Убийства в замке Видер

Лилия Самойлова

Пролог

Конец ноября,1959 год, замок Видер, Германия

Вытянувшись, Франц Фредж лежал на бархатном ковре в огромном зале, а вокруг него столпились поражённые гости.

Бинди Би, прижав руку к ярко — алому рту, расширенными глазами смотрела на труп. Берхард Потсдорф стоял рядом, крепко сжав губы, повыше его плеча возвышался Карл Шондер, а возле находился Эрих Руппрехт с его неизменными Ди — Ди и помощницей. Застыв, стояла хозяйка замка баронесса Вилма фон Видер и не сводила взгляда от тела на ковре, а её тонкие пальцы были нервно переплетены.

Круглое свежее личико юной модели Ангелики побледнело от ужаса, и чтобы не упасть, она ухватилась за Рудольфа Райне.

— Боже, какой ужас! — прошептала она Берте Мур, стоявшей рядом. — Он… он мёртв?..

Лоуренс Бейкер решительно протиснулся вперёд, опустился на колено рядом с телом и осторожно приложил пальцы к шее мужчины.

— Он умер?! — истерически взвизгнула Бинди Би. — Скажите, он умер?!

Бейкер оглядел собравшихся:

— Да, он умер.

Певица снова истерически взвизгнула и вцепилась в Потсдорфа. Кажется, она даже хотела упасть в обморок, но Потсдорф пресёк попытку на корню.

— Боже мой! — воскликнул Руппрехт, попытавшись всплеснуть руками, но поскольку на руках у него сидела Ди — Ди, то жеста не получилось. — Боже мой, он мёртв! Но как же так? Он только что разговаривал с нами… и вот, сейчас он лежит перед нами, хладный и неподвижный… — тут к нему внезапно пришло философское настроение: — да, поистине — человек смертен внезапно… и как после этого утверждать, что человек — царь природы?

— Не трогайте, — жёстко сказал Шондер, увидев, что Бейкер поднял бокал, валявшийся рядом с телом, и внимательно его рассматривает. — Ничего не трогайте, слышите?

«Он в перчатках…» — отметила про себя Берта. — «Почему он в перчатках?»

— До приезда полиции всё должно оставаться на своих местах, — продолжал Шондер. — Положите бокал на место. Полисмены приедут, они и разберутся… Вы меня слышите? — раздражённо повысил голос спортсмен, поскольку Бейкер даже не собирался его слушать. — Вы меня слышите, чёрт вас побери?! Оставьте всё как есть! Вы вообразили себя сыщиком? Кто вы вообще такой?

Бейкер осторожно положил бокал рядом с неподвижным Фреджем, а затем легко поднялся и обвёл взглядом собравшихся:

— Я уже назывался, когда появился здесь, но если вы забыли, повторю. Лоуренс Бейкер, — он сделал лёгкий изящный поклон. — Скотланд — Ярд, Англия.

«Когда он появился, он не сказал, что из полиции… он скрыл это.»

Наступила гробовая тишина, которую нарушил громкий голос Берхарда Потсдорфа:

— Ну вот и полиция. Приплыли.

Бинди Би икнула и ещё сильнее вцепилась в Потсдорфа. Последний не сводил глаз с инспектора.

Глава первая. Гости прибывают

Марта Бурхольц верой и правдой служила поколению Видер уже больше тридцати лет. Вилма помнила, когда Марта пришла к ним. Тогда Марта была высокой симпатичной девушкой с кудряшками и ямочками на щеках. Они сразу понравились друг другу и стали подругами, не смотря на социальное положение. Сейчас кудряшки поседели, а ямочки давно исчезли, но верность осталась. Бурхольц не изменила своей хозяйке и вместе с ней доживала свой век в дряхлеющем замке.

Баронесса подняла голову, когда Марта вошла в кабинет.

— Фрау, ваш напиток готов, — Марта поставила перед хозяйкой чашку крепкого кофе.

— Спасибо, Марта. Всё готово к вечеру?

— Не беспокойтесь. Всё готово.

— Предупредите остальных, чтобы были готовы тоже. Приглашённые скоро будут.

— Будет сделано, фрау.

Марта вышла, а Вилма фон Видер поднялась из — за стола и прошлась по кабинету, затем подошла к окну и, приподняв тяжёлую бархатную портьеру, выглянула во двор.

Родовой замок Видер расположился на высоком холме. Во времена средневековья с обеих сторон находились несколько деревень, от которых не осталось и следа, и там, где раньше жили люди, сейчас росли деревья.

С севера вплотную подступал густой лес, в котором, по местной легенде, был предан и жестоко убит благородный разбойник, чей призрак иной раз, опять — таки по легенде, можно увидеть туманным вечером.

Вилма фон Видер вздохнула, опустила портьеру и отошла к столу, взяла чашку кофе, задумчиво повертела в руках..

Ей сорок четыре. Жизнь уже пройдена, и чем она может похвастаться, чем может гордиться? Ни мужа, ни детей. Отто фон Крайхе, с которым она должна была венчаться в старой церквушке, погиб в результате несчастного случая, и жизнь потеряла всякий смысл. Она отвергала все предложения, но уступила настойчивым советам родителей и вышла замуж — только для того чтобы продолжить род. Эта миссия была возложена на неё, поскольку двое её братьев умерли ещё в раннем возрасте. Жертва была напрасна: детей у неё так и не было, и это очень огорчало и её с мужем, и родителей с обеих сторон.

Время пролетело незаметно, и не успела Вилма оглянуться, как осталась одна: родители умерли, а муж погиб в застенках гестапо. Ничего у неё не осталось, только их родовой замок. И она вернулась сюда, вернулась, чтобы в любимых стенах прожить последние годы жизни.

Увы, замок тоже не вечен. Давно прошли те времена, когда он блистал суровой, неприступной красотой. Он как и человек доживал свои последние мгновения.

Баронесса нашла способ отодвинуть старость родового замка. Она стала сдавать его зажиточным людям. Вилма фон Видер рисковала, поскольку в эти годы людей интересовал модерн, но тёмные коридоры и таинственные легенды понравились французскому графу Нуатье, первому гостю баронессы. Он дал очень лестный отзыв, и в заброшенный замок потянулись клиенты.

Теперь замок сдавался почти круглый год. Не успевали выехать одни, как въезжали другие. Баронесса боялась, что слуги и Марта будут негодовать по поводу внезапно свалившейся непосильной работы, но хорошо вышколенная прислуга ни словом об этом ни обмолвилась.

Теперь денег более менее хватало, и замок помаленьку стали ремонтировать. Потускневшие гобелены на стенах вновь обрели яркие краски, двери перестали скрипеть, и ветер больше не гулял в тёмных коридорах. Правда, кое — что было оставлено, как есть, к примеру, следы крови её прапрапрабабки графини Анхелы фон Видер. Здесь, три века назад она была убита своим обезумевшим от ревности мужем. Впрочем, даже если баронесса и захотела бы избавиться от следов крови, то у неё всё равно бы ничего не вышло: кровь буквально впиталась в старый камень.

Баронессе нравилось, когда приезжали гости. Замок оживал, наполнялся голосами и смехом, молодел прямо на глазах. И вместе с замком молодела и сама Вилма.

Где же приглашённые? Никто не прислал назад приглашения, значит, будут все.

Во дворе послышался нетерпеливый сигнал машины.

Вот и первый приглашённый.

Приподняв портьеру, баронесса выглянула во двор и увидела ярко — алую машину спортивного вида, въезжающую во двор. Хлопнув дверцей, из машины вышел высокий блондин в кожаной модной куртке.

Выйдя из машины, Карл Шондер взглянул на возвышавшийся перед ним замок.

Он никогда не был приверженцем старины. Его друг, побывавший несколько месяцев назад в замке Видер, был в полном восторге и настоятельно советовал съездить. Шондер колебался, но когда получил неожиданное приглашение от баронессы Видер, согласился чисто из — за любопытства.

Одолев многочисленные километры на своей модной спортивной машине, по пыльной дороге Шондер наконец добрался до места назначения.

Осень доживала последние мгновения. Яркий наряд деревьев уже был сброшен, но кое — где ещё пестрели жёлтые и красные листья. По — зимнему холодное небо было безоблачно, и прохладный ветер гулял на просторах.

Подъехав к закрытым высоким воротам, Шондер нетерпеливо посигналил, и через несколько минут ворота медленно раскрылись. Высокий худой старик, одетый в чёрное, посторонился, и Карл въехал во двор замка.

Выйдя из машины, спортсмен поднял воротник куртки и направился вверх по каменной лестнице, даже не оглянувшись на старика, тащившего его чемодан.

В огромном зале его уже ждала баронесса: высокая стройная женщина с аккуратно уложенной белокурой причёской. Её черты были тонкими, а улыбка — искренней.

— Здравствуйте, герр Шондер. Я рада приветствовать вас в моём родовом замке, — протянув руку, улыбнулась баронесса. — Надеюсь, вы останетесь довольны.

— Я тоже очень на это надеюсь, — крепко пожав руку баронессы, Шондер оглянулся. — А где остальные приглашённые? Или я единственный счастливчик?

— О, нет! Просто вы первый, кто приехал… А вот, кажется, ещё кто — то подъехал, — добавила баронесса, услышав, как сигналит машина. — За вами ехали?

— Не имею привычки оглядываться назад, — отрубил Шондер.

Вилма фон Видер с интересом взглянула на стоявшего перед ней мужчину. Она видела его фотографии в газетах и журналах.

Знаменитейший спортсмен Карл Шондер был любимцем прессы. Даже звезда экрана Берхард Потсдорф не так часто появлялся на страницах газет и журналов. Пожалуй, только певица Бинди Би да сенсация этого лета юная модель Ангелика могли соперничать с Шондером по популярности.

Вилма любила блондинов нордического типа, а именно такой и стоял перед ней. Высокий, спортивного телосложения, волосы аккуратно зачёсаны назад, тёмно — синие глаза смотрят прямо.

— Надеюсь, вам понравится здесь, и я также надеюсь…

— Господин Франц Фредж, — возвестил дворецкий, появившись, и в зале возник второй приглашённый.

Это был физик Франц Фредж, прославившийся сенсационным открытием, которое открыло перед ним все двери. С ним считались, к его мнению прислушивались, его словам внимали. А ведь до этого он был никому не известен.

Франц Фредж грузно ступил на каменные плиты пола. Это был невысокий полный мужчина с грустным взглядом и густой, не смотря на возраст, шевелюрой.

— Добрый день, — поприветствовал он. — Я не рано?

— Пожалуй, день уже клонится к своему логическому завершению, — улыбнулась баронесса и представилась, протягивая руку: — Баронесса Вилма фон Видер.

— Франц Фредж.

Последовал обмен рукопожатиями.

— Интересное место, — сообщил Фредж, оглядываясь. — В таких старинных замках всегда есть страшные подземелья. А у вас?

— Ну, куда же без них, — улыбнулась баронесса.

Она уже привыкла к подобным вопросам и не удивлялась ничему.

Оставив мужчин пробовать горячий глинтвейн, Вилма фон Видер отправилась осмотреть отведённые гостям комнаты. Она старалась, чтобы всё было на самом высоком уровне. Гости должны остаться довольными, чтобы хотели вернуться сюда снова.

На лестнице баронесса столкнулась с Мартой, которая сообщила, что прибыла ещё одна приглашённая особа.

Этой приглашённой особой оказалась начинающая модель Ангелика. Она полностью оправдывала своё имя: юная, с вежая, похожая скорее на ангела, чем на обычную девушку. Ангелика вошла робко, словно и не была сенсацией этого лета, смотрела испуганно, а её голосок был еле слышан, и это очень растрогало баронессу, которая сразу почувствовала к девушке материнские чувства.

— Здравствуйте, вы меня пригласили… — смущаясь и краснея, пролепетела Ангелика, протягивая приглашение. — Вы же меня пригласили? Правда?

— Ну конечно, дитя моё! — Вилма обняла смущавшуюся модель. — Вы приглашены, конечно! Хотите что — нибудь выпить с дороги?

— Я не пью…

— Тогда сок?

— Чуть позже, пожалуй…

— Тогда я покажу вам вашу комнату, — предложила баронесса и повела девушку по широкой каменной лестнице.

Со стен на модель взирали предки фон Видер. Ангелике показалось, что они смотрят на неё неприязненно, и она ещё больше смутилась.

Отведённая комната была просторная, с большой кроватью из дуба. Обои были довольно тёмными, мебель тоже, из — за чего в комнате была таинственная атмосфера, и поразмыслив, Ангелика решила, что комната ей нравится.

— Надеюсь, мы подружимся, — робко сказала она, и баронесса, снова растрогавшись, заверила девушку, что так оно и будет.

Приглашённые тем временем прибывали. Пока Вилма была в комнате Ангелики, приехали ещё двое: Рудольф Райне и писательница Берта Мур.

С Рудольфом Райне баронесса была знакома лично. Четырнадцать лет назад они враждовали, как враждовали два их рода.

Вражда между фон Видер и фон Райне длилась очень давно, так давно, что все уже забыли, из — за чего разгорелась война. Представители обоих родов безжалостно устранялись. В ход шло всё, и не гнушались ничем. Яд, удар кинжалом, выстрел — всё приветствовалось. И только последний потомок рода фон Видер Вилма сумела остановить эту бойню. Пережив войну, она поняла цену жизни и смогла восстановить мир. Когда — то враждовав с сыном Катрины фон Райне, она первой протянула пальмовую ветвь.

И эта ветвь была принята. Рудольф воевал во второй мировой войне и поскольку выступал против Гитлера, был схвачен и подвержен пыткам в гестапо. Он знал, как хрупка человеческая жизнь, и потому принял протянутую ветвь.

Высокий, подтянутый, Рудольф сердечно приветствовал появившуюся баронессу:

— Дорогая Вилма, как я рад вас видеть!

— И я вас, мой друг, — пожимая его руки, призналась баронесса, и обратила взгляд на брюнетку, стоявшую рядом с Райне.

— У этого небесного создания сломалась машина, и я забрал её с собой, — объяснил Райне. — Тем более что она ехала к вам.

— Ко мне? — Вилма снова обратила взор на девушку. — А вы… вы?..

— Берта Мур, — улыбнулась девушка.

Райне взглянул на неё с интересом.

— Берта Мур? Писательница? Та самая?

— А вас это смущает? — снова улыбнулась брюнетка.

— Простите, но вы совсем на неё не похожи!.

— Почему это не похожа? Я знакома с вами? Простите, я вас не помню, — покачала головой Берта Мур.

Райне поспешил заверить, что они не знакомы, но он очень рад этому неожиданному знакомству.

Берта Мур действительно мало походила на писательницу. Невысокая красивая брюнетка с точёной фигурой, тёмно — карими глазами и бархатным голосом, она сразу привлекала взгляды.

Баронесса смотрела с сомнением.

— Простите, но я тоже думаю, что вы совсем не похожи на писательницу. Вам прямая дорога в кино.

— Сожалею, но я уже выбрала писательскую стезю, — рассмеялась Мур. — Многие говорят, что писать это не женское дело, и в одно время я даже издавалась под мужским именем, чтобы не смущать знакомых, но потом всё же рискнула.

— И это ваше настоящее имя? Или всё же псевдоним? — спросил Райне.

— А вы — настоящий барон? — ответила девушка, и Райне засмеялся:

— Туше.

Дворецкий объявил очередных прибывших. На сей раз прибыли Эрих Руппрехт и его помощница Габи Петри.

Эрих Руппрехт являлся некорованным королём моды. Он создавал божественные наряды, которые можно было надеть как на званый вечер, так и на прогулку.

Это был невысокий мужчина лет пятидесяти, очень шустрый для своих лет, шумный, говорливый, суетливый. Он буквально влетел в зал, неся на руках комнатную собачонку.

Следом шла его помощница Габи Петри — высокая, аристократического вида брюнетка в тёмном изящном пальто.

— Всем привет, всем привет! — фамильярно поздоровался со всеми Руппрехт и сразу заинтересовался, увидев Берту Мур: — О, у вас моя модель? Поздравляю, у вас прекрасный вкус! Габи, напомни, как называется эта модель?

— Осень в Париже, — ответила помощница.

— О! Да, осень в Париже! — Руппрехт щёлкнул пальцами. — Итак, милая, как вам «Осень в Париже»? Правда, очень элегантно?

— Очень, — согласилась Берта, еле сдерживаясь, чтобы не засмеяться.

— Нигде не жмёт? — продолжал тем временем расспрашивать Руппрехт.

— Нигде.

— Материя приятная?

— Весьма.

— Ну вот, я же говорил! — с торжеством воскликнул король моды. — Я же говорил! «Осень в Париже» просто настоящая находка для женщин! Я просто гений, настоящий гений!. А у вас, повторю, очень хороший вкус, — добавил он, повернувшись к Берте. — Очень и очень. Ди — Ди, Габи, за мной!.. Да, кстати, а где хозяйка этого мистического замка? Баронесса…

— … Вилма фон Видер, — закончила за него баронесса. — Очень рада с вами познакомиться.

— А вы знаете, как переводятся мои имена и фамилия? — Руппрехт вперил ожидающий взгляд в баронессу. — Знаете? Нет? Эрих — правитель, Руппрехт — известный, вот так!

— Я всегда думала, что Руппрехт — это имя, — заметила Берта.

— И вы совершенно правы. Эрих Руппрехт — моё творческое имя. Только так. Ди — Ди, дорогая моя, ты что, хочешь кушать? Да? — засюсюкал он с собачкой, которая вдруг решила обратить на себя внимание и отчаянно зазевала. — Ты хочешь есть, моя радость?

— Скорее она хочет спать, — заметил Райне.

— Моя радость, скоро ты будешь спать на своей любимой подушечке… Габи, где подушечка Ди — Ди?

— В чемодане, господин Руппрехт.

— А где чемодан?.. О, вот и он! — воскликнул радостно Руппрехт, когда слуга пронёс мимо него чемодан. — Куда вы его несёте, милейший?

— Он несёт его в вашу комнату, — поспешила с ответом баронесса. — Пойдёмте со мной, я покажу вам ваши комнаты.

Модельер и его помощница последовали за хозяйкой замка, причём Руппрехт не переставал сюсюкать с собачонкой.

Райне и Берта остались одни.

— Может, пока похозяйничаем, в то время как Вилма знакомит их с комнатами? — Райне весело взглянул на девушку.

— Вы тут часто бываете? — улыбнулась Берта.

— Более чем. Мы с Вилмой старинные друзья.

— Вы давно знакомы?

— С двадцать третьего года.

— Тогда вы действительно старинные друзья.

— На улице довольно холодно, так что, думаю, нам не помешает глоток горячего глинтвейна… — начал было Райне, но за дверьми послышались высокие раздражённые голоса.

Ругались мужчина и женщина. Женщина упрекала мужчину в том, что он постоянно тянет на себя одеяло и совсем не думает о ней.

Мужчина вяло огрызался.

— Ты думаешь только о себе! — кричал женский голос.

— Ты слишком накручиваешь… — отвечал мужчина.

— Это Бинди Би накручивает?! Это Бинди Би накручивает?! Да ты… ты…

— Постойте, мне знакомо это имя, — сказал Райне, и тут двери распахнулись, и в зал буквально пулей влетела взбешённая Бинди Би.

Бинди Би была звездой эстрады. Три года назад появившись из ниоткуда, своим шикарным бюстом она сразу потеснила конкуренток. Природа не наградила её ни талантом, ни особым голосом, но зато подарила потрясающую внешность, благодаря которой Бинди Би стала желанной гостьей как на эстраде, так и на телевизионных передачах.

На певице была модная шубка и огромная меховая шапка. И это, как отметила Берта, стоило целое состояние.

Бинди Би продолжала бушевать.

— Да что это такое!.. Так обращаться с Бинди Би! Я — Бинди Би, великая Бинди Би!.. Никто не смеет так обращаться с Бинди Би!

— Не впадай в истерику, — лениво сказали за её спиной, и на пороге возник Берхард Потсдорф.

«Величайшая звезда после Родольфо Валентино», «Лучший актёр года», «Кумир миллионов» — это далеко не все титулы, которыми награждали газеты Берхарда Потсдорфа. В фильме «Тайна глухого подвала» он сыграл благородного журналиста, и с тех пор за ним закрепилась слава настоящего героя, справедливого, отзывчивого к чужой беде, готового прийти на помощь.

— Перестань блажить, постыдись, — продолжал Потсдорф, лениво глядя на певицу. — Люди вокруг, а ты орёшь как резаная.

Жаргон неприятно резанул по ушам.

— И что ты так распсиховалась? Надумала на пустом месте и целую драму устроила. Успокойся, не позорь себя перед людьми.

— Что?! — взвизгнула Бинди Би. — Это ты говоришь Бинди Би?! Бинди Би?! Да Бинди Би, Бинди Би…

Больше всего Берта не любила публичные скандалы.

— Пойдёмте отсюда, — тихо сказала она, и Райне кивнул, взял её под локоть, и они покинули зал.

Ни Бинди Би, ни Потсдорф не заметили их уход — настолько были заняты выяснением отношений.

По дороге им встретилось совершенно неземное юное создание, которое назвалось Ангеликой. Берте Ангелика была знакома по журналам, но Райне чистосердечно признался, что не читает журналов о моде.

В библиотеке, куда девушек привёл Райне, двое мужчин наслаждались горячим глинтвейном. Оба были знакомы Берте Мур.

Ангелика же знала только одного.

— Неужели это вы? — искренне обрадовалась она. — Карл Шондер, известный спортсмен?

Шондер холодно взглянул на неё. Он не любил наивных восторженных девиц.

— Да, это я.

— А вы Франц Фредж, физик, — улыбнулась Берта Мур поднявшемуся при их появлении пожилому мужчине. — Я читала ваши книги.

Фредж несколько удивлённо взглянул на неё.

— Вы читали мои книги? Все?

— Все.

— Очень странно, — заметил Фредж и погрузился в раздумья.

Представившись, Райне также представил девушек, и Шондер предложил им присоединиться к их компании. Берта охотно приняла бокал с глинтвейном, а Ангелика робко сообщила, что пьёт только сок.

— Бедняжка, — посочуствовал Шондер, однако в его голосе не было ни грамма сочуствия.

— Я принесу вам сок, — сказал Райне и уже хотел выйти, когда послышались раздражённые голоса Бинди Би и Потсдорфа.

Очевидно, они поменяли дислокацию.

— Что за скандал? — спросил Шондер.

— Величайшая звезда после Родольфо Валентино и звезда эстрады выясняют отношения, — отозвался Райне.

— Совершенно не думают о других. Лично мне неприятно, когда несут сор из избы.

— Ой, мне тоже, — обрадовалась Ангелика, но стушевалась под холодным взглядом спортсмена и замолчала.

Выйдя из библиотеки, Райне прикрыл за собой дверь и, не обращая внимания на продолжающих ругаться знаменитостей, отправился за обещанным соком.

По пути ему встретилась Вилма, и он сообщил, что прибыли Бинди Би и Берхард Потсдорф.

— Правда? — обрадовалась баронесса. — Я их не видела. Я так завозилась с собачкой этого модельера… Совершенно несносное создание!.. Так где они?

— В последний раз я видел их возле библиотеки. Они очень сильно ругались.

— Ругались?

— Именно. Не знаю, в чём причина, но не стал выяснять. Думаю, обычное соперничество.

— Бинди Би — известная певица.

— А он самый популярный артист, так что соперничество неизбежно. Каждый будет доказывать, что популярнее другого… Послушайте, Вилма, сколько ещё гостей в вашем списке?

Баронесса перечислила. Франц Фредж, Берта Мур, Берхард Потсдорф, Эрих Руппрехт и его помощница, Ангелика, Карл Шондер…

— Следовательно, прибыли все приглашённые. А я оказался непрошенным гостем.

— Ну что вы, Рудольф! Вы же сами знаете, что всегда желанны. И даже не вздумайте уезжать.

Вилма говорила искренне. Она действительно не хотела, чтобы Райне уезжал. Рядом с ним она чувствовала себя спокойнее.

Кто бы мог подумать, что самый отъявленный враг станет лучшим другом?

— Не завидую я вам, дорогая Вилма. У этой Бинди Би, судя по всему, весьма скверный характер, — заметил Рудольф.

Баронесса ответила, что не впервые сталкивается с подобными людьми и знает, как с ними обращаться.

— Не беспокойтесь. Всё будет хорошо. Как всегда.

Глава вторая. Легенда о благородном разбойнике

Когда Райне вернулся с соком, в библиотеке собрались все приглашённые, переодевшись в вечерние наряды для ужина. Руппрехт сюсюкался с собачонкой, рядом стояла его помощница. Бинди Би и Потсдорф абсолютно друг друга не замечали. Франц Фредж стоял у книжкого шкафа и читал книгу, полностью углубившись в чтение.

Ангелику Райне заметил сразу. В своём легком белом платье она казалось ангелом, но этот ангел зажался в самый уголок дивана и смотрел испуганными глазами.

— Что с вами? — спросил Райне, подойдя. Он протянул стакан с соком, и Ангелика, еле слышно поблагодарив, взяла стакан. — Вы так бледны и испуганны. Что случилось?

Ангелика не ответила.

Райне проследил за её взглядом и увидел Шондера. Спортсмен стоял в стороне, и держа стакан с глинтвейном, презрительно смотрел на собравшихся.

«Проклятый сноб.» — подумал Райне.

— Вы что, его боитесь? — спросил он мягко.

Ангелика помотала головой:

— Нет, что вы!.. Просто я… я всегда… да, вы правы, я боюсь его, — вдруг призналась она. — Я не сделала ему ничего плохого, а он смотрит на меня так, словно я… в грязи вымазана!..

— Не обращайте внимания, — послышался голос Берты Мур, и писательница подошла к дивану. — Стоит ли тратить нервы на того, кто этого не заслуживает?

Райне полностью поддержал знаменитую писательницу, сказав, что не стоит обращать внимания, и добавил, что самой красивой девушке вечера не стоит грустить.

Ангелика испуганно запротестовала:

— О нет, не самой красивой, что вы!.. Бинди Би — вот кто признанная красавица. Платье на ней стоит целое состояние.

На Бинди Би было шикарное вечернее платье цвета бежевой кости, расшитое маленькими бриллиантами, и чудесная меховая накидка. В этом наряде Бинди Би выглядела королевой и так же себя чувствовала, судя по тем взглядам, что она кидала по сторонам, старательно, однако, не замечая Потсдорфа.

— Да и помощница модельера очень хорошенькая, — продолжала Ангелика. — Вы видели, какое у неё аристократическое лицо?

— Зато она постоянно молчит, а я сразу начинаю подозревать молчунов в самых страшных преступлениях, — весело ответила Берта. — Разрешите?

— Что? — растерянно спросила Ангелика, не сразу поняв, что её спрашивают, можно ли сесть. — Ах да, да, пожалуйста, пожалуйста…

Она потеснилась, давая место, и Берта села.

— Так что вот вам мой совет: не обращайте внимания на этого сноба, — повторила Мур. — Я как — то сталкивалась с ним на одном из приёмов. Тяжёлый он человек.

— Правда?

— Истинная правда. Все, кто с ним знакомы, отмечают это. Я сама тоже была облита презрением. Видно, он решил, что я лезу не в своё дело.

— То есть? — не поняла Ангелика.

— Он считает, что писать — не женское дело. Хотя ещё в девятнадцатом веке были женщины — писательницы. А сейчас очень много женщин пишет. Агата Кристи, Джорджет Хейер, Жаклин Уинспир, Глэдис Митчелл, Патриция Вентворт…[1]

— Вы только что назвали тех, кто пишет в стиле детектив, — с улыбкой заметил Райне. — Любите детективы?

— Если вы читали мои книги, я пишу именно в этом жанре.

— И я считаю, что вы пишете ничуть не хуже тех, кого только что назвали! — пылко воскликнула Ангелика. — Обожаю «Яд в твоей кофейной чашке»! Я так до последней страницы не вычислила убийцу. И кто, вы думаете, им был? — обратилась она к Райне, и тот с сожалением покачал головой:

— Простите, я не любитель подобного чтива.

— Боже мой, что же вы тогда читаете? Журналы мод вас не интересуют, детективы тоже… или вы предпочитаете мистику? Или, может, военную тему?

— О нет, войной я сыт по горло.

— Тогда что же вы читаете? — совсем поразилась Ангелика. — Я думала, вы любите читать. У вас такой представительный вид. Кажется, вы всё на свете знаете!

Юная модель поняла, что сказала глупость, когда Райне засмеялся, а Берта слегка подтолкнула её.

— Ну что же, я очень рад, что произвожу именно такое впечатление. Вы очень добры, — сказал с улыбкой Райне, и Ангелика, вся красная от смущения, бросилась извиняться.

— Наверно, вы читаете Ницше, — предположила Берта Мур.

— Ницше? Почему вы так решили?

— Вы что, действительно его читаете?

— Я не разделяю взглядов этого господина. Извините, — и Райне, чуть поклонившись, отошёл.

Ангелика проводила его взглядом.

— Какой же он милый… Такой добрый, приветливый. А этот Шондер считает, что я никчёмное создание, — с грустью сказала она, и Берта поспешила её успокоить:

— Не обращайте внимания, ведь на нём весь мир не сходится.

— И то верно, — повеселела Ангелика. — Не стоит обращать на него внимание, да?

— Именно. Забудьте о нём и наслаждайтесь. Тем более, как я понимаю, завтра нас ожидают развлечения.

Глаза Ангелики загорелись.

— Я слышала, здесь шикарные приёмы. Самый лучший музыкальный коллектив, и еда отменная. Правда, мне придётся следить за своим рационом, ведь моделям нельзя набирать вес. А вот у вас отличная фигура, — с лёгкой завистью сказала Ангелика.

В библиотеку вошла баронесса и позвала всех к ужину. Райне сразу подошёл к девушкам и предложил проводить их до зала, где должен был состояться ужин. Взглянув на тоненькую высокую Ангелику и не менее высокого, аристократически сложенного Райне, Берта подумала, что они отлично смотрятся вместе.

Они прошли вслед за Бинди Би, шлейф платья которой мешал им ускорить шаг. Берта еле избавилась от соблазна наступить на него. Случайно взглянув на Райне, она увидела, как лёгкая улыбка скользнула по его губам. Видно, он с трудом сдерживался от того же соблазна.

Потсдорф, как джентльмен и прибывший вместе с Бинди Би, должен был по всем правилам этикета предложить ей руку, чтобы проводить до зала, но актёр предпочёл ассистентку великого модельера и, идя рядом, рассказывал о своём последнем фильме, но Петри держалась отстранённо. Сзади них шёл правитель моды и не переставал сюсюкать с Ди — Ди. У идущего за ним Шондера с лица не сходила презрительная улыбка. Потом шёл Франц Фредж, погружённый в свои думы, и замыкали шествие Райне и Берта с Ангеликой.

Бинди Би ждала, что Потсдорф поведёт её в зал, но он всё своё знаменитое обаяние расточал на холодную Петри, и Бинди Би, негодующе фыркнув, подобрала шлейф платья, перебросила его через руку и, высоко вздёрнув белокурую голову, направилась следом за баронессой, которая рассказывала историю своего родового замка.

Бинди Би совершенно не было интересно, кто и зачем строил этот замок, и она бесцеремонно перебила:

— А это правда, что ваша прапрапрабабка была неверна мужу, и он её убил?

— Такие вопросы задавать неприлично, — в наступившей тишине послышался громкий голос Шондера, но Бинди Би это не остановило:

— Ведь говорят же, что она изменяла своему страшному старому мужу. Говорят, был у неё молодой красивый любовник, только вот имени Бинди Би не помнит. Кто — нибудь слышал эту историю? — повернулась к остальным певица, но все молчали, не собираясь поддерживать беспардонное поведение Бинди Би.

— Мне кажется, это не тема для разговора, — мягко заметил Райне.

— Глупости, — отмахнулась Бинди Би. — Бинди Би недоумевает, почему это не тема? Да вы знаете, что в Голливуде за эту историю ухватятся, да ещё и фильм шикарный снимут? Любовь, смерть, похоть, измена — вот то, что любят зрители.

— Я бы пожелал, чтобы вы убрались ко всем чертям со своим Голливудом, вы, бездарность, — зло сказал Шондер, но Бинди Би вместо того, чтобы разразиться гневной тирадой, вызывающе повела бюстом:

— Поклонники великой Бинди Би так не думают.

— Ваши так называемые поклонники вообще ни о чём не думают, потому что нечем, — отрезал Шондер и, обогнув певицу, направился в зал.

— Он бывает груб, — нарушила молчание Габи Петри.

— Зато честен, — ответил Руппрехт и потискал собачонку за уши: — Ах ты моя славная, моя хорошая! Сейчас мы придём, будем есть, и я тебе отдам самые лучшие кусочки, правда — правда, моя сладость, моя прелесть, моя Ди-Ди!

— Ох, как же вы утомили Бинди Би своей собакой, — раздражённо сказала Бинди Би, но повелитель моды был так занят своим сокровищем, что ничего не слышал.

— Вам не помешало бы заняться своими манерами, — сказала Габи.

— А вам не мешало бы не строить глазки мужчине Бинди Би, — отпарировала Бинди Би.

— Бинди, успокойся, — приказал Потсдорф, но просить успокоиться Бинди Би означало примерно то же, что плеснуть бензина в огонь.

— Успокоиться? Как Бинди Би может успокоиться, когда она с тобой кокетничает?! Бинди Би что, слепая, у неё глаз, по — твоему, нет?

— Началось, — раздражённо прокомментировал Потсдорф и, не отвечая на выкрики Бинди Би, оставил Габи и подошёл к растерянной баронессе: — Позвольте проводить вас в зал и тем самым избавить от общества этой надоедливой женщины.

— Надоедливой женщины?! Да как ты смеешь говорить так о великой Бинди Би?! — взвизгнула певица, но Потсдорф махнул рукой и увёл баронессу в зал.

Бинди Би видела, что своим поведением оттолкнула всех находящихся здесь, но ей было абсолютно всё равно. Она — великая Бинди Би и что хочет, то и делает. И никто ей не указ.

Зал, в котором был накрыт ужин, превзошёл все ожидания. Стены, увешанные старинными гобеленами, высокие окна закрыты тяжёлыми портьерами из тёмно — бордового бархата, скрывающие осенние сумерки. Звуки шагов гулко отдавались где — то высоко вверху, под теряющимся в темноте потолком.

— Здесь холодно. Бинди Би нельзя простывать, — закапризничала Бинди Би, закутавшись в накидку и засунув нос в мех, словно боялась, что её нос тут же замерзнёт и отвалится. — Бинди Би хочет уйти отсюда и есть у себя в комнате, в которой, она очень надеется, горит камин.

— Так он и здесь горит, — заметил Потсдорф.

В огромном камине весело трещал огонь, и от этого в обычно мрачном зале было тепло и по — домашнему уютно.

— Бинди Би не хочет камин здесь, Бинди Би хочет камин у себя в комнате, — капризно сказала Бинди Би, проигнорировав реплику Потсдорфа.

У «великой» Бинди Би совершенно не было никакого воспитания, и это она доказала, за столом опять заведя разговор о неверной жене.

— Так всё же, что случилось в стенах этого замка? И кто был любовником неверной жены? — громко спросила Бинди Би. — Наверняка старый муж застукал их на месте.

Никто не ожидал, что Бинди Би вернётся к этой теме.

Шондер раздражённо выдохнул и отодвинул от себя бокал с вином.

— Сколько это будет продолжаться? — зло спросил он.

— Пока Бинди Би не узнает подробности, — ответила Бинди Би, ткнув вилкой в жаркое, поданное одним из слуг. — Бинди Би просто очень интересно. Бинди Би слышала, что у вас ещё есть одна легенда, об одном благородном разбойнике, которого убили в лесу возле замка.

— Правда?! — ахнула Ангелика.

— Правда — правда, милочка. И Бинди Би хотела бы также и эту историю выслушать.

— Да ты просто знаток местных легенд, — заметил Потсдорф.

— Если больше ничем это место от других не отличается… Баронесса, так вы поведаете Бинди Би о ужасных подробностях, от которых в жилах кровь стынет? — повернулась Бинди Би к Вилме, сидящей во главе длинного старинного стола.

Вилма не любила вспоминать эту поистине страшную историю. Не понравилась ей и бесцеремонность певицы, поэтому, когда баронесса заговорила, в её голосе звучал холод:

— Вы очень хотите это услышать?

— Думаю, не только одна Бинди Би. Уверена, что нашей знаменитой писательнице захочется ввести подобную линию в свой следующий литературный шедевр.

Последнее слово было сказано с явным презрением, да и взгляд, которым наградила певица Берту Мур, был полностью полон того же чувства. Однако если Бинди Би хотела вывести Мур из себя, то у неё ничего не вышло. Берта Мур спокойно отреагировала на этот выпад, а Шондер сказал, еле сдерживаясь:

— Кто пустил за стол эту женщину?

— Бинди Би была приглашена, как и все здесь присутствующие, — громко сказала Бинди Би. — И Бинди Би ничем не хуже остальных, наоборот, она даже лучше. И Бинди Би очень бы хотела, чтобы выступали со своими репликами только тогда, когда она сама об этом попросит.

— Нет, это переходит все границы! — взорвался Шондер и резко поднялся, намереваясь уйти, но был остановлен Габи Петри:

— Послушайте, делайте, как я: не обращайте внимания. Таким людям нравится выводить всех из себя, поскольку сами по себе они ничего не представляют.

Помедлив, Шондер сел, мрачно глядя на Бинди Би.

— Дорогая, тебя раскусили, — послышался весёлый голос Потсдорфа, но Бинди Би шутки не приняла.

— Бинди Би всё равно, что о ней думает эта холодная как рыба девица. Бинди Би выше всего этого. Бинди Би интересна история про неверную жену, потому что это единственное, что привлекает в этом страшном месте.

— Какая невыносимая женщина, — тихо сказала Берта сидевшему рядом Райне, и тот улыбкой выразил своё согласие.

— Должен же этот скучный ужин хоть как — то оживиться, — добавила Бинди Би и с вызовом осмотрела всех. — Бинди Би в жизни не была на более тоскливом вечере!..

— Зато я нигде не ел более вкусного жаркого, — отозвался Потсдорф и взял себе вторую порцию.

— Хорошо, — сказала вдруг баронесса, и Бинди Би с ожиданием повернулась к ней. — Если вам так хочется пощекотать себе нервы, пожалуйста.

— Бинди Би интересно, — заметила Бинди Би, но баронесса проигнорировала эту реплику.

— Моя прапрапрабабка Анхела фон Видер 16 лет от роду была выдана замуж за старого Курта фон Лонера. Человек он был крайне скупой, развратный и жестокий, и Анхела настрадалась от его ревности. Боясь, что она ему изменит, Лонер под охраной отправил её в один из своих родовых замков, но по дороге их захватили разбойники, предводителем которых являлся Фальке[2]. Никто не знал его настоящего имени, но был он явно благородного происхождения: об этом говорили его обхождение, истинное благородство, манеры держаться, речь. Анхела боялась, что её ждёт смерть, но Фальке и пальцем к ней не притронулся. Более того, он проводил её до самого замка Лонера, и за долгий путь они полюбили друг друга. Узнав о жестоком обращении Лонера к своей жене, Фальке поклялся освободить её. Он хотел увезти Анхелу, но та испугалась бешенства мужа и вернулась в замок. Фальке целыми днями бродил вокруг замка, надеясь хоть краем глаза увидеть свою любимую. И однажды они снова встретились, и с те х пор их встречи стали регулярными. Кто их предал, неизвестно. Возможно, одна из служанок, но так или иначе, Фальке подстерегала западня, когда одним пасмурным туманным вечером он ехал к Анхеле. Он был убит подлым ударом в спину, а затем его тело было сброшено в глубокий овраг. Анхела не знала, что её любимого больше нет, но сердце чувствовало беду. Она не находила себе места, и Лонер спросил издевательски, что с ней, почему она волнуется без причины и так бледна. Анхела ответила, что верно, из — за погоды, и тогда Лонер, впав в бешенство, рассказал ей о западне в лесу. Поняв, что Фальке убит, Анхела хотела броситься в лес, но была настигнута Лонером и убита в спину — так же, как и Фальке. Её кровь любопытствующие могут увидеть на стене возле старой винтовой лестницы, — сухо закончила страшную историю баронесса, и Бинди Би живо откликнулась:

— О да, Бинди Би с удовольствием сходит и посмотрит. Берхард, ты проводишь Бинди Би?

Похоже, Бинди Би уже забыла, что в ссоре с Потсдорфом. Однако если она думала, что актёр оторвётся от ужина, то сам Потсдорф так не думал.

— Извини, дорогая, но меня отнюдь не прельщают подобные истории, — ответил он, не отрываясь от жаркого.

Похоже, легенда не произвела на него впечатления.

Зато Ангелика не могла есть: спазм сдавил горло, и она отодвинула от себя блюдо.

— Какая ужасная история, — дрожащим голосом сказала она. — Какая ужасная смерть! И Лонер не понёс наказания?

— Он сгорел в огне в ту же ночь, когда был подожжён замок. Говорили, что это сделали друзья Фальке.

— А сам Фальке… он был похоронен?

— Да, его нашли. Над ним кружились вороны, и только это помогло в поисках.

— Это просто ужасно, — чуть не плача сказала Анхелика.

— Страшная история, — тихо сказала Габи.

— И до сих пор неизвестно настоящее имя этого разбойника? — поинтересовался Потсдорф.

— Нет. Ни откуда он, ни из какого рода. Ничего.

— Чудесно, просто чудесно, — сказал Потсдорф и положил себе уже третью порцию жаркого.

Повелитель моды был в полном восторге от услышанного.

— Слушайте, Габи, может, нам выпустить модель, отражающую суть данной легенды? — задумчиво протянул он, потирая подбородок. — Что — нибудь мрачное, в тёмных тонах… можно даже имитацию кровавых пятен пустить, чтобы кровь в жилах стыла. Выпустим и назовём всё это… эммм… как бы это назвать, а, Ди — Ди? — обратился он за помощью к собачонке, которая сидела на его коленях и ела из тарелки.

Когда начался ужин, король моды пересадил собачонку с рук на колени, и Ди — Ди ела из его тарелки. Баронесса была против подобной выходки, считая, что собачонке место у ног хозяина, но уж никак не за столом, но повелитель моды сообщил, что Ди — Ди привыкла делить с ним еду, и что за тот талант, каким она обладает, он может только так её отблагодарить.

— Ну, как мы назовём эту модель? — повторил Руппрехт, тиская собачонку, и та протестующе зарычала.

— Назовите её «Бессердечие», — послышался тихий голос Райне. — Так вы полностью покажете своё отношение к этой истории.

Наступила тишина. Потсдорф перестал резать тонкими полосками жаркое и с интересом взглянул на Райне, а повелитель моды несколько стушевался и попытался оправдаться:

— Вы не правы, абсолютно не правы. Наоборот, меня очень впечатлила данная история, и я хочу, чтобы и другие о ней знали.

— Вы хотите набить свой карман, а не рассказать всему миру эту историю, — сказал Шондер. — И мне противные такие люди, как вы.

— А знаешь, Ди — Ди, он мне нравится, — сообщил Руппрехт собачонке. — Он определённо мне нравится! Груб, конечно, но зато честен. Уважаю таких людей.

— К чёрту ваше уважение, — не сдерживаясь, резко ответил Шондер.

Бинди Би не понравилось, что о ней забыли, и напомнила о себе высоким голосом:

— Так кто — нибудь проводит Бинди Би к винтовой лестнице? Бинди Би хочет посмотреть на кровь Анхелы фон Видер.

— Без меня, — сказал Потсдорф.

Бинди Би презрительно посмотрела на него и обвела взглядом находящихся за столом мужчин:

— Господа, кто из вас не так труслив и составит Бинди Би компанию?

— К сожалению, подобные истории меня не привлекают, — извиняющимся голосом признался Фредж.

— На меня не рассчитывайте, — сказал Шондер, когда Бинди Би ожидающе посмотрела на него, и певице ничего не оставалось, как обратиться к молчавшему Райне:

— Надеюсь, у вас больше смелости, чем у всех этих так называемых мужчин. Вы же не откажете самой Бинди Би?

— Дорогая, ты слишком навязчива, — заметил Потсдорф.

— А ты сиди и ешь своё жаркое, раз ни на что другое не способен, — оборвала Бинди Би и снова взглянула на Райне: — Ну так что, вы согласны? Вы пойдёте с Бинди Би?

Все с интересом смотрели на Райне.

Глава третья. Незнакомец в плаще и шляпе

Райне не успел ответить. В высоких резных дверях зала появился несколько удивлённый дворецкий и привлёк внимание деликатным покашливанием.

— Хельмут, почему Марта не с нами? — повернулась к нему баронесса. — Скажите ей, чтобы она пришла.

— Она сейчас разговаривает, фрау, — извиняюще сказал дворецкий.

— Господи, с кем?

— Там один господин, фрау.

— Какой ещё господин?

— Длинный, в плаще и в шляпе. Очень чисто говорит по — немецки, но явно не немец. Осмелюсь предположить, либо ирландец, либо англичанин.

К разговору с интересом прислушивались все находившиеся за столом. Все, кроме Бинди Би, которая с нетерпением ждала, когда дворецкий уйдёт, чтобы снова заговорить о прогулке к винтовой лестнице.

Вилма тем временем недоумевала:

— Господи, что нужно этому господину?

— Думаю, кров, фрау. На улице страшный буран.

— Буран? — удивлённо переспросила баронесса, и дворецкий, подойдя к высоким узким окнам, приподнял бархатную портьеру.

За стеклом бушевал буран, и Габи удивлённо сказала:

— Странно, я даже не слышала, как он начался.

— Осенние сюрпризы, — глубокомысленно изрёк Потсдорф.

Повелитель моды не обращал внимания ни на что. Он играл со своей собачонкой, которая уже насытилась и теперь изъявила желание поиграть.

— Это уже ни в какие ворота. Собака за столом, — брезгливо глядя, сказал Шондер.

— Вы на всё смотрите сквозь пелену презрения, — заметил Потсдорф, отрезая очередную полоску жаркого. — Не помешало бы вам взглянуть на мир с другой точки зрения. Кто знает, может, эта собачонка — член правительства, а членам правительства всё дозволено.

— У Ди — Ди есть медали и награды, — с гордостью сообщил Руппрехт. — А благодарностей и не счесть.

— Какое счастье для всех нас, — пробормотал Шондер.

Тем временем Вилма встала, чтобы приветствовать нового гостя, и дворецкий открыл перед ней двери.

— Мне очень интересно, кто этот господин, — сказала Берта и поднялась. — Я с вами, баронесса.

— Разрешите и мне, — сказал Райне и тоже поднялся.

Бинди Би поняла, что на Райне рассчитывать не стоит и не преминула сообщить о своём разочаровании:

— Господи, на свете совсем настоящих мужчин не осталось. Бинди Би ужасно разочарована.

— Несомненно, — поддакнул Потсдорф.

Взглянуть на путешественника, застигнутого снежным бураном и тем самым хоть на время не слышать реплик Бинди Би изъявили желание и другие, так что скоро в зале остались только надувшаяся Бинди Би и повелитель моды, который так и не сумел оторваться от своей радости Ди — Ди.

Приглашённые, покинув зал, столпились в дверях.

Они появились как раз вовремя: Марта, экономка, тощая женщина с впалыми щеками и тонким ртом, закрывала двери, пропуская в комнату неожиданного гостя: высокого, худого, в тёмном плаще и чёрной шляпе. А ещё у мужчины были необыкновенно голубые глаза, выделявшиеся на загорелом лице, с которого не сходило насмешливо — ироническое выражение.

Увидев, что стал объектом всеобщего внимания, незнакомец снял шляпу и изящно поклонился.

— Прошу прощения за столь позднее и неожиданное появление, но буран и внезапно вышедшая из строя машина не дали никаких шансов, — сказал он на безупречном немецком языке. — Я долго не решался позвонить, но у непогоды на данный счёт были свои планы, и мне ничего не оставалось, как нарушить ваш покой.

— Простите, фрау, но я не могла держать его на улице, — покаялась Марта. — Там так холодно, темно, снег и ветер, и я не стала ждать вас…

— Конечно, конечно, вы всё сделали правильно, Марта, — поспешно ответила баронесса, приходя в себя, и протянула руку мужчине. — Баронесса Вилма фон Видер, хозяйка этого замка. А вы…?

— Лоуренс Бейкер, — представился мужчина и, снова сделав изящный поклон, поцеловал протянутую женскую руку.

— Он очень изящен, — прошептала Ангелика Берте. — Посмотрите, с какой лёгкостью он двигается.

— Неудивительно, он же худой, как палка, — ответил Потсдорф. — Длинный и худой. Это нездоровая худоба, уж поверьте мне. Такое бывает у тех, кто слишком много пьёт. Не удивлюсь, если он злоупотребляет алкоголем.

— Вам бы только оскорбить, — обиженно прошептала Ангелика.

— Ну почему же сразу оскорбить. Просто унизить.

— А он мне нравится, — упрямо сказала Ангелика. — Он очень симпатичный. Как вы думаете, кто он? Англичанин или ирландец? — обратилась она к Берте.

— Думаю, ирландец, — неуверенно ответила Берта.

— Англичанин, — уверенно сказал Шондер. — У него слишком безукоризненный выговор, но есть в нём нечто эдакое английское. Посмотрите на это удлинённое лицо. Такие лица часто встречаются у англичан.

— Вы очень наблюдательны, — съязвила Габи.

Тем временем Вилма говорила, что она очень рада тому, что может помочь, и предложила пройти в зал насладиться горячим глинтвейном, чтобы согреться, и отведать неплохой ужин, и приказала Марте распорядиться насчёт лишнего прибора, а также чтобы экономка приготовила комнату.

— Будет сделано, фрау.

Гость снял плащ и шляпу, и Марта унесла одежду, а Потсдорф заметил:

— Вы одеты подходящее. Ваш костюм просто превосходен. У какого портного одеваетесь, если не секрет?

Потсдорф хотел завалить вопросами нежданного гостя, но баронесса уже говорила Бейкеру:

— У нас тут вечер, но мы будем рады, если вы присоединитесь..

Бейкер мягко улыбнулся:

— С превеликим удовольствием, но при условии, что никому не помешаю.

— Какая глупость. Вы нам нисколько не помешаете, — вмешался в разговор Фредж и, подойдя, протянул руку. — Франц Фредж, физик.

— Лоуренс Бейкер, — ответил Бейкер, пожав руку. — Очень приятно познакомиться с таким человеком, как вы.

— Вы меня знаете?

— Кто не знает известного физика, совершившего такое открытие?

Франц Фредж не любил подхалимов и льстецов, но неожиданный гость был ни первым, ни вторым, и Фредж чувствовал, что Бейкер действительно рад этому знакомству.

У Бейкера оказались прекрасные манеры.

«Он очень галантен. Почему он так галантен? Не пытается ли скрыть что — то?»

Ангелика покраснела, когда Бейкер поцеловал её руку, Берта мило улыбнулась, и Бейкер на несколько секунд задержался возле неё, поглядев очень внимательно и даже как-то изучающе, словно говорил: «Вот ты какая!» Что касается Габи, то она с истинно аристократическим пренебрежением приняла данный знак внимания.

Шондер держался холодно, а Потсдорф с фамильярным панибратством поприветствовал, пожимая руку:

— Добро пожаловать в замок фон Видер. Как видно, не только мы стали пленниками снежного бурана. Хотите глоточек глинтвейна?

— С удовольствием.

В зале их ждала насупившаяся Бинди Би и Руппрехт, который продолжал сюсюкать с собачонкой и ничего вокруг не замечать. Когда ему представили Бейкера, повелитель моды лишь мельком взглянул на него и снова вернулся к собачонке, в то время как Бинди Би подарила Бейкеру свою знаменитую улыбку, от чего Бейкер несколько растерялся.

— Бинди Би очень рада с вами познакомиться, — пропела Бинди Би. — Очень рада. А вы откуда?

— Он с улицы, где страшный — престрашный буран, дорогая, — пояснил Потсдорф, но Бинди Би сморщилась:

— Бинди Би не об этом хотела спросить. Вы из какой страны? Ваш немецкий слишком безупречен.

— С моим немецким явно что — то не так, раз все говорят, что он слишком безупречен. Лоуренс Бейкер, Англии, Лондон, — покаялся Бейкер, и Бинди Би скривила гримасу:

— Англия, Лондон? Боже мой, как это скучно.

— Какие манеры, — тихо сказала Габи, но так, чтобы Бинди Би услышала.

И Бинди Би услышала, но ей было всё равно, что о ней говорят.

— Бинди Би была в Англии и сообщает вам, что более скучной и серой страны ещё не видела.

— Дорогая, поешь, а то ты совсем отощала, — быстро сказал Потсдорф, пододвигая к певице блюдо с жарким. — Вот, отведай это жаркое. Потрясающее мясо.

— Тебе ты только есть. Бинди Би никак не поймёт, как ты ещё не растолстел.

— Где уж тебе!..

— Надеюсь, я не прервал никакой интересной дискуссии, — выразил надежду Бейкер, и Райне сказал, что нет, ничего такого интересного, что можно было бы прервать.

— Бинди Би хочет знать, пойдёт ли кто — нибудь с ней к винтовой лестнице, — громко сказала Бинди Би. — Может быть, вы? — повернулась она к Бейкеру. — Бинди Би вы кажетесь подходящим.

— Подходящим для чего? — заинтересовался Бейкер, и Потсдорф охотно разъяснил:

— А, это у нас такие разговоры милые за ужином. Друг другу разные страшные истории рассказываем. Здесь очень давно была убита хозяйка замка, и Бинди Би хочет пойти посмотреть на следы крови.

— Довольно странное занятие, — задумчиво сказал Фредж.

— Странно, что знаменитая писательница не хочет пойти посмотреть вместе с Бинди Би. Она пишет такие ужасные вещи, и Бинди Би никогда не поверит, что Берта Мур боится вида крови, — раздался высокий голос Бинди Би, и Бейкер снова очень внимательно взглянул на писательницу.

— Простите, господа, но вы совсем не заботитесь о нашем госте, — вмешалась Вилма и протянула Бейкеру стакан с горячим глинтвейном. — Вы замёрзли. Выпейте и сразу согреетесь, а слуги пока разберутся с вашей машиной.

— С сожалению, с ней ничего нельзя сделать.

— И тем не менее мы попробуем, — громко сказал Шондер. — Райне, вы с нами?

Райне согласился сразу, но Потсдорф отказался, сославшись на то, что не может переносить холод и снег. Повелитель моды явно пришёлся бы не к месту, тем более что он совсем не расставался с Ди — Ди. Фредж также вызвался помочь.

Бейкер поставил на стол стакан с напитком, и мужчины вместе с баронессой вышли.

— Бинди Би не нравится англичанин, — оповестила всех Бинди Би, даже не удосужившись проверить, далеко ли ушли мужчины и не доносится ли до них разговор. — Он пресный и неинтересный.

— А мне он понравился, — робко сказала Ангелика.

— Бинди Би говорит вам, что у вас плохой вкус.

— А мне кажется, он заклыдывает за воротник, — поделился своими мыслями Потсдорф. — Слишком худой, и нервный какой — то.

— Как это низко — говорить о человеке за его спиной, — сказала Габи. — Если вы такой смелый, скажите ему в лицо.

— Прямо в это иронически — насмешливое лицо? Нет уж, сами говорите.

— А он мне нравится, — упорно повторила Ангелика. — И я рада, что он появился здесь, потому что…

Она запнулась, и Потсдорф подсказал:

— … потому что остальные — ослы напыщенные? Ну договаривайте. Вы же это хотели сказать.

— Бинди Би уверена, что этому англичанину здесь делать нечего, — снова подала голос певица. — Пусть мужчины отремонтируют его машину, чтобы он мог покинуть этот замок.

Потсдорф поддержал её:

— Мне этот англичанин тоже не по нутру. Действительно, пусть катится ко всем чертям. Что — то в нём не то. Слишком безупречный, прямо как фальшивка.

— Зато он не отговорился тем, что плохо переносит холод, — громко сказала Берта Мур, до этого молчавшая. — И хотите вы или нет, но и манерами вы ему явно уступаете.

— А — а, ещё одна защитница объявилась, — протянул актёр. — Подала голос.

— Слушайте, ну хватит уже, — взмолилась Ангелика. — Это не званый ужин, а домашний скандал какой — то.

За всё это время повелитель моды тискал свою собачонку и совсем не видел, что оставшиеся в зале чуть глотки друг другу не грызли.

— Вы двуличный. В лицо ему улыбались, а за спиной всякую гадость несёте, — сказала Габи.

Она с первой минуты их знакомства невзлюбила актёра и не старалась этого скрыть.

— За что вы так меня не любите? — с усмешкой спросил Потсдорф.

— Потому что надо вести себя как человек.

— Ох ты Боже мой, что я слышу?

Неизвестно, чем бы всё это закончилось, но вовремя послышались голоса, и все замолчали.

— Ну и погодка, — говорил Шонде, входя в зал. — Метёт как зимой. А вашей машинке действительно не повезло, так что придётся вам пока побыть с нами, — взглянул он на вошедшего следом Бейкера. — Да и погода совсем не та, чтобы ехать. В общем, оставайтесь, думаю, вы никого не стесните. Фрау Видер, как вы на это смотрите?

— Конечно, оставайтесь, — поспешила с ответом баронесса. — На улице настоящая зима, и я не могу отпустить вас, даже если бы машина была в порядке. Райне, вы не видели Марту? Я просила её позаботиться о комнате господина Бейкера.

— Она только что спустилась на кухню.

— Спасибо, поищу её там… Добро пожаловать, господин Бейкер, — приветливо сказала Вилма молчавшему Бейкеру. — Надеюсь, вам у нас понравится.

Бейкер молча слегка поклонился, и баронесса вышла.

Наступило молчание, если не считать, что Руппрех продолжал возиться с Ди — Ди.

Молчание прервала Габи, очень решительно сказав:

— Да какого чёрта?!

Она подошла к Бейкеру и протянула бокал с глинтвейном.

— Держите, а то на улице такой холод… Не знаю, как остальные, а я рада, что вы остались, ибо здесь одни ослы напыщенные, — и с этими словами она кинула язвительный взгляд в сторону Потсдорфа.

В зал вошёл Фредж. Берта заметила, что его не было тогда, когда мужчины вернулись после прогулки к машине. Вид у физика был очень бледный, словно он увидел призрак, и Берта, подойдя, тихо поинтересовалась:

— С вами всё хорошо? Вы очень бледны.

— А..а, что?.. — вздрогнул Фредж. Кажется, Берта отвлекла его от каких — то дум. — А — а, нет, всё в порядке… сердце только вот немного пошаливает.

— Может, вам принести что — нибудь? Лекарство какое — нибудь?

— Спасибо, не стоит. Спасибо.

Фредж поспешно отошёл, и Берта проводила его взглядом, а затем взглянула на остальных и увидела, что Бейкер очень внимательно, без улыбки, смотрит на неё.

Глава четвёртая. Ужин в зале

Баронесса скоро вернулась, и ужин продолжился. Новому участнику было предоставлено место возле хозяйки замка, и надо отдать должное, Бейкер умел вести светские беседы, а когда напитки развязали языки, и за столом стало более шумно и оживлённо, оказалось, что у англичанина прекрасное чувство юмора и прямо — таки талант рассказчика. Незаметно он завладел всеобщим вниманием, и Бинди Би это не нравилось. Она не привыкла делить внимание с кем — нибудь.

— Видела? — тихо спросил Потсдорф, поскольку места их были рядом. — Англичанин тебя обошёл.

— Англичанин! — презрительно фыркнула Бинди Би. — Бинди Би никто не может обойти. Бинди Би — великая!

— Несомненно, — поддакнул Потсдорф. — Только вот все про тебя забыли.

Бинди Би в панике огляделась.

Потсдорф был прав: все забыли о великой Бинди Би. За столом вёлся весьма оживлённый разговор, в котором места певице явно не было.

— Как это ловко у него получается, — заметил Потсдорф. — Прямо волшебник. А представь, если бы он был полицейским? Преступники раскалывались бы на раз.

— Он не похож на полицейского. Бинди Би не уверена.

— Но он из Англии, а там знаменитый Скотланд — Ярд.

— Бинди Би всё равно, что там в Англии. Бинди Би устала и идёт спать. Бинди Би не место с такими людьми, — отчеканила певица и, поднявшись, громко сказала: — Бинди Би идёт спать.

Разговор за столом стих, и Бинди Би наконец — то оказалась в центре внимания.

— А как же винтовая лестница? — поинтересовалась Берта Мур. — Вы же хотели пойти посмотреть на винтовую лестницу.

— Передумали? — спросила Габи. — Передумали. Ночь уже почти, а старые замки всегда полны тайных ходов и страшных звуков.

Бинди Би окатила их презрительным взглядом:

— Винтовая лестница никуда не денется. Бинди Би устала и идёт спать. Бинди Би надеется, что камин в её комнате горит.

— О да, конечно, — поспешила с ответом Вилма. — Марта позаботилась об этом.

— Бинди Би очень надеется, что эта неприятная старуха справилась со своей задачей.

— Ну и ну, — тихо сказал Райне.

— Вы слишком много на себя берёте, — громко сказал Шондер.

— А вы совсем не знакомы с правилами приличия, спортсмен! — ледяным голосом ответствовала Бинди Би.

Подобрав шлейф платья, она величественно направилась вон из зала.

«Дайте мне револьвер, я её застрелю», так и хотелось сказать Берте, но она смолчала и порадовалась тому, что не поддалась искушению и не высказала это вслух. Впрочем, Шондер бы не думал, а сразу сказал, что думает. Есть у него такая особенность — рубить с плеча, даже не подумав.

Берта искоса взглянула на Шондера, сидевшего рядом. Странно, ей казалось, что он младше, а сейчас она видела и морщинки у глаз, и небольшую седину в светлых висках, и опущенные уголки губ. Сколько ему лет? Тридцать пять? Сорок?

Двери в зал не были закрыты, и все услышали громкий голос Бинди Би:

— Почему в комнате Бинди Би нет шампанского и орхидей? Вы что, не знаете, что везде, где останавливается Бинди Би, должны быть шампанское и орхидеи?!

Послышался более тихий голос. Наверное, великой Бинди Би объясняли, почему в её комнате нет шампанского и орхидей.

— Бинди Би плевать на ваши объяснения! — голос Бинди Би поднялся почти до визга. — Бинди Би ясно сказала, что ей нужно, и она требует, чтобы вы, старая карга, поторопились! Вы слышите?

— Господи боже, — сказала Вилма, поспешно вставая. — Извините, ради бога извините.

И она чуть не выбежала и плотно закрыла за собой двери.

— Это уже переходит все границы, — в наступившей тишине сказала Габи. — Что она себе позволяет?

— Послушайте, вы, — резко сказал Шондер молчавшему актёру. — Если у вашей подруги нет элементарных знаний поведения на людях, так, может, избавите нас от своего общества?

— Как? — Потсдорф усмехнулся. — Дорогу замело. И потом, не думаете ли вы, уважаемый, что я отправлюсь куда — то на ночь глядя? Нет уж, терпите, будьте так добры.

Ди — Ди решила принять участие в разговоре и, встав лапками на стол, несколько раз тявкнула.

— Ой ты моя прелесть!.. — умилился повелитель моды.

Целиком и полностью занятый собачонкой, он не слышал концерта, устроенного Биндой Би.

Шондер брезгливо смотрел на собачонку. Судя по его лицу, спортсмен с большим удовольствием выкинул бы Ди — Ди не только из — за стола, но и вообще из замка.

— Собакам за столом не место.

— Вы не любите собак? — озадаченно уточнил Руппрехт.

— Терпеть не могу.

— Наверное, в далёком детстве случилась страшная история, в которой была замешана собака, — догадался Потсдорф. — Не в прошлом ли таится ваша нелюбовь к собакам?

— Как можно не любить собак? — удивился повелитель моды. — Собаки — прекрасные существа.

— Я тоже не люблю собак, — тихо сказал Фредж, весь ужин молчавший.

— И вы тоже? Наш знаменитый спортсмен также терпеть их не может.

Берта видела, как темнело лицо гонщика, как заходили желваки на скулах. Внезапно, рывком, он поднялся, резко отодвинул стул и сказав зло:

— С меня довольно! — вышел из зала.

— Зачем вы так с ним? — ахнула Ангелика, провожая спортсмена жалостливым взглядом. — Зачем?

— Слишком много мнит о себе. Ничего, это ему на пользу. Может, хоть ненадолго перестанет задирать нос, — сказал Потсдорф. — Или вы его жалеете, этого сноба?

Ангелика смутилась.

— Нет, но…

Она не договорила, сильно покраснела и, опустив голову, стала тупым концом вилки рисовать какие — то узоры на скатерти.

— Отличный ужин, — довольно сказал Потсдорф, и нервы Берты сдали. Громко сказав: «Извините», она поднялась из — за стола и вышла из зала.

Что за компания собралась сегодня за одним столом? Один так занят своей псиной, что ничего вокруг не видит. Другой только и знает, что грубить, третий постоянно всех задевает. Одна Бинди Би что стоит. Впрочем, именно с неё начинаются все проблемы. Она да актёр одного поля ягоды.

Куда ушёл Шондер? Хоть он и неприятный человек, но в его словах есть зерно правды… и Потсдорф мог бы попридержать свой длинный язык.

И раньше Берхард Потсдорф не нравился писательнице. Чувствовалась в нём какая — то фальшь, что — то тёмное, нехорошее, что отторгало, отталкивало. И сейчас, при более близком знакомстве, её первое впечатление оправдалось. Актёр оказался пустым и легкомысленным, не следил за языком и во всём поддерживал свою подругу. Иногда он выступал против, как вначале, когда они появились здесь, но сейчас он полностью на её стороне. А больше всего ему нравится задевать спортсмена, и иной раз это похоже на болезненную ревность.

Но всё же… где Шондер?

Берта прошла по коридору, заглянула в приоткрытую дверь библиотеки. И увидела спортсмена.

Он сидел в кресле, наклонившись и закрыв лицо руками. Берта быстро огляделась. Никого, коридор пуст. Неужели пришло время?

Берта сделала шаг в комнату, но тут наверху слышался визгливый голос Бинди Би, и Берта быстро отступила в коридор и поспешно закрыла дверь.

Голос Бинди Би был такой высокий, что проникал сквозь каменные стены замка. Визгливо и сварливо великая певица кого — то ругала на чём свет стоит.

И как только её пластинки раскупаются?

— И песни ваши я не люблю, — сказала Берта вслух и подскочила, когда в ответ послышалось:

— Тут я полностью с вами солидарен.

Райне, одетый в чёрный смокинг, стоял возле и улыбался.

— Вы меня напугали, — призналась Берта.

— Приняли меня за призрак?

— Насколько я знаю, здесь только женский призрак, призрак Анхелы фон Видер.

— Вы верите в призраков?

— Ну почему же… в мире есть вещи, которые человек не в состоянии понять. Я призраков ещё ни разу не видела, но не стану же из — за этого утверждать, что они не существуют… Слышите, как ругается?

Они прислушались.

Бинди Би продолжала кого — то распекать, и её голос, и без того высокий, поднялся до невообразимых высот:

— Да как вы смеете указывать Бинди Би, самой Бинди Би?!!! Нет, что за персонал здесь?! Какое убожество!.. Да не сюда, не сюда, а сюда! — взвизгнула певица, и слушатели у библиотеки вздрогнули. — Куда ставишь?! Ты что, слепая?! Не видишь, что помяла платье Бинди Би?! Господи, где оказалась Бинди Би, куда попала?!.

— Если бы это был детектив, её я бы прикончила в первую очередь, — сказала Берта, и Райне рассмеялся, а потом спросил, не знает ли она, куда ушёл Шондер.

— Наверное, у себя в комнате. Потсдорф кого угодно до белого каления доведёт.

— Вы не любите актёра.

— А за что его любить? Особого таланта у него нет, только за счёт внешности и справляется, хотя даже сегодняшний англичанин мне более по душе, чем этот актёр.

— Гляжу, на одну поклонницу у Потсдорфа стало меньше, — снова засмеялся Райне.

— А я разве говорила, что я его поклонница? — удивилась Берта. — Ничего подобного…

Послышались шаги, и она замолчала. По — прежнему бледный Фредж прошёл мимо, пожелал спокойной ночи и стал грузно подниматься по каменной лестнице.

— Он бледен, — заметил Райне.

— У него проблемы с сердцем.

— Он вам так сказал?

— А разве это не так?

Из библиотеки вышел Шондер, и Райне и Берта посторонились, давая ему пройти.

— Вы были в библиотеке?

— Вы поразительно догадливы, — презрительно взглянул на задавшего вопрос Райне Шондер, а потом, не попрощавшись, пошёл прочь, по коридору.

Удобное время было упущено, и Берта, пожелав Райне спокойной ночи, отправилась к себе. Старый сгорбленный слуга еле двигался, и Берта отпустила его, сказав, что с багажом справится сама.

Развесив в шкафу платья, она расстелила постель, подбросила полено в камин и уселась в кресло, чтобы немного почитать.

Когда она перелистнула последнюю страницу, часы показывали первый час ночи. Берта поднялась с кресла, и тут в коридоре послышались осторожные крадущиеся шаги.

Глава пятая. Утро настало

Кто так осторожно, стараясь, чтобы его не увидели и не услышали, крадётся в столь поздний час?

Берта ни минуты не раздумывала. На цыпочках она прокралась к двери и прислушалась. Шаги удалялись, и девушка, выждав ещё несколько мгновений, приоткрыла дверь и выглянула.

Высокий худой человек в тёмном плаще как раз завернул за угол, и Берта, поколебавшись, выскользнула в полутёмный, освещаемый бра, коридор, и по — прежнему на цыпочках отправилась за человеком.

Очень подозрительно, когда в ночной час человек в плаще гуляет по замку.

Но не успела Берта сделать и несколько шагов, как в коридоре послышалось посвистывание. Кто — то насвистывал популярную песенку, идя прямо в её сторону.

Кто не спит так поздно?

Не спал Лоуренс Бейкер. Идя лёгкими шагами по коридору, он тихо насвистывал песенку, а увидев не успевшую спрятаться в комнате Берту, удивился:

— Это вы? Что вы делаете здесь?

— А вы? — ответила Берта. — Тоже не спится?

— Не спится. Засиделись в библиотеке. А вы, наверное, всё книги свои читаете? — поинтересовался Бейкер, и Берта холодно заметила:

— Мне показалось, или в вашем голосе слышатся язвительные нотки?

— Нет — нет, что вы, что вы! Как я посмею?

— Вам не нравятся детективы? — уточнила Берта.

— Что вы, детектив я люблю. Если он качественный.

— Но не любите, если его пишет женщина.

— Если женщину зовут Агата Кристи, то — пожалуйста.

— Ну конечно, она ваша соотечественница… Вам не кажется, что сейчас неподходящее время для бесед? — поинтересовалась Берта. — Может, ваше недовольство детективом вы выразите завтра, при солнечном свете?

— Извините, я не хотел вас обидеть, — смутился Бейкер.

— Просто я не люблю темноту. До свиданья, мистер Бейкер. Приятных вам снов.

Её холод смутил Бейкера. Кажется, он даже хотел извиниться, но Берта закрыла дверь перед самым его носом.

Солнце пыталось пробиться сквозь толстые портьеры, когда Потсдорф проснулся. Часы показывали двенадцать.

Обычно Потсдорф вставал гораздо раньше, но вчера в библиотеке он переборщил с вином, и теперь голова просто раскалывалась.

Актёр попытался сесть и застонал от вспышки боли.

Несколько минут он сидел, не шевелясь, держась за виски. И зачем надо было так пить?

В дверь осторожно постучали.

— Да, — буркнул Потсдорф.

— Вы уже проснулись, герр Потсдорф? — послышался голос дворецкого.

— А кто тебе отвечает? Призрак Анхелы фон Видер? — огрызнулся актёр, потирая ноющие виски. — Почему не разбудил раньше?

— Я пытался, но вы не отвечали. И… простите, храпели так, что я испугался, как бы вы не разбудили весь замок.

«Скотина», — мысленно выругался Потсдорф, а вслух громко сказал, по — прежнему морщась от боли:

— Принеси мне что — нибудь освежающее. И яйца всмятку. Ты всё понял?

— Да, господин. Вам сколько?

— Целую тарелку. Или лучше кастрюлю.

За дверью задумчиво замолчали, и Потсдорф понял, что его шутку не оценили.

— Остолоп, три яйца, три. А то действительно кастрюлю мне притащишь, — раздражённо сказал он. — Бинди Би поднялась?

— Фройляйн Бинди Би ещё спит.

— Она всегда поднимается после обеда. А где хозяйка данного заведения?

— Она проверяет документы, герр Потсдорф.

— Всё ясно. Все уже поднялись.

— И давно, герр Потсдорф. Я вам ещё нужен? — помолчав, спросил дворецкий.

— Нет, топай за яйцами. Да побыстрее.

— Слушаюсь.

Действительно, все уже давно поднялись. В этом Потсдорф убедился, спустившись вниз. Присуствовали все, кроме Бинди Би. Был даже их вчерашний гость, Лоуренс Бейкер.

— Слышали новость? — обратился к вошедшему Потсдорфу повелитель моды, на секунду оторвавшись от своей любимой Ди — Ди. — Буран занёс все дороги, телефонные провода оборваны, так что мы отрезаны от всего мира. Представляете?

— Прямо как в классических детективах, — заметил Шондер и кинул взгляд на Берту Мур, стоявшую в компании Райне у окна.

— И как долго мы будем здесь торчать? — уточнил Потсдорф.

— Пока до нас не доберутся и не расчищат дороги.

— Час от часу не легче, — раздражённо выдохнул актёр и упал в кресло. — Первоклассная ловушка, нечего сказать. В лучших традициях Агаты Кристи. Осталось кого — нибудь пришлёпнуть, и дело в шляпе.

— Что вы такое говорите, — неприязненно заметила Габи.

— Я просто следую примеру нашего любителя говорить прямо и без утайки, — и Потсдорф кинул взгляд на спортсмена. — Хотя, если не дай бог свершится преступление, нам нечего опасаться. Среди нас знаменитая писательница, которая на раз раскроет любое убийство.

— Лучше бы поучились играть на экране, чем надоедать всем своим присуствием, — резко сказал Шондер.

Потсдорф удивлённо вскинул брови.

— Да что вы говорите? Поучиться таланту? А вам не мешало бы иной раз придерживать язык.

— Господи, как мне это надоело! — раздражённо сказала Габи, поднимаясь. — Вчера, сегодня. Может, хватит? Из — за вас нервы на пределе. Мы приехали сюда развлекаться, а не слушать ваши перепалки… Я пойду подышу свежим воздухом, — повернулась она к Руппрехту, и тот рассеянно кивнул, почёсывая собачонку за ухом.

— Я с вами, — вскочила с кресла Ангелика.

— Ну куда вы, куда, — лениво бросил Потсдорф. — Слышали, всё занесло снегом. Куда вы пойдёте?

— Слуги расчистили возле замка, так что мы лучше прогуляемся, чем будем слушать ваши остроумные реплики, — сказала Габи, взяла Ангелику под руку, и они вышли.

— Пожалуй, я тоже пойду, — нарушила молчание Берта и вышла из гостиной, провожаемая взглядами Райне и Бейкера.

— Ещё одна прекрасная нимфа бежит, оставив нас в одиночестве, — прокомментировал Потсдорф и повернулся к Бейкеру. — Кстати, вы вчера так и не сказали, как оказались здесь. Какого чёрта делает англичанин в Германии?

— Дела, — уклончиво ответил Бейкер.

— Да неужели? Очень странно.

— Странно иметь дела в Германии?

— Слушайте, вы уже надоели. Пожалуй, я тоже пойду подышу свежим воздухом, — сказал Шондер и быстро вышел из гостиной.

— Вам ужасно будут рады там, на улице, — крикнул вслед Потсдорф и поинтересовался у вошедшего дворецкого, который держал в руках поднос с блюдом, прикрытым металлической крышкой: — Эй, ты, как тебя там, где мои яйца?

— Я принёс их, герр Потсдорф.

Потсдорф приподнял металлическую крышку, прикрывавшую блюдо с яйцами, и подозрительно уточнил:

— Они вкрутую?

Во взгляде дворецкого промелькнула растерянность.

— Вы просили всмятку, герр Потсдорф.

— Ну а теперь я хочу вкрутую, — сердито ответил Потсдорф, кидая крышку на поднос. — Чтоб через пять минут были. Ты всё понял?

— Но это невозможно, герр Потсдорф. Вкрутую варят десять минут.

С минуту Потсдорф смотрел на невозмутимого дворецкого, а потом сказал раздражённо:

— Ты мне надоел. Ладно, чтобы через десять минут яйца были здесь.

— Слушаю, господин, — спокойно сказал Хельмут и степенно вышел.

— Если случится убийство, я первый обвиню его, — сообщил Потсдорф и сказал повелителю моды: — Никогда не любил дворецких. Они вечно вынюхивают. Что вы думаете по этому поводу? — обратился он к Фреджу, который всё это время читал книгу, не проронив ни слова.

— Никогда не думал об этом, — ответил физик, не поднимая глаз от книги.

— Подумайте, подумайте, и никогда не берите к себе в дом дворецкого… А что баронесса? Она не представала пред вашими очами, не приветствовала с добрым утром?

— Всё это вы благополучно проспали, потому что слишком много выпили вчера, — тихо заметил Райне.

— Ну да, я выпил. И что такого? Можно подумать, нельзя. Эй ты, дворецкий, тебя только за смертью посылать! — закричал Потсдорф, и Руппрехт чуть не выронил собачонку из рук.

— Господи, нельзя потише? Ди — Ди не любит шума.

— Да мне плевать, что ваша вшивая собачонка любит, а что терпеть не может…Эй, ты, дворецкий!! — ещё громче закричал актёр. — Какого чёрта?! Где тебя носит, исчадие ада? Дворецкий!!

— Его зовут Хельмут, — сказал Райне и вышел.

Ещё немного, и смазливое лицо актёра претерпело бы некоторые изменения, но Райне удалось сдержаться.

Свежий воздух — вот что ему нужно.

Надев пальто, Райне вышел из замка.

Глава шестая. Прогулка по снегу

Габи, Ангелика и Берта медленно прохаживались по прочищенной узенькой дорожке. Сначала разговор не клеился, но потом Берта бросила несколько слов, Габи ответила, и завязался разговор, в который постепенно вступила и Ангелика, оказавашаяся очень застенчивой девушкой, не смотря на свою популярность и красоту.

Вокруг было красиво. Первый снег укрыл просторы, небо было синим, и ярко светило солнце. Всё это напоминало пейзаж с фотографий горных курортов.

Разговаривали обо всём. Ангелика рассказала, как попала в модельный бизнес, Габи поведала, как давно и верно служит Руппрехту, а потом они заинтересовались дальнейшими планами Берты: как долго ждать нового захватывающего детектива? Но Берта оказалась крайне скупа и сказала, что в данный момент думает о том, как бы отдохнуть, не наталкиваясь на Потсдорфа.

Этого хватило, чтобы Габи стала язвительно высказываться насчёт актёра.

— Потсдорф! Никогда не нравился мне такой тип — и не зря. Всегда казалось, что он ненастоящий. Вам так не казалось? — повернулась Габи к Ангелике, и та смущённо призналась:

— Я всегда ходила на все его фильмы. Мне он очень нравится.

— Все его фильмы!.. Очень нравится!. Какие все его фильмы? Один фильм, в котором роль никакая. Вы видите, какой он на самом деле? Честное слово, этот грубый спортсмен нравится мне больше, чем Потсдорф.

— Он слишком грубый, — неуверенно сказала Ангелика.

— Зато правду в лицо говорит, а не капает ядом, как Потсдорф. А эта Бинди Би… — неприязненно сказала, помолчав, Габи. — Иногда мне её придушить хочется. Возомнила себя центром вселенной, а ничего, кроме внешности, нет. Слышали её так называемое творчество? Это же не пение, а кошачий вой.

— Вам на язык лучше не попадаться, — заметила Берта.

— Я очень терпеливый человек, но всякому терпению приходит конец. Эта парочка вывела меня из себя.

— А мне очень нравится Райне, — смущаясь, сказала Ангелика.

— Райне? Единственный нормальный человек. Ну, ещё физик, но он большей частью молчит или читает. А вам тоже нравится Райне? — спросила Габи у молчавшей Берты. — Ведь нравится?

— С чего вы так решили? — помолчав, сказала Берта.

— Просто. Может, он вам и не нравится, но вот то, что он выделяет вас среди остальных, это понятно сразу. Он постоянно возле вас.

— Он хорошо воспитан.

— Ну, не знаю, не знаю, — не стала спорить Габи. — Может, так и есть. Он действительно очень хорошо воспитан. И выглядит импозантно. Седина ему к лицу.

— А как же Бейкер, этот англичанин? — спросила смущённо Ангелика. — Мне он кажется симпатичным.

— Не мой тип. Слишком худой.

— А какой ваш?

Габи не ответила, а вместо этого сказала, что если ещё раз услышит какую — нибудь реплику Потсдорфа, то наденет ему на голову кастрюлю с супом.

— И плевала я на Бинди Би! А если и она сунется, то получит сполна…

Она замолчала, увидев подходящего к ним Райне.

— Решили составить нам компанию? — с улыбкой спросила Берта, когда Райне подошёл.

— Если не помешаю.

— Нисколько.

Габи многозначительно посмотрела на Ангелику, и та почему — то покраснела и тихо сказала, что она совсем не против, чтобы Райне был здесь.

— Тоже решили подышать свежим воздухом? — со значением сказала Габи, и Райне понял, что она имела в виду.

— Решил последовать вашему примеру.

— Ну и правильно. Нечего там делать. И если бы герр Руппрехт не рвался так в этот замок, я бы ни за что сюда не поехала.

— Вам не нравится Видер?

— Не люблю замки. Они навевают на меня тоску. Тем более что все замки сопровождают легенды и призраки, а я не люблю того, что не могу объяснить.

— А мне понравилась легенда Анхелы фон Видер, — тихо сказала Ангелика.

В компании Райне она совсем смутилась и шла, опустив глаза, постоянно краснея. Берта успокаивающе взяла её под руку, и Ангелика благодарно взглянула на неё.

— А я не люблю историй с плохим концом. Ведь они оба погибли, были убиты. Что же тут красивого? Они должны были жить долго и счастливо, а не погибнуть в самом расцвете лет.

— Такова легенда, и с этим ничего не поделаешь, — сказал Райне.

— Кстати, а здесь, в замке, есть портрет Анхелы фон Видер? — задумчиво спросила Берта. — Я хотела бы на неё посмотреть.

— Я была в картинной галерее, но быстро ушла оттуда: там темно, а я не люблю, когда на меня смотрят портреты. Кажется, что они вот — вот заговорят, — и Габи передёрнула плечами. — Наверное, я слишком впечатлительная… Скажите, а вы давно знакомы с баронессой фон Видер? — внезапно спросила она Райне.

— С Вилмой? С двадцать первого года. Ей тогда было шесть, мне на год старше.

— С двадцать первого года? Значит, вы были на войне? — уточнила Габи.

— Был, — кратко сказал Райне, и по его тону стало ясно: на эту тему он говорить не собирается.

Габи поняла это и замолчала, а Берта задумчиво взглянула на Райне.

— Смотрите, баронесса, — вдруг сказала Ангелика.

К ним спешила Вилма, которая, подойдя, сразу же заговорила:

— Представляете, что я сейчас узнала?.. Оказывается, сегодня юбилей у нашего физика, Франца Фреджа.

Габи и Берта переглянулись.

— Юбилей? Люблю праздники, — обрадовалась Ангелика. — Будет шикарный ужин?

— Да, моя дорогая, я собираюсь сегодня дать прекрасный ужин в его честь. Он это заслужил.

— Насколько я слышал, Фредж не любит шумихи вокруг себя, — сказал Райне, и Вилма озадаченно посмотрела на него:

— Вы думаете? Нет, что ни говорите, а я устрою ужин. Ему будет приятно, я это знаю, ведь это в его честь… Ох, голова кругом, — жалобно простонала баронесса, схватившись за голову. — Эта певица, Бинди Би, только встала, а уже успела довести до белого каления абсолютно всех. Представляете, она потребовала трюфели в ванильном соусе. Где я найду ей трюфели?

— Звёзды эстрады — они такие, — с улыбкой сказал Райне.

— Вам смешно, Рудольф? — негодующе вопросила Вилма. — Очень рада, что хоть кому — то весело, а вот я совсем вымоталась. А ведь всего лишь второй день пошёл. Как я выдержу эту неделю? Никогда больше не буду связываться с людьми из музыкальной среды, никогда, клянусь!..

— А я рад, что приехал именно в эти дни, — сказал Райне. — Я многое бы потерял, если бы не навестил вас.

При этих словах Габи снова многозначительно посмотрела на Ангелику, а потом незаметно кивнула на Берту.

— Кстати, Вилма, у вас же есть портрет вашей прапрапрабабки? — вдруг спросил Райне.

— Анхелы? Зачем вам?

— Не мне. Гостьи горят желанием увидеть её портрет, — и Райне с улыбкой взглянул на девушек.

— О нет, нет, меня сюда не приплетайте, — запротестовала Габи. — Я же ясно сказала, что не люблю историй с плохим концом. Нашей знаменитой писательнице это будет интересно, и Ангелике тоже, но меня увольте. Нет — нет — нет.

— К сожалению, даже если я бы и хотела, то не смогла бы вам показать портрет, поскольку его нет в нашей фамильной галерее, — с сожалением сказала Вилма. — При жизни Анхелы Лонер запретил писать с неё портреты, так что ничем не могу помочь.

У Ангелики вырвался разочарованный вздох. Да и Берта, признаться, тоже была разочарована.

— Ни одного портрета? Гравюры?

— К сожалению, ничего, — вздохнула баронесса.

— Вот вам и финал всей этой истории, — заметила Габи. — От Анхелы фон Видер осталась только легенда.

— Не забывайте, есть кровавые пятна у старой винтовой лестницы, — напомнила Берта.

— Вы хотите пойти посмотреть? Бинди Би прямо рвётся туда, да никто не хочет её сопровождать. Кстати, господин Райне, почему вы не захотели сопроводить нашу великую певицу? — насмешливо поинтересовалась Габи.

— Не люблю кровь.

— Вы её боитесь? Вы, мужчина? Мужчина боится вида крови — это просто смешно, — всё так же насмешливо заметила Габи.

— Я слишком часто видел, как она проливалась, — сказал Райне, и было в его голосе нечто такое, от чего Габи прекратила свои расспросы и насмешки.

Глава седьмая. Тайна была раскрыта

Бинди Би наконец соизволила подняться. В этом они убедились, стоило вернуться с заснеженной улицы. Высокий голос певицы разносился по всему замку. И, как уже стало всем понятно, она снова была чем — то недовольна.

На этот раз великой певице показалось, что её одеждой недостаточно занималась прислуга. Платья не выглажены, туфли не начищены. Бинди Би устроила настоящий спектакль, и слуги сбились с ног, пытаясь угодить капризной певице.

Потсдорф вёл себя не менее вызывающе. Развалившись в уютном кресле в библиотеке, он попивал прекрасное вино из многовековых запасов фон Видер и сыпал ядовитыми репликами.

Вилме фон Видер хватило двух дней, чтобы пожалеть о приглашении Бинди Би и Потсдорфа. О, если бы она знала, что это за люди, сто раз бы подумала, прежде чем пригласить кого — либо из этой несносной парочки.

— Я не выдержу, Марта, — жаловалась она. — Я не вынесу этого. Боже мой, от этих людей шуму столько, сколько нет и от целого полка солдат!

— Не повезло вам, баронесса, — сочуствующе сказала Марта.

— Да я сама написала им приглашения — вот этими руками написала!.. И очень хотела, чтобы они прибыли. И вот они здесь, а ничего, кроме головной боли и зверского шума, от них нет.

— Актёр постоянно задевает Шондера, а этот господин никогда не отличался терпением, — припомнила Марта, и Вилма всплеснула руками:

— Карл Шондер! Честное слово, он мне нравится, хоть и грубоват, и резок.

— А ещё Потсдорф пытается вывести из себя герра Райне, но Райне ведёт себя как подобает: ни разу не поддался на его провокации.

О, в Райне она уверена как в самой себе. Единственный человек, на которого можно положиться, кому она доверяет и верит. А ещё Марта, верная, добрая, старая Марта, которая никогда её не покидала. Кроме тех страшных огненных лет, когда война полыхала по всей планете. В те страшные годы им всем пришлось оставить замок и скрываться, и какое счастье она испытала, когда вернулась и увидела, что замок остался цел!..

Вилме стало интересно: а что думает Марта о приглашённых? Какое составила о них мнение?

— Вам это интересно? — недоверие звучало в голосе старой женщины.

— Конечно! Вы же знаете, мне всегда было интересно ваше мнение.

— Ну, я не знаю… — растерянно сказала Марта, собираясь с мыслями. — Карл Шондер мне не нравится. Он мог бы быть и повежливее. Руппрехт слишком носится со своей собачкой и не видит ничего, кроме неё. Франц Фредж, физик, очень умный человек, и спокойный — ничто его не выводит из себя. Райне — образец того, как нужно себя вести и что говорить.

— А наш гость из Англии? Как он вам?

— Что — то в нём не то, — задумчиво сказала Марта. — Что — то не так в нём, а что — не пойму.

— Не то? Что — не то?

Марта не могла объяснить. С той минуты, как Бейкер появился на пороге, она держалась с англичанином настороженно и не спешила вести откровенные беседы. Какой — то он слишком: слишком галантный, слишком уверенный в себе, слишком воспитанный. Всё слишком. Это вызывает сомнения и даже подозрения.

— Вы забыли о Потсдорфе, — напомнила Вилма, слушая с большим интересом.

— Отвратительный человек, как и его подруга. Столько невежества, чванства, самолюбования!.. И он, и она любят унижать людей, ведут себя вызывающе, словно весь мир крутится вокруг них.

— Как я выдержу эти две недели — одному Богу известно, — вздохнула Вилма и спросила с любопытством:

— А как вам женская половина приглашённых?

Марта призадумалась.

— Девушки?.. Очень милые, особенно Ангелика. Прелесть что такое. Помощница Руппрехта очень красива и, судя по всему, отлично воспитана, ну а знаменитая писательница весьма эффектна. Правда, я не ожидала, что она так молода. Почему — то мне казалось, что человек, пишущий столь зрелые, полные книги, должен быть уже пожилым, повидавшим многое, умудрённым. А оказалось, что Берта Мур — молоденькая девчушка, кстати, не очень — то и разговорчивая.

— Я тоже это заметила.

— А ещё она не любит говорить о своих книгах.

— Может, ей не нравится то, что она пишет? Такое бывает, и довольно часто.

— Так или иначе, но она держится особняком и старается пореже отзываться о своих книгах, — заметила Марта.

Затем они заговорили о праздничном ужине, который должен был состояться сегодня и к писательнице не возвращались.

Эффектно разместившись на тахте, обитой тёмным бархатом лилового цвета, Бинди Би пыталась читать, но поскольку не была к этому приучена, то это занятие очень скоро ей наскучило, и, уронив книгу прямо на ковёр, Бинди Би стала искоса поглядывать на Потсдорфа.

Великая певица пребывала в раздражённом состоянии. Ей не нравились ни замок, ни баронесса, ни слуги, — наглые людишки, которые желают сжить её со света! — ни приглашённые. Бинди Би привыкла, что всегда находится в центре внимания, а тут, похоже, никто не собирается падать ниц и целовать подол её платья.

Бинди Би надеялась на Потсдорфа. Она надеялась, что он заметит её состояние, спросит, что случилось, и тогда она сможет вылить весь ушат помоев, что успел накопиться за два дня пребывания в замке. О, она всё расскажет, абсолютно всё! Пожалуется и на замок, и на баронессу, и на этих несносных девчонок, что уже успели сдружиться и теперь ходят неразлучной троицей, и на Райне, что не соизволил сопроводить её к винтовой лестнице, и на этого придурковатого модельера, который со своей шавкой чуть ли не целуется, и на физика, который только и знает, что корчить из себя умного, и на этого длинного англичанина, который явился в замок как к себе домой, хотя его никто не звал.

Ярость и раздражение клокотали в Бинди Би, и она искала только повод, чтобы всё это вылилось наружу. Она кидала красноречивые взгляды на Потсдорфа, но актёра гораздо больше интересовало тёмно — красное, подобно крови, вино, что плескалось в его хрустальном бокале на длинной тонкой ножке, увитой красивым орнаментом.

— Потрясающе, просто потрясающе, — пробормотал Потсдорф, смакуя маленькими глотками. — Просто потрясающе!..

Бинди Би не выдержала. Она чуяла, что ещё чуть — чуть — и рискует подавиться желчью.

— Берхард, ты что, ничего не видишь? — сердито спросила певица.

— А что такое? — поинтересовался лениво Потсдорф, не отрываясь от дегустации вина.

— Бинди Би на грани!

— Ты всегда на грани.

— А ты пьёшь зато, — не осталась в долгу Бинди Би.

Презрительно скривив губы, она смотрела, как он пьёт, потом не выдержала:

— Ты что, совсем не видишь, что творится в душе Бинди Би?!

— А она что, есть? — спокойно отреагировал Потсдорф на такой крик души.

— Скотина! — прошипела певица.

Она искала, чем бы запустить в Потсдорфа, но ничего подходящего не было. Взгляд упал на валявшуюся на ковре книгу, и Бинди Би, нагнувшись, схватила увесистый том, размахнулась и швырнула в актёра.

Стрелка из певицы явно не получилось бы: даже с такого расстояния Бинди Би промазала, и том ударился об книжный шкаф, стоявший за спиной Потсдорфа.

— Промазала, — спокойно сказал Потсдорф, не отрываясь от вина. — А не пила вроде.

— Скотина! — повторила Бинди Би. — Какая же ты скотина!

— Не потому ли нам так хорошо вместе? Мы одного сорта ягоды. Два сапога пара: ты и я.

Бинди Би не понравилось сравнение с сапогами. Насупившись, она смотрела на развалившегося в кресле Потсдорфа и не могла найти слова, чтобы как можно лучше охарактеризовать своего кавалера.

— Бинди Би думает, что ты настоящая скотина, — наконец сказала она.

— Я очень рад, что ты умеешь думать.

Бинди Би замолчала, а потом раздражённо заговорила о том, что ей ничто тут не нравится. И замок тёмный — а он прекрасно знает, как она не любит темноты! — и хозяйка совсем не печётся о своих гостях, а её слуги вообще сущее наказание, ничего в их головы не вобьёшь, знай по — своему всё делают. И что это такое: впускать совершенно незнакомого человека, не спросив документы? А если это убийца?

— Ты перечитала детективов, — заметил Потсдорф.

— Ничего Бинди Би не перечитала! Бинди Би терпеть не может читать, — склочно ответила Бинди Би. — Но ей непонятно, почему этот противный англичанин всё ещё здесь. Буран закончился, утро наступило, и пора ему сваливать.

— Ну куда он свалит, если все дороги занесло?

— Как занесло?

— Проснулась, — сказал Потсдорф, глядя на вытянувшееся лицо Бинди Би. — Утром стало известно, что все дороги занесены, телефонный провод оборвался под тяжестью снега, так что придётся ждать, когда придёт помощь. А учитывая, что телефон не работает, неизвестно, когда мы уедем из замка. Вот так — то, дорогуша, — закончил Потсдорф и отпил вина.

Несколько минут Бинди Би молча смотрела на него, а затем взяла с журнального столика журнал мод и стала раздражённо его перелистывать.

Но последнее слово должно было остаться за ней.

— Бинди Би ненавидит этот замок и ждёт той минуты, когда навсегда его покинет, — сказала она склочно.

— Всенепременно, — ответил Потсдорф.

То, что вечером состоится праздничный ужин в честь Фреджа, держалось в секрете от виновника, но не от остальных, которых предупредили, что это сюрприз, и Фреджу незачем об этом знать. Ангелика пришла в восторг: она обожала сюрпризы, и глядя, как она совсем по — детски радуется, Шондер скривил губы: господи, да она же совсем девчонка.

Повелитель моды тоже был в полном восторге, который выразил в манере своего гения: чуть ли не засюсюкал Ди — Ди до смерти.

— Праздничный ужин? Прекрасно, — сказал Райне.

— Вы любите праздники? — переборов смущение, спросила его Ангелика. — Я их обожаю.

Услышав это, Шондер быстро покинул гостиную, ибо понимал, что если пробудет здесь хоть минуту, то не сдержится и сорвётся. Юная модель зверски его бесила: своей наивностью, восторженностью, молодостью, и Шондер иной раз сдерживал себя, чтобы не нагрубить этому наивному созданию.

— Наш спортсмен как всегда не в духе, — прокомментировал столь внезапный уход Потсдорф.

— Бинди Би не любит, когда праздничный ужин не в её честь, — громогласно заявила Бинди Би.

Если бы здесь был Шондер, он бы ответил очередной колкостью, но его не было. Однако была Габи, и она незамедлительно откликнулась:

— А всем абсолютно всё равно, что любит Бинди Би. Можете идти и повеситься.

— Бинди Би не давала право голоса, — свысока сообщила певица.

— А мне и не нужно.

Потсдорф с интересом смотрел на Г аби, и, улучив момент, когда все были заняты подробностями предстоящего ужина, сказал девушке:

— Восхищаюсь вашей смелостью. Не всякий рискнёт противостоять Бинди Би.

— Оставьте ваше восхищение при себе, — был резкий ответ, и Габи отошла от него и подошла к Ангелике и Берте, где стала тихо говорить с ними, и Потсдофр заподозрил, что она передаёт его слова. Впрочем, зачем она ему? Кто она и кто он? Негоже королю обращать внимание на плебеев и общаться с ними.

Потсдорф судил по себе. Габи даже и не думала передавать его слова. Разговор вообще вёлся ни о нём, а о нарядах, что будут надеты на праздничный ужин.

— У меня есть такое красивое голубое платье с широкой юбкой и шлейфом, — рассказывала Ангелика. — Я надеваю его только в исключительных случаях. А вы что наденете, Габи? Наверное, у вас шикарнейший наряд от вашего патрона?

— Угадали, — ответила Габи и повернулась к стоявшему неподалёку Бейкеру: — Надеюсь, вы будете на ужине?

— Деваться некуда. Дороги занесены снегом, так что заранее прощу прощения за свою непрошенную компанию, — улыбнувшись, сказал Бейкер.

— Ну что вы такое говорите, — сердито сказала Габи. — Даже думать так не смейте. Сегодня у нас торжество, и я не хочу, чтобы вы так думали.

— Больше не буду, — засмеялся Бейкер.

Ужин ждали с нетерпением. Побаивались, что Бинди Би из вредности расскажет Фреджу, но певица свысока заявила, что Бинди Би не нужны ни ужин, ни сам физик, и все надеялись, что не увидят её на ужине, но она явилась — в мехах, в бриллиантах и в сарказме.

Фредж был слишком погружён в свои тяжёлые мысли. Что — то мучило его: лицо то мрачнело, то хмурилось, а сам физик был как на нервах. Берта видела это, поскольку наблюдала за ним. А что, если именно его она видела сегодня ночью?. Только вот зачем Фреджу разгуливать по замку в ночной час? Да ещё одетым так, словно он только что вернулся откуда — то? Да и фигура у него не та, и рост — ночной гость был высок и худ… Но что происходит с Фреджем? Он и раньше был молчалив, а сейчас из него слова не вытянешь. Что изменило его так? Тревожило сердце или здесь что — то другое?

— С ним что — то происходит, — послышался голос за спиной, и Берта вздрогнула и обернулась.

Райне стоял за её спиной и, как и она, не сводил глаз с физика.

— Происходит с кем? — машинально спросила Берта.

— За кем вы с самого утра наблюдаете. С Фреджем.

Неужели это так заметно?

— Вы следите за мной? — несколько агрессивно спросила Берта. — Что вам от меня нужно? Почему вы постоянно оказываетесь рядом?

К ним подбежала Ангелика. Платье на ней действительно было очень красивое, пригодное скорее на приём к английской королеве, чем на праздничный ужин.

— Сейчас придёт баронесса, — радостно выпалила Ангелика. — Чуть — чуть задержалась на кухне. Интересно, какое у Фреджа будет лицо, когда он всё узнает?

— Пока оно у него очень бледное, — сказал Бейкер.

Он находился неподалёку и слышал весь разговор.

— И я согласен с вами, — повернулся Бейкер к Райне. — С этим человеком действительно что — то происходит.

— У него больное сердце.

— Кто вам это сказал? — быстро спросил Бейкер.

Берта пожала плечами.

— Он сам.

— Никогда не слышал, чтобы он жаловался на сердце, — задумчиво сказал Бейкер. — Очень странно.

В зал вошла празднично одетая Вилма фон Видер. Шум разговора сразу стих, и все повернулись к ней. Только Бинди Би рассеянно обмахивалась маленькой блестящей сумочкой и скучающе смотрела по сторонам.

Все собрались вокруг баронессы и стали ждать, когда праздничный ужин будет торжественно открыт.

— Дамы и господа, — сказала Вилма, улыбаясь. — Сегодня у нас праздник. Сегодня день рождения талантливого человека, гениального, (со стороны Бинди Би послышалось презрительное фырканье), замечательного Франца Фреджа. Поздравляем!..

Фредж был погружён в мысли и вздрогнул, услышав своё имя. Растерянно смотрел он на собравшихся вокруг него, а со всех сторон сыпались пожелания долгих лет, удачи и других великих открытий.

— Пью за вас! — сказал Потсдорф, поднимая бокал, и залпом выпил.

Потом были танцы. Танцевали все, даже повелитель моды, чем очень всех удивил. Ради этого он оставил свою любимую Ди — Ди и пригласил на танец Габи.

Создавать одежду повелитель моды мог, а вот танцевать не умел совершенно. Каждую минуту он наступал на ноги, путался, извинялся — и всё повторялось сначала. Но Габи терпела и даже улыбалась.

Райне сначала пригласил на танец Вилму, и как та ни отговаривалась, всё же вывел её в круг. Танцевали они прекрасно и смотрелись вместе чудесно.

Ангелика же боялась оплошать и очень испугалась, когда Райне подошёл к ней и пригласил на танец. Модель что — то залепетала смущённо, покраснела, и Берта видела, как осторожно она шла в танце с Райне.

Сама Берта танцевать умела, но не любила, и танцам предпочла разговор с баронессой.

Вилма фон Видер после неожиданного танца словно сбросила десяток лет. В глазах появился блеск, на щеках цвёл румянец. Она рассказывала Берте, как проходили балы в замке в начале века, когда к ним подошёл Бейкер и пригласил Берту на танец.

— Я не танцую, — покачала головой Берта.

— И всё же, — ответил Бейкер и протянул руку.

— Идите, идите, — сказала с улыбкой баронесса.

Берта медлила. Бейкер ждал, продолжая протягивать руку, и Берта неохотно вложила пальцы в его ладонь.

Они молча танцевали.

— Прекрасный вечер, — нарушил молчание Бейкер и взглянул на неё. — Не находите?

— Обычный вечер, — скупо уронила Берта.

— Вы всегда так разговорчивы?

— Если вам не нравится, можем прекратить танец.

— С вами не забалуешь, — улыбнулся Бейкер.

Берта молчала. Она надеялась, что он замолчит, но Бейкер не оправдал её надежд и заговорил снова:

— Вот уж никогда бы не подумал, что время так меняет людей.

Берта недовольно посмотрела на него:

— О чём вы?

— О том, как быстро меняются люди. К примеру, из пожилой известной писательницы превращаются в молодую красивую девушку. Чудеса да и только.

У Берты пересохло в горле. Она хотела сказать — и не могла. Хотела отвести взгляд — и словно зачарованная смотрела в его глаза.

Словно сквозь сон она услышала:

— Вы не Берта Мур. Берта Мур приходится мне тёткой, и именно у неё вы украли её именное приглашение. Так что скажите мне ваше настоящее имя, и зачем вы пробрались под чужим именем в замок?

Глава восьмая. Пистолет, жаждущий выстрелить

Берта попыталась вырваться, оттолкнуть его от себя, но Бейкер очень крепко держал за запястья и смотрел всё тем же тяжёлым взглядом.

— Кто вы? — повторил он. — Как ваше настоящее имя? Тётке вы назвались вымышленным именем. В газете, которую вы назвали, вы уже давно не работаете. Кто вы и зачем так рвались сюда?

— Это вас ваша тётка за мной послала? — процедила сквозь зубы Берта.

— Именно. Чтобы вы не наделали глупостей. Так кто вы?

— Пустите меня!..

— Сначала я узнаю, кто вы. Почему вы решили назваться Бертой Мур? За кем пробрались в замок? Что вам нужно?

— Отпустите.

— Пока не скажете, кто вы и что вам нужно.

— Вы мне делаете больно!

— Ничего, потерпите. Кто вы?

— Не ваше дело! — огрызнулась Берта.

— Извините, очень даже моё. Вы назвались именем моей тётки…

— Надоели со своей тёткой! Можете ею подавиться. Вам что, жаль поделиться её именем? Я не собиралась красть её славу.

— О да, и этим вы непременно заслужите моё прощение, — процедил Бейкер и слегка встряхнул Берту. — Говорите, кто вы? Ну?

Берта упрямо молчала.

— Придумываете очередную ложь? Не стоит. Я сразу пойму, что вы врёте.

— И не собираюсь врать, но даже если я скажу своё настоящее имя, вы не поверите. Да и незачем вам знать, — зло сказала Берта и рванулась из рук Бейкера, но тот успел её перехватить.

— Вы никуда не пойдёте!..

— Посмотрите, посмотрите, — вскрикнула Ангелика, и Райне проследил за её испуганным взглядом.

Что — то не ладилось у Берты и Бейкера. Они не танцевали, а стояли, вцепившись друг в друга. Но нет, она хочет уйти, а он удерживает её, держа за запястья.

— Что там происходит? — встревоженно спросила Ангелика.

— Извините, — сказал Райне, оставил Ангелику и стал пробираться сквозь танцующие пары.

Навстречу ему шла бледная, со вздёрнутым подбородком Берта.

— Я приглашаю вас на танец, — сказала она, и не успел Райне что — либо понять или согласиться, а Берта уже вела его в круг, и Райне ничего не оставалось, как подчиниться.

Танцевала Берта молча и хмурила брови, но Райне отметил, что танцует она прекрасно. Но молчание становилось невыносимым, и нужно было бы нарушить его, но Райне молчал.

Он заметил, что Берта старается держаться подальше от Бейкера, который прохаживался вокруг танцующих, и лицо у него было крайне насмешливое. Он не спускал глаз с Берты и напоминал кота, который охотится за мышью.

— Что — то случилось? — спросил тихо Райне.

— Ничего не случилось, — с вызовом ответила Берта.

Она ждала удобного момента, чтобы незаметно выскользнуть из зала — и чтобы Бейкер не видел, но проклятый англичанин не упускал её из виду и следовал за ней и Райне, держась в стороне.

Кто мог предположить, что здесь окажется племянник Берты Мур?

Берта не знала, что делать. Она нервничала, но старалась держаться — незачем Бейкеру знать, что он ввёл её в ужас и поверг в панику. Но выбраться из зала всё же надо.

Берте, сам того не зная, помог Потсдорф. Уже изрядно выпив, он, всё же более — менее крепко держась на ногах, громогласно заявил, что хочет сказать тост в честь гениального физика.

— Может, не надо? — опасливо спросил повелитель моды, косясь на раскрасневшееся лицо Потсдорфа. — Может, вам лучше присесть?

— Чтобы я с кресла говорил свой шикарный тост? Ну уж нет. Итак, дамы и господа, я хочу поднять тост… то есть бокал…

— Да ты совсем наклюкался, — презрительно сказала Бинди Би.

Вместо ответа Потсдорф покачнулся прямо на неё, и певица еле успела спасти свои белоснежные дорогие меха, отскочив.

— Ты с ума сошёл?! — пойдя красными пятнами от ненависти, взвизгнула Бинди Би. — Весь этот замок не стоит, сколько стоят меха Бинди Би!..

— Дамы и господа, — продолжал Потсдорф, не слушая разгневанную подругу. — Позвольте сказать тост… тост в честь нашего гениального физика, который…

Собравшись вокруг разглагольствуюшего актёра, гости слушали, и воспользовавшись этим, Берта быстро вырвала руку и покинула зал. Она так торопилась, что даже не извинилась перед Райне.

Об этом она подумала уже потом, когда с облегчением закрыла за собой высокие тяжёлые двери зала. И сразу стихли высокий голос Потсдорфа, недовольное ворчание Ди-Ди, которую повелитель, слушая тост Потсдорфа, забывшись, слишком крепко сжал, смех и шутки гостей. В полутёмном коридоре, освещаемым небольшими бра на стенах, было тихо и как — то не по себе. Но лучше наводящий тоску и страх коридор, чем Бейкер.

Если бы она знала, что у этой противной старушенции есть племянник!.. Ведь теперь он всё испортит!..

Идя по коридору, Берта лихорадочно размышляла.

Итак, её раскрыли. Пока только этот длинный англичанин знает, что настоящая Берта Мур за много километров отсюда, а по замку разгуливает самозванка. Пока только Бейкер знает правду, но как долго он будет молчать? И будет ли молчать, ведь её обман касается его значительно больше, чем она думала. Будет ли он молчать или в данную минуту говорит всем, что она не Берта Мур?

Но она должна быть здесь, должна! Она должна была пробраться в этот замок — и, чёрт побери, она здесь, она рядом с тем человеком, который сломал их жизни, порушил и уничтожил… Он совсем не подозревает в ней смертельного врага и не знает, что для него уже припасена пуля. В её вечерней сумочке надёжно спрятан маленький дамский пистолет, который уже два года дожидается своего часа.

Убийце не уйти. Ему больше никуда не деться, не скрыться и не убежать. На этот раз он в ловушке, и она не промахнётся. Её пистолет давно жаждет продырявить голову человеку, который лишил её смысла жизни.

И после этого покинуть замок — только из — за того, что её раскрыли? Да, она оставит замок, но лишь после того, как свершит правосудие.

А если она не сможет скрыться? Вокруг снег, и прятаться негде. Что она будет делать, если её поймают? Она нужна Эдмону, ведь он не сможет без неё… Проклятый Бейкер!.. Своим вмешательством он разрушил все планы. Если бы не он, она бы выполнила свою миссию, провернув всё так, что никто бы никогда не узнал, что это её рук дело. А сейчас приходится спешить, поскольку Бейкер в любую минуту может раскрыть её.

Но где он, этот человек, виновный в том, что в их с Эдмоном жизнь вошли слёзы и мрак? Она следила за ним, стараясь держаться подальше, чтобы он ничего не заметил — и кажется, убийца ничего не заподозрил. Она видела, как за несколько минут до начала танцев убийца покинул зал. Она знала также, где он находится — о, за эти два дня она успела изучить его привычки.

Крепко сжав сумочку, Берта быстро отправилась в библиотеку. Дверь была приоткрыта, и девушка увидела его — убийцу. Он был здесь, как она и предполагала.

Стараясь не шуметь, Берта осторожно вытащила из сумочки пистолет и прицелилась прямо в голову человека, сидящего к ней спиной.

Глава девятая. Счёт открыт

Убийца, сидящий к ней спиной, не подозревал, что доживает последние мгновения своей жизни. И Берта уже была готова нажать на курок, когда в коридоре послышался стук каблуков, и голос Марты сказал:

— Ну не знаю я, где ваша писательница… Говорю вам, я её не видела.

При звуках голоса убийца резко обернулся, но никого не увидел: библиотека была пуста. Впрочем, в комнату тут же зашла Марта.

— Простите, вы не видели Берту Мур? — озадаченно спросила экономка, и следом за ней вошёл Бейкер.

Убийца отрицательно покачал головой, и Марта сказала:

— Ну вот видите, и здесь её нет. Наверное, она у себя.

— Надеюсь, — пробормотал Бейкер, и, внимательным взглядом быстро окинув библиотеку, вышел вслед за Мартой.

В коридоре они остановились.

— Ну что вы так забеспокоились? — успокаивающе спросила экономка. — Она у себя, иначе где же ей ещё быть? Час поздний, на улице снег, да и волки из леса иной раз сюда забредают, так что не думаю, что она отправилась подышать свежим воздухом… — Тут она внезапно улыбнулась скупо: — Может быть, она отправилась посмотреть пятна крови?. Видите ли, более двух веков назад здесь была убита хозяйка замка Анхела фон Видер. Убили её возле старой винтовой лестницы, и кровь впиталась в камень. Наши гости любят туда ходить. Может быть, и писательница туда пошла? Надеюсь, что нет, потому что там нет освещения, а лестница так крута…

В голосе Марты звучала тревога, и Бейкер, который искал лже — Берту совсем по другому поводу, заразился этой тревогой и попросил экономку проводить его к винтовой лестнице. И хотя Марта не любила ни эту легенду, ни винтовую лестницу, она беспрекословно повиновалась.

Винтовая лестница действительно была крутой. В этом Бейкер убедился, когда споткнулся об щербатую высокую ступеньку и ухватился рукой за стену, чтобы не упасть.

— Вы тут поосторожнее, — предупредила экономка. — Обычно посмотреть на кровь приходят днём, поскольку в сумерках тут страшновато… Знаете, некоторые утверждали, что слышали женский плач и шаги. Вы верите в привидения?

— Не верю.

Марта усмехнулась:

— Вы скептик.

— Скорее прагматик.

— Как ваш знаменитый Шерлок Холмс. Понимаю. Ну вот, — продолжала Марта. — Как видите, вашей писательницы тут нет. Она наверняка у себя в комнате. Только знаете что? — продолжала экономка, когда они возвращались на первый этаж. — Не говорите Бинди Би, что были у винтовой лестницы, а то она вас убьёт. Она так рвётся сюда, а никто не хочет её сопровождать.

— Вам Бинди Би не нравится, — догадался Бейкер.

Марта поджала тонкие губы:

— Не мне судить о других людях.

В молчании они спустились по лестнице, вошли в длинный коридор. Марта шла, чётко печатая шаг, словно находилась на плацдарме.

У дверей зала она остановилась.

— Думаю, вам нужно вернуться. Всё — таки праздник, юбилей хорошего человека. Не стоит его обижать, — сказала экономка.

Двери распахнулись, и в коридор вывалился Потсдорф. Он уже изрядно заложил за воротник, был непростительно шумным, громким и говорливым.

— Старина, вы…вы что тут делаете?.. — неимоверно удивился актёр, увидев Бейкера. — Там такое веселье, а вы тут… тут находитесь в обществе…эммм…э… — Потсдорф запнулся, собираясь с мыслями, чтобы поточнее охарактеризовать Марту. — В обществе… в обществе, в общем!.

Экономка презрительно смотрела на пьяного мужчину.

— Идите вы лучше…

— Куда? — с интересом спросил Потсдорф.

— Обратно в зал.

— А-а… ну это можно… Дружище, вы со мной? Девушки собрались все как на грех красотки… а вино!..Боже мой, какое здесь вино!.. Это что же, ваши вековые запасы? — пристал Потсдорф к Марте, и та гневно ответила, что разговаривать с пьяным человеком не станет, а подождёт, пока он проспится, на что актёр ответил, что сегодня не планирует ложиться спать.

— Такой человек юбилей празднует, а мне спать?.. Нет уж. Вы со мной, старина? Нет?.. Ну, как хотите… только сейчас там очень весело. Наш… наш юбиляр перестал строить из себя гения и оказалось, что он вполне нормальный человек…

Потсдорф болтал и болтал, и Бейкер, чтобы освободиться от него, раскрыл двери в зал и вошёл.

В зале действительно было весело, так что даже Бинди Би сменила гнев на милость и, картинно оттопырив мизинец, маленькими глотками жеманно пила шампанское. Однако она была злопамятна и помнила про непредоставленные трюфели, а посему не забывала о презрительной маске, что так успешно нацепила на своё холёное красивое лицо.

Войдя, Бейкер сразу же обвёл взглядом всех. Берта Мур — или, как он уже знал — скрывающаяся под её именем находилась в компании Габи и Ангелики. Бейкер усмехнулся: неужели таким образом она пытается скрыться от него?

Кто она, эта эффектная брюнетка в изящных костюмах? Что она задумала и за кем пробралась в замок? Бейкер обвёл взглядом весёлых людей. Кто стал её мишенью? Юбиляр? Карл Шондер? Райне? Габи Петер? Кто? И что нужно ей от своей жертвы?

Габи и Ангелика сразу заметили вошедшего Бейкера. Он явно искал кого — то: быстрым взглядом обвёл всю компанию и наконец остановился на них. Ясно, кого ищет этот англичанин — нашу знаменитую писательницу. Прямо глаз не спускает. Ах, если бы он так смотрел на неё…

— Англичанин не сводит с вас глаз, — тихо заметила Габи.

— Меня он не интересует, — сухо ответила Берта.

— Зато вы его интересуете. Смотрите, он прямо прожигает вас взглядом.

Берта слишком хорошо знала, почему Бейкер следит за ней, и промолчала.

Ангелика же была в полном восторге: она обожала не только праздники, но и романы. И то, что Берта смогла за столь короткое время добиться внимание сразу двоих мужчин, вызывало у модели восхищение.

— Послушайте, как вы так можете? — поражённо спросила она. — Вы даже не смотрите на них.

— На кого? — рассеянно ответила Берта.

Она прикидывала, как незаметнее ускользнуть из зала. Она решила, что будет в безопасности здесь, в окружении, где Бейкер не посмеет устроить скандал. Он не решится выяснять отношения в присуствии приглашённых.

Уже не в первый раз Берта прокляла нелепую случайность. Она не жалела, что присвоила чужое имя. Она избавилась бы от него, как только совершила бы задуманное, а там гори всё синим пламенем.

И принёс же чёрт этого длинного племянника!..

Двери открылись снова, и в зале появился Потсдорф. Красивое лицо раскраснелось, тонкий рот перекошен, глаза осоловелые. Прямо с порога он начал требовать, чтобы выпили за юбиляра и добился — таки своего: решили снова поднять бокалы. Фредж не хотел пить, однако согласился. Стали гадать: кому из женщин преподнести бокал с вином. Решили бросить жребий, и он пал на Ангелику.

Юная модель была смущена. Мило краснея, она преподнесла хрустальный бокал с вином, который передала ей Вилма, и Фредж, улыбнувшись девушке, принял бокал и отпил несколько глотков.

— Многих лет! — крикнула Габи, а Потсдорф зааплодировал:

— Браво, браво! Как коротко… и… так… так ёмко!.. Браво!..

Бинди Би, которая уже давно облюбовала себе местечко на уютной кушетке, только наблюдала, не подавая голоса и сохраняя презрительную гримасу. Она была уверена: если бы главной была она, здесь было бы намного веселее.

Всем было весело. Даже Ди-Ди, и та приняла участие. Сидя на руках повелителя моды, она то и дело тявкала, чем ещё больше раздражала Шондера и вызывала в нём жгучее желание придушить собачонку.

Как неожиданны, быстры — и от этого ещё более ужасны — удары Судьбы. В одно мгновение всё может измениться. Словно безоблачное синее небо за секунду затягивают грозные тучи.

Габи первой заметила, что что — то не так. Фредж бледнел с каждой минутой и всё сильнее оттягивал тугой воротничок рубашки. Он открыл рот, но не произнёс ни слова и вдруг упал как подкошенный, уронив бокал.

Всё стихло. Взгляды были устремлены на лежавшего на ковре Фреджа. Бинди Би вскочила с кушетки и завизжала, а Потсдорф даже протрезвел.

Вытянувшись, Франц Фредж лежал на бархатном ковре в огромном зале, а вокруг него столпились поражённые гости.

Бинди Би, прижав руку к ярко — алому рту, расширенными глазами смотрела на труп. Берхард Потсдорф стоял рядом, крепко сжав губы, повыше его плеча возвышался Карл Шондер, а возле находился Эрих Руппрехт с его неизменными Ди — Ди и помощницей.

Застыв, стояла хозяйка замка баронесса Вилма фон Видер и не сводила взгляда от тела на ковре, а её тонкие пальцы были нервно переплетены.

Круглое свежее личико юной модели Ангелики побледнело от ужаса, и чтобы не упасть, она ухватилась за Рудольфа Райне.

— Боже, какой ужас! — прошептала она Берте Мур, стоявшей рядом. — Он… он мёртв?..

Лоуренс Бейкер решительно протиснулся вперёд, опустился на колено рядом с телом и осторожно приложил пальцы к шее мужчины.

— Он умер?! — истерически взвизгнула Бинди Би. — Скажите, он умер?!

Бейкер оглядел собравшихся:

— Да, он умер.

Певица снова истерически взвизгнула и вцепилась в Потсдорфа. Кажется, она даже хотела упасть в обморок, но Потсдорф пресёк попытку на корню.

— Боже мой! — воскликнул Руппрехт, попытавшись всплеснуть руками, но поскольку на руках у него сидела Ди — Ди, то жеста не получилось. — Боже мой, он мёртв! Но как же так? Он только что разговаривал с нами… и вот, сейчас он лежит перед нами, хладный и неподвижный… — тут к нему внезапно пришло философское настроение: — да, поистине — человек смертен внезапно… и как после этого утверждать, что человек — царь природы?

— Не трогайте, — жёстко сказал Шондер, увидев, что Бейкер поднял бокал, валявшийся рядом с телом, и внимательно его рассматривает. — Ничего не трогайте, слышите?

«Он в перчатках…» — отметила про себя Берта. — «Почему он в перчатках?»

— До приезда полиции всё должно оставаться на своих местах, — продолжал Шондер. — Положите бокал на место. Полисмены приедут, они и разберутся… Вы меня слышите? — раздражённо повысил голос спортсмен, поскольку Бейкер даже не собирался его слушать. — Вы меня слышите, чёрт вас побери?! Оставьте всё как есть! Вы вообразили себя сыщиком? Кто вы вообще такой?

Бейкер осторожно положил бокал рядом с неподвижным Фреджем, а затем легко поднялся и обвёл взглядом собравшихся:

— Я уже назывался, когда появился здесь, но если вы забыли, повторю. Лоуренс Бейкер, — он сделал лёгкий изящный поклон. — Скотланд — Ярд, Англия.

«Когда он появился, он не сказал, что из полиции… он скрыл это. Он действительно из-за меня здесь!» — подумала Берта, и она поняла окончательно, что попала в ловушку.

Наступила гробовая тишина, которую нарушил громкий голос Берхарда Потсдорфа:

— Ну вот и полиция. Приплыли.

Бинди Би икнула и ещё сильнее вцепилась в Потсдорфа. Последний не сводил глаз с инспектора.

Глава десятая. Странный визит

Несколько минут в зале стояла гробовая тишина, а несчастный Фредж лежал у их ног, и та страшная тайна, которая тяготила его эти дни, наконец отпустила его. Жаль только, что не успел физик рассказать о ней хоть кому — нибудь.

— Бинди Би всех оповещает: она сейчас упадёт в обморок, — громко сказала певица.

— Ловить не буду, — сказал Потсдорф, и Бинди Би сразу передумала падать в обморок.

Вместо этого она сварливо сказала инспектору:

— Когда вы появились в замке, вы не сказали Бинди Би, что вы из полиции.

— Разве это изменило бы что — нибудь?

— Конечно, изменило бы, — вмешался Потсдорф. — Все бы сразу нацепили маски, и вы бы решили, что вас окружают ангелы, а не люди.

— Вы были бы в первых рядах, — заметил Бейкер.

— И не я один.

— Вам не стыдно? — вдруг дрожащим голосом сказала Ангелика. — Он умер, понимаете, умер! А вы тут… шутить…

Она не закончила и спрятала лицо в ладонях.

— Что… что будем делать? — почти шёпотом нарушила восстановившуюся тишину Вилма. — Что делать? Инспектор, что делать?

— Ничего не трогать.

— Это и так понятно, — саркастически заметил Шондер.

Бейкер молча посмотрел на него.

— Но как же?.. — растерянно шептала Вилма. — Как же так? Ведь праздник, его юбилей… Он только что хотел… Боже, разве такое бывает? Разве в жизни такое бывает?

— В жизни всё бывает, уважаемая баронесса, — сказал Потсдорф.

Он хоть и был поражён случившимся, но всё же не отказал себе в удовольствии отхлебнуть вина из бокала.

— Осторожно, — голос Габи сочился ядом. — Вдруг оно отравлено?

Потсдорф побледнел и быстро поставил бокал на стол, а Бинди Би взвизгнула и отскочила от актёра, словно он уже превратился в труп.

— Шутите? — дрогнувшим голосом поинтересовался Потсдорф.

— Всё может быть, — пожала плечами Габи.

Бейкер поддержал девушку:

— Она права. Советую всем воздержаться.

— Но ужин уже почти подошёл к концу, и, кажется, все живы, — заметил Райне. — Если, конечно, яд не медленно действующий.

Этим он напугал знаменитого актёра ещё больше.

— Но, но… — бормотал Потсдорф, ещё больше бледнея, и отступил от накрытого стола, с ужасом глядя на него. — Выходит, я умру? Умру?

— Хотелось бы, — еле слышно сказал Шондер.

Тело несчастного физика было отнесено в подвал. Другого выхода не было — снег занёс единственную дорогу к замку, и приходилось ждать, когда к ним придут.

Бейкер провёл опрос свидетелей, но никто ничего не слышал и не видел. Он с нетерпением ждал, когда сможет допросить лже — Берту, но последняя сказалась больной и не покидала своей комнаты. Инспектор попытался навести порядок, но сердобольная Вилма грудью встала на защиту Мур.

— Вы что, не видите, как она потрясена? Вы просто сухарь, а не человек, да — да!..Оставьте её в покое, дайте придти в себя.

Бейкер попытался протестовать, говоря, что порядок для всех один, и если были опрошены почти все, то и Берта Мур должна присустствовать на опросе. Закон для всех одинаков.

Это привело Вилму в бешенство.

— Что? — грозно сказала она. — Закон?! Да плевала я на ваш Закон, если он разрешает мучать несчастных девушек! Говорю вам, она в плохом состоянии, она расстроена, и я требую, чтобы вы оставили её в покое!..

Бейкер оставался спокоен.

— Очень хорошо, — сказал он. — Пусть будет так. Я освобождаю её от беседы, но только на время — до той поры, пока ей не станет лучше.

У Бейкера были все основания подозревать, что лже — Берта совсем не больна и придумала это, чтобы не присуствовать на опросе. И оставалось тайной, кто же скрывается под именем Берты Мур, его прославленной тётки? Что нужно этой девушке в замке? Зачем она пробралась сюда, какую цель преследует?

Так или иначе, но ей придётся ответить на все его вопросы. Она не сможет покинуть замок, так что рано или поздно им придётся встретиться с глазу на глаз.

Бейкер был прав: Берта чувствовала себя значительно лучше, чем говорила, но совсем не желала оказаться на допросе. Вилма прониклась жалостью, когда услышала про сильное недомогание, и сказала, что нет ничего в этом удивительного, ведь случилось такое происшествие, о котором только в книгах пишут, и что она, Берта Мур, может отдыхать, и никакие инспекторы не помешают ей.

Это дало небольшую отстрочку, но Берта знала, что Бейкер не очень — то и поверил в её внезапное недомогание и вскоре явится за ней. И что ей делать? Она не отомстила за Эдмона, не рассчиталась с убийцей. И не будет ей покоя, пока она собственноручно не пристрелит этого гада. Но как ускользнуть от инспектора?

В дверь тихо постучали, и Берта вздрогнула.

— Кто там?

— Райне, — тихо ответили за дверью, и Берта, помедлив немного, открыла дверь, а сама отошла к окну, где заняла оборонительную позицию.

Она сама не знала, почему впустила его. Было принято твёрдое решение: никого, кроме баронессы, в комнату не впускать, но почему — то она открыла ему дверь — и сама не понимает, почему так сделала.

— Что вам? — довольно недружелюбно спросила Берта.

— Вилма сказала, что вы неважно себя чувствуете.

— И что? Да, мне немного дурно, но вам какое до меня дело? И вообще, — всё больше распалялась Берта, — что вы постоянно за мной следите? Думаете, я не та, за кого себя выдаю?

Дверь резко распахнулась, и в комнату вбежала Ангелика.

— Берта, я слышала, вы плохо себя чувствуете… — начала она и осеклась, увидев Райне. — Герр Райне, вы тоже здесь? — покраснев, спросила она, и виновато взглянула на Берту. — Я помешала, наверное? Но я так встревожилась, когда узнала, как вам плохо, и решила зайти к вам, узнать… Как вы? Бинди Би говорит, что вы притворяетесь, чтобы не идти к инспектору, но Бинди Би сама изображает из себя особу с мигренью и теперь лежит на тахте, охает и своими капризами изводит всех вокруг… — Ангелика присела на подлокотник кресла и испуганно посмотрела на Берту: — С вами всё хорошо? Я очень за вас перепугалась.

Берту мучил стыд, и чтобы никто не видел её лица, она отвернулась к окну.

— Немного голова болит, но это пройдёт, — глухо сказала она.

У Ангелики вырвался облегчённый вздох.

— Слава богу! Я так перепугалась. Я думала…

Она не договорила, снова покраснела, пробормотала извинения, поднялась с подлокотника и поспешно вышла из комнаты.

Несколько минут царило молчание. Берта, по — прежнему стоя у окна, искоса подглядывала на Райне и недоумевала, почему он здесь, что забыл, за чем пришёл, и что ему нужно от неё?

— Вы в порядке, и это всё, что мне нужно, — сказал вдруг Райне, и когда Берта удивлённо оглянулась, он уже тихо прикрыл за собой дверь.

Глава одиннадцатая. Почему молчал Фредж?

Бейкер задумчиво перелистывал свою записную книжку, в которую записывал показания, но мысли были совсем не о расследовании. Он думал о Берте Мур. Или, вернее, о той, что пряталась под данным именем.

Она пришла сюда за одним из гостей. Ей нужно что — то. Но что же случилось, что эта девушка отчаялась на кражу? И как его тётка, крайне подозрительная и нелюдимая, изменила своим принципам и впустила её в дом?

Бейкер чувствовал досаду. Как жаль, что эта девушка оказалась авантюристкой!.. Яркая внешность сразу привлекла внимание, но когда она сказала своё имя… И как ему хватило выдержки сразу же не раскрыть её обман, как удалось сдержаться? Он следил за ней, и она чувствовала это и сторонилась, не шла на контакт. И какие у неё были испуганные глаза, как она побледнела, когда поняла, что он знает правду! Она смотрела на него с таким ужасом, что он пожалел о своих словах… Он сразу выделил её среди остальных женщин и чувствовал к ней сильную симпатию…

Бейкер раздражённо захлопнул книжку, но сразу же её раскрыл и принялся в очередной раз перечитывать показания свидетелей, пытаясь избавиться от мыслей о лже — Берте.

В основом показания ничего не дали. Погибший был человеком замкнутым, отстранённым, держался в стороне и не разговаривал по душам.

Показания Карла Шондера

«Откуда я могу знать Фреджа? Никогда не сталкивался с этим человеком. Слышал о его успехах, но у меня совсем другая стихия, так что ничем не могу помочь следствию. С ним перебросился парой фраз, и больше мы не общались. Большей частью он читал книгу или молчал, ни с кем так уж тесно не общался. Прошу прощения, что подвёл Скотланд — Ярд (последнее сказано очень ядовито, с сарказмом)».

Показания Берхарда Потсдорфа.

«Это кресло не такое удобное, как кажется на первый взгляд. Чёрт, даже очень неудобное! Все кости об него отбил… Итак, Шерлок Холмс, чем могу быть полезен? Хотя вы же из Скотланд — Ярда, а Холмс был одиночкой, так сказать, так что я буду звать вас… эммм… ну просто сыщик… Что, по фамилии обращаться? Пф, как официально! И сразу замок превратился в полицию — с её порядками, законами и прочим, прочим, прочим. И как вы, полицейские, ухитряетесь из любого помещения кабинет сделать?.. А, что? Спрашиваете, знал ли я Фреджа? Помилуйте, откуда? Я впервые его вижу… видел. А куда вы тело дели? Наверное, в погреб? Там самые подходящие условия для хранения. А ещё можно в сугроб закопать… И вовсе я не издеваюсь, инспектор! Я просто чертовски заинтересован. Я актёр, и кто знает, может быть, когда — нибудь достанется роль полицейского… Что говорите? Для меня лучше роль трупа подходит? Очень смешно, инспектор. Вы не лишены чувства юмора. Или это был сарказм?.. Так или иначе, но ничем не могу вам помочь. Хочу, но не могу. Не знаю я ничего такого, что могло бы вам помочь. Покойный был человеком замкнутым и чаще обращался к книге, чем к людям… Откуда я знаю, что он читал? Наверное, основы физики или ещё что — нибудь такое. Нет, по ночам я сплю, знаете, а не гуляю по тёмным коридорам. Да и нет у меня такого желания, а то не дай бог напорюсь на призрак Анхелы фон Видер. Оно мне надо?.. Нет, в призраков я не верю, инспектор, но бережёного Бог бережёт… Кто подал бокал с вином Фреджу? Ангелика, наша наивная свежая модель. А ей передала баронесса… Нет, больше ничего сказать не могу. Я могу идти? А то это кресло все бока отдавило…»

Показания Эриха Руппрехта

«Такое горе, такая беда, правда, моя Ди — Ди? Как теперь мир науки без Фреджа? У кого рука поднялась убить такого человека? Ди — Ди загрызла бы этого поганца, верно, Ди — Ди? Хотя что это я? Тебе же нужно беречь свои драгоценные зубки… Нет, инспектор, я совсем не думаю издеваться. Просто у Ди — Ди очень хрупкие зубки, и ей противопоказано… Хорошо, я буду говорить по существу, инспектор, если вы так требуете… Фреджа я встречал на нескольких приёмах, но мы не общались. У нас разные среды обитания, и я был очень удивлён, когда увидел его здесь. Для него среда науки более благодатна, чем всё это, правда, Ди — Ди?.. Всё — всё — всё, инспектор!.. Кто подал бокал Фреджу? Ну… я не видел, если честно, потому что Ди — Ди… ой, замолкаю, замолкаю!..»

Показания Габи Петри

«К сожалению, я не так близко была знакома с Францом Фреджем. Встречались пару раз на приёмах, куда я ездила вместе со своим шефом. Показался он мне очень умным и думаю, так оно и было. Не зря же он сделал такое великое открытие!.. Нет, бесед личных с ним не вела — к сожалению, он был очень неразговорчив и предпочитал книгу. Нет, ничего и никого подозрительного я не видела и не слышала. Инспектор, вы же найдёте убийцу?.. Страшно думать, что это сделал кто — то из нас… Как бокал с ядом оказался у Фреджа? Его дала Ангелика, а ей этот бокал передала баронесса.»

Показания Бинди Би.

«И такими пустяками вы отвлекаете Бинди Би?! Бинди Би устала, Бинди Би больна, Бинди Би ужасно хочет домой, а вы лезете со своим допросом! Не знает ничего Бинди Би, и с физиком она не общалась. Такой скучный старик — ни одного слова приятного не сказал. Что? Откуда Бинди Би знает, кто его прихлопнул! Это ваша работа, полицейских, искать убийцу, а не великой Бинди Би. Господи, что за люди окружают Бинди Би?! Какая разница великой Бинди Би, кто убил? Тупая горничная сожгла платье — голубое, шёлковое, любимое платье, а вы тут задаёте всякие идиотские вопросы!.. Что вы там говорите? Откуда Бинди Би знать, кто дал физику бокал с ядом?.. Бинди Би не знает и больше не намерена с вами общаться, ясно? Бинди Би уходит. Никогда больше Бинди Би не появится в этом поганом замке!»

А вот тут уже более интересное.

Показания Рудольфа Райне.

«Франц Фредж был очень умным человеком. Мы говорили на многие темы, и он поражал своими точными ответами, но одна его фраза насторожила. Он сказал, что прошлое рано или поздно настигнет тебя и от него не убежать. Сказав, он сразу пожалел об этом, а когда я хотел узнать, в чём дело, отказался от дальнейшего разговора. Очень жалею, что не настоял тогда…»

Показания слуг и Марты Бурхольц также ничего не дали. Никто ничего не видел, никто ничего не знал. Странных поступков погибший не совершал, значимые слова не говорил и вообще был очень замкнутым человеком, себе на уме. Похоже, тут тупик.

Бейкер потёр лоб. Как бы пригодились показания той, кто скрывается под именем Берты Мур! Уж она — то бы точно рассказала что — нибудь интересное, хотя бы, кто она и зачем здесь, и признаться, её инспектор ждал больше всех, но лже — писательница прикрылась внезапно разыгравшейся мигренью, и Вилма фон Видер горой встала на её защиту и запретила беспокоить, пока мигрень не пройдёт. Пришлось подчиниться, но не за горами тот час, когда он снова увидит эти почти чёрные глаза и узнает наконец, кто она!..

Мысли о нарушительнице порядка отвлекали, и Бейкер приказал себе успокоиться и попытаться сосредоточиться на показаниях. Из — за лже — писательницы он совсем упустил из виду баронессу и Ангелику.

Лоуренс Бейкер, приди наконец в себя и займись делом!..

Вилма фон Видер с подозрением смотрела на инспектора. Опять будет рваться к Берте Мур за показаниями? Бедная девушка и так плохо выглядит, мучается от мигрени, а допрос только ухудшит состояние. А ведь каким милым показался англичанин ей сначала

Инспектор повёл себя не так, как опасалась баронесса. Он не стал спрашивать про Берту, но зато спросил, правда ли, что именно она, баронесса, передала бокал с ядом Ангелике.

— Да, всё было именно так, — с вызовом сказала Вилма фон Видер. — Но не подозреваете ли вы меня, инспектор? Не думаете ли вы, что я отравила Франца Фреджа?

— Это было бы слишком просто, — с улыбкой ответил Бейкер.

Улыбка успокоила баронессу, и она уже не так враждёбно смотрела на полицейского.

— Действительно просто. Если бы я хотела отравить Фреджа, я бы не стала так открыто действовать. Но я не хотела вреда Фреджу и не могу поверить, что он кому — то помешал.

— Ваш выбор бокала был случайным?

— Простите?

— Вы взяли случайный бокал или была какая — то особая примета, что этот бокал — для Фреджа?

— Да никакой особой приметы… каждому бокалу соответствовала именная карточка, и я просто взяла бокал с подноса с карточкой Фреджа. У нас такая старинная традиция-класть именные карточки. Чтобы не было неразберихи.

Именная карточка — это значительно облегчало задачу убийце.

— Фредж не говорил с вами о прошлом? Не упоминал о людях, с которыми встречался раньше?

— Нн… ннет, не упоминал. Он вообще был неразговорчив. Всё внимание отдавал книгам.

— А бокал вы передали…

— Ангелике.

— Да, Ангелике.

— Ну кто же знал! — простонала Вилма. — Кто знал! Если бы я могла представить… если бы я знала, что в вине яд, то сама бы разбила бокал! Господи, кто же посмел, кто убил?

Неожиданную и очень важную новость принесла Ангелика. Она вошла, краснея и смущаясь, села на самый краешек кресла и нервно сжала руки. Она очень волновалась, и это расстрогало Бейкера.

— Ну что же вы, — успокаиваще сказал инспектор. — Не волнуйтесь так.

— Я так боюсь, — пробормотала Ангелика. — Ведь именно я дала вино Фреджу! Значит, это я убила его?

— Если только не подмешали яд в вино.

Ангелика испуганными глазами взглянула на него.

— Я не убивала! — с ужасом воскликнула она. — Я не убивала!

— Я и не говорил этого, — мягко сказал Бейкер.

Ангелика нервно сжала пальцы и вдруг выпалила:

— Я знаю, из — за чего убили Фреджа!

Бейкеру показалось, что он ослышался.

— Что — что вы сказали?

— Я знаю, почему убили Фреджа!

И волнуясь, юная модель рассказала следующее.

Буквально сегодня же, перед самым праздничным ужином она видела Фреджа, когда зашла в библиотеку. Физик был там — читал книгу. Ангелика испугалась, что помешала, но Фредж отложил книгу в сторону и сам заговорил с девушкой. И оказалось, что он очень интересный собеседник, и Ангелика, стеснявшаяся внимания, не заметила, как поделилась с ним своей историей и страхами.

— … И сама не пойму, как так получилось? Ведь я совсем обычная девчонка. В нашем городке такие красивые девушки есть, а выбрали почему — то меня. А ведь у меня совсем обычное прошлое, и сама я самая что ни на есть обыкновенная.

— Прошлое… — задумчиво сказал Фредж. — Прошлое — это такое дело, от которого не отвертеться. Кажется, и нет больше человека в твоём прошлом, думаешь, давно на том свете — а он жив, и не только жив, но ещё и здравствует… после всего, что натворил.

Ангелика с жалостью смотрела на него. Она была полна молодости и жизни и от этого ещё более яственно видела, что он стар, что в его волосах седина, и как поникли плечи от бремени жизни.

— О чём вы? Вы встретили кого — то здесь? И вам неприятно от этой встречи? Могу я вам чем — нибудь помочь? — участливо спросила Ангелика, и Фредж с усталой улыбкой взглянул на неё:

— Милая девушка, не забивайте себе голову мыслями о старике. Сейчас всё против меня: дорогу замело, из замка не выбраться, и я боюсь, что не успею…

— Он оборвал фразу на полуслове, — рассказывала Ангелика, — и было видно, что он пожалел о сказанном. Я попыталась разговорить его, но он замкнулся и ясно показал, что не хочет продолжать разговор… Что же это получается, господин инспектор? — продолжала юная модель. — Выходит так, что он встретил кого — то из своего прошлого, и его убили только за это? — тут Ангелика задумалась и сказала задумчиво: — А может, этот кто — то совершил злодеяние в прошлом и боясь, что Фредж, узнав его, его раскроет, убил. Знаете, нечто похожее было в книге Берты Мур. Яд в твоей кофейной чашке. Читали?

— Не читал.

— Там нечто похожее. Яд был в чашке для кофе, и сама хозяйка подала эту чашку гостю. И что бы вы думали? Там тоже был один человек из прошлого, и вот он, чтобы никто не узнал его, убил свидетеля, случайно узнавшего его. Вот я и подумала, а нет ли здесь такого же?.. Что вы так на меня смотрите? — стушевалась Ангелика, увидев взгляд инспектора.

— Нет — нет, ничего, — опомнившись, ответил Бейкер. — Ваша версия очень интересна.

И скорее всего, самая верная. Это подтверждают слова Фреджа. Он встретил кого — то в замке — кого — то из своего прошлого. Кого — то, кто совсем не желал быть узнанным — настолько не желал, что убил несчастного.

«Интересно, что рассказала бы наша лже — писательница», — подумал Бейкер и раздражённо захлопнул записную книжку.

— Можете идти, — сказал он, и Ангелика, покраснев, поднялась и вышла, тихо сказав «До свиданья».

Так какие тайны скрывает в себе прошлое Фреджа? За какие ошибки в прошлом он расплатился своей жизни? И кого он встретил в замке и почему молчал?

Глава двенадцатая. Пистолет не выстрелил

Не смотря на поздний час, никто не ложился. Убийство взбудоражило умы, и все терялись в догадках: кто, зачем? Собравшись в библиотеке, гости делились догадками, мыслями, предположениями. И только одной великой Бинди Би было плевать на страшную кончину Фреджа. Она вовсеуслышанье заявила, что не станет из — за какого — то там убийства пропускать сон, ибо сон, как известно, лучшее лекарство для цветущей кожи, а она, великая Бинди Би, должна блистать!

— Да уж… блестите, — брезгливо сказала Габи, оглядывая почти прозрачный пеньюар певицы. — Если больше ничего делать не умеете…

Бинди Би презрительно посмотрела на неё и уронила:

— Бинди Би уже давно заметила, что не нравится людям с узким кругозором и убогим интеллектом. Что ж, так всегда с окружением великих людей.

— Что она несёт? — растерянно спросила своего шефа Габи, и повелитель моды, с трудом оторвавшись от своей собачонки, спросил рассеянно:

— А? Что?

— И вообще, Бинди Би не понимает, почему опросили всех, кроме этой писательницы, — продолжала скандалить певица. — Она что, лучше всех? Может быть, это она убила физика и теперь улики уничтожает! Помнишь, как в твоём фильме? — повернулась Бинди Би к Потсдорфу, и тот поддержал:

— В самом деле, почему такие привилегии? Или мы, простые смертные, недостойны уважения? Почему всех нас попросили в кабинет к сыщику, а эта красотка осталась не при делах? Ну вот кто может подтвердить, что она сейчас в своей комнате? Может быть, она уже снова кого — то убивает.

— Вот именно! — сказала Бинди Би.

— Какая чушь, господи! — не выдержала Габи.

Бинди Би пожала плечами:

— Бинди Би не считает это чушью.

— Может, вы пойдёте и скажете ей в лицо то, что говорите сейчас за её спиной? — раздался тихий вежливый голос Райне.

Бинди Би свысока посмотрела на него:

— Думаете, Бинди Би струсит? И вас не спрашивала великая Бинди Би!

— Замолчите, вы! — не выдержал Шондер.

Спортсмен дал себе слово сдерживаться и не реагировать на эту безмозглую парочку, но Бинди Би могла вывести из себя даже мёртвого.

— Если вам что — то не нравится, выскажите это ей в лицо, а не судачьте за спиной, как две кумушки, — голосом, похожим на скрежет металла, сказал Шондер.

— Ох простите! — всплеснул руками Потсдорф. — Мы и не знали что у Берты Мур ещё один защитник! Не многовато ли для одной дамы?

— Лучше бы вас отравили, — ответил на это Шондер. — Роль трупа была бы вашей лучшей ролью.

— Представляете, точно такое же пожелание я услышал от нашего сыщика. А вот интересно, если всё же случится моё убийство, то за что меня убьют? — задумался Потсдорф. — Может быть, за то, что я стал невольным свидетелем очередного убийства? Или ляпнул что — нибудь типа «я знаю, кто убийца!», а поскольку убийца среди нас, то он услышал и…

Хоть Габи сразу невзлюбила Потсдорфа, однако разговоры на такую тему сочла дурным тоном.

— Нашли о чём говорить, — недружелюбно заметила она. — Накаркаете ещё.

Однако Потсдорф продолжал развлекаться.

— Ты будешь плакать по мне, дорогуша, если меня кокнут? — повернулся он к Бинди Би. — Уронишь ли скупую женскую слезу? Хотя твои реки весьма затруднительно назвать скупой слезой… Ну что, инспектор, вы уже вывели убийцу на чистую воду? — поинтересовался актёр у вошедшего в библиотеку Бейкера. — Или нам ждать ещё парочку убийств, чтобы вы взяли преступника с поличным?

Бинди Би интересовало другое.

— Почему не опросили Берту Мур? — высоким голосом спросила она. — Почему опросили всех, даже великую Бинди Би, а писательница отговорилась мигренью, и все поверили?

— Лично я не поверил, — ввернул Потсдорф.

— Прошу вас… — тихо попросила Вилма, тоже находившаяся в комнате.

Ей было неприятно слышать сочащиеся ядом слова Бинди Би, и Вилма в очередной раз пожалела, что пригласила эту парочку.

Никогда больше ни Бинди Би, ни Берхард Потсдорф не появятся в её замке!

Однако тихий протест баронессы не был услышан.

— Почему такая несправедливость, спрашивает вас Бинди Би? — продолжала негодовать певица. — Почему опрошены были все, вплоть до ничтожеств вроде слуг, а знаменитая писательница детективов скрылась в комнате и никто ничего? Почему, спрашивает вас великая Бинди Би?

— Берта Мур даст показания завтра, — прервал певицу Бейкер, и Бинди Би недовольно взглянула на полицейского:

— Бинди Би очень на это надеется!

Как хотела ответить Ангелика!.. Как хотела поставить зазнавшуюся певицу на место!.. Но юная модель была очень тихой и боязливой, боялась обидеть кого — нибудь и потому молчала.

Но не молчал Шондер. Его терпение лопнуло. Про себя спортсмен ругал неизвестного убийцу, укоряя в том, что целью его стал физик, который и мухи не обидит, а не эта женщина с душой гадюки.

— Для спортсмена у него слишком слабые нервы, — заметил Потсдорф, когда дверь за гонщиком захлопнулась. — На всё у него один ответ — захлопнувшаяся дверь. Очень интересно. А вы, инспектор, что — нибудь узнали? Поверьте, я спрашиваю не для своей будущей роли полицейского, а потому, что это действительно тревожит. Я ещё раз уточню. Выходит, что раз отсюда не выбраться и не войти в замок, то убийца среди нас? Убил кто — то из нас?

— Да.

Такие мысли уже мелькали у многих, но пока не было официально подтверждено, все надеялись на лучшее. Но полицейский сказал «да», и это короткое слово ввело всех в ужас. Подозрение появилось во взглядах — подозрение и страх.

Только Бинди Би было плевать на всех и вся.

— Подумаешь, важность какая, — сказала она, пожав плечами. — Какая трагедия!.. И вообще, Бинди Би идёт спать, ибо Бинди Би не собирается и дальше здесь торчать в такое позднее время!

Как бы в подтверждение огромные напольные старинные часы в библиотеке стали отбивать время. Четыре ночи — а никто даже глаз не сомкнул.

Мог ли кто — нибудь предполагать, что этот день закончится именно так?

Как и все, Берта не спала. Смерть Фреджа тяжёлым камнем легла на сердце, и ещё больше тяжести добавляли слова инспектора. Он один знает, что она не знаменитая Берта Мур, и чёрт его знает, ляпнул ли он уже кому-нибудь. Судя по тому, как все заботливо отнеслись к её внезапно разыгравшейся мигрени, никто не знает её тайны. Странно, что Бейкер молчит. Решил поиграть с ней в кошки — мышки, решил помучать как можно дольше, пока она с ума не сойдёт от неизвестности. Только она не доставит ему такого удовольствия. Она уже знает, что будет делать.

Сегодня.

Берта всё ходила по комнате и то и дело осторожно приоткрывала дверь и выглядывала. Её комната находилась в коридоре, в котором были устроены все приглашённые, и Берта могла слышать, как расходятся по своим комнатам гости. Но в коридоре за всё это время была тишина, из чего следовало, что никто не поднимался на второй этаж. Инспектор задержал их для дачи показаний. И не сегодня завтра ей придётся рассказать, кто она и что здесь делает. Придётся… если она не исчезнет раньше.

Спокойно, спокойно… до цели остались считанные мгновения.

Берта действовала хладнокровно. Взбив подушки, разложила их по кровати и накрыла одеялом, сымитировав человеческую фигуру, взяла сумочку с пистолетом, оглядела комнату, села в кресло и стала ждать.

Наконец появился тот, кого она ждала. Эти шаги она узнала бы из тысячи. Он прошёл мимо её комнаты, и она решительно встала.

Комната убийцы находилась рядом с лестницей, ведущей на первый этаж. Подходяще для бегства сразу же после возмездия. По уроненным во время разговора словам Марты, этой лестницей почти никто не пользуется, поскольку она очень старая и опасна для применения, и что в одно время здесь было немало несчастных случаев, но Берта верила в свою счастливую звезду. Да и выхода другого у неё не было.

Выждав несколько секунд, Берта выглянула. Коридор был пуст.

Сейчас или никогда. И пусть что будет.

Она тихо приоткрыла дверь и проскользнула в комнату. Он стоял спиной к ней, но как она ни старалась ступать бесшумно, услышал и обернулся.

— А — а, наша знаменитая писательница, у которой внезапно разыгралась мигрень, стоило ей услышать про показания, — насмешливо сказал он. — Очень смешно вы придумали.

— Очень рада, что вы находите это смешным, герр Шондер, — ответила она, и Шондер, уловив странные нотки в её голосе, поднял бровь:

— Вы не в настроении? У вас действительно мигрень. Кстати, что вы тут делаете? Уже далеко за полночь, а я не люблю, когда в такое время в моей комнате посторонний…

Он говорил это, отвернувшись и листая книгу, лежавшую на журнальном столике, когда услышал за спиной:

— Обернитесь.

Шондер удивлённо обернулся и увидел чёрное дуло пистолета, направленное прямо на него.

— Вы с ума сошли? — удивлённо спросил он. — Уберите пистолет.

— Не двигаться, — предупредила Берта, увидев движение спортсмена. — Не двигаться, или я стреляю.

— Вы понимаете, что говорите?

— Прекрасно понимаю.

— Опустите пистолет, — приказал Шондер.

Он был не из пугливых, но странный блеск чёрных глаз пугал и настараживал.

— Что с вами? Почему вы решили меня убить? Или… — тут Шондера пронзила догадка. — Это вы… вы убили физика?! Но зачем?

— Я не убивала Фреджа! — с негодованием бросила Берта. — Но вас я пристрелю.

— Вас поймают.

— Не поймают. Возле вашей комнаты есть заброшенная лестница, по которой я уйду, пока все будут бежать вам на помощь, — тут Берта холодно улыбнулась: — Только помогать будет некому, потому что вы уже будете мертвы.

Шондер думал, что она сумасшедшая, но нет, она была спокойна и собрана, держала пистолет уверенно и целилась прямо ему в переносицу. Успеет ли он спастись? Может, крикнуть, позвать на помощь? Нет, она пристрелит его раньше, чем он откроет рот. Швырнуть в неё креслом? Шондер бросил взгляд на кресло, стоявшее рядом, но Берта предупредила:

— Не советую. Вы просто умрёте уставшим.

— У вас есть чувство юмора, — усмехнулся Шондер, лихорадочно думая, как ему живым выбраться из комнаты. — Может, вы объясните, почему решили меня пристрелить?

— Я так и знала, что вы всё забыли!

— Что забыл?

— Два года назад вы сбили Эдмона Гибера, и теперь он на всю жизнь прикован к инвалидной коляске. Вы не понесли наказания, ибо ваш адвокат вытащил вас, и виноватым оказался мой брат. И я, Мари Гибер, прострелю вам голову.

Мари прицелилась, и Шондер напрягся, готовый броситься на неё.

Ещё мгновение — и…

— Не стоит, Мари, — мягко сказал Райне, и Мари вздрогнула и оглянулась на него, а Райне уже забирал пистолет.

Глава тринадцатая. Ужас продолжается

Райне не находил себе покоя, когда не видел Берту Мур. Её внезапная мигрень заставило его чуствовать себя ответственным за неё. И пусть писательница ненавидит его, пусть обращается холодно и зло — он взял её под свою негласную защиту. И здесь он потому, что искал её — и, услышав знакомый голос из комнаты Шондера, несколько удивлённый, направился туда.

Странная и угрожающая картина предстала взору Райне. Берта Мур, направившая пистолет прямо в лицо спортсмена. Шондер с белым окаменелым лицом. А потом Райне узнал, что в замке нет никакой знаменитой писательницы. Есть Мари Гибер, мстящая за изуродованную жизнь своего брата. И у него несколько секунд, чтобы помешать ей изуродовать и свою жизнь.

Райне действовал мгновенно: окликнул лже — писательницу, и когда та, вздрогнув, обернулась, быстро шагнул вперёд и ловко забрал пистолет.

Мари с ненавистью смотрела на него.

— Что вы тут делаете? Вы опять за мной следите? Идите вы к чёрту!

Бросившись к нему, француженка попыталась схватить пистолет, но Райне не позволил ей этого:

— Нет.

— Как вы мне надоели! Надоели до смерти своим постоянным присуствием, слежкой за мной…

— На этот раз я даже рад, что герр Райне оказался здесь, иначе вы бы меня пристрелили, — сказал Шондер и подойдя, протянул руку Райне: — Дайте пистолет.

Вместо этого Райне передал пистолет Бейкеру, который, замешкавшись, вошёл в комнату, и увидев которого, Мари ядовито протянула:

— Ну всё ясно. Вы оба следили за мной.

— Должен же был я узнать, кто вы на самом деле, — спокойно ответил Бейкер. — Сами вы отказались говорить, так что пришлось действовать самому… Так вы — та самая Мари Гибер, брат которой пострадал в аварии, совершённой Шондером?

Мари непрязненно смотрела на инспектора.

— Почему — та самая? Вы что — то слышали?

— Доходили до меня отголоски, но я не имел удовольствия с вами встретиться, поскольку это дело было очень быстро закрыто.

— Эдмон на всю жизнь остался прикован к инвалидной коляске, а этот… — Мари с ненавистью взглянула на молчавшего Шондера.-… а этот даже не захотел встретиться с моим братом! Всё уладил через адвоката, а уж тот постарался, чтобы дело не вышло за закрытые двери суда. И если вы будете защищать этого человека, то вы ничуть не лучше него.

Бейкер словно не слышал.

— Так за Карлом Шондером вы пробрались в замок? Да ещё под именем Берты Мур? Берта Мур — моя тётка, — объяснил инспектор удивлённым Шондеру и Райне. — Именно она послала меня сюда, чтобы остановить эту юную особу.

— Я не стану с вами разговаривать! — зло ответила Мари. — А вы… вы берегитесь, — сказала она Шондеру. — Я потратила два года, чтобы подобраться к вам так близко, и вам крупно повезло, что вы остались живы. Но это ненадолго. Вы всё равно ответите за искалеченную жизнь Эдмона. И мне всё равно, что сегодня не удалось совершить задуманное. Я всё равно добьюсь своего, вам ясно? Убийца!..

Очень тяжело было Бейкеру, но он должен был это сделать. И прочь личные симпатии!.. Он служитель Закона и должен быть бесспристрастен.

Инспектор, помедлив, шагнул к Мари, и француженка всё поняла.

— Вы меня арестуете?

— За покушение на убийство, — с тяжёлым сердцем признал Бейкер. — Простите, это закон.

Он хотел взять девушку под руку и вывести из комнаты, но их остановил Шондер. Всё это время он молчал и только смотрел очень странно. Райне, внимательно за ним наблюдающий, видел, что что — то мучает Шондера.

— Стойте, — внезапно сказал спортсмен, и инспектор оглянулся на него. — Не надо. Я против.

— Вы не будете заявлять?

— Не буду.

Словно камень свалился с души Бейкера.

— Уверены? — поинтересовался он, за что удостоился презрительного взгляда Мари.

Теперь она будет уверена, что он прямо — таки рвётся запрятать её в тюрьму.

— Уверен, — резко ответил Шондер. — Думаете, передумаю? Я сказал, что не стану заявлять, но тем не менее на вашем месте я бы проверил… — тут Шондер окинул Мари презрительным взглядом: — … эту писательницу.

Мари в свою очередь смерила его не менее презрительным взглядом, а затем повернулась к Бейкеру и спросила вызывающе:

— Вы вернёте мне оружие?

— Вам оно не нужно.

Мари и инспектора смерила взглядом, развернулась и вышла из комнаты, не забыв на прощанье посильнее хлопнуть дверью. Последнее было весьма затруднительно — дверь была из дуба, и красивого ухода не получилось.

Мари вся кипела. Месть не удалась, и мало того, Шондер великодушно отказался на неё заявлять! Какой благородный выискался! Если он думает, что смягчит её сердце, то глубоко заблуждается. Она не простила и не простит. Из — за него Эдмон никогда не встанет на ноги, и его жизнь не будет прежней. Местью ничего не решить? Чушь! Месть поможет погасить огонь, пылающий в ожесточившимся сердце. Месть — это всё, что ей нужно!

Мари не думала о том, что раскрыта, о том, что нет оружия, о том, что месть — это не выход и что её лучше оставить высшим силам. Два года она выслеживала гонщика, два долгих изматывающих года она пыталась подобраться к нему… и не слушала слов брата, который умолял её остановиться.

Эдмон не узнавал свою любимую сестру. Весёлая, озорная, она изменилась, похудела. Обычно смешливые глаза смотрели зло. Она постоянно срывалась в поездки, бросила работу в престижной французской газете и всюду следовала за Шондером, разрабатывая план мести. Когда же Эдмон потребовал прекратить, она грубо ответила, чтобы не лез не в своё дело.

В погоне за виновником трагедии Мари потеряла всё: работу, друзей, и даже брат отдалился от неё. Она мстила за него — и отдалялась, пытаясь добраться до Шондера. Эдмон остался там, в своём мире, а Мари всё гналась и гналась за возмездием, не замечая ничего вокруг.

Ненависть бурлила в душе, и Мари не сомневалась, что если бы сейчас Шондер вышел вслед за ней, она бы придушила его. И даже не думала бы о последствиях.

Дверь за спиной хлопнула, и, приготовившись к тому, что это навязчивый Райне, Мари повернулась с намерением сказать ему парочку — другую «приятных» слов. Но с Райне был и инспектор, однако Мари это не остановило, и она уже приготовила едкую фразу, когда в коридоре появилась очень бледная баронесса, которая, увидев Райне, бросилась к нему:

— Рудольф, господи, какой ужас! Несчастье… Ах, инспектор, хорошо, что вы тоже здесь! — воскликнула Вилма, которая была так напугана, что только сейчас увидела инспектора. — Как хорошо! Я уже думала, что вы спите. Несчастье…

— Что случилось? — встревоженно спросил Бейкер.

— На герра Потсдорфа покушались.

Актёр полулежал в кресле, и голова его была забинтована, а вокруг кресла столпились перепуганные обитатели замка. Бинди Би, забыв про свою величие, сюсюкала с пострадавшим ничуть не хуже повелителя моды, который с потрясённым видом прижимал к себе Ди — Ди, словно боялся, что внезапно появится убийца и вырвет его сокровище из рук. Рядом находилась Габи, а возле неё юная модель с ужасом смотрела на бинт, который уже пропитался кровью.

Здесь были все: даже перепуганные слуги и Марта. Только Шондер отсуствовал. Очевидно, он решил остаться в комнате, и Мари не сомневалась, что он накрепко запер дверь.

Вид у Потсдорфа был томный и возбуждённый одновременно, и стоило появиться инспектору, как он возбуждённо вскричал:

— Ну что я говори, что? На меня было совершено покушение, причём как раз тогда, когда я чуть не поймал его!

— Кого его? — насторожился Бейкер.

— Убийцу физика, кого же ещё? Я чуть не схватил его, но он растворился в этих коридорах, и я не смог его найти. А потом по голове шандарахнули чем — то тяжёлым. Может, подсвечником, а может, поленом… в общем, инспектор, вам очередная задачка, — Потсдорф поморщился и осторожно прикоснулся к розовому от крови бинту. — Проклятье, а ведь меня действительно чуть не пришили… Где вы вообще были, господин инспектор, пока меня убивали?.. А — а, и вы здесь, — поприветствовал Потсдорф Райне, вошедшего следом за инспектором. — И вас где — то носило. Интересно бы знать, где? Уж не вы ли ударили меня по голове?

— Не смешно, — бросила Габи.

— Два происшествия за одну ночь!.. Не многовато ли? Мало того, что физика прибили, так ещё и меня пытались отправить на тот свет, — продолжал Потсдорф, не слушая. — Он был у меня в руках, и если бы не ваши потайные ходы, баронесса… у вас же есть потайные ходы?

— Конечно, — расстерянно отозвалась Вилма. — В любом старом замке есть потайные ходы.

— И благодаря одному из них он скрылся. А если бы не ваши потайные ходы… — намекнул Потсдорф. Он перевёл взгляд на молча стоявшую рядом Марту. — И если бы не ваша… эм… э — э… служанка?

— Экономка, — поправила холодно Марта.

— Да, экономка. Если бы не вы, неизвестно, сколько бы я валялся без сознания. Может, убийца добил бы меня, если бы не вы.

Все взгляды обратились на хранившую молчание Марту.

— Так это вы его нашли? — уточнил Бейкер.

— Я. Я проверяла комнаты гостей, всё ли в порядке, и натолкнулась на герра Потсдорфа. Он был без сознания, а голова была вся в крови… — в этом месте актёр поднял вверх палец, словно призывал запомнить этот факт. — Я испугалась, подумав, что он умер, но слава богу, всё обошлось.

— У меня весьма крепкая голова, так что ему придётся потрудиться, — похвастался Потсдорф, что, по мнению Габи, было совсем не к месту.

— Почему — ему? Вы его видели? Это мужчина? — посыпались вопросы, но актёр признался, что никого не видел, однако удар такой силы может нанести только мужчина.

— Вчера ночью я видела человека в тёмном плаще, — сказала Мари, до этого хранившая молчание. — Он шёл очень осторожно, словно хотел, чтобы его не слышали. Я хотела его догнать, но он скрылся раньше.

На неё обратились удивлённые взоры, а повелитель моды был так поражён, что оторвался от Ди — Ди и с ужасом спросил:

— Вы шли за незнакомцем? Ночью?! По тёмному коридору?! Одна?!

Мари пожала плечами, и повелитель моды сказал своей собачонке:

— Смотри, Ди — Ди, какая смелая девушка!

Бинди Би презрительно смерила Мари взглядом и вернулась к своему занятию: сюсюкать над поверженным актёром.

— Когда вы видели его? — спросил Бейкер.

Мари бы никогда больше не перебросилась ни словом с ненавистным инспектором, но сейчас было не до обид, и она постаралась припомнить, когда же видела человека в плаще:

— Кажется, был первый час ночи… точное время не скажу, но начало первого.

— Вы не спали, ждали меня? — встрепенулся Потсдорф, но был осаждён брезгливо — презрительным взглядом Мари. — Извините, вырвалось…

— Господи, я с ума сойду, — простонала Вилма. — Убийство в моём замке!.. И ещё это покушение… Господин инспектор, прошу вас, найдите того, кто творит эти изуверства! Умоляю!

Бейкер как мог успокоил несчастную баронессу. Он сказал, что сделает всё возможное, но сейчас лучше пойти хоть немного поспать, ибо уже очень поздно. Утро вечера мудренее, сказал инспектор, и все согласились. Однако никто не спал этой ночью, и все со страхом ожидали наступления нового дня.

Глава четырнадцатая. Скандал в библиотеке

Наступило холоднее зимнее утро. Оно не сулило ничего хорошего, и каждый со страхом ожидал нового кошмара.

Мари понимала, что сама загнала себя в тупик. Где её хладнокровие? Где выдержка? Почему она так торопилась совершить возмездие, даже не подумав о том, с кем останется Эдмон в случае её провала?

Мари не узнавала себя. Неужели осознание того, что Шондер рядом, лишило её разума? Её не остановило даже то, что в замке присуствует представитель полиции. О чём она думала? Как теперь действовать? Шондер знает её намерения, и если он не дурак, то сделает всё, чтобы исчезнуть с её горизонта.

А подмена имён? Почему случилось именно так, что этот чёртов инспектор оказался племянником Берты Мур? Ведь она осознанно выбрала писательницу. Она знала, что истинная Мур очень редкий гость на светских раутах и мероприятиях, знала, что писательница — человек крайне замкнутый и далеко не все знают её в лицо. И всё же она стала Бертой Мур — и что в итоге? В итоге в замке оказался Лоуренс Бейкер, племянник писательницы, и по совместительству инспектор Скотланд — Ярда. И если бы она не была так ослеплена жаждой мести, то отложила бы возмездие до лучших времён. Но желание покарать Шондера оказалось сильнее разума — и она проиграла.

Мари беспокойно бродила по комнате и ждала утра. Француженка понимала, что Бейкер не будет молчать. На лицо преступление — попытка скрыться под чужим именем — и покушение на убийство. И если во втором случае Шондер вдруг отказался заявлять на неё, то инспектор точно не потерпит, что кто — то позаимствовал имя его знаменитой тётки.

Хуже всего то, что её настоящее имя знает этот навязчивый аристократ Райне.

Рудольф Райне. Он очень странный человек. Постоянно оказывается рядом, игнорирует её грубости. Такое ощущение, словно он рад, когда она его замечает. А что, если?..

Мари еле сдержалась, чтобы не рассмеяться нервно. Господи, о чём она думает, когда неизвестно, чем закончится этот день!

«Он расскажет, он расскажет», — думала беспокойно Мари, спускаясь в библиотеку. — «Он обязательно расскажет. С какой стати ему покрывать меня?.. Да мне и не нужна его защита!».

В библиотеке были Шондер, Потсдорф, Габи и повелитель моды с Ди — Ди. Актёр, голову которого по — прежнему украшал бинт, лениво расположился в удобном кресле и отсалютовал при появлении Мари. Габи поприветствовала кивком, а Шондер полностью проигнорировал. Он усиленно делал вид, что Мари не существует.

Ни Райне, ни инспектора не было, и Мари почувствовала облегчение. Она знала, что расправы не избежать, но лучше бы это случилось как можно позже. И понимая, что струсила, что ведёт себя как нашкодивший ребёнок, Гибер ещё сильнее злилась.

— Не в настроении? — раздался голос Потсдорфа.

Прищурив глаза, он смотрел на неё, и на смену злости пришло раздражение. Мало ей Райне и инспектора! Ещё и актёришка принялся за ней шпионить!..

Господи, ей скоро станет казаться, что все следят за ней. Надо успокоиться, надо взять себя в руки..

— Всё в порядке, — холодно сказала Мари и, взяв книгу с полки, раскрыла её и сделала вид, что читает.

Актёр понял намёк и замолчал.

В библиотеке было тепло. Повелитель моды сюсюкал с Ди — Ди, рассказывая о том, что не спал всю ночь и пытался понять, за что ему такое наказание.

— Нам очень жаль несчастного Фреджа, да, моя радость? Кто мог убить такого человека, Ди — Ди, как ты думаешь? Может, он знал что — то?.. Что говоришь, драгоценная? — повелитель поднёс поближе к уху ворчавшую собачонку. — Что ты говоришь? Что инспектор разберётся и найдёт убийцу? Да он просто обязан найти, сокровище моё, иначе для чего мы платим налоги? Правда, в данный момент налоги платят англичане, но…

Мари была уверена, что подобные речи взбесят Шондера, но гонщик молча смотрел в сторону и словно не слышал, а судя по ничего не выражающему лицу Габи, она уже привыкла к подобным беседам.

Не выдержал не Шондер, а актёр.

— Господи, как вы его терпите? — с раздражением спросил Потсдорф. — Лично я бы давно сошёл с ума, слушая весь этот бред.

— Я в этом и не сомневалась, — холодно ответила Габи.

Она явно не хотела с ним говорить, и Потсдорф, лениво пожав плечами, замолчал.

За дверьми послышался высокий голос великой певицы, и в библиотеке появилась Бинди Би. Раздражённо она говорила идущей следом Ангелике:.

— … никакого, вам ясно? Что бы там ни говорили, как бы ни упрашивали, не соглашайтесь. Бинди Би плохого не посоветует. Действуйте так, как говорит Бинди Би. Только тогда вы сможете… А, и ты здесь, — протянула Бинди Би, увидев актёра, который даже не шевельнулся при её появлении.

— Да, и я здесь, — отозвался Потсдорф. — А вот что ты здесь делаешь, хотел бы я спросить?.. Ты же раньше часа дня не поднимаешься. Что сподвигло тебя на такой подвиг? Неужели судьба несчастного физика всё же тронула твоё ледяное сердце?

— Бинди Би не понимает, почему ты остришь, — холодно ответила Бинди Би. — Бинди Би поднимается тогда, когда захочет, и не отчитывается ни перед кем.

— Я поражён, — отозвался Потсдоф и зевнул.

Бинди Би холодно взглянула на него и сказала Ангелике, тихо стоявшей возле:

— О чём вам говорила Бинди Би? Вот как раз об этом и говорила.

— Что ты там уже успела насоветовать этой неиспорченной девочке? — спросил Потсдорф, но Бинди Би не удостоила его ни взглядом, ни словом, и возлегла на тахту, а Ангелика, словно привязанная, молча присела на краешек, и Габи удивлённо подняла правую бровь.

Мари делала вид, что читает, но сама напряжённо вслушивалась, и когда дверь в библиотеку распахнулась, она почти физически ощутила появление инспектора.

— Господин полицейский, наконец — то вы явились! — слишком радостно приветствовал Потсдорф. — Ну давайте, вылейте бальзам на моё измученное сердце, скажите, что уже вычислили убийцу. Вы же нашли того, кто пытался отправить меня на тот свет?

— Пока ещё нет, — извиняющимся голосом ответил Бейкер. — Но у меня есть одна новость, не очень приятная.

Вот оно! Мари напряглась. Сейчас этот полицейский всё расскажет.

Услышав про новость, все пришли в движение. Шондер перестал изображать из себя статую, Потсдорф приподнялся вкресле, повелитель моды оставил на время свою Ди — Ди, Ангелика смотрела растерянно, а Габи обратила внимательный взгляд на инспектора. Только Бинди Би с видом королевы продолжала возлежать на тахте, и все заподозрили, что она просто никого не слышит.

— О какой не очень приятной новости вы говорите? — заинтересованно спросил Потсдорф, а Руппрехт сообщил своей собачонке:

— Слышала, Ди — Ди? У господина инспектора есть новые сведения по делу об убийстве несчастного физика. Интересно, что он скажет?

Мари наконец — то осмелилась взглянуть на инспектора. Он не смотрел на неё, и испуганная француженка решила, что это дурной знак.

«Ну и пусть!» — сжав зубы, думала Гибер. — «Пусть говорит, пусть! Мне всё равно, что они все обо мне подумают. И этот аристократ… пусть думает, что хочет. Мне всё равно, что они будут думать обо мне. Кто они такие, чтобы судить?»

— Что вы хотели сказать, инспектор? — спросил Шондер. — Что вы узнали?

— Да, в самом деле, не молчите столь интригующе, — подхватил Потсдорф. — Нам очень любопытно узнать, какую новость вы принесли. Надеюсь, это связано с разоблачением убийцы?

— Бинди Би ничего не хочет слышать, — с раздражением сказала Бинди Би. — Бинди Би осточертели эти убийства.

— Пока было всего лишь одно, но я очень рад, что ты хоть таким образом вспомнила обо мне, — сказал Потсдорф.

Ещё чуть — чуть, и разразится очередной скандал. Ангелика не любила скандалы и с мольбой смотрела на певицу.

— Не надо… — тихо попросила она, но Бинди Би сделала вид, будто не услышала.

В библиотеку вошла Вилма. Похоже, баронесса уже всё знала, потому что когда ей сказали, что у инспектора новости, она растерянно сказала:

— В голове не укладывается — как такие люди живут на свете?

— Говорите вашу интересную новость, инспектор, — сказал раздражённо Шондер, услышав эту реплику. — Что вы узнали?

То, что они услышали, повергло в ужас и растерянность. Кто — то наведывался в подвал и подверг тщательному осмотру труп Франца Фреджа. Убийца что — то искал, но опоздал: осмотр тела был проведён ещё раньше, сразу же после убийства, но ничего, что могло бы дать понять, почему был убит физик, обнаружено не было. Однако убийца не знал этого и этой ночью спускался в подвал, чтобы осмотреть тело.

— Господи… — прошептала испуганно Ангелика. — Как такое может быть?

— Кощунство какое! — зло сказала Габи. — Даже после смерти не дают покоя.

— Обшмонали нашего физика, — подытожил Потсдорф. — Что — то искали, не иначе. А как вы пришли к этому выводу, инспектор? Что привело вас к такому решению? Наш таинственный искатель оставил следы на теле невинно убиенного?

Терпение Мари лопнуло. Пусть инспектор хоть трижды рассказывает про её обман, но она больше не намерена слушать, как этот дрянной актёришка издевается над Фреджем!..

Она захлопнула книгу и с ненавистью посмотрела на Потсдорфа.

— Послушайте, вы..! — еле сдерживаясь, процедила француженка. — Вы кем себя вообразили? Имейте хотя бы каплю уважения к Фреджу! Вы со своим куриным мозгом за всю свою жизнь не сделаете того, что создал он за последние два года! И если я ещё хоть раз услышу подобные неуважительные речи в его адрес, я возьму молоток и лично размозжу вам голову! Это понятно?

Швырнув книгу на журнальный столик, Гибер вышла из библиотеки.

После ухода француженки наступила тишина, которую нарушила Габи.

— Она права, вам нужно держать свои мысли подальше от языка, — сухо сказала Петри.

Потсдоф пожал плечами.

— Какие мы впечатлительные!.. Фредж никто ей, так незачем из — за него со всеми ругаться, тем более что физику в данный момент уже всё равно.

— Вам сказано, чтобы вы замолчали, — сказал Шондер зло. — Так что сделайте одолжение — заткнитесь!

Ангелика молча слушала, как разгорается скандал. Она была тихой девушкой и никогда бы не осмелилась выступить против всеобщего мнения, и то, как Берта Мур заступилась за Фреджа, привело Ангелику в восторг. Ну почему, почему она не может так — открыто, прямо сказать всё, при всех, никого не боясь? Почему она постоянно боится кого — нибудь обидеть и молчит, когда нужно кричать?

Потсдорф же был несколько ошарашен неожиданной атакой против него.

— Вот это отчебучила наша знаменитая писательница!.. — удивлённо сказал он. — Что на неё нашло?

— Она ещё легко с вами обошлась, — с презрением сказал Шондер, и актёр возмутился:

— Легко?! Вы слышали, она грозилась разбить мне голову молотком!

— Правда? — деланно удивился гонщик. — Ничего такого не слышал.

Потсдорф с негодованием посмотрел на гонщика и повернулся к Бинди Би:

— Ты слышала? Они все тут сговорились! — и добавил ядовито: — Ну конечно, все хотят засветиться в книгах нашей знаменитой писательницы!..

Самое время было раскрыть тайну лже — Берты, но… Бейкер молчал — и сам не знал, почему. Не мог он сказать, просто не мог!..

А может, не хотел?..

Глава пятнадцатая. Кто знает про потайной ход?

Бейкер знал, что новый день принесёт очередные неприятные сюрпризы, но к тому, что он нос к носу столкнётся с убийцей, инспектор явно не был готов.

После всего, что произошло, инспектор не мог спать. Расхаживая по комнате, он думал и думал, и думал… Кого встретил в замке Фредж? Кто так не хотел быть узнанным и пошёл на убийство? И почему Фредж молчал?

Вопросы, вопросы… кто ответит на них?

Кружить по комнате больше не было сил, и Бейкер вышел в коридор, мягко освещаемый бра. Часы показывали шесть утра, а сна ни в одном глазу.

Осмотр тела физика проводился почти сразу же, после того, как Фредж погиб, но… что, если упустили что — то? Что — то очень важное, что могло бы навести на след убийцы? Нужно дождаться утра и провести осмотр более тщательно.

Инспектор был так занят мыслями о повторном осмотре, что не заметил, как очутился возле двери в погреб. Дверь почему — то была приоткрыта, и Бейкер насторожился. Он хорошо помнил, что самолично закрывал дверь. Инспектор даже сунул руку в карман, проверяя, на месте ли ключ, и выругался мысленно: ключ остался в кармане пиджака.

Внизу, в погребе послышались странные звуки, и Бейкер не успел даже подготовиться, как из погреба, прямо навстречу, стремительно, одним прыжком выскочил высокий худой человек в чёрном плаще и низко надвинутой на глаза шляпе. Инспектор не ожидал нападения и не успел среагировать, а нападавший уже рванулся по коридору, а когда Бейкер попытался остановить, то получил сильный удар в лицо, но на этот раз успел увернуться. Но этого хватило, чтобы нападавший исчез. Он буквально растворился среди коридора, и обескураженный Бейкер растерянно оглядывался, а затем, от души ругнувшись, осторожно спустился вниз в погреб.

В погребе было темно, и инспектор щёлкнул выключателем. Тело Фреджа лежало там, куда они его положили, и Бейкер отправился сообщить о происшествии гостям. По пути встретилась баронесса, которая сказала, что все собрались в библиотеке.

Бейкер очень внимательно следил за реакцией, когда рассказывал новость. Он знал, что убийца — один из них — и такой вывод напрашивался сразу: убийство случилось после бурана, и значит, никто из посторонних не мог проникнуть в замок. Один из них убил Фреджа, пытался отправить на тот свет Потсдорфа, и сейчас находится в библиотеке, вместе с остальными охает и ахает, сокрушается и негодует. Но кто это, кто? Бейкер осматривал взволнованные, негодующие лица гостей и не мог сказать. Кто действительно переживает, а кто всего лишь делает вид?

Конечно, Фреджа могла убить Мари Гибер, но Бейкер решительно отказывался в это верить.

Тем временем новость всколыхнула общество, и все гадали, что же нужно было убийце, почему он попытался обыскать тело, да ещё так топорно.

— Почему так нагло? — вопрошала робко Ангелика, а Потсдорф острил:

— Забыл яд в одном из карманов.

Вилма растерянно оглядывалась, а Бейкер молчал и лишь острым взглядом вглядывался в лица гостей, подмечая малейшие изменения.

— Просто ужас какой — то, правда, Ди — Ди? — говорил Руппрехт.

— Бинди Би требует, чтобы допросили писательницу, — слышался высокий голос Бинди Би. Она покинула свою тахту и теперь пробралась в самые первые ряды, причём Ангелика как привязанная следовала за ней. — Бинди Би не нравится, что она так спешно покинула библиотеку, и Бинди Би не даёт гарантий, что в данный момент она опять кого — нибудь не убивает.

— Господи, какая чушь! — не выдержала Габи. — Вы так же глупы, как и ваши песни!

— И также Бинди Би не видит Рудольфа Райне, — не слушая, продолжала певица. — Кто может поручиться за то, что он — не убийца?

— Я, — громко сказала баронесса, и Бинди Би свысока посмотрела на неё. — Я могу поручиться за Рудольфа Райне. Вы даже не знаете его, а обвиняете в убийстве.

— Бинди Би всё равно, кто такой Райне. Бинди Би не верит ему, и всем вам Бинди Би тоже не верит, — повысила голос певица и оглядела всех. — Никто из вас не внушает доверия великой Бинди Би!

— Даже я? — спросил насмешливо Бейкер.

— Даже вы. Бинди Би не знает, чем вы на самом деле занимаетесь и действительно ли вы — полицейский.

— Однако!.. — сказал Потсдорф, а Габи громко сказала:

— Нет, когда — нибудь я выцарапаю глаза этой зазнавшейся певичке!..

Терпение Вилмы лопнуло. Она терпела, но терпение закончилось. Хватит терпеть и выслушивать ежечасные скандалы! Хватит!..

— Хватит! — почти крикнула она, и в библиотеке воцарилась тишина. — Хватит, прекратите! Для этого я приглашала вас? Для этого? Я хотела, чтобы вы отдохнули от своих рутинных дел, отдохнули душой, а вместо этого ежечасно слышу грызню и оскорбления! Да как так можно, как можно так низко вести себя, когда погиб один из нас? Будь моя воля, я бы всех вас выгнала отсюда — выгнала поганой метлой! Как же вам не стыдно, господи боже мой! А вы, вы, несчастная певичка, не смейте своим языком трепать имя Рудольфа Райне. Он воевал, был в застенках гестапо, пока вы под стол пешком ходили! Так что не вам судить, кто виноват, и если я ещё хоть раз услышу что — нибудь похожее, я за себя не ручаюсь. Вам ясно? Всем?

Разгневанная Вилма оглядывала молчавших гостей.

— Браво, — тихо сказал Бейкер.

Бинди Би открыла рот, чтобы выступить с ответной тирадой, но Постдорф сильно наступил ей на ногу, и пока певица, морщась, вполголоса шипела в его адрес проклятия, смиренно сказал баронессе:

— Просим прощения за столь некрасивое поведение. Действительно, мы ведём себя как свиньи, всё ругаемся и ругаемся, а ведь так нельзя. Друзья, прислушаемся к… к просьбе хозяйки замка и попридержим свои эмоции, — обводя всех взглядом, громко сказал актёр. — Будем взаимовежливы и корректны.

Бинди Би презрительно фыркнула. Она не собиралась быть взаимовежливой и корректной. В мире шоу — бизнеса, в котором она вращалась, данными качествами никто не обладал, так что с какой стати она станет менять свои привычки?

После того, как дверь библиотеки захлопнулась, Мари пожалела о своей вспышке. У неё и так неважно дела обстоят, и лучше бы не высовываться, но она не могла смолчать, когда Постдорф начал шутить насчёт физика. Фреджа она уважала, и его смерть стала шоком. А знать, что убийца — один из них…

Мари медленно шла по коридору, обдумывая, как ей дальше быть и какой манеры поведения придерживаться, когда увидела Райне, который выходил из своей комнаты.

Первой мыслью было повернуть назад и спрятаться, но было поздно — он её уже заметил. Но не стал приближаться, как опасалась Мари, а слегка поклонившись, пошёл прочь.

Это Мари, как ни странно, задело. И хотя она понимала, что для неё лучше бы было проигнорировать, но не смогла себя удержать и громко крикнула:

— Герр барон!

Райне остановился и оглянулся. Мари думала, что он подойдёт, но он остался на месте, и тогда француженка нехотя подошла.

— Вы что же, избегаете меня? — с вызовом спросила Мари, подходя. — Раньше следили за мной, а сейчас еле удостаиваете вниманием. Уж не потому ли, что я — не знаменитая писательница, а всего лишь обычная девчонка?

— Вы же сами знаете, что это не так.

— Тогда почему вы так старательно меня избегаете?

— Вы жаловались, что я слишком навязчив, и что лучше бы я держался от вас подальше. Я это запомнил и вашу просьбу выполняю, — ответил Райне и, прощаясь, снова слегка поклонился: — Фройляйн Гибер.

— Постойте, я всё вам объясню! — крикнула вслед Мари и бросилась за ним.

Они как раз проходили мимо комнаты Фреджа, когда услышали непонятные звуки. Кто — то шумно передвигал мебель. Затем что — то упало.

Побледнев, Мари непроизвольно схватилась за руку Райне.

— Слышали? — шёпотом спросила она.

Кивком Райне показал, что слышал. Напряжённо замерев, они слушали, как за закрытой дверь продолжали двигать мебель. Затем послышался приглушённый возглас.

— Что там происходит? — шёпотом испуганно спросила Мари.

— Сейчас узнаем.

Мари не ожидала, что в руке Райне появится пистолет, но ещё больше не ожидала, что её отправят куда подальше.

— Вам лучше уйти, — сказал тихо Райне, и Мари сразу завозмущалась:

— То есть как это уйти?! За дверью убийца Фреджа, а мне — уйти? Нет, герр барон, вы слишком плохо знаете француженок! Я никуда не уйду, так и знайте!..

Райне тихо пытался уговорить строптивую девушку, говоря, что это не кино, что всё может закончиться очень плохо, но Мари стояла на своём: она никуда не уйдёт.

Райне не хотел, чтобы Мари осталась. Неизвестно, кто за дверью, и на сколько опасен. А если всё закончится смертью? Она не должна пострадать — ни в коем случае не должна. И Райне, не церемонясь — хотя в другое время не осмелился бы даже подумать притронуться к ней — протащил упирающуюся девушку по коридору, втолкнул в свою комнату и быстро запер на ключ. Мари сразу же принялась стучать и требовать, чтобы её выпустили, но Райне уже был у двери комнаты Фреджа.

Крики Мари потревожили невидимого посетителя комнаты погибшего физика, поскольку за дверью было тихо, и мебель никто больше не двигал. Райне рывком распахнул дверь, увидел погром в комнате и высокую худую фигуру в чёрном плаще, исчезающую в стене. Не целясь, Райне выстрелил.

Пуля чиркнула рядом с плечом фигуры, и человек, быстро пригнувшись, исчез в чёрном зеве стены. Дверь потайного хода захлопнулась за ним, и бросившийся следом Райне лишь сильно расшибся об камень стены.

В комнату вбежала перепуганная Мари. Она высвободилась из комнаты, открыв замок шпилькой для волос, и бежала по коридору, когда услышала выстрел.

— Вы ранены! — испуганно вскрикнула Мари, бросаясь к Райне.

После сильного удара об каменную стену плыло перед глазами, и Райне тряхнул головой, пытаясь придти в себя. Как сквозь вату слышал он встревоженный голос Мари, спрашивающей, не ранен ли он. Ранен? Райне поднёс руку ко лбу, и пальцы окрасились алым.

Мари разрывала подол платья, чтобы сделать перевязку, когда в комнату вбежали перепуганные гости.

Увидев погром в комнате, Ди — Ди принялась тявкать и не успокаивалась, как только повелитель моды её не упрашивал.

— Ди — Ди, сокровище моё, не гавкай! — умолял он. — Тебе вредно нервничать!..

Свою долю внесла и Бинди Би. Увидев кровь, она забилась в истерике.

— Кровь!.. — истерически визжала она. — Бинди Би ненавидит кровь! Уберите, уберите её!

— Перестаньте истерить, — зло сказала Мари, разорвав подол платья, и теперь пыталась остановить кровь, но Райне мягко отстранил её.

Вилма бросилась за аптечкой, а остальные принялись расспрашивать, что произошло, и кто стрелял. Райне кратко ввёл в курс дела, но когда Бейкер попытался найти дверь потайного хода, то потерпел фиаско.

— Всё ясно, — сказал Бейкер, повернувшись к остальным, и Потсдорф живо поинтересовался:

— Что ясно, инспектор?

Вместо ответа Бейкер спросил, не был ли кто из приглашённых здесь ранее. Все были приглашены в первый раз, и никто раньше в замке не бывал.

— Всё ясно, — повторил Бейкер.

— Говорите уже, — раздражённо сказала Мари, не прекращая попыток вытереть кровь со лба Райне. — Не говорите загадками!

Бейкер с улыбкой обернулся на неё, но сразу же стал серьёзен и взглянул на столпившихся вместе гостей.

— Убийца не из числа приглашённых, — сказал он. — Убил кто — то из замка, поскольку только проживающий в замке может знать про потайной ход.

— Слышали, баронесса? — сказал Потсдорф вбежавшей в комнату баронессе. — Физика убил кто — то из ваших.

Вилма побледнела и выронила аптечку.

Глава шестнадцатая. Убийца следует за тобой

— За своих людей я ручаюсь. Если хотите, головой ручаюсь, инспектор.

Вилма сидела очень прямо, сложив руки на коленях, и не сводила глаз с Бейкера. Её взгляд — прямой, открытый, — понравился инспектору. Так может смотреть только невиновный… или же тот, кто очень искусно притворяется.

— Я ручаюсь за каждого человека, работающего в замке. Я знаю их с раннего детства…

— Вот как?

— Что вы имеет в виду своим ироничным «вот как?»?

— Была война. Вы должны были покинуть замок. Или вы оставались здесь, когда пришли фашисты?

— Я ещё не настолько глупа, чтобы оставаться, когда творились такие ужасы, — повела плечом Вилма. — Конечно, я оставила замок. Я ещё раньше его оставила, когда вышла замуж, а когда муж погиб… в застенках гестапо, и война закончилась, я вернулась. Следом вернулись слуги — те, что выжили. Так что я могу полностью за каждого из них поручиться, — тут Вилма горько рассмеялась. — Правда, я не знаю, кто может поручиться за меня.

— Я могу, — сказал с порога Райне и, пройдя к обернувшейся на него Вилме, положил руку на спинку кресла баронессы. — Инспектор…

— Вы почему здесь? — поинтересовался Бейкер, выразительно глядя на разбитый лоб Райне. — Может, вместо того, чтобы прерывать нашу беседу, пошли бы и полежали? Всё — таки вы пострадали. Кстати, почему вы не сказали, что у вас есть оружие?

— Вы не спрашивали.

— Разве? — спросил Бейкер и задумался. — Ну раз не спрашивал, то ладно, оставим, — сказал он потом. — Но я бы посоветовал держать оружие наготове.

— Есть.

Бейкер с интересом взглянул на Райне.

— У вас военная выправка. Вы воевали?

— Воевал.

— Рудольф являлся лидером подпольной группы. Кто — то из своих донёс на группу, и Рудольф прикрывал их уход. И в гестапо он ничего не сказал, а вы, думаю, слышали, какие у фашистов были методы разговорить пленных…

Бейкер попытался уговорить Райне вернуться к себе в комнату и отдохнуть немного, но Райне наотрез отказался, и поняв, что его не переубедить, инспектор продолжил расспрашивать Вилму о слугах. Однако ничего нового баронесса сказать не могла, кроме того, что она головой ручается за каждого из проживающего в замке.

— Ни один из моих людей не мог совершить убийство.

— Мне бы вашу уверенность, — пробурчал Бейкер.

Дело становилось всё более запутанным. И если раньше было непонятно, почему Фредж молчал о чём — то, из — за чего его и убили, то почему убийца только сейчас попытался обыскать тело? Впрочем, на этот вопрос ответ нашёлся быстро — и очень простой: раньше не было времени. Хотя и это также было под вопросом. И что искали в комнате убитого? Может, физик вёл записи?

Однако Вилма не могла припомнить ничего такого.

— Записи? Нет, я не видела его с записной книжкой, хотя ничто не мешало ему записывать свои мысли в одиночестве.

Бинди Би была единственным человеком, которого действительно не тронула гибель физика. И если раньше многие надеялись, что она разыгрывает из себя бессердечную девицу, то после того, как во время обеда она во всеуслышанье заявила, что пойдёт к винтовой лестнице, пусть даже и без провожатого, всем стало понятно: эту женщину не переделать.

За длинным старинным столом в зале собрались все, кроме Райне. Вилма настояла на том, чтобы он не покидал своей комнаты, и как Райне не говорил, что это совсем не рана, а обычная ссадина, Вилма и слушать ничего не захотела.

Мари тоже была за столом и держалась с достоинством королевы, чем очень восхитила Бейкера, который был уверен, что у неё будет вид преступницы, пойманной на месте преступления. А вместо этого — повадки королевы.

Вот это настоящая француженка!..

Обед проходил в полном молчании. Бесшумно двигались слуги, тихо позвякивали вилки, и робко звенел хрусталь. Марта появилась в начале обеда, проверила, всё ли в порядке, и незаметно исчезла.

За окном начиналась метель, и появившаяся надежда, что скоро можно будет покинуть замок, рухнула в одночасье.

Если бы она знала, чем обернётся поездка в замок, никогда бы не поехала, подумала Габи и с ненавистью раздавила вилкой овощи на фарфоровой тарелке, словно именно овощи были виноваты в том, что она здесь. Сидящая рядом на коленях повелителя моды Ди — Ди недовольно заворчала, и Габи покосилась на неё. Она ожидала, что Руппрехт начнёт сюсюкать с собачонкой, но напряжённая атмосфера подействовала даже на болтливого суетливого дизайнера, и он только потрепал Ди — Ди по шее и вернулся к обеду.

Молчала и Ангелика и десертной вилкой мяла запечённую грушу, искоса поглядывая на сидевшую рядом Бинди Би. Сидящий напротив Потсдорф был целиком поглощён обедом, и Шондер, чьё место было рядом с актёром, не обращал на него внимания.

Очень тяжёлая была атмосфера за столом, и никто не смел нарушить молчание.

Кроме Бинди Би.

— Ну что? — громко спросила она, оглядывая собравшихся. — Кто — нибудь соизволит сопроводить Бинди Би к винтовой лестнице?

Ответом было молчание, а затем Габи сказала:

— Я надеялась, что вы бросили эту затею.

Бинди Би свысока взглянула на неё:

— А почему Бинди Би должна была бросить эту затею?

— Да потому, что после всех этих событий носиться с какой — то чепухой — это по крайней мере некрасиво.

Бинди Би пожала холёным плечом:

— Бинди Би не понимает, почему это должно быть некрасиво. Бинди Би хочет увидеть старую винтовую лестницу — и что тут такого, Бинди Би искренне недоумевает.

— Прошу вас, может, перестанете? — сердито сказала Вилма.

— Бинди Би советует вам самой перестать, ведь убийца — один из ваших людей, — отпарировала певица, и баронесса побледнела и не нашлась, что сказать.

— Это ещё не доказано, — заметил Бейкер.

— Но вы же сами сказали, — вмешался в разговор Потсдорф, ради этого отвлёкшись от жаркого. — Вы сказали, что убийство и покушение совершил человек из замка, поскольку только живущий здесь знает все ходы и тайники.

— Или совершенно посторонний человек, купивший карту замка, — вскользь заметила Мари.

Француженка давала себе слово молчать как можно больше, но поднятая тема очень сильно её волновала, и Гибер не сдержалась.

— Карта замка? — переспросил Потсдорф. — А что, и такая есть?

— Есть.

Бейкер обратил вопрошающий взгляд на Вилму, и та неохотно подтвердила, что да, такие карты есть. Они в постоянной продаже.

— Почему вы не сказали об этом раньше? — сердито спросил инспектор.

— Простите, я не думала, что это так важно, — растерялась Вилма. — Если бы я знала…

— Но вы же слышали — убийца знает потайные ходы вашего замка. Исходя из этого, напрашивался один вывод — что убийца один из ваших людей, а теперь оказывается, что раз существуют карты замка, то убить мог каждый? — снова влез в разговор Потсдорф. — Почему вы молчали, баронесса? Имейте в виду, вы мешаете следствию!

— Получается, совершенно любой человек может выучить все потайные ходы, приобретя эту карту? — несмело спросила Ангелика.

— Вот именно, девочка моя! И значит, мы возвращаемся к тому, что убить мог любой из нас.

Остальные отмалчивались, но тема была интересна, что и они поневоле втянулись в разговор. Строились всевозможные догадки, выдвигались предположения. Бейкер не вмешивался, но внимательно слушал всё, что говорили и предлагали собравшиеся.

Бинди Би ничего не предлагала и не выдвигала и слушала с нарастающим негодованием, а затем раздражённо оборвала разговор, сказав, что Бинди Би всё равно, что происходит в замке, и что она сегодня же, сейчас же пойдёт к лестнице, пусть даже и без провожатого.

Потсдорф попытался отговорить певицу от глупой затеи. Он пугал, говоря, что по замку бродит убийца, который не только убил физика, но ещё и покушался на него, Потсдорфа, и мало ли что может взбрести в голову этому неадекватному человеку.

— А если он попытается и тебя укокошить? — пугал Потсдорф, но Бинди Би раздражённо отмахнулась:

— Глупости! Никто не собирается убивать великую Бинди Би.

— Ну а вдруг? Если он нападёт, как ты отобьёшься? Своей концертной сумочкой? И вообще, на твоём месте я бы поостерёгся без компании разгуливать по замку.

— А почему бы тебе не сопроводить Бинди Би? — задала каверзный вопрос певица, но Потсдорф наотрез отказался:

— Дудки. Если хочешь неприятностей — пожалуйста, а меня в это не впутывай.

— Герой, — с издёвкой заметила Габи.

— Извините, но мне моя жизнь дорога, и я не собираюсь из — за чьих — то там капризов с нею расставаться, — с достоинством ответил Потсдорф.

Габи презрительно посмотрела на него и отвернулась к Ди — Ди, а Вилма, которая почти весь обед молчала, заметила, что винтовая лестница очень старая и опасна для жизни, и что лучше бы перестать думать о том, чтобы туда отправиться.

— Бинди Би сама знает, что ей делать, и Бинди Би неинтересно мнение других, — заявила певица и поднялась. — Бинди Би пошла. Берхард, Бинди Би в последний раз тебя спрашивает: ты идёшь с ней?

— На кой чёрт?

— Ангелика, вы составите компанию великой Бинди Би, — приказала Бинди Би, и Ангелика послушно поднялась.

Модель совсем не горела желанием идти к лестнице, у которой была убита Анхела фон Видер, и чей призрак, несомненно, до сих пор бродит по замку, но тон Бинди Би не терпел возражений, и Ангелика безропотно подчинилась.

— Вы шутите, да? — уточнила Габи, но Бинди Би ответила, что великая Бинди Би никогда не шутит, и тогда все поняли, что певица действительно не только собралась к старой лестнице, но ещё берёт с собой Ангелику.

— Дорогая, сама ты можешь идти хоть к чёрту, но эту девочку лучше оставь у нас, — сказал Потсдорф, но Бинди Би не слышала и уже подталкивала Ангелику к двери.

— Да что же это такое, а? — чуть ли не со слезами спросила Вилма, когда дверь за девушками закрылась.

— Вот неугомонная певичка, — процедила Габи.

— Таковы женщины, — философски заметил Руппрехт.

— Такова Бинди Би, — поправил Потсдорф, а Вилма умоляла мужчин пойти с Бинди Би и Ангеликой, ведь действительно мало ли что может случиться, а старая лестница так ненадёжна и опасна. Потсдорф снова отказался, опять повторив, что дорожит своей жизнью, и тогда Вилма с надеждой посмотрела на гонщика, но Шондер сказал, что не намерен рисковать ради каприза взбалмошной особы.

Так они и ругались, пока Габи не прервала их, спросив:

— А где инспектор?

Ангелика еле успевала за Бинди Би. Певица не переставая говорила и говорила, и Ангелика только удивлялась, как у Бинди Би горло не пересохло. Бинди Би ругала Потсдорфа, рассказывала о своих планах и сетовала на отсуствие настоящих мужчин.

— Вы видели? Они раздумывали, стоит ли идти с великой Бинди Би! Поистине мир перевернулся!.. Бинди Би в гневе, и если кто — то из так называемых мужчин, собравшихся здесь, попытается…

— Слышите? — прервала Ангелика.

Кто — то осторожно шёл за ними, и эхо шагов гулко разносилось в коридоре.

— Слышите? — шёпотом повторила модель.

— Бинди Би не глухая, если вы это имеет в виду, — раздражённо ответила Бинди Би, и Ангелика шикнула на неё:

— Тише!

— Почему это великая Бинди Би должна вести себя тише?! — завозмущалась певица. — У Бинди Би — золотая пластинка, её голос — богатство нации, и Бинди Би не собирается молчать!

— Да замолчите вы! — взмолилась Ангелика.

Высокий голос певицы разносился по всему коридору, и тому, кто следит за ними, не составит особого труда их вычислить. Если бы Бинди Би замолчала хоть на минуту, то они успели бы спрятаться.

К сожалению, Бинди Би и не думала молчать — и прятаться тоже не собиралась, и истерично требовала к себе внимания. А тот, кто их преследовал, настигал, и как Ангелика ни упрашивала певицу, Бинди Би не замолчала и не притихла. И как назло не было ни одной комнаты, чтобы спрятаться.

— Если мы выберемся живыми, никогда больше не стану вас слушать!..

Бинди Би зло скривилась:

— Да кому вы нужны без великой Бинди Би!

— А — а, так вы будете рады, если вас убьют, ведь это лишняя реклама, — ядовито сказала Ангелика. — Только она уже не будет вам нужна. Да идите вы быстрей, ну!.. — не выдержала модель, поскольку Бинди Би, не смотря на опасность, не прибавила шага. — Вы что, хотите, чтобы нас убили?

Бинди Би снова скривилась. Она явно считала это игрой, и Ангелика не выдержала и зло дёрнула певицу за руку, заставляя спрятаться за угол.

— Уж не думаете ли вы, что это убийца идёт за нами? — язвительно спросила Бинди Би.

— Да замолчите вы! — зло прошептала Ангелика.

— Не замолчит великая Бинди Би, — строптиво ответила Бинди Би, и терпение Ангелики лопнуло. Она сильно наступила певице на ногу, и Бинди Би взвизгнула и нелепо подпрыгнула, а Ангелика уже искала, чем бы отбиться от преследователя. Как назло, ничего тяжёлого под рукой не было, и Ангелика растерянно оглядывалась.

А шаги приближались.

— Если бы вам не взбрело в голову отправиться к лестнице, ничего бы не случилось! — зло прошептала модель.

— Бинди Би никогда не бывает неправой! — пафосно заявила певица, и Ангелике захотелось её задушить.

А убийца приближался, и не было путей отступления.

Глава семнадцатая. У винтовой лестницы

— Может, помолчите?

— Это вы Бинди Би говорите? — презрительно спросила певица.

Ещё минута — и инспектор Бейкер посадит её за убийство великой Бинди Би.

Ангелика глубоко вздохнула и приказала себе успокоиться. Не надо делать резких движений… так же, как и резких высказываний. Нужно успокоиться. Нужно успокоиться.

Бинди Би продолжала истерить, и было бы странно, если бы убийца её не услышал. И он услышал, потому что шаги вдруг прекратились, и прождав несколько минут, Ангелика осторожно выглянула.

В коридоре никого не было, и модель, оглянувшись на Бинди Би, сообщила:

— Там никого нет.

— И стоило поднимать такой ор из — за пустяков, — раздражённо ответила Бинди Би. — Вас, милочка, надо электричеством лечить. Вы просто бешеная, на людей кидаетесь. Вы людей кусаете?

— Вас — с удовольствием, — скорчила злую гримасу Ангелика и получила в ответ такую же злую гримасу, а затем Бинди Би, шикарным жестом завернувшись в такие же шикарные меха, отправилась восвояси.

— Постойте, а как же винтовая лестница? — крикнула вслед Ангелика.

— Всё равно скорее всего это неправильное направление.

— То есть как? — вырвалось у модели. — Вы что же, не знаете, куда идти?

Бинди Би пожала плечом:

— И что?

— И вы с таким нахальством тащили меня невесть куда?!

Бинди Би снова пожала плечом:

— Какая разница?

— Большая! Вы потащили меня против моей воли, не зная, куда идти — это нормально, по — вашему? Вы… вы…

Ангелика никак не могла найти подходящего слова и вся кипела.

— Вы… вы… Вы ужасно бестолковая, испорченная женщина, которая ставит свои капризы превыше всего!..

Бинди Би сделала вид, будто зевает, и направилась прочь по коридору, когда в спину вонзилось насмешливое:

— Вы так рвались взглянуть на эту лестницу — и вдруг уходите? Неужели великая Бинди Би испугалась?

Бинди Би остановилась и оглянулась.

— Бинди Би никого и ничего не боится! — с пафосом сообщила она Ангелике — и всему миру заодно.

— Ну, раз вы не боитесь, то пожалуйста, — и Ангелика щедрым жестом указала в направлении к винтовой лестнице. — Или великая Бинди Би поддалась страху и позволила запугать себя каким — то шагам в пустом тёмной коридоре?

Зло посмотрев на неё, Бинди Би развернулась и чуть ли не солдатским шагом направилась в указанном Ангеликой направлении.

— Это ты должна подчиняться Бинди Би, а не Бинди Би — тебе, — раздражённо поведала она на ходу.

— Мы с вами на брудершафт не пили.

— Попробовала бы!.. — фыркнула Бинди Би. — И с тобой, милочка, Бинди Би никуда не пойдёт. Где гарантии, что тобой опять не завладеет бешенство?

— Моё бешенство вас не касается.

— Всё равно — Бинди Би никуда не пойдёт, — заявила Бинди Би и остановилась как вкопанная, с вызовом глядя на Ангелику.

— Вы же сами кричали, что хотите посетить эту лестницу, — раздражённо сказала Ангелика. — Вы же кричали как огалтелая.

— Бинди Би не кричит. Бинди Би поёт… издаёт божественные звуки не менее божественным горлом, — и певица картинным жестом указала на своё горло.

Видит Бог, каким усилием Ангелика удержалась от непреодолимого желания подержаться руками за это нежное горло.

— А Бинди Би с тобой никуда не пойдёт, — продолжала певица. — Бинди Би не любит темноту и паутину, а там есть и темнота, и паутина. Так что разворачивайся и топай обратно, милочка.

Ангелика вспылила и уже хотела нагрубить, когда за углом послышался свист. Кто — то неторопливым шагом направлялся к ним, при этом беззаботно насвистывая.

— Ну вот, опять!.. — простонала Ангелика.

— Да уж, что — то слишком много для одной прогулки, — согласилась Бинди Би, и Ангелика удивлённо взглянула на неё. — Бинди Би уедет отсюда сразу же, как только раскопают этот чёртов замок!. - внезапно вспылила певица и сильно топнула ногой, не обращая внимания на то, что свист почти рядом, и тогда Ангелика, оттолкнув певицу, подставила подножку человеку, который уже появился из — за угла.

— Ну ты и дура, — бесцеремонно заметила Бинди Би, глядя на распластавшегося на полу Хельмута.

Именно ему подставила подножку Ангелика, когда дворецкий проверял комнаты гостей, чтобы убедиться, всё ли в порядке.

Ангелика ахнула и бросилась поднимать несчастного старика, умоляя простить её. Хельмут кряхтел и пытался сложить себя по частям, и заодно говорил, что всё в порядке.

Наконец Хельмут был поднят, отряхнут от пылинок, и выслушал очередной поток извинений. Потом Ангелика отыскала в углу лампу, которую уронил при падении Хельмут, и протянула старику.

Бинди Би не вмешивалась и с усмешкой наблюдала, как Ангелика ползает по полу в поисках лампы.

— Ты очень странная, милочка, — заметила она.

— Я вам не милочка, — отрезала Ангелика и повернулась к Хельмуту: — Простите ещё раз, пожалуйста… Это же вы свистели, да?

— Да, фройлян. Это свистел я.

— Я не хотела, честное слово, не хотела… Я думала, это убийца.

Хельмут вздрогнул.

— Убийца? Упаси Господи!..

— Старик, в вашем замке шарахается убийца, и Бинди Би предупреждает, что уедет отсюда, как только нас найдут. А нас найдут, и Бинди Би сразу же смотает удочки. И как только великой Бинди Би пришло в голову сюда приехать? Как Бинди Би позволила этому дураку Берхарду уговорить себя?!

Хельмут терпеливо слушал причитания певицы, но Ангелика, которая обычно была спокойна, на сей раз еле сдерживалась.

Похоже, общество Бинди Би очень плохо на неё влияет.

— Хельмут, а вы что тут делаете?

— Я слышал, вы собираетесь к винтовой лестнице и решил принести карту, — с достоинством сообщил Хельмут.

— Карту? Бинди Би не понимает, — заявила певица.

— Карта — путеводитель по нашему замку. Вы идёте в неправильном направлении, фройляйн. Винтовая лестница в другом коридоре, а этот коридор заканчивается тупиком.

— Тупиком? Очень странно для коридора, — заметила Ангелика.

— Раньше там была комната Анхелы фон Видер, но после её гибели… эм… её отец приказал замуровать её комнату.

— Замуровать? Зачем?

— Это мне неведомо, фройляйн, — с достоинством сказал Хельмут, порылся в нагрудном кармане сюртука и протянул аккуратно сложенную карту. — Карта.

Поколебавшись, Ангелика взяла карту и оглянулась на певицу.

— Настоятельно рекомендую не идти туда без сопровождения, — продолжал Хельмут. — Лестница старая, место нехорошее.

— Нехорошее? Почему?

— Не знаю, как объяснить, но мне там неуютно. Словно кто — то следит за тобой. Посетители замка неоднократно упоминали, что чувствуют постороннее присуствие…. Вы верите в призраков? — повернулся дворецкий к Ангелике, и девушка вздрогнула.

— Верю, — помедлив, ответила она. — А вы?

— Не знаю, но там явно нечисто.

Ангелике стало не по себе, и она снова оглянулась на певицу.

— Простите, а почему вы так хотите посмотреть на эту лестницу? — спросил Хельмут.

Бинди Би презрительно повела плечом:

— Бинди Би любопытна и любит всё интригующее. А там правда кровь? Прямо на стене?

— Впиталась в камень, фройляйн.

— Разве так бывает? — несмело спросила Ангелика.

— Выходит, бывает.

Бинди Би надоело стоять, и она раздражённо спросила:

— Ну, так вы проводите Бинди Би к лестнице?

— Ну и?… — сердито спросила Бинди Би.

Они стояли у подножия лестницы и пытались рассмотреть пятна крови на стене. Было сумрачно, и Хельмут повыше поднял лампу, чтобы девушкам было видно.

Ничего интригующего Бинди Би не увидела. Обычная каменная стена. Ну, отпечаток кровавой ладони, но из — за этого поднимать шум?

— Бинди Би очень разочарована, — сказала Бинди Би и потуже запахнулась в меха. — Бинди Би требует, чтобы ей вернули деньги за контромарку.

Ангелика с суеверным ужасом рассматривала отпечаток ладони. Кровь впиталась в камень, и было в этом нечто такое, от чего Ангелику пробила крупная дрожь.

Высоко подняв лампу, Хельмут словно зачарованный смотрел на отпечаток и с трудом отвёл взгляд, когда Бинди Би громко заявила, что великая Бинди Би больше не собирается здесь торчать, и вообще это полнейшее надувательство.

— Так трындели, а всего лишь!.. — презрительно сказала она и приказала дворецкому: — Веди нас к выходу, старик. И Бинди Би пожалуется вашей хозяйке.

— Но позвольте, за что?! — вскричал поражённый старик.

— За надувательство.

Хельмут пытался что — то сказать, но Бинди Би знаком показала, чтобы он молчал, и дворецкий, смирившись, вслед за девушками отправился обратно в зал.

— А вот и инспектор, — сказал Хельмут при виде идущего навстречу Бейкера.

— Поздновато вы, — холодно заметила Бинди Би. — Можете поворачивать обратно — Бинди Би уже побывала возле лестницы и должна сказать вам, что рассказы слишком преувеличены. Более скучной картины Бинди Би не видела.

— Да неужели?

— Оставьте вашу иронию при себе, инспектор, — посоветовала певица.

— Слушаюсь.

— Бинди Би желает, чтобы вы были вежливее с её особой, потому что…

Бинди Би не договорила, потому что навстречу шёл мрачный Шондер. Он молча прошёл мимо и слышал, как вслед завозмущалась Бинди Би, но не остановился, а проследовал в свою комнату.

Больше Шондера никто не видел.

Глава восемнадцатая. Необъяснимый “подвиг” Шондера

Ночь прошла без происшествий. Во всяком случае никто ночью не кричал, и утром трупов обнаружено не было. Хмурый Хельмут прислуживал во время завтрака и на вопрос баронессы, почему он такой неразговорчивый, ответил, что не выспался.

— Ночью был такой сильный ветер, фрау. Ветки деревьев стучали в окно, и я не мог заснуть.

— Мне тоже снились кошмары, — призналась Габи. — Я уже жалею, что приехала в такое неудачное время.

— Оно для всех неудачное, — пробормотал Потсдорф.

— Я нисколько не хотела расстроить или обидеть вас, баронесса, — продолжала Габи, видя, что Вилма помрачнела. — Действительно, в самом деле нисколечко не хотела, и думаю, что летом замок просто бесподобен, но простите, я никогда не была любительницей подобных прогулок. Простите. Но еда и обслуживание у вас выше всяких похвал, спасибо, — быстро добавила Габи. — И простите, я совсем не хотела вас обидеть. Простите.

— Ну, хоть на этом спасибо, — пробормотала Вилма.

— Действительно, вы очень любезны, — заметил Потсдорф Габи и взглянул на Бинди Би, которая резала себе мясо, аристократично оттопырив в сторону мизинец. — А ты почему молчишь, дорогая? Всем интересно, как прошла твоя прогулка к старой винтовой лестнице.

— Бинди Би не понравилась эта прогулка, — отчеканила певица.

— Что так?

— Пустая трата времени.

— Да неужто?

— Ужто. Ничего мистического Бинди Би там не увидела и теперь жалеет о зря потраченном времени. А ещё Ангелика сбила с ног старика, — добавила Бинди Би и покосилась на Ангелику.

Модель не ожидала атаки и растерялась, покраснела и не знала, куда деваться от любопытных взглядов.

— Какого старика вы сбили с ног? — заинтересовался Потсдорф. — У этого старика есть имя?

— Это был я, герр Потсдорф, — с достоинством собщил Хельмут, и теперь все взгляды обратились уже на него.

— Вы? — недоверчиво уточнил Потсдорф.

— Именно я, господин Потсдорф.

— И что же вы такого ужасного совершили?

— Я решила, что это убийца, — краснея, принялась объяснять Ангелика. — Понимаете, мы услышали шаги… Кто — то шёл за нами, и я решила почему — то, что это убийца. А это оказался господин Хельмут… Простите, я совсем не хотела подставлять вам подножку, — повернулась она к дворецкому. — Я испугалась. Я думала, это убийца.

— А вот Бинди Би знала, что это не убийца, — сказала Бинди Би.

— Откуда же ты знала, душенька моя? — заинтересовался актёр.

— Интуиция.

— А — а, ну раз интуиция, то, конечно, да.

Ангелика продолжала с мольбой смотреть на дворецкого.

— Я тогда не сильно ушибла вас? Я прошу прощения, я действительно не хотела ничего такого… просто я ужасно испугалась.

— Ничего страшного, фройляйн. Я даже не ушибся.

— Кстати, Бинди Би хочет узнать про вашу странную реакцию на кровь на стене, — сообщила Бинди Би.

Ангелика вспомнила, как зачарованно, не отрываясь, смотрел дворецкий на кровь и с каким трудом оторвался от созерцания кровавого отпечатка.

Дворецкий растерялся.

— Моя странная реакция?.. — пробормотал он. — Простите, не понимаю…

— Всё вы понимаете! Ангелика, вы же помните, как странно пялился этот старик на отпечаток? — повернулась Бинди Би к модели. — Ведь он странно себя вёл, согласитесь.

— И ничего не странно, фройляйн, — выпрямился Хельмут. — Просто вы не поймёте.

— Это Бинди Би не поймёт?! — возмутилась певица, а Потсдорф, слушавший с большим интересом — впрочем, как и все остальные — поторопил:

— Ну давайте, вываливайте ваши признания. Видите, мы все в нетерпении.

Хельмут свысока взглянул на актёра, повернулся к инспектору и на протяжении всего своего признания обращался исключительно к нему.

— Понимаете, господин инспектор, это пятно действует на меня странно. Когда я его вижу, кровь словно зачаровывает меня, и начинаешь понимать, как быстро время и как хрупка жизнь… И мне постоянно кажется, что там кто — то присуствует. Призрак Анхелы фон Видер. Конечно, призраков не существует, но всякий раз, когда я там появляюсь, мне кажется, что там кто — то есть — незримый, невидимый… Вы меня понимаете?

— Понимаю, — серьёзно ответил Бейкер.

— И вот всякий раз, когда я вижу это пятно, я всегда так реагирую, и сам не пойму-почему… Вас удовлетворяет моё объяснение, господин инспектор?

— Вполне.

— Господи, какая чепуха, — сердито сказал Потсдорф. — Более глупого объяснения я ещё не слышал. И вы ему поверили, инспектор? А что, если он кого — то покрывает?

— Никого я не покрываю, герр Потсдорф, — холодно сказал Хельмут.

— Ой ли, старик? А мне кажется, что покрываешь. И в твои россказни про якобы гипнотизирующее действие кровавого пятна мы тоже не верим. Да ещё это якобы бы присуствие призрака…чушь полнейшая.

— Замолчите, — сказал Бейкер.

— Вы ему верите?! — возмутился Потсдорф. — Вы верите этому человеку? Вы слышали, что за чепуху он сейчас тут нёс?! Призрак!.. Пф!.. Призраков не существует — это все знают. Представить только — незримое присуствие чего — то!. Смешно.

Инспектор молчал, и Хельмут с тревогой взглянул на него:

— Вы мне верите? Верите, господин инспектор? Я говорю правду — я чувствую чьё — то присуствие всякий раз, как появляюсь там.

— Я не верю в призраков, но готов признать, что вы что — то чувствуете, — помедлив, сказал Бейкер.

— Но как такое может быть? — осторожно спросила Габи. — Если призраков не существует, то что тогда это?

— После каждого преступления остаётся негативная энергетика. Чем тяжелее преступление, чем с большей жестокостью совершено, тем сильнее энергетика, — неохотно объяснил инспектор. — И если сохранилась энергетика убийства, совершённого столько лет назад, то можно представить, с какой жестокостью оно было совершено…

— Ужасно, — тихо сказала Ангелика.

— А вы в курсе, что комната Анхелы фон Видер замурована? — громко сказала Бинди Би. — Её отец приказал это сделать.

— Откуда вы это знаете? — неприязненно посмотрела на неё Габи.

— Старик сказал.

— А ведь вы этого не говорили, — укоризненно попенял Потсдорф Вилме, и та растерялась:

— Правда? Я думала, что говорила… я разве не говорила?

— Какое это имеет значение? — сердито поинтересовалась Бинди Би. — Бинди Би кажется, что данная тема не для разговора за столом. У Бинди Би портится аппетит.

— Ты сама затронула эту тему, дорогая, так что не бузи, — сказал Потсдорф и громко поинтересовался: — Кстати, почему я не вижу нашего грубияна? Или он не боится пропустить завтрак? Кстати, инспектор, как движется расследование? — поинтересовался актёр у молчавшего Бейкера. — Кто — нибудь есть на примете? Думаю, за два дня — ведь, кажется, столько прошло с убийства нашего гения — физика… молчу — молчу, — быстро добавил Потсдорф, покосившись на Мари. — Я забыл, что тут присуствует его ярая защитница.

Мари смерила его холодным взглядом и воздержалась от ответа.

— Господин инспектор, а вы кого — нибудь подозреваете? — осмелилась поинтересоваться Ангелика. — Вы говорили, что убийца один из нас…

— А ещё инспектор говорил, что убийца — дворецкий, — ввернул Потсдорф.

— Неправда, инспектор так не говорил, — сердито поправила Габи. — Он говорил, что убийца — кто — то из замка.

— Неправда, — в тон ответил Потсдорф. — Он сначала так говорил, а теперь стало известно, что есть карты — путеводители по замку Видер, и следовательно, любой мог укокошить физика. Пардон, фройляйн, — сказал он Мари.

Мари снова отмолчалась. Она решила вести себя как можно тише, чтобы не привлекать лишнего внимания. И ещё её интересовало, куда подевался Шондер. Нет, она уже не помышляла об убийстве… или помышляла?.

Райне тоже присуствовал на завтраке. Он не смотрел на неё, и Мари неожиданно это очень сильно задело.

— Скажите, а почему вы не высказываете своего мнения? — вдруг обратился Потсдорф к повелителю моды. — Или ваша собачонка вам весь свет застила?

Повелитель моды вздрогнул, когда к нему неожиданно обратились, и с трудом оторвался от Ди — Ди.

— А? Что?..

— Ну вот, он всегда так. Я говорю: почему вы никогда не высказываете своего мнения? — громко, как глухому, повторил Потсдорф. — Вы только и знаете, что сюсюкаете со своей шавкой. Мы можем обидеться, решив, что она вам намного интереснее, чем все мы.

— Отстаньте от него, — попросила Вилма. — Неужели мы не можем спокойно позавтракать?

— Действительно, — громко поддержала баронессу Габи. — Вам так хочется всё испортить, герр актёр?

— Меня зовут Берхард, если вы не забыли.

— Мне всё равно, как вас зовут.

— Видишь, как она с тобой обращается? А ты ей ещё глазки строишь, — заметила Бинди Би.

— Не переживайте, он не в моём вкусе, так что можете забирать его себе, — сказала Габи.

Бейкер не вмешивался. Он старался вообще говорить как можно меньше, чтобы о нём забыли. Забыв, что здесь находится полиция, они могли бы много что интересное рассказать, о чём наверняка умалчивают.

В зале появилась Марта, и Вилма обратилась к ней с вопросом, почему отсуствует господин Шондер.

— И почему нет прибора для него? — недовольно добавила она.

Марта удивлённо взглянула на баронессу.

— Я думала, вы знаете, фрау…

— Знаю что? — тревожно спросила Вилма, побледнев.

— Господин Шондер рано утром уехал.

В зале наступила гробовая тишина.

— Уехал? — не веря ушам, переспросил Потсдорф.

— Как уехал? — растерянно спросила Ангелика.

— Этого быть не может!

— Как он мог уехать, если все дороги замело?

Вилма продолжала расстерянно смотреть на экономку.

— Вы уверены, Марта?

— Посмотрите сами.

Экономка оказалась права. Комната Шондера была пуста, кровать застелена, а чемодан отсуствовал.

— Ничего не понятно, — растерянно сказал Руппрехт.

— Ушёл? — осторожно уточнила Габи.

— Но как? Все дороги замело. Как он выбрался из замка?

— А может, он и не ушёл? — робко спросила Ангелика. — Может, он где — нибудь в замке?

— В замке? Дитя моё, вы где — нибудь видели этого грубияна в замке? Лично я нет, — сказал Потсдорф. — И как видите, чемодана нет. Значит, действительно ушёл.

— Но как? — недоумевал повелитель моды. — Как он ушёл? Все дороги замело. И до сих пор метёт.

— Значит, нашёл способ.

— Как вы узнали, что Шондер уехал? — повернулся Бейкер к молчавшей экономке.

— Он сам сказал мне вчера. Сказал, что намерен уехать рано утром.

— Когда это было?

— В одиннадцать вечера.

— Вы его встречали вчера? — недоверчиво переспросила Габи.

— Да, фройляйн.

— А почему же вы сразу не сказали, чёрт вас дери?! — возмутился Потсдорф. — Почему молчали?!

— Вы не спрашивали, — с достоинством ответила Марта.

Инспектор жестом остановил вскинувшегося актёра и попросил Марту рассказать подробно о своей встрече с Шондером.

— Я встретила господина Шондера вчера, ровно в одиннадцать вечера. Как раз часы в библиотеке пробили. Я спросила, почему он не спит в столь поздний час, и он сказал, что намерен завтра утром уехать из замка.

— На чём, на палочке верхом? — проворчал Потсдорф. — Всё снегом замело.

— Тем не менее машины его нет.

— Откуда вы знаете?

— Я проверял, — сказал молчавший до этого времени Хельмут. — Марта попросила меня проверить, и я проверил. Машины господина Шондера нигде нет.

— Невероятно, — пробормотал Райне.

— Если честно, я думала, он шутит, ведь на улице такая метель, потому и не говорила вам, фрау, — повернулась Марта к баронессе, и та кивнула, — но когда сегодня утром обнаружила, что комната не заперта, а самого герра Шондера нет, я сразу вспомнила про этот разговор. Я попросила Хельмута проверить, на месте ли машина герра Шондера. Машины нет.

— Невероятно, — повторил Райне.

Несколько минут все в полном молчании смотрели на убранную кровать, словно надеялись, что Шондер внезапно появится из воздуха.

— Всё — таки непонятно, как он выбрался из замка, — нарушил молчание Потсдорф. — Замело так, что и на танке не проберёшься. Как он на машине проехал — уму непостижимо.

— Бинди Би всё равно, как он проехал, — заявила Бинди Би, кутаясь в свои неизменные меха. — Бинди Би хочет вернуться и доесть свой завтрак, который уже наверняка остыл. Старик, принеси Бинди Би ещё картофеля с овощами.

— Слушаюсь, фройляйн, — невозмутимо сказал дворецкий и степенно вышел из комнаты.

Остальные потянулись за ним. Мари вышла последней и видела, что Райне и Бейкер задержались в комнате и о чём — то тихо переговариваются. О чём они разговаривают, Мари даже и представить не могла, но почему — то была уверена, что не о ней, потому что инспектор, как внезапно поняла Гибер, никому не расскажет о её секрете.

Во всяком случае, сейчас.

Глава девятнадцатая. “Вы губите свою жизнь, Мари Гибер.”

— Что — то здесь не сходится, — задумчиво сказал Бейкер.

Мужчины ещё раз внимательно осмотрели комнату внезапно уехавшего Шондера, но ничего подозрительного не обнаружили.

Райне подошёл к окну и приподнял портьеру. За окном бушевала метель, и было слышно, как завывает ветер.

— Что ж, если он всё же выбрался, то я ему не завидую.

— Думаете, выбрался? — повернулся к нему Бейкер.

— А вы так не думаете?

— Пока не знаю, — задумчиво сказал инспектор. — Пока не знаю… Но если ему каким-то непостижимым образом удалось выбраться из замка, ему действительно не стоит завидовать.

О «счастливчике» Шондере невольно думали и остальные. Метель разбушевалась не на шутку, и даже толстые стёкла не могли заглушить свирепый свист ветра.

После завтрака все собрались в библиотеке. Так уж вышло, что именно эту тёплую уютную комнату для посиделок выбирали все гости баронессы.

— Ужасная погода, — поёжилась Ангелика.

Устроившись на диване, она тревожно смотрела в окно, за которым разыгралось настоящее снежное представление.

— И что этому гонщику в голову взбрело? — сердито сказала Габи. — Теперь он застрянет где — нибудь на дороге и замёрзнет.

— По крайней мере в его смерти никого не обвинят, — лениво заметил Потсдорф, развалившись в кресле. — Если бы метель прекратилась, я бы тоже попытался покинуть этот замок.

— Мозгов у вас ещё меньше, чем я думала.

— Милая Габи, я не верю своим ушам! Вы думали обо мне? Сегодня я засну счастливым.

Габи скорчила брезгливую гримасу и отвернулась.

Бинди Би с видом королевы расположилась на бархатной тахте и читала журнал. И при этом вид у певицы был такой пренебрежительный, словно она делала одолжение. Бинди Би не обращала внимания на Потсдорфа и совсем не тревожилась о том, что он оказывает знаки внимания Габи.

Габи же совсем не радовало усиленное внимание актёра, и она всеми силами старалась игнорировать его. Однако Потсдорф не унимался. Он уже предложил не только руку и сердце, но и все гонорары от своих кинокартин: и прошлых, и будущих. Под конец Потсдорф с комическим возгласом «Была не была!» кинул девушке под ноги белоснежную виллу на Ривьере, и тут терпение Габи лопнуло.

— Как вам не стыдно! — зло воскликнула она. — Как вы смеете предлагать мне такое? Да ещё при моём шефе!

— А что такое? — удивился Потсдорф. — Думаете, ваш шеф что — нибудь слышит? Да не смешите меня! Для него всего дороже его шавка, а о вас он даже и думать забыл.

Он кинул взгляд на повелителя моды. Руппрехт сюсюкал с Ди — Ди, и собачонка, умиротворённая после сытного завтрака, благосклонно принимала его ласки.

— Какая идиллия, — процедила Габи, и Ангелика могла покляться, что в её взоре, устремлённом на собачонку, была самая настоящая ненависть.

— Так что вы видите, моя дорогая, ваш шеф предпочитает общество своей шавки, а вовсе не ваше, — подытожил Потсдорф и придвинул своё кресло поближе к креслу Габи. — А вот я предпочитаю всем именно вас, моя дорогая.

— Вы будете сильно удивлены, но меня это совсем не радует, — отпарировала Габи и отодвинулась вместе со стулом.

— А я ничуть не удивлён, поскольку знаю, что вы это говорите, чтобы раззадорить меня, — сообщил Потсдорф и снова пододвинул кресло.

— Уверяю вас — я даже не думала об этом, — неприязненно сказала Габи, снова отодвигаясь.

— А я уверяю вас, что это самые настоящие женские уловки, чтобы ещё больше завлечь нас, мужчин, — сообщил Потсдорф и снова придвинулся.

— Наверное, так поступают ваши знакомые женщины, но я совсем другого сорта, — сказала Габи и хотела снова отодвинуться, но увидела, что почти вплотную прижата к стене.

— Уважаемая, вы не слышите, что ваш мужчина пристаёт ко мне? — громко спросила Габи, обращаясь к Бинди Би.

— Он ко всем хорошеньким девушкам пристаёт, — пожала плечом Бинди Би, не отрываясь от журнала. — Бинди Би ничего не может поделать, ибо Бинди Би уже устала от этого.

— Утихомирьте своего пылкого поклонника, или это сделаю я, — пригрозила Габи.

Бинди Би снова пожала плечом, но на этот раз ничего не сказала, а Потсдорф весело ухмыльнулся прямо в лицо Габи:

— Вы попытаетесь меня утихомирить, моя дорогая? Хотел бы я на это посмотреть.

Габи гневно взглянула на него, поднялась с кресла и пересела к Ангелике, где сразу же завела разговор о новинках моды, демонстративно не обращая внимания на актёра.

Потсдорф усмехнулся и перевёл взгляд на Бинди Би, а затем поинтересовался:

— А где наш барон и Скотланд — Ярд? Я видел, что после завтрака они снова отправились в комнату этого задавалы Шондера. Вы заметили, они долго там оставались, когда мы во время завтрака узнали о внезапном исчезновении гонщика… Впрочем, мне всё равно, куда он подевался. Неприятный человек. Вы не находите, фройляйн Мур? — окликнул он Мари, которая сидела в стороне, целиком погрузившись в чтение.

— Не нахожу, — процедила сквозь зубы Мари.

— Вы как — то подозрительно неразговорчивы, фройляйн Мур. Очень странно для знаменитой писательницы. Обычно писатели любят потрындеть о своих планах, а вы так загадочно молчите, — продолжал Потсдорф, не спуская ярких синих глаз с девушки.

— Простите, но я читаю, — холодно сказала Мари, и актёр, пожав плечами, стал насвистывать легкомысленную песенку.

Мари сердито посмотрела на него и вернулась к книге. Но она солгала: она совсем не читала. Все её мысли были заняты внезапным исчезновением Шондера. Он удрал, испугался её, удрал! Где теперь его искать? И это просто невероятно, что кто — то попытался прорваться сквозь такой страшный буран, пусть даже это и знаменитый гонщик.

Знаменитый гонщик Карл Шондер… Обладатель всемозможных спортивных наград, победитель соревнований, всеобщий любимец, от которого в последнее время отвернулась удача. Это Мари слышала от Берты Мур, у которой украла именное приглашение.

20 ноября, 1959 год

Перед отъездом в замок Видер

Мари никогда не считала себя робкой, но несколько минут нерешительно топталась на крыльце небольшого домика знаменитой писательницы детективов Берты Мур. Теперь она поняла, как не продуман её план, как шатка её уверенность в своём убеждении. Но она должна, она должна быть в замке Видер — непременно должна!..

Ради Эдмона.

Мари глубоко вздохнула и быстро, боясь передумать, нажала на кнопку звонка.

Дверь открыла сухопарая горничная, и Марта протянула визитную карточку. Горничная, взглянув на визитку, предложила пройти в гостиную и подождать, пока она будет докладывать хозяйке.

Гостиная была просто, со вкусом обставлена, а на журнальном столике француженка увидела целую стопку корреспонденции, и, поколебавшись немного, подошла и быстро её просмотрела.

В глаза сразу же бросилось приглашение от баронессы Вилмы фон Видер. «Прошу Вас принять участие в ежегодных каникулах в моём замке Видер…» То, ради чего она пришла сюда.

Вот он — шанс подобраться к Карлу Шондеру.

Удастся ли авантюра, которую она задумала?

Ни раздумывая ни минуты, француженка быстро взяла именное приглашение — маленькую аккуратную карточку с гербом рода фон Видер и сунула в сумочку. Она не думала ни о том, что писательница рано или поздно обнаружит пропажу, что за ней, Мари, будет послана погоня, что, в конце концов, за ней явятся в сам замок. Ни о чём таком не думала Мари, пряча приглашение в сумочку, а лишь о том, что от такого шанса она не может отказаться.

Только Мари спрятала приглашение в сумочку, как за спиной послышался тонкий, почти детский голос:

— Это вы — Мари Гибер?

Мари вздрогнула и обернулась.

Берта Мур внимательно смотрела на стоявшую перед ней девушку. Красивая, невысокая, в хорошо сшитом костюме, с аккуратной пышной причёской. А Мари в свою очередь с удивлением смотрела на невысокую полную старушку в ситцевом платье и в тапочках, с шалью на плечах и в очках, низко сидящих на носу.

— Неподходящий образ для знаменитой писательницы, верно? — поинтересовалась Берта Мур. — Наверное, вы думали увидеть шикарно одетую женщину с непревзойдённой причёской и на каблуках, но, дорогая моя, никогда не любила стереотипы, — добавила она, приглашая девушку сесть. — Да, сначала я старалась оправдать ожидание толпы: ходила на всякие мероприятия, светские вечеринки, званые ужины, а потом вдруг подумала: «Да зачем мне всё это?». «Нет, дорогая моя, это совсем не для тебя», — сказала я самой себе и с тех пор перестала появляться где ни попадя. Грейси, моя горничная, сказала, что вы журналистка, — продолжала писательница, усевшись напротив и устремив внимательный взгляд. — Так что вы хотели узнать? Какие вопросы вас интересуют?

— Вижу, у вас много корреспонденции, — заметила Мари, кинув взгляд на журнальный столик.

— Пишут, пишут, дорогая. Никуда не деться от этих поклонников. Иные такие настойчивые! Для молодой привлекательной девушки, вроде вас, это было бы естественно, но я, старуха, искренне недоумеваю, что мужчинам от меня надо. Подозреваю, они покушаются на мой счёт в банке. Ну так что вас привело сюда, в нашу страну? Ведь, насколько я поняла, вы — француженка, так что вы забыли в Германии?

— Всего лишь подробное интервью знаменитой писательницы, — улыбнулась Мари, доставая из сумочки блокнот и ручку.

Мари Гибер скрыла своё настоящее имя и сказала, что её зовут Элен Вердье. Ещё она сказала, что работает во французской газете «Фигаро». Француженка соврала: она уже два года не работала в указанной газете, но Берта Мур этого не знала и охотно отвечала на вопросы «интервью».

Знаменитая писательница поведала много интересного — и не только о себе. Её замечания были меткие и острые. Берта Мур рассказала о своих известных знакомых, и Мари ловко вывела разговор на Карла Шондера.

— Карл Шондер-человек, конечно, сложный. У него хлопот хватает, знаете ли. В последнее время ему крупно не везёт: проигрывает одно соревнование за другим. К сожалению, удача отвернулась от него: то одно, то другое. Словно рок какой — то.

Потом Берта Мур завела разговор о другом. Мари машинально кивала головой, а сама думала о Эдмоне. Всё это она делает ради него. Шондер даже не понёс наказания и по — прежнему разгуливает на свободе, а Эдмон… он никогда больше не встанет на ноги.

Она должна отомстить!..

Мари не думала, что должна благодарить Всевышнего за то, что Эдмон остался жив. Инвалидная коляска — это ужасно и совсем не красит молодого человека, но Эдмон жил. Он жил, и Мари могла видеть его, слышать его голос, быть с ним. Многие многое отдали бы за то, чтобы их родные остались живы, а Мари, сама не понимая, искушала судьбу, пытаясь мстить.

Не думала француженка и о том, что месть ничего не изменит; что если она попадётся, никого не будет с Эдмоном рядом. Мари была настолько полна местью, что не думала о том, что будет потом — после свершения мести. И никого не было рядом, кто мог бы сказать — «Вы губите свою жизнь, Мари Гибер».

И не знала Мари о том, что у Берты Мур есть племянник, инспектор Скотланд — Ярда, и который отправится вслед, чтобы остановить её.

Украв именное приглашение, Мари Гибер превратилась в знаменитую писательницу Берту Мур и прибыла в замок Видер, чтобы найти и уничтожить Карла Шондера. И что в результате? Он непонятным образом сбежал из замка, и даже ужасная метель не остановила его. Где его искать, и найдёт ли она его снова? Теперь он в курсе её намерений и постарается не попадаться на пути. Неужели она всю жизнь потратит на поиски этого мерзавца?

Дверь раскрылась, и в библиотеку вошли Бейкер и Райне.

— Ну что, господа? — поинтересовался Потсдорф, перестав насвистывать песенку. — Нашли что — нибудь? Труп в чемодане? Или чемодан в трупе? А, знаю, знаю — чемодан и рядом труп нашего гонщика.

— Господи, что вы такое говорите! — с ужасом воскликнула Ангелика. — Как у вас язык повернётся такое сказать?

— А что я такого сказал? Я просто пошутил. Шутки у меня такие.

— Бинди Би предупреждает всех: у этого человека шутки всегда плоские и дурно пахнущие, — не поднимая головы от журнала, сказала Бинди Би, и Потсдорф картинно ужаснулся, прижав руку к груди:

— Как, ты против меня?! Какой ужас.

— Мы узнали, что вы снова побывали в комнате герра Шондера, — сказала Габи, взглянув на инспектора. — Что вы ищете?

— Мысли, мисс Петри, только мысли, — отшутился Бейкер.

— Думаю, ваши мысли очень интересны для всех нас. Особенно в такое время, когда по замку ходит убийца.

— Да — да, и не забывайте, что он покушался на меня, — поддакнул Потсдорф и демонстративно указал на бинт, который по — прежнему красовался на его голове. — Я — пострадавшая сторона, и эта пострадавшая сторона требует, чтобы её ввели в курс дела. Что тут вообще происходит? Что вы искали в комнате этого грубияна? Подозреваете, что это он убил физика, потом пытался прибить меня, а когда покушение не удалось, сбежал из замка?

— Очень интересное предположение, но не думаю, что верное.

— А вы откуда знаете? Ах, ну да, вы же знаменитый Скотланд — Ярд и всё такое. Понимаю, но не понимаю, почему вы отвергли мою версию. По — моему, она очень даже верная.

Пустая болтовня актёра настолько вывела из себя Мари, что она не сдержалась, хотя и собиралась молчать в присуствии инспектора.

— Вы утверждаете, что ваша версия верная, — сказала француженка. — Раз так — докажите это. Расскажите, почему Шондер убил Фрейджа. Какой мотив у него был?

— Ах, наконец — то наша знаменитая писательница удостоила меня своим вниманием! — всплеснул руками Потсдорф. — Какое счастье! Ради такого я отвечу на все ваши вопросы. Валяйте, задавайте, милая фантазёрка. Что вас интересует? Хотите, чтобы я придумал мотив? Да помилуйте, откуда я знаю? Может, физик ему на ногу наступил или дорогу перебежал перед самой гонкой. Спортсмены — они такие злопамятные.

— Так и знала, что у него нет доказательств, — громко сказала Габи. — Этот тип неисправим.

— О, милочка, вы ещё не всё знаете, — сказала Бинди Би, перелистнув страницу. — Узнаете — упадёте.

— К счастью, у меня нет никакого желания узнавать получше вашего приятеля. Видите, как меня от брезгливости передёргивает?

— Это у вас пройдёт, милочка, уверяю, — заверила певица.

Бейкер и Райне молча переглядывались, а Мари решила, что больше не скажет ни слова. Ей совсем не хотелось вызывать нездоровое внимание инспектора.

Глава двадцатая. И разговор наконец состоялся

Перед дверью Хельмут остановился и прислушался. В комнате было очень тихо, и дворецкий почувствовал тревогу.

— Фройляйн, — Хельмут осторожно постучал в дверь. — Фройляйн, вы здесь?..

Никто не ответил.

— Фройляйн Мур?.. Фройляйн Мур!..

Снова тишина. Старый дворецкий перепугался ни на шутку и принялся стучать сильнее. Он должен был сразу забежать в комнату и увидеть…что он мог там увидеть? Что он, он мог там увидеть? Очередной труп?.. Боже, спаси и сохрани!..

Вконец испугавшись своих мыслей, Хельмут сильнее застучал в дверь, а затем, решившись, распахнул дверь.

Знаменитая писательница задумчиво ходила из угла в угол. Очевидно, она была погружена в свои мысли, поскольку не обратила на него внимания, и Хельмуту пришлось несколько раз кашлянуть, чтобы девушка оглянулась.

— А — а, это вы, Хельмут…

— Всего лишь я, фройляйн. Простите, я несколько раз стучал, но вы мне не отвечали, и я…

— Я задумалась, — и писательница невесело улыбнулась. — Очень сильно задумалась.

— Понимаю, фройляйн.

Берта Мур очень внимательно взглянула на него.

— Послушайте, на вас что, действительно так действует это кровавое пятно у винтовой лестницы? — вдруг спросила она.

— Это загадка для меня, фройляйн, но это так.

— А призраки в вашем замке есть?

— Призрак Анхелы фон Видер, фройляйн. Гости замка постоянно упоминают, что часто слышат женский плач и шаги возле винтовой лестницы.

— Место, где её убили…

— Именно, фройляйн.

— И что, действительно не сохранилось ни одного портрета Анхелы фон Видер?

— Ни одного.

— И её отец приказал замуровать её комнату… — задумчиво пробормотала писательница. — И нет никакого потайного хода, чтобы туда пробраться?

— Мне это неизвестно, фройляйн.

— Но, насколько я помню, вы давно здесь служите?

— Очень давно, но, к сожалению, никто не посвящал меня в тайны подземелий замка Видер, хотя между нами, фройляйн, — вдруг заговорщески сказал Хельмут, и Берта Мур сразу придвинулась к нему поближе, — между нами, фройляйн, я бы не отказался побродить по всяким потайным коридорам. Люблю, знаете ли, тайны.

— А не сохранился ли старый — престарый план замка, Хельмут?

— Все документы сгорели во время пожара, устроенный нацистами во время их отступления.

— Как жаль, — вздохнула писательница и обвела комнату взглядом. — Подумать только, что когда — то в этом замке жили гитлеровцы… вам не страшно?

— Страшно, фройляйн? К счастью, замок избежал сильных разрушений. Думаю, нацисты испытывали некий священный трепет в стенах этого замка, как испытывают все, кто посещает Видер.

— Однако они попытались его сжечь, когда отступали.

— И это единственное, на что они осмелились, чему мы все очень рады.

— Скажите, Хельмут, а вы слышали шаги поздно ночью? — внезапно спросила Берта Мур.

— Поздно ночью? — переспросил дворецкий и нахмурился: — Какие шаги, фройляйн Мур?

— Это было несколько дней назад. В тот день, когда все приехали, — уточнила писательница.

— Вы слышали шаги, фройляйн Мур?

— В начале первого ночи.

— Я ничего не слышал, фройляйн. Я спал.

Хельмут старался выглядеть и говорить спокойно, и, кажется, писательница ему поверила, ибо пожала плечами и сказала равнодушно:

— Значит, мне показалось. Что только не привидится со сна, верно?

— Верные слова, — заметил дворецкий и сменил тему разговора: — Я зашёл сообщить вам, фройляйн, что обед будет через полчаса.

— Спасибо, Хельмут.

Дворецкий степенно вышел из комнаты и осторожно прикрыл за собой дверь. Он не знал, что Мари Гибер проводила его очень внимательным взглядом.

Оставшись одна, Мари снова принялась бродить по по комнате.

Обед через полчаса… да зачем же он ей нужен? Шондер уехал — и где его искать? И сколько пройдёт времени, прежде чем они снова столкнутся? Она столько сил потратила, столько времени, чтобы подобраться к нему — и всё насмарку. Он уехал.

И сразут же нахлынула неимоверная усталость, и ничего больше не надо было, кроме как вернуться домой, открыть дверь и увидеть улыбку Эдмона.

Ох, Эдмон, как ты был прав! И зачем она ввязалась в это дело? А что было бы, если бы её арестовали? Что стало бы с Эдмоном, если бы она не вернулась домой? Как она могла подумать, что убийство останется ненаказанным; что её не поймают; что само убийство не изменит её саму, ведь она собиралась отнять жизнь, которую не давала. О Боже, что она собиралась делать! Мари застонала и спрятала лицо в ладонях. И пистолет… он же у Бейкера!

Вспомнив про пистолет, Мари подскочила как ужаленная. Боже мой, пистолет!.. Она же совсем про него забыла. Инспектор не вернёт оружие — никогда не вернёт.

Нужно найти этого полицейского и потребовать обратно пистолет.

Мари решительно направилась из комнаты, открыла дверь и вышла в коридор. И тут же Бейкер, поджидавший француженку, решительно взял её под локоть.

— Ну, теперь мы с вами поговорим, уважаемая мисс Гибер, — сказал он.

Мари испуганно вздрогнула и хотела вырваться, но инспектор был сильнее, и француженке ничего не оставалось как подчиниться.

— Делайте что хотите, — устало сказала она. — Мне уже всё равно.

— Опустили руки после отъезда Шондера? Что ж, не стану скрывать, мне приятно, что вы наконец — то отказались от этой идеи, — похвалил Бейкер, — но я не ожидал, что вы так быстро сдадитесь. Почему — то мне казалось, что вы — весьма напористая мисс. Вы же обокрали мою дражайшую тётушку.

Мари враждёбно посмотрела на него:

— И снова бы обокрала!..

— Не сомневаюсь. Представьте, звонит мне тётушка и требует, чтобы я немедленно приехал, а когда я поинтересовался, где горит, она прикрикнула на меня, сказав, что это не телефонный разговор. Пришлось садиться на самолёт и лететь в Германию. Тётушка встречает меня, сажает в кресло и заявляет, что день назад у неё в гостях была одна очень странная особа, которая представилась журналисткой Элен Вердье из французской газеты «Фигаро». Вела себя эта странная особа вполне сносно, но отчего — то была бледна, и чуствовалось в ней непонятное напряжение. После её ухода обнаружилась пропажа именного приглашения баронессы фон Видер, а когда заподозрившая неладное тётушка позвонила в газету «Фигаро», оказалось, что никакой журналистки Вердье в их штате не значится и никогда не значилось. Вот тут — то тётушка позвонила мне, а под конец вообще заявила, что эта самая Вердье явно намерена совершить убийство. Признаюсь, при последних словах я подскочил в кресле и пролил чай, который так усердно заваривала моя тётушка.

— Очень смешно, — сердито сказала француженка, стараясь не улыбнуться. — Ваша тётка сама очень странная. Ей нужно быть осторожнее с незнакомыми людьми: так поверить на слово! Экая у вас тётушка доверчивая, инспектор, а ещё детективы пишет. Когда встретитесь с ней в очередной раз, так ей и скажите… Да-а, быстро она вам всё растрепала. Всегда знала, что все пожилые люди ужасно болтливы. Ваша тётушка не оказалась исключением.

— Не одна вы с секретами. У меня тоже есть, и немало, хотя, думаю, вы меня переплюнули.

— Больно надо.

— Ну надо, не надо — а переплюнули. Ведь я здесь из — за вас.

— Знаю, догадалась. И кажется, мы уже говорили об этом.

— Говорили, — согласился Бейкер, — но тогда вы очень ловко ускользнули от меня. А сейчас не ускользнёте. Наш разговор и так откладывался и откладывался. Мы должны поговорить, не находите?

— Не нахожу.

— Вы хотите со мной поговорить?

— Мечтаю, — огрызнулась Мари.

— Что ж, раз мечтаете, то не могу отказать. Идём.

Мари позволила инспектору отвести себя в библиотеку, где так же беспрекословно разрешила усадить себя в кресло. Сам Бейкер встал возле горящего камина, облокотился об каминную полку и стал внимательно рассматривать Мари.

Мари не мешала. Внезапно ей стало всё равно, что сейчас скажет инспектор, и что он сделает. Арестовать он её всё равно не арестует — Шондер отказался от обвинения, так что с этой стороны ей ничто не грозит.

— Вот никак я не пойму: почему вы решились на такое? — вдруг сказал Бейкер, и Мари устало взглянула на него:

— На что решилась? На убийство?

— На убийство. Месть, как вы говорили тогда, когда хотели пристрелить гонщика.

— А что бы вы сделали на моём месте? Оставили бы всё как есть?

— В данный момент разговор не обо мне, а о вас.

— Который вы с удовольствием продолжите, поскольку обожаете обсуждать и осуждать других.

Мари держалась агрессивно. Она старалась разозлить Бейкера, чтобы он вышел из себя и оставил её в покое. Но судя по усмешке, появившейся на тонких губах инспектора, а также по искоркам смеха в глазах, он разгадал её маневр.

— По возможности я стараюсь сначала узнать все стороны дела и уж потом выношу приговор.

— Вообразили себя судьёй?

— Ну что вы, — скромно сказал Бейкер, — я всего лишь полицейский.

— Инспектор знаменитого Скотланд — Ярда. И как вас только угораздило?

— Сам поражаюсь, но повторюсь: разговор не обо мне, а о вас, мисс Гибер. Тогда вы избежали опроса свидетелей, прикрывшись несуществующей мигренью, но сейчас — то, я надеюсь, она прошла? Мы можем поговорить?

Мари откинулась в кресле и скрестила руки на груди.

— Попробуем. Что вас интересует? Как я докатилась до жизни такой? Или где и как я приобрела пистолет? Кстати, намекаю: было бы неплохо, если бы вы вернули его мне.

— Можете не намекать. Оружие я вам не верну — и не надейтесь. Этот пистолет чуть не стал орудием преступления.

— Чуть — чуть не считается.

— У меня считается. Итак, мисс Гибер, я хотел бы услышать вашу историю с того самого момента, как ваш брат оказался прикован к инвалидной коляске. Полагаю, до этого ваша жизнь не была столь насыщенной, верно?

— Вы меня оскорбляете, инспектор?

— Право, я даже не думаю. Сама мысль об этом никогда не пришла бы мне в голову.

— Вы надо мной издеваетесь? — спросила Мари со внезапно зародившимся подозрением. — Вы надо мной издеваетесь, инспектор? О да, вы точно надо мной издеваетесь!..

— Никогда бы не стал издеваться над вами, мисс Гибер. Кто угодно, только не вы.

Мари очень сомневалась, однако не стала озвучивать свои сомнения и поинтересовалась, что конкретно хочет услышать уважаемый инспектор Скотланд — Ярда.

— Всё.

— Кажется, вы говорили, что желаете услышать мою историю после того дня, когда Эдмон стал… — Мари запнулась. — … когда Эдмон попал в автокатастрофу.

— Кстати, я хотел бы услышать, как всё произошло на самом деле.

— Разве вы не знаете?

— Дело не вышло за закрытые двери суда, и вам это известно не меньше меня.

— Шондер был пьян как свинья, когда совершил наезд на моего брата. Он нажрался как самый последний грузчик и сел за руль, понимаете? Он вообразил, что ему всё дозволено, и выехал на дорогу, вместо того чтобы мирно храпеть в кресле. Из — за его неоправданного самодовольства и ощущения вседозволенности Эдмон оказался в инвалидной коляске, — Мари сжала руки так, что побелели костяшки пальцев. — Эдмон потерял возможность ходить, понимаете?

Наступила тишина, которую нарушил тихий голос инспектора:

— Вы обращались к врачам?

— Что толку? Все они твердят как заигранная пластинка: ничего нельзя сделать, это навсегда, ваш брат никогда не встанет на ноги. А ещё говорят, что современная медицина творит чудеса! Все светила медицины как один отказываются от Эдмона. Боятся ответственности. Проклятые трусы! — сквозь зубы процедила француженка. — Трусы!..

— Что было потом?

— Когда я поняла, что Шондеру всё сошло с рук, я взбесилась. Я была в ярости и решила сама наказать его. Два года прошли в погоне за ним, но Шондер постоянно ускользал, пока я не узнала, что он будет в замке Видер.

— Сохранившиеся связи?

— Вам покажется это странным, но есть люди, которые на всё пойдут ради меня.

— Почему же покажется странным? Вовсе нет, — улыбнулся Бейкер и посмотрел долгим взглядом. — Я их прекрасно понимаю.

— Оставьте ваши комплименты при себе, инспектор. У меня нет никакого желания выслушивать их. И вот теперь, когда Шондер исчез, я не знаю, что мне делать. Я столько времени потратила, столько сил, чтобы найти его — а он удрал, удрал как последний трус!..

— Знаете, когда тебе тычут пистолетом в лицо…

— Так вы вернёте мне пистолет? — перебила Мари.

— Я сказал нет. И забудьте об этом.

— Проклятый полицейский!.. Я вас ненавижу.

— Спасибо, — невозмутимо сказал Бейкер. — Но мы отвлеклись, вам не кажется?

— А что вы ещё думаете услышать? Это всё. Я выследила его, но вы помешали мне свершить месть. Вместе с этим бароном вы следили за мной… вы же следили за мной, верно?

— Верно, ведь как я уже сказал раньше, сюда я прибыл исключительно из — за вас. Ведь нужно было вас остановить.

— И как я сразу не догадалась, что вы не случайно оказались здесь?..

— Да, в замке я оказался не случайно, и это верно. И я снова повторю, что только вы виноваты в том, что меня выдернули из Лондона.

— Ничего с вашим Лондоном не случится. Без вас реки крови вряд ли будут течь по улицам старого города.

— Будем надеяться, мисс Гибер. И что было дальше?

— Что дальше? — Мари пожала плечами. — А ничего. Я рассказала всё, что нужно. Что вы от меня хотите? Раскаяния? Так я искренне раскаялась и теперь горько сожалею, что приехала сюда. Лучше бы я послушалась Эдмона и осталась во Франции — и не имела бы чести познакомиться с вами, инспектор.

Последние слова Мари произнесла с неимоверным ядом, но Бейкер продолжал улыбаться.

— Ах, Мари, Мари, вы всё никак не угомонитесь. Вы сами знаете, что проиграли. И признаюсь честно, я очень рад, что у вас ничего не вышло.

Мари презрительно взглянула на него и поднялась.

— Я могу быть свободна? Из — за вас я опоздаю к обеду.

— Да, конечно. Вы можете идти, мисс Гибер.

— Мерси, инспектор, — ядовито сказала Мари и вышла, не оглядываясь.

Бейкер остался один. Мирно потрескивал огонь в камине, тикали часы, а инспектор всё стоял у камина и улыбался чему — то своему, когда дверь резко распахнулась.

Бейкер оглянулся.

— Так вы точно не вернёте мне пистолет, инспектор? — с вызовом спросила Мари, держась за ручку двери.

— У меня для вас только два слова: не надейтесь.

— Кажется, я говорила, что я вас ненавижу?

— А я уже говорил вам, что безумно рад нашей встрече?

Мари криво улыбнулась и закрыла дверь.

Глава двадцать первая. Бейкера настигает страшная болезнь

Пожалуй, лишь одно хорошее качество было у великой певицы: она выглядела великолепно в любой ситуации. Нарядов у Бинди Би было не меньше, чем драгоценностей, и если бы находящиеся в замке призадумались, то поняли бы, что ни разу не видели великую Бинди Би в одном и том же.

И на этот обед Бинди Би надела своё очередное шикарное платье, и Потсдорф, когда она вышла из — за ширмы и повертелась перед ним, требуя порцию восхищения и комплиментов, ухмыльнулся:

— Ты что, на вручение наград собралась?

— Бинди Би должна блистать, пусть даже и в таком поганом месте, — ответила Бинди Би и повертелась перед зеркалом, поправила причёску, оскалила зубы, проверяя, всё ли в порядке, подправила помаду и обернулась на актёра:

— Разве это так плохо: быть красивой?

— Очень даже хорошо. Уж я — то, как обладатель потрясающей внешности, прекрасно это знаю.

Бинди Би хмыкнула:

— Бинди Би не уверена, что ты был бы так популярен, если бы выглядел как Квазимодо.

Потсдорф был оскорблён до глубины души.

— Что?! Какой ещё Квазимодо? А как же мой талант?

— Талант? — Бинди Би гомерически расхохоталась. — Кто тут говорит о таланте? Только у одного из присуствующих в этой комнате есть талант, и это явно не ты. Бинди Би — настоящий талант, а тебе Бинди Би говорит, что ты обычная смазливая мордашка — не более. А с этой повязкой на голове ты просто смешон. Бинди Би интересуется, почему ты не избавишься от бинта?

— Потому что меня довольно — таки сильно шандарахнули, дорогая моя, — сердито ответил Потсдорф. — И это не шутки. Здесь убийство произошло, если ты забыла.

Актёр был недоволен: Бинди Би вздумала обвинять его в отсуствии таланта — она, у которой этого таланта ни на грош!.. Да у него уши вянут, как только по радио начинают передавать её так называемые песни.

— Бинди Би уверена, зря ты так сильно переживаешь за свою голову: кроме пустоты, там всё равно ничего нет, так что не особо она и пострадала, — сказала Бинди Би, продолжая вертеться перед зеркалом.

— Знаешь что, давай не будем ругаться, хорошо? — сказал Потсдорф, стараясь не вскипеть. — И так в последнее время мы что — то слишком часто ругаемся, так что давай пока оставим это.

— Бинди Би не против, — легко согласилась Бинди Би.

— Ну вот и умница. Пошли, а то опоздаем.

— Шеф, вы уже собрались?

Габи постучала в дверь и вошла, не дождавшись приглашения. И сразу увидела, что повелитель моды и не думает никуда идти. Сидя в кресле, он почёсывал Ди — Ди за ушком.

Собачонка, развалившись на его коленях, довольно ворчала.

— Вы ещё не собрались? — недовольно спросила Габи.

— А куда? — рассеянно поинтересовался Руппрехт, не отрываясь от собачки.

— Обед, шеф! Все уже собрались, а мы что, решили тут остаться?

В голосе Габи звучало сильное недовольство, и повелитель моды принялся оправдываться:

— Понимаете, Габи, Ди — Ди так пригрелась на моих коленях, что никуда… Ди — Ди, не кусайся, мне больно!.. никуда не хочет идти. Лежит и лежит себе, и я подумал… Ди — Ди, я кому говорю, не кусайся!.. и я подумал, что попрошу дворецкого принести обед сюда… я же имею право обедать у себя в комнате, верно? Я же заслужил, правда?… Ди — Ди, прекрати кусаться! — внезапно взвыл повелитель моды и затряс укушенной рукой. — Хватит, прекрати! Я тебе что, бревно?

Скрестив руки на груди, Габи снисходительно, как на ребёнка, смотрела на своего шефа.

— Габи, почему она кусается? Я же ничего ей не сделал, — жалобно сказал Руппрехт.

— Животные укусом выражают свою любовь. Это то же самое, что и кошка, которая из — за уважения к тебе к тебе же поворачивается задом. Но всё же советую вам поторопиться: обед не за горами. Покажите, — приказала она, видя, что Руппрехт по — прежнему трясёт рукой. — Ну, покажите, что там у вас. Давайте — давайте.

— Болит, — жалобно сказал повелитель моды, протягивая руку.

— А вы что хотели?

Габи осмотрела укушенный палец шефа, затем вытащила из чемодана аптечку, достала бинт, мазь и йод, увидев который, повелитель моды передумал лечиться и не захотел давать укушенную руку.

— Не шалите, шеф, — сурово приказала Габи, завладев рукой. — Вы хотите, чтобы пошло заражение? Слюна вашей Ди — Ди кишит всякими микробами.

— Не кишит! — завозмущался повелитель моды, оскорблённый до глубины души. — Ди — Ди — самая чистая собачка в мире. Я за ней слежу.

— Следите, следите… А теперь не дёргайтесь и дайте мне обработать рану.

— Но будет жечь!

— Не будьте ребёнком. Вы же взрослый человек со сложившимся характером, с именем — и боитесь йода. Как вам не стыдно, ай — яй — яй, — приговаривала Габи, крепко держа руку и не давая вырваться. — Ну пощиплет немного — и всё. Потерпите.

Руппрехт не давался.

— Нет, я не могу, не могу!.. Габи, пожалуйста, не надо!

— Прекратите визжать, как поросёнок!.. Что подумают остальные, если услышат?

— Мне всё равно. Пусть слышат, — строптиво сказал Руппрехт, продолжая дёргаться и выдирать руку. — Я с детства боюсь боли. Габи, может, не надо, а? Ди — Ди, не дёргайся!..

— Она вас укусила, а вы с ней цацкаетесь!.

— Но я же её люблю больше всех на свете… правда, Ди — Ди? Габи, Габи, что вы делаете?..

Габи зло спихнула собачонку с колен патрона, и Ди — Ди с ненавистью гавкнула и побежала куда — то в угол.

— Ди — Ди, ты куда? — заволновался Руппрехт, прыгая в кресле и пытаясь уследить за передвижением своей любимицы. — Ди — Ди, пожалуйста, не надо устраивать там туалет! Габи, где её лоток?

— О чём вы говорите? Какой лоток? Вы же сами знаете — ради подобных целей Ди — Ди прогуливается на улицу… а вы сидите на месте и не двигайтесь, я вам сказала! — повысила голос Габи, и повелитель моды сразу притих, как ребёнок, которого наказали, и терпеливо вынес всю операцию по дезинфекции раны, пискнув только раз, когда Габи йодом обрабатывала укус.

Убрав обратно в аптечку мазь, бинт и йод, Габи отправилась к Ди — Ди, которая чем — то занималась в углу, и пока повелитель моды дул на забинтованный палец, вытащила собачку, как та ни упиралась.

— Габи, что вы делаете с Ди — Ди? — заволновался Руппрехт, вскакивая с места. — Ди — Ди вместе со мной пойдёт на обед, и это не обсуждается, ясно? Она никому не мешает, кроме этого господина Шондера, но гонщик каким — то волшебным образом покинул замок, так что моя красавица никого не стеснит. Да, Ди — Ди? — засюсюкал повелитель моды с собачонкой, которую Габи передала ему. — Да, моё сокровище?

— Господи, и когда вы наконец повзрослеете? — сердито сказала Габи. — Идёмте. Я не хочу из — за вашей собаки опоздать.

— Да — да, мы уже идём, — заторопился Руппрехт и вслед за девушкой поспешил из комнаты.

Ангелика и Райне столкнулись в коридоре, и Райне любезно предложил проводить девушку в зал. Модель покраснела и смущённо согласилась.

По дороге Райне удалось разговорить слишком застенчивую девушку. Оказалось, что Ангелика очень переживает по поводу убийства Фреджа и от всей души желает тридцать три несчастья тому, кто это сделал.

— Вы ведь читали его книги?

— Читал.

— Знаете, какое гениальное открытие он совершил?

— Все знают. Даже те, кто далёк от физики.

— Но ведь это же просто гениально — то, что он открыл! Это… это же перевернёт весь научный мир, понимаете? Только гениальный человек мог сделать такое открытие, а теперь… что будет делать физика без Франца Фреджа? Это просто ужасно, просто ужасно!.. Как вы думаете, кто его убил?

— Пока неизвестно. А Фредж ничего такого странного не говорил?

— Говорил. Я упомянула об этом в своём разговоре с инспектором.

— Точно повторить не сможете?

Ангелика задумчиво покусала нижнюю губу.

— Мммм… дайте вспомнить… Нет, точно я не скажу, но он говорил о человеке из прошлого: думаешь, его уже давно нет, а он, оказывается, здравствует и живёт себе спокойно после всего того, что натворил. А вам он ничего подобного не говорил?

— От прошлого не убежать: рано или поздно оно всё равно тебя настигнет. Мне он сказал именно это.

— Всё упирается в прошлое… — задумчиво сказала Ангелика. — А знаете, герр Райне, у меня возникла одна мысль…

— … что Фредж кого — то встретил здесь в замке — кого — то из своего прошлого, — закончил Райне. — Да, именно эта мысль пришла мне в голову. Конечно, можно продумать и другие версии, но думаю, это самая верная.

Возле дверей зала они столкнулись с Мари. Ангелика радостно поприветствовала её, и девушки прошли в зал, двери которого перед ними раскрыл Райне. Сам барон задержался, завидев подходящего инспектора.

— Как успехи, Скотланд — Ярд? — поинтересовался Райне, когда Бейкер подошёл.

— А ваши, барон?

Райне кратко передал разговор с Ангеликой.

— Да, то же самое она показала на опросе свидетелей, — кивнул инспектор. — Думаю, предположение мисс Ангелики — самое верное. Если Фредж обмолвился о прошлом и о его неизбежном наказании, думаю, ответ нужно искать в его биографии.

— Если только он не хотел отправить полицию по ложному пути.

— Вы полагаете?

— Всё может быть, но я более чем уверен — Фредж опасался человека из своего прошлого, и думаю, не без оснований.

— Он здравствует после всего, что натворил, — процитировал Бейкер и произнёс задумчиво: — Думаю, мы движемся в правильном направлении.

— Извините, что задаю данный вопрос… я не жду ответа, но всё же… как бокал с ядом попал к Фреджу?

— Тайны следствия, уважаемый барон, но…простая именная карточка. На каждом подносе лежала карточка с именем гостя, и это значительно облегчило задачу отравителю.

— Значит, любой мог подсыпать яд…

— Именно, барон. Я выяснил, что Ангелика передала бокал с ядом. Ей же бокал попал от баронессы.

— Господа, вы так и будете стоять на пороге? — холодно поинтересовалась Марта, проходя мимо, и мужчины молча проследовали за ней в зал.

Баронесса опасалась, что обед будет полон склок и скандалов, но на удивление всё обошлось миром. Даже Бинди Би не устраивала истерик и довольно мирно вкушала блюда обеда. Это было странно, но это было так, и Вилма, которая приготовилась к выяснению отношений, почувствовала облегчение.

Хельмут был, как обычно, немногословен и прислуживал, лишь изредка перебрасываясь репликами с собравшимися. Никто не знал, что в уме дворецкий лихорадочно перебирает различные варианты побега.

После обеда все собрались в уютной библиотеке. Мари не хотела идти, но потом подумала, что присуствие в библиотеке позже может засчитаться, если случится новое преступление. Этот длинный худой англичанин инспектор сразу же решит, что это она его совершила, не смотря на то, что у неё больше нет оружия. Решив не испытывать судьбу, Мари вслед за остальными прошла в библиотеку, где выбрала самое дальнее кресло, в которое и уселась, захватив книгу, и на протяжении всего разговора не поднимала головы от страниц.

Не было в библиотеке и Бейкера с Райне. После обеда они вместе куда — то ушли, а куда — у Мари не было никакого желания узнавать.

Вилма также отсуствовала. Извинившись, она отправилась в свой кабинет, чтобы заняться документацией и бухгалтерий.

Хельмут принёс напитки и тихо удалился. Мари проводила его внимательным взглядом и вернулась к книге.

— Итак, сегодня обед прошёл на удивление спокойно, — подытожил Потсдорф, откинувшись на спинку кресла. — Что ж, я очень рад, что сегодня никто не бузил и не скандалил, дорогая, — добавил он, оглянувшись на Бинди Би, которая уже заняла свою излюбленную тахту и теперь листала модный журнал.

— Бинди Би на седьмом небе от счастья, что она угодила вашему высочеству, — отпарировала Бинди Би, не поднимая головы.

— Что ж, а я очень рад, что ты на седьмом небе, — ответствовал актёр. — Кстати, ещё во время обеда хотел спросить: а что у вас с рукой, милейший? — обратился он к повелителю моды. — Поранились, когда резали грубияна на кусочки?

— А? — встрепенулся Руппрехт, который как обычно возился с собачонкой.

— Я говорю, поранились во время устранения грубияна?

Ди — Ди посчитала это шуткой весьма дурного тона, о чём оповестила громким сердитым лаем. Она стояла на коленях хозяина и что есть сил лаяла в сторону актёра.

— Какая прелесть! Она ещё и лает? — умилился Потсдорф. — Утю — тю!

— Ди — Ди, сокровище моё, перестань, тебе вредно, — увещевал разбушеваюшуюся собачонку Руппрехт. — Тебе вредно, Ди — Ди, ты застудишь своё горлышко, а тебе нельзя, нельзя! Фу, Ди — Ди, фу!

Ди — Ди не слушала и продолжала лаять, и не прошло и минуты, как Бинди Би стала выражать неудовольствие и требовать, чтобы Руппрехт утихомирил свою бешеную шавку.

— У Бинди Би в ушах звон стоит от этого лая. Бинди Би требует, чтобы это лохматое недоразумение природы немедленно замолчало!

— К сожалению, от меня это не зависит, — сокрушённо признался повелитель моды. — Ди — Ди сама знает, когда ей остановится. Когда она решит, тогда и замолчит.

— А вы поищите у неё выключатель — может, и найдёте, — пошутил Потсдорф.

— Попридержите ваш язык, — холодно посоветовала Габи. — Ваш юмор явно оставляет желать лучшего.

— Ну извините, шучу как могу.

— Мой вам совет: тогда молчите.

— Вы такая милая, когда злитесь!.. — снова умилился Потсдорф, и Габи, с ненавистью посмотрев на него, отвернулась.

— Смотрите, метель стихает, — вдруг сказала Ангелика, и все сразу повернулись к окну.

Юная модель была права: метель стихала. Ветер уже не был таким сильным, и ветки деревьев не так яростно стучали в окна.

— Слава Богу, скоро мы выберемся отсюда, — с облегчением выдохнула Габи.

— Чур, вы первая на очереди расчищать снег, — быстро среагировал Потсдорф.

— Да пожалуйста, лишь бы ваши остроты не слышать, — не осталась в долгу Петри. — А вы не боитесь, что я вас в снегу придушу?

— Кинематограф никогда не простит вам этого. А вы, милое дитя, не испугаетесь, составите мне компанию во время уборки снега? — обратился Потсдорф к Ангелике. — Вы же не такая злючка, да?

Ангелика смутилась и растерянно оглянулась на Мари, потом взглянула на Габи, на Бинди Би…

— Ну давайте, соглашайтесь, — науськивал Потсдорф. — Я же не страшилище какое — нибудь и совсем не кусаюсь. А в снегу я вообще выгляжу шикарно. Ну так что, соглашаетесь?

Ангелика молчала, продолжая растерянно оглядываться.

— Вам заняться больше нечем? — поинтересовалась Мари, не поднимая глаз.

Для Потсдорфа это послужило сигналом к активным действиям. Он тут же сорвался с кресла и не успела Мари понять, чем ей всё это грозит, как актёр оказался рядом. Хуже всего было то, что он упал перед ней на колени и, преданно глядя в глаза, попытался взять её руки в свои.

У Ангелики стали круглые глаза, Габи подняла правую бровь, а повелитель моды открыл рот от удивления. И даже Ди — Ди перестала гавкать и встревоженно смотрела на актёра: мол, ты что, с ума сошёл? Так быстро?!

— Милая моя писательница, как я рад, что вы не обделяете меня своим вниманием! Как же я рад вас встретить! Для меня это самые лучшие минуты в моей жизни! Когда я увидел ваши глаза цвета южной ночи, я сразу понял: вот она, моя судьба! — напыщенно говорил Потсдорф и пытался поймать руки девушки, чтобы картинно прижать их к своей груди.

— Очередную роль репетируете? — брезгливо спросила Мари.

— Вам не нравится?

— Очень сильно отдаёт бульварщиной. Как называется?

— На улицах Парижа.

— Никогда не пойду. И перестаньте паясничать. Хватит.

Потсдорф не слушал и продолжал стоять на коленях, глядя преданным взглядом. Глаза у него были волшебные — синие, глубокие, но в этой глубокой волшебной синеве не было ни одной мысли, и Мари, отведя взгляд, повторила раздражённо:

— Перестаньте паясничать.

— Вы видите, что творит ваш друг? — громко окликнула Габи Бинди Би, которую совсем не заинтересовала разыгравшаяся сцена. — Вы что, совсем не ревнуете?

— Бинди Би уже говорила, что этот человек ухаживает за всеми красивыми девушками, — спокойно ответила певица и перелистнула очередную страницу журнала.

— Но это же… это же просто ужасно!.. И вас не коробит?

— Не переживайте, — успокоила Бинди Би. — Он и за вами ухаживал, насколько Бинди Би помнит. Зря вы отказались от виллы на Ривьере — потрясающий особняк. Настоящий белоснежный шедевр архитектуры. Бинди Би там была и осталась очень довольна.

— Боже мой, когда всё это кончится?!

Потсдорф тем временем пытался завладеть руками Мари, чтобы, прижав их к своей груди, разразиться очередной напыщенной фразой из сценария, но ему помешали инспектор и Райне. Они зашли в библиотеку как раз в тот момент, когда Мари пыталась освободиться — Потсдорфу наконец удалось схватить её руки.

— Чудесная картина, — тихо сказал Райне, а Бейкер как ни старался избавиться от яда в голосе, но всё же не смог:

— Гляжу, вы время даром не теряете, мисс Мур.

Мари сердито посмотрела на него, резко вырвала руки, встала и отошла к Ангелике.

— А — а, это вы, — сказал Потсдорф, оглянувшись. — Приветствую.

Он совсем не смутился, что его застали в такой щекотливый момент. Он даже с колен не поднялся, и сев прямо на пол, облокотился об кресло, в котором несколько секунд назад находилась Мари, и с интересом посмотрел на вошедших:

— Ну, сыщики, какие факты нарыли? Есть сдвиги? Нашли того, кто тюкнул меня по голове?

— Вам сейчас всё равно не до этого, мистер Потсдорф, — ядовито заметил Бейкер.

— А, да — да, вы правы. Вы абсолютно правы, господин инспектор. Вот он, высший класс Скотланд — Ярда, — объявил Потсдорф, повернувшись к остальным. — С одного взгляда совершеннно точно оценить обстановку.!.. Потрясающе, просто потрясающе.

Никогда раньше Бейкер не страдал ревностью и иронизировал над теми, кто этим страдал, но и его эта страшная болезнь наконец достигла. Когда он вошёл и увидел Потсдорфа, стоявшего на коленях перед Мари и державшего её за руки, инспектор титаническим усилием сдержался от соблазна достать пистолет и продырявить актёру голову.

— Бинди Би интересуется: ты и дальше будешь своими брюками пыль вытирать? — спросила Бинди Би, перелистнув страницу и мельком посмотрев на Потсдорфа.

Потсдорф безмятежно отмахнулся, не спуская горящих глаз с Мари. И инспектору снова захотелось взяться за оружие.

Глава двадцать вторая. Неудачная попытка

ииииПрирода словно услышала молитвы собравшихся в замке и к вечеру стала налаживаться, а когда утром Марта выглянула в окно, солнце вовсю играло бликами на белоснежном снегу.

— Слава богу, погода наладилась, — сказала экономка вошедшей Вилме. — Ещё немного — и нас замело бы по самую макушку.

— В этом году зима началась точно по календарю, — согласилась баронесса. — Я очень рада, что снег перестал идти… а как там наши гости?

— Почти все встали, кроме фройляйн Бинди Би и герра Потсдорфа. Эти всегда поднимаются позже всех, — тут Марта позволила себе слегка улыбнуться уголком тонкого рта. — Богема может себе позволить такую роскошь.

— Да, а вот нам приходится подниматься ни свет ни заря, чтобы они были довольны… Марта, я вам говорила, что больше никогда не стану приглашать людей шоу — бизнеса?

— Говорили.

— С тех пор моё решение не изменилось.

На кухню степенно вошёл Хельмут и сообщил, что господин Руппрехт требует самых лакомых кусочков для своей любимицы Ди — Ди.

— Лакомых кусочков? — растерянно переспросила Вилма.

— Да, фрау. Он говорит, что Ди — Ди любит покушать.

— Скоро он будет требовать, чтобы я отдавала всё самое лучше со своей тарелки, — пробормотала баронесса.

— Люди творчества, мадам. Они всегда немножко… экстравагантные.

— Когда ты богат и слегка чудаковат, тебя называют экстравагантным, а в народе это называется проще — чокнулся, — сказала Марта.

Вилма с укором посмотрела на неё и повернулась к дворецкому:

— Больше пожеланий нет?

— Как — будто бы нет, фрау.

— Жалоб?

— Только от фройляйн Бинди Би. Она требует, чтобы наш замок был не столь угнетающ.

Вилма и Марта переглянулись, а Хельмут так же степенно вышел из кухни.

— Если погода не испортится, после завтрака нужно будет попросить Хельмута хоть немного расчистить снег, — заметила Вилма, глядя в окно. — Знаете, Марта, хотя я не виновата в сюрпризах природы, но чувствую себя провинившейся.

— Вы ни в чём не виноваты, фрау. Это природа — и ничего более. Будем надеяться, что снега больше не будет.

На кухню вошли Ангелика и Мари, одетые в брюки и тёплые свитера с высоким воротом, и Вилма, осмотрев их, удивлённо подняла брови:

— Вы куда — то собрались?

— Чистить снег, — ответила Ангелика.

Её свежее лицо сияло от предвкушения морозного воздуха, и баронесса умилилась:

— Мисс Ангелика, вы такая милочка!.. Но как же вы, такие милые, такие юные, будете чистить снег? Вы попросили мужчин помочь вам?

Ангелика и Мари переглянулись и скорчили гримасы.

— Фрау права, — поддержала Марта. — Почему бы вам не попросить мужчин помочь вам? Всё — таки это мужская работа.

— Мужчины ещё спят.

— Нет, господа Райне и Бейкер давно на ногах, а в уборке снега очень нужна мужская рука. Позовите герра Потсдорфа. Он безумно будет рад помочь вам.

— Никогда! — в унисон сказали Ангелика и Мари.

— Вам не нравится герр Потсдорф? — удивилась Вилма. — Он очень привлекательный. О — о, понимаю, понимаю, — добавила она, увидев выражения лиц девушек. — Понимаю. Характер.

— Просто отвратительный. И знаете, он постоянно называет меня «милое дитя», — пожаловалась Ангелика. — А я уже давно не дитя!.. А ещё он флиртует, причём ему всё равно, кто перед ним.

— Нет, в основном ему приглянулась Габи, — ради справедливости заметила Мари.

— Но это уже после того, как вы его отшили, — напомнила Ангелика.

— Мне он никогда не нравился.

— А мне вообще никогда не понять, как мужчина, у которого есть подруга, может ухаживать за другими женщинами.

— А это, Ангелика, уже от мужчины зависит, — сказала Мари и поторопила баронессу: — Ну, так где лопаты? Где их можно взять?

— Они в кладовой. Хельмут покажет. Но я бы хотела, чтобы сначала вы позавтракали.

Ангелика и Мари переглянулись.

— Мы хотим есть? — поинтересовалась Мари.

Ангелика несколько секунд молчала, прислушиваясь к своим ощущениям, и ответила:

— Пока нет.

— Пока нет? — растерялась Вилма, и Мари пояснила:

— Мы встали пораньше, чтобы нагулять аппетит. Так где у вас лопаты для снега? В кладовой?

— В кладовой, но сначала лучше бы вы поели…

— Нет — нет — нет, сначала мы немножечко разомнёмся. Давайте сюда своего дворецкого.

Через несколько минут Мари и Ангелика вслед за Хельмутом прошли в кладовую, где находились инструменты.

Кладовая находилась внизу. Было прохладно, и девушки порадовались тому, что надели тёплые брюки и свитера.

— Раньше инструменты хранились в пристройке на улице, но после пожара всё перенесли сюда, — пояснил Хельмут, пока Мари и Ангелика искали лопаты для уборки снега. — А здесь раньше хранились хомуты и сёдла. Когда — то род Видер славился своими лошадьми.

— О, я с удовольствием совершила бы конную прогулку, — воскликнула Ангелика, с трудом вытаскивая лопату из — под груды тяпок, шлангов, садовых ножниц и прочего инвентаря. — Господи, как тут много всего!.. Берта, вы нашли лопату?

Мари предъявила лопату, и после того как девушки вышли, Хельмут запер кладовку и поднялся следом.

— Желаю вам как можно больше расчистить снега, — пожелал он, пока девушки надевали рабочие куртки.

— А вы помогите нам, и тогда убранного снега будет в два раза больше, — намекнула Ангелика.

— Простите, но я уже стар, — с достоинством ответил дворецкий. — И ещё у меня подагра.

— Подагра… надо же, как своевременно, — заметила Мари. — Ладно, мы и без вас управимся.

— Может, позвать герра Бейкера? Или герра Райне? — сказал вслед Хельмут. — Уверены, они будут рады помочь.

Услышав про Райне, Ангелика замедлила ход, но Мари подтолкнула её:

— Не стойте, Ангелика. Мы и без них справимся.

— Но почему бы и не попросить? Они же мужчины.

— Я не намерена расчищать весь огромный двор. Я просто прочищу дорожку до ворот и всё. Всё, слышали? И потом, этот инспектор сразу же начнёт приставать с вопросами: как да почему. А я не хочу отвечать на его вопросы.

В голосе Мари слышалось раздражение, и это было непонятно Ангелике. Она не могла понять, почему Мари так не любит полицейского. Он не нарушал правил, вёл себя подчёркнуто вежливо, не грубил и был очень внимателен. Почему же Берта Мур так его не любит?

— А с какой стати я должна его любить? Я ему что, жена или подруга? — огрызнулась Мари, когда Ангелика робко поинтересовалась насчёт причины такой неприязни. — Просто я не люблю, когда лезут в мою жизнь и достают всякими вопросами.

— Но он же полицейский. Задавать вопросы — его работа.

— И это правда, против которой не пойдёшь, — вынуждена была признать Мари. — Но всё равно мне он не нравится.

— Зато вы ему нравитесь, и даже очень. Мне кажется… простите, но это только моё мнение — но он явно в вас влюблён.

Подобная мысль уже приходила в голову Мари, но француженка с негодованием отвергла её, как ненужную. Она сюда приехала не ради того, чтобы влюблённый инспектор вставлял палки в колёса. И то, что наивная и невинная Ангелика поняла про Бейкера, совсем не понравилось Мари.

— Инспектор в меня влюблён? — сердито сказала она. — Не говорите чушь! С чего вы взяли?

— Ну… мне так кажется, — замялась Ангелика. — Простите, а вам не нравится эта тема?

— Совсем не нравится. Слышите гневные нотки в моём голосе?

— Простите, если бы я знала, что вы против, я бы никогда… — принялась извиняться Ангелика и тут же поменяла тему: — Ну, когда мы будем трудиться?

— Скоро, а пока одна просьба: разговор о влюблённом инспекторе больше не поднимать.

— Легко. Ну что, пошли?

— Пошли.

Девушки попытались открыть двери и потерпели фиаско: выпавший снег препятствовал выходу из замка. Он же замёл и окна, и девушки поняли, что поторопились с чисткой снега.

— Кто — то должен это начать, — сказала Мари, в то время как Ангелика удивлённо рассматривала занесённые снегом окна.

— Я и подумать не могла, что нас занесло вот так… — пробормотала она.

— Снежный буран — он такой. Попробуем ещё раз.

Но не смотря на попытки, двери не поддались, и девушки поняли, что без помощи им не обойтись.

— Кто угодно, только не актёр, — предупредила Мари Ангелику, но та не согласилась:

— А как же вчерашняя сценка в библиотеке? Он буквально ползал у вас в ногах.

— Я его об этом не просила.

— Никак не пойму, почему он флиртует со всеми женщинами, когда у него есть Бинди Би, — растерянно призналась Ангелика. — И не пойму, почему Бинди Би его не ревнует.

— Или делает вид, будто не ревнует, — заметила Мари, дёргая за дверные ручки.

— Она притворяется? Умный ход. Только чего она добьётся таким способом?

— Ну, своим деланным безразличием она может его задеть, и угасший огонь снова разгорится, — и Мари снова подёргала ручки дверей. — Смотрите, не поддаются.

— Эй, да здесь две самые красивые девушки замка!.. — раздался знакомый голос, и на лицах Мари и Ангелики появилось кислое выражение. — Куда собрались?

— Вежливые люди сначала здороваются, а уж потом задают вопросы, — сердито заметила француженка, поворачиваясь.

Потсдорф стоял возле и, засунув руки в карманы, с интересом смотрел на девушек.

— Здравствуйте, уважаемые дамы, — сказал насмешливо он и картинно раскланялся. — Простите мне моё нахальство, но меня терзает вопрос: куда вы? Да ещё в старых куртках и с этими огромными лопатами… вам очень идёт, — добавил актёр, оглядывая девушек, и им не понравился его взгляд.

— Знаете что? — сказала Мари. — Потушите свои фары, ясно? Мы тут не за вашими любезностями, которые нам совсем не нужны. Пока вы дрыхнете, мы делом занимаемся.

— Чем — чем занимаетесь?

— Мы собрались расчищать двор, — пояснила Ангелика и со злорадством протянула лопату: — Поможете?

Она подозревала, что актёр наотрез откажется — и Потсдорф подтвердил подозрения:

— Не хочу мозоли на ладонях. Я же актёр, и мне нужно следить за собой. Кстати, вам тоже не помешало бы подумать об этом. Вы же знаменитая модель, вы должны знать это.

— А я слышала, что вы спите до обеда, — не осталась в долгу Ангелика. — Что ж сейчас подскочили?

Потсдорф одобрительно приподнял правую бровь:

— Хм, а вы научились парировать. Похвально, похвально. Ваша работа, фройляйн Мур?

— Она быстро учится.

— Я заметил, — сказал Потсдорф и отодвинулся от лопаты, которую протягивала Ангелика, с ехидством глядя на актёра. — Буквально на лету схватывает. А лопату вы мне не подсовывайте. Я же сказал, что не буду горбатиться.

— Вы такой галантный, — съязвила Мари и подёргала дверные ручки. — Но дверь вы хоть откроете? Это не испортит ваши знаменитые ладони?

— Это я могу, — согласился Потсдорф.

Мари с издевательской улыбкой уступила место, и актёр, ответив широкой улыбкой, взялся за дверные ручки.

— Это же так легко, — снисходительно сказал он. — Не знаю, почему вы не смогли открыть… Хотя нет, знаю: вы слабые девушки. Красивые, но слабые.

С огромным злорадством Мари и Ангелика наблюдали за Потсдорфом, и когда актёр попытался открыть двери, переглянулись.

— Не понял, — удивлённо сказал актёр, глядя на не поддавшиеся двери.

— Ну что же вы? — язвительно спросила Мари. — Это же так легко. А мы всего лишь слабые девушки.

Потсдорф сердито оглянулся на неё и вернулся к дверным ручкам, дёрнув их несколько раз. Двери опять не поддались, и актёр обернулся на девушек:

— Завалило?

— Точно, — удовлетворённо подтвердила Ангелика.

Потсдорф снова подёргал дверные ручки.

— Позвать на помощь? — предложила Мари.

— Да — да, позовём на помощь, — деланно согласилась Ангелика. — Герр Райне производит впечатление сильного мужчины. Он обязательно поможет.

Потсдорф был уязвлён. Ему хотелось выглядеть неотразимо в глазах девушек, а тут оказалось, что он не в состоянии открыть двери!.. Пусть даже если они и завалены снегом.

— Я сейчас открою, — заверил он.

— Да — да, конечно. Обязательно откроете.

Нет, всё же не получилось у звезды экрана открыть двери замка. Снега навалило столько, что нечего было и думать о том, чтобы выйти. Ангелика предложила открыть окна и вылезти, чтобы уже снаружи откопать двери, но Мари возразила, сказав, что если открыть окна, то снег попадёт в комнату.

— Но другого выхода нет.

— Есть, — вмешался Потсдорф. — Не заниматься этим самим, а позвать старикана дворецкого. Пусть он ковыряется в снегу. Это его работа, между прочим.

— Вы нам не поможете?

— Зачем?

— Ну хорошо, если вы не хотите нам помогать, то мы сами, — сердито сказала Мари и направилась к окну.

Ангелика, так же сердито посмотрев на пожавшего плечами Потсдорфа, поспешила следом за Мари. Но только француженка взялась за ручку, чтобы открыть окно, как в зале появились Райне и инспектор. Несколько минут они, никем не замеченные, смотрели, как Мари пытается открыть высокое старинное окно.

— Не открывается? — спросила Ангелика, стоя за спиной Мари.

— Как видите.

— Почему?

— Потому что вам это не нужно, — сказал Потсдорф. — С какой стати вы вдруг решили расчистить снег? Это не ваша работа, и никто вам за это не заплатит. Так с какого перепугу вы вдруг взялись за это неблагодарное дельце?

— Вместо того, чтобы морали читать, лучше бы помогли, — сказала сердито Ангелика.

— Да запросто, — ответил Потсдорф, но когда подошёл к окну, Мари решительно его отстранила:

— Нет — нет, знаем мы, как вы помогаете.

Потсдорф был оскорблён:

— Эй, я не виноват, что двери снегом завалило!

— Как завалило? — спросил Райне, и все обернулись на них.

— Очень просто, — пожал плечами Потсдорф. — Мы в ловушке. Двери не открыть, окна тоже. Впрочем, ничего другого я не ожидал. Вы хоть видели, какой был буран? Ничего странного нет, что нас по макушку завалило. Странно то, что вот эти вот девушки решили самостоятельно, без какой — либо помощи извне, расчистить снег.

— Что вы хотите? — спросил Бейкер, подойдя к Мари, которая продолжала попытки открыть окно. — Открыть?

— Если откроем, снег попадёт в комнату, — предупредил Потсдорф.

— Другого выхода нет. Если вы, конечно, не хотите ждать, пока весеннее солнышко пригреет, — сказал Бейкер, недовольно смотря на актёра.

Он ещё не простил Потсдорфу вчерашнюю сцену в библиотеке. Инспектор постарался скрыть свои эмоции, но решил присматривать за актёром.

Между тем Потсдорф продолжал упорствовать:

— Но снега за окном почти столько же, сколько и за дверьми. А что если нас засыплет?

— А у нас лопаты есть, — сказала Ангелика и предъявила свою лопату.

— И что это даст? И мне кажется, что лучше предупредить баронессу. Она хозяйка, вот пусть и решает.

— Резонно, — заметил Райне.

Глядя на снег за окном, Ангелика вздохнула. Она мечтала поскорее выбраться отсюда, но видно, сама судьба была против, и при мысли о том, что они никогда не покинут замок, Ангелике стало страшно.

Глава двадцать третья. Ещё один выбыл из строя

— Ну вот, погеройствовать у вас не вышло, — сказал Потсдорф, — поскольку отсюда нам до весны не выбраться, как верно подметил Скотланд — Ярд — моё почтение.

Мари сердито посмотрела на него.

— А вы уже и рады.

— Милая моя писательница, помилуйте, чему же я рад? Я в диком шоке, когда представлю, что я заперт здесь до самой весны. Кинематограф не выдержит этого.

— Ну и хорошо — дайте зрителям отдохнуть от вашей фальшивой игры, — едко сказала Мари, и актёр картинно схватился за сердце:

— Что? Вы считаете, что я не умею играть?

— Вы лучше к голове, к голове приложите, чем к сердцу, — посоветовала Мари. — Кстати, голова у вас не болит? Бинт не сползает?

Потсдорф проверил, на месте ли бинт, и удовлетворённо отчитался:

— Не сползает.

— Ну и слава богу.

Ангелика задумчиво смотрела на повязку, по — прежнему украшающую голову актёра. Показалось ей или нет, но кровь, проступившая сквозь бинт, была неестественно яркого цвета — как краска.

Потсдорф между тем, совсем не обращая внимания на Райне и инспектора, продолжал насмешничать, утверждая, что мысль по уборке снега пришла ему в голову раньше, чем им всем, но он решил подождать, пока эта благословенная идея посетит остальных. Он же актёр всё — таки, служитель Искусства, а не рабочий.

— Но теперь мы знаем, что из замка не выбраться, так что, дорогие мои, куковать нам и куковать, — подытожил Потсдорф. — Ну или если мир нас не спохватится и не побежит искать. Тогда шанс выбраться отсюда раньше, чем скрюченные пальцы голода протянутся к нам.

Его словесный понос вывел Мари из себя. У неё и так в последнее время нервы были на пределе, а актёр словно специально задевал её, отпускал шпилки и подкалывал — словно испытывал её терпение. И теперь, когда он кривлялся и говорил глупости, француженка еле сдержалась от желания размахнуться и носком туфли врезать болтуну по коленке. Единственное, на что она в данный момент осмелилась, это со злостью всунуть лопату в руку болтающему актёру и удалиться на кухню.

Потсдорф удивлённо посмотрел на лопату, неожиданно оказавшуюся в его руке, а затем перевёл взгляд на мужчин:

— Это что же, мне?

— Думаю, вам, — ответил Райне, в то время как Бейкер молча смотрел на актёра.

Инспектор никогда не считал себя ревнивцем и до последнего времени и подумать не мог, что когда — нибудь заболеет этой болезнью, но Потсдорф явно испытывал судьбу, вовсю заигрывая с Мари.

Чёрт возьми, Лоуренс Бейкер, ты когда — нибудь думал, что будешь еле сдерживаться от желания придушить кого — нибудь?

Эмоции бушевали в душе инспектора, однако никто не догадывался об этом, глядя на это невозмутимое, худое лицо, которое никогда не покидало насмешливо — ироническое выражение. Лоуренс Бейкер был истинным англичанином и держал свои чувства в узде, не позволяя никому заглянуть в душу. Отчасти в этом была виновата и служба в Скотланд — Ярде. Работа была на первом месте для Бейкера, пока он не столкнулся с лже — Бертой Мур.

Это ж подумать только — Берта Мур!..

Между тем Потсдорф на расстоянии вытянутой руки вертел лопату и смотрел на неё с детским удивлением, словно даже не знал, как с ней обращаться, а затем передал Райне со словами:

— Вы с ней лучше смотритесь, — а затем, посмотрев на окно, поцокал языком и удалился — думается, к себе в комнату.

— Потрясающий тип, — заметил Райне.

— Полностью согласен, — ответил Бейкер.

Узнав, что из замка не выбраться по крайней мере до весны — если, конечно, мир снаружи не заметит их отсуствия — Вилма была в ужасе. И даже обычно невозмутимая Марта сильно встревожилась.

— Так долго? А по замку бродит убийца… да он же всех нас перебьёт, ведь ему эта ситуация только на руку! — говорила она испуганно. — Что нам делать, фрау? Ведь это же… это же… это просто ужасно, просто ужасно!..

Ничего хорошего в новости не было. Это понимали все присуствующие на кухне. Ангелика, крепко вцепившись в руку Мари, с ужасом смотрела на Вилму, а Вилма в свою очередь не сводила взгляда с Марты, словно надеялась, что та подскажет выход из сложившейся ситуации.

Но судя по обескураженно — встревоженному лицу экономки, та тоже не знала, что делать.

— Просто ужасно, — повторила она. — Никогда бы не подумала, что окажусь в подобной ситуации. Такое случается только в книгах, но в жизни… просто в голове не укладывается.

Продолжая цепляться за Мари, Ангелика переводила взгляд то с Вилмы, то с Марты, и в глазах была надежда, что выход всё же будет найден — и найден здесь, сейчас же, сию же минуту.

— Неприятно, — нарушила молчание Мари.

— Да, действительно, очень неприятно, — пробормотала Вилма. — Так неловко перед всеми вами… а я так надеялась, что снег закончится — и вместе с ним закончатся все наши злоключения. Но нет, на самом деле они только начинаются. Как нам выбраться из замка?

— Не забудьте, тут ещё и убийца имеется, фрау, — напомнила Марта. — И неизвестно, когда он нанесёт очередной удар.

— Хуже всего то, что неизвестно, кто будет следующей жертвой, и я даже представить не могу, как её вычислить, — Мари оглянулась на Ангелику, которая по — прежнему не отпускала её руки. — Ведь это просто нереально — определить, кто будет следующим. Я никак не могу прочувствовать логическую цепочку убийцы и понять его мотив.

Баронесса растерянно посмотрела на неё:

— Какой ещё мотив?

— Самый обычный. У всякого убийцы есть мотив. Просто так люди не убивают, и я пытаюсь понять, что им двигало, и почему именно Франц Фредж стал его жертвой.

— И почему актёра ударили по голове, — подхватила Ангелика, с восхищением глядя на француженку. — Вы такая умная, Берта Мур! Недаром я предпочитаю ваши книги всем остальным.

— Никогда бы не подумала, что такое может случиться в моём замке, — растерянно призналась Вилма. — Это же уму непостижимо!.. Сначала несчастный Фредж, теперь снег… я ничего не понимаю.

На кухню вошёл Хельмут, и баронесса обратилась к нему:

— Вы слышали, Хельмут? Оказывается, нам не выбраться из замка — снега так много, что я даже не ожидала. Мы с Мартой не знаем, что делать.

Хельмут растерянно переспросил:

— Не выбраться из замка?

— Никак. Эти милые девушки хотели немного расчистить снег, но не смогли даже двери открыть. Вы представляете, на сколько мы можем здесь застрять?

— До весны? — робко спросил Хельмут.

— Угадали.

Несколько секунд на кухне была тишина, а потом Мари бодрым голосом сказала, что раз застряла здесь надолго, то неплохо бы плотно поесть, и услышав про завтрак, Ангелика ожила и тоже выразила желание позавтракать, раз уборка снега отменяется на неопределённый срок.

Потсдорф был не только бесталанным актёром, но и болтуном отъявленным, так что когда Мари и Ангелика появились в зале, все уже были в курсе, что стали заложниками.

Настроения, конечно, это сообщение никому не подняло.

— Только этого ещё не хватало, — сердито сказала Габи. — Ужас какой — то!

— Да, неприятно, — согласился Руппрехт и потрепал Ди — Ди за ухо: — Да, моё сокровище? Тебе это тоже неприятно, как и мне?

В ответ Ди — Ди лениво зевнула.

— Это всё потому, что Бинди Би поднялась вместе со всеми, а не дрыхла до обеда, как обычно, — сказал громко Потсдорф и покосился в сторону певицы. — Вот и накаркала своим ранним подъёмом.

В это утро, как ни странно, Бинди Би поднялась почти со всеми. Марта была не права, когда говорила, что певица дрыхнет. Бинди Би действительно дрыхла, но решила порадовать всех, появившись как ясно солнышко с утра пораньше.

И теперь Бинди Би очень сильно раскаивалась в этом. Лучше бы она как обычно спала до обеда — тогда бы как можно позже узнала об этой страшной новости.

— Это же чёрт знает что такое, правда, Бинди Би? — косясь в сторону Бинди Би, повторил Потсдорф.

Певицу словно прорвало. Она раздражённо оттолкнула от себя тарелку и громко запротестовала против такой несправедливости.

— Как будто специально, как будто специально подстроено всё для того, чтобы великая Бинди Би навсегда осталась в этом ужасном замке! Это просто ужас что такое творится в этом здании! Что делать Бинди Би? Что великая Бинди Би должна сделать, чтобы вырваться из этого замка? Просто рок какой — то преследует великую певицу!

— Вот — вот, — заметил Потсдорф.

— Не кричите вы так, — поморщилась Габи. — Зачем так паниковать? Мы же не на улице замерзаем.

— Да, мы в замке, в котором орудует убийца. Это, конечно, намного лучше, — язвительно отпарировала Бинди Би. — Бинди Би всегда мечтала встретиться с настоящим убийцей.

— Что ж, поздравляю, — заметил актёр, — твоя мечта сбылась — и не только у тебя.

— Так — так — так, не надо паники, не надо, — потребовала Вилма. — Не надо никакой паники. Всё будет в порядке. Я просто уверена в этом.

— Ничего не будет в порядке! — истерично взвизгнула Бинди Би. — Как может быть в порядке, как может быть в порядке?! Мы отрезаны от всего мира, по замку шарахается убийца, а вы говорите — всё будет в порядке?! Да вы просто слепы, баронесса!

— Очень грубо, дорогая моя, — заметил Потсдорф.

— Молчал бы уж! Бинди Би что, не знает, что ты специально краской бинт поливаешь, чтобы выглядеть более мужественно?!

Удивлённые взгляды обратились на ничуть не смутившегося актёра.

— И что тут такого? — спокойно поинтересовался Потсдорф. — Я готовлюсь для нового фильма. Вхожу в роль.

— Господи, вы где — то краску нашли?

— Есть такой грешок.

— Нет, исключено: к этому человеку нельзя относиться серьёзно, — сердито воскликнула Габи.

— Какая прелесть, — восхищённо поведал Ди — Ди повелитель моды. — Это настоящее представление, настоящий спектакль!.. Ди — Ди, сокровище моё, как ты думаешь?.. Что ты сказала?.. Тебе не нравится?.. А мне вот очень нравится.

— Что вам нравится? — сердито взглянула на него Бинди Би. — Что все застряли здесь? Что Бинди Би навсегда застряла в этом ужасном месте?!

При последних словах певица сорвалась на истерический визг, и Потсдорф демонстративно зажал уши:

— Ну что ты так кричишь? Можно подумать, ты одна осталась с убийцей. Не забывай, здесь также и мы, и мы тоже не хотим с ним встречи. Перестань тянуть одеяло на себя.

— А вы что думаете по этому поводу, инспектор? — спросила Вилма молчавшего Бейкера. — Как долго мы можем пробыть здесь?

— Пока нас не найдут.

— А может, попробуем восстановить связь? — снова влез в разговор повелитель моды, с трудом оторвавшись от своей ненаглядной Ди — Ди. — Починим связь, позвоним и позовём на помощь. Что скажете?

— Не получится, — покачал головой Бейкер. — Провода снаружи, так что ничего не выйдет. Но ваше предложение дельное, очень дельное. Мне нравится.

Руппрехт расцвёл:

— Правда?

— Правда.

Повелитель моды ещё больше расцвёл — прямо как роза летом — и вернулся к своей тарелке.

— И что нам делать, господа? — Потсдорф обвёл взглядом собравшихся. — Что будем делать? Каковы предложения?

— Роль детектива вам явно не к лицу, — заметила Габи.

— А мне нравится. Так что же будем делать? Инспектор, вы же умник. Скотланд — Ярд и всё такое. Так что скажет нам знаменитый Скотланд — Ярд? Тушить свет и сушить сухарики? А ты молчи, — повернулся он к Бинди Би, которая нервно мяла салфетку в руках и глядела безумным взглядом. — Молчи, понятно?

— Тебя не спросила великая Бинди Би, — огрызнулась певица. — И вообще, отверни свою морду от лика Бинди Би. Бинди Би сама не своя, и Бинди Би за себя не отвечает, если ты сейчас же не перестанешь вести себя как последний болван!

— Тише, дорогая, тише, — сказал Потсдорф, успокаивающе гладя по руке нервничающую певицу. — Не лучшее время устраивать истерики. Давай успокоимся и послушаем инспектора Бейкера.

— Мне нечего сказать, — с сожалением признал Бейкер. — Я не меньше вас потрясён новостью о снежном плене, и я действительно знаю столько же, сколько вы, так что, к глубочайшему сожалению, не могу предложить ничего дельного, кроме того что нам нужно как можно быстрее выследить убийцу.

— Ну хоть не стали за нос водить, делая вид, что вы всё знаете, — похвалил Потсдорф и похлопал по руке Бинди Би. — Вот видишь, как всё просто, Бинди Би. Никто ничего не знает. Мы в ловушке, все ходы отрезаны, туда — сюда гуляет убийца — в общем, всё прекрасно.

— Шутить изволите? — процедила сквозь зубы Габи.

— А ничего другого не остаётся. Во всяком случае я не собираюсь впадать в истерику, подобно тебе, моя сладкая, — и Потсдорф снова похлопал Бинди Би по руке.

Бинди Би со злостью вырвала руку и гневно известила всех, что отныне она будет завтракать, и обедать, и ужинать в своей комнате, а если кто — то попытается пробраться к ней, получит вазой по голове.

— Бинди Би не собирается умирать только потому, что какой — то чокнутый придурок возомнил, будто бы имеет право отбирать чужие жизни. Бинди Би намерена остаться в живых, и если надо, Бинди Би уйдёт отсюда по вашим трупам, вот так!

Широко раскрытыми глазами Ангелика смотрела на бушевавшую певицу.

— По трупам? — переспросила Габи, не веря.

— По трупам! — вскричал Потсдорф и применил свой коронный номер — схватился за сердце. — По нашим трупам! Какой ужас! А можно я тоже буду прятаться в твоей комнате, моя милая? Нет, лучше в вашей комнате, — повернулся он к Габи. — Ваша комната мне больше нравится.

Габи не слушала. Она почти с ужасом смотрела на Бинди Би.

— По трупам? Вы сказали — по трупам? — переспросила она. — Вы сказали — по нашим трупам? Вы действительно так сказали?!

В ответ Бинди Би фыркнула, сдула прядь, выпавшую из лакированной причёски, и отчеканила:

— Именно так Бинди Би и сказала! Бинди Би удаляется со сцены, вот так!

— Это моя фраза! — крикнул вслед Потсдорф, но Бинди Би уже удалялась, кипя ненавистью и злобой.

В дверях она столкнулась с Мартой и чуть не сбила её с ног, но и это не остановило нервную певицу. Процедив сквозь зубы «Пошла к чёрту, старуха проклятая!», Бинди Би оттолкнула женщину и покинула зал, чуть не задыхаясь от желчи.

Всё бесило великую певицу: люди, запахи, тёмные коридоры замка, безвыходность ситуации. Как она, великая, умная Бинди Би могла повестись на такое?! Как у неё рука не дёрнулась порвать это чёртово приглашение?! Повелась, повелась на бесплатный сыр в мышеловке, решила, что это мероприятие в немецком замке будет отличной рекламой для её нового альбома — и что в результате? Мышеловка захлопнулась, и теперь она навсегда останется здесь… не — ет, никогда! Она сделает всё, но выберется отсюда. Пусть даже по чужим трупам — в прямом смысле этого слова. Ибо великая Бинди Би достойна жить… она должна жить, чтобы радовать людей своим творчеством, вот так!..

Бинди Би не успокоилась даже у себя в комнате. Она нервно ходила из угла в угол и кляла себя последними словами, и когда вернувшийся с завтрака Потсдорф заглянул в комнату, Бинди Би продолжала свою прогулку по комнате.

— Дорогая, ты успокоилась? — поинтересовался актёр, заглядывая в комнату.

— Иди к чёрту! — огрызнулась Бинди Би.

— Понял, — сказал Потсдорф и исчез.

Бинди Би продолжала ходить по комнате и не вышла из комнаты, как и обещала. Хельмут принёс обед, потом ужин, и всякий раз интересовался, намерена ли фройляйн Би выйти в зал, на что фройляйн Би отвечала крайне грубо, сообщая, что своего решения не изменит.

— Здесь скоро начнётся ад, если меня не выпустят отсюда, — пригрозила она, когда Хельмут принёс ужин.

— Да, фройляйн, — невозмутимо ответил Хельмут, и, поставив поднос на столик, удалился.

Марта поднималась раньше всех — даже раньше хозяйки, и пока остальная прислуга раскачивалась у себя на кроватях, пытаясь проснуться, уже хлопотала по хозяйству. За окном было темно, а Марта проверяла, все ли слуги поднялись. Почти все были на ногах, кроме нерасторопной Лизелотты, которая никак не желала подниматься.

Прочитав целую нотацию, Марта отправилась на кухню, будучи уверенная в том, что Хельмут уже там, но дворецкого не было, и помянув про себя чёрта, Марта пошла в комнату дворецкого, чтобы и ему прочитать нотацию. Дверь была не заперта, и Марта, не постучав, вошла, сердито поинтересовавшись с самого порога:

— Хельмут, вы заразились плохой привычкой этой сони Лизелотты? Вы почему до сих пор не на месте?

Но Хельмут никак не мог ответить на её вопрос, ибо висел под самым потолком и был мёртв — мёртв уже больше пяти часов.

Глава двадцать четвёртая. Взаимные обвинения

Истошный вопль Марты переполошил весь замок, и не прошло и нескольких минут, как все собрались в комнате Хельмута. При виде трупа мужчины побледнели, а женщины были на грани обморока и истерики. Впрочем, Потсдорф также был на грани обморока, и глядя на его бледное лицо, можно было опасаться, что он хлопнется без чувств.

Бейкер боялся, что при виде трупа женская половина замка будет вести себя излишне эмоционально, впадёт в истерику или ударится в слёзы. Но он не учёл, что здесь также была и Мари, которая обладала несгибаемым характером, а иной раз совершала истинно мужские поступки. Увидев, что ещё чуть — чуть, и Ангелика упадёт в обморок, француженка быстро взяла её под руку и сказала побледневшей Габи, стоявшей рядом и не спускавшей взгляда с трупа:

— Это зрелище не для наших глаз. Пойдёмте отсюда.

— Да — да, — пробормотала Габи, не отрывая глаз от трупа. — Да — да… конечно. Конечно.

Мари вывела Ангелику из комнат, и Габи медленно вышла следом.

Инспектор взглянул на оставшихся в комнате. Прибежали все, даже служанки. Прижавшись друг к другу, они с ужасом смотрели на тело.

— Всем выйти, — жёстко приказал Бейкер. — Ждать меня в библиотеке и никуда не выходить. Всё ясно?

— Ясно, — поспешно сказал бледный как смерть Потсдорф, и, подавив в себе тошноту, вытащил Бинди Би за дверь.

Великая певица почти была в обмороке: ей стало дурно при виде вздувшегося синего лица повешенного.

Вилма, прижав платок к губам, поспешно выполнила приказ полицейского. Следом за ней так же поспешно вышли Марта и служанки.

— Помогите, — коротко сказал инспектор Райне.

Тело уже успело окоченеть, и им пришлось потрудиться. Острым перочинным ножиком Бейкер срезал петлю выше самого узла, и когда труп несчастного дворецкого лежал на полу, аккуратно разрезал у шеи.

— Что — то не так? — спросил Райне, видя, как инспектор внимательно осматривает тело.

— Вы заметили, что нигде нет предсмертной записки?

Райне огляделся, затем прошёлся по комнате. Записки нигде не было.

— Вот именно, — подчеркнул Бейкер, когда Райне сказал, что ничего не нашёл. — Предсмертной записки нет. Обычно самоубийца пишет предсмертное письмо. Или Хельмут так торопился отправиться к праотцам, что забыл черкануть нам пару строчек, либо… Послушайте, вы же не подумали, что он решил уйти таким способом?

— А разве это не так?

— Он не решил. За него решили, — Бейкер кивнул на тело. — Взгляните.

На шее трупа была видна тёмная ровная борозда.

— Замкнутая, горизонтально расположенная борозда, которой не бывает при самоповешении. Его задушили верёвкой, а уж потом на этой же верёвке подвесили к потолку, попытавшись инсценировать самоубийство. — Бейкер быстро взглянул на Райне: — Это не самоубийство. Его убили.

Он поднялся и бегло осмотрел комнату.

— И нигде нет предсмертной записки…

— Обычно самоубийцы не забывают об этом… И тело уже закоченело, значит, убийство произошло три — четыре часа назад.

— Значит, его убили либо сразу после полуночи, либо позже, — сказал женский голос.

Мужчины оглянулись. Мари стояла на пороге, прислонившись к косяку двери, и смотрела на тело.

— Вы подслушивали? — нахмурился Бейкер.

— А что вы хотели от особы, которая нагло прикрылась именем вашей знаменитой тётушки? — отпарировала француженка.

— Я приказал всем перейти в библиотеку и оставаться там до моего прихода. Почему вы ослушались?

— Потому что я и минуты не думала, что это самоубийство.

— Почему не думали? Неужели совсем не умеете?

— Оставьте ваши шуточки при себе, господин из Скотланд — Ярда, — холодно посоветовала Мари.

— Слушаюсь. Значит, вы решили, что Хельмута убили.

— А вы подумали, что именно Хельмут убил Фреджа и напал на Потсдорфа, так?

— Я не исключаю этой версии, — осторожно заметил Бейкер.

— А по — моему, вам хочется сказать классическую фразу: «Это сделал дворецкий».

— А по — моему, вам лучше вернуться в библиотеку, — не остался в долгу Бейкер. — Это зрелище не для женских глаз.

— Как себя чувствует Ангелика? — спросил Райне, продолжая смотреть на тело. — С ней всё хорошо?

— Она впервые увидела повешенного, так что я не скажу, что она в порядке. Как я понимаю, его задушили, а потом подвесили сюда? — уточнила Мари и подняла глаза на балку, на которой и был обнаружен дворецкий.

— Послушайте, для человека, который не является ни полицейским, ни писателем детективов, вы неплохо мыслите, — похвалил Бейкер.

— Мне пришлось перечитать все книги вашей знаменитой тётушки, чтобы не попасть впросак. И что вы думаете делать? — поинтересовалась Мари, переводя взгляд с инспектора на Райне. — Как будем ловить убийцу?

— Будем? — поднял бровь Бейкер.

— Конечно, будем. Раз уж вы двое не дали мне свершить возмездие, так дайте хоть в сыщика поиграть. Тем более что остальные уверены, что я — та самая Берта Мур, ваша дражайшая тётушка, — добавила Мари, кинув взгляд на инспектора. — И все будут удивлены, что знаменитая писательница детективов не участвует в расследовании. Могут возникнуть подозрения.

— Мне бы не хотелось, чтобы вы участвовали в расследовании.

— Понимаю. Это просто ужас как опасно, — насмешливо уточнила Мари.

— Именно, — подтвердил Бейкер.

В его глазах появились уже знакомые Мари смешинки, и француженка заподозрила, что инспектору доставляет огромное удовольствие не только иронизировать над ней, но и просто разговаривать.

— Вы снова надо мной издеваетесь.

— Ну что вы, как можно. А теперь всё же объясните, почему вы решили, что это убийство?

Мари пожала плечами:

— В свете последних событий только эта версия приходит на ум.

— Может быть, Хельмут увидел что — то или понял логическую последовательность действий убийцы? — предположил Райне. — А если он вздумал шантажировать, то это — результат шантажа.

— Так или иначе, но он убит, и нужно перенести тело в погреб.

В углу послышался слабый шорох, и когда все взглянули в данном направлении, то поняли, что совсем забыли про повелителя моды. Руппрехт, крепко прижав к себе странно притихшую собачонку, почти прилип к стене и не сводил широко распахнутых глаз с трупа.

“Чёрт, он же всё слышал!” — одновременно подумали Райне, Бейкер и Мари. — ” Он слышал про подмену!”

— Что вы тут делаете? Я же сказал всем покинуть помещение, — сердито сказал Бейкер.

— Простите… я просто… — начал лепетать повелитель моды. — Я раньше никогда… повешенный…

— Он всё слышал, — тихо сказал Райне, глядя на застывшего Руппрехта.

— Не думаю, — так же тихо ответил инспектор. — Он сейчас в таком состоянии, что ничего не воспринимает.

Бейкер был прав: Руппрехт действительно ничего не слышал, потрясённый увиденным. Он по — прежнему крепко прижимал к себе Ди — Ди, и Мари, подойдя, мягко взяла его под локоть и вывела из комнаты.

Мужчины проводили её взглядом.

По дороге Руппрехт что — то несвязно бормотал про себя, а француженка успокаивала его, ведя в библиотеку:

— Сейчас выпьете что — нибудь горяченькое, успокоетесь, придёте в себя…

— Да — да, горяченькое… — бормотал повелитель моды. — Что — нибудь горяченькое. Может быть, скотч…

— Можно и скотч, но лично я имела в виду горячий чай или кофе.

— Можно и кофе, — беспрекословно согласился Руппрехт. — Почему бы и нет…

Мари видела, что он до сих пор не может отойти от увиденного. Бедняжка Ди — Ди была так сильно прижата к груди, что не могла даже гавкнуть. Но похоже, что собачонка даже и не думала подавать голос, напуганная невиданным доселе поведением своего хозяина, который так прижал её к себе, что ей грозило удушение.

— Задушите собачку — то, — сказала Мари, заметив это, и повелитель моды слегка ослабил хватку, но Ди — Ди из рук не выпустил.

Мари проводила еле передвигающего ноги Руппрехта на кухню. Она не думала, что там будет баронесса, Марта или кто — то из слуг, но служанки: одна из них Лизелотта, а вторая — Инге — на кухне действительно были, однако просить их о чашке горячего кофе не было смысла: потрясённая прислуга ни о чём другом, как о погибшем Хельмуте, говорить не могла.

— Да как он мог так? — слезливо и шепеляво вопрошала невысокая худощавая блондинка с тонким искривлённым носом — Лизелотта. — Как он мог пойти на такое?

— Никогда бы не подумала, — вторила Инге, пожилая полная женщина с тёмными взбитыми волосами. — Зачем он решил покончить жизнь с самоубийством? Ведь так всё хорошо было…

Лизелотта шумно высморкалась в платок и снова слезливо заговорила:

— Моя мама всегда мне говорила: самоубийство — самый тяжёлый грех. Самый тяжёлый что ни на есть, и что самоубийц хоронят за пределами кладбища, без отпевания.

— Правильно говорила твоя мама, — отозвалась Инге. — Самоубийство — страшная вещь, но я не могу понять, почему Хельмут решился на это.

— Ой, я не знаю, не знаю!.. — заныла Лизелотта и стала сморкаться, когда на кухне появились Мари и повелитель моды.

— Что — то случилось? — испуганно спросила Инге, увидев, что Мари почти тащит на себе Руппрехта.

— Ему нужно что — нибудь успокаивающее. Он в шоке.

Инге вскочила и бросилась хлопотать вокруг повелителя моды, который никак не мог придти в себя, а Лизелотта снова ударилась в слёзы, периодически сморкаясь в большой носовой платок.

Решив воспользоваться ситуацией, Мари стала осторожно расспрашивать о Хельмуте. Лизелотта охотно вступила в разговор, и пока Инге суетилась вокруг безучастного ко всему Руппрехта, рассказала, что Хельмута знает только с положительной стороны, что он служит тут давно и никаких нареканий не имел, своё дело знал и нос в чужие дела не совал.

— И ничего странного вы не видели, — уточнила француженка.

— То есть?

— Может, в последнее время Хельмут вёл себя подозрительно. Нет?

— Подозрительно? — переспросила Лизелотта и вдруг одушевилась: — А ведь правда, ваша правда! Было такое. Он вчера был какой — то рассеянный, понимаете? Обычно он собран был, знал, что делал, а вчера у него всё из рук валилось.

— Да хватит тебе выдумывать, — сердито сказала Инге, на минуту оторвавшись от повелителя моды. — Придумала тоже!

— И ничего я не придумала, — запальчиво выпалила Лизелотта. — Вот те крест — не выдумала! Он даже тарелку разбил, хотя это раньше за ним не наблюдалось. Ну, грохнул он эту тарелку и грохнул, а я и говорю, мол, что случилось, Хельмут, почему ты такой рассеянный? А он сказал, что ничего он не рассеянный, просто не выспался. В общем, отговорился ерундой, но я тогда подумала, что действительно не выспался… — поникшим голосом сказала Лизелотта и виновато взглянула на Мари: — Я совершила ошибку, да?

— Лучше бы поменьше болтала, — сердито заметила Инге. — Мама тебе не говорила, что болтать — тоже тяжёлый грех?

— Скрывать правду — тоже, — с обидой ответила Лизелотта и снова высморкалась в платок. — Я не собираюсь ничего скрывать. Если Хельмут вёл себя странно — значит, вёл. Если он действительно странно себя вёл?.. А посуда, между прочим, не казённая — с нас вычтут. Марта знаете какая лютая насчёт этого!

— Кстати, а она где? — поинтересовалась Мари.

— Не знаю. Кажется, вместе со всеми в библиотеку пошла, как полицейский велел.

— Тогда почему вы здесь?

— Мы? — растерялась Лизелотта и оглянулась на Инге. — Мы…

— Ну да, вы. Вам также было велено пройти в библиотеку и ждать инспектора.

— А я не знаю, почему мы здесь… — пробормотала Лизелотта и снова оглянулась на Инге. — Наверное, чисто машинально сюда пришли. По привычке. Мы всегда на кухне чай пьём, новостями делимся, сплетнями…

Последнее слово явно вырвалось, ибо после него Лизелотта стала поспешно сморкаться в платок, а потом снова ударилась в слёзы и начала причитать, пока Инге не прикрикнула на неё:

— Что за истерика, Лизелотта? А ну прекращай немедленно! А вы не беспокойтесь, фройляйн Мур, — взглянула она на Мари, — Мы сейчас приведём в чувство герра Руппрехта и пойдём в библиотеку.

— Я видел тело Фреджа, но это не произвело на меня такого впечатления, — пробормотал Руппрехт. — А этот дворецкий… сколько он висел, раз выглядит так?

— Не думайте об этом, — посоветовала Инге. — Лучше выпейте кофе.

— Да — да, кофе, — послушно сказал Руппрехт и отпил несколько глотков, вздрогнул, удивлённо взглянул в чашку, а потом поставил её на стол. — Теперь я в порядке, спасибо.

Очевидно, Инге плеснула горячительного в кофе, ибо выглядел повелитель намного лучше: щёки порозовели, и Ди — Ди уже не так сильно была прижата к груди.

— Я в порядке, — повторил Руппрехт и, пошатываясь, поднялся. — А что вы там плеснули мне в кофе?

— Ром.

— Возьмём на заметку, Ди — Ди, — сказал повелитель моды собачонке и нетвёрдым шагом вышел из кухни. Следом за ним вышли Лизелотта, продолжая держать платок, и Инге.

Последней вышла Мари, но перед этим она внимательным взглядом осмотрела кухню, и уж потом закрыла за собой дверь.

Весть о самоубийстве Хельмута шокировала и удивила всех. С какой стати повесился этот почтенный старик? Какая мысль или вина побудила его покончить с жизнью?

Ничего не понимающие и окончательно выбитые из колеи гости последовали приказу инспектора и собрались в библиотеке.

— Это не смешно совсем, — глухо сказала сквозь платок, прижатый к губам, Бинди Би, опустившись на свою излюбленную тахту. — С какой стати старик решил покончить с собой? Нелепо, просто нелепо. Бинди Би ничего не понимает. Абсолютно ничего не понимает великая Бинди Би!. Зачем старикан решил повеситься?

— Ты ему надоела, вот и повесился, — буркнул Потсдорф.

После увиденного он погано себя чувствовал и еле сдерживал приступ тошноты. А как он должен был себя чувствовать после лицезрения вздувшегося синего лица и вывалившегося языка?

Ангелике тоже чувствовала себя неважно. Она старалась гнать от себя мысли о Хельмуте, но лицо мертвеца то и дело вставало перед глазами.

— Подумать только, ещё вчера он был жив… — пробормотала она. — Ходил, разговаривал… Зачем он это сделал, зачем?

— Надеюсь, Скотланд — Ярд с этим разберётся, — проворчал актёр. — И вообще, мне иногда кажется, что этот длинный англичанин не случайно появился в замке. Словно знал, что здесь будут происходить убийства.

— Вы ещё скажите, что он и есть убийца, — сердито сказала Габи.

— Не исключено. Откуда мне знать, почему он появился в замке? Может быть, специально приехал за физиком, а потом кокнул его.

— Что за бред? — брезгливо поморщилась Габи. — С какой стати ему ехать за Фреджем? И уж тем более убивать его?

— Потому что физик знал что — то, что могло сильно навредить Скотланд — Ярду. Вот он и приехал следом, а затем выбрал удобный момент и отравил физика.

— Что за ерунду вы несёте? Что мог знать Фредж, чтобы инспектор — сам инспектор, полицейский! — мог убить его?

— Ну откуда я знаю? Наверное, что — то очень важное, раз сам полицейский не сдержался от убийства. И потом, что вы так возмущаетесь, дорогая моя? Полицейский тоже человек. И он может убить. Это даже удобно — никто не заподозрит.

— А что вы про себя скажете? Я вот вас подозреваю. Вы были знакомы с Фреджем раньше и, узнав, что он приглашён, отправились следом. Не знаю, как вы вытребовали себе приглашение, но вы здесь — и он, ваш враг, тоже. Так всё было?

На протяжении всей речи Габи актёр слушал, бледнея на глазах — хотя дальше уже было просто некуда, а услышав вопрос, воскликнул:

— Вы с ума сошли?! Что вы такое говорите?

Но Габи не слушала и продолжила, повысив голос:

— Вы разыграли комедию, убедив всех, что никогда раньше с ним не встречались, а когда настал удобный момент, отравили его.

— Что?! — почти взвизгнул Потсдорф. — Да как я мог его отравить?! Да я всегда был у всех на виду! И я был пьян в стельку!

— Вы притворились пьяным. Пьяного никто не заподозрит, ведь верно?.. И вы не всегда были на виду, так что вы спокойно могли убить Фреджа.

Потсдорф потерял дар речи и молча, вытаращив глаза, смотрел на Габи.

— И может быть, Хельмут не повесился, а его убили. Вы убили: хладнокровно, рассчитав каждую минуту. Дворецкий видел, как вы подсыпали яд в бокал физика. Хельмут решил немного пошантажировать вас, но вы его задушили, а потом инсценировали самоубийство.

— Дворецкого убили?! — с ужасом спросила Ангелика.

— Вы ей поверили?! — покраснев от злости, закричал Потсдорф. — Поверили этой сумасшедшей?! Да она несёт невесть что! Старикана никто не убивал, он повесился — сам!

— А я утверждаю, что это вы его убили!

— Что за чушь?! — перешёл на фальцет актёр. — Что за чушь вы несёте?!

— А вы докажите, что это не чушь, — наседала Габи. — Докажите, что вы не убивали Франца Фреджа и Хельмута!.

— И докажу! На меня было совершено покушение! Забыли? — Потсдорф указал на повязку на голове. — Меня чуть не убили, и я еле спасся. Что вы на это скажете, доморощенный сыщик?

— Вы сами ударили себя по голове, чтобы отвести от себя подозрения.

— Да вы с ума сошли?! — взвыл Потсдорф. — Что вы такое говорите? То же самое я могу сказать и про вас, и про вашего шефа, и про всякого, находящегося в этой комнате! Каждый с таким же успехом может оказаться убийцей, так почему вы выбрали именно меня? Вот вы, вы! — и актёр ткнул пальцем в Габи. — Чем вы докажете, что это не ваших рук дело? Какие у вас доказательства своей невиновности? Или вон ваш шеф. Может, этот идиотский образ влюблённого в свою ничтожную шавку придуман для того, чтобы никто не заподозрил? А что, очень даже подходяще!

— Не говорите чепухи, — презрительно бросила Габи.

— Почему же это чепуха? По — моему, очень даже вразумительно и логично. Или это чепуха потому, что исходит от меня и обвиняет вас? Ну так вы первая, моя дорогая, начали. И кстати, где ваш шеф?

Руппрехта в библиотеке не было.

— А ещё должны за ним присматривать, — ядовито сказал Потсдорф. — Какая же вы после этого ассистентка?

— И нашей знаменитой писательницы тоже нет, — сказала через платок Бинди Би.

Габи не ответила. Вскочив с кресла, она снова огляделась, словно думала, что в первый раз не увидела шефа, а потом решительно направилась вон из библиотеки.

— Скотланд — Ярд приказал никуда не выходить, — вслед сказал актёр.

— Мне нужно знать, где мой шеф, а ваши советы мне не нужны!

Но только Габи сделала шаг, как дверь открылась, и Руппрехт неуверенно вошёл в комнату. На руках у него по — прежнему была Ди — Ди, которая вела себя странно тихо.

— А, всем привет, — бесцветным голосом сказал повелитель моды.

Глава двадцать пятая. “Мы все в одной лодке”

Вслед за Руппрехтом вошла Мари, за которой по пятам следовали Инге и Лизелотта.

При виде прислуги Марта сердито поинтересовалась:

— Вы где это были? Было же сказано: всем идти в библиотеку!.. Где вас носило, позвольте спросить?

Вид у Марты был угрожающий, и Лизелотта струсила и отступила за Инге.

— Да мы… — начала было Лизелотта из — за своего укрытия, но Инге быстро перебила:

— Мы немного задержались на кухне. Хотели проверить завтрак.

— Кто сейчас будет завтракать, когда творится такое? — сердито подняла брови Марта. — Опять сплетничали? Косточки другим перемалывали? Да наверняка ещё с удобствами: за чашечкой какао и ватрушечкой!.. Так дело было?

Лизелотта виновато шмыгнула носом, а Инге с достоинством сообщила, что у них нет такой привычки, как сидеть да других обсуждать. У них на кухне и без этого дел выше крыши.

— Что нам, делать больше нечего? — с обидой добавила Инге с видом человека, оскорблённого до глубины души.

— А ну живо ко мне!.. И молчать, понятно? — сердито сказала Марта, и служанки быстро подчинились.

«А она держит прислугу в ежовых рукавицах.» — подумала Ангелика.

Габи же, увидев шефа, кинулась к нему:

— С вами всё в порядке? Почему вы не пошли со всеми? Я уже испугалась, что с вами что — то случилось. С вами всё в порядке? — повторяла Габи, заглядывая в лицо.

Повелитель моды не нуждался в её заботе. Гораздо больше его беспокоила Ди — Ди, которая опасно затихла на его руках.

— Посмотрите, всё ли в порядке с Ди — Ди, — слабым голосом сказал повелитель моды, и Габи послушно приняла от него собачку и принялась вертеть во все стороны, проверяя.

Ди — Ди данный осмотр не понравился, и она угрожающе зарычала.

— Не особо собачка вас любит, — заметил Потдорф.

Габи проигнорировала актёра и продолжала вертеть собачонку, а потом со словами «Всё с ней в порядке» передала повелителю моды.

— Она плохо выглядит, — начал протестовать Руппрехт. — Посмотрите, какая она бледная!

— Впервые слышу, чтобы собака была бледной, — сердито ответила Габи.

— Посмотрите сами!

— Ничего с вашей собачонкой не случилось. Она в порядке, слышите? — зло сказала Габи.

Повелитель моды хотел заступиться за любимицу, но ему помешали Райне и инспектор, которые появились в дверях.

Бейкер сообщил всем, что дворецкий был убит, и эта новость привела всех в не меньший ужас и шок, чем когда они узнали, что Хельмут повесился.

— Как убит? — растерянно спросила Вилма, до этого молча сидевшая в кресле. — Как убит?

Она оглянулась на стоявшую рядом Марту и увидела, как побледнела экономка.

В библиотеке повисла тишина.

— Убит? — прошептала Ангелика.

— Как? — спросила, оторопев, Габи.

— Да — убит, как — задушен, почему — это предстоит выяснить.

Находящиеся в библиотеке растерянно и с шоком переглядывались, а потом Потсдорф сказал:

— Жаль. Он умел варить яйца вкрутую, хоть и делал это крайне медленно… Прекрасная эпитафия, как вы думаете?

Его проигнорировали, а Бинди Би сказала, ни к кому особо не обращаясь:

— Бинди Би слышала, как фройляйн Петри обвиняла господина актёра в том, что это он убил старикана. И фройляйн Петри придумала повод, зачем он всё это сделал.

— Вы всегда вовремя, — огрызнулась Габи. — Я же не знала, что дворецкого убили! Я просто предположила… откуда я могла знать, что это правда?

— И тем не менее, вы обвиняли его в убийстве, — не отступала Бинди Би. — Бинди Би всё помнит! У Бинди Би память отличная.

Потсдорф умилился:

— Ты за меня заступаешься, дорогуша? Как это мило!

— В данную минуту я никого не обвиняю, но я знаю, что убийца в этой комнате, — и Габи обвела взглядом собравшихся. — Он сейчас здесь и смеётся над нами, глядя, как мы ругаемся и подозреваем друг друга. Ему это и надо, чтобы мы разругались и были врозь — тогда ему легче будет со всеми нами разобраться. Разве вы этого не видите?

— Она дело говорит, — заметил Потсдорф. — Прислушайтесь к гласу народа. Правда же? — неожиданно обратился он к молчавшей Ангелике.

Модель не ожидала такого вопроса и растерялась.

— Молчание — знак согласия, — объявил всем Потсдорф. — И посему, господа, советую всем держаться вместе и никуда по одиночке не ходить. Я вот сходил — и результат?

С этими словами он показал на повязку на голове.

— Поэтому давайте, господа, не будем ссориться и будем держаться вместе, — закончил актёр свою речь. — Мало ли что может произойти с каждым по одиночке, а вместе убийце нас не осилить. Так что если он находится в этой комнате, то пусть знает — рано или поздно мы до него доберёмся. Понятно? А сейчас, раз мы уже поняли, что совершено новое убийство, не пойти ли нам позавтракать?

Ангелика с ужасом взглянула на него.

— Как вы можете?… Как можете?..

Потсдоф пожал плечами.

— А вот так и могу. Старику уже ничем не поможешь, а желудок требует поесть. Что я, помогу убиенному, если откажусь от завтрака?

— И как у вас только язык…

— … не отнимется. Знаю — знаю. Но человек я простой, здравомыслящий и понимаю, что ничего с безобразием, творящимся в замке, поделать не могу. Остаётся только завтракать. Кто со мной? — повернулся актёр к остальным.

— А как его убили? — тихо спросила Вилма.

Бейкер объяснил.

— Неоправданная жестокость…

— Жестокость никогда не бывает оправданной.

Потсдорфу надоело сидеть и ахать по поводу убитого дворецкого. Он и раньше не считал Хельмута за человека, так с какой стати сейчас станет выказывать сожаление по поводу его ухода в мир иной? Да, странно, что дворецкого убили, ведь он был, в сущности, безобидным стариканом. Да, жалко, что он погиб, а не умер от старости, окружённый внуками, но с какой стати он, Потсдорф, звезда экрана, будет жалеть о какой — то прислуге, когда завтрак ждёт на столе?

— Вы как хотите, а мне нужно позавтракать, — сказал Потсдорф, поднялся, и, не обращая внимания на возмущённо — негодующие взгляды, неторопливо вышел из библиотеки, насвистывая легкомысленную песенку.

Актёр так торопился насытиться, что не услышал растерянного голоса Вилмы:

— Но стол ещё не накрыт…

— Я хотела предупредить об этом господина Потсдорфа, — заметила Марта, — но решила, что небольшой урок ему не помешает.

И экономка холодно улыбнулась, довольная своим решением. Похоже, актёр нажил врагов и среди прислуги.

Сообщение о том, что Хельмут был убит, окончательно добило баронессу. Она и без того была на грани, а узнав, что дворецкий не по своей воле оставил этот мир, окончательно отказалась что — либо понимать и теперь лишь с ужасом смотрела то на инспектора, то на Райне.

— Боже мой, Хельмут… но как же так? Кому он помешал? Кто мог его убить?

— Он что — то знал — и от него избавились.

— Вы думаете, Рудольф?

— Другого объяснения нет.

— Или он был сообщником убийцы, а потом убийца устранил его, посчитав ненужным, — снова подала голос великая певица. — Бинди Би уверена, что именно так всё и было. А ещё великой Бинди Би интересно, почему знаменитая писательница не выдвигает своих версий. Как — никак вы пишете детективы, дорогая, — язвительно сказала она Мари. — Могли бы помочь полиции, подкинуть парочку — другую гениальных идей.

— Не переживайте — уже, — отпарировала француженка.

Бинди Би скептически подняла ухоженную бровь и вернулась к журналу.

Замок посетила новая смерть, но против голода нет приёма: и гости, кто конфузясь, кто открыто — направились в зал, где их уже нетерпеливо ожидал Потсдорф, который пожаловался возмущённо:

— Представьте себе, стол ещё не накрыт! Я что, зря тут столько времени торчу?!

Актёр был весьма недоволен тем, что его заставили ждать, и продолжал возмущаться, пока Инге и Лизелотта под командованием Марты накрывали на стол.

Теперь, когда Хельмута не стало, обязанность прислуживать за столом полностью легло на плечи Инге и Лизелотты. Впрочем, Инге, как более хитрая, отговорилась хозяйственными заботами и проблемами на кухне, мотивировав это тем, что, как главная кухарка она не имеет права ни шагу ступить из кухни. А вдруг что подгорит? Её же, Инге, отвечать!..

И не успела Лизелотта и глазом моргнуть, как помимо остальных обязанностей на неё повесили ещё и прислуживать за столом.

Лизелотта была крайне возмущена и даже пыталась возразить Инге, а также и Марте, но последняя даже не пожелала слушать. Стоило Бурхольц нахмуриться, как у Лизелотты тут же пропало желание бастовать и ратовать за свои права, и она лишь буркнула хмуро: «На вашей совести будет!».

Завтрак поедался вяло. Обсуждать убийство Хельмута никто не желал. Ни у кого в голове не укладывалось, чем мог насолить убийце столь безобидный старик.

Даже Бинди Би не чесала языком, как обычно. С утомлённым видом она сказала:

— Как жесток этот мир!..

И переключила своё внимание на овощное рагу.

Ангелика была очень впечатлительной девушкой, и с каждым убийством аппетит юной модели иссякал. Как можно есть, когда рядом гибнут люди?!.. Как можно набивать свой желудок, когда жизнь так хрупка и может оборваться в любой момент?

Однако Потсдорфу было всё равно, что жизнь так хрупка. Он являлся рабом своего желудка и не мог идти против его позывов. Сейчас красавец — актёр с не исчезнувшим никуда аппетитом уничтожал не маленькую порцию овощного рагу, а заметив, что Ангелика, зябко поведя плечами, отставила в сторону бокал с соком, поинтересовался:

— Вы что, на диете?

— Не могу есть, когда вокруг такое…

— Ну, милая моя, этак вы себя совсем изморите. Поверьте, ни физику, ни старику ни холодно, ни жарко, что вы не едите. Им — то уже всё равно, а вот вам нужно заботиться о себе, иначе с такими темпами от вас только тень останется. Да — да — да, я знаю, всё знаю, милая моя, — лениво добавил Потсдорф, махнув вилкой, когда Ангелика с негодованием собралась сказать насчёт жестокости и полного отсуствия человеческого сочувствия. — Сейчас вы скажете, что я жесток и негодяй полный, что я набиваю себе пузо, в то время как гений физики и гений накрытого стола лежат хладные в погребе. Всё я знаю, но что поделать, я реалист и не люблю охать над прошлым. Что было, то прошло, и как бы ни была жизнь коротка и, по сути, не всем важна, я не поступлюсь хорошим завтраком. Баронесса, у вас потрясающая кухарка, — поцокал языком Потсдорф. — Просто божественна!.. Я её у вас перекуплю, нет?

— Простите? — растерялась Вилма.

В это время Габи пыталась науськать Ди — Ди, чтобы та покусала несносного актёра, но наглая собачонка наотрез отказывалась сотрудничать.

Так ничего не добившись, Габи ограничилась лишь ядовитым:

— Какой же вы убогий, господин актёр!..

— Мерси боку, — ответил Потсдорф, ничуть не смущаясь.

Мари молча завтракала, решив не подавать голоса. Молчали и инспектор, и Райне. Что они думали и что собирались делать, француженка не знала, но решила, что должна участвовать в расследовании.

Цель, за которой она последовала в замок, исчезла, растворилась как утренний туман. Шондеру как — то удалось покинуть замок, и возмездие не было совершено. Впрочем, когда пелена спала, Мари поняла, что Эдмон был прав: местью ничего не добьёшься, и если бы Шондер внезапно не исчез из замка, Мари не стала бы возобновлять попыток поквитаться с ним. Жизнь слишком коротка, чтобы тратить её на всякие пустяки. Так, кажется, сказал один из великих людей прошлого?..

Что ж, теперь Мари была полностью согласна с данным высказыванием.

Несмотря на призывы Потсдорфа держаться вместе, после завтрака все разбрелись кто куда. Ангелика предпочла уютный диван в зале возле горящего камина. Великая Бинди Би также осталась в зале, чтобы с царственным видом возлежать на тахте и листать журналы кино.

Впрочем, и сам Потсдорф напрочь забыл про свои речи о единстве масс и со словами «А пойду — ка я вздремлю перед обедом!» отправился к себе. Мари, решившая проверить достоверность его заявления, видела, как актёр тщательно запёрся в свой комнате. Баронесса и Марта были в кабинете, а Мари решила посидеть в библиотеке.

В библиотеке никого не было. Взяв книгу, француженка устроилась на диване, решив немного отвлечься от мрачных мыслей и убийств.

Но дальше одной прочитанной страницы дело не пошло. Мысли возвращались к убитому дворецкому. Кто, зачем, когда? Впрочем, на последний вопрос ответ уже был — где — то после полуночи, раз тело успело закоченеть…

Теперь следующий вопрос — зачем? Барон Райне предположил, что дворецкий что — то знал, за что и поплатился жизнью. Скорее всего это правильная версия, хотя может быть, Хельмут случайно оказался свидетелем убийства Фреджа… и молчал, боясь гибели. Тогда, если так, почему Хельмута убили не сразу после убийства Фреджа? Решили подождать? Слишком много убийств за раз? Разве убийц это когда — нибудь останавливало? И зачем пытались инсценировать самоубийство? Почему убийца не написал предсмертную записку, чтобы картина самоубийства была закончена? Кто — то помешал? Или убийца так торопился, что забыл про записку? Но зачем тогда инсценировка? Ответы в прошлом Хельмута? Какие — то поступки, тайна, которую он тшательно скрывал?

Бинди Би выдвинула свою версию. Она сказала, что Хельмут мог являться сообщником убийцы. Допустим, Хельмут помогал убийце. Зачем он это делал? По своей воле или под давлением? Боялся, что узнают… что узнают? Что — то из его прошлого? А если он помогал убийце, означает ли это то, что убийца — действительно из замка? Или же кто — то из приглашённых является убийцей и давно знал Хельмута? Но тогда почему он убил дворецкого? Хельмут отказался подчиняться, грозил рассказать? Или же он не сотрудничал с убийцей и действительно оказался случайным свидетелем убийства Франца Фреджа?

А главное — кто? Кто убийца? Кто — то свой, из замка, или один из приглашённых?

И… действительно ли Шондер уехал из замка?..

Мари не заметила, что сказала это вслух, и Бейкер, вошедший в библиотеку, слышал её слова. Он остановился у дверей, незамеченный, и некоторое время позволил себе полюбоваться француженкой, которая была настолько захвачена внезапным сомнением насчёт отъезда Шондера, что не замечала его.

Несколько минут полюбовавшись прекрасной француженкой, Бейкер решил обнаружить своё присуствие.

— Я не уверен, что Шондер покинул замок, — сказал он, и Мари вздрогнула и взглянула на него. — И я совсем не уверен, что он смог пробраться сквозь такой снег.

Бейкер предлагал вступить в разговор, и Мари приняла это предложение.

Она закрыла книгу, положила её на колени и взглянула на полицейского:

— А если он успел до метели?

— Вы — то верите в это?

— Я? — француженка задумалась и призналась: — Пожалуй, нет. Я надеюсь, что он уехал из замка, но после двух убийств вера в лучшее пропадает сама собой.

— Вы переживаете за Шондера? После того, как пытались пристрелить его из своего пугача?

— Я была бы признательна, если бы вы вернули мой так называемый пугач, — холодно ответила Мари. — Мне будет спокойнее, если я буду вооружена.

— А если случится очередное убийство, и убийца воспользуется вашим пистолетом? Хорош же я буду, если не смогу защитить вас.

— Защитить? А разве я просила вас об этом? Я не собираюсь сидеть и ждать, пока вы меня защитите. Лучше верните пистолет, а с остальным я сама разберусь.

Бейкер улыбнулся.

— Вам говорили, что у вас истинно мужской характер?

— Вы не оригинальны, господин сыщик. И всё же, мне беспокойно за Шондера. Что, если он действительно не уехал, а где — то здесь? Если он не показывается, значит, он… убит?..

— Или же и есть убийца.

— Шондер? — презрительно переспросила Мари. — У него кишка тонка убить. Он трус, боится отвечать за свои поступки. Когда он пьяный сбил моего брата, он испугался ответственности, спрятался за своего адвоката. Нет, он не убийца.

— По — моему, вы не правы, — не согласился Бейкер. — Трус на многое способен, если он в безвыходном положении.

— Ну, ладно, ладно. Только потому, что меня учили уважать старших, я допущу, что убивал Шондер, но какой резон?…

Размышлениям француженки помешал новый посетитель библиотеки — Райне. Казалось, он ничуть не удивился, увидев Бейкера и Мари, и поприветствовал их.

— Вы что же, собрание детективов проводите? — поинтересовался Райне.

Мари досадливо поморщилась:

— Будет вам, Райне! Вы же прекрасно знаете, что я не писательница детективов, не эта чёртова Берта Мур, так какого чёрта разыгрываете тут этот фарс?

— Да, правы те, кто считает, что у вас мужской характер, — с улыбкой заметил Бейкер, с удовольствием выслушав речь француженки. — Вы действительно не похожи на других женщин.

— Кажется, я уже предупреждала, что мне не нужны ваши комплименты, — заметила Мари и продолжала, взглянув на Райне: — До вашего появления мы обсуждали отъезд Шондера. Хотите присоединиться?

— Не откажусь, — согласился Райне и присел на подлокотник дивана. — О чём конкретно говорили?

— О том, что мадмуазель Мари не верится в то, что Шондер уехал, — любезно пояснил Бейкер.

— А вот вы считаете его убийцей, — отпарировала француженка.

— Мало ли что я считаю.

— Приехали. То есть как это — мало ли я считаю? Вы же инспектор как — никак.

— Учтите, меня очень задело ваше «как — никак», — заметил Бейкер и повернулся к внимательно слушавшему Райне: — В общем, мы стали сомневаться, что Шондер уехал из замка. После одиннадцати его никто не видел, и Марта говорит, что машины спортсмена нет, но это не значит, что Шондер уехал. Либо Шондер находится в замке и скрывается, потому что он и есть убийца, либо он убит.

— Либо он действительно успел уехать до бурана, — скептически заметил Райне.

— Вы так думаете, барон Райне? — насмешливо поинтересовалась француженка.

— Всё может быть, фройляйн Мари Гибер, — в тон ответил Райне.

— Ну наконец — то я слышу ваше негодование! А я всё гадаю, когда вы выскажетесь по этому поводу?

— Давайте лучше обсудим известную нам информацию и решим, что делать дальше, — предложил Бейкер, и Мари сразу откликнулась:

— А что ж не обсудить? Только сначала поделитесь ею со мной, поскольку, как я понимаю, вы уже спелись: вы, господин полицейский, и вы, господин барон. С вашей подачи господину Райне известны тайны следствия, но я до сих пор не в курсе.

— Ну что ж, — согласился Бейкер после минутного раздумья. — Раз мы все в одной лодке, думаю, это будет справедливо.

Глава двадцать шестая. Тайна барона Райне

От своих добровольных помощников Бейкер не скрыл ничего-даже свои размышления. Чутьё у полицейского было профессиональное и никогда не подводило. Бейкер чувствовал — этим людям он может доверять. Ни Райне, ни Мари не убивали.

Мари и Райне слушали очень внимательно, а когда Бейкер замолчал, переглянулись.

— Мутное дело. Мы даже не знаем истинных мотивов. Чем убийца руководствуется, по какому принципу выбирает жертв… дорога в тумане. И с исчезновением Шондера не понятно. Неизвестно, уехал ли он, и если да, то попал ли в буран. А если не уехал?.Убит?

— Или он и есть убийца. Создал иллюзию, что уехал, а сам прячется и выбирает очередную жертву, — заметила Мари.

— Возможно. А может быть, он сам стал очередной жертвой.

— А может, он замёрз в самом центре снежного бурана, — подытожил Бейкер и поднялся с подлокотника, на который присел после завершения своего доклада о расследовании. — Версий, как видите, много, а понять, какая верная, невозможно. У нас нет ни одной зацепки, кроме незнакомца в плаще, которого видела экономка и Мари. Почему убили Фреджа? За что поплатился Хельмут? Как мы можем вести расследование, когда ничего нет — ни улик, ни мотивов… Мы просто топчемся на месте.

— А мне кажется, что в Скотланд-Ярд не так просто попасть, и уж если вы там работаете, господин инспектор, то не к лицу вам такие пессимистические рассуждения, — не смогла не съязвить Мари. — Вы же полицейский. У вас должен быть логический склад ума, так давайте, пользуйтесь своим мозгом-включайте его побыстрей. А мы будем помогать вам-по мере возможностей. Одна голова — хорошо, а три-лучше.

— Ну, раз за дело взялись вы, мисс Гибер, то убийца обязательно будет пойман, — улыбнулся Бейкер, и Мари уже хотела ответить ядовитой репликой, но тут в библиотеку вальяжно вошёл Потсдорф и прямо — таки засиял при виде честной компании:

— Вы здесь? Как это здорово, инспектор, что я вас застал! Мне, как я говорил, светит роль полицейского, и я-я уже говорил вам — хочу достоверно сыграть, вжиться в роль, понимаете?

— И что?

— Ну как что, инспектор, как что! — удивился актёр. — Как я могу вжиться в роль, если вы постоянно от меня бегаете? Я постоянно должен находиться возле вас.

— Начинается, — тихо сказал Райне Мари.

— Нет, в самом деле, мне нужно — для роли нужно, — заканючил Потсдорф, увидев, какое непреклонное лицо стало у Бейкера. — У меня не блажь, у меня роль, которая должна получиться. Тогда у меня армия поклонников возрастёт в три раза.

— Вы слишком самодеянны, господин актёр, — заметила Мари и поднялась:- Извините, но мне ещё нужно письмо написать. Я ведь могу идти? — иронически поинтересовалась она, видя обращенный на неё взгляд Бейкера. — Или как?

— А что вы у него разрешения просите? — удивился Потсдорф. — Вы же вроде не арестованы. И я вообще поражаюсь, что вы, инспектор, никого не арестовали. Неужели у вас нет ни одного подозреваемого?.. А сейчас вы скажете, что это тайна следствия, — добавил он, когда Бейкер повернулся в его сторону. — Тайна следствия и всё такое. Тайна, покрытая мраком.

Актёр бы ещё много наговорил ерунды, но Мари уже вышла. Следом за ней вышел и Райне, осторожно прикрыл дверь библиотеки.

— Что будете делать?

Мари пожала плечами:

— Не знаю, но что-то делать надо. Неплохо бы сходить к знаменитой винтовой лестнице.

— Не боитесь идти одна?

Мари искоса взглянула на мужчину:

— Намекаете на вашу компанию?

— А вы хотите идти одна?

— Как будто я столкнусь там с призраком Анхелы фон Видер!..

— И всё же я не советовал бы идти в такое место одной, Мари.

— Тише вы! — прошипела Мари и огляделась. — Нельзя ли потише? Вы ещё на весь заморк прокричите!

— Вы боитесь?

— Ничего я не боюсь, — строптиво сказала француженка, — и когда придёт время, я сама всё скажу, но сейчас не самое лучшее время. Шондер пропал…

— То есть, вы по-прежнему считаете, что он не уехал?

— Смеётесь? Куда бы он уехал в такую погоду? Нет, он явно где-то здесь, прячется…

— Или убит.

Мари сердито взглянула на барона.

— Или убит, — неохотно согласилась она. — Или же сам убийца. Кажется, мы это только что обсуждали, нет?.. И сидеть сложа руки я не намерена. Надо что-то делать, иначе я сойду с ума в это снежном плену. Вы собираетесь проводить меня до пресловутой лестницы или нет? Вы же знаете, как добраться? Насколько я понимаю, вы уже были там.

— Приходилось, — улыбнулся Райне.

— Так что же вы стоите?

Погибший Хельмут был прав: стоило им подойти к винтовой лестнице, как стало казаться, что кто-то следит за ними. Мари невольно оглянулась и поёжилась.

Винтовая лестница была погружена в сумрак. Райне повыше поднял лампу, чтобы Мари рассмотрела кровавый отпечаток на стене.

— Вы же не упадёте в обморок при виде крови? — улыбнулся он.

— С какой это стати? — фыркнула Мари. — Я вам что, барышня кисейная?

Она внимательно рассматривала отпечаток. Действительно, кровь въелась в камень. Девушка осторожно прикоснулась к отпечатку. Кровь в камне…. Разве такое бывает?

— И до сих пор неизвестно настоящее имя Фальке? — спросила Мари, не отрываясь от кровавого следа.

— В одно время пытались узнать, но прошло слишком много времени, а нацисты уничтожили многие бумаги, так что если где здесь и хранились ответы на все вопросы, то они давно сгорели. Впрочем, я не думаю, что Анхела писала дневник или нечто вроде этого.

— Писать не умела?

— Для своего времени она была очень образованна. Нет, думаю, всё дело в её старом муже и его соглядатаях, которые шпионили за ней. Ведь кто-то же их предал.

— Думаю, одна из служанок, которой Анхела имела глупость довериться, — заметила Мари, продолжая изучать отпечаток. — И вы не пытались провести расследование? Вам не было интересно?

— Признаться, не очень.

— Не любите кровавые истории?

— А вы?

— Я что, похожа на чокнутую?

— И тем не менее вы горели желанием продырявить голову несчастному Шондеру.

— Только этого мне не хватало!.. Вы его защищаете?! Вы что, на его стороне?

— Нисколько, но капля здравого смысла не помешала бы.

— Оставим этот разговор, ясно? — сердито сказала француженка. — Я не желаю говорить на эту тему, и всё!.. Мы же сюда не за этим пришли. Кстати, я слышала, что комнату Анхелы замуровали после её гибели, — непринуждённым голосом продолжала Мари, оглядываясь. — Это правда?

— Так говорят.

— Настоящий немецкий фольклор. Вы, немцы, всегда славились своей кровожадностью, — Мари оглянулась на барона, а потом подняла взгляд выше, на ступени лестницы, уводящие высоко вверх, прямо в вязкую темноту. — А там что? Чердак?

— Выход на крышу, но, насколько я знаю, его давно заколотили.

— Из-за ненадёжности лестницы? Как я поняла, ей совсем не пользуются.

— Верно. Она скорее как исторический памятник.

— Понятно. — Француженка снова посмотрела вверх. — Давно выход проверяли? Действительно ли там всё заколочено?..

— Сам я не был там, потому сказать не могу.

— Боитесь ноги поломать?

— Когда вы выбрали меня объектом для своих насмешек? — поинтересовался Райне, и Мари несколько смутилась.

В самом деле, почему она постоянно его задевает? Она даже этого несносного инспектора не так часто поддевает, как Райне. Ведь, в сущности, барон ничем этого не заслужил. Он даже никому не сказал о её обмане.

Пора прекращать, иначе быть ей раскрытой перед всеми гостями замка.

— Простите, Райне, это всё мой несносный характер… Меня и в редакции не особо — то жаловали за то, что я вечно неслась впереди паровоза, — сокрушённо призналась Мари. — А ещё, дорогой барон, мной движет желание найти убийцу Фреджа и Хельмута. Я не хочу, чтобы убили ещё кого — нибудь.

— Вы не уверены в силах Скотланд-Ярда? — уточнил Райне.

— Нет, почему же? В Скотланд-Ярде не дураки работают, но, как говорится, один ум-хорошо, а три — лучше. Вы же не откажете мне в помощи в расследовании? Помните, мы договорились в библиотеке — работать вместе. Главное, чтобы этот актёр действительно не возомнил себя сыщиком. Он будет путаться под ногами и зверски мешать… Так, значит, на чердак не попасть? — подытожила Мари.

— Не попасть.

— А если сильно постараться?.. Ну-ка, держите повыше свою антикварную лампу, — вдруг сказала Мари и, когда Райне выполнил её приказ, стала решительно подниматься по старым скрипучим ступеням, крепко держась за перила.

— Вы с ума сошли! — вскрикнул Райне и попытался схватить девушку за руку, но Мари уже была вне досягаемости и решительно поднималась по лестнице.

Чертыхнувшись про себя, Райне поднялся на ступеньку. Тут же послышался приглушенный вскрик Мари, которая оступилась на щербатой ступеньке.

Райне еле успел поймать девушку, но удержаться на лестнице не смог, и они вместе покатились на холодный каменный пол.

При падении Мари не сильно пострадала, а вот Райне снова сильно расшибся.

Лампа, как ни странно, не разбилась и не погасла — и это было большой удачей. Однако она закатилась под самую лестницу и теперь нужно было доставать её оттуда.

Потирая подвёрнувшуюся лодыжку и морщась от боли, Мари тревожно взглянула на Райне:

— Вы в порядке?

— Жить буду, — сквозь зубы сказал Рудольф.

Мари поднялась и, прихрамывая, пошла доставать лампу. Она закатилась под самый низ, и француженке пришлось присесть, чтобы дотянуться до неё. Мари уже достала лампу, когда в свете лампы что-то сверкнуло внизу.

Сначала Мари подумала, что ей показалось. Она поставила лампу рядом со ступенькой и присмотрелась. Ступени как ступени, но в самой первой, у пола, темнела небольшая щель, подставив к которой лампу, Мари увидела, как снова что-то блеснуло.

— Здесь что — то есть, Райне! — взволнованно сказала француженка, обернувшись на Райне. — Здесь тайник, слышите?

Она попыталась просунуть пальцы в щель, и это удалось с большим трудом. Но ещё более сложно оказалось достать то, что было спрячено внутри. И всё же француженка справилась с этой задачей.

Это был медальон, весь в пыли. Мари передала его подошедшему Райне и снова засунула пальцы в щель.

Райне бережно вытер медальон от пыли. Это был старинный медальон из чистейшего золота, с гравировкой сокола.

Сокол. Точно такой же на их гербе.

Если бы Мари оглянулась на своего спутника, она бы увидела его побледневшее лицо и лихорадочно блестевшие глаза. Но француженка была поглощена поисками в тайнике и ничего не видела.

Несколько секунд Райне собирался с духом, а затем осторожно раскрыл медальон. Как он и думал, внутри был мужской портрет. Портрет того, кого он ожидал увидеть. Лицо, которое он видел в зеркале.

Тем временем Мари ещё раз проверила тайник, но он был пуст, и разочарованная француженка поднялась.

— Неужели в этом тайнике больше ничего нет? И что за странная выходка-делать тайник в ступеньке лестницы?.. Самый глупый тайник, какой я когда — либо встречала, — заявила Мари, подходя к молчавшему Райне. — Странно, что его не обнаружили за всё это время. Хотя, если учесть, что никому не приходила мысль заглянуть под лестницу… А вы что молчите, барон? Что там с медальоном?

Райне молча протянул раскрытый медальон.

В медальоне был портрет молодого мужчины. Породистое красивое лицо, кудрявые тёмные волосы, тонкий орлиный нос, тонкие губы, соколиный взгляд из — под тёмных бровей. Та самая мужская красота, о которой грезят женщины. И этот мужчина стоял напротив Мари.

Несколько секунд Мари не сводила глаз с портрета, а потом перевела поражённый взгляд на барона:

— Но… это же вы!.. Это…вы?..

— Вы сами прекрасно знаете, что не я.

— Но кто тогда? Кто — вторая ваша копия? Кто — то из вашего рода, да?

— Взгляните на гравировку.

Мари взглянула на гравировку на крышке медальона.

— Вижу сокола.

— Это герб нашего рода. Вот почему возлюбленного Анхелы фон Видер звали Фальке. Фальке — по — немецки «сокол». А теперь взгляните на подпись на портрете.

— Людвиг, — прочитала вслух Мари.

— Так звали брата моего прапрапрадеда Отто. Людвиг фон Райне-человек, отрекшийся от религии и взглядов нашего рода и принявший сторону бедного люда. Родные отреклись от него, и с тех пор имя Людвига фон Райне навсегда стёрто с нашего генеалогического дерева.

— Стёрто? Но вы же его знаете.

— Это открытие стоило мне много бессонных часов в нашей семейной библиотеке.

— Вы — настоящий любитель истории, — беззлобно поддразнила Мари и снова взглянула на портрет. — Значит, настоящее имя благородного разбойника Фальке — Людвиг фон Райне, и он — брат вашего прапрапрадеда. Но почему вы не подумали об этом раньше? Ведь помните, за ужином баронесса рассказывала о Фальке. Вы не подумали, что он мог быть вашим родственником?

— Исходя из его прозвища?

— Исходя из его прозвища.

— Я не столь гениален, как вы думаете.

— И всё, как умный человек, вы должны были об этом подумать… Но какое же сходство!.. — потрясённо сказала Мари, переведя взгляд с портрета на Райне. — Какое поразительное сходство! Те же черты, тот же взгляд… и если бы портрет заговорил, я бы услышала ваш голос. Не могу поверить глазам… Хотя, знаете ли, это знак свыше, — лукаво добавила Мари, возвращая медальон.

— Уточните.

— Теперь вам сама Судьба велела жениться на Вилме. Вы прекрасно друг к другу подходите. И оба одинокие, — веселясь, сказала Мари.

Ей было смешно, но слова застряли в горле, когда она взглянула на Райне. Он показался ей таким одиноким, что Мари почуствовала жалость.

— Почему бы вам не попробовать, Рудольф? — уже более мягко добавила она. — Вдруг вам повезёт, и это действительно — Судьба?.. Попробовать же стоит. Почему бы нет?..

— А как же любовь? — тихо спросил Райне. — Или вы тоже поддались модному веянию и считаете, что брак по любви — пережиток прошлого?

— Если вам так интересно, барон, я никогда не думала о браке, — немного резко сообщила Мари. — И не подумайте, что не было возможности. Было, и неоднократно, но я, как и вы, оказалась романтической особой и жду свою вторую «половинку», как бы это смешно ни звучало. А вам всё же стоит попытать счастья, Райне, — серьёзно добавила девушка. — Кто знает, может, именно баронесса — то, что вам нужно?..

— Но люблю я вас, а не баронессу.

Наступило гробовое молчание.

Мари не ожидала, что ей начнут признаваться в любви, и потому молчала, избегая взгляда барона. А что она могла сказать в ответ на эти слова? Банальное «останемся друзьями»? А если она не хочет оставаться друзьями? Что, если она хочет как можно быстрее убраться из этого замка и забыть всё, как страшный сон?

Напряжённое молчание прервал женский визг. Он разнёсся по всему замку, гулко отдался в полутёмных коридорах, и заставил Лизелотту выронить из рук чашку с кофе, Бинди Би — приподняться с кушетки, Бейкера — вскочить с подлокотника дивана, Вилму — перестать сводить баланс, Руппрехта-оторваться от своей Ди — Ди, а Райне и Мари — вздрогнуть и тревожно переглянуться.

Новое убийство?..

Но это не было новое убийство. Это был новый труп. И именно Габи и Потсдорф нашли тело гонщика Шондера, спрятанное в одном из многочисленных тайников замка Видер.

Глава двадцать седьмая. Последний выход Шондера

После того, как Мари и Райне покинули библиотеку, Потсдорф пристал к инспектору. Он требовал рассказать о службе в Скотланд-Ярде. Актёр был такой приставучий и настырный, что Бейкер не выдержал и чуть не послал его к чёрту. Англичанин славился своим терпением и спокойствием, но Потсдорф мог вывести из себя и ангела, и Бейкеру пришлось бы туго, но тут в библиотеку вошла Габи, и внимание актёра переключилось на неё.

Потсдорф славился своей любвеобильностью. До знакомства с Бинди Би он крутил шашни с одной актрисой, а до актрисы встречался с ещё одной, и, в общем, не видел ничего постыдного в том, чтобы встречаться сразу с несколькими женщинами. И хотя на данный момент он являлся мужчиной Бинди Би, Потсдорф не отказал себе в удовольствии приударить за девушками в замке. Ангелика оказалась слишком невинной для прожжённого актёра, и он обратил внимание на знаменитую писательницу и Габи. Он не обращал внимания на то, что и Берта Мур, и Петри не хотели иметь ничего общего с ним и говорили холодно, а в голосе Габи явственно слышалось презрение. Однако Потсдорфа нельзя было смутить ни холодом, ни презрением, и вообще ничем другим. Потсдорфа вообще нельзя было смутить.

Габи же совсем не хотелось разговаривать с настырным актёром. Она зашла в библиотеку, чтобы взять книгу. В последнее время произошло так много страшных событий, что хотелось хоть немного снять нервное напряжение, но когда девушка увидела Потсдорфа, то поняла, что это самое нервное напряжение сегодня останется с ней.

— Здравствуйте, фройляйн Петри! — с удовольствием сказал Потсдорф.

— Здоровались уже, — холодно ответила Габи, подходя к книжному шкафу.

— С красивой девушкой не грех ещё раз поздороваться.

Габи проигнорировала комплимент и раскрыла дверцы шкафа. Она чувствовала, что Потсдорф не сводит с неё глаз, и это было вдвойне неприятно. Как понять не может этот смазливый актёр, что ей совсем не нужны ни его комплименты, ни его взгляды, ни внимание!..

— Вы что же, игнорируете меня, дорогая? — медово поинтересовался Потсдорф.

Габи молча перебирала книжные корешки.

— А почему вы меня игнорируете? Я вам не нравлюсь? А я вам скажу, что считаю вас самой красивой женщиной здесь.

— Своим липким вниманием вы не обделили ни одну женщину в этом замке, — холодно ответила Габи. — Я бы очень хотела, чтобы вы впредь обходили меня стороной.

— Это ещё почему?

— Потому что моё терпение не резиновое, ясно?

Потсдорф развлекался.

— И что же вы мне сделаете? Ударите по голове? Ну так простите, наш дражайший убийца вас опередил. Меня ведь чуть не убили, если вы забыли.

И Постдорф картинным жестом указал на повязку на голове.

— Так что я чуть-чуть на тот свет не отправился.

— Чуть-чуть не считается.

— То есть как это не считается? Очень даже считается. Я, между прочим, чуть не стал очередной жертвой, и даже не знаю, почему в живых остался.

— Да вы сразу в обморок грохнулись.

— И вовсе не грохнулся, — с обидой сказал актёр.

— Ну как же не грохнулись, когда очень даже грохнулись. Сами же говорили. Забыли?

— Ничего такого я не говорил, — отозвался Потсдорф, оглядываясь на инспектора, и увидел насмешливую улыбку. — Правда моя, я ничего такого не говорил. А если бы даже и говорил, то не вижу в этом ничего позорного. Если бы вас так приложили, вы бы сразу концы отдали.

— Подходящий разговор для девушки, — насмешливо заметила Габи.

— Так вы же сами мне не даёте развернуться на полную!.. Вы сами постоянно меня останавливаете, а я бы много чего сказал, ой как много!..

— Вы всем девушкам в замке ой как много говорите.

— Да вы что же, ревнуете? — поразился Потсдорф.

— Что? — презрительно сказала Габи и окинула актёра не менее презрительным взглядом. — Я? Ревную? К вам?! Нашлось сокровище. Мне противны ваши ухаживания-и не мне одной. Вы ко всем пристаёте — к Ангелике, к Берте, а ведь встречаетесь с Бинди Би. И вам не стыдно?

— Вот только не надо читать мне моралей. Дорогая моя, я актёр, человек искусства, а люди искусства несколько отличаются от остальных. Нам свойственна некоторая лёгкость в отношениях, в словах, в поступках. Я очень возвышенная натура с ранимой душой и тонким восприятием, — с томным видом сказал Потсдорф.

Габи больше не могла это выносить. Бытро взяв первую попавшуюся книгу, она поспешила покинуть библиотеку и только в коридоре вздохнула с облегчением.

Петри рано радовалась. Потсдорф решил продолжить разговор и вышел следом. Здесь инспектора не было, и актёр мог позволить себе лишнее.

— Я не просила провожать, — сердито сказала Габи, когда Потсдорф возник в коридоре.

— Это полностью моя инициатива, — довольно сказал актёр.

— И всё же я бы попросила вас…

— Я вам не нравлюсь? — удивился Потсдорф.

— Нет, — отрезала Габи.

— А мои фильмы?

— Почему вы говорите об одном фильме в множественном числе?

— Скоро я снимусь в новом.

— С чем вас и поздравляю. Не стойте на пути, освободите дорогу, — потребовала сердито Габи, когда Потсдорф загородил дорогу.

— Книгу будете читать?

— Уж всё лучше, чем ваши глупости выслушивать, — отрубила Габи, обошла Потсдорфа и направилась в свою комнату.

— Вы за словом в карман не полезете, — восхитился за спиной Потсдорф.

Габи не отвечала и лишь ускорила шаг, но Потсдорфу захотелось развлечься, и он последовал за ней. Он не отставал ни на шаг и говорил всякие глупости, пытаясь вызвать улыбку на лице Петри.

— Ну что вы такая суровая?.. — говорил Потсдорф. — Не улыбнётесь ни разу… вы совсем не умеете улыбаться?

Петри не отвечала и с тоской думала, за что ей такое наказание. У неё голова раскалывается уже от одной Ди-Ди, а тут ещё этот покоритель женских сердец. Когда он от неё отстанет?

Потсдорф не отставал и продолжал болтать глупости. Послушав несколько минут, Габи пришла к выводу, что более глупого человека ещё не встречала.

— Вам не надоело? — сердито спросила она, не оглядываясь.

— Нисколько. А вы знаете, о чём мы говорили с инспектором?

— Не имею понятия.

— Он со мной советовался.

— С вами? — презрительно переспросила Габи.

— Не с призраком же Анхелы фон Видер. Конечно, со мной. И я сказал ему пару весьма дельных советов.

— Верится с трудом, — пробормотала Габи.

— И тем не менее это так. И вообще, скажу вам по секрету: Скотланд-Ярд в полном замешательстве. Головы так и летят с плеч, а он не продвинулся ни на йоту. Я вообще сомневаюсь, что он найдёт убийцу…Миленький замок, правда? — продолжал Потсдорф, окидывая взглядом тёмные стены. — Такой атмосферный. Прямо сошёл с книжных страниц.

— Никогда не думала об этом, — сквозь зубы сказала Габи.

— Это ещё раз доказывает, как мы, люди искусства, отличаемся от вас, обычных обывателей с ограниченным кругозором.

Это было слишком.

— Знаете что? — зло сказала Габи, резко повернувшись, и Потсдорф почёл за лучшее отступить на несколько шагов. — Знаете что? Идите — ка вы лучше к себе и займите свой слишком болтливый рот бренди. Вы меня утомили!

— Но дорогая моя, зачем так грубо? — ответствовал Потсдорф, однако, не приближаясь. — Я ничего крамольного не говорил. Я восхищался замком баронессы. Ведь правда же он хорош?

— Бренди, — услышал он неумолимое. — Меня же оставьте в покое!

— Спешите к своему шефу? — скривил губы актёр. — Да ради бога, спешите, только ему шавка дороже, чем вы. Вы для него как шкаф, стул или иная необходимая в хозяйстве вещь.

— Во всяком случае, если я исчезну, он это заметит!

— Вы думаете? — усомнился актёр.

— Я всегда думаю. И вам бы не помешало.

— А вам не мешало бы не ходить одной по коридорам. Мало ли что может случиться. Я вот прогулялся в одиночестве-и что получил? Правильно, удар по голове.

При этих словах Потсдорф решил, что снова показать на повязку будет весьма кстати — что он и проделал, при этом скривившись, словно испытывал дичайшую боль.

Однако его «страдания» не вызвали сочуствия у Габи.

— Видите кровь? — продолжал Потсдорф, не уловив на лице Габи ни тени сострадания. — Пролилась моя кровь. Она до сих пор идёт.

— Вы красите бинты краской, чтобы вас все жалели.

— Но вы меня не жалеете.

— Даже не собираюсь.

— Почему вы такая жестокая? — пожаловался актёр. — Вам чуждо сострадание? Я пострадал ни за грош и действительно мог погибнуть в самом расцвете лет, а вам всё равно?

— Вы не только жулик, но и болтун несусветный, — сообщила Габи, повернулась и зашагала прочь, решив, что уж пусть лучше она попадётся на глаза убийце, чем будет слушать глупую болтовню звезды экрана.

Однако Потсдорф догнал её и зашагал рядом.

— Ну посудите сами, как я могу вас оставить? — ответил он на сердитый взгляд Петри. — Вы одна, в одиночестве разгуливаете по коридорам… вы же являетесь лёгкой добычей для убийцы! А что, если он нападёт на вас?

— А вы что, защитите меня? — с сарказмом спросила Габи.

— Думаете, не смогу? — обиделся Потсдорф. — Вы меня за мужчину не считаете?

Грубые слова готовы были сорваться с губ, но Габи сдержалась и лишь ускорила шаг. Она молилась, чтобы Потсдорф отстал.

Однако актёр даже и не думал покидать её и шагал рядом.

— Так что же, думаете, что не смогу? — продолжил он разговор.

— А что, Бинди Би вас не ищет? — откликнулась Петри.

— В данный момент Бинди Би меня нисколько не интересует.

— Ах скажите пожалуйста!

Габи держалась настороженно, готовая ко всему угодно. Она знала тип мужчин наподобие Потсдорфа. Такому, как он, ничего не стоило обидеть женщину. И если он будет приставать, то снова получит удар по голове.

— А вы знаете, что наш барон пытается ухаживать за Бертой Мур? — сказал вдруг Постдорф.

— Да неужели? — процедила сквозь зубы Габи.

— А вы разве не видите?

— У меня нет привычки шпионить за другими.

— Я не шпионю, если вы на это намекаете, но я не слепой и прекрасно вижу заинтересованность барона. Хотя как по мне он слишком рафинированный.

— Этот рафинированный, как вы говорите, барон воевал. И его пытали в застенках гестапо, если вы знаете, что это такое.

— Я знаю, что такое пытки и что такое гестапо, — обиделся Потсдорф. — Он что же, был против фашистов?

Габи посмотрела на актёра как на дурака и сказала сердито:

— Знаете что, оставьте меня в покое! Я хочу побыть одна, в тишине и покое, а вы докучаете мне своей болтовнёй. Вы намёков не понимаете?

— А вы намёков тоже не понимаете, — ответил Потсдорф, и не успела Габи среагировать, как актёр схватил её за руки. Книга выпала, а сама Петри отшатнулась к стене и сильно ударилась локтем об камень.

А потом Потсдорф завизжал. Завизжал так громко, что Лизелотта чуть не выронила чашку с кофе, а стоявшие у винтовой лестницы Райне и Мари тревожно переглянулись. Завизжал так громко потому, что из открывшейся нажатием локтя на камень тайной комнаты на них выпало уже окоченевшее тело Карла Шондера.

Из своих комнат высыпали гости, тревожно спрашивая друг друга:

— Кто-то кричал?

— Кричала женщина?

— Что случилось?

Женщина продолжала кричать. Во всяком случае так все думали, но когда прибежали на крик, оказалось, что это был Потсдорф.

Увидев закоченевшее тело, Ангелика побледнела и чтобы не упасть схватилась за руку Вилмы.

— Герр Шондер… так он не уехал…

— Ничего не трогать, — раздался властный голос Бейкера, и все послушно расступились. — Ничего не трогать, — повторил он, а сам быстро опустился на колено возле тела и вгляделся в искажённое лицо.

— Как его убили? — спросила Марта, которая также была здесь.

Инспектор оглянулся на неё.

— Похоже, его задушили.

— Как Хельмута?

— На этот раз задушили голыми руками. Видите?

На шее трупа отчётливо проступали синие пятна.

— Значит, убийца — мужчина. Только мужчина мог справиться с крепким гонщиком, — сказала Марта.

— Вы думаете? — усомнился инспектор.

— Не уверена, что с таким спортсменом могла справиться слабая женщина, — хмыкнула экономка и взглянула на актёра. — С вами всё в порядке?

При виде остальных Потсдорф сразу перестал кричать и теперь держался за сердце. Вид у него был весьма испуганный, и на этот раз актёр был совершенно искренен. Он действительно был до ужаса испуган, когда холодное тело Шондера упало на него. И хотя кричать он совсем не собирался, однако крик сам вырвался из горла. И,как убедились все остальные, звучал он совсем не по-мужски.

— Это ты так кричал? — насмешливо спросила Бинди Би у продолжавшего держаться за сердце Потсдорфа.

— Кошмар! Шондера убили! — отдышавшись, просипел Потсдорф.

— Но зачем так орать? Бинди Би чуть не оглохла. И вообще, ты понимаешь, что ты кричишь как уличная торговка? Никогда бы не подумала великая Бинди Би, — скептически добавила певица, посмотрев на красного Потсдорфа.

— Посмотрел бы я на тебя, когда на тебя труп падает, — огрызнулся Потсдорф.

— Бинди Би не попадает в такие неприятные ситуации, как ты.

— Как вышло, что вы обнаружили тайник? — полюбопытствовала Марта.

Бейкер уже обследовал тайное место. Это было совсем маленькое помещение, напоминающее пенал. Тело спортсмена еле поместилось в нём и как только дверь открылась, выпало. Убийца голыми руками задушил Шондера и спрятал в тайнике. Но кто же он, кто? Кто и зачем убивает посетителей замка Видер?

Глава двадцать восьмая. “Это не ваш шприц, фройляйн?”

Ещё после гибели Фреджа Бейкер при помощи карты замка Видер обследовал все потайные коридоры. Однако полицейского ждало разочарование: никаких улик он не обнаружил. Однако Райне говорил, что убийца скрылся через тайный коридор в комнате убитого физика. Тогда Бейкер проверил этот тайник, но ничего не нашёл. Убийца был крайне осторожен и не оставил после себя никаких следов, словно он был призраком, а не человеком.

И всё же Райне видел убийцу. Высокий, худой, в чёрном плаще. Кто?

«Кто это?» — думал Бейкер, глядя на собравшихся вокруг тела спортсмена. Кто из этих людей — убийца?

А что чувствует Мари? Она так горела желанием уничтожить Шондера, и сейчас он мёртв. Что же она чувствует?

Мари и сама не смогла бы ответить на этот вопрос. Она смотрела на тело спортсмена и, как ни странно, не чувствовала ни злобы, ни ненависти-только жалость. Никогда бы француженка не подумала, что будет жалеть Шондера-и жалела, глядя на то, что когда — то было знаменитым гонщиком.

Бейкер ещё раз взглянул на тело и только сейчас заметил на шее след от укола. Не веря глазам, он нагнулся — и действительно, след от укола.

— Шприц, — сказал Райне.

Он тоже заметил укол и теперь внимательно его рассматривал. Остальные тоже стали присматриваться, а потом Ангелика несмело спросила:

— Его отравили?

— К сожалению, я не врач и не могу ничего сказать, — с сожалением ответил Бейкер. — Какая жалость, что среди нас нет врача!

— В следующий раз обязательно приглашу, — попыталась пошутить бледная Вилма.

Шутка не получилась. Все словно зачарованные смотрели на след укола.

— То есть, сначала ему что — то ввели, а потом задушили? — спросила Габи.

— Похоже.

— Снотворное?

— Тоже может быть.

— Тоже мне ответ, — буркнул Потсдорф.

Шондер нашёл свой временный приют в погребе. Снова все были опрошены, вплоть до слуг, но, как и следовало ожидать, никто ничего не видел и не слышал. Ангелика сказала, что в последний раз видела Шондера в тот день, когда они вместе с Бинди Би отправились к винтовой лестнице. Бинди Би подтвердила показания Ангелики и сообщила, что Шондер был мрачный.

— Хотя он всегда был мрачный, как заметила Бинди Би, — сказала певица.

Бейкер помнил эту встречу. Но неужели после этого больше никто не видел Шондера живым?

После беседы с инспектором с глазу на глаз в библиотеке по уже заведённой традиции собрались уцелевшие гости Вилмы фон Видер. Они испуганно и настороженно переглядывались, пытаясь увидеть в лице друг друга черты убийцы.

— Боже мой, боже мой… — то и дело повторяла бледная Вилма. — Что я наделала… по моей вине мы все в смертельной опасности. Фредж, Хельмут, Шондер… неужели ещё будут жертвы?

— Всё может быть, фрау, — сухо заметила Марта. — Вы как думаете, герр инспектор?

— Не исключено, — мрачно сказал Бейкер.

Бинди Би стала выражать недовольство. Она сказала, что если бы она, великая Бинди Би, знала, что здесь будут убивать на каждом шагу, то никогда бы сюда не явилась.

— Полностью поддерживаю, — буркнул Потсдорф. — Я бы тоже не явился.

После того как на него упало закоченевшее тело, актёр растерял весь свой допотопный юмор и теперь желал только одного-убраться. А этот крик, сам по себе исторгшийся из его горла, напрочь убил романтически-благородный облик, которым Потсдорф так кичился. Герои не кричат, они мужественно всё сносят, стиснув зубы. А он не успел стиснуть зубы и мужественно терпеть, и теперь и Габи, и заносчивая Берта Мур будут смотреть на него с презрением. Впрочем, они и так смотрели с презрением-что до крика, что после.

Бинди Би продолжала скандалить.

— Бинди Би требует, чтобы возле её комнаты была охрана! Бинди Би не желает погибнуть в вашем дрянном замке! Так и знайте, баронесса! Когда Бинди Би выберется отсюда, она подаст на вас в суд!

Вилма пыталась успокоить разбушевавшуюся певицу, но Бинди Би уже понесло. Она кричала, топала ногами, требовала охрану и адвоката, своего менеджера, и чтобы Потсдорф обязательно защищал её от убийцы. Потсдорф не горел желанием и говорил, что он и так за сегодня натерпелся.

— Не стану я себя снова под удар подставлять!

— Да что же это такое?! — кричала Бинди Би. — Как ты смеешь, свинья?! Отказываешь великой Бинди Би?! Ты не желаешь защищать её от убийцы?!

— Больно надо, — пробурчал Потсдорф.

— В вашем замке убивают, а вы даже охраны не можете предоставить?! — кричала певица, повернувшись в сторону молчавшей Вилмы. — Боже, чем думала Бинди Би, когда решила ехать сюда?! А вы, инспектор? Кто дал вам право допрашивать Бинди Би? Допрашивать и не верить? Если Бинди Би сказала, что в последний раз видела этого спортсмена после обеда, значит, Бинди Би видела его после обеда! Как вы смеете не верить Бинди Би?!

Марта с видом глубокого презрения наблюдала за истерикой певицы, а потом громко сказала англичанину:

— Герр инспектор, могу я с вами поговорить наедине?

Инспектор молча вышел вслед за экономкой, и Потсдорф буркнул под нос, что ему совсем не нравится сей поспешный уход, а также сама экономка.

— Она — отличный работник, — вступилась Вилма. — Мы очень давно знакомы. Можно сказать-приятельницы.

— А она тоже покинула замок после прихода нацистов? — вскользь спросила Мари.

— Да. Сразу же после меня.

— Она сама так сказала?

Вилма растерянно смотрела на неё.

— Что вы хотите этим сказать?

— Ничего. Просто спросила, — успокаивающе сказала Мари, и стоявший рядом Райне тихо уточнил:

— Просто спросили?

— Не начинайте.

Бинди Би продолжала скандалить. Она снова была в центре внимания и всеми силами старалась удержаться в этом положении.

— Если вы думаете, что Бинди Би так просто всё это оставит…

— Могу я поговорить с вами? — громко сказал вошедший Бейкер.

Он стоял у двери и пристально смотрел на бушующую певицу.

— С вами Бинди Би не хочет разговаривать, вы, полицейская ищейка! — со злостью выпалила певица. — Что вы хотите от Бинди Би?

— Этот разговор лучше вести наедине, — посоветовал инспектор, но Бинди Би заартачилась:

— Что? Наедине?! Да как вы смеете в чём-то подозревать великую Бинди Би?!

— Скотланд — Ярд, вам лучше говорить здесь, поскольку её понесло, — буркнул Потсдорф.

Он всё ещё переживал свой позор и никак не мог забыть его.

— Она никуда не двинется, пока не прокричится.

— И всё же, — неумолимо сказал Бейкер.

Он подошёл к Бинди Би и хотел вывести её под руку, но певица отшатнулась и взвизгнула так, словно ей на ногу наступили:

— Да как вы смеете?! Как вы смеете прикасаться к Бинди Би?!

Ди-Ди надоел визгливый голос женщины, и она оглушительно залаяла, сидя на руках Руппрехта. Повелитель моды попытался успокоить собачку, но та не поддавалась ни на какие уговоры и продолжала лаять.

— Дурдом, — пробормотала Габи.

Мари еле сдерживалась, чтобы не надавать пощёчин истеричной певице.

— Инспектор, говорите здесь, — громко сказала она. — Думаю, всем будет полезно услышать то, что вы узнали. Если эта дама, — тут Мари кинула презрительный взгляд в сторону продолжающей выступать певицы, — если эта дама хочет опозориться перед всеми-её право. Что вы узнали, инспектор? Вы же что-то узнали, верно? Что-то очень важное?

Бейкер действительно узнал кое-что важное.

Выйдя в коридор, Марта сказала, что не будет покрывать «эту истеричку», как она отозвалась о Бинди Би, и рассказала, что слышала, как певица разговаривала с Шондером. И было это поздно вечером, значит, последняя встреча со спортсменом состоялась не после обеда, как говорила Бинди Би.

— Я знаю, что нельзя мешать расследованию, и потом, это важная деталь, а я, как законопослушный человек, не должна ничего скрывать, — объяснила свои действия экономка.

Бейкер внимательно слушал.

— Значит, это было вечером…

— Да, герр инспектор. Я проходила мимо комнаты герра Шондера и слышала их разговор.

— О чём они говорили?

— Не разобрала, простите. А привычки греть замочную скважину у меня нет, — свысока сказала Марта, увидев недовольный взгляд инспектора. — Если хотите, могу спросить у Лизелотты, но, как я знаю, вы уже опрашивали слуг и ничего нового они вам не сказали. Я строго слежу, чтобы мои слуги не подслушивали и вели себя как подобает.

— Да-да, конечно, — пробормотал Бейкер и поинтересовался: — Так в каком часу это было?

— Часов в одиннадцать. Как раз пробили напольные часы.

— В одиннадцать… и больше вы Бинди Би не видели?

— Я даже не видела, как она вышла и как долго пробыла в комнате. У меня свои дела, инспектор, и я не лезу в чужие дела. Люди искусства не могут похвастаться высокими моральными качествами, — поджала губы экономка. — В мои времена…

— Да-да, конечно, — поспешил перебить Бейкер, испугавшись, что женщина ударится в долгие воспоминания. — В ваши времена всё было совсем иначе. Но почему вы не сказали мне раньше?

— Я думала, она вам сказала сама, но когда услышала, как она безбожно и нагло врёт прямо в глаза… и как ей не стыдно, этой женщине?

Но этой женщине, певице Бинди Би, совсем не было стыдно. Она продолжала скандалить, и её визгливый голос был слышен по всему замку. И Бейкер, который сначала хотел поговорить с ней с глазу на глаз, был вынужден рассказать всем, что узнал.

Марта, которая вошла следом, внимательно слушала доклад инспектора, периодически кивая и тем самым подтверждая свои показания.

Новость ввела всех в состояние столбняка. Даже Ди-Ди перестала заливаться и удивлённо посмотрела на певицу.

— Вы были в его комнате? — не веря ушам, переспросила Ангелика. — Вечером? Были в его комнате?

— Это вам старуха экономка сказала? — брезгливо спросила Бинди Би, свысока посмотрев на экономку. — Это синий чулок? Да она просто завидует великой Бинди Би, вот и плетёт невесть что.

Марта презрительно усмехнулась и вышла, закрыв дверь. Бейкер не заметил её ухода, поскольку молча смотрел на досадливо морщившуюся певицу.

Ангелика же продолжала допытываться:

— Так вы были в комнате герра Шондера? Вечером — в комнате мужчины?!

Бинди Би брезгливо дёрнула плечом:

— Будете читать морали, маленький ангелочек?

Ангелика покраснела и оглянулась на Райне. Он молча стоял возле Мари и не сводил взгляда с певицы.

— Нет, я даже не думала читать вам морали, — пробормотала сконфуженная модель.

— Ну вот и помолчите! И вообще, кому какое дело, куда и к кому ходила великая Бинди Би? Бинди Би ни перед кем не отчитывается.

— Вот так так! — протянул Потсдорф. — Выходит, дорогуша, ты всем лгала? Говорила, что в последний раз видела гонщика после обеда, а на самом деле вечерком у него околачивалась? И что ты от него хотела?

Все смотрели на Бинди Би, но укоряюще — обвиняющими взглядами певицу нельзя было испугать, и она сама рванулась в атаку.

— И что тут такого? — с вызовом спросила Бинди Би, пожав плечом. — Подумаешь, Бинди Би в его комнате побывала! И что?

— Как — и что? Вы совсем ничего не понимаете? — завозмущалась Габи. — Это значит, что вы были последним человеком, кто видел его в живых! Вы не понимаете?

Потсдорфа интересовало другое.

— И что же ты там забыла, в комнате Шондера? — упрямо допытывался он. — Припёрлась к нему вечером, мне ничего не сказала… что ты собиралась сделать?

— Выходит, тебе можно бегать за посторонними девками? — взвилась Бинди Би. — Тебе можно изменять Бинди Би, а Бинди Би — нельзя?! Ты так решил?

— Так ты что, изменить мне решила? — поразился актёр.

— Бинди Би следует твоему примеру, — огрызнулась Бинди Би. — Выходит, тебе всё можно, а Бинди Би и шаг налево не сделай?

— И ты к нему приставала?

— Бинди Би не приставала! Бинди Би предложила ему быть с ней, но этого господина интересовали только машины, и Бинди Би послала его к чёрту!

— Он тебе отказал?

— Больно нужно было, — ответствовала Бинди Би, запахнувшись в свои неизменные меха. — Бинди Би он всё равно не нравился.

— Так зачем ты к нему пошла?!

— Бинди Би не любит быть на вторых ролях! Бинди Би должна была доказать тебе, что ты — не единственный мужчина на этой планете.

— Но почему Шондер — то?! — вскричал уязвлённый Потсдорф. — Почему именно этот стареющий спортсмен? Лучше в замке не нашла?!

— Бинди Би ни перед кем не оправдывается и не отчитывается, — с вызовом ответила певица. — Любой мужчина почтёт за честь быть с великой Бинди Би!

— Ага, только Шондер предпочёл машины, а не её, — шепнула Габи Ангелике.

Бинди Би, запахнувшись в меха, высокомерно смотрела на всех. Она явно не собиралась раскаиваться в своём поступке, о чём она и заявила.

— Поздравляю, — язвительно раскланялся Потсдорф. — Поздравляю, дорогуша! Ты была последней, кто видел Шондера живым. И теперь именно ты — подозреваемая номер один.

— Издеваешься над Бинди Би?

— И не думаю. Больше Шондера никто не видел. Может, это ты его того…а сейчас комедию тут ломаешь.

Все с подозрением смотрели на Бинди Би, и певица, которая сначала легкомысленно отнеслась к тому, что про её визит к Шондеру узнали, встревожилась.

— Ты думаешь, что Бинди Би…

— Я ничего не думаю, — прервал Потсдорф, — но после тебя живым Шондера никто не видел. Верно я говорю? — обратился он за поддержкой к остальным. — Ведь верно же?

Габи терпеть не могла Бинди Би, но сочла своим долгом вмешаться:

— Шондер был задушен голыми руками, а это мог сделать только мужчина.

— Видели бы вы, как она награды из рук вырывает!.. И потом, как я понял, Шондеру сначала ввели какую — то гадость, а уж потом задушили.

— Но голыми руками, а не подушкой. Хотя… странно, почему, действительно, не подушкой?.. — задумчиво пробормотала Габи.

Точно такой же вопрос задавала себе и Мари. Ведь задушить подушкой гораздо легче, чем руками. После того, как вкололи явно что — то парализующее, Шондер был беззащитен, и с ним можно было легко справиться при помощи подушки. Почему же убийца задушил его руками?

— И вообще, — продолжала Габи. — При чём тут Бинди Би? Подумаешь, слышали её разговор с Шондером… Поговорила — и вышла.

— А вы, милая моя Петри, можете доказать, что она вышла, не убив Шондера? — ядовито откликнула Потсдорф. — Может, он уже мёртвым валялся? Придушила и в тайник затолкала.

— Бинди Би не знает ни про какие тайники! — взвизгнула певица.

— Не знаешь, как же, — напирал Потсдорф. — А как же карта-путеводитель?

— Бинди Би не знает никаких карт — путеводителей!

— Докажи!

— Хватит, хватит, хватит! — внезапно завопил повелитель моды, и все удивлённо посмотрели на него. — Хватит, слышите? Вы мне Ди-Ди испугаете!

— А то, что эта шавка гавкает на весь замок, это, конечно, ничего, — сварливо сказал Потсдорф. — Мы должны наслаждаться её волшебным лаем.

— Прошу вас, замолчите, — уже тише сказал Руппрехт и крепко прижал к себе собачку. — Ди-Ди противопоказаны шум и громкие голоса.

— Боже мой, какая трагедия, — скривила губы Бинди Би.

Она не сказала о своём позднем визите к Шондеру потому, что не любила, когда ей отказывали. А Шондер просто напросто выставил её за дверь, и это было крайне унизительно. И кто ж знал, что в это время нелёгкая проносила мимо старуху! Но когда она уходила, Шондер был жив, да ещё всякие неприятные вещи говорил. Но как убедить, что она не убивала?

— Бинди Би не убивала! — панически крикнула певица.

— Докажи, — потребовал Потсдорф.

— Бинди Би не виновата ни в чём! — настаивала Бинди Би. — Бинди Би не убивала! Бинди Би побыла совсем немного в комнате и ушла к себе, потому что этот болван не понял, какое счастье ему привалило.

— И когда вы ушли? — быстро спросил Бейкер.

— Откуда Бинди Би знать? — раздражённо отозвалась Бинди Би. — У Бинди Би нет привычки следить за временем.

— Лучше бы следила, подозреваемая номер один, — сказал Потсдорф.

— Это ты — болван номер один.

— Но-но-но, попрошу без оскорблений!.. Чем ты докажешь, что после твоего ухода Шондер был жив?

— А слова великой Бинди Би недостаточно? — свысока поинтересовалась Бинди Би.

— Более чем недостаточно. Я тоже невесть что наплесть могу.

— Это мы уже заметили, — вполголоса заметила Габи.

Потсдорф сделал вид, словно не услышал, и продолжал наскакивать на Бинди Би. Он снова обвинил её в убийстве Шондера, в том, что она всем им дурит головы, и в довершение сообшил, что никогда бы не подумал, что она может убить.

— Бинди Би не убивала, — снова свысока сказала певица. — И ты не имеешь права обвинять Бинди Би, не имея улик.

— А вот мы сейчас пойдём в твою комнату и посмотрим, — пригрозил Потсдорф.

Бинди Би даже бровью не повела.

— Катись.

И Потсдорф покатился. В комнате Бинди Би он устроил настоящий обыск — выдвинул ящики стола, вывернул вещи Бинди Би, и даже заглянул под кровать. Всё это актёр проделал под пристально — возмущённые взгляды собравшихся у двери людей.

Незаметно появилась Марта и тоже присоединилась к гостям. Присуствовали и Инге с Лизелоттой, причём Лизелотта старалась вылезть в первые ряды и чуть ли не с открытым ртом наблюдала, как в комнате знаменитой Бинди Би проводится обыск.

Бинди Би с презрительным видом наблюдала за действиями своего кавалера. «А ведь Мари никогда бы не поверила в вину своего любимого человека,» — мелькнуло в голове Бейкера.

Тем временем Потсдорф рьяно продолжал обыск. Не найдя ничего, что могло бы доказать вину подруги, он по второму кругу взялся за обыск.

— Ты ещё в ванну загляни, — холодно посоветовала Бинди Би, когда Потсдорф хлопнулся на пол, чтобы заглянуть под кровать.

— И загляну, — огрызнулся Потсдорф.

— Смотри, смотри — лезет в ванную! — тихо ахнула Лизелотта.

— Молчи, — шикнула Инге, затылком чуя ледяной взгляд Марты.

Инге знала, что экономка терпеть не может людей, сующих нос не в свои дела, но ничего не могла поделать. Она что, не человек? Ей тоже интересно посмотреть, когда этот красавец актёр найдёт улики против своей смазливой подружки певицы.

— Почему вы его не остановите? — тихо спросила Мари у инспектора. — Он же весь замок по камешку разберёт. Почему вы не запретите ему своевольничать?

— Думаете, это возможно? — усомнился Бейкер, глядя, как ретиво переворачивает всё вверх дном Потсдорф.

Перерыв комнату, Потсдорф последовал совету Бинди Би и ринулся в ванную. Было слышно, как он звенит всякими баночками — скляночками. Потом что-то упало и разбилось. По комнате поплыл чудесный аромат, и Бинди Би негромко выругалась, а Ангелика вздохнула восхищённо:

— Шанель номер пять.

— Аромат двадцатого века, — согласилась шёпотом Габи.

Мари искоса посмотрела на них.

Бинди Би не изменила своей картинной горделивой позы. Она была уверена, что комната её чиста, и никаких улик нет, но внезапно из ванной послышался радостный крик Потсдорфа:

— Нашёл!

Бинди Би вздрогнула, и её поза потеряла свою горделивость. А Потсдорф уже выбежал из ванной, с гордостью показал свою добычу-шприц, а потом повернулся к застывшей Бинди Би и поинтересовался сладеньким голосом:

— Это не ваш шприц, фройляйн?

Глава двадцать девятая. События развиваются

Когда Ангелика подошла к двери комнаты Бинди Би, Потсдорф, сидящий на стуле, весьма подозрительно осмотрел поднос, на котором стоял завтрак, а потом посмотрел на модель:

— Что это?

— Завтрак. Поскольку вы решили сторожить свою подругу и никуда её не выпускать, то я принесла ей завтрак, — объяснила Ангелика. — Вы же не хотите, чтобы она умерла от голода?

— Как вы можете таскать еду убийце?! — возмутился Потсдорф. — Она кокнула гонщика, а вы ей… — тут актёр приподнялся и подверг осмотру завтрак, — а вы ей тут фруктовый салат тащите, коктейль, мороженое, трюфели и прочую муру. Она убила человека, понимаете?

— Это не доказано.

— Не доказано? Найденный шприц в её ванной — это для вас не доказательство? Да это же самая страшная улика против неё.

— Вам же инспектор говорил, что нет отпечатков — нет дела.

— Инспектор… дурак он! Шприц — верное доказательство. Он же был найден в её ванной! Только в её, в не чьей — нибудь другой.

— И что?

— Как что? Как что?! — поразился Потсдорф. — Вы что, совсем ничего не понимаете?! При помощи шприца гонщику ввели какую-то гадость, а потом задушили. А где же он, шприц? А вот он, в ванной Бинди Би! И после этого вы говорите — «И что?»?!

— Так вы меня пустите или нет? — теряя терпение, спросила Ангелика.

Потсдорф несколько секунд сидел, откинувшись на спинку кресла, подумал и милостиво согласился:

— Ладно, проходите. Только не долго.

Вид у него при этом был такой напыщенный, что Ангелика не выдержала и сообщила строптиво:

— Даже если бы вы не разрешили, я бы сама вошла!

— Что такое? — удивлённо поднял брови Потсдорф.

— Вы не имеете права сидеть вот здесь и решать, кому можно войти, а кому нет. А что, если Бинди Би действительно не виновата, а вы так быстро от неё отказались? Ведь она просила, чтобы вы поддержали её, а вы?.. Что сделали вы?

Ангелика пыталась разбудить совесть Потсдорфа, но актёр даже и не думал испытывать подобное чувство.

— Идите уже, но напоминаю: не долго. И не забывайте, шприц был найден в её ванной.

— А вы докажите, что это не вы его при обыске подбросили, — отпарировала модель и вошла в комнату, в то время как Потсдорф, от возмущения раскрыв рот, вскочил с кресла.

После того, как шприц был найден в ванной певицы, Бинди Би оказалась подозреваемой номер один. Потсдорф вообще считал, что именно она убила Шондера и остальных, но не смог объяснить мотивы. Но то, как он повёл себя с Бинди Би, было просто отвратительно.

Как только шприц был найден и предъявлен, Бинди Би потеряла гонор и чуть ли не со слезами умоляла Потсдорфа заступиться за неё. Она кричала, что не убивала ни Шондера, ни остальных, и просила поверить ей. Добрая Ангелика чуть не расплакалась, и даже Габи, не любящая певицу, пожалела чванливую дамочку.

А вот у Потсдорфа не было ни стыда, ни совести. Он обвинял и обвинял, кричал, чтобы Бинди Би изолировали, поскольку непонятно, что у неё на уме. Вдруг она всех в замке укокошит?

У Бейкера лопнуло терпение. Он попробовал остановить актёра, но последний не слушал, требовал, чтобы Бинди Би арестовали и прилюдно отказывался от неё. В ответ Бинди Би утверждала, что не знает, как шприц появился в ванной, и требовала, чтобы ей поверили.

Потсдорф не знал, что такое совесть.

— Да это же она убила! — вопил он.

— Это не доказано, — ответил Бейкер, пообещав себе сдерживаться.

— А как же шприц? Это же им она вывела гонщика из рабочего состояния!

— И это нельзя утверждать. Пока у нас не будет отпечатков пальцев со шприца, я не могу подозревать Бинди Би.

— Ну почему же не можете?! — вскричал нетерпеливо Потсдорф. — Из этого шприца убили, он обнаружен в её ванной… Что вы медлите, инспектор? Идите и арестуйте её!

— Я вам опять повторяю: не доказано, что именно из этого шприца Шондеру был введён препарат, выведший его из строя, — снова повторил терпеливо Бейкер. — Без отпечатков я не имею права обвинять Бинди Би.

— Ну так сделайте отпечатки пальцев!

— Вы дурак или притворяетесь? — не выдержала Габи. — Ну как инспектор может снять отпечатки пальцев? Он что, у себя в полиции? Вы такой идиот, герр Потсдорф!

Потсдорф проигнорировал Габи и опять стал требовать ареста. Он так бушевал, что под конец Бинди Би не выдержала и с воплем «Ах ты скотина!» кинулась на актёра. Если бы не подоспели Райне и Бейкер, Потсдорф был бы крепко бит.

— Да чтоб ты сдох! — кричала певица, пытаясь вырваться. — Бинди Би проклинает тебя, понял? Сгнить тебе под забором желает Бинди Би!

Потсдорф опасливо сторонился, однако продолжал требовать изолировать свою подругу.

В конце концов Бинди Би посажена под арест. Она кричала, что никто не имеет права сажать великую Бинди Би, но Бейкер сумел убедить певицу, что это для её же блага. В её комнате никаких тайных ходов нет, и убийца не сможет к ней подобраться.

Потсдорф вызвался стеречь. Глядя, как актёр хлопочет, пытаясь упечь свою подружку за решётку, Бейкер презирал его. И, судя по лицу Райне, его обуревали те же чувства.

Итак, Бинди Би запретили выходить из комнаты, и её стражем стал Потсдорф. Он чуть ли не лопался от гордости — он задержал преступника!

Слуги на кухне судачили про Бинди Би, но старались делать это в отсуствие Марты. Экономка выходила из себя, когда при ней начинали перемывать косточки другим. Особенно любила это дело Лизелотта, да и Инге не отставала. И сидя за кухонным столом, они бурно обсуждали случившееся.

Пожалуй, только Потсдорф был рьяно уверен в вине Бинди Би. Габи говорила, что певице не хватило бы ума провернуть такое дело, а Ангелика жалела и вызвалась носить подозреваемой еду.

— Будете вокруг неё на цыпочках ходить? — уточнила Габи.

Ангелика покраснела.

— А вы что думаете? — повернулась Габи к молчавшему повелителю моды.

— А? — рассеянно спросил Руппрехт, отрываясь от собачонки. — Простите, я не расслышал.

Он снова вернулся к своей любимице и не видел, какой ненавидящий взгляд на собачонку бросила Габи.

Это было вчера, а сегодня Ангелика, собрав завтрак, отправилась к арестованной. Модель так торопилась накормить голодную певицу, что не позавтракала сама.

После небольшого разговора с Потсдорфом Ангелика наконец-то попала в комнату. Она была уверена, что Бинди Би пала духом, но певица даже не собиралась впадать в уныние. У неё было другое занятие: метаться по комнате и и сыпать проклятиями и угрозами предателю Потсдорфу.

— Ну погоди, мерзавец! Дай только выбраться великой Бинди Би, и она тебе покажет! Найдут тебя с перерезанным горлом! — грозилась Бинди Би. — Ты сдохнешь, как собака, потому что Бинди Би не прощает предательства!

Тут она увидела вошедшую Ангелику и скривилась:

— А вы чего пришли?

Ангелика аккуратно поставила поднос на журнальный столик.

— Я принесла завтрак.

— Бинди Би не нужен завтрак! Бинди Би нужен этот гад! Ты слышишь Бинди Би, предатель? — закричала она громко. — Ты слышишь Бинди Би? Бинди Би клянётся, что как только выйдет отсюда, ты ответишь за всё!

— Ой-ой-ой, как страшно, — послышалось за дверью.

Бинди Би покраснела от злобы и заругалась так, что модель покраснела. Она никогда ещё не слышала таких ругательств.

— Да чтоб ты!.. — кричала певица. — Да как ты смеешь? Ты предал Бинди Би и думаешь, что это сойдёт тебе с рук? Бинди Би не прощает предательства, запомни!

Она кричала так, что Ангелика чуть не оглохла. Наверное, и Потсдорф чуть не лишился слуха там, за дверью.

Бинди Би ругалась очень изощрённо, придумала несколько новых ругательств, а потом бросилась в кресло и зло взглянула на красную Ангелику.

— Успокойтесь, — испуганно прошептала модель. — Я уверена, что всё разрешится благополучно…

— Она уверена! — прокричала Бинди Би. — Эта кукла уверена! А вот великая Бинди Би совсем не уверена! Вы не видите, этот болван более чем уверен, что Бинди Би убила их всех! А Бинди Би говорит, что Бинди Би не убивала всех этих остолопов! Хотя старикашка дворецкий заслужил смерть. Он ужасно медленно прислуживал. И вид его Бинди Би не нравился.

Ангелика была очень добрым созданием. Она хотела побыть с певицей подольше, чтобы подбодрить, если надо, утешить. Англика искренне жалела Бинди Би, но когда услышала эти слова, благие намерения сразу оставили её.

— Как вы можете такое говорить?!

Бинди Би уже взялась за принесённый завтрак, и, жеманно отставив мизинец, отщипывала виноград от грозди и отправляла в рот.

— А что? — пожала она плечами на вопрос Ангелики. — Старый хрыч действительно погано выглядел. Даже странно, как из него песок не сыпался.

— Вы не смеете так говорить! Он же человек!

— Был, — со злорадной усмешкой поправила Б инди Би.

— Ну знаете!..Вы людей ни во что не ставите! — вспыхнула Ангелика.

— Люди-сброд. Почему Бинди Би должна во что-то их ставить?

Ангелика не желала слышать подобных речей и поспешно покинула комнату. Теперь она уже жалела, что вызвалась помочь с завтраком.

— Что, допекла? — поинтересовался Потсдорф, когда Ангелика, вся красная от злости, вылетела в коридор. — Это она может.

— Как вы можете её терпеть? Это же невыносимо!

— Такова моя карма, — с мученическим видом изрёк актёр и задумался:- Правда, я уже подумываю бросить эту истеричку. Она мешает моему гению. Хотя что это я говорю? Она ответит за все убийства, которые совершила.

— Почему вы так сразу от неё отказались? Может быть, она совсем не виновата.

— Шприц, — ответствовал Потсдорф, подняв палец. — Шприц, найденный в её ванной, это, милочка, весьма весомое доказательство. Меня так просто не обманешь, о да.

И он многозначительно покивал головой.

— Эх вы!.. — только и сказала Ангелика, уходя.

— А что я? — пожал плечами Потсдорф. — Каждый выживает, как может, дорогуша, — сказал он вслед, но Ангелика не оглянулась.

После того, как Райне открыл свои чувства, они не возвращались к этой теме. Райне верно расценил молчание Мари. И он не устраивал сцен и не спрашивал о Бейкере, хотя заметил явную симпатию англичанина. Рудольф Райне оказался настоящим аристократом-не только по внешнему виду. И Мари также не затрагивала этот вопрос. Они молча договорились больше не разговаривать на эту тему.

Ещё до завтрака француженка столкнулась с Ангеликой. Модель несла полный поднос и сказала, что это завтрак Бинди Би. Мари опасалась, что Ангелика задержится у певицы и не успеет к завтраку, но когда все сели за стол в зале, модель уже была на месте.

После завтрака Мари отправилась в библиотеку. Книга всегда успокаивала её, давала пищу для размышлений, дарила новые идеи — а идей как раз в последнее время совсем не было. Не давали покоя убийства, с завидной регулярностью происходящие в замке, а также то, что до сих пор неизвестно, кто убийца. Может быть, хоть книга поможет расслабиться?

В библиотеке никого не было. Мари медленно прошлась вдоль книжных шкафов, рассматривая книжные корешки и решая, что взять почитать.

Внезапно знакомая фамилия бросилась в глаза. «Франц Фредж» — было написано на коричневом корешке. Выходит, у баронессы есть работы физика?

Мари вытащила книгу и торопливо раскрыла на первых страницах. Биография, биография — здесь должна быть биография! И хотя она читала книги физика, на биографию не обращала внимания и даже не интересовалась ею, что теперь считала полным безрассудством. Она же журналистка, она должна обращать внимание на всё, вплоть до малейших мелочей…

Мари торопливо читала и не заметила, как дверь тихо открылась. Она не услышала, как подкрались сзади…

Ди-Ди продолжала капризничать. Сидя на бархатной алой подушке, она заливалась отчаянным лаем и не хотела идти на руки, как повелитель моды ни упрашивал.

— Ди-Ди, сокровище моё, почему ты не идёшь к своему хозяину? Это же я, Ди — Ди!

Но вместо того, чтобы милостиво разрешить взять себя на руки, Ди-Ди продолжала лаять.

— Не надоело ещё? — поинтересовалась Габи у собачонки, но Ди — Ди продолжала лаять.

Руппрехт кинулся к собачонке, но та не далась и лаяла всё сильнее.

— Да она же бледная! — вскричал повелитель моды.

— Вот ещё, — сердито сказала Габи. — Собаки не могут бледнеть.

— Но она действительно бледная! И кашляет как — то надрывно. Что с ней, Габи? Посмотрите, что с ней!

— Ничего с вашей шавкой не случилось. Просто надорвалась от кашля, — неумолимо отвечала Петри.

Повелитель моды был так встревожен, что не замечал странных взглядов Габи. Она смотрела на собачонку так, словно что — то ждала от неё. А Ди-Ди заливалась так, как никогда, а под конец закашлялась, совсем как человек, и замолчала.

— Ди-Ди? — испуганно спросил повелитель моды.

Ди — Ди тошнило. Она запачкала всю подушку, испачкалась сама, но тошнота не прекращалась. Повелитель моды бросился к своему сокровищу и — Габи стало дурно — схватил собачонку на руки.

— Дорогая моя, что случилось? — испуганно спрашивал он. — Что с тобой, сокровище моё? Габи, сделайте что — нибудь! Я же знаю, вы можете! Не видите, ей плохо… Габи!

Габи бросилась за лекарствами, а повелитель моды, продолжая держать собачонку на руках, ходил по комнате и как мог успокаивал своё сокровище. Когда Петри вбежала в комнату, она остановилась, оцепенев.

Руппрехт с ужасом тормошил собачку, которая не подавала признаков жизни.

— Ди-Ди! Ди-Ди, ты слышишь меня?!

В его глазах Габи увидела слёзы. Неколько секунд она стояла в странном оцепенении, в то время как Руппрехт пытался вернуть собачонку к жизни. Он тормошил её и просил очнуться, когда Габи выхватила из его рук собачонку.

— Габи! — простонал жалобно повелитель моды.

Габи не слушала. Она положила собачку на ковёр, быстро раскрыла маленький дорожный чемоданчик с лекарствами, и уверенно при помощи шприца ввела лекарство в неподвижное тельце.

Замерев, Руппрехт с надеждой смотрел на свою помощницу. Габи же, склонившись над собачонкой, ждала, когда Ди — Ди очнётся. И дождалась — придя в себя, Ди — Ди со всей силы укусила её за руку.

— Проклятая шавка! — вскричала Габи, вскакивая, и затрясла укушенной рукой: — Ты меня укусила?! Ты меня укусила!

Ди — Ди слабо тявкнула, и повелитель моды бросился к ней, упал на колени и схватил собачку.

— Сокровище моё, ты жива! Ты жива! — повторял он как безумный.

— А на меня, значит, плевать, — процедила сквозь зубы Габи.

Повелитель моды не услышал: он сюсюкался с собачонкой и тискал её, как плюшевую игрушку. Зло посмотрев на эту идиллию, Габи занялась раненой рукой: остановила кровь, наклеила пластырь и на всякий случай сделала себе прививку от столбняка.

Повелитель моды продолжал сюсюкать со своим сокровищем, но потом вспомнил, что не поблагодарил свою помощницу, обернулся…и слова застряли в горле.

В руках Габи был шприц.

Глава тридцатая. Странное поведение

Габи удивлённо смотрела на бледного повелителя моды.

— Что с вами?

Руппрехт не мог сказать ни слова и лишь показывал на шприц.

— Ну, шприц, — недоумевающе сказала Габи. — Вы что, никогда шприц не видели? Что вы так испугались?

— Шприц, — просипел повелитель моды. — Шприц…

Не понимая, Габи перевела взгляд с повелителя моды на шприц, а потом раздражённо сказала:

— Если вы намекаете, что этим шприцем я вывела Шондера из строя… — и продолжала негодующе: — От вас я не ожидала, совсем не ожидала! Я не отхожу на вас ни на шаг, посвятила вам всю свою жизнь, ухаживаю за вашей шавкой, а вы подозреваете меня в убийстве! Хорошо же вы мне отплатили, нечего сказать. Большое спасибо!

По тому, как захлопнула чемоданчик, Руппрехт понял, что его помощница очень зла и попытался оправдаться:

— В такой обстановке привидиться что угодно…

— Да уж, — процедила сквозь зубы Габи.

Повелитель моды понял, что оправдаться не удалось. Не зная, как исправить положение, он попытался подсунуть Ди — Ди.

— Правда, она прелесть?

— Мыть её будете сами, — отрубила Габи, брезгливо отодвинувшись.

Она думала, что шеф откажется, но Руппрехт очень любил Ди — Ди и согласился без колебаний на эту сомнительную операцию.

После завтрака Бейкер видел, как Мари покинула зал. Он не стал следовать за ней, решив, что в последнее время уделяет француженке слишком много времени. Но англичанин сам себя обманывал. Не прошло и полчаса, как Бейкер уже искал Мари.

Когда он постучал в дверь комнаты Мари, никто не отозвался, и тогда англичанин отправился в библиотеку.

Там тоже никого не было, и инспектор ушёл бы ни с чем, если бы не заметил на ковре кровь.

Кровь… в душе похолодело, но англичанин приказал себе не паниковать. Крови было немного, но больше следов не обнаружилось. И, судя по карте — путеводителю, тайных ходов в библиотеке не было.

Бейкер осторожно прикоснулся к одному из пятен крови. Свежее.

Не хотелось думать о том, что здесь произошло.

За спиной открылась дверь, и Бейкер обернулся. Это был Райне, который несколько удивился, увидев инспектора в таком состоянии.

— Что — то случилось?

Бейкер кивнул на ковёр, и Райне, присев, глянул… и побледнел.

— Это не…

— В комнате её нет. Я сразу сюда, а здесь… это, — и англичанин снова кивнул в сторону бурых пятен.

Райне поднялся. Он не хотел думать ни о чём страшном, но ужасные мысли лезли в голову. С Мари случилась беда.

Они обошли почти весь замок, но Мари нигде не было. Никто её не видел, и даже вездесущая Лизелотта не знала, куда исчезла знаменитая писательница.

Об исчезновении баронессе не сообщили, решив сначала обыскать все тайники замка. В этом снова помогла карта замка, но ни в одном из потайных мест девушки не было. Она словно растворилась в воздухе.

Марта попыталась помочь. Она посоветовала поискать пропавшую в библиотеке, ибо, как она заметила, фройляйн Мур любит почитать. Мужчины последовали совету экономки, но их ждало разочарование: библиотека была пуста.

— Может, она у винтовой лестницы? — предположила Марта, которая решила составить им компанию.

— Там никого нет.

— Вы были там?

— Были.

— Тогда я не знаю, что искать, — растерянно сказала экономка.

Она шла впереди них. Райне кинул на Марту внимательный взгляд, а потом повернулся к Бейкеру:

— Надо спросить фройляйн Петри. Может, она видела.

К ним уже спешила Вилма. Она услышала о исчезновении и теперь хотела узнать подробности.

— Что с Мур? Вы нашли её? — тревожно спрашивала она.

— Ой, да что же это такое! — причитала Лизелотта.

Её уже спрашивали, не видала ли она пропавшую, но любопытная прислуга не могла остаться в стороне и теперь бегала за мужчинами по пятам и активно вмешивалась в поиски. И никакие уговоры её не останавливали. Лизелотта прямо — таки умирала, если не была в самой гуще событий.

Вилму кратко ввели в курс дела. Лизелотта слушала с жадным любопытством. Вот будет что рассказать на кухне! Ну, дождавшись ухода Марты, конечно.

Ангелика была в ужасе, когда узнала про исчезновение Берты Мур. Чуть позже об этом узнали Габи и повелитель моды. Новость потрясла обоих: Габи принялась расспрашивать подробности, а Руппрехт спустил с рук вялую Ди — Ди и повернулся к Ангелике:

— А её везде искали?

— Инспектор и Райне искали везде, где только можно… даже тайники все обошли, но она словно в воду канула…

Ангелика замолчала и в ужасе закрыла рот рукой, с испугом глядя на Габи.

Габи постаралась сохранить спокойствие.

— Насколько я знаю, воды в замке нет.

— А ванные? — по наивности ляпнул повелитель моды и уже сам закрыл себе рот рукой, с ужасом глядя на Габи: — Ой…

— Ничего с писательницей не случится, — сказала Габи, изо всех сил стараясь не впасть в панику. — Ничего с ней не случится. Она же пишет детективы, и она знает, как выбраться из плохой ситуации.

— Но в её книгах нет замка и потайных ходов, — воскликнула Ангелика. — Как же она может выбраться? — тут она замолчала и добавила подавленно: — И кровь… на ковре в библиотеке кровь.

Повелитель моды побледнел. Крови он боялся как огня, и при её виде всегда старался упасть в обморок. И сейчас он почувствовал себя неважно.

— Кровь?.. — пролепетал Руппрехт. — В библиотеке?.. Ты слышала, Ди — Ди?

Ди — Ди ответила весьма вялым лаем. Она пластом лежала на ковре и не имела никакого желания общаться со своим хозяином.

— Что творится, что творится… — испуганно бормотал повелитель моды. — Сначала Ди — Ди отравили, теперь вот писательница пропала…

— Ди — Ди отравили? — испугалась Ангелика.

— Именно! Её ужасно тошнило, и если бы не Габи, моего сокровища не было бы. Дорогушенька моя, собачечка, — засюсюкал повелитель моды, протягивая руки к продолжавшей лежать пластом собачке. — Как бы я жил без тебя?..

Ди — Ди продолжала лежать пластом и лишь повела глазом в сторону хозяина.

Потсдорф был доволен доставшимся ему заданием. Он прямо — таки испытывал звериное удовольствие, сторожа свою подружку, которая, поглотив принесённый Ангеликой завтрак, продолжила буянить и угрожать. Сначала актёр отмалчивался, но склочный характер дал о себе знать, и Потсдорф вступил в перепалку. И когда появились перепуганные баронесса и Ангелика, Потсдорф и Бинди Би уже прокляли друг друга до тринадцатого колена.

— Берта Мур пропала! — крикнула, подбегая, Ангелика.

— Как пропала? — удивился Потсдорф.

— Вот так и пропала. После завтрака вышла из зала — и пропала, — объясняла бледная Ангелика.

Вилма была так же бледна и с тоской думала, что если бы знала, что всё так закончится, то она бы никогда…

— Кто там пропал? — послышался визгливый голос певицы. — Бинди Би спрашивает, кто там пропал? — и протянула разочарованно, когда её ввели в курс дела: — А — а, наша знаменитая писательница… ну, по крайней мере, теперь её книги будут более живыми.

— Как вам не стыдно! — вскричала гневно Ангелика. — Как вы можете?

— Бинди Би может всё, — с пафосом сказали за дверью.

Через некоторое были организованы поиски. Парами приглашённые проверяли тайные места, тёмные коридоры, комнаты, чуланы. За всей этой тревогой и ужасом никто не вспомнил о погребе. И зря — именно там, среди закоченевших трупов лежала Мари, вся в крови.

Она не помнила, как оказалась в холодном тёмном подвале. Она лежала лицом вниз, на полу — убийца с размаху швырнул её, не глядя, прямо с лестницы. Лицо было разбито, во рту кровь, голова в крови. Морщась от боли, француженка притронулась к затылку — рука в крови.

Почему — то убийца не добил её и бросил сюда. Торопился или решил, что она мертва? Если так, то лучше бы ей убраться отсюда.

В погребе было темно и холодно. С трудом поднявшись, Мари на ощупь стала пробираться к лестнице. Француженку тошнило, и она поняла, что получила сотрясение мозга.

Кое — как Мари добралась до лестницы, кое — как поднялась, что далось очень тяжело, и попыталась открыть дверь, но та была заперта.

Мари стала звать на помошь, но голос не поддавался, и вместо полноценного крика получался какой — то сип.

Француженка буквально кожей ощущала присуствие покойников. Они лежали там, в темноте — Франц Фредж, кого она так уважала и чью биографию так и не прочитала, Шондер, которого она винила в трагедии всей своей жизни и который погиб не от её руки, Хельмут, безобидный дворецкий, столько лет жизни отдавший служению рода Видер. Они все лежали там, в притаившейся темноте… и от этого становилось жутко.

Мари принялась стучать по двери и звать на помощь. Она не подумала о том, что на её крики может вернуться убийца и добить её. Она хотела только одного — выбраться из погреба.

Она звала до тех пор, пока снаружи не послышались быстрые шаги. В замочной скважине повернулся ключ, и Мари буквально выпала из погреба на руки Бейкера.

Француженку перенесли в её комнату и занялись перевязкой. Марта показала себя настоящим профессионалом: она ловко перевязала рану на голове — слава богу, она оказалась не смертельной; заставила выпить горячего глинтвейна, поскольку Мари сильно продрогла в погребе и дрожала, и подвинула тяжёлую кушетку поближе к камину.

А потом Мари рассказала, что с ней случилось. Все слушали в полном молчании, а когда Мари поведала, как получила удар по голове, Ангелика вскрикнула и зажмурилась.

— Значит, вы не видели, кто это был, — уточнила Марта.

— Как? Он подкрался сзади. А я так была занята книгой, что даже не услышала, как он подошёл.

— Вам повезло, — сказал Райне.

— Действительно, вам повезло, — испуганно сказала Ангелика. — А что было бы, если бы он ударил чуть посильнее?

— А валяться в погребе это, конечно, ничего, — заметила Габи. — Но вы точно достаточно легко отделались, фройляйн Мур.

— Не мучайте бедняжку вопросами, — остановила Марта. — Вам нужен покой, — и экономка сурово взглянула на остальных. — Слышали все? Фройляйн Мур нужен абсолютный покой.

— Можно мне остаться? — попросила Ангелика. — Вместе будет не так страшно.

— По — моему, должен остаться мужчина, чтобы в случае опасности защитить, — заметил Потсдорф и приосанился: — Этим мужчиной буду я. Я буду вашим героем, дамы.

— Да знаем мы уже, какой вы герой, — насмешливо сказала Габи. — И потом, ни у кого не хватит смелости лишить вас радости караулить свою звёздную подружку. Вместе с Бертой останемся мы: я и Ангелика. Думаю, этого достаточно.

Потсдорф скривил гримасу и вышел, недовольный. Впрочем, хоть он и был недоволен тем, что не получилось остаться с Мари наедине, но вовремя вспомнил, что оставил Бинди Би без присмотра и ускорил шаг. Бинди Би была на месте, и Потсдорф успокоился и снова уселся в кресло.

Убедившись, что Мари чувствует себя лучше, экономка удалилась, пообещав заглянуть позже, чтобы убедиться, что всё в порядке. По пути она прихватила с собой Инге и Лизелотту, которые буквально прилипли к косяку двери, жадно наблюдая за всем происходящим. Лизелотта, которая обожала сплетничать и бездельничать и совсем не любила работать, пыталась протестовать, но Марта железной рукой оторвала её от косяка и погнала на кухню.

Вилма горячо пожелала поскорее выздороветь, а также посоветовала покрепче запереть дверь.

— В компании вам будет веселее, — добавила она.

— Значительно веселее, — подтвердила Габи. — Не переживайте, мы сумеем дать отпор этому душегубу.

Баронесса вышла.

— Мы будем думать о вас, да, Ди — Ди? — сказал собачонке повелитель моды, но Ди — Ди чувствовала себя погано и на призыв не отозвалась. Ласково почесав за ухом своё сокровище, Руппрехт вышел из комнаты, не заметив, что Габи смотрит вслед.

— Будем надеяться, что ночью нас не потревожат, — с надеждой сказала Ангелика, и Габи откликнулась:

— Что? Да я его как стукну по голове стулом-вмиг на пол упадёт. Не надо бояться, Ангелика, мы себя в обиду не дадим. Мы сможем и себя защитить, и Берту.

— Кстати, насчёт защиты, — сказал вдруг Бейкер, и у Ангелики стали круглые глаза: инспектор вытащил из кармана пиджака дамский пистолет и протянул писательнице:- Кажется, ваш пугач.

— Премного благодарна, — откликнулась Мари, беря оружие. — Теперь я точно усну спокойно.

— Вы…вы умеете стрелять? — ахнула модель.

— А что тут сложного?

Ангелика была поражена в самое сердце. Её любимая писательница не только лучше всех пишет детективы, но ещё умеет стрелять!.. Ах, если бы она, Ангелика, была хоть чуть-чуть похожа на неё…

— Будьте осторожны, — попросил Бейкер, и Мари кивнула:

— Буду. Кстати, вы не нашли книгу? — вдруг спросила она.

— Какую книгу?

— Работу Фреджа. Оказывается, у баронессы в библиотеке была книга Фреджа, представляете?

— Что вы говорите!

— Да-да. И там также была биография. К сожалению, я не успела её прочитать… Помните, что говорил Фредж? Что прошлое оживает совсем неожиданно… и про человека из его прошлого. Помните? Я была уверена, что найду ответы в биографии Фреджа, но не успела. Так вы нашли книгу?

— Никакой книги не было, — покачал головой Бейкер.

— Значит, её забрал убийца.

— Пусть забирает. Главное, что вы живы.

Мари слабо улыбнулась, и Райне было тяжело видеть это взаимопонимание.

Габи внимательно наблюдала за Мари и Бейкером и понимающе улыбалась. Дождавшись, пока мужчины выйдут, она протянула весело:

— Да-а, сразу видно — профессионал. Одним выстрелом двоих убила.

Мари хмуро посмотрела на неё, а Ангелика наивно поинтересовалась:

— О чём вы, Габи?

— А вы не видите? Да барон и инспектор по уши в нашу Берту влюблены. Вы посмотрите на неё: бровь не дрогнет, а ведь такие мужчины, такие мужчины!

— В такой ситуации нашли о чём думать, — сердито сказала француженка.

— Ну надо же разрядить тяжёлую обстановку. И потом, разве мы, женщины, не говорим о мужчинах? Кстати, откуда у вас пистолет?

— Купила по случаю.

— Это какому же?

— Берте нужно отдохнуть, вы не забыли? — вмешалась Ангелика и повернулась к Мари:- Можете быть спокойны — мы вас не оставим. Одна из нас постоянно будет в комнате.

— А ещё с нами будет пистолет, — добавила Габи, — так что если сюда сунется непрошенный гость, я ему не завидую.

Ранение Мари давило тяжким грузом, и разговаривать не было желания, но всё же Бейкер уронил:

— Нужно поговорить с баронессой насчёт книги Фреджа. Может, она читала.

Мужчины молча спустились на второй этаж, прошли мимо кухни и вдруг услышали тихое женское пение.

Пела Марта. Она была одна в кухне. Наводя порядок на кухонном столе, Марта тихо мурлыкала себе под нос. Мужчины не могли разобрать слов, но слышать пение в данной обстановке было очень странно.

А Марта продолжала тихо мурлыкать себе под нос.

Глава тридцать первая. С убийствами покончено

Габи и Ангелика решили спать на кровати Мари, в то время как она устроилась на кушетке возле горящего камина. Ангелика боялась, что ночью убийца попытается пробраться к ним, и предложила спать посменно: сначала она поспит несколько часов, а Габи сторожит, а потом Габи спит, а она, Ангелика, спит. Но на такие жертвы идти не пришлось: Бейкер сказал, что ночью их сторожить будет он.

За день больше не произошло ничего ужасного: ни убийств, ни покушений. Бинди Би по-прежнему сидела под арестом, и хотя Бейкер уже знал, что она не убивала, он не стал ничего говорить, решив, что для певицы будет лучше, если она посидит. Потсдорф тоже был занят — сторожил, и инспектор совсем не был против: по крайней мере не путается под ногами.

Бейкер уже знал, кто убийца. И сидя в кресле комнате, освещаемой ночником, и держа руку на пистолете, лежавшем рядом на журнальном столике, инспектор по кусочкам собирал картину преступления, как мозайку.

Кто убийца, инспектор понял только сегодня. Судьба подбросила ему два пазлика, а ешё один уже был в подсознании, когда он случайно обратил на это внимание. А самый нужный пазл, благодаря которому мозайка сложилась, подарила Вилма. К великой радости инспектора, она читала книгу Фреджа, а также биографию. И теперь Бейкер с полным правом мог назвать имя убийцы. Теперь только нужно выманить его.

Бейкер прислушался. Слышалось сонное дыхание девушек — никакого постороннего звука. Инспектор вытащил записную книжку, ручку, пододвинул поближе ночник и, подумав, решительно вывел первую цифру.

Каждое утро, открывая глаза, Вилма с ужасом думала, что принесёт новый день. Убито трое, совершено два покушения, — разве могла она вообразить, что очередные каникулы в замке обернутся полным кошмаром? Хорошо, что есть Марта — она поддерживает в любой ситуации.

И сейчас она принесла чашку горячего кофе и поинтересовалась насчёт самочувствия. Вилма пожаловалась на ночные кошмары и на тяжёлую голову.

— Когда весь этот ужас закончится — даже не представляю…

— Всё будет хорошо, фрау, — успокаивающе сказала Марта. — Инспектор обязательно найдёт убийцу.

— Что бы я без вас делала, Марта, — вздохнула Вилма.

— Вы же знаете, как я вам предана, фрау.

— Если честно, я не думала, что вы вернётесь в замок. Вы же покинули его сразу после моего отъезда.

— Да, фрау, так оно и было.

— И где же вы были? Если, конечно, не секрет.

— Не секрет. Жила у своей тётки в одной маленькой деревушке, а когда закончилась война, вернулась в замок. Слава богу, его не разрушили.

— Да, — задумчиво сказала Вилма, — замок не разрушили…

Сейчас она даже жалела, что замок выстоял. В его стенах творятся ужасные вещи. Снова сюда пришло зло. Зачем?

День прошёл относительно спокойно. Мари не оставляли ни на минуту: в комнате постоянно кто-то был. Потсдорф по-прежнему восседал в кресле и сторожил своего «убийцу». Нервы были на пределе у каждого, и каждый напряжённо ожидал очередного убийства.

Марта сменила Мари повязку, посоветовала не совершать резких движений и вышла. Райне, который находился в комнате, иной раз поднимал взгляд от книги, но ничего не говорил. И Мари с ним не говорила. О чём говорить, если уже сказано — раз и навсегда.

Когда пришёл Бейкер, в комнате стояло молчание. В одном углу сидел Райне с книгой, возле камина на кушетке-Мари, с закрытыми глазами.

— Не помешал? — поинтересовался Бейкер, входя.

Райне поднял голову от книги, Мари открыла глаза.

— Как вы себя чувствуете? — поинтересовался инспектор, подходя к кушетке.

— А вы? Вы же всю ночь не спали.

— Верно, не спал. Я работал.

— Работали?

— Над этим.

Бейкер поднял маленькую записную книжку, показал компаньонам.

— Видите эту книжку?

— Видим, — сказала недоумённо Мари.

— Это личный дневник Франца Фреджа. Он начал вести его совсем недавно, перед самой смертью. Понимаете?

— Нет, — чистосердечно призналась француженка.

— А ешё детективы пишете, — поддел Бейкер и пояснил:- Это я писал. Этой ночью.

— На живца? — догадался Райне.

— Именно.

— Так вы знаете, кто убийца?

— Знаю, но доказать не могу. Только догадки, поскольку свидетелей нет.

— Вы знаете, кто убивает? — Мари приподнялась с кушетки. — Вы правда знаете?!

— Знаю, но, — предупредил инспектор, — сказать пока не могу. Неизвестно, выгорит ли моя затея, и купится ли убийца на эту «липу».

— А вы думаете, не купится?

— Всё может быть.

— И что же вы там написали? — заинтересовался Райне.

— Так, всякую ерунду. Пытался подстроиться под стиль физика и очень надеюсь, что получилось.

— И когда же вы закинете удочку?

— Сегодня вечером.

— А можно мне тоже написать что-нибудь? — с загоревшимися глазами спросила Мари.

Инспектор вытащил из нагрудного кармана ручку, протянул француженке, и та с огромным удовольствием написала несколько цифр в фальшивом дневнике Франца Фреджа.

Пока инспектор посвящал Мари и Райне в свой план, повелитель моды не покидал своей комнаты. По своему обычаю он возился с Ди-Ди, совсем не обращая внимания на Габи. Можно было подумать, что её просто не существует.

Так было с тех пор, как Габи стала ассистентом Руппрехта. Она помогала ему в делах, советовала, ездила с ним по городам — в общем, выполняла свою работу. Повелитель моды, человек, витающий в облаках, в мире своей моды, даже не обращал на это внимания, принимал как должное. Габи для него была обслуживающим персоналом, и только. Всё своё внимание Руппрехт отдал Ди — Ди. Собачонка была смыслом его жизни-и не потому, что она помогала ему в его шедеврах, а потому, что Руппрехт обожал с ней возиться. Психолог сказал бы, что повелителю моды нужно завести своих детей, но Руппрехт терпеть не мог психологов и не ходил к ним.

Сегодня Ди-Ди снова изволила капризничать. Она отказалась от еды и не покидала своей новой подушки. Повелитель моды ползал вокруг на коленях и сюсюкал:

— Ну милая, ну сокровище моё, ну поешь хотя бы немного! Ты же совсем отощаешь, как ты не понимаешь? Тебе нужно есть, набираться сил, ведь ты вчера так много пережила…

— Пережила! — послышался голос Габи. — Всего-то навсего отравилась.

Петри стояла у кресла, скрестив руки на груди, и брезгливо смотрела на шефа.

— Всего-то навсего?! — ахнул Руппрехт. — Какое «всего — то навсего», Габи! Разве вы не знаете, как дорога мне Ди — Ди? Как я жить без неё не могу?

— Ах, вы жить без неё не можете?! — сорвалась Петри. — А я? Несколько лет она сдерживалась, таила в себе тайну, надеялась, что он всё увидит и поймёт. Но Руппрехт продолжал ничего не видеть и не понимать, и в этом была виновата Ди-Ди.

— А я?! Вы обо мне хоть раз подумали?!

— То есть? — тупо спросил повелитель моды.

— Да потому, что вы только и знаете, что «Ди-Ди, Ди-Ди»! Эта шавка весь свет вам застила, носитесь с ней как с торбой писаной, а меня словно нет! Для вас я шкаф, стул, мебель, что вас окружает. И знаете что? Это я отравила вашу шавку, понятно?!

— Вы?! — ахнул Руппрехт.

— Да, я! Я хотела избавиться от маленькой дряни, которая полностью завладела вашим вниманием. Я надеялась, что вы увидите меня, поймёте, что я не вещь, я-человек. Да, я хотела этого, но вы так ничего и не поняли! Я пожалела вас, но теперь жалею, что спасла вашу шавку! А вы просто-напросто идиот, если ничего не понимаете! Идиот, а не повелитель моды!

За взбешённой Габи захлопнулась дверь, а Руппрехт всё хлопал удивлёнными глазами и не мог ничего понять.

— Что это с ней, сокровище моё? — осторожно спросил он у собачонки, и сокровище лениво взглянуло на него.

«Ну и дурак же ты», — говорил этот взгляд.

Удочку инспектор закинул вечером, за ужином. Сделав вид, словно что-то вспомнил, Бейкер вытащил из кармана пиджака записную книжку и предъявил всем, объяснив, что совершенно случайно нашёл её возле винтовой лестницы.

— Это записи Фреджа. К сожалению, все записи зашифрованы, но, думаю, что разберусь.

— Вам исключительно повезло, инспектор, — заявил Потсдорф. — Вы на пороге тайны и раскрытия личины убийцы. А вы не боитесь, что он попытается завладеть дневником?

— Этого не случится, — вмешалась Вилма. — У меня есть надёжный сейф в кабинете. Думаю, там дневник будет в безопасности: я запираю кабинет, а ключ от него есть только у меня.

— Отлично, баронесса, просто отлично, — сообщил актёр и придвинул к себе тарелку с вкусной запеканкой. — Просто отлично.

Бинди Би презрительно фыркнула.

— А ты не фыркай, — посоветовал Потсдорф. — После ужина к себе в комнату пойдёшь.

— Бинди Би уверена, что ты настоящий идиот, — ответила певица.

— Премного благодарен.

Мари молчала, поглядывая на собравшихся за столом. Кто из них убийца? Она заметила, что Габи почти ничего не ест, заметила странную озабоченность повелителя моды. Ангелика без аппетита ковырялась в запеканке. Райне тоже почти ничего не ел, и только Потсдорф уничтожал всё подряд.

Француженка с нетерпением ожидала ночи. Она хотела принять участие в операции, но Бейкер смог переубедить её, напирая на самочувствие. Мари и впрямь чувствовала себя неважно и вынуждена была согласиться с доводами инспектора.

— Сегодня с вами, к сожалению, не будет ни меня, ни Райне, — сказал Бейкер. — Но вы не бойтесь: в эту ночь убийца отправиться красть дневник Фреджа, так что вас никто не потревожит.

— Прошу вас, будьте осторожны.

— Обязательно.

И теперь она лежит с закрытыми глазами и вслушивается в звуки. Не скрипнула ли дверь? Не прозвучали ли шаги в коридоре? Ангелика и Габи уже давно спали, а Мари лежала и ждала, и сердце билось, как пойманная птица.

В кабинете баронессы было темно и тихо. Райне и Бейкер не меньше Мари ждали, когда появится убийца. И он появился.

Дверь тихо открылась, и высокая фигура неслышно вошла в кабинет. Некоторое время человек не двигался, прислушиваясь, а затем осторожно и всё так же неслышно направился к сейфу, стоявшему в углу кабинета. Потом послышался тихий скрип раскрываемой железной дверцы сейфа, а затем приглушённый возглас: очевидно, ищущий нашёл то, за чем пришёл. И тут Бейкер включил свет.

Возле раскрытого сейфа стоял, сгорбившись, человек в чёрном плаще. Когда вспыхнул свет, он выронил книжку, вздрогнул и обернулся.

Это была Марта, экономка баронессы Вилмы, в прошлом служившая надзирательницей в нацистском концлагере Дахау, узником которого был Франц Фредж.

***

Франц Фредж думал, что с прошлым покончено. Он был уверен в том, что больше никогда не увидит ненавистной нацистской формы и никогда больше не столкнётся со своими мучителями. Он ошибался.

Когда, настигнутый снежным бураном, в замке появился Лоуренс Бейкер, Фредж ещё не знал, какую страшную встречу приготовила ему судьба. После сообщения о том, что машина незваного гостя вышла из строя, Шондер и Райне отправились посмотреть, и Фредж пошёл с ними. И в холле он столкнулся с ужасом из своего прошлого.

Марта Тодд, надзирательница концлагеря Дахау, в котором во время войны находился Фредж. Узники боялись как огня эту сухую, высокую женщину, обладающую большой силой. А что она делала с людьми, как пытала их… Фредж до конца жизни будет помнить казни, свидетелем которых он стал поневоле. Всю жизнь будет помнить он надпись над воротами концлагеря «Arbeit macht frei», будет помнить пытки над узниками, бесчеловечные медицинские опыты, через которые он прошёл и чудом остался жив, газовые камеры. м19 апреля 1945 года концлагерь был освобождён частями 45-й пехотной дивизии 7-й американской армии. Сдавшийся в плен немецкий гарнизон лагеря, более 500 человек, был сразу же расстрелян американцами, которые были в ужасе от увиденного. Фредж думал, что Марта Тодд была расстреляна вместе с остальными членами немецкого гарнизона и не поверил глазам, когда увидел её в холле замка Видер.

Не смотря на то, что она изменилась, он узнал её — походка, голос, движения остались теми же. В памяти тут же всплыли ужасные подробности медицинских опытов, которые на нём ставили. Эта женщина должна была умереть после всего, что натворила-а она спокойно ходит по земле, среди людей, которых мечтала сравнить с землёй.

Первым порывом было пойти и раскрыть истинное лицо бывшей нацистки. Фредж сделал шаг в данном направлении, и улучив удобный момент, сказал Марте о Дахау. Она сделала вид, словно не узнаёт его. Она действительно его не узнала-столько лиц прошло перед ней, чьи жизни она оборвала, и она не могла помнить всех. Но Фредж упомянул несколько деталей, и Марта вспомнила его и поняла, что если не поторопится, то налаженная жизнь рухнет. И она пригрозила — так, как она умела.

И Фредж испугался. Испугался за свою жизнь. Он не был трусом и многое испытал в лагере, но именно мучения и пытки в Дахау научили его ценить и любить жизнь. И теперь ни под каким видом Фредж не хотел с ней расстаться. В эту же ночь Фредж попытался бежать из замка, но дорогу занесло. Тогда в их очередную встречу Фредж сказал, что ведёт дневник, в котором подробно описаны «подвиги» Марты Тодд. Никакого дневника не было, но Марта этого не знала и решила, что с Фреждем пора заканчивать.

Яд оборвал жизнь замечательного физика. Незамеченная Марта была в зале, когда Фредж выпил отравленное вино, видела, как умирал её враг. Теперь Марта Тодд окончательно канула в лету. Нет свидетелей её кровавых дел.

Марта пыталась найти дневник Фреджа, чтобы уничтожить. Ради этого ей пришлось ранее спуститься в погреб, но дневника при убитом не было. А когда она выходила, натолкнулась на англичанина, который появился в замке накануне. Пришлось нанести удар и спасаться бегством.

А потом появилась новая проблема: дворецкий.

Как Хельмут понял, что перед ним убийца? Он и сам не понимал, просто взглянул на неё и содрогнулся, увидев смерть в её глазах. Марта поймала его взгляд, и Хельмут понял, что он будет следующим — потому что понял её тайну.

Убивая Хельмута, Марта торопилась и не оставила предсмертной записки, хотя и инсценировала самоубийство. А потом возник Шондер. Он появился так не вовремя — в момент обыска в комнате физика. И в этот раз пришлось придумывать отговорку, но Шондер не особо поверил. Тогда Марта сделала вид, ято выходит из комнаты и, очутившись за спиной гонщика, вонзила шприц ему в шею.

Шприц с инъекцией, вызывающей моментальный, не оставляющиц следов паралич (изобретение врачей Дахау), она носила с собой всегда — привычка, приобретённая в Дахау. Тогда она таким образом многих людей отправила на тот свет-неслышно подходила к жертве и быстро вонзала шприц в шею. После поспешного побега из канцлагеря она не думала, что шприц снова может послужить ей, но смертельное оружие опять пригодилось. Шондер упал сразу же, и она задушила его голыми руками, испытывая при этом садистское удовольствие. Точно такое же удовольствие она испытывала, отправляя людей в газовые камеры.

Было поздно, и никто не видел, как Марта несла тело гонщика. Силой она обладала неженской, и ей не составило особого труда донести труп и затолкать его в тайник. А наутро она распространила слух, что Шондер уехал, якобы накануне сообщив ей о своём решении. Марта также упомянула, что машины гонщика нет-верный признак того, что Шондер уехал. На самом деле машина была на месте, но шёл такой сильный снежный буран, что определить место расположения автомобиля было просто невозможно. На это и ставила бывшая нацистка.

Марта думала, что тело Шондера не найдут, но Габи и Потсдорф случайно обнаружили его. Пришлось действовать быстро. Пользуясь суматохой, созданной обнаружением трупа и истерическими воплями Потсдорфа, экономка подбросила шприц в ванную Бинди Би, а чуть позже, словно бы вспомнив, сообщила Бейкеру, что у Шондера была Бинди Би-как раз накануне исчезновения гонщика. Свидетелем этой встречи она стала совершенно случайно и потому именно Бинди Би выбрала для роли убийцы.

А потом неожиданно объявился дневник Фреджа. Она видела его, видела собственными глазами, когда инспектор предъявил маленькую записную книжку. Бейкер объявил, что дневник зашифрован, сказал и про сейф, и Марта решила выкрасть записи в ту же ночь. Ключи от сейфа и кабинета баронессы у неё были, а Вилма даже не знала об этом.

В сейфе лежала записная книжка, которую Марта забрала. А когда дневник попал в руки экономки, как загорелся свет, и бывшую нацистку взяли с поличным.

***

Не смотря на поздний час, все были на ногах. Была даже Мари, с которой пришли Габи и Ангелика.

Взгляды были обращены на невозмутимую Марту, возле которой по обе стороны стояли Бейкер и Райне, внимательно следящие за каждым её движением.

— Марта, неужели это вы? — прерывающимся голосом спросила Вилма.

Когда ей сообщили, что убийца пойман, она желала только одного: взглянуть в глаза душегубу. Но когда Вилма увидела, что инспектор ведёт Марту, она потеряла дар речи.

— Марта?..

Марта невозмутимо посмотрела на баронессу и ограничилась презрительным молчанием.

Вилма продолжала с ужасом смотреть на неё.

— Это сделали вы?.. Вы убили этих несчастных людей? Но зачем?

Марта снова промолчала, а Бинди Би взвизгнула, ткнув в неё пальцем и повернувшись к Потсдорфу:

— Эта старая карга шлёпала всех, а ты подумал на великую Бинди Би?! Ты решил, что Бинди Би убивала?! А ты не подумал, идиот, что если бы убивала Бинди Би, то она бы не стала оставлять орудие преступления на видном месте?! Ты, идиот, никогда не будешь играть роли полицейских, потому что ты туп как пробка! Это тебе говорит великая Бинди Би!

— Но, дорогая… — залебезил Потсдорф.

Поняв, что проиграл, он пытался наладить прежние отношения, но Бинди Би не хотела принимать предателя.

— Иди к чёрту! Когда Бинди Би выберется отсюда, она подаст на тебя в суд, скотина!

— Но я…

— Бинди Би сказала! Всё!

— Вы закончили? — вежливо поинтересовался Райне.

Бинди Би смерила его взглядом:

— Бинди Би закончила! Всё!

Но тут уже завопил Потсдорф:

— Так это вы меня по голове ударили?! — он обвиняюще ткнул пальцем в молчавшую экономку. — Вы меня стукнули?

Марта лениво отвела взгляд. Похоже, ей было всё равно, что её поймали. Габи внимательно взглянула на экономку, и ей вдруг показалось, что бывшая нацистка даже наслаждается суматохой вокруг неё.

— А за что она убила Фреджа? — робко спросила Ангелика. — Ведь не могла же она убить его просто так!..

— Отчего же, — вдруг подал а голос Марта, и все вздрогнули. — Отчего же, фройляйн Ангелика? Очень даже могла, но дело не в этом.

И она рассказала всё. Она не скрывала своего прошлого, что была надзирательницей концлагеря Дахау. Подробно рассказала о том, как совершала преступления, как путала следы, как ударила Потсдорфа по голове, как подбросила шприц Бинди Би. Она рассказывала детально, обстоятельно, и было видно, что она гордится собой.

Вилма с ужасом смотрела на экономку.

— А если бы… — она замолчала, пытаясь справиться с дрожью, — а если бы я поняла, что вы-убийца, вы бы тоже меня удавили?

— Выживает сильнейший, — отозвалась Марта.

Вилма не могла поверить. И это после тесной дружбы, после доверительных отношений… она думала, что рядом верный друг, а рядом была гадина.

— Похоже, вы гордитесь тем, что совершили, — заметила Мари.

— Почему бы нет? Каждый человек гордится своими достижениями.

— Убийства вы считаете преступлениями?

— Я чистила общество великой Германии. А теперь перестаньте донимать меня своими глупыми вопросами, — сказала Марта.

— Глупые вопросы?! — снова завопил Потсдорф. — Глупые вопросы?! Да уж, будьте так любезны ответить на них! Вот зачем вы шастали по замку, нацепив на себя мужской плащ?

— Фройляйн Би права: вы действительно идиот, — зевнула экономка. — А вы как думаете, почему я применила маскировку?

— Чтобы никто не подумал, что убийцей может быть женщина, — устало сказала Вилма. — Это же очевидно.

— Верно. Я хотела, чтобы все подумали именно так, — кивнула Марта и взглянула на Бейкера: — Я устала и лягу спать, но прежде, инспектор, ответьте мне на один вопрос: где вы нашли дневник? Я обыскала все тайники, но ничего не нашла. Где спрятал свои записи этот писатель?

— Фредж не писал этот дневник, — сказал с поражающим хладнокровием Бейкер. — Это была моя идея, и всю эту чепуху также писал я. Ну и мисс Мур несколько помогла, а так это беспорядочный набор цифр, не более.

— Ах вот оно что… А тогда, устраивая ловушку в библиотеке, вы знали, что приду именно я?

— Догадывался.

— Что же заставило вас так думать? В чём я прокололась?

— На мысль о том, что именно вы убийца, натолкнули три детали. Я обратил внимание на вашу походку-вы ходите как солдат, чётко печаете шаг. Когда вы обустраивали мисс Мур, вы легко перенесли тяжёлую кушетку, а на это не всякий мужчина способен. Это натолкнуло меня на мысль, что Шондера могла убить и женщина, обладающая силой. И в-третьих, буквально сегодня днём вы напевали в кухне. Мурлычат себе под нос только когда в умиротворённом состоянии, когда в душе покой и мир. А ведь вокруг убийства и покушения… Ну и потом, мне стала известна биография Франца Фреджа. Узнав, что он был в Дахау, я предположил, что здесь он встретил кого-то из концлагеря — своего мучителя…Плохо только, что он никому об этом не сказал…А теперь, Марта Тодд, пройдёмте со мной, — продолжил Бейкер. — Думаю, вы осознаёте, что ждёт вас в будущем.

— Сторожите получше: сбегу, — предупредила Марта, усмехаясь.

— Не думаю.

Марту поместили в комнату Ангелики — там не было никаких тайных ходов и коридоров. Бейкер и Райне осмотрели помещение на предмет колющих предметов, чтобы предотвратить самоубийство Марты. Но они недооценили бывшую нацистку. Марта действительно сбежала. Этой же ночью из разорванной простыни она связала верёвку и повесилась.

Эпилог

Оставалось ждать, когда можно будет выбраться из замка.

За всеми событиями тайна Фальке забылась, но настало время и для этого, и все с удивлением узнали про родство Рудольфа Райне и благородного разбойника. Райне показал найденный портрет, и всех поразило удивительно сходство.

— Как настоящий… — поражённо сказала Ангелика и покраснела, поняв, что сказала глупость.

Но это было только первое потрясение за этот день. Поведала свою тайну и Мари. Теперь ей нечего было скрываться, и француженка рассказала свою грустную историю и покаялась в низменных намерениях. А когда узналось, что знаменитая Берта Мур приходится тёткой Бейкеру — удивлению не было конца.

— Нет, правда? — восклицала Ангелика. — Берта Мур-ваша тётка?

— Истинная правда.

— И вы что же, за Мари приехали в замок? Чтобы остановить её?

— Пока она дров не наломала, — улыбнулся Бейкер. — Да, всё так и было. Я специально приехал в замок, чтобы найти злоумышленницу.

— И вот говори после этого, что жизнь — не кино, — воскликнул Потсдорф и оглянулся на Бинди Би: — Правда, дорогая?

Дорогая не ответила. Она игнорировала актёра и старательно делала вид, что его не существует на свете. Бинди Би была очень злопамятной, но если честно, в данной ситуации никто её не осуждал.

Что касается повелителя моды, то в последнее время он ходил какой-то странный и постоянно бормотал что-то про себя.

Произошло следующее.

Повелитель моды не мог простить Габи, что она пыталась отравить Ди-Ди. А ещё его смутили странные речи помощницы. Помучавшись немного, Руппрехт решил поговорить с кем-нибудь из девушек. Этой девушкой оказалась Ангелика, и она выслушала все жалобы Руппрехта.

— И кричала так громко, так зло… мол, я на неё внимания не обращаю, она для меня вещь. А я так зол на неё, так зол из-за того, что она сделала!.. Я с ней не разговариваю.

Это было так: повелитель моды действительно не разговаривал с Габи. Впрочем, она не заметила особой разницы: Руппрехт постоянно возился с Ди — Ди.

— Она пыталась отравить моё сокровище, фройляйн Ангелика, понимаете? — продолжал жаловаться повелитель моды. — А сама кричит, что я её не замечаю!

Ангелика слушала и не понимала: действительно ли повелитель моды ничего не понимает или делает вид?

— Она как вещь, так кричала она. Кричала, я не замечаю её!.. Уж не из-за этого она и пыталась отравить тебя, моё сокровище? — обратился он к собачонке и потрепал её за ухо. — Да, моя сладкая?

— Ну какой же вы глупый, — не выдержала Ангелика. — Неужели вы не поняли?!

— Что не понял?

— Что она ревнует вас к Ди-Ди.

Повелитель моды вытаращил глаза:

— Что?!

— Да вы что, притворяетесь, что ли? — возмутилась Ангелика, но увидела лицо повелителя моды и поняла, что нет, не притворяется.

— Да она влюблена в вас, понимаете? А вы с Ди-Ди возитесь и ничего не замечаете. Любит она вас, понимаете, любит!

Ди-Ди взвизгнула и вцепилась в пиджак хозяина: от слов Ангелика повелитель моды чуть не выронил собачонку.

— Любит? — переспросил Руппрехт.

— Ну да.

— Меня?

— Господи, ну не Ди — Ди же!

— Но…как же так? Разве можно в такого, как я, влюбиться? — недоумевал повелитель моды.

— А чем вы хуже остальных?

Несколько минут Руппрехт молчал, а потом побрёл прочь, бормоча что-то про себя.

Услышанное его поразило. Он не обольщался на свой счёт, понимая, что внешностью похвастаться не может. Женщины дарили ему своё внимание, привлечённые его славой и деньгами, но и только, и новость о том, что кто-то действительно любит его — его самого, а не его славу, поразила Руппрехта. И теперь он не знал, как вести себя с Габи. А Габи не говорила на эту тему и похоже, жалела о вырвавшихся словах.

И вот она, свобода!

Дорога к замку была расчищена, и приглашённые наконец-то смогли разъехаться. Телефонную связь наладили, и Бейкер сразу же позвонил в ближайший полицейский участок. Трупы увезли, история каждого была рассказана инспектору, выехавшему на звонок, и немец, получив показания, пожал руку Бейкеру и отбыл.

Первыми уехали Бинди Би и Потсдорф. Бинди Би не хотела, чтобы Потсдорф ехал с ней, но актёр навязался, говоря, что негоже красивой женщине ездить одной. Потсдорф очень пытался наладить отношения, ведь благодаря роману с певицей его популярность возрасла в несколько раз. А что, если Бинди Би расскажет, как он вёл себя? Тогда имиджу благородного героя, а также его карьере наступит конец.

Потом уехали повелитель моды и Петри. Ангелика видела, как они сторонятся друг друга, однако кидая взгляды. Ангелика от всей души надеялась, что они поговорят и придут к взаимопониманию.

С кем жаль было расставаться модели, так это с Мари. Когда она узнала, что Берта Мур никакая не Берта Мур, она была разочарована — на первых порах. Потом пришло восхищение-это ж какое нужно иметь мужество, чтобы отважиться на такую авантюру! Ангелика взяла адрес и телефон француженки и уехала.

Последними уезжали Мари и Бейкер. Райне стоял у окна и смотрел, как с внутреннего двора выезжают машины.

Подошла Вилма и тоже глядела, как уезжают из замка последние приглашённые. Они смотрели в окно, а перед глазами стояли картины тех страшных дней, когда замок Видер был в снежном плену.

— Как много нужно забыть, — вздохнула Вилма.

— Действительно, много, — эхом откликнулся Райне. — Очень много…

Примечания

1

Агата Кристи, Джорджет Хейер, Жаклин Уинспир, Глэдис Митчелл, Патриция Вентворт — известные писательницы в жанре детектив

2

Фальке (нем. Falke) — сокол

Content

Убийства в замке Видер
Лилия Самойлова

Пролог

Глава первая. Гости прибывают

Глава вторая. Легенда о благородном разбойнике

Глава третья. Незнакомец в плаще и шляпе

Глава четвёртая. Ужин в зале

Глава пятая. Утро настало

Глава шестая. Прогулка по снегу

Глава седьмая. Тайна была раскрыта

Глава восьмая. Пистолет, жаждущий выстрелить

Глава девятая. Счёт открыт

Глава десятая. Странный визит

Глава одиннадцатая. Почему молчал Фредж?

Глава двенадцатая. Пистолет не выстрелил

Глава тринадцатая. Ужас продолжается

Глава четырнадцатая. Скандал в библиотеке

Глава пятнадцатая. Кто знает про потайной ход?

Глава шестнадцатая. Убийца следует за тобой

Глава семнадцатая. У винтовой лестницы

Глава восемнадцатая. Необъяснимый “подвиг” Шондера

Глава девятнадцатая. “Вы губите свою жизнь, Мари Гибер.”

Глава двадцатая. И разговор наконец состоялся

Глава двадцать первая. Бейкера настигает страшная болезнь

Глава двадцать вторая. Неудачная попытка

Глава двадцать третья. Ещё один выбыл из строя

Глава двадцать четвёртая. Взаимные обвинения

Глава двадцать пятая. “Мы все в одной лодке”

Глава двадцать шестая. Тайна барона Райне

Глава двадцать седьмая. Последний выход Шондера

Глава двадцать восьмая. “Это не ваш шприц, фройляйн?”

Глава двадцать девятая. События развиваются

Глава тридцатая. Странное поведение

Глава тридцать первая. С убийствами покончено

Эпилог

Примечания