на радость фанатам трехмиллионный тираж новой книги из саги Джоан Роулинг о Гарри Поттере, то «Ванадиус» и в этом случае не оплошал. Уже через неделю оказалось, что ответ конкурента весьма адекватен. «СТД» выбросил на рынок многомиллионный тираж заключительной четвертой книги «Властелина колец», восстановленной, якобы, по черновым записям Профессора на фантиках от конфет.

И Джоан Роулинг, и наследники Профессора обращались, естественно, в суды. Вмешивался в конфликт даже премьер-министр Великобритании, который требовал исключения России из членства в ВТО, но популярность первых текстов, созданных искусственным интеллектом, была столь велика, что перспектива международных конфликтов издателей не напугала. Их раздражало лишь стихийно возникшее массовое производство дешевых подделок. Буквально в течение года книжный рынок заполонили бесконечные и плохо сделанные продолжения всевозможной русской и зарубежной классики. Подделки создавались привычным и самым дешевым способом – усилиями «литературных негров». Хотя писались такие тексты второпях, а читать их было практически невозможно, но и они находили своих почитателей, хотя бы в силу массовости и дешевизны.

Если у «СТД» на подготовку очередного качественного продукта по вполне объективным причинам уходило не менее шести месяцев (у «Ванадиуса» сроки производства получались нисколько не меньше), то многочисленные издательства «второго эшелона» работали более оперативно. Сначала владельцы «Примы», только морщились, глядя на витрины, заполненные низкопробными образцами псевдопродукции, но когда количество ежемесячно выбрасываемых на рынок подделок стало исчисляться уже десятками, то оба лидера обеспокоились всерьез. В итоге конкуренты были вынуждены сесть за стол переговоров и подписать договор об объединении усилий в борьбе с пиратами, а рынок компьютерных романов просто поделить пополам.

На расчистку рынка понадобилось почти два года, в течение которых лидеры не жалея денег и времени разъясняли покупателям, что качественный текст, созданный искусственным интеллектом, практически ничем не отличается от оригинала. И если фанат Гарри Поттера покупает, например, восьмую книги саги, то он может быть стопроцентно уверен – она настоящая. В такой книге он прочтет именно то, что могла бы написать сама великая Джоан Роулинг. Именно в этом и состоит особенность качественного текста. Что же касается других издательств, не имеющих в своем распоряжении необходимого программного обеспечения, то их книги создаются, мол, как и прежде – бригадами литературных поденщиков, многие из которых и пишут-то с грамматическими ошибками. Да и какого результата, извините, можно ожидать от такой бригады, если она на круг получает за рукопись пятьдесят тысяч рублей, и поэтому вынуждена плодить по десятку «шедевров» в год[6].

В межиздательскую потасовку периодически вклинивались и писатели, которых эта тема тоже задевала за живое. Тиражи и гонорары авторов-людей быстро урезали практически все издательства. И даже самые крупные. Причем, изменять договорные условия издатели стали задним числом, мотивируя изменения тем, что рынок усложняется буквально на глазах. Проблемы с гонорарами возникли даже у популярных авторов, кто еще недавно входил в первую десятку и мог жить не то что бы на широкую ногу, но хотя бы не считая каждый рубль. А перед менее обеспеченными писателями (обладавшими, тем не менее, профессионально живым воображением) сразу замаячил призрак голодной смерти, поскольку перспектива смены профессии для них была неприемлема в принципе, а перспектива издания собственных произведений становились с каждым днем все туманней.

В том, что за свои права необходимо бороться, писатели уже и тогда не сомневались. Только никто из них не знал, как именно нужно это делать. К тому же для серьезной борьбы требовались свободные деньги (и не малые), а денег писателям не хватало никогда. Оскорбленные творцы пытались что-то объяснять широкой публике и даже отсылали официальные обращения в разные инстанции, но все больше в одиночку, поскольку способностей к объединению у писателей оказалось даже меньше, чем денег. В итоге даже те редкие акции протеста, которые все же были организованы писателями, выливались в откровенный фарс. Примерно как если бы пришел белорусский партизанский отряд к мосту, показал ненавистным фашистам дружную фигу, а потом все партизаны разошлись бы снова по избам – капусту квасить.

Для подавления писательского протеста от издателей даже усилий больших не потребовалось. Оказалось, достаточно купить рукопись у лидера объединенной группировки, как вся его воинственность тут же улетучивалась, а группировка разваливалась сама собой. Так вышло, например, с «Селестой-2017», объединившей несколько сотен писателей, промышлявших сочинением романов в популярном некогда жанре «фэнтези». Первым лидером «Селесты-2017» был Ник Руматов. Но после заключения договора с «СТД» на издание его новой серии «Кровавый Полдник» ярость Руматова быстро улетучилась. После выхода первого трехтомника Ник уже полностью отошел от борьбы, а потом и вовсе перебрался на постоянное место жительства в американский Колорадо-Спрингс.

Выпавшее из рук лидера боевое знамя подхватила воинственно настроенная романистка Женя Лукошкина. Но и она вела в бой «Селесту-2010» не слишком долго. Когда «Ванадиус» выкупил у Лукошкиной первую книгу ее пенталогии «Нет Мирра Для Принцесс» и выплатил ей приличный аванс за последующие тома, бесстрашная амазонка скрылась в неизвестном направлении, даже не поставив в известность своих боевых товарищей (последний раз ее видели на станции Сегежа в Архангельской области, да и то издалека). После Лукошкиной лидерами «Селесты-2010» пытались объявить себя и Лев Шмурелевич Пугин, и Антон Воллерт, и Герман Тупин, и Афанасий Опискин, но это, тем не менее, был уже закат. А вскоре все члены самой значительной писательской группировки вообще превратились в персонажей анекдотов.

Правда, внимание к проблемам книжного рынка ненадолго привлекло интервью самого культового писателя современности, «уланбаторского затворника» Виктор ПиЛенина, которое ухитрился взять специальный корреспондент московского бюро радиостанции «Свобода» Альберт Харлампиев (с некоторых пор Виктор Пиленин стал требовать, чтобы его фамилия произносилась и писалась именно так – ПиЛенин). Попасть в персональный дацан культового писателя во Внутренней Монголии оказалось действительно не просто. Смелому юноше пришлось трое суток карабкаться по крутым склонам Тянь-Шаня и Хингана, а потом еще сутки уходить от погони, отстреливаясь из револьвера от персональной охраны культового писателя.

Но юный спецкор все же добился своего и застал Виктора Олешевича врасплох – на любимой террасе дацана, в любимый вечерний час, после пятой традиционной чашкой жасминового чая. Культовый писатель был в хорошем настроении и легко согласился на комментарий по поводу сложной ситуации, в которой оказался российский книжный рынок. «То, что объектом очередного штурма является абсолютная пустота, никого смущать не должно, — глубокомысленно заявил Виктор Олешевич юному герою, вооруженному не только револьвером, но микрофоном «Свободы». – А бесконечность штурма этой пустоты лишний раз подтверждает известный тезис великого философа Ивана Самохвалова о русской мысли, которая в своем саморазвитии обязательно приходит к стихийному буддизму».

Увидев в глазах юноши почти такую же абсолютную пустоту, о которой он только что говорил, писатель ПиЛенин наморщил низкий лоб, поиграл азиатскими скулами, тяжело вздохнул и добавил: «Все происходящее в России, подчиняется логике не Евклида, а Лобачевского. И если в этих событиях и есть хоть какая-то толика смысла, то открывается она с больших временных дистанций. Проще говоря, вся история России есть некое четвертое измерение ее хронологии, и при взгляде из этого измерения все кажущиеся, порой, чудовищными скачки ее бытия сливаются на самом деле в четкую и прямую как стрела линию».

И чтобы рассеять у корреспондента «Свободы» последние капли сомнения в величии высказанной им мысли, культовый писатель ПиЛенин вытянул руку в сторону ближайшей горной вершины и продемонстрировал прямоту этой самой линии, в которую должны слиться все скачки и колебания российской исторической диалектики переходного периода. После чего хмыкнул, одернул серый китайский френч с перламутровыми пуговицами и растворился без остатка в душистом вечернем сумраке[7].

Впрочем, гораздо больший общественный интерес к конфликту в книжном сообществе вызвала пикировка между либералами-рыночниками из общественной организации «Открытый мир», которые вступились за писателей, с леворадикалами из молодежного крыла партии «Электронная Россия», которые тут же вызвались побороться со своими политическими оппонентами за права издателей на самоопределение. Конечно, большая часть политической борьбы, состоящей из взаимных угроз, носила неконструктивный характер и не выходила за пределы виртуального пространства, но однажды политические противники встретились и реальном же пространстве городских улиц. Произошло это у станции метро «Бауманская». Как уверяют многочисленные свидетели, лидеры двух молодежных формирований явно пытались избежать физического контакта с противником, поэтому перед боем они довольно долго себя подбадривали, перебрасываясь оскорбительными фразами. Да и в ходе стычки оппоненты не проявляли особого энтузиазма, поэтому потери в рядах политических противников можно считать минимальными. В первые же пять минут шесть либералов-рыночников получили несущественные ушибы головы от ударов тяжелыми и тупыми предметами, после чего оставшиеся на ногах представители «Открытого мира» дружно отступили к станции «Москва-Рязанская-Товарная» и быстро рассредоточились между пятитонными контейнерами.

Впрочем, период растерянности тоже завершился быстро. Пока российские программисты крутили носами, требуя от издателей астрономических гонораров за разработку программных комплексов с искусственным интеллектом, индийские программисты ни от кого и ничего не требовали, а просто сели за работу. И два года спустя небольшая оффшорная компания «Махавишну» уже имела свою собственную и весьма недорогую программу для генерирования художественных текстов. После чего, не долго думая, она продала генератор текстов глобальной «Макромедиа». Там тоже думать долго не стали и интегрировали новый программный комплекс в обновленный издательский пакет «Макромедиа Паблишер».

Когда Сосновский получил на руки демоверсию новинки, то сначала вообще не хотел верить своим глазам. А осознав последствия, закрылся в кабинете и почти до утра глушил мозги текилой. Причем, после каждой третьей стопки он заглядывал в прайс-лист российского представительства «Макромедиа» и хохотал как безумный, чем сильно напугал двух своих помощников и секретаря, так и продежуривших под дверью шефа всю ночь. Цены оказались действительно смешные. Лицензию на «Макромедиа Пеблишер» в версии «Хоум» с усеченным генератором текстов, интегрированным в верстальную программу «Хэндс Фри», можно было приобрести всего за две тысячи евро. А профессиональную версию для трех рабочих станций компания «Макромедиа» оценила в восемь тысяч евро.

Сосновкому очень хотелось верить, что генератор текстов от «Макромедиа» окажется не настолько интеллектуальным, как обещала реклама, но инстинкт обмануть нельзя. И даже его любимая текила не помогла справиться с головокружительным ощущением стремительного падения в космическую бездну[8]. Так все и вышло. Уже через две недели генераторами текстов от «Макромедиа» вооружились все относительно крупные участники рынка. А еще через месяц программу закупили все. Даже самые мелкие издательства, штат которых никогда не превышал пяти человек (кто не смог наскрести восемь тысяч евро, но очень хотел потягаться с «СТД» и «Ванадиусом», пытались смастерить компьютерные романы на усеченных домашних версиях). Понять, кто воюет и с кем, было уже невозможно. В реве тысяч ракет, лязге сотен тысяч гусениц, в грохоте артподготовки и в визге шрапнели потонули и все посторонние звуки. В том числе редкие голоса небольшого количества здравомыслящих издателей, которые утверждали, что в глобальной борьбе за место на рынке победителей не может быть по определению.

Все известные и неизвестные типографии от Камчатки до Калининграда работали уже в три смены, но все равно не справлялись с потоком заказов. Запросили пощады даже трудолюбивые финны, отгружавшие в Россию вагоны с бумагой по двадцать часов в сутки. И даже на резкое падение продаж издатели отреагировали не сразу, хотя обороты книжных магазинов, по некоторым данным, стали резко падать уже через месяц книжного бума. Удивленный персонал просто сваливал все новинки кучами в проходах между стеллажами, даже не пытаясь расставить их по полкам. Случайные посетители покидали книжные магазины почти сразу, и только постоянные клиенты еще пытались как-то сориентироваться в книжном море, протискиваясь между завалами детективов, фэнтези, любовных саг, триллеров, пособий для домохозяек и справочников по уфонавтике. Изредка кто-то выдергивал из кучи несколько томиков в привычных пестрых обложках, быстро расплачивался и ретировался, не поднимая глаз. Второй раз не приходил почти никто[9].

А заключительный аккорд всего Смутного Времени исполнила, на наш взгляд, компания «Майкрософт». Хотя этот вывод тоже оспаривают многие наши коллеги-историки, твердо уверенные, что самым значительным событием тех лет стало решение о самороспуске Нобелевского комитета по вручению премии в области литературы. Мы тоже могли бы вспомнить другие тренды и даже поспорить о том, какой из них стал в итоге основным, но делать этого не станем. Тем более, что значительную роль «Майкрософта» в создании искусственного интеллекта не отрицает сегодня никто. Именно эта компания впервые применила тот универсальный алгоритм, который лег в основу быть может не самой лучшей версии генератора текстов, зато самой доступной по цене.

Именно «Майкрософт» сделал генератор текстов привычным инструментом для широкого круга пользователей, когда включил его в свою операционную систему «Виндоуз Вискас». Без поддержки этой компании не возникло бы и массового движения самосочинителей, которое вынудило людей задуматься об оптимизации процесса чтения и создать для этого первые программные продукты. Напомним, что и само интеллектуальное ядро наших далеких предков – программ-ридеров – тоже вышло из стен компании «Майскрософт», а работы над созданием этого ядра как раз и подтолкнули разработки в области искусственного интеллекта… .

…Ваша система выполнила недопустимую операцию и через тридцать секунд будет закрыты. Восстановить настройки связи с выделенным каналом вы сможете после локальной перезагрузки сервера. Если IP-адрес абонента по каким-то причинам не восстановится, то найти его можно в разделе «Разное» практически любого сетевого поискового портала. Если это сервисное сообщение повторится и после перезагрузки системы, то вам следует обратиться к разработчику программного обеспечения Sara-Omega. Фирма изготовитель: SiSco Corp. Адрес локализации: Даймонд Плаза, 47-й этаж, квартал 399, Хоай Хай Джонг Раша Роад, Шанхай, 200021, Республика Объединенный Китай. Спасибо за понимание».

Примечания

1

Сюжетную канву романа «Вся любовь.exe», напомним, составляла незамысловатая любовная коллизия между двумя персонажами романа Льва Толстого «Анна Каренина». Роман, по утверждению издателя, был выдержан в манере сразу двух Мураками, а в стилистике использовались языковые средства и приемы еще пятнадцати известных романистов XIX-XXI веков. В процессе подготовки к работе творческая группа издательства «Вареники-СПб» смоделировала начальную ситуацию, а для генерирования текста использовала специально созданную программу «PCwriter-2008». И хотя первый вариант текста издательство не устроил и программу «PCwriter-2008» пришлось запускать еще несколько раз, а потом еще и неоднократно редактировать получившийся продукт, но все равно затраты на создание «компьютерного» романа, по уверению издателя, оказались в десять раз меньше, чем гонорар любого из литераторов первой российской «двадцатки» 2008 года

2

Разоблаченное в подлоге издательство «Вареники-СПб» даже не пыталось, кстати, отпираться. К тому времени продажи романа успели несколько раз окупить все затраты на его издание. Точный тираж книги установить не удалось до сих пор (ни одно уважающее себя издательство в те времена не указывало реальных данных), но если приплюсовать к первому тиражу пять доказанных и хорошо известных допечаток, то можно предположить, что «первого компьютерного романа» было продано в России не менее трехсот тысяч экземпляров.

3

Самыми коммерчески успешными считались в те времена два проекта медиа-художника Сергея Тютькина, ничего общего с литературой не имевшие: «Мобильный аватар Энди Уорхола» и «Кибер-ПушкинСукинСын» («КПСС»). Хотя «Уорхол-Моб» был нехитрой «примочкой» к ноутбуку, которая позволяло с помощью SMS задавать вопросы и даже получать связные ответы якобы от Энди Уорхолла, но сами ответы великого провокатора процентов на девяносто состояли из отборнейшей брани, чем, собственно, и запомнились. Провокационностью брал за живое и «КПСС». В своем «Кибер-Пушкине», как признавался неоднократно сам автор, «эксплуатировалась пара примитивных прогов для подбора русскоязычных стихов». Но, как известно, в руках мастера даже простой топор способен превратиться в многофункциональный инструмент, а в том, что Тютькин был мастером – сомнений нет. В режиме, например, «Болдинская осень» его компьютерный стихотворец сочинял и произносил голосом известного на тот момент пародиста Максима Палкина весьма задорные вирши, содержавшие такое количество нецензурных слов и выражений, что в ходе демонстрации «Кибер-Пушкина» манерные литературные барышни впадали в кому. Что не мешало, впрочем, этим же барышням приходить на скандальные выставки Тютькина многократно.

4

Позже стали утверждать, что Линукс привлек своего друга Гамовера только на стадии тестирования «Примы», но эта версия не выдерживает никакой критики. В архитектуре даже первого ПО четко прослеживаются несколько базовых алгоритмов, которые сам Линукс прописать не смог бы однозначно. Отсюда и вывод: либо Гамовер принимал участие в проекте на начальном этапе, либо Линукс позаимствовал чужие разработки без спросу. В любом случае, более поздние претензии Линукса на индивидуальное авторство не очень, как нам кажется, обоснованны.

5

«Клубнички» в книге «Алла это я!» было и вправду многовато (скандальность – это непременный атрибут того времени, увы), да и подача материала была столь вызывающе откровенной, что «автобиография» Аллы Кирпичевой легко давала фору большинству произведений знаменитого порно-романиста начала XX века Генри Миллера. Но настоящей сенсацией стали, конечно, не откровенные описания бурных ночей, а прозвучавшие в книге «Алла – это я!» имена двух никому до той поры неизвестных любовников поп-звезды. По официальной версии, Алла Кирпичева была четырежды замужем и имела в разные годы продолжительную связь с пятью мужчинами. Но компьютерная программа «Прима» обнаружила в ее биографии несколько нестыковок. Сопоставив разные варианты и версии, «Прима» выдала собственный вариант, в котором мужей у поп-дивы тоже было четверо, но количество любовников возросло до семи. Как только два новых имени стали достоянием широкой общественности, а сами обладатели этих имен найдены и допрошены журналистами газеты «Жесть», Алла Кирпичева вынуждена была признаться, что они действительно занимали в ее жизни важное место. Такой неожиданный поворот событий вызвал еще больше доверия к книге, а продажи, как нетрудно догадаться, пошли еще динамичнее.

6

«Второй эшелон» издателей тоже пытался сопротивляться. Делались отчаянные попытки перекупить Гамовера или разыскать Линукса (он в то время уже перебрался с Гоа сначала на Маврикий, а потом и на Бали). Неопознанные люди весьма странного вида постоянно крутились во всех сообществах программистов, но спрос, увы, не находил предложения. «Второй эшелон» так и не смог ничего противопоставить объединенным атакам лидеров рынка, ослабил сопротивление и только вяло демонстрировал какие-то программные продукты, которые, якобы, использовались для «генерирования» компьютерных романов. Впрочем, для длительной войны с объединенной группой в лице «СТД» и «Ванадиуса» у «второго эшелона» в любом случае не хватило бы финансовых возможностей. Все попытки достичь картельного соглашения так и не увенчались успехом.

7

Когда героически добытый комментарий ПиЛенина был доставлен юным героем «Свободы» из Внутренней Монголии сначала в Монголию Внешнюю, а потом и в Москву, отдельные злопыхатели не преминули заметить, что витиеватая мысль Виктора Олешевича оказалась как всегда непонятой, и, главное, не добавила к позициям обеих сторон ничего нового. Другие придерживались мнения, что своим высказыванием культовый писатель дал обильную пищу для споров многочисленным толкователям его творчества, что уже само по себе неплохо.

8

Последние сведения о Сосновском таковы. Утром он вывалился из кабинета, обвел приемную красными от недосыпа глазами, потребовал такси, сел в него и уехал в неизвестном направлении. Обнаружили его только через месяц в Сандуновских банях. Элегантный костюм, скроенный по лекалам Дольче&Габбана, был сильно измят и во многих местах порван. Сам издатель, никогда не грешивший запоями, выглядел так, будто все это время ночевал под мостом. Даже в парилке он не пожелал снять пиджак и галстук, поэтому был сдан охраной Сандуновских бань в ближайшее отделение милиции, откуда и был без промедления вызволен за небольшую мзду опытным начальником Службы безопасности «СТД». Никаких сведений о дальнейшей судьбе легендарного издателя нам обнаружить не удалось.

9

В выигрыше, как ни странно, оказались те издательства, которые не успели вовремя подстроиться к изменениям рынка (нашлись и такие), а так же самые твердолобые издатели, всегда с пренебрежением относившиеся к любым образцам массовой культуры. Тысячные тиражи «интеллектуальной прозы» как продавались со скоростью три единицы в месяц (после уценки в семьдесят процентов), так и продолжали продаваться дальше. Во всяком случае, счетчики самого популярного в те времена виртуального книжного магазина «Озноб» снижения в этом сегменте не зафиксировали. Со временем вокруг таких издательств, ставших некими островками безопасности, даже сложились постоянные авторские коллективы со своими немногочисленными читателями и почитателями, а некоторые из них – пусть и в сильно трансформированном виде – сохранились до сегодняшнего дня.

Content

Горнов Николай Викторович «Окаянные дни»

Николай Горнов «Окаянные дни» (реконструкция)

Примечания