Морин Чайлд

РОЖДЕСТВЕНСКИЕ ЖЕЛАНИЯ

Глава 1

Грейсон Стоун чувствовал приближение рассвета, который ему, скорее всего, не суждено пережить.

Он пошевелился на снегу, осознав, что лежит посреди тщательно убранного двора в какой-то неестественной изломанной позе, и на секунду задался вопросом, где же, черт возьми, он оказался? А затем вспомнил. Разрозненные отголоски воспоминаний закружились в его оцепеневшем от шока мозгу. Так… он вернулся в Виспер, штат Вайоминг,[1] как поступал каждый год со дня своей смерти.

Сейчас шла последняя неделя перед Рождеством, вот он и отправился сюда в поисках уединения.

Чтобы забыться.

Чтобы вспомнить.

Чтобы затеряться в безмятежном покое этого пока еще не тронутого цивилизацией девственного края.

Он поморгал и сфокусировал взгляд на росшем неподалеку кустарнике — тщательно подстриженном в форме кривобокого слоника — и вынужден был признать, что в этой, казалось бы, нетронутой глуши всё-таки произошли перемены.

Но разве это имело значение? Голову прострелила острая боль. Апатия и вялость постепенно охватывали тело, медленно растекаясь по всем внутренним системам организма. Это ощущение с каждой секундой лишь усиливалось, безошибочно сообщая, что в любом случае у него уже не осталось времени задумываться над этими вопросами. Он перевел взгляд на медленно светлеющий небосвод. На горизонте уже показалась широкая светло-лиловая дымка, возвещавшая скорый восход солнца. Грейсон отрешенно наблюдал за рождением нового дня, вспоминая, сколько же лет минуло с тех пор, когда ему довелось в последний раз любоваться утренней зарёй.

Сто пятьдесят лет.

В те времена все было по-другому. Черт, да он и сам был другим. Живым, к примеру. И ничуть не опасался сгореть дотла в первых же солнечных лучах.

— Может, в том, что именно здесь мне суждено снова умереть, присутствует некая божественная ирония. Или это воздаяние за мои грехи? — прошептал он так тихо, что можно было расслышать шелест тонких ветвей кустарника, потревоженных слабым ветерком. Большую часть своего посмертного существования Грейсон провел вдали от Вайоминга и воспоминаний, преследовавших его в этом месте. Но, как видно, Леди Судьба не была обделена чувством юмора, и, похоже, он вернулся домой лишь затем, чтобы сдохнуть тут во второй раз.

Чем светлее становилось вокруг, тем сильнее начинало покалывать кожу. Словно через каждое нервное окончание в теле внезапно пропустили электроток.

За прошедшие годы ему немало пришлось повидать. Да и натворить не меньше. Нахмурившись, Грейсон пару мгновений обдумывал эту невесть откуда взявшуюся мысль, а затем решительно изгнал ее прочь. Он был тем, кем был. И сейчас уже слишком поздно сожалеть о прошлом. Равно как и молить о прощении Всевышнего, сбросившего его со счетов еще полторы сотни лет назад. А вот в Преисподней для него наверняка организуют «веселую встречу». Грейсон закрыл глаза и с легкой улыбкой стал ждать огненной вспышки, после которой мгновенно взметнувшееся пламя поглотит его без остатка.

— С вами все в порядке?

Нежный голос, определенно женский, с нотками тревоги с небольшой примесью страха, — подумалось ему.

Почему-то ему совсем не хотелось слышать в её голосе страх. Хотя его запах витал в воздухе, и Грейсону казалось, что еще чуть-чуть, и он сможет ощутить его вкус. Снова открыв глаза, хоть это и потребовало поистине титанических усилий, он неприязненно уставился на незнакомку, стоявшую в ореоле утреннего света, падавшего на неё со спины.

Женщина улыбнулась, покачав головой, отчего её короткие каштановые кудряшки взметнулись вверх, и потом сама же ответила на свой вопрос:

— Ох! Ну, конечно, вы не в порядке. Лежите тут в снегу, наверное совсем уж закоченели, еще и кровь из головы идёт. А ведь это совсем плохой признак.

У него из головы шла кровь? Что ж, это хоть объясняло приступы головной боли, но будь он проклят, если помнит, что же с ним приключилось.

Воздух вокруг был пропитан женским ароматом. Обычный приятный запах мыла, шампуня и чего-то еще, присущего лишь ей одной.

— Ладно, не могу же я просто оставить вас тут в снегу.

Она немного постояла, оглядываясь по сторонам в надежде, что откуда ни возьмись, сей момент, объявится подмога. Когда же ничего подобного не произошло, повернулась к Грейсону и заявила:

— Я бы могла помочь вам перебраться в тепло, но не знаю, как вас поднять. Может быть, мне вообще не стоит вас трогать, но если ничего не предпринять, вы же здесь до смерти замерзнете, верно?

Тут женщина глубокомысленно покивала, словно бы участвовала в незримом диспуте, в котором чаша весов наконец-то склонилась в пользу её же собственных аргументов. Потом окинула взглядом пустое пространство двора и снова перевела взгляд на лежавшего перед ней мужчину:

— Так… сарай ближе. Мы пойдем туда, а затем придумаем, как переместить вас в дом. Понимаете, я просто не могу оставить вас здесь. И не волнуйтесь. Я сильнее, чем кажусь на первый взгляд. Уверена, что смогу дотащить вас туда.

Дотащить его? Он окинул её взглядом, оценив невысокую соблазнительную фигурку. Одетая в плотный, толстый свитер, синие джинсы и высокие зимние ботинки, доходившие ей едва ли не до колен, незнакомка выглядела слишком хрупкой и явно не обладавшей достаточным количеством мускулов, чтобы дотащить его тушку куда бы то ни было.

Но она храбро ухватила его за руки:

— Ничего себе, а вы наверно давненько тут лежите. У вас руки как ледышки.

— Не надо, — прохрипел он, с трудом протолкнув этот скудный ответ через одеревеневшие, непослушные от холода и близости рассвета губы. Грейсон не хотел принимать от нее помощи. Не желал оказаться перед ней в долгу хоть в чем-либо. Для нее было бы куда безопасней держаться от него подальше. Но, так или иначе, эту битву он проиграл.

— Вы оказались правы, — настырная девица отпустила его руки и присела в снег возле него. — Похоже, в одиночку мне вас не дотащить. Однако я могу помочь вам туда дойти, если сумеете подняться. Просто обопритесь на меня, и уже скоро мы будем в тепле.

Она потянула его на себя, пытаясь как-то приподнять и усадить. Убедившись, что незнакомка твердо вознамерилась ему помочь, Грейсону пришлось собрать последние крохи сил, что у него еще оставались. Его тело было совершенно измучено. Вялость и апатия уже просочились в каждую клеточку, и теперь казалось, что по венам течет лишь одна смертельная усталость.

А рассвет подкрадывался все ближе и с каждой уходящей минутой приближал его к гибели. Он вдруг подумал, что еще пару мгновений назад был готов встретиться с этим лицом к лицу. Он бы даже приветствовал свой конец. А сейчас в нем горело желание выжить, чтобы поквитаться с тем, кто заманил его в западню персонального ада полтора столетия назад.

С силой навалившись на хрупкую опору, он снова вдохнул женственный аромат, который притягивал и дразнил его, окутывая со всех сторон. Сейчас Грейсон слышал даже стремительный бег крови по ее венам и учащенное сердцебиение, и все внутри него возопило, требуя утолить голод. Неукротимая отчаянная жажда встала комом в горле, сдавив его так, что Грейсон едва не задохнулся.

Однако он лишь сильнее сжал худенькое плечико, и сурово подавил возмущенный ропот взбунтовавшегося тела, требовавшего немедленного утоления потребности в горячей, свежей крови. Слишком много времени прошло с тех пор, когда он кормился непосредственно от человека. Но, черт его возьми, если эта крошка не была лакомым кусочком.

— Уже немного осталось, — ободряюще произнесла она.

Край сияющего солнечного диска уже показался над горизонтом.

Он споткнулся, и незнакомка еще крепче обхватила его за талию в попытке перенести на себя большую часть его веса:

— Не останавливайтесь, — напряженно произнесла она. Её голос теперь звучал глухо и немного дрожал от непомерной нагрузки. — Мы уже почти дошли.

Почему эта женщина заботилась о нём? Что заставляло её стараться изо всех сил ради чужака? Разве не разумнее было бы обеспокоиться собственной безопасностью? Будь она поумнее, давно бы вызвала полицию, как только его заметила. Хотя, поступи она так, к моменту прибытия патруля от него самого осталась бы не больше жалкой горстки пепла.

Еще один шаг. И второй. Он из последних сил заставлял себя передвигать ноги. Заставлял себя ради того, чтобы остаться в живых. Снова. Зачем? Сработали инстинкты, предположил он. Должно быть так. Выходит, даже их проклятый вид боролся за то, чтобы урвать для себя еще хоть день жизни — пусть даже и такой, как у него.

Грейсон почувствовал, как резко обожгло кожу ладони правой руки, отчего та противно зашипела. Он посмотрел вниз и увидел тонкую струйку дыма, поднимающуюся вверх от потемневшей плоти, в месте, где к ней прикоснулся первый и пока единственный солнечный луч. Грейсон стиснул зубы от жгучей боли, мысленно сказав себе, что это было самым малым из того, чего он заслуживал.

— Что-то горит, — удивленно констатировала женщина, продолжая упорно тянуть его вперед, не сбавляя шага и не останавливаясь. — И где-то совсем рядом.

О, да. И даже ближе чем ты думаешь, детка.

Внезапно он тяжело повис на её плече, зашипев от новой боли, когда нестерпимый жар хлестнул его теперь уже по скуле. Беззащитная плоть, слишком давно не знавшая солнца, занялась точно сухой хворост, и Грейсон понял, что еще минута, и он весь будет объят огнём. И если пламя охватит его, пока она вот так плотно прижимается к нему, поддерживая за талию, то эта «добрая самаритянка» сгорит вместе с ним.

А он не мог этого допустить.

Он и так уже причинил много вреда за свою слишком долгую жизнь.

Решительно отпихнув её в сторону, он, пошатываясь, двинулся вперед.

— Что вы творите? — Она попыталась было снова подхватить его, но он увернулся и, покачнувшись, шагнул вперед в гостеприимно распахнутые дверные створки сарая.

— Стойте там, — отрывисто бросил ей Грейсон.

Два слова, отданные точно приказ, которого немыслимо было ослушаться. Едва переступив порог, незнакомец сразу же окунулся в спасительный сумрак промерзшего сарая и повалился, как подкошенный.

В то же мгновение облегчение нахлынуло на него, словно освежающая прохлада ледяного компресса. Темнота мягко обволакивала. Грейсон ощутил, что теперь, когда губительное сияние раннего утра осталось позади, его израненная плоть начала регенерировать, постепенно оживая. Он пошевелился, проведя правой ладонью по грубой поверхности дощатого настила, и с шумом втянул в себя воздух, когда поврежденная плоть взорвалась болью. Затем, баюкая здоровой рукой больную, обернулся вполоборота. Его спасительница замерла в проёме, купаясь в тонких лучах разгорающегося дня. Удостоверившись, что сам по-прежнему целиком укрыт густой тенью, он взглянул на неё из-под ресниц, а затем хмуро сказал:

— Спасибо.

— Всегда пожалуйста.

Девушка оставалась на месте и не приближалась. Грейсон вдруг подумал, что она, наверно, уже сожалеет о своем недавнем благородном порыве.

Она стояла, молча наблюдая за ним, склонив голову набок, слегка расставив ноги и скрестив руки на груди, а потом ровным спокойным голосом спросила:

— Ну а теперь, почему бы вам не рассказать мне, кто вы такой и что здесь делаете?

— Мне бы тоже хотелось это знать, — поморщившись, протянул он, вместо того, чтобы ответить на вопрос. — Вообще-то я думал, что здесь никто не живет.

— Пару месяцев назад так и было, — ответила она. — А теперь здесь живу я и все еще желаю знать, зачем вы сюда явились.

Слегка поморщившись, он медленно сел и передвинулся в сторону. Теперь прямо за его спиной находилось одно из стойл, оставшихся еще с тех времен, когда эта развалюха служила конюшней. За долю секунды Грейсон охватил взглядом все внутреннее пространство. По большей части оно пустовало, не считая мини-вэна[2] и газонокосилки-райдера.[3] Чётко приметил места, где как того и стоило ожидать длинные узкие солнечные лучи, пробивались сквозь бреши в крытой дранкой крыше. Он едва не зашипел, увидев их, но вовремя успел сдержаться. И когда снова оглянулся назад, на сей раз разглядел в темно-голубых глазах доброй самаритянки больше чем просто беспокойство на свой счет. Теперь в них плескалась настоящая тревога. Почти что осязаемая.

О, он хорошо понимал каково это чувствовать, и, несмотря на ситуацию, почти жалел её. Но только почти.

— Я некоторое время назад жил здесь, — пояснил он.

— Неужели? — В её голосе отчётливо слышалось сомнение. — Видите ли, когда несколько месяцев назад я приобрела этот дом, он хотя и был в неплохом состоянии, но выглядел так, будто здесь давно никто не жил.

Чертовски верно. Однако он приезжал сюда каждый год на Рождество. Чтобы побыть одному. Ясно, его управляющий, решил наконец избавиться от обветшавшего имущества и даже не подумал уведомить об этом Грейсона. За это парня следовало бы посадить на кол.

— Это было очень давно.

— Угу, — недоверчиво хмыкнула она, по-прежнему сомневаясь в правдивости его слов. — Так почему же вы приехали сюда именно сейчас?

Он осторожно потрогал затылок, с удовлетворением отметив, что кровотечение прекратилось, хотя шишка все равно осталась — напоминание о том, что он провалялся тут всю ночь под открытым небом. И вот теперь, когда солнце больше ничем не угрожало, начал отчетливее припоминать события прошлой ночи.

— Вчера я добрался сюда уже затемно. Увидел свет и не решился вас побеспокоить.

По правде сказать, поначалу он был просто взбешен. Однако потом решил заночевать в одной из пещер, и уже собрался уходить, когда ощутил чье-то присутствие. И это был не вампир. Но за домом явно следили.

И кто бы тут не шатался, Грейсон, позволил ему уйти. В конце концов, вампиров не слишком привлекала игра в благородных героев. А потом…

— Потом кто-то здорово огрел меня по затылку. И следующее, что я запомнил — вас, склонившуюся надо мной.

От испуга её глаза широко распахнулись:

— А вы видели, кто это сделал?

— Нет, — неприязненно буркнул он, жутко злясь на себя за то, что вляпался во всё это. Ведь обостренное восприятие вампира должно было загодя предупредить его об опасности. Но видно, он был настолько удивлен, обнаружив свой дом занятым, что не проявил должного внимания к окрестностям.

* * *

Тессу Франклин сотрясала мелкая дрожь, заставляя нервно потирать руки от локтей до плеч и обратно. Она и так была достаточно напугана тем, что на рассвете обнаружила у себя во дворе лежавшего без сознания мужчину. Малоприятное известие о том, что кто-то слонялся вокруг дома посреди ночи, наполнило её ужасом. А что, если он все-таки нашёл её? Что, если следит за ней прямо сейчас?

Пред лицом этой незримой угрозы она сгорбилась и обхватила себя за плечи, пытаясь вернуть душевное спокойствие, над обретением которого так долго и упорно трудилась. Потом, затолкав свои страхи подальше, девушка окинула пристальным взглядом нежданного постояльца.

Тесса уже сумела убедиться на себе, насколько вынослив и силен её высокий, худощавый гость, когда пару минут назад он легко отбросил её в сторону одним небрежным движением руки.

Незнакомец был одет в черные джинсы, поношенные высокие ботинки, серый свитер и короткую черную кожаную куртку. Черты лица — резкие и одновременно тонкие, будто выточенные из камня. Цвет глаз — такой же темный, как и его волосы, нос — классически правильной формы, а губы так плотно сжаты, что образовывали одну жесткую прямую линию.

Даже раненый, этот мужчина излучал вокруг себя ауру невероятной силы, властности и животного магнетизма. Эта аура могла вскружить голову даже женщине, не настолько глупой, чтобы слепо доверять такому красавчику.

Однако если она позволит прошлым ошибкам управлять своей жизнью, то больше у неё ничего уже не будет. А ей пора двигаться дальше. Значит нужно снова поверить в себя, или навсегда распрощаться со свободой, отдавшись во власть своих страхов.

Тесса внимательно вгляделась в его темно-карие глаза и сказала:

— Послушайте, вы ведь ранены. Поэтому, если хотите, можете остаться здесь на некоторое время.

Одна темная бровь вопросительно выгнулась:

— У вас что, привычка такая: зазывать к себе в дом малознакомых мужчин?

— В общем, да, — заявила она, выдавив из себя бесшабашную улыбку, хотя на самом деле отчаянно трусила. — Всё так и есть. Я переделала дом под гостиницу «B & B»[4] может слышали? Сейчас у меня только один постоялец, завтра приедет второй, однако в доме есть еще одна незанятая спальня. И как мне думается, она-то вам и пригодится.

Он хмуро взглянул на нее:

— Мне и тут неплохо.

— В сарае.

— Именно.

Странно. Но что сегодня утром не было странным?

— Но вы ведь ранены.

— Ерунда. На мне как на собаке все быстро заживает.

Тесса не знала, радоваться ей или огорчаться тому факту, что он столь откровенно выказывал свое нежелание входить в её дом. Однако было в нём нечто, ощущаемое на уровне инстинктов, что-то… очень опасное. И, видит Бог, опасности в её жизни уже было больше чем достаточно.

А еще она заметила кое-что необычное в его глазах. Давнюю, застарелую боль, на которую она тоже отозвалась всем своим существом. Да разве могла она пройти мимо чужих страданий? Разве могла не сделать все, что в её силах, чтобы помочь?

— Но вы действительно не можете остаться в сарае, — решительно воспротивилась она, решив все же настоять на своем и взять на себя ответственность за него. Когда-то и она сама отчаянно нуждалась в помощи и вот теперь решила таким образом вернуть долг. — Вы же тут совсем замерзнете.

— Я и не собирался здесь оставаться. — Он скрестил ноги в лодыжках и рассеянно потер правую руку.

Тесса придвинулась к нему поближе:

— Что у вас с рукой? И… со щекой?

Он устало выдохнул:

— Поверьте, я очень ценю вашу заботу, но в дальнейшей помощи пока не нуждаюсь.

— Ну, по крайней мере, вы могли бы назвать свое имя, — сказала она.

Он немного помолчал, а затем произнес:

— Грейсон Стоун.

— Я — Тесса. Тесса Франклин. — Она протянула руку и терпеливо ждала, пока он не пожал её в ответ.

И как только его кожа соприкоснулась с её, Тесса ощутила, как между ними проскочил странный импульс, или нечто схожее с ним, чему она пока не могла дать определения. А еще она могла бы поклясться, что он тоже его почувствовал. Она заметила изумление, отразившееся в его глазах прежде, чем он успел скрыть его. Но в любом случае, Тесса почувствовала себя много лучше, осознав, что столь неожиданная реакция доставила ему удовольствия не больше, чем ей самой.

Отодвинувшись от неё подальше, Грейсон сказал:

— Я сейчас немного передохну здесь, и сегодня же вечером двинусь дальше.

— Может это и к лучшему, — прошептала Тесса, все еще ощущая, как горит кожа, в том месте, где он касался её. Как же так вышло, что мимолетное прикосновение смогло пробудить к жизни чувства, крепко спавшие вот уже целых пять лет? И ослепительная, неукротимая боль, глухо порыкивая, заворочалась внутри, угрожая снова вырваться на свободу и заставить зазевавшегося стража на коленях молить о пощаде.

Тесса поспешно поднялась и отступила назад, словно в надежде, что если между ней и этим загадочным мужчиной увеличить расстояние, то всё, что она чувствует, исчезнет, развеется без следа. Не помогло. Не решаясь уйти, девушка задержалась в дверном проеме, замерев в потоке солнечного света, и оглянулась на него через плечо. Впрочем, густая тень была не в силах скрыть того, сколь жарко пылает огонь в его глазах. Даже на расстоянии девушка чувствовала исходивший от него мощный сексуальный призыв. И вот тут-то Тесса отчетливо осознала, что Грейсон Стоун был для неё еще опаснее, чем она полагала.

Пять лет назад она поклялась, что никогда больше ни один мужчина не получит власть над ней. И до этой минуты ни разу не усомнилась в способности сдержать данную себе клятву.

Глава 2

Тесса налила в термос кофе, потом аккуратно сложила в пакет шерстяное одеяло, аптечку и понесла все это в сарай. Ее постоялец, Джо Бастон, приехал в эти края навестить дочь и вчера решил заночевать в городе у родных. С самого начала Джо не хотел стеснять молодую семью, и потому снял номер в гостинице. Но сегодня утром Тессе не было нужды готовить завтрак или делать что-то еще — только позаботится об одном упрямце, оккупировавшем её сарай.

— И о чем ты только думаешь, Тесса? — досадливо буркнула она себе под нос.

Следует отметить, что беседы с самой собой, которые неизменно сопровождало едва слышное бормотание, мало чем помогали, но за несколько лет превратились в стойкую привычку. До того, как она приехала в Вайоминг и осела в Виспере, Тесса не осмеливалась заводить друзей. Даже старалась не задерживаться на одном месте дольше, чем на пару недель. Всё время в пути.

Вечно настороже. Напуганная до такой степени, что порой шарахалась от собственной тени, черт возьми.

Так было, пока проснувшись однажды утром, она не поняла, что больше не желает безучастно наблюдать, как жизнь пролетает мимо неё, словно дорога в зеркале заднего вида.

Сказано — сделано. Тесса нашла это место, пахала как вол, чтобы привести тут всё в порядок, и вот, наконец, открыла собственное дело. Правда, пока её бизнес был совсем небольшим, но она надеялась вскоре это изменить. Всё, что ей было нужно — немного времени.

От нехорошего предчувствия желудок тревожно сжался, и Тесса, замерев на месте, немного постояла, прижав руку к животу в тщетной попытке успокоиться.

— Не придумывай себе больше, чем оно есть на самом деле, — тихим наставительным тоном вразумляла себя Тесса, глядя на сарай, до которого нужно было пройти несколько шагов. — Его ранили. И ты готова оказать ему посильную помощь. Потом он уйдет. Конец истории. И всё опять придёт в норму.

Только вот, что именно придёт в норму? Она держала «B & B», но сейчас у неё был лишь один постоялец. Она жила в предместье городка, где её до сих пор не считали своей. До Рождества оставалась всего неделя, а Тесса чувствовала себя одинокой, как никогда. Вот уже пять лет она не занималась сексом.

И это называется нормой?

Интересно, по чьим это стандартам?

— Секс? Пфф. Да кто тут вообще говорит о сексе? — возмущенно пробормотала она, тяжко вздохнула, перекладывая поудобнее аптечку. Ответ нашелся почти мгновенно. — Ты, Тесса, ты. И давай-ка заканчивай со всем этим, дорогуша, понятно?

Но кто бы посмел обвинить её? Красавчик в её сарае, даже раненый, источал мощные сексуальные флюиды каждой клеточкой своего шикарного тела. Да и какая женщина, оказавшись в плену этих темных глаз, не испытала бы желания броситься в этот «омут» с головой? Однако Тесса была не из их числа. Несмотря на множество доводов познакомиться с этим мачо поближе. Так и не найдя достойного оправдания предательской слабости женской плоти, и оттого преисполненная отвращения к себе, молодая женщина направилась к сараю.

Солнце уже взошло, и его косые лучи пересекали двор, заставляя кипенно-белую снежную гладь вспыхивать то тут, то там разноцветными искрами. Зрелище было настолько ослепительным, что Тессе пришлось срочно прищурить глаза, чтобы хоть что-то видеть вокруг себя. Утреннее солнце упрямо светило с единственного ясного участка небосвода, к которому со всех сторон неумолимо подбирались тяжёлые тучи. И судя по всему, еще одна сильная буря была уже на подходе.

За ночь сильно подморозило, и потому после каждого вдоха легкие пронзала жалящая боль, точно вместо кислорода в них проникали тонкие острые кинжалы. Голые ветви деревьев, росших вокруг дома, покрылись прозрачной ледяной коркой, сиявшей в солнечных лучах не хуже алмазной крошки, рассыпая повсюду сверкающие блики. Уловив далёкое журчание воды в небольшой, но стремительной речушке, женщина снова замерла, прислушиваясь. Лишь сейчас, впитывая атмосферу этого столь полюбившегося ей места, Тэсса наконец-то осознала, что она дома.

Пять долгих кочевых лет убегать в никуда, ни с кем не сближаясь и не имея ничего своего.

Пять лет жизни, проведенные под вымышленными именами, не доверяя ни единой живой душе. Пока однажды, проезжая по пустынной трассе, она не приметила вдалеке темнеющий силуэт заброшенного ранчо, в котором неожиданно для себя почувствовала свой дом. Это было так странно. Ведь она ничего специально не подыскивала. Но это место, этот старый дом, словно позвал её. Будто он терпеливо дожидался именно Тессу, чтобы та вдохнула в него вторую жизнь.

Возможно, свершилось маленькое чудо, когда она сумела пробудить старичка-викторианца от затянувшегося сна… ведь в ответ дом пробудил и свою хозяйку. Помог ей обрести себя прежнюю: снова стать женщиной, которой та некогда была. Женщиной, любившей танцевать на уютной чистенькой кухне, а вечером благодарно наслаждаться тишиной и покоем в завершение еще одного хорошего дня.

Поэтому в возможности помочь человеку, выглядевшему таким же одиноким, как и она сама, Тесса углядела едва ли не руку Провидения.

Утвердившись в этой мысли, девушка снова двинулась к сараю. Под ногами поскрипывал снег, порывистый колючий ветер накидывался на неё со всех сторон, то и дело пробираясь проворными ледяными пальцами за воротник куртки, накинутой поверх свитера.

Правда, это её мало заботило. Ей даже нравилось ощущать себя настолько живой. Если что и волновало Тессу, так это мужчина в сарае… но это тоже была вполне нормальная, даже естественная нервозность. Так что всё было очень даже неплохо.

Она завернула за угол, вошла в распахнутые двери сарая и остановилась. Грейсона видно не было.

— Мистер Стоун? — неуверенно позвала она и шагнула внутрь, разбивая утреннее безмолвие, гулко простучав тяжелыми ботинками по старому дощатому полу. — Мистер Стоун.

— Я здесь.

Она резко повернула голову и поняла, что тот находился в самом дальнем, самом темном углу сарая. Опершись спиной о стену, он пристально наблюдал за Тессой.

Все пространство вокруг него было прорезано тонкими лучами солнечного света, проникавшими сюда сквозь прорехи в крыше. Издали лучи походили на причудливо переплетенные золотистые прутья клетки, не позволявшие «пленнику» сдвинуться с места.

Эта нелепая, смехотворная мысль пару секунд занимала её рассудок, прежде чем Тесса смогла от неё избавиться и вежливо спросить:

— Ну как вы тут, в порядке?

— Просто супер, — довольно натянуто ответил он. И добавил: — Кстати, вашей крыше не помешал бы ремонт.

— Да, но сейчас в списке первоочередных дел он явно не на первом месте.

Она медленно приблизилась к нему. Забавно, но в эту минуту она ощущала себя так, словно пыталась подобраться поближе к оголодавшему тигру. Мужчина молча следил за её передвижениями, чем лишь усиливал сходство со свирепым хищником. От повисшего в воздухе напряжения хотелось опрометью броситься вон и оставить его в покое. Но проявить сейчас малодушие — значит позволить своим страхам одержать верх, а Тэсса слишком долго и упорно трудилась, чтобы побороть их и перелистнуть, наконец, эту страницу своей жизни. Вновь обрести былые храбрость и бойцовский дух, некогда задавленные на корню.

— Послушайте, — бесстрашно заявила она, напрочь позабыв о том, что лишь пару минут назад хотела оказаться от него подальше, — вам действительно не стоит тут оставаться. Я уже говорила, что вы можете пройти в дом. Там намного теплее, да и крыша не походит на решето. А здесь кровля прохудилась, и чуть ли не каждый дюйм усеян дырами, сквозь которые без помех проникают солнечные лучи.

Услышав это, Грейсон сначала устало провел ладонью по лицу, а затем уставился на неё пристальным изучающим взглядом. И даже, несмотря на то, что мужчина по-прежнему был укрыт густой тенью, девушка заметила, что в темных глубинах его глаз на мгновение полыхнуло дикое пламя.

— А вот этого вам совсем не стоило делать. — Его рокочущий голос обволакивал её, такой бархатный, низкий, завораживающий. — Возвращайтесь-ка обратно, откуда пришли. И не приходите сюда больше.

— Эй, это мой сарай, — возмущенно напомнила ему Тесса. — Так что, я буду приходить сюда, когда захочу.

От бессилия вразумить её он застонал, запрокинув голову:

— У вас что, дамочка, полностью отсутствует инстинкт самосохранения?

— Это у меня-то? — язвительно переспросила Тесса, опускаясь на колени и раскрывая аптечку. — Вообще из нас двоих не я провалялась всю ночь в снегу без сознания.

— Я очень ценю всё, что вы сделали для меня, но теперь вам и правда лучше вернуться в дом. А с наступлением сумерек я уйду.

— И куда же? Что-то я не заметила машины поблизости. — И только сказав это, Тесса задумалась: как же, черт возьми, он оказался у неё во дворе? Неужели пёр на своих двоих от самого города? Это по снегу-то?

— А это уже не ваша забота, — отрывисто бросил он и отодвинулся, явно намереваясь втиснуться еще глубже в темный угол.

В этот момент солнце скрылось за плотной пеленой облаков, и внутри резко потемнело. Золотистые лучи, заливавшие сарай мгновение назад, тут же пропали, будто их никогда и не было.

Ей даже показалось, что красавчик, до этой минуты изо всех сил старавшийся слиться со стенкой, вздохнул с облегчением.

— Скоро снова повалит снег, — уверенно сказала Тесса, посмотрев наружу сквозь распахнутые створки.

Сейчас даже воздух пах по-особому. Пульс взволнованно зачастил, когда девушка приняла окончательное решение.

— Вам нельзя никуда уходить. Приближается сильная буря. Даже на машине вы не успеете добраться до города. Ненастье застигло бы вас в пути.

Нахмурившись, он коротко кивнул и процедил сквозь зубы:

— Ладно, вы правы. Я пережду её здесь.

— Здесь вы ничего пережидать не будете. — Взяв в руки аптечку, Тесса поднялась и добавила, глядя на него сверху вниз: — Вы же тут замерзнете до смерти.

— А вы, похоже, не собираетесь оставлять меня в покое, да?

— Что делать, — философски заключила она, пожав плечами. — В противном случае к утру от вас останется лишь хладный труп. — Женщина покачала головой. — Мне это надо?

— Что ж, прекрасно.

Грейсон резко поднялся на ноги и тотчас же был вынужден опереться рукой о стену, чтобы не упасть.

Он был голоден. Каждая клеточка его тела требовала напоить её кровью. Устоять перед искушением утолить жажду без промедления было неимоверно трудно: «источник» находился так близко!

Женщина смотрела на него с искренним беспокойством, однако этого хватило — пусть и на мгновение — чтобы заглушить жажду крови.

Она помогла ему, и вонзить клыки в её красивую шейку с его стороны было бы черной неблагодарностью.

И неважно, насколько сильно ему этого хотелось.

Он мельком глянул наружу, чтобы понять, что творится за пределами старого сарая, отметив про себя некую общую блёклость дневного света. Облака по-прежнему надежно закрывали солнце. Он вполне мог предпринять марш-бросок до дома. Оказавшись внутри, подальше от солнца, можно немного восстановить силы. Потом он уйдет отсюда, не дожидаясь, пока голод затмит его понятия о чести и благородстве.

— Обопритесь на меня, — скомандовала упрямая «самаритянка», крепко обхватив его за поясницу и подставив ему под руку свое плечо.

— Похоже, это начинает входить в привычку, — пробормотал он, за что был вознагражден сияющей улыбкой.

— Давайте-ка доставим вас домой.

Они с Тессой медленно пересекли двор и поднялись на крыльцо, причем она страховала каждый его шаг. С тех пор, как Грейсон нуждался в чьей-либо помощи, прошло слишком много лет. К тому же, за это всегда приходилось дорого платить. Однако сейчас у него не было выбора. Если бы он не укрылся в сарае подальше от смертоносных солнечных лучей, то попросту бы изжарился. Однако впервые ощутив соблазнительный аромат Тессы, окутавший его с головы до пят, он твердо осознал, что пока не готов отправиться в ад.

— Заходите, — произнесла она, открыв дверь. — Проходите внутрь и располагайтесь у огня.

Ее приглашения было достаточно, чтобы он смог переступить порог, и потом с её помощью проковылять, спотыкаясь, через кухню в просторную гостиную, где в камине пылал и потрескивал огонь. Тесса сгрузила его на мягкий диван, заваленный грудой цветастых разномастных подушек, и Грейсон сразу же обессилено откинул на спинку голову. Усталость, просочившаяся в каждый дюйм его тела, полностью завладела им.

Кажется, с того последнего раза, когда ему пришлось бодрствовать днем, минули десятилетия. Теперь он вспомнил — почему. Грейсон из последних сил пытался не потерять сознание, но мысли становились всё более расплывчатыми, нечёткими, дыхание все размереннее… Каминную доску украшали традиционные гирлянды из елового лапника, и всюду в воздухе ощущался аромат корицы, перемешиваясь со свежим запахом хвои.

Рождество.

Не слишком веселый праздник для любого вампира.

И уж точно не для него.

Стоило ему оказаться здесь, как перед глазами замелькали картинки давних воспоминаний. Они были настолько яркие и живые, что комната казалась переполненной ими.

Когда-то он своими руками построил этот дом. Привёл сюда жену и детей. Надеясь прожить здесь всю жизнь, встретить старость и умереть в родных стенах.

Что же, последнее из трёх ему сделать удалось.

— Хотите есть?

Он повернул голову. Взгляд сразу же прикипел к линии изящной шеи, и Грейсон мог бы поклясться, что видит, как под тонкой кожей бьётся ниточка пульса. Её кровь наверняка будет горячей, густой, пряной и сладкой. Он почти смог ощутить, как живительная влага скатывается вниз по его горлу, утоляя жажду, изгоняя боль.

Он прикрыл глаза:

— Нет.

— Ну, тогда позвольте хотя бы предложить вам кофе.

— Хорошо. И… — потом замялся, а когда она уже повернулась чтобы уйти на кухню, зачастил, быстро проговаривая слова, словно решившись на что-то, — я сделал заказ, так что сегодня днем мне его должны привезти. Если я усну… и буду крепко спать, не могли бы вы расписаться за доставку?

— Конечно, но…

— Спасибо.

Всего одно короткое слово, но зато как оно было сказано! Эта упрямица просто не могла не понять, что ей в который раз намекнули оставить его в покое. Разъяснять, что он заказал доставку крови — ещё до того, как узнал, что его дом занят — никакого желания не было. Грейсон пообещал себе, что по возвращении в Нью-Йорк его управляющий дорого заплатит за свою самовольную предприимчивость.

— Ладно, я быстро.

Он слушал, как потрескивает огонь в камине, позволяя этим мирным звукам убаюкивать его. В голове теснились воспоминания, всё сильнее клонило в сон — пестрая круговерть из лиц, мест, эпох замелькала перед мысленным взором. Он позволил им целиком захватить разум и даже приветствовал боль, увидев лица детей, вспомнив ласковый голос жены.

Затем милые сердцу образы исчезли, уступая место давнему кошмару, который никогда не отпускал его, сколько бы лет ни прошло с тех пор.

От криков родных, многократным эхом прокатившихся по измученному рассудку, Грейсон дернулся, и с адским воплем, вырвавшимся из груди, сбросил сонный морок.

Солнце.

— Да чтоб тебя! — Он соскочил с дивана, пытаясь поскорее покинуть теперь пересекавшую его, широкую полосу солнечного света.

Шторы были широко раздвинуты, словно приветствуя даже слабый свет зимнего солнца, выглянувшего из-за облаков. Гостиная, недавно заполненная тенями, сейчас купалась в убийственных золотистых лучах, уже поджаривших кожу на его руках и лице.

С дымящейся плотью, слезящимися глазами и прерывистым хриплым дыханием, вырывавшимся из легких, Грейсон в один прыжок оказался у самой дальней от окна стены.

Потом ощутил, как во рту удлинились клыки, а в крови забурлил адреналин, окончательно превратив его в опасного хищника. Древние инстинкты неумолимо брали верх, а всё, что ещё оставалось в нём от человека, было безжалостно подавлено. Сейчас он был сверхъестественным существом, стремящимся выжить любой ценой.

— Придурок.

Дневное бодрствование сделало его медлительным и заторможенным. Войдя в дом, первым делом следовало плотно задернуть эти чёртовы занавески. Удостовериться, что находится вне досягаемости от солнечных лучей. Но он об этом даже не подумал. Настолько глубоко погрузившись в прошлое, что напрочь забыл о настоящем.

Он с ненавистью покосился на солнечный свет, свободно льющийся сквозь оконное стекло, и вскрикнул от острой вспышки боли, прошившей его тело и разум. Грудь сдавило так, что в легкие перестал поступать воздух. Поврежденную кожу немилосердно жгло, причиняя жуткие страдания. Грейсон отвернулся от окна, поднял вверх обожженную руку, чтобы защитить глаза от света, и тут заметил Тессу, замершую в дверном проёме.

Будто в замедленной съемке из рук женщины выпала чашка с приготовленным для него кофе. Хрупкая посудина ударилась об пол, коричневые брызги запачкали джинсы. Тесса не отрываясь, смотрела на него широко распахнутыми глазами, приоткрыв в безмолвном крике рот, и Грейсон точно знал, что она видит перед собой.

Чудовище.

Глава 3

— O, Боже! — Ахнув, она прижала ладонь ко рту, уставившись на него круглыми от ужаса глазами. — Вы… кто… кто вы такой?

Когда Грейсон, слегка приподняв верхнюю губу, обнажил клыки, его спасительница отшатнулась от него на шаг или два. Пойманный в ловушку у стены, без малейшей возможности сдвинуться с места, словно прикованный цепью, он не отводил взгляда от Тессы, сосредоточившись целиком на ней. Он не мог допустить, чтобы женщина запаниковала.

Она была ему нужна.

С одной стороны, ему было неприятно то, что он видел в её глазах. А вот с другой — он получал удовольствие от того, что его перестали воспринимать как обычного смертного. Но в любом случае, времени на то, чтобы пугать её, не осталось. У него в активе была лишь пара минут до того, как коварное солнце захватит и этот крохотный затенённый кусочек стены.

Пристально глядя женщине в глаза, Грейсон задействовал на полную мощь легендарный вампирский Зов, который не позволит ей ослушаться его приказа:

— Подойди к книжному шкафу, — произнес он. Голос звучал напряженно, так как боль хотя и поутихла, но по-прежнему терзала его плоть. Клыки немного втянулись, чутко отозвавшись на облегчение страданий. Со свистом втянув в себя воздух, он загнал боль еще глубже. — Там есть рычаг. Ровно посередине первой полки. Надави за него.

Словно марионетка, послушная рукам опытного кукловода, дергающего за нужные нити, Тесса шагнула вперед, делая один небольшой шажок за другим. Отыскав неприметную выпуклость, она с силой нажала на неё, после чего книжный шкаф с оглушающим скрипом потайных петель повернулся,[5] открыв проход в стене. Внешне, женщина по-прежнему оставалась отстраненной и равнодушной к происходящему. Однако задумываться о том, что Тесса при этом чувствует, Грейсон позволить себе не мог.

Единственный путь к спасению лежал сквозь косые лучи золотого света. А это означало новую порцию боли. Но это и так уже стало его образом жизни. Боль и голод.

Любое из двух было способно нехило перетряхнуть весь организм, заставляя выкладываться на пределе возможностей, выматывая подчистую. Собрав последние силы, Грейсон сгруппировался, готовясь промчаться сквозь призрачную золотистую завесу, отделявшую его от спасительного сумрака тайного убежища, и надеясь не превратиться в горящий факел.

В четыре гигантских шага он стремительно преодолел расстояние, отделявшее его от спасительной темноты.

Пораженная кожа гудела, волосы дымились, из груди вырывалось тяжелое дыхание. Намертво стиснув кулаки, пережидая приступ дикой боли, Грейсон стоял в комнате, которую много лет назад создавал специально, чтобы обеспечить безопасность своей семьи, и думал: как же нелепо, что помещение не пригодилось до тех пор, пока он не умер.

В это время Тесса, освободившись от воздействия Зова, обогнула приоткрытую потайную дверь, до недавнего времени ловко замаскированную под книжный шкаф, и окинула Грейсона яростным взглядом.

Теперь её дыхание было частым и прерывистым, а глаза лихорадочно блестели. В открывшуюся перед ней шокирующую правду смертная явно верила с трудом. И в довершение всего, она источала опьяняющий аромат страха.

И не только. Ещё был гнев.

— Вы меня обманули.

Он не ожидал, что первыми её словами станут именно эти:

— Я вам не лгал.

— Однако позволили мне думать, что вы — человек. А это не так.

— В точку.

— Вы… — Тесса замолчала, не в состоянии произнести слово, бившееся у неё в голове.

— Вампир, — закончил он за неё. — Да.

— Но так не бывает. — Тесса боролась с приступом паники, от которого сердце сжимало точно тисками, а горло перехватывало так плотно, что было трудно сделать даже один маленький вдох.

Но как ни отмахивайся, как ни отрицай — она всё же понимала, что это правда.

Она сама видела его… клыки. Боже! Её бедная голова готова была взорваться. Тесса просто не могла поверить в происходящее. Наверняка этому есть другое объяснение. Может обман зрения? Ну конечно — глаза сыграли с ней странную шутку, вот ей и привиделось то, чего на самом деле не было.

Ведь вампиры существуют лишь в кино. Невероятно эффектные вампы, правда, с такими же душами, как и у всех, и не кусающие людей. Ну и дела, мысленно подивилась она, не сводя потрясенного взгляда с Грейсона. У парня в самом деле были великолепнейшие зубки. В самый раз, чтобы кого-нибудь покусать. О Боже, Вампир!

Но ведь так не бывает. Ясно. Видать, пять лет в бегах не прошли бесследно. Вот мозги и переклинило, но разве можно её в этом винить?

— Чушь, так не бывает, — повторила она, твердо решив не верить во всякие там сверхъестественные сущности, неважно, насколько великолепно те выглядят.

— А как же это? — Он вытянул вперед обе руки, демонстрируя ей обожженную кожу.

У Тессы вдруг закружилась голова, когда она вспомнила, что точно такие же ожоги видела у него совсем недавно, обнаружив его на рассвете лежащим без сознания.

Солнечный свет.

— Это ничего не значит, — нервно заявила она, с такой силой вцепившись в край книжной полки, что не удивилась бы, увидев потом на тёмном дереве вмятины от пальцев.

Грейсон резко выдохнул, запустил пятерню в густые волосы и медленно перешагнул порог убежища, о котором она прежде и не догадывалась. Не спуская с него глаз, Тесса сумела окинуть небольшую комнатку беглым взглядом. Внутри имелся старомодный стол и четыре стула. Одну стену подпирала односпальная кровать, вдоль другой разместилась пара пустых шкафов.

«Своего рода, тайник», — подумала Тэсса, когда снова услышала голос Грейсона.

— Верить мне или не верить — ваше дело.

Он выглядел совершенно выдохшимся. И было от чего. Невозможно сунуться прямо в огонь, ничем за это не поплатившись. Даже на расстоянии она видела обожженные, обуглившиеся мягкие ткани на тыльной стороне его рук и на лице. Сейчас он наверняка страдал от жуткой боли, однако не выказывал ни малейшего признака слабости.

Вопреки всему увиденному, Тесса не соглашалась с единственно возможным выводом. Собрав последнее мужество и глядя ему прямо в глаза, она решительно заявила:

— Вампиров не бывает.

— Просто вы никак не желаете в это поверить. — Мужчина прислонился к пустому шкафу и вздохнул.

— Если вы один из них, в чём я лично сомневаюсь, почему же вы до сих пор не укусили меня? — с вкрадчивым ехидством поинтересовалась Тесса.

В ответ он окинул упрямицу долгим, задумчивым взглядом:

— Признаться, эта мысль… — при этом женщина почувствовала, что теперь он пристально смотрит на её шею, — ещё не до конца меня покинула.

На мгновение ей показалось, что от страха желудок готов выскочить из горла, но внезапно всё как рукой сняло. Ведь у него была прекрасная возможность убить её, но он этого не сделал. Вместо этого Грейсон приказал ей уйти. Раз за разом старался убедить её оставить его одного. Вот и сейчас пытается посильнее запугать, чтобы заставить пойти на попятный.

— Вы снова лжете. — Тесса укоризненно покачала головой. — Если бы вы хотели меня укусить, то сделали бы это давным-давно.

— Нет, — сказал он с улыбкой, от которой у неё сразу же поджались пальчики на ногах. — Я не лгу. Я бы очень хотел попробовать вас на вкус.

Словно утопающий, она жадно глотала воздух и чувствовала, что земля уходит из-под ног. Под этим жарким взглядом она почти наяву ощутила, как его клыки пронзают шею, при этом какая-то её часть всерьёз размышляла о том, как бы это было на самом деле.

Может, он внушил ей все эти странные чувства и желания?

— Почему же вы этого так и не сделали?

Слегка поморщившись, Грейсон потер руку и пожал плечами:

— Вы так старались мне помочь. А я не хотел показаться неблагодарным.

— О! Вампир с хорошими манерами? — Почему это прозвучало так… странно.

Грейсон весело хохотнул, подцепил ногой ножку древнего стула, подтащил к себе и рухнул на него с таким видом, будто ноги его больше не держали. Положив одну руку на стол, он откинулся на спинку и, вытянув ноги вперед, скрестил их в лодыжках:

— Ну, скажем так: от старых привычек трудно избавиться, и благовоспитанность — лишь одна из них.

— Просто не верится, что все это происходит со мной.

— Я же просил вас оставить меня в покое.

— Но вы не сказали всей правды.

— Вы бы все равно не поверили, — устало возразил Грейсон.

— Тоже верно. — Не поверила бы.

Даже больше — скажи он ей правду, решила бы, что тот малость тронулся умом. Она и сейчас с трудом ему верила — и это после того, как увидела всё собственными глазами. О, ради всего святого, у этого парня имелись самые всамделишные клыки! А в солнечных лучах его в считанные секунды охватывало пламя. Еще минута или две, и он был бы мёртв. Только вот непонятно, может ли некто, фактически давно мёртвый, умереть еще раз?

Кто бы мог предположить, что когда-нибудь ей понадобится ответ на подобный вопрос?

— И что теперь? — спросила она. — Я имею в виду, теперь, когда я всё знаю. Что вы собираетесь со мной делать?

— Да ничего, — с досадой буркнул Грейсон, хлопнув ладонью по столу.

— Почему я должна верить, что вы меня не тронете?

— Потому что я дал вам слово.

— Угу… — она недоверчиво хмыкнула. Она не раз в своей жизни слышала подобные обещания. И по опыту знала, что на деле они зачастую не стоят и выеденного яйца.

— Оставайтесь на свету, — спокойно проронил он, — и тогда вам не о чем будет беспокоиться.

— Угу. Пока не стемнеет.

Грейсон впился в неё взглядом:

— Эй, леди, полегче. Я очень устал и к тому же проголодался.

Тесса вздрогнула.

Заметив это, он удовлетворенно произнес:

— Правильно делаете, что осторожничаете. Я — вампир. А нам не стоит слишком доверять. Однако вам, Тесса, не стоит меня бояться. Я не причиню вам вреда. И скоро уйду. — Он снова прикрыл глаза. — Как уже было сказано, я намереваюсь покинуть вас сразу же после заката.

Странно, но услышав его обещание, она не почувствовала себя лучше. Хотя наконец-то поверила, что быть укушенной ей не грозит. Правда, с чего она в это поверила, непонятно. Его намерение уйти ей совсем не понравилось. Мысль о том, что он исчезнет из её жизни, совершенно точно не являлась пределом её мечтаний. В его глазах она видела боль, обреченную покорность судьбе и сожаление, ощущая, как те же чувства разрывают и её душу.

Грейсон не говорил ни слова, и Тесса, пользуясь случаем, исподтишка изучала его. Без клыков он ничем не отличался от любого другого мужчины. Разве что выглядел куда круче многих из них, несмотря на открытые кровоточащие раны и обожженную кожу на лице и руках.

Все её инстинкты в один голос твердили, что она может ему доверять. Глупо? Возможно. Но на собственном печальном опыте она научилась доверять внутреннему чутью.

Только благодаря своим инстинктам ей удалось остаться в живых, когда предполагаемый жених попытался её прикончить. Они же привели её в Вайоминг, в крохотный городок, где она нашла себе дом и обрела некое подобие мира и покоя. Именно они позвали её тем ранним заснеженным утром во двор, чтобы спасти жизнь этого вампира.

А значит, зачем-то всё это было нужно.

Поэтому, пока не передумала, Тесса прошла в кухню, взяла аптечку и поспешила вернуться обратно к Грейсону. Его глаза были открыты… тёмные, проницательные, наполненные внутренней силой и одиночеством, неудержимо влекущие, несмотря на все его предупреждения.

Отлично сознавая, чем может поплатиться, она шагнула из залитой светом гостиной в сумрак маленькой комнаты, заполненной тенями и почти осязаемым ощущением присутствия раненого вампира.

Он с пристальным вниманием наблюдал за её приближением.

— Никак не могу решить: вы или непроходимо глупы, или отчаянно храбры, — задумчиво протянул он, когда она подошла к столу. — Вы ведь очень сильно рискуете, Тесса.

На секунду или две она задержала аптечку в руках, прежде чем опустить на стол перед ним:

— Вам же больно. А я могу помочь.

— Но почему вы хотите мне помочь?

Хороший вопрос. Несмотря на то, что страх никуда не делся, и по-прежнему грохоча внутри, скручивал желудок в мучительно-тугие узлы, она всё же была тут, наедине с вампиром:

— Потому что мне самой когда-то пришлось переживать боль в одиночестве.

Его глаза сузились:

— Тогда вам следовало бы держаться от меня подальше, чёрт побери.

— Да, вы мне это уже говорили.

Неуловимым глазу движением, Грейсон выбросил вперед руку, крепко обхватив хрупкое запястье, впившись пальцами в тонкую кожу. Его поступок был настолько неожиданным, что несмотря на все свои благие намерения, она инстинктивно дёрнулась назад. Заметив это, он тотчас же отпустил её.

— Вы боитесь. Я же чувствую — от вас так и веет страхом. — На одно краткое мгновение уголки губ приподнялись в легкой усмешке. — Для вампира этот аромат — непреодолимое искушение.

В том месте, где он схватил её за руку, кожу чуть-чуть покалывало. Его взгляд, встретившись с её, не отпускал, звал, затягивал. Однако сколько бы девушка ни вглядывалась в таинственные омуты почти полностью побагровевших глаз — она видела там лишь своё собственное отражение.

— А вы лакомый кусочек, Тесса. — Оценивающий мужской взгляд нахально прогулялся по её фигуре сверху донизу и обратно.

— Теперь вы нарочно пытаетесь запугать меня.

— Чертовски верно, — согласился он, резко выпрямившись на стуле. — Только не вздумайте принимать меня за какого-нибудь израненного благородного героя. Я — чудовище.

— Нет. — Тесса посмотрела на него и покачала головой. — Может вы и вампир, но уж точно не чудовище. Поверьте мне, я-то знаю, потому что видела настоящего монстра. И довольно близко. У вас с ним нет ничего общего.

Прищурившись, он пристально вгляделся в её лицо:

— Но я и не смертный. Потому что человек, каким я некогда был, умер сто пятьдесят лет назад.

Она открыла аптечку:

— Как?

— О чем вы?

— Как вы умерли? — спросила она, взяв в руки флакон антисептика, и открутила крышечку.

— Неважно. — Он покачал головой и обвёл взглядом тесное помещение, лишенное окон.

— Ладно. Тогда как вы стали вампиром?

Вместо ответа тот смерил её насмешливым взглядом.

— А, ну да. Тот же вопрос, но другими словами? — сказала она, пожав плечами. — Извините…

— Вы реагируете совсем не так, как я того ожидал. — Грейсон задумчиво смотрел на неё, и постепенно его взгляд становился всё мягче, а радужка возвращала себе прежний насыщенный темно-карий цвет, как в тот миг, когда Тесса впервые его увидела.

— Типа: много крика и мало вопросов?

— Честно говоря, да.

— Ну раз так, вот вам ещё вопрос, — сказала она. — Откуда вы знали об этом тайнике? Даже я ни о чем не догадывалась, хотя живу тут уже полгода.

— Я сам его сделал. Чёрт, — с коротким смешком вырвалось у него, и он тут же поспешно добавил, — в смысле я своими руками построил весь этот дом.

— Правда? — Она вылила немного антисептика на ладонь и осторожно нанесла на темно-красную, но уже начавшую подживать кожу. Видимо, помощь ему больше не требовалась.

Будто читая её мысли, Грейсон подтвердил:

— У нас очень быстрая регенерация.

Тесса завинтила флакон, убрала его в аптечку и защелкнула крышку. Внезапно до неё донесся хлопок входной двери, а вслед за ним раздался мужской голос:

— Миссис Франклин?

Грейсон дёрнулся, резко повернув голову в сторону, откуда донёсся звук.

Тесса подхватила со стола аптечку:

— Это мой постоялец, Джо Бастон.

— Он не должен узнать обо мне.

— Конечно. Я и сама это понимаю.

Потому как, если срочно не принять меры, то уже через пару секунд, Джо будет в гостиной. И увидит книжный шкаф, почему-то отстоящий далеко от стены и повернутый под странным углом.

Тесса поспешила покинуть тайник. На пороге она замешкалась и оглянулась на Грейсона:

— Здесь вы будете в безопасности.

Девушка, не отрываясь, смотрела ему в глаза до тех пор, пока книжный шкаф не встал на место, полностью скрыв за собой тайное прибежище вампира, словно запечатав его. Вот только могла ли Тесса сказать то же самое о собственном глупом сердце?

Глава 4

Грейсон проснулся в темноте. Казалось бы, что тут такого, но секунду или две он не мог понять, что же его разбудило. Судя по ощущениям, до ночи было далеко, полная регенерация была не завершена, отчего вялость и апатия вдавливали его тело в плоский, полуторавековой матрац, покрывавший узкую и такую же древнюю кровать.

Все ожоги почти целиком сошли, но кожу на руках еще пощипывало, словно в напоминание о том, как близок он был к опасной черте. Вот дьявольщина! С момента обращения он ни разу не попадался в ловушку дневного света. А за какие-то пару неполных дней, проведенных в обществе Тессы Франклин, он один раз едва не превратился в пылающий факел.

Вернее даже дважды.

Когда в кармане затрезвонил мобильник, Грейсон наконец понял, чему обязан своей преждевременной побудкой. Выхватив адскую машинку и опознав высветившийся на экране номер, он принял звонок — исключительно из-за того, что знал «этот» будет доставать его до тех пор, пока ему не ответят:

— В чем дело, Деймон?

— Где ты, чёрт возьми?

Деймон Сент-Джон, король вампиров, не отличался терпеливостью и в лучшие времена. А сейчас они явно были не из лучших, так как его верховной власти угрожали «низшие» вампиры, желавшие взять её в свои руки.

— Не твое дело, — рыкнул Грейсон. — Я в этом не участвую и тебе об этом известно.

Это был давний и неприятный спор. Раньше они были друзьями, пока Деймону не взбрело в голову принять активное участие в управлении вампирским сообществом. И вот после провозглашения его королем, некоторые кланы открыто выразили своё недовольство по этому поводу.

Грейсона это не волновало. Он мало интересовался политикой, предпочитал держаться особняком и радел лишь за свои собственные интересы, благодаря чему и заработал себе репутацию волка-одиночки. Что весьма точно отражало суть его характера. Последнюю сотню лет Грейсон неукоснительно следовал принципу невмешательства. Кроме того, он всегда был невероятно везуч и без особого труда нажил себе состояние, а в придачу, чёрт бы её побрал, неизбывную тоску. И вот теперь его сюзерен явно рассчитывал на поддержку Грейсона в своей борьбе за трон.

— Ты ведь в Вайоминге, да? — В голосе Деймона отчетливо слышалось знакомое отвращение. — Все еще гнобишь себя за то, что остался жив?

— Отвали. — Грейсон сел, уперев локти в колени. Об этом они тоже не раз спорили. Деймон отказывался понимать, почему Грейсону было так нелегко принять свою вампирскую сущность. Свободу от условностей, запретов и ограничений. Бессмертие, наконец.

Возможно потому, что это пресловутое бессмертие досталось ему чересчур дорогой ценой.

— Возвращайся, ты мне нужен здесь.

— Там и без меня есть кому тебя поддержать, — сухо напомнил ему Грейсон.

— Да, но оппозиция тоже имеет на тебя виды, — упрямо гнул своё Деймон. — Они считают, что раз ты не со мной, значит выступишь под их знамёнами. Может, они правы?

Вскочив с кровати, Грейсон начал нервно наматывать круги по тесной комнатке. Там снаружи, его ждали дела. А здесь были лишь тени. И воспоминания. Он взлохматил волосы:

— Нет, — твердо сказал он. — Они ошибаются. Я в этом не участвую.

— А вот в этом ты ошибаешься, — жестко возразил ему Деймон. — Ты не сможешь отсидеться в сторонке. Ты — вампир. И неважно, как часто ты бываешь в этом проклятом доме. Тебе никогда больше не стать человеком. Может, пришло время отпустить всё это? И двигаться дальше?

— Прекрати, сколько можно об этом, Деймон. — Внутри моментально вскипел гнев.

— Ладно. Помучь себя еще немножко. Только держи глаза открытыми. Похоже, мои недруги ищут тебя.

Когда на том конце дали отбой, Грейсон швырнул трубку на стол. Чёрт, возможно Деймон прав. Какой смысл возвращаться сюда год за годом? Может, его управляющий поступил верно, продав старый дом. Может, настало время простить себя и принять то, кем он стал.

Он так буравил взглядом заднюю стенку книжного шкафа, будто в его власти было увидеть там нечто большее, нежели перекрытый ею проход в дом, где сейчас находилась Тесса. Эта женщина изумляла его. Интриговала. А ещё он хотел её. Жаждал ощущать во рту её соблазнительный, пряный вкус, чувствуя как его плоть, всё глубже вбивается внутрь её тела.

Все в нём жаждало немедленно найти её, бросить на эту чертову кровать и сделать своей. Инстинкты, с которыми он вёл полномасштабные военные действия с момента своего Обращения, наконец, почуяли слабину и подняли головы, перетряхнув всё внутри до самого основания. Тесса Франклин и впрямь зацепила его. И крепко.

Неожиданно Грейсон вспомнил, о чем его предупреждал Деймон. Многие вампиры знали о его привычке приезжать сюда на Рождество. Если они последуют за ним сюда, то Тесса окажется в опасности. По всему выходило, что он умудрился притащить вампирскую войну прямо к её порогу.

Грудь сдавило, точно тисками. Да если на её пороге окажется кто-нибудь из Детей Ночи, глупышка даже ничего не заподозрит. Скорее всего, женщина примет его за нового постояльца своей чёртовой гостиницы. А это означало, что она не в состоянии защитить себя.

Следовательно, его прямым долгом было самому позаботиться о её безопасности.

Похоже, его таки втянули в вампирские распри, хотел он того или нет.

— Хмм, определенно пора завязывать с визитами сюда, — пробормотал, опускаясь на стул.

* * *

Однако присутствие вампира в потайной комнате не помешало Тессе энергично взяться за подготовку к Рождественской неделе. Следовало развесить многочисленные гирлянды и расставить повсюду свечи, с приятным ароматом хвои и клюквы. Попутно женщина то и дело умыкала из вазочки, стоявшей на столе в гостиной, шоколадные конфеты, оправдывая себя тем, что, мол, в доме находится вампир, а потому-де она имеет полное право на дополнительную порцию сладкого «релаксанта».

К тому же, работа позволяла отвлечься и выбросить из головы лишние и опасные мысли. Например, о том, что этот дом когда-то принадлежал её вампиру. Который, чёрт бы его побрал, сам же его и построил. О властном притяжении его глаз. О том, что бы она почувствовала, реши он прикоснуться к ней по-настоящему.

«Хватит, никакой он не твой вампир», — твердо напомнила она себе. О, ради всего святого! Вампир. Вот ведь, слово какое, так и вертится в голове — никак от него не избавиться. Ну, прямо «идея-фикс». Мнда… «добрый» знак. Мысль о Грейсоне тут же отозвалась внутри счастливым нежным перезвоном — и с этим Тесса тоже ничего не могла поделать.

Так, первым делом надо постараться выбросить из головы это слово — «вампир».

Её единственный клиент, Джо Бастон, решил съехать досрочно, что пришлось как нельзя кстати.

Хотя он оказался неплохим человеком, Тесса была благодарна ему за это решение. Прятать вампира в потайной комнате несказанно легче, когда вокруг никого не было.

Вампир.

О, да перестань же! Принимая из рук пожилого мужчины кредитку, у неё слегка подрагивали пальцы. Одарив его улыбкой, Тесса понадеялась, что в той не заметно ни натянутости, ни нарочитого веселья, и вежливо поинтересовалась:

— Надеюсь, вы еще вернетесь сюда, мистер Бастон.

— О, это было бы чудесно. У вас прекрасная гостиница. — Он обвёл взглядом высокие, балочные потолки и свежую кремовую краску на деревянной обшивке стен. — Такая домашняя атмосфера. Уютная. Думаю, вы не прогадали с этим местом, и ваш бизнес будет процветать.

«Это вряд ли, если будущие клиенты, как и он, начнут сбегать отсюда», — подумала Тесса, но промолчала.

Но Джо, кажется, и сам всё понял, так как зачастил:

— Вы не думайте, мне очень жаль, что пришлось так рано от вас съезжать. — Тем не менее, слишком огорченным он не выглядел. А его счастливая улыбка была заразительной. — Но дочка настояла, чтобы во время моих наездов сюда я останавливался у них: ведь тогда я смогу больше времени проводить с внуками.

— Да ничего страшного, я всё понимаю, правда, — сказала Тесса, наблюдая за тем, как он подписывает слип-чек. В конце концов, она и открылась-то всего пару недель назад. Женщина была уверена, что после праздников постояльцев у неё прибавится. — И я рада, что вы получили удовольствие от вашей поездки.

— Вот и ладно, — довольно сказал он, перебросив ручку обратно ей на стол, — а я уж обязательно расскажу всем, как у вас тут всё хорошо устроено.

— Я была бы вам очень признательна за это, спасибо. — Тесса улыбнулась и облегченно расслабилась, когда он вышел за дверь, а затем окинула взглядом опустевшую комнату.

Дабы соблюсти Дух Рождества тут явно чего-то не хватало. Ну, конечно же — ёлка! Но, взглянув на заметенные снегом окна и разыгравшуюся метель, ей пришлось согласиться, что сегодня озаботиться соблюдением древней традиции не удастся.

А вот всё остальное из задуманного она вполне могла доделать, хотя нет-нет, да прерывалась, чтобы бросить взгляд-другой на книжный шкаф, скрывающий от неё Грейсона Стоуна.

Удивительно, насколько может измениться мир за каких-то двадцать четыре часа. О Боже, кажется, её «вчера» было в другой жизни. Вчера она даже не подозревала, что на свете есть вампиры. А теперь одного из них укрывала в собственном доме.

Может, она сошла с ума?

Наверно. Нет, совершенно точно — кого она пытается обмануть? Вампиры это миф. Выдумки писателей, пытающихся таким образом нагнать страху на доверчивых читателей, хотя всем известно, что в современном мире происходят куда более жуткие вещи!

Неожиданно раздался дверной звонок. Она вынырнула из своих мыслей и поспешила выйти из гостиной. Сквозь стеклянную вставку в верхней части двери Тесса разглядела на подъездной дорожке силуэт грузового автофургона частной службы доставки. Стоило ей приоткрыть дверь, как тотчас же была атакована порывистым ледяным ветром и крупными хлопьями мокрого снега. Прищурившись и отступив назад под прикрытие двери, она спросила:

— Вам кого?

— Срочная доставка для мистера Грейсона Стоуна. — Невысокий парень в бежевой униформе и светоотражающей оранжевой парке протянул ей планшет с прикрепленным к нему бланком и ручкой. — Пожалуйста, мэм, распишитесь в строке номер шестнадцать.

— Да-да, конечно.

Грейсон предупреждал о курьере. Она поставила подпись, вернула планшет, и только когда парень развернулся и зашагал прочь, увидела лежащую на крыльце небольшую коробку. Обычная коричневая обёрточная бумага и наклейка с фамилией и адресом. Ни одной зацепки, позволяющей догадаться, о её содержимом.

С трудом преодолевая сильный ветер, она подхватила коробку и ретировалась обратно в дом, бедром захлопнув дверь. В камине потрескивал и шипел огонь, а Тесса еще раз пристально оглядела коробку, пытаясь отгадать, что же там внутри. С тяжелой посылкой в руках она пересекла комнату и, подойдя к книжному шкафу, надавила на потайной рычаг, открывая проход.

И в то же мгновение руки Грейсона сомкнулись на её горле.

Девушка взвизгнула, выронила коробку, и он тотчас же отпустил её. Отшатнувшись назад, Тесса жадно глотала воздух, пытаясь вернуть изготовившееся было выскочить из горла сердце обратно на положенное ему природой место. Она резко отбросила с лица волосы и впилась в мужчину гневным взглядом:

— Какого дьявола вы это сделали?

— Но вы же никак не дали мне понять, что это вы. Вот и принял меры, так как не знал кто, чёрт возьми, смог обнаружить эту комнату, — проворчал Грейсон, отходя к столу.

— И поэтому вы решили задушить меня? — Она потерла шею, всё ещё чувствуя силу его хватки, словно заклеймившей её кожу. — И это при том, что даже я, хозяйка дома, ничего не знала о существовании этого «убежища». Интересно, каким же образом постороннему человеку удалось бы походя обнаружить его?

Страх тоненькой струйкой стекал в желудок, несмотря на то, что Грейсон отпустил её сразу же, как только выяснил, что она не представляет для него угрозы.

— Простите. — Отступив к самой дальней стене, мужчина обернулся и взглянул на нее.

Сейчас он намеренно держался на безопасном расстоянии, словно пытался убедить себя или их обоих, что не собирается причинять ей вреда.

— Я не привык полагаться на кого-нибудь из… — он замялся.

— Людей? — закончила она за него.

Грейсон устало кивнул:

— Да.

— Ну, когда-то надо начинать. — Она указала на упавшую посылку. — Только что доставили заказ, о котором вы говорили.

— Прекрасно. Спасибо. — Он подошел к коробке, поднял и водрузил на стол. Затем окинул Тессу многозначительным взглядом.

Она нахмурилась:

— И что это?

— Бомба, что же еще.

Тесса недоверчиво покачала головой:

— Я хочу знать, что вы притащили в мой дом.

Секунду или две он пристально вглядывался в неё, а потом резко кивнул. Рванув ленту упаковочного скотча, он открыл коробку, сверху вынул термопакет с сухим льдом, затем сунул руку поглубже и вытащил небольшую пластиковую упаковку, заполненную… кровью.

Грейсон невозмутимо удерживал её на ладони, отчего густая красная жидкость лениво переливалась от стенки к стенке, а желудок Тессы оперативно реагировал на это невообразимыми кульбитами. Ну конечно. Вампир. Кровь.

— Всё-всё хватит… — Она глубоко вздохнула и очень медленно выдохнула. — Я просто… никак не ожидала увидеть этого.

— Я вампир, милая, не забыли ещё? — Он бросил пакет обратно в коробку и скрестил руки на груди. — У меня хорошие связи в банке крови.

— Ничего себе. Теперь «Банк крови и плазмы» предстал для меня в совершенно новом свете.

Он хмуро посмотрел на неё:

— Так лучше, поверьте. Я не пил свежую кровь уже лет сто.

Интересно насколько безумной надо быть, чтобы подобное признание пусть отчасти, но все же принесло успокоение?

Будто ощутив произошедшие в ней перемены, он добавил:

— Но это не означает, что положение вещей не может измениться.

— Вы снова нарочно пытаетесь меня запугать, — попеняла она ему. — Не то, чтобы это не работало, вот только зачем?

— Потому что вы должны быть начеку. — Он обошёл стол и, приобняв её за плечи, притянул к себе. — Многим моим соплеменникам известно, что я приезжаю сюда каждый год. Так что, пытаясь найти меня, они могут заявиться к вам. А это означает, что вы в опасности.

— Чёртова прорва вампиров? Заявится ко мне? — Внимательно всмотревшись в тёмные глубины его глаз, она невольно вздрогнула. — И зачем же вы им понадобились?

Он разжал объятия и покачал головой:

— В мире вампиров назревает война. Ожидается, что я поддержу одну из сторон.

— Война между вампирами? — Тесса и сама понимала, насколько напряженно звучит её голос, а каждое слово приходится буквально выдавливать из сведенного судорогой горла. — И она может перекинуться сюда?

— Возможно. — Он задумчиво потер подбородок. — Мне неизвестно, кто из них сюда пожалует, дьявол их раздери, да и пожалует ли вообще. Нельзя сказать наверняка.

— А если они всё-таки объявятся, что тогда? — Страх, ощущаемый недавно как тоненький ручеёк, теперь превратился в полноводную реку, разлившуюся по венам; страх от которого пересыхали губы, а в голове ощущалась странная легкость.

Грейсон посмотрел ей в глаза:

— Если они придут, то вам придется отсюда уйти.

Уйти? Когда она, наконец, обрела дом? Когда у нее, наконец, появилось то, ради чего стоит жить? Шанс на жизнь, в которой не нужно постоянно скрываться? Ну уж нет.

Раньше она убегала, чтобы спасти свою жизнь.

Теперь она останется, чтобы бороться за неё:

— Я никуда не уйду.

— Да. Этой мыслью вы уже поделились. — Вернувшись обратно к столу, он открыл коробку и достал пакет с кровью. — Так. Сегодня вечером я, похоже, никуда от вас не уйду.

— Чертовски верно, — отрывисто бросила Тесса, страх, сменился отчаянной решимостью при мысли о полчищах вампиров, явившихся сюда по её душу. — Вы могли бы существенно повысить мои ставки… интересно, открыта ли городская церковь. Святая вода. Одно или пара полных вёдер. И ещё… — Она замолчала и взглянула на Грейсона. — Я знаю, почему хочу помочь. Но что сподвигло вас остаться тут по доброй воле?

— Потому что, пусть и невольно, привёл Смерть к вашему порогу, а я больше не допущу, чтобы из-за меня погиб кто-нибудь ещё.

Его взгляд потемнел, черты лица заострились, мышцы напряглись: сейчас Грейсон выглядел так, будто приготовился к жестокой битве. Казалось, даже воздух звенел от излучаемой им властной ауры, заполонившей сейчас каждый уголок тесной комнатки.

— Привели Смерть?

— Сто пятьдесят лет назад, — бесцветным голосом произнес он, — здесь погибли моя жена и дети. А я был тем, кто пригласил их убийцу в наш дом.

Глава 5

Грейсон предпочёл не обращать внимания на то, с каким любопытством смотрит на него Тесса. Он и так уже рассказал больше, чем ей следовало знать, о чём теперь жалел. Его жизнь и без того была полна горьких разочарований. К чему ему ещё одно?

Он поднял голову, расправил плечи и, прислушавшись к своим филигранно отточенным вампирским инстинктам, с улыбкой произнес:

— Близится закат.

— Да, уже скоро. Но на улице метель, так что солнца всё равно нет.

— У вас есть микроволновка? — спросил Грейсон и достал из коробки пакет с кровью, оставив остальные дожидаться своей очереди. Мужчина направился к выходу из тайника, не считая нужным оглянуться и посмотреть: идет ли Тесса следом. На сегодня с него хватит тесных каморок, переполненных призраками прошлого.

— Конечно, — сказала она, следуя за ним по пятам. — Но зачем вам… Ох.

Он пристально посмотрел на неё, затем его взгляд скользнул вниз и остановился на её шеё:

— Я предпочитаю пить горячую кровь.

Она судорожно сглотнула, но в этот раз не дрогнула, а просто смотрела ему в глаза, за что Грейсон мысленно присудил ей очко. В целом, Тесса Франклин была из тех женщин, которые довольно быстро приспосабливаются ко всякого рода странностям. Досадно, что женщина была столь беспечна и неосмотрительна.

Если вампиры отправят кого-нибудь по его следу, то вряд ли те, кто сюда явятся, отнесутся к Тессе с таким же вниманием, как и он сам. Скорее всего, «гости» будут рассматривать её исключительно с гастрономической точки зрения.

Почему-то это тревожило сильнее, чем следовало бы, но думать об этом ему не хотелось.

Он прошёл на кухню и пару секунд подождал, пока Тесса достанет для него вместительную кружку. Глядя на позитивный принт — счастливо улыбающийся смайлик на ярко-жёлтом фоне — Грейсон ухмыльнулся, вскрыл пакет и вылил содержимое в кружку. Потом открыл микроволновку, поставил посудину внутрь, закрыл дверцу и нажал кнопку таймера.

Пока «еда» разогревалась, он обернулся, чтобы взглянуть на Тессу при верхнем освещении. Снаружи в снежных ледяных вихрях угасал день. Деревья гнулись под тяжестью белоснежного покрова, вокруг дома пронзительно завывал и стонал ветер. Задействовав свой острый слух, Грейсон уловил, что рядом пробежал мелкий лесной зверёк, ища убежища. Затем проскочил еще кто-то, более крупный. Не вампир. Но и не человек. Как бы то ни было, он исчез так же быстро, как и появился. Или ему показалось? Неужели он так зациклился на угрозе вторжения, что вообразил себе то, чего не было?

Он покачал головой, вслушиваясь в мирное гудение лампы и сердцебиение Тессы. Учащенный ритм безошибочно указывал на то, что женщина нервничала куда сильнее, чем хотела показать.

И всё же: храбрость или глупость?

Его мозг всё еще обрабатывал вероятность угрозы, когда прозвенел таймер. Мужчина шагнул к микроволновке, вынул кружку и сделал глоток.

Тесса нахмурилась, но он это проигнорировал:

— Нам всем нужна кровь, чтобы поддерживать жизнь, Тесса. Даже людям.

— Да. — Выдохнула она и смело посмотрела ему в глаза, словно пытаясь доказать, что её не беспокоит вид того, что он пьет. — Полагаю, вы правы. Просто…

— Вам было бы легче, введи я её себе внутривенно?

— Да.

— Что ж, я тот, кто есть. Причем слишком давно, чтобы теперь за это извиняться.

— А я этого и не просила.

Не словами. Он читал это в её глазах. В бездонных голубых глазах, которые смотрели на него и видели в монстре человека, пока он сам не напоминал ей об обратном. Грейсон пожал плечами и двинулся в сторону эркерного окна с видом на двор и темнеющий вдали лес. Он решил сменить тему, переведя разговор на малозначимые вещи:

— За прошедшие годы здесь почти ничего не изменилось. Вы, кажется, говорили, что недавно приобрели этот дом.

— Несколько месяцев назад. — Она неслышно подошла к нему. — Впервые увидев этот дом, я сразу же поняла, что хочу здесь жить. Словно это было моё место, которое давно ждало меня. — Она протянула руку и коснулась запотевшего холодного стекла, оставив на нем влажный след. — Как бы нелепо это ни звучало, но я тогда почувствовала, что наконец-то обрела свой дом.

— Это хорошее место, — сказал Грейсон, никак не прокомментировав её короткое откровение. Хотя прекрасно понял, что она хотела этим сказать. Он чувствовал то же самое, когда впервые увидел этот участок. Огромные бескрайние просторы незанятых земель. До ближайшего соседа почти двадцать миль. Они тогда жили уединенно, полагаясь лишь на свои силы.

До той самой ночи.

Догадавшись, что мыслями он снова вернулся в прошлое, Тесса спросила:

— Что произошло? Я имею в виду…

— Я знаю, что вы имели в виду. — Он отпил еще горячей крови, смакуя густой, богатый вкус, ощущая, как живительная влага скатывается вниз по пищеводу. Весьма символично, что ему понадобилось ощутить привкус крови во рту, чтобы рассказать эту историю.

— Это случилось в Рождественскую ночь.

Его голос звучал холодно и отстраненно, словно он рассказывал о том, что произошло с кем-то другим. И, черт побери, в этом была немалая доля истины. Всё произошло так давно, что между человеком, которым он тогда был, и существом, которым стал, не осталось ничего общего.

— Незнакомец постучал в нашу дверь. Замерзший. Истощенный. Почти что при смерти, и я не знал, доживет ли он до утра. Я втащил его внутрь.

Воспоминания Грейсона были такими яркими. Ароматы. Звуки. Плач младенца, мягкий напевный голос жены, смех сына. Хотя минули десятилетия с тех пор, как он попал в свой персональный ад:

— Мы отогрели его. Накормили. Хотя это была не та пища, в которой нуждался наш «гость».

Грейсон поймал её взгляд и не отпускал, заставляя заново пережить ту страшную ночь вместе с ним, подчиняя разум, чтобы картинки прошлого, виделись Тессе столь же яркими и реалистичными, какими они представали перед ним.

— Первой он убил мою жену. Один единственный укус — и её не стало. Я пытался бороться с ним, но вампир был слишком силен. Я помню жажду убийства в его глазах и ощущение клыков, вонзающихся в мою шею. Очнувшись следующим утром, я понял, что почему-то выжил. Хотя все остальные были мертвы.

Прошла пара минут прежде, чем Тесса пошевелилась, на секунду прикрыла глаза и тихо произнесла:

— О, Боже. Грейсон…

— Конечно, он мог бы убить и меня. Но по какой-то прихоти решил обратить. Возможно, чтобы проснувшись, я обнаружил, что он оставил после себя. Чтобы я жил, зная, что все, кто был мне дорог, теперь мертвы.

— Но вы не могли этого знать. Когда заносили его в дом — вы не могли этого знать.

Он отверг предложенное сочувствие, отмахнулся, будто не слышал в её голосе ни горя, ни страдания:

— Именно это я и пытаюсь вам втолковать. Никто не может этого знать. Вот вы, например, хозяйка гостиницы. Думаете, вампиры никогда не останавливаются в отелях? Или вы верите, что они живут в подземельях и спят в гробах?

— До встречи с вами я вообще не знала, что они существуют!

— Верно. Не знали. Да вы не узнаете вампира, даже появись он у вашей двери. — Он коротко, зло хохотнул. — Ну точно, так оно и есть. Вы же не почувствовали во мне угрозы. А напротив, пригласили в свой дом. Хотели позаботиться обо мне.

— Вы приняли сострадание за слабость, — возразила она. — А это не так.

Она всё еще не понимала. Грейсон чувствовал, как изнутри поднимается волна гнева вот-вот готовая захлестнуть его. Тесса не могла — или не хотела — видеть подстерегающую её опасность. А это означало, что для неё угроза была куда серьезнее, чем для других.

— Да вы просто находка для вампира. Ведь большинство из них безжалостные убийцы. Их не интересует создание себе подобных и принятие их в наш род. Все, чего они хотят, это пить кровь и убивать. Позади них тянется шлейф из боли и страданий, но они идут дальше, даже не задумываясь об этом. Вам просто тупо повезло, что я дал зарок не трогать людей. Иначе, — он прервался и сделал еще глоток, — как бы попроще выразиться: вы стали бы чертовски хорошей закуской, Тесса.

Её глаза сузились.

В мгновение ока, он отставил кружку, схватил её за руку и крепко сдавил:

— Не все из нас заслуживают вашего сострадания, Тесса. Вы не желаете этого видеть — что ж, это ваше дело. Но так как в эти края вслед за мной мог последовать кто-нибудь из моих соплеменников, вы будете беспрекословно меня слушаться, пока я не удостоверюсь в обратном. Вы думаете, что ко всему готовы. Сумеете выстоять. Это не так. Человечество наивно полагает, что ему известно о Зле всё, а на деле никто из вас не имеет о нём ни малейшего понятия.

Затем, крепко ухватив её за запястье, мужчина махнул рукой в сторону окна, где за стеклом бушевала буря, и сказал:

— Там есть твари, что вьются и караулят вас, живут ради того, чтобы причинять боль. Те, кто не упустит ни одного удобного случая, чтобы нанести удар. Думаете, вы сможете его отбить? Или, быть может, выжить?

Её дыхание было учащенным и яростным. Тесса вырвала руку из захвата и впилась в Грейсона взглядом, в котором полыхал огонь. Ему это понравилось. По крайней мере, у неё был характер, и он знал, что с этим делать.

— А вы, видно, уверовали в то, что у вас эксклюзивный патент на страдания? Из-за того, что какой-то мерзавец убил ваших родных и оставил жить с памятью об этом?

Она со злостью изо всех сил ударила его обеими руками в грудь, однако Грейсон даже не шелохнулся. Еще больше взъярившись, Тесса прокричала ему в лицо:

— Думаете, вы такой один? Пусть вы первый встреченный мною вампир, но вас и сравнивать нельзя с моим первым рандеву с реальным злом. Поду-у-умаешь! Укус вампира. У людей тоже неплохо получается убивать, знаете ли…

Сейчас в её глазах была такая ранимость! Адская боль, которая, выплеснувшись наружу, коснулась и его, задев за живое. Однако Грейсон отказывался признать это.

— У человека для этого всегда имеются веские основания, — возразил он.

Она рассмеялась горьким рваным смехом:

— Вы так думаете? — Короткие темные завитки упали ей на лоб, и она резко тряхнула головой, откидывая их назад. — Я пять лет скрываюсь от мужчины — заметьте, человека — уверявшего, что он просто хочет любить меня.

Тесса не могла стоять спокойно, стремительно вышагивая по кухне туда и обратно:

— О, Боже! И ведь он действительно верил в то, что говорил. Два свидания. Это — всё, что было между нами. Два свидания, и мои инстинкты сделали стойку. Я чувствовала, что с ним что-то не так. Что-то ужасное. Поэтому и порвала с ним.

Она кинула на Грейсона взгляд полный промораживающего до костей ужаса:

— Но он не желал меня слушать. Следил за мной. Всюду ходил за мной, как привязанный. По ночам торчал возле моего дома, а утром провожал на работу. Я добилась судебного предписания, запрещавшего ему приближаться ко мне. — Тесса яростно терла руки, будто вся кровь разом замерзла в её венах. — И после этого он словно обезумел. Поджег мою машину. Убил мою собаку. Кончилось тем, что, ворвавшись в дом, когда меня там не было, убил моего приятеля, выбравшего неудачное время, чтобы заглянуть в гости и скоротать вечерок за пиццей…

По её лицу, не переставая, текли слезы, которых женщина даже не замечала. А во взгляде читалась дикая, яростная и так хорошо узнаваемая боль, которая терзала и его самого день за днем.

Он, было, потянулся к Тессе, но та чуть ли не отпрыгнула от него.

— Прошу, не надо, — протестующе выкрикнула она и выставила перед собой руки, пытаясь восстановить самообладание.

Господи, да она просто взорвется, если он сейчас дотронется до неё. Тесса знала — так оно и будет. Лютый холод обволакивал её со всех сторон, просачивался внутрь, сжимал сердце, вымораживал легкие, пока женщина не почувствовала, что больше не в силах сделать ни единого вдоха.

Её собственные воспоминания были не менее эмоциональны, чем его. Ей хотелось провести хоть одну ночь без кошмаров. Не видеть снова и снова свой старый дом, развороченные вещи и посреди гостиной — тело Джейми, застывшее в какой-то изломанной, неестественной позе.

Не слышать раз за разом тихий спокойный голос полицейского. Забыть, как синие и красные всполохи сирен патрульных машин, взрезали чернильную мглу ночи.

Но Тесса продолжала чувствовать все это. И помнить. С трудом она нашла в себе мужество жить дальше. Наладить свою жизнь. Сопротивляться террору, устроенному ей Джастином.

Тесса сбежала. Собрав последние силы. Пытаясь сохранить рассудок. В итоге она нашла способ выбраться из тьмы, и возвращаться обратно не хотела.

Глядя в темные глаза мужчины напротив, она размышляла о причинах, побудивших её открыться ему. Или о том, почему Грейсон Стоун за столь короткое время стал так важен для неё. И еще о том, как ему удалось сокрушить мощные стены, охранявшие её сердце и чувства. А ведь он незнакомец, чужак. Мужчина, называющий себя монстром.

Но как бы там ни было, теперь он многое для неё значил. Тесса сделала глубокий вдох, потом выдохнула и сказала:

— Только, пожалуйста, не трогайте меня пока. Я не хочу вашей жалости. И даже не знаю, зачем я вам всё это рассказала. Должно быть, есть в вас что-то этакое. Или… мне просто не нравится чувствовать себя идиоткой. Ведь это совсем не так. — Она смело встретила его взгляд. — Я уже пережила одного монстра, и сумею упокоить любого, кто явится по мою душу.

От этих слов переплетение мышц, некогда звавшееся его сердцем, вдруг тревожно защемило, несказанно поразив этим Грейсона: подобное случалось чрезвычайно редко. Уже лет сто или больше он не испытывал беспокойства о чём бы то ни было. Или о ком-то.

Почему сейчас?

Почему она?

— Я больше не собираюсь никуда убегать, веско подытожила Тесса, будто ожидая, что тот будет настаивать, чтобы она уехала отсюда. — Как говорится, «я уже прошла через всё это».[6] Мне приходилось менять имена так часто, что порой сама путалась, под каким живу. Я скрывалась в трущобах. Бесконечная череда съёмных комнат или номеров в дешевых мотелях. Одна, без друзей или близких. Время от времени подрабатывая где придётся, боясь воспользоваться банковским счетом из страха, что по нему он меня сможет выследить. Всё, что занимало мои мысли, было «не высовываться». Спрятаться. Убежать.

Тесса покачала головой, руками вытерла дорожки слез, гордо вздернула подбородок и выпрямила спину.

— Так было, пока я не оказалась здесь. В этом месте. Здесь всё моё, родное. И этот дом тоже. Я не собираюсь отсюда никуда бежать. Ни из-за него. Ни из-за вас. Ни из-за каких-то вампиров, которые еще неизвестно объявятся тут или нет.

Грейсон же, несмотря на своё восхищение решимостью и силой духа Тессы, прекрасно сознавал, что эти качества характера могут привести женщину к скорой смерти.

— Вы ведь не собираетесь меня слушать, верно?

Она резко вдохнула, выдавила из себя улыбку и покачала головой.

— Нет, не собираюсь. И потом, — она примирительно улыбнулась, и, добавив теплоты в голос, продолжила, — сейчас же почти Рождество. Сбежать из своего персонального кошмара мне тоже удалось в Сочельник. А потому я теперь свято верю в Рождественские чудеса.

— Чудеса. — Даже на вкус этого слово казалось Грейсону чуждым. Особенно потому, что годовщина окончания его собственного земного пути приходилась как раз на этот её «сезон чудес». Той ночью он отчаянно молил Небеса о помощи. Но чуда не произошло, никто так и не пришел, чтобы спасти его семью, которая была Грейсону дороже жизни.

И все же, разве эта женщина не пережила своё собственное путешествие в ад? А ведь Тесса сумела не только остаться целой и невредимой, но и не утратила воли к жизни, как он. Чем больше Грейсон узнавал её, тем сильнее ему приходилось бороться с возрастающим влечением к ней.

Ей удалось затронуть в нём что-то глубинное, потаённое. Нечто, казавшееся ему давным-давно умершим. И он не знал благодарить её за это или осыпать проклятьями. В любом случае, Грейсон понимал, что никуда не уйдет, пока ей будет угрожать опасность.

— Ну что, — сказала Тесса после продолжительного молчания, — раз на сегодня мы закончили изливать друг другу душу, как вы смотрите на то, чтобы помочь мне развесить праздничные гирлянды вокруг крыльца?

Он удивленно моргнул:

— Гирлянды?

— Ну да. — Тесса надела куртку, сдернув её с крючка у двери черного хода. — Солнце-то уже зашло, ну или почти зашло, — улыбаясь, пояснила она и взялась за дверную ручку. — Пока вы здесь, будете мне помогать.

Стоя в дверном проеме и сопротивляясь сильным порывам холодного колючего ветра, Грейсон смотрел ей вслед. Вообще-то первоначально в его планы никак не входило украшать дом рождественскими огнями. Но всё когда-нибудь меняется.

Затем он внимательным взглядом окинул сумрачный лес, раскинувшийся вдоль границ владений Тессы. Отпустив на волю свои инстинкты, Грейсон попытался просканировать местность и засечь признаки странного чужого присутствия, краткую вспышку которого ощутил некоторое время назад.

Но вокруг всё было тихо.

Глава 6

Грейсон развесил разноцветные гирлянды. Закрепил нарядный венок из шишек и пушистой хвои на входной двери и даже помог обернуть вокруг опор крыльца широкую, ярко-красную ленту.

Он недоуменно тряхнул головой, плавно скользнув в ночь, изумляясь тому, до чего он докатился. Развешивает рождественские украшения, черт бы их побрал. Ему до сих пор с трудом верилось, насколько легко у Тессы получилось уговорить его на всё это. Видно, тут не обошлось без магии её прекрасных глаз. Стоило ему погрузиться в их лазурную синеву — и вот он уже безропотно пристраивает по всем углам всю эту праздничную дребедень, хотя раньше ему бы и в голову не пришло заниматься подобной ерундой.

Оглянувшись назад, он постоял немного, окинув взглядом дом в ослепительном сиянии огней. Из окон лился теплый золотистый свет. Вдоль нижнего края крыши бежали мерцающие разноцветные огоньки, а из печной трубы, легкими кольцами вился дымок.

Сказочный вид, будто сошедший с Рождественской открытки.

Недовольный собой, он повернулся спиной к этой умиротворяющей картине и решительно шагнул в темноту ночного леса. Он быстро отыскал свой засыпанный снегом походный рюкзак с одеждой. Он так и валялся здесь со вчерашнего вечера, когда какой-то поганец напал и ударил Грейсона по голове. Ухватившись за покрывшуюся ледяной коркой кожаную лямку, он внимательно огляделся по сторонам, пытаясь понять, что же здесь не так.

Грейсон уже чувствовал это раньше. Тесса тогда еще посмеялась над ним и всучила эти чёртовы ленты. Так всё же — нежить? Или человек? Бродит где-то тут в лесу.

Высматривает.

И если «да», то кого?

Его? Или Тессу?

От этой мысли перед глазами тут же возник образ наивной самаритянки, и Грейсон едва не взревел в бессильной ярости, вспомнив, что ей пришлось пережить. И дело было вовсе не в том, что она спасла его бессмертную задницу, укрыв от смертоносных солнечных лучей, когда перетащила в спасительный полумрак сарая, и даже не в психе, преследовавшем её.

Всё было куда сложнее. Просто это была Тесса.

По правде говоря, ему давно надо было бы свалить отсюда. Подальше и от неё и той сумятицы чувств, которую она пробудила. Но будь он проклят, если уйдет, бросив её одну посреди вампирской грызни. Хорошенько размахнувшись, он швырнул рюкзак в сторону дома и услышал глухой стук удара о землю, когда тот приземлился. Он заберет его позже. На обратном пути.

Сейчас он находился еще слишком близко от Тессы. А ему было необходимо снова окунуться в Ночь, слиться со стихией, которой он принадлежал. Побыть там, где можно не думать о смертной женщине, последнее время занимавшей все его мысли.

На вспоровший тишину ночи треск Грейсона среагировал мгновенно: пригнулся и припал к земле. Потом, осторожно оглядевшись и задействовав все свои сверхъестественные таланты, он сконцентрировался… и стал ждать.

Со стороны дома доносились тихие, завораживающие звуки джаза. Чуть поодаль слышалось журчание ручья, стремительно бегущего меж гладких голышей. Где-то завыла собака, потом послышался приглушенный рёв двигателя. Он различал целую палитру звуков и ощущений, будучи неразрывно связан со всем, что передвигалось в ночи. Каждое биение крохотных сердец кроликов и белок эхом отдавалось у него в голове, вливаясь в единую симфонию звуков, каждый из которых он скрупулезно анализировал с невозмутимым спокойствием.

И наконец, нашёл, что искал. Расплывчатая вспышка чужеродного присутствия отозвалась в голове знакомой легкой щекоткой, вызвав у Грейсона улыбку. Втиснувшись под пригнувшиеся до самой земли пушистые еловые лапы, он даже не шелохнулся, когда ему за шиворот попала пригоршня снега и, подтаяв, мокрым комком сползла вниз по спине.

Большую часть из первого десятка лет своей теперь уже бессмертной жизни Грейсон провёл, оттачивая охотничье мастерство в такой же дикой глуши. Он хорошо знал: лучшим его оружием были абсолютная тишина и неподвижность. Эту истину он усвоил ещё смертным, когда служил лесничим. А уж после обращения и вовсе обрел способность передвигаться совершенно беззвучно.

Справа снова хрустнула ветка, и Грейсон задумался: его «цель» и впрямь так неуклюжа, или его просто пытаются заманить в ловушку.

А потом ночную мглу взорвал крик.

— Пожар! Грейсон, пожар!

Он вздрогнул и понесся назад, забыв о необходимости блюсти тишину, не заботясь более, что кто-то может услышать, как он передвигается меж деревьев. Неожиданно пробудившийся инстинкт защитника среагировал на угрозу волной бешеной ярости, выплеснувшейся в кровь, и безошибочно вывел Грейсона прямо на поляну перед домом.

Мерцающие блики на снегу. Мягкий свет из окон. Рождественские огни. И причудливый танец, изгибающихся языков пламени, жадно лижущих створки сарая.

Огонь походил на оголодавшего пса, злобно рычащего и щелкающего зубами.

Грейсон увидел Тессу, со всех ног бегущую к сараю. Кинувшись ей наперерез, он схватил женщину в охапку и вместе с ней ухнул в ближайший сугроб. Приземление вышло мягким, и развернув Тессу лицом к себе, он уставился ей в глаза.

— Держитесь подальше от огня, — грозно рыкнул он на неё. Прозвучало это не менее свирепо, чем звуки, издаваемые разгоравшимся пламенем.

— Да идите вы! — выпалила она ему в сердцах и хорошенько пнула, пытаясь выбраться из сугроба. — Это — мой сарай, и я не стану стоять в стороне.

Не тратя время на споры, Грейсон кинулся к деревянным створкам. Хотя огонь распространялся быстро, обнадеживало то, что занялись они совсем недавно. Языки пламени облизывали сухое дерево, с каждым порывом ветра взбираясь все выше и выше. Пламя ещё не набрало полной силы, и с ним вполне можно было справиться при помощи снега. По счастью, тут его хватало с избытком.

Энергичными взмахами ног Грейсон поддевал толстый белоснежный покров, который, взмывая вверх, падал и осыпал пламя щедрым ворохом мерцающих снежинок. Шипение и густой черный дым стали ему наградой за гибель золотистых и оранжево-алых всполохов. Снова и снова Грейсон закидывал снегом умирающий огонь. Когда на помощь подоспела Тесса, им вдвоём и вовсе удалось потушить пожар за несколько минут.

Весь воздух вокруг был пропитан гарью, но к ней примешивалось что-то еще.

Слабый запах бензина.

Грейсон гневно прищурился, вперив многозначительный взгляд в кромку леса прежде, чем измениться, и посмотрел на Тессу.

Сейчас её лицо по цвету сравнялось со снежными хлопьями, оседавшими на темных волосах. Она выскочила из дома без куртки, словно позабыв, что на дворе зима, и теперь от холода у неё зуб на зуб не попадал.

Буркнув что-то неразборчивое, он притянул её в свои объятия и деловито начал растирать ей спину, пояснив:

— Адреналин перегорел, вот вы теперь и мёрзнете.

— Р-р-аньше н-не ч-ч-увствовалось. — У неё стучали зубы, и неудивительно: из одежды на ней были лишь джинсы и футболка с длинными рукавами, а на ногах пара насквозь промокших пушистых розовых домашних тапочек.

— Сначала пожар, потом воспаление легких, — сварливо проворчал Грейсон, задаваясь вопросом, с каких это пор, дьявольщина, он чувствует себя ответственным за благополучие этого невозможного создания.

— Всё, хватит. — Ей пришлось повторить. — Всё. Я уже в порядке. Огонь потушили?

— Да. — Поверх её макушки, он задумчиво окинул почерневшую часть ворот. От них, черт бы их побрал, в считанные минуты остались бы одни головешки, если бы Тесса вовремя не заметила начавшийся пожар. Прижимая к себе дрожащую фигурку, он чувствовал, как внутри него клокочет и рвется наружу гнев. Подстегивая душащую его ярость, Грейсон на полную мощь задействовал своё вампирское чутье, и мимоходом мазнув взглядом по двору, еще раз просканировал лес, подступавший к нему вплотную.

И снова почувствовал чужое присутствие.

Ощущение было таким, словно кто-то, щедро обмакнув кисть в кромешный мрак, мазанул этой чернотой по его сознанию.

Кем бы ни был их незримый соглядатай, он вернулся.

Грейсону не терпелось сию минуту кинуться по следу поджигателя. Выследить. Загнать. Осушить до последней капли за то, что в глазах Тессы снова появились ужас и безысходность. За то, что мерзавец посмел принести страх в его дом и напугать женщину, без того немало хлебнувшую в своей жизни. Но Грейсон не мог броситься в погоню и ставить её сейчас одну.

— Давайте-ка, зайдем внутрь. — Развернувшись к дому, он почувствовал, что спину буравит чей-то пронзительный, преисполненный ненависти взгляд, леденящий, как смертоносный клинок. Подлой твари из леса он явно не нравился.

Что как нельзя лучше устраивало Грейсона. Он никогда не любил охотиться на друзей.

* * *

Тесса никак не могла перестать дрожать. Ей никогда еще не было так холодно: у неё замерзло всё от макушки до кончиков пальцев ног. Ей даже казалось, что кости проморозило настолько, что те стали хрупкими, как стекло.

Грейсон уложил её на диванчик перед камином, и она тут же подтянула колени к груди, обхватив их трясущимися от холода руками. Накинув на женщину шерстяное, связанное из разноцветных квадратов, одеяло, он начал быстро растирать ей спину и руки, резко проводя ладонями вверх и вниз.

Наконец к Тессе вернулись ощущения собственного тела, а в кожу впилось никак не меньше нескольких сотен крохотных острых иголок.

— О, Боже, — прошептала она, уткнувшись губами в край одеяла. — Как же я закоченела.

— Неудивительно, — вставая, мрачно заявил Грейсон и подцепив за «ушки», поднял вверх промокшие, перемазанные в грязи тапки-«кролики», с которых на ковёр, не переставая, капала вода. — Какого дьявола вас понесло на мороз почти раздетой и в этих нелепых штучках?

Она сердито уставилась на него. «Ну-ну», — она грозно свела брови и прищурилась, сверля его взглядом. Она еще не согрелась настолько, чтобы высунуть нос из-под одеяла, а потому лишь приглушенно пробурчала:

— В тот момент я вообще не думала о холоде. Я просто увидела огонь и…

— Запаниковали?

— Помчалась тушить.

Грейсон небрежно сбросил тапки на каменную плиту перед камином, и Тессе показалось, что глазки-бусинки уставились на неё в немом укоре. Ровное тепло, идущее от очага, дарило покой и умиротворение, однако совсем недавно, в своей другой ипостаси, огонь был их врагом.

— Ведь весь сарай мог заняться, — произнесла она, наблюдая за язычками пламени, только бы не утонуть в глубине глаз, способных заставить её дрожать сильнее, чем самая лютая стужа.

— Думаю, именно этого и добивались.

Она пораженно взглянула на него:

— Что?

— Я почувствовал запах бензина.

— А я нет, — возразила она.

Он отрешенно кивнул:

— Моё сверхчувствительное обоняние способно улавливать запахи, которые окружающие могут даже не заметить.

— Как удобно, — невнятно буркнула она. Поскольку руки-ноги понемногу отогрелись, она выпрямилась и села. — Но зачем кому-то поджигать мой сарай?

— А вот это уже вопрос, не так ли? — Скрестив руки на груди, он смотрел на неё сверху вниз. — Как насчет вашего маньяка-сталкера? Может, это он выследил вас?

Волна леденящего ужаса прокатилась по телу, пока Тесса просчитывала такую возможность. Но ведь она была так осторожна! Так старалась не привлекать ничьего внимания. И потом, уже прошло пять лет. Не мог же Джастин до сих пор сходить по ней с ума? Даже если и мог, ему ни за что её не найти. Только не здесь. И тут же вынуждена была признать, что твердой уверенности в этом у неё нет:

— Не знаю. Господи, надеюсь, что нет.

Грейсон прошел к угловому буфету, достал оттуда бутылку бренди и плеснул немного янтарной жидкости в снифтер.[7] Вернувшись к Тессе, он передал ей бокал и сказал:

— Выпейте это.

— Терпеть не могу бренди.

— Неважно, пейте через «не могу».

Она отпила глоток, и хотя вкус ей не понравился, не смогла не признать, что растекшийся по венам жар был более чем приятен.

И сразу же недовольно поморщилась, услышав от Грейсона:

— До дна.

Пока она стоически потягивала бренди, он присел перед ней на корточки, отчего их глаза оказались на одном уровне и, не отводя взгляда, сказал:

— Но есть и другой вариант.

Она кивнула, с трудом веря в то, что собирается произнести:

— Вампир.

— Строго говоря, мы предпочитаем держаться подальше от огня… — Скупая улыбка одним уголком губ, так и не коснувшаяся глаз. — Наш вид подвержен возгоранию куда больше, чем ваш. И все же есть вероятность, что устроивший поджог целился в меня, а не в вас.

Тессе было неприятно думать, что в лесу бродит еще один вампир, который следит и за ней и за её домом. Но единственно возможной альтернативой было согласиться с тем, что Джастину снова удалось её найти. Она сильно сомневалась, что сможет пережить еще одну атаку «безумной любви» Джастина.

Она жила здесь совсем одна. А единственным, на чью помощь Тесса могла рассчитывать, единственным мужчиной, кому она доверяла… был вампир.

Мнимое тепло от выпитого бренди разлилось внутри, но тело все равно сотрясала дрожь.

Не от холода.

От страха..

Глава 7

Следующие два дня для Тессы пролетели как в тумане: в безумной круговерти домашних дел. Она без конца что-то пекла, убирала, украшала, чтобы хоть как-то держать свои страхи в узде. Но они не отпускали её, а просто затаились до поры.

Всякий раз, выходя на крыльцо, Тесса размышляла, не наблюдает ли за ней кто-нибудь (например, Джастин) в эту минуту. Чуть ли не подскакивала, стоило раздаться телефонному звонку. Как-то в проезжавшей мимо машине что-то случилось с карбюратором. Со стороны дороги раздался сильный хлопок, а с Тессой едва не случился сердечный приступ. А когда парнишка-студент, приехавший на ночь глядя, неожиданно нагрянул к ней на кухню, она вскрикнула и выронила противень с коричными булочками. В общем, нервы были натянуты до предела, и не было решительно никакой возможности ослабить это напряжение.

Слишком долго она жила в постоянном страхе, и теперь все её метания и беспокойство, по поводу и без, очень походили на встречу со старым врагом.

Пусть страшным, но уже привычным.

Её телохранитель-вампир — могла ли она себе представить, что когда-нибудь произнесет нечто подобное? — не оставлял Тессу одну ни на минуту. Ну, за исключением тех часов, что был заперт в ловушке тайного убежища. Но и тогда она ощущала его присутствие. Излучаемая им аура незыблемой мощи и силы бережно окутывала её в любое время дня и ночи. Даже находясь поодаль, он давал ей понять, что она больше не одинока. Тесса порой задавалась вопросом, что она станет делать, когда он уйдет? Сможет ли спокойно жить дальше, ничего о нём не зная? Не ощущая его присутствия пусть и в самом дальнем уголке своего разума? Или души?

Между ними словно бы установилась какая-то глубокая, неоспоримая связь, хотя Тесса вряд ли смогла точно вспомнить, когда это началось. Но в одном она была уверена точно: у их истории не будет хэппи-энда. Она была смертна. А он нет. В конце концов, она состарится и умрет, и он по-прежнему будет выглядеть как сейчас.

Как выглядит уже больше ста лет.

«Так почему же, — мысленно вопрошала себя Тесса, — она тратит чертову уйму времени, думая о нём? — Да потому, что делать это было намного приятнее, чем напрасно гадать, нашел её Джастин или нет».

Их связывало не просто влечение, а нечто намного большее. Одно лишь знание того, что Грейсон рядом, дарило ей чувство безопасности, которого Тесса не знала слишком давно. Это само по себе казалось странным. Столь близкое соседство с вампиром не должно было вызывать у неё чувства защищенности. И все же…

Сейчас был только полдень, а за окнами кухни, не переставая, валил снег. По прогнозу синоптиков к вечеру ожидалась очередное ухудшение погоды, обещавшее к утру снежные заносы высотой до двух футов и намертво вставшие дороги. Это означало, что постояльцы, которых она ожидала завтра днем, не приедут. Так что, как только студент сверху освободит номер, в её «B amp;B» никого не останется кроме них с Грейсоном.

Легкий холодок пробежал вдоль позвоночника, но к страху это не имело никакого отношения.

Мало-помалу Тесса утрачивала связь с близким, обыденным мирком, который выстраивала для себя. Сейчас единственной константой в её небольшой вселенной был вампир.

Насколько безумно это было?

Теперь она отсчитывала часы в обратном порядке… ожидая заката. Ожидая момента, когда Грейсон сможет покинуть свой тайник. Сейчас он, наверно, спит. Тесса представила, как он лежит, вытянувшись на узкой кровати: одеяло сползло вниз и едва прикрывает живот, грудь обнажена…

— У вас такая чудесная гостиница.

«Стоп-стоп-стоп». От неожиданности Тессу грубо вытряхнуло из сладких грёз, и ей, жадно хватая ртом воздух, секунду-другую пришлось «уговаривать» глупое сердце, трепыхавшееся где-то в горле, вернуться обратно на своё законное место.

В дверном проёме гостиной стоял её единственный постоялец. Майкл Шеврон, студент колледжа, направляющийся домой в Монтану на рождественские каникулы. Ростом парень был примерно шесть футов и два дюйма, белокурый, с доверчиво распахнутыми голубыми глазами и адресованной Тессе смущенной улыбкой.

— Простите меня, — извинился он, вскинув руки. — И в мыслях не было напугать вас снова. Вчера вечером вы просто разбили мне сердце, выронив те восхитительные булочки.

Взяв кофейник, Тесса налила горячий ароматный кофе. Затем махнула юноше рукой, приглашая пройти к столу у окна, и поставила перед Майклом дымящуюся чашку:

— Думаю, это из-за погоды. Слегка действует мне на нервы.

Он усмехнулся и отбросил с лица белокурую прядь.

— Ох, не знаю, — произнес он, глядя на улицу. — Я вот люблю снег. Он хранит всякого рода тайны и секреты. В совершеннейшем безмолвии.

— Угу. Так и есть. — Она бросила рассеянный взгляд на падающий за окном снег. — А тебе только и остается, что принимать это как данность.

Хотя сейчас солнце было надежно укрыто за мощной грядой снежных туч, Грейсон не мог присоединиться к ней сразу, как проснется. Эта мысль одновременно вызывала у Тессы и улыбку, и беспокойство.

Забавно, за какую-то пару дней её зависимость от его общества зашла так далеко!

И более того, теперь она нуждалась не только в общении.

Тесса совершенно отчетливо помнила, как он, не отрываясь, смотрел ей в глаза, и любовный жар, пронзавший тело, пока он нёс её до дома после пожара. Она всё еще помнила поток тепла, будто омывший её изнутри и горячей лужицей, растекшийся в низу живота. Помнила, как Грейсон смотрел на неё, пока она лежала на диване, дрожа от холода, чувствуя, как его страстный, пылкий взгляд прожигает её до костей. Если уж говорить начистоту, она тогда даже решила, что ещё чуть-чуть, и Грейсон её поцелует.

И хорошо помнила разочарование, когда он этого так и не сделал.

Странно, что она настолько сильно хотела Грейсона. Она вообще не могла припомнить, чтобы хоть когда-нибудь в жизни испытывала такую всепоглощающую страсть к мужчине. То, что их отношения развивались столь стремительно, было чем-то сногсшибательным.

Будто всё это было кем-то предопределено свыше.

— Вы в порядке?

— А? Что? — Тесса потрясла головой и сфокусировала взгляд на улыбающемся красивом лице напротив. — Извините. Я, кажется, слишком глубоко задумалась.

— Неудивительно, — ответил он, рассеянно поигрывая в руках чашкой. — Когда проводишь столько времени в одиночестве, мысли поневоле начинает уносить в неведомые дали.

— Пожалуй…

— Вы ведь живете здесь одна, верно? — Он снова улыбнулся. — Просто вчера поздно вечером мне почудилось, будто вы с кем-то разговаривали.

— Наверно, это был телевизор. — Не могла же она, в самом деле, признаться, что прячет в потайной комнате мужчину? — Извините, если потревожила вас.

— О, не стоит. — Он обвел взглядом залитую светом кухню, а затем снова уставился на Тессу. — Просто я подумал, что кроме меня здесь мог остаться кто-нибудь еще.

— Нет. Только я. — Внезапно у Тессы возникло нехорошее предчувствие. Хотя он продолжал улыбаться, в выражении его лица что-то изменилось. Вроде бы мелочь, но этого хватило, чтобы интуиция забила тревогу. В который раз, доверившись своим инстинктам, Тесса тут же встала и отошла от парня.

Она прошла к рабочему столу, и, развернув пергаментную бумагу, достала свежевыпеченный хлеб, краем глаза осторожно наблюдая за своим постояльцем. Сейчас ей казалось, что даже часы на стене тикали чересчур громко. А хлопья снега, ударявшиеся в оконное стекло, и собственное сердцебиение грохотали, точно прибой.

Когда Майкл медленно встал и потянулся, Тесса ощутила, как у неё внутри всё напряглось.

Взяв чашку, он пронес её через кухню и со стуком опустил на рабочий стол. От навязанной близости Тесса вся сжалась, и в следующий момент поняла, что совсем не чувствует исходящего от него тепла. А ведь они стояли почти впритык. Он был каким-то ненастоящим. Словно он…

— Ладно, хватит. — Майкл рывком развернул её к себе лицом. Притиснул к рабочему столу и резко хлопнул руками о край столешницы по обе стороны от Тессы, тем самым фактически поймав её в «ловушку», не давая двинуться с места. Приветливая улыбка исчезла, а глаза, из наивно-простодушных, стали в один миг убийственно-опасными.

— Я знаю, что он здесь. Где он?

— Он? — Одно коротенькое слово вызвало у неё приступ удушья. И пока пыталась восстановить дыхание, она совершенно ясно увидела, что он-то этого вообще не делал. Не дышал. Его голубые глаза, в которых сейчас кружились черные тени, потемнели и сузились. А затем он оскалился, обнажив клыки.

О, Господи!

— Довольно игр, — рыкнул он и, нависнув над Тессой, начал вжиматься в неё всем телом, медленно вдавливая в край стола, до тех пор, пока её голову не пронзила боль. — Мне известно, что он здесь. Еще утром я почувствовал его. Он спит. Что объясняет, почему он не заблокировал связь, скрыв своё присутствие. Поэтому спрашиваю еще раз…

Он склонил к ней голову и водил, царапая кожу, кончиками клыков по горлу, пока Тессу не пробила дрожь. От боли, жгучей, точно огонь. Тот час же по шее медленно поползла вниз густая тяжелая капля, подтверждая догадку, что вампир прокусил ей кожу.

И чтобы не осталось сомнений — провел языком по шее, слизывая алую дорожку. Осознав весь ужас момента, Тесса слабо охнула и мгновенно зажмурилась.

Почти сразу же вампир поднял голову и с сожалением произнес:

— Ммм… Конфетка. Ты на вкус такая сладкая. А твой страх добавляет в кровь немного кайфа. Для меня это чистое наслаждение, пробуждающее нестерпимую жажду. — Отпустив край стола, он коснулся рукой её волос и слегка погладил их кончиками пальцев. — Ну, теперь я даю тебе последний шанс. Где он? Скажи мне, и я уйду. Будешь упорствовать, и я обращу тебя, здесь и сейчас.

Обратит её? Сделает из неё вампира? Тесса еще помнила прикосновение острых, как кинжалы, клыков к своей коже, знала, что он, не колеблясь, укусит её снова. И тогда пощады не будет. Но выдать ему Грейсона? Он же спит, совершенно беззащитный. Нет, она не могла.

И не хотела.

Как не могла просто стоять на месте, ничего не предпринимая, перед лицом грозящей опасности. От страха у неё стучали зубы, но отчаянное безрассудство оказалось сильнее. Очень медленно, на ощупь, пока он, не спуская с неё глаз, ожидал ответа, Тесса пошарила рукой позади себя на столе. Где-то там должен был лежать нож. Пару минут назад она достала его, чтобы нарезать хлеб. Наконец она нащупала его и обхватила пальцами гладкую деревянную рукоять.

Парень ухмыльнулся, и в свете люстры блеснули клыки.

— Ба! Что я вижу! Глазки-то загорелись. Ты из упрямых, да? Мне нравятся женщины с норовом. Это делает охоту более увлекательной. Если честно, я надеялся, что ты не скажешь мне, где найти Грейсона. Поздравляю. Лояльность и всё такое прочее. Ты мне подходишь, мы сработаемся. А сейчас я займусь тобой и по завершении… когда очнешься… ты скажешь мне, где он. Мы прикончим его вместе, прежде чем… отпразднуем.

— Я так не думаю.

Он восхищенно хохотнул.

— Неужто надеешься убить меня?

— Скорее всего, нет. — Она, размахнувшись, всадила ему нож в бок, и, воспользовавшись эффектом неожиданности, выскочила из кухни.

Тесса почти успела добежать до гостиной, когда он, схватив её за волосы, дёрнул назад. Боль, взорвавшаяся в голове, соперничала со страхом, вышибавшим воздух из легких.

— Тупая сучка. Ты всерьез думала, что нож тебе поможет? — Он яростно тряханул её, и перевёл взгляд вниз на свою рубашку. — Ты же испортила её. И хотя ножом меня не убьёшь, боль он может причинить адскую. Так что, думаю, за это ты мне тоже заплатишь.

— Позволь ей уйти.

И на Тессу тут же снизошли покой и умиротворение, несмотря на боль, терзавшую её. Несмотря на ужас, сжавший горло. Услышав голос Грейсона, она сразу почувствовала себя в полной безопасности.

Крепко ухватив Тессу за волосы, вампир медленно обернулся, оказавшись лицом к лицу с мужчиной, застывшим в зияющем стенном проеме, прежде скрытым книжным шкафом. Майкл рассмеялся:

— Ого! Тайное убежище? Да, ты теперь крут?

«А он ведь совсем мальчишка, — промелькнула шальная мысль. — Юный, порывистый… и беспощадный».

— Ты же пришёл за мной. Позволь женщине уйти.

— С какой стати? — Майкл потянул её к себе, бдительно следя за Грейсоном, опустил голову, чтобы слизнуть кровь, всё ещё сочившуюся из ранки на шее. — Думаю, я возьму её себе. Как только покончу с тобой, конечно.

Грейсон изучающим взглядом посмотрел на Тессу и в её глазах увидел не только смятение, но и хладнокровную выдержку. И будь он проклят, если сейчас не гордился ею. Он чувствовал её ужас, разлившийся в воздухе, но она не плакала, не стенала, а изо всех сил старалась держать себя в руках. А судя по окровавленной прорехе на рубашке Майкла, ещё смогла и неплохо за себя постоять.

Грейсона разбудили голоса, и осознав, кто именно оказался в доме с Тессой, он ощутил ярость, какой не испытывал уже лет сто или больше. Знать, что она в опасности из-за него, было просто невыносимо. Теперь у него был только один выход — убить Майкла прежде, чем Тессе будет причинён какой-либо вред.

— В этом нет необходимости, — сказал Грейсон, медленно подходя ближе.

— Конечно, есть. — Хмыкнув, Майкл отступил назад, потянув Тессу за собой. — Если ты не с нами, значит против нас. А это даёт королю слишком большое преимущество.

— Но я и не с ним, — возразил Грейсон.

— Независимый вампир-одиночка — это утопические бредни, Грей, — насмешливо бросил ему Майкл. — Ты должен определиться. Наша сторона, или их.

Тусклый зимний свет, ворвавшись с улицы, блеклыми полосами прочертил комнату. Свет люстры отбрасывал золотистые круги, языки пламени в камине, шипели и потрескивали, точно адские цепные твари.

Грейсон, не спуская глаз с Майкла, встал к нему вполоборота: одной рукой опершись о бедро, а в другой, заведенной назад, крепко сжимал ножку стула.

— Если мне придется делать выбор, то я приму сторону короля. В конце концов, он был избран.

— Да что ты? — Майкл рассмеялся. От всей души, весело, заразительно. — А мы вот хотим, чтобы голоса пересчитали.

— Слишком поздно, — перемещаясь на такой немыслимой скорости, что воспринимался глазом как размытое пятно, Грейсон кинулся вперед. Размахнувшись, он с чудовищной силой метнул в грудь Майклу свой импровизированный «кол». Тот достиг цели, пронзив плоть прежде, чем противник ощутил удар.

Мгновение спустя улыбчивый мальчик с чёрным сердцем обратился в прах.

У Тессы подкосились ноги, и она без сил осела на пол, шокированная, потрясенная, дрожащая. Грейсон тут же бросился к ней, притянул в объятия и успокаивающими движениями стал растирать ей руки, затем, наклонив её голову набок, осмотрел место укуса. На бледной коже отчетливо выделялось пятно густой, багряной крови. Оторвав рукав от своей футболки, он сложил ткань в несколько слоев и приложил к ранке.

— Мелкий ублюдок. — Насколько жесткими и яростными были слова Грейсона, настолько нежными и бережными были прикосновения его рук.

— Он так напугал меня, — призналась Тесса. Подавшись вперед, она прижалась головой к его груди. Она глубоко вздохнула, потом еще раз, прежде чем снова заговорила. — Он схватил меня так быстро, что я оказалась к этому совершенно не готова. Знаешь, я ужасно обрадовалась, когда ты появился.

Исследовав место укуса, Грейсон с удовлетворением отметил, что кровотечение прекратилось, потом поудобнее перехватил её, догадываясь, что сейчас Тесса нуждается в утешении и заботе. Хотя бы это он мог ей дать. Она снова глубоко вздохнула, и Грейсон не разжимая объятий, стал постепенно откидываться спиной на стену, осторожно укладывая Тессу себе на грудь.

— Ведь к нам больше никто не придет, да? — спросила она, её голос звучал тихо и слегка подрагивал.

«Быть может».

Она запрокинула голову, и Грейсон снова утонул в её бездонных голубых глазах, которые преследовали его во снах, вызывали жаркие мучительные фантазии, заставляли желать несбыточного.

— Ты останешься со мной?

— Да. Пока не наведу тут порядок… и не удостоверюсь, что опасность тебе больше не грозит, я буду здесь.

— Хорошо, я рада этому.

Он откинул волнистые прядки с её лица:

— А не должна бы.

— Ты не причинишь мне вреда.

— Если мы не остановимся, то я сорвусь.

Она обхватила его руку, и Грейсон ощутил, что её тепло вошло в него будто Благословение. Держать её в своих объятиях было настолько правильным и, в то же время недопустимым. Он хотел от неё того, чего сам не мог дать. То, чего не хотел уже больше ста лет. То, что, по его мнению, давно умерло в нём.

Меж ними словно бы пролегала, без конца и края, жирная разделительная полоса. Грань между жизнью и смертью. Веское основание, чтобы не приближаться к Тессе.

Но, глядя в её мечтательные глаза, наблюдавшие за ним с молчаливым доверием, он понял, что ничто не удержит его вдали от Тессы. Внутри разрастался яростный голод. Желание. Страсть, стальным захватом сдавливающая ему горло.

Слегка приподнявшись Тесса, приложила руку к его щеке и мягко потянула мужчину к себе. Осознавая, что не имеет никакого права трогать её, и мысленно кляня себя за слабость, Грейсон взял то, в чём нуждался.

Его рот властно смял нежные губы, и монстр внутри него ликующе взревел.

Глава 8

Её вкус оказался намного богаче, чем Грейсон ожидал и гораздо лучше, чем он того заслуживал.

Он не был нежен. Не был нетороплив, снисходителен или сдержан. Он капитулировал пред лицом собственной всепоглощающей разрушительной страсти, и Тесса отплатила ему тем же. Не отступила, оправдываясь тем, что внезапно передумала. Напротив, она обвилась вокруг него, так сильно вжимаясь грудью в его торс, что затвердевшие соски обжигали его кожу, точно два крохотных раскаленных клейма.

Её пульс зашкаливало, хрупкие пальчики блуждали у него в волосах, гладили и ласкали спину, впивались в плечи, словно она не могла расстаться с ним ни на мгновение — Тесса отдавала ему всю себя, всё, что имела. Он тонул в ней. Чувства, которые были давно похоронены, снова ожили и окрепли. Лишь для неё одной. Для женщины, смотревшей на него так, будто он по-прежнему был человеком. Ради неё одной, чьи бездонные голубые глаза беспрестанно мучили его тем, что видели в нём, вампире, гораздо больше хорошего, чем было на самом деле.

Ни в ком прежде Грейсон не нуждался так сильно, как в Тессе. Он благословлял прихоть судьбы, благодаря которой оказался здесь — в месте, где когда-то принял смерть — чтобы снова почувствовать себя живым. Хотя и был готов платить, зная, что потом его тело будут разрывать тоска и неутоленное желание. Ведь ему придется уйти, оставив эти прекрасные чувства позади. Вернуться во Тьму, оставив любимую Свету. Но сейчас, в это мгновение, она ещё была с ним.

Тесса чувствовала, как внутри неё страх постепенно переплавлялся в чувственное желание, которое росло и горячило кровь до тех пор, пока та не понеслась по венам потоком раскаленной лавы. Тесса всегда знала, с самой первой минуты, как увидела Грейсона Стоуна, что им суждено быть вместе.

Требовательные губы коснулись её рта, а холодные с мороза руки, пробравшись под футболку, гладили спину. По всему телу расходились волны чувственной дрожи, которые изгоняли из души страх и заполняли все пустующие уголки. Теперь, в полной мере ощутив силу его желания, Тессе захотела вернуть её сторицей. Язык Грейсона легко раздвинул губы и скользнул внутрь. Жаркая ласка сводила с ума.

Тесса страстно извивалась в крепких объятиях, издавая низкие горловые стоны. Её с головой захлестывали незнакомые безудержно-яркие эмоции. Настолько сильные, что их едва можно было вынести. И все же Тессе хотелось раствориться в них без остатка.

Он быстро расправился с её одеждой, и через минуту она уже лежала на ковре полностью обнаженная. Снаружи ветер выл раненным зверем и бился в окна. В очаге загудел и взвился огонь, рассыпая золотистые искры. Да что там говорить, весь мир мог бы исчезнуть, а она бы и не заметила.

Тесса видела только Грейсона.

Она всмотрелась в его потемневшие глаза и увидела там чувственный голод, едва ли не превышающий её собственный. Тесса жаждала ощутить прикосновение его рук, а глубоко в себе — его плоть. Слиться так крепко, чтобы ничто и никогда не могло их разлучить.

Она подалась к нему, раскрыв объятия:

— Сейчас, Грейсон. Иди ко мне!

Он разделся так быстро, что обычному человеку было невозможно уследить за его движениями. Виделось лишь размытое нечеткое пятно, и вот он уже скользнул к ней, накрыв легкую фигурку своим телом. Кожа вампира была холодна, но Тесса чувствовала его внутреннее тепло. Тепло, которое всегда тянулось к ней, несмотря на все различия меж ними.

Грейсон начал целовать её: губы, щеки, линию подбородка, горло. Ласково зализал место, где темнели пятнышки укуса, отчего изнутри поднялось, наслаждение и пьянящим потоком понеслось по венам.

Тесса легонько вздохнула и мягко придержала его голову там, где у неё, похоже, появилось новая эрогенная зона.

— Ещё. Сделай так ещё.

Грейсон повторил, а потом очень медленно и осторожно коснулся зубами нежной кожи, и Тессе вдруг захотелось, чтобы он укусил её. Забрал тот давящий страх перед пережитой болью. Заменил воспоминанием о ласках и чувственной нежности, с которыми — она в этом не сомневалась — её любимый вампир утолит свой голод пряным эликсиром жизни: квинтэссенцией самой сути Тессы.

Её пальцы ерошили, перебирали густые, шелковистые волосы, в ответ он ласкал её грудь и пощипывал соски, пока у неё не начало покалывать ступни ног. С ним она как никогда чувствовала себя живой — каждая клеточка, казалось, светилась от счастья. Бездумно уставившись в потолок, Тесса словно в зыбком тумане видела потемневшее дерево потолочных балок. Ни на чем не удавалось сосредоточиться, кроме ощущения его тела на себе, ласк, что дарили его руки, прикосновений рта, всё ещё нежно покусывающего её горло.

Она извивалась под ним, чувствуя нарастающий жар и томление в лоне. Тесса просительно выгнулась. Не отрывая от неё взгляда, Грейсон поудобнее расположился меж округлых бёдер и прижался напряженной плотью к истекавшему влагой входу: дразня, обещая. Тесса просунула руку меж их телами и стала поглаживать пульсирующее каменно-твердое древко.

Он с шипением втянул в себя воздух, в котором совсем не нуждался, но не отвел пристальный взгляд. Склонившись к ней, Грейсон откинул с лица волосы, и прошептал:

— Это ошибка, Тесса. Пока не поздно… Ради себя самой… прикажи мне остановиться. Я уйду прочь.

Только сейчас Тесса ощутила могущество «слабого» пола, в совершенстве владевшего множеством уловок, знакомых женщинам ещё со времен Евы. Хотя в его глазах мерцал любовный голод, Тесса понимала, что одно её слово, и он отступит. Уйдет прочь, а эта ночь — маленький рай для двоих, заполненный негой и любовным дурманом — так и пройдёт, растворится как дым несбывшихся желаний.

А ещё Тесса знала, что ни за что не позволит этому случиться. Её пальцы, обхватив гладкий шёлк мужской плоти, сжались сильнее, усиливая приятное давление. Лицо Грейсона исказилось, словно от боли, веки плавно сомкнулись, а изо рта вырвался вздох чистейшего блаженства.

— Вовсе нет, — запротестовала она, снова подавшись к нему бёдрами, стремясь ещё теснее прижаться к пульсирующей горячей плоти. — Это предопределено. Ну же, иди ко мне, Грейсон. Наполни меня собой.

— Помоги тебе господь, милая… потому что у меня не осталось сил сдерживаться, — с напряженным срывающимся шёпотом капитулировал он. Тесса разжала пальцы, и Грейсон одним мощным движением ворвался внутрь, растягивая, заполняя собой до предела, неумолимо проталкиваясь всё дальше в тесную глубину, пока, казалось, не коснулся самого сердца.

Наращивая ритм, он входил снова и снова сильными, уверенными толчками. Сердце Тессы неистово колотилось, кожа едва не искрила от нескромных прикосновений. Она двигалась вместе с Грейсоном, не отставая ни на шаг, по дороге, которая вела к вершине страсти. Рвалась с головой окунуться в это сладкое безумие.

Ощущения накатывали упругой волной, размывая видимый мир, пока в нем не остались ничего кроме любимых глаз: темных, бездонных, затягивающих омутов.

Грейсон припал к зовущим губам, жадно целуя, посасывая, смакуя их вкус.

У Тессы перехватило дыхание. Ее закрутил шквал дивных ощущений, которые бурлили и рвались наружу неукротимым потоком. Тело захлестнула волна дурманящего жара, вознося на гребень наслаждения. Тесса чувствовала, как внутри всё скручивается в обжигающе-тугую спираль. Руки лихорадочно порхали по сильной мужской спине, бёдра раскрылись, ноги собственнически обвили поясницу — только бы приникнуть к любимому плотнее, пустить ещё глубже. Казалось, большей близости и быть не может, однако этого было недостаточно. Тесса жаждала испытать самое сокровенное прикосновение вампира.

Безумие! Чистейшей воды сумасшествие!

Где-то на задворках помутившегося разума тихонько всхлипывали остатки здравого смысла, но было поздно. Она уже вырвалась за границы рассудительности и логики. Запуталась в паутине горячечного желания, грезя о том, что мог подарить только Грейсон. Рукой Тесса прижала его голову к своей шее — туда, где недавно, напугав почти до полусмерти, улыбчивый мальчик-вампир оставил свою метку.

Грейсон обласкал губами атласную кожу… лизнув сначала языком, а затем царапнул кончиками клыков. Тесса затрепетала, прижалась теснее и тут почувствовала, как он напрягся.

— Нет, — глухо рыкнул он, зарывшись лицом ей в шею. Грейсон не разомкнул объятий, не в силах покинуть гостеприимство тесного жара. — Ни за что. Я не сделаю этого с тобой.

Повернув голову и тяжело дыша, Тесса посмотрела ему в глаза и прошептала:

— Пожалуйста, не отказывайся. Я хочу, чтобы ты укусил меня и избавил, наконец, от кошмара прежних воспоминаний.

Черты его лица словно закаменели.

— Нет, я не пью свежую кровь. Уже столько лет, что и не сосчитать.

— Молю, Грейсон. Один раз. Сейчас. Испей меня!

— Это то, о чём я подумал? — Он удерживал её взгляд, и Тесса почувствовала, как Грейсон мгновенно замкнулся в себе, словно меж ними в одночасье разверзлась пропасть, хотя их тела оставались соединёнными. — Интересно, как это — переспать с вампиром?

— Нет, милый, — она мягко улыбнулась, погладив его по щеке. — С тобой. А ты не причинишь мне боли. Просто не сможешь. Пойми, я хочу узнать, каково это принадлежать любимому во всех смыслах: быть наполненной тобой, утолив любовный голод, и напоить, усмирив жажду крови.

Тессе показалось, что Грейсон уже целую вечность изучает её лицо, размышляя над услышанным, хотя на самом деле всё заняло какие-то мгновения. Затем, словно что-то для себя решив, он рванулся вперед, погружаясь ещё глубже. Обессилено застонав, Тесса откинула голову, открывая жаждущему взору нежное, беззащитное горло.

Соблазнительное и манящее.

— Грейсон, прошу…

Взглянув на него снизу вверх, Тесса настойчиво притянула голову упрямца к своей шее. Туда, где, казалось, до сих пор пылал след от укуса вампира, пытавшегося её прикончить.

— Ну же, Грейсон. Сотри светлыми воспоминаниями тот ужас, что мне пришлось пережить.

Женская интуиция подсказывала, что победа близка. Грейсон готов сдаться. Мгновением позже острые иглы клыков пронзили чувствительную кожу, разнося по телу пламя пожара.

Непередаваемый восторг!

Мимолетная боль, дарящая изысканное наслаждение. Грейсон пил кровь, губами лаская порозовевшую плоть и продолжая толкаться вглубь податливого шелковистого жара. От ошеломляющей круговерти мыслей и образов у Тессы кружилась голова. Наконец-то они слились воедино: сейчас у них на двоих одна плоть и кровь. Эти новые переживания по силе во много раз превосходили всё, что Тессе довелось испытать в жизни. Теперь она принадлежала Грейсону без остатка: сердцем, душой и телом.

А затем мир взорвался ослепительной вспышкой безумного восторга, вознося Тессу к небесам, и с её губ сладким стоном сорвалось имя любимого.

Мгновение спустя Грейсон зализал крохотные ранки и, содрогнувшись в сильнейшем оргазме, бурно излился внутрь желанного тела.

Много позже, осознав, что истомлённое любовными ласками тело снова ей подвластно, Тесса перекатилась набок и обвилась вокруг Грейсона. А тот, обняв её обеими руками, пристроил подбородок на кудрявую макушку.

— Мы с тобой все невероятно усложнили, — сказал он. До Тессы, которая безвольной лужицей растеклась по Грейсону, прижавшись ухом к мускулистой груди, отчего его мягко вибрирующий голос доносился словно из глубокой бочки.

— Ну и пусть. — Тесса приподняла голову и посмотрела ему в глаза. — Мне все равно.

Слабая улыбка — скорее даже чуть заметный взлет уголков губ — исчезла быстрее, чем Тесса успела ею налюбоваться.

— Скоро станет не все равно.

— Вот тогда и начну беспокоиться. — Она уселась в постели, откинув с лица спутанные кудри. — Я же тебе рассказывала про последние пять лет своей жизни. Как вздрагивала каждую секундочку, обмирая от страха, и всё же никак не могла остановиться. Так боялась распрощаться с белым светом, что почти и не жила.

— Да, помню.

— Теперь с этим покончено, — храбро заявила Тесса, ощутив, как сразу же полегчало на сердце. — Буду принимать решения с оглядкой на себя и не стану их менять. Сегодня… на моей же собственной кухне меня едва не лишили жизни!

Грейсон потянулся и успокаивающе погладил её по руке.

— Это моя вина. Опасность следовала за мной по пятам, а я притащил её к твоему порогу.

Тесса накрыла его ладонь своей и улыбнулась:

— Не в этом дело. Главное, что я боролась и победила, а в награду получила самый потрясающий в жизни секс. С вампиром, который спас мне жизнь.

Та же мимолетная улыбка снова осветила лицо Грейсона.

— Потрясающий?

Тесса рассмеялась и, господи, до чего же это было здорово.

— Забавно, что во всей фразе тебя зацепило именно это слово.

— Не слово. Ты. Ты меня зацепила, милая.

Затем он приподнялся и обхватил ладонями её лицо. Грейсон так пристально вглядывался в знакомые черты, будто хотел навсегда запечатлеть в памяти каждую мелочь, каждый штрих.

Сердце Тессы тоскливо сжалось. Даже сейчас, в эти прекрасные минуты разделенной близости, Грейсон на свой лад готовился к расставанию.

— Ты… точно нежданный дар, — взволнованно произнес он, не сводя с неё потемневших глаз. — Я не собирался делать тебя своей, как и не ожидал получить так много. Но я ни капли не сожалею о том, что произошло.

Тесса бережно накрыла его ладони руками:

— Я ни о чем не сожалею, Грейсон, и не хочу, чтобы ты винил себя понапрасну.

— Однажды, быть может, так и случится. Но не сегодня.

Переместившись с неуловимой для взгляда смертного скоростью, он пересадил её к себе на колени и прижал к груди.

— Это странно… но что-то во мне откликается на твой зов. Ты словно задеваешь мои внутренние струны, — задумчиво произнес он, глядя на нее сверху вниз.

— Я рада. — Тесса никогда не чувствовала ничего похожего. Их объединяла поразительная связь. Возбуждающая. Всепоглощающая. А в эти глаза она могла бы смотреть до конца своих дней.

— Ты единственная в своем роде, Тесса Франклин. — Его голос обволакивал точно черный шелк. — Я благодарен тебе за то, что снова — пусть и ненадолго — смог почувствовать себя человеком. Однако не забывай, — предостерег он, — даже если я похож на человека — это лишь видимость. Я — вампир. И у наших отношений нет будущего.

Глава 9

Даже два дня спустя он помнил её вкус, а желание новой близости ничуть не ослабевало. Грейсон мечтал о Тессе бесконечно-долгие дневные часы, запертый в ловушке тайника. Иногда Тесса навещала его там, и тогда он терялся в мягком жаре её тела, с жадностью брал всё, чем она так щедро делилась, понимая, что скоро ему придется уйти. Ради неё же самой.

Ей не следовало привязываться к нему, потому как у них не могло быть безоблачного будущего. Он был нежитью, а Тесса — самой что ни на есть живой смертной женщиной.

Чувствуя отвращение к себе, Грейсон зло пинал снег, и тот, отброшенный сильным ударом ботинка, взвивался в воздух, тотчас подхватываемый порывистым ветром.

Именно поэтому Грейсон чрезвычайно редко позволял себе сближаться со смертными. Именно поэтому постоянно одергивал и сдерживал себя. Беспокоиться о ком-то — о ком-то смертном — всё равно, что добровольно обречь себя на страдания. Их жизни, пусть и относительно, были слишком коротки. И бессильно наблюдать за тем, как дорогое существо стареет, дряхлеет и умирает в то время, как для тебя самого время застыло в вечности, точно не приносило никакого удовольствия.

Среди вампиров у него мало друзей, да и те были далеко. Большинство соплеменников заботила лишь охота, и те, кто, как и Грейсон, выбрали иной путь, предпочитали держаться от них на расстоянии.

Тесса. Даже её имя привносило свет и какую-то особую теплоту во тьму, которая теперь была с ним всегда. И даже сейчас, стоя на пронизывающем ветру среди белого крошева вихрящегося снега, плоть снова обрела каменную твердость и пылала жаром, стоило лишь подумать о Тессе. Они часто занимались любовью, понимая, что их время почти на исходе. Словно за оставшееся время жаждали перепробовать и насладиться всем, доставив друг другу как можно больше удовольствия.

Её потрясающий вкус и запах, необъяснимое безоговорочное доверие, которое Тесса испытывала к нему. Их связь — окрепшая и ослепительно-яркая. Всё это одновременно было и величайшим даром и тягчайшим бременем.

Грейсон ненавидел себя за то, что использовал Тессу. За то, что взял всё, что она предложила ему столь бесхитростно и открыто. Долг чести требовал, чтобы он перестал рисковать ею жизнью и оставил в покое. Только будь он проклят, если мог отказаться от неё.

Один враг был повержен, но угроза осталась. Теперь Грейсон знал наверняка, что вампирам известно его убежище. Яснее ясного, что Тесса в опасности.

За прошедшие двое суток Грейсон каждую ночь выходил на охоту, обследуя периметр дома, несмотря на злобные укусы шквального ветра, впивавшиеся в тело ледяной хваткой. Беспрестанно валил снег, под карнизом дома завывал ветер, а сумрачные тени по-прежнему таили в себе угрозу.

Он больше не ощущал присутствия вампира. Но это ничего не значило, так как любое достаточно долго живущий в этом мире немёртвый, каким являлся и сам Грейсон, был в состоянии скрыть свое присутствие. Поблизости были только люди, но никакой особой угрозы от них не чувствовалось.

Поэтому он просто наблюдал. И ждал. Постоянно начеку, готовый вступить в неумолимо приближающуюся битву. Он пытался связаться с Деймоном, чтобы тот отозвал своих псов. Но из-за бури телефонная связь не работала.

Здесь они словно бы оказались отрезаны от мира — то, что он обычно лишь приветствовал. Однако сейчас ему приходилось заботиться не только о собственной шее.

Грейсон молча стоял в круговерти снежных вихрей и пристально всматривался в дом. Сквозь дымку метели мерцали огоньки, продолжавшие дарить свой свет, несмотря на холод. Несмотря на опасность. И он вдруг подумал, что и сама Тесса очень похожа на эти огоньки.

Несмотря на то — а скорее вопреки тому — что ей пришлось пережить, она продолжала двигаться вперед. Непреклонно. Неутомимо. Лишь она одна смогла всколыхнуть в нём призрачные смутные тени былой человечности. Тесса была удивительной. Она не позволяла страху одолеть её. Не позволяла прошлому управлять её жизнью или диктовать свою волю.

Чего он не мог сказать о себе.

Он потер рукой лицо, отвернулся и скользнул назад в лес. Пора прекратить думать о Тессе. Перестать врать себе, что остался человеком, которым некогда был.

Специфический аромат вплетался в морозную свежесть воздуха. Мужчина поднял голову, и леденящий порыв ветра пронесся мимо, обдав знакомым железистым запахом. Грейсон схватился за горло, как только понял, что же это было.

Кровь.

И тут раздался крик Тессы.

Туша зверски зарезанной лани лежала поперек заднего крыльца.

Кровь. Ужасно много крови.

Багряные потёки прочертили заснеженные доски и, разделяясь на множество крохотных ручейков, жутковатой капелью сбегали дальше вниз по ступенькам. Даже в завываниях вьюги Тесса слышала, как ударяется о настил каждая капля. И эти леденящие душу звуки бухали в голове точно зловещая барабанная дробь.

Она заворожено смотрела на них, не в силах отвести взгляда от этого страшного свидетельства чей-то изуверской жестокости. Тессу замутило, желудок скрутило узлом. Она пошатнулась и взгляд скакнул вниз, туда, где лежала лань, чья светло-коричневая шкура была сплошь пропитана кровью. От туши поднимался тяжелый тлетворный запах смерти, забивая нос, рот, поры. Когда горло уже перехватывало от безмолвных рыданий, рядом с ней, одним махом преодолев все ступеньки, очутился Грейсон.

Он прижал её своей груди, и Тесса даже не думала этому противиться. Смотреть на это не было сил — глядеть в лицо смерти, которую кто-то снова принес в её дом.

— Я открыла дверь. — Она мотнула головой и вдохнула острый, пряный мужской аромат, дававший силы выстоять против ужаса, лежащего у её ног. — Хотела пойти набрать немного поленьев для камина. И сначала почувствовала запах. Почувствовала…

— Знаю. — Он нежно обхватил руками её затылок и снова прижал к себе. — Я уловил его за мгновение, перед тем как ты закричала.

— Кто бы это ни сделал… он сделал это совсем недавно. — Тесса глубоко вздохнула, пытаясь унять дрожь, прекратить, черт возьми, трястись от ужаса. — А это значит, что они и сейчас здесь, в лесу. Следят за мной. За нами.

— Да. — Грейсон повернул голову, вглядываясь вдаль сквозь белую пелену метели, беснующейся вокруг дома, в неясные очертания деревьев, сгибающихся под тяжестью снега. Туда, где было так много потаённых мест. — Я что-то чувствую там. Кого-то.

Тесса глубоко вздохнула и с какой-то отчаянной решимостью спросила:

— Вампир?

— Нет. Вампир не стал бы впустую тратить столько крови, чтобы дать знать о себе.

«Тратить впустую? Боже всевышний!»

Она обеими руками ухватилась за его рубашку, задубевшую на холоде, вжалась в Грейсона, спасаясь от охватившей её паники. — О, Боже. Боже, — выдохнула она, не вполне сознавая, просьба это или мольба.

— Зайди внутрь. — Он развернул её к распахнутой двери и мягко подтолкнул.

Она не двинулась с места. Не желая покидать надежных объятий. Ей хотелось — нет, требовалось — чтобы сейчас он был как можно ближе.

— Это сделал человек, Тесса.

Человек.

У Тессы возникло стойкое чувство, что в лесу набирало силу Зло, разрастаясь, словно огромная чёрная опухоль. Оно ощущалось настолько живо, что, казалось, его можно было потрогать. Она вздрогнула, и тотчас же Грейсон прижал её к себе еще крепче. Над гостиницей витал дух смерти, и Тесса знала, что это было только начало.

Два дня назад её едва не прикончил вампир. А теперь ей угрожала новая опасность, но на этот раз исходившая уже от человека.

И она точно знала, кто это был.

Тесса это нутром чувствовала.

— Это точно он, — убежденно сказала она, слегка отстранившись от Грейсона и глядя ему в глаза. — Джастин. Больше некому. Он нашёл меня. Никто другой на такое зверство не способен. Только он так люто ненавидит меня.

Грейсон столь отчаянно стиснул Тессу в объятиях, что ей показалось, будто талию сдавили стальными обручами. Черты его лица ожесточились, а клубящиеся в глазах холод и тьма обещали скорое отмщение:

— Он тебя не получит.

Это была клятва, и Тесса не скрывала счастья, услышав её. Радовалась, что Грейсон сейчас здесь. Ликовала от его желания находиться рядом. И сходила с ума от боли, зная, что как только угроза исчезнет, он уйдет.

Сознательно отмахнувшись от грустных мыслей, Тесса постаралась сосредоточиться на переполнявших её чувствах страха и гнева, в любую секунду готовых превратиться в адскую смесь, способную сокрушить самообладание. Никогда больше она не позволит Джастину управлять своей жизнью. Ни за что вновь не станет той до смерти перепуганной женщиной, какой была до того, как нашла это место. Своё спасение.

— Возвращайся-ка в дом. Я сам обо всем позабочусь. — Грейсон снова подтолкнул её в направлении открытой двери, но Тесса уперлась пятками в дощатый настил.

— Нет. — Она глубоко вздохнула, несмотря на сильный запах крови в воздухе. — Нет уж, я не стану точно послушная женушка прятаться подальше от опасности.

Грейсон недовольно нахмурился, ожидая, что, увидев столь свирепое выражение лица, она беспрекословно его послушается. Тесса фыркнула и покачала головой.

— Забудь. Это мой дом, и никто не заставит меня уехать отсюда. Даже ты, Грейсон.

Он вгляделся в глубины её спокойных голубых глаз и понял, что потерпел поражение:

— Упрямые женщины — проклятье рода человеческого.

— Но разве я не права?

Он на одном дыхании, в котором не нуждался, произнес сдавленным голосом:

— Тебе опасно оставаться снаружи.

— Грейсон… — Она приложила ладонь к его груди, и вампир мог бы поклясться, что жар её прикосновения прожигал насквозь. — Я же не дурочка. И не собираюсь бегать по всему лесу, пытаясь изловить этого мерзавца, кем бы он ни был. — Тесса выпрямилась и расправила плечи. — Я просто буду стоять здесь. На крыльце. Не позволю запереть себя, словно несмышленого ребенка.

Грейсон покачал головой. За свои полтора века он не встречал женщины подобной Тессе. Её сила духа, благородство и понятие о чести были достойны восхищения. Несмотря на независимость и непослушание:

— Ты ведь знаешь, что со мной никто не спорит?

Она улыбнулась, и, хотя из её глаз еще не до конца пропала тень страха, в их глубине он разглядел вспыхивающие искорки смеха.

— Ну, тогда это многое объясняет. Однако для мужчины вредно думать, что он всегда и во всем прав.

Колючий ветер сбивал с ног, забрасывал снегом и ерошил её волосы ледяными пальцами. Грейсон заправил волнистую прядь ей за ухо и сказал:

— Тебе нет нужды что-либо доказывать, Тесса. Позволь мне всё сделать за тебя. От этого бессмысленного изуверства ты сама не своя.

Она стиснула зубы, стараясь не смотреть на мертвую лань на крыльце.

— Милая, у тебя лицо белее снега. Чем дольше ты тут стоишь, тем хуже себя чувствуешь.

— Знаю. — Она судорожно сглотнула, вздернула подбородок и взглянула ему в глаза. — Но чем быстрее мы разберемся со всем этим, тем быстрее пойдем греться у камина. Верно?

Грейсон сдался. Чёрт, Тесса наотрез отказывалась его слушаться, но, как знать, может и к лучшему, что она вознамерилась остаться у него на виду.

— Тогда ладно. Только будь настороже.

А сам забрал тушу и оттащил её в чащу, чтобы хищники довели дело до конца. Скользя меж деревьев, Грейсон обострил до предела все свои инстинкты, беспрестанно сканируя окрестности. Но, как ни старался, ощущал лишь звуки леса да сердцебиение его обитателей, спавших в норах под толщей снега. Кто бы ни подбросил им тушу, он уже был далеко. Никого из людей поблизости тоже не ощущалось, а вампиры, если и были, не давали Грейсону засечь свое присутствие, блокируя связь.

Похоже, они с Тессой тут совершенно одни.

Пока.

Пару часов спустя, когда с дощатого настила были убраны последние следы крови, а Тесса принимала душ, Грейсон вышел на крыльцо, и, пристально вглядываясь в ночной лес, прокричал вызов:

— Кончай прятаться, ты, ублюдок. — Его голос звучал властно и неумолимо. Каждое слово слышалось как приказ, которого невозможно осушаться. — Выйди и дерись со мной. Или ты только и можешь, что запугивать женщин?

И сразу же пришел ответ… по связи к нему хлынули, захлестывая друг друга, темные, вязкие волны злобного бешенства. Грейсон стоял, уперев кулаки в бока, еле сдерживая рвущуюся наружу клокочущую ярость. Кто бы ни подстерегал их в лесу, он мог сопротивляться Зову.

Вампир?

Или человек настолько извращенный и озлобленный, что в его омертвевшей душе не осталось больше места для обычных человеческих эмоций, которыми любой вампир мог с легкостью управлять?

Вокруг выл и стонал ветер, но как бы Грейсон ни напрягал слух, всё было бесполезно. Враг снова затаился, снова ускользнул от него, отчего терпение Грейсона было уже на пределе. Больше всего ему сейчас хотелось шагнуть в лесную чащу и не покидать её до тех пор, пока не устранит угрозу жизни Тессы. К сожалению, нельзя оставить ее одну и пуститься в погоню, чего требовали от него инстинкты вампира.

Больше века минуло с тех пор, как он охотился на людей. Он стоял на крыльце, наплевав на холод, зная, что сделает всё и даже больше, чтобы защитить женщину, которая стала значить для него слишком много.

— Грейсон?

Обернувшись через плечо, он увидел, что Тесса выжидающе смотрит на него из кухни. После душа она выглядела посвежевшей: сейчас её обычно бледная кожа порозовела, а еще непросохшие волосы лежали крупными влажными завитками. Она сменила одежду и теперь на ней были потёртые тонкие джинсы и красная водолазка с длинными рукавами, соблазнительно облегающая грудь и тонкую талию. Тесса поёжилась, когда порыв ледяного ветра ворвался в дом, и этого хватило, чтобы Грейсон тут же перешагнул порог, плотно прикрыл и запер за собой входную дверь.

Подойдя к Грейсону, она обвила руками его шею и, поднявшись на цыпочки, прижалась к его губам упоительно-долгим поцелуем. Когда же она немного отступила, на её губах снова играла легкая улыбка, словно Тесса хотела отвлечь его от беспокойства, по-прежнему туманившего лазурную синеву глаз тёмными тенями.

— Давай забудем о нём, кем бы он ни был, — попросила она, нежно ероша его волосы кончиками пальцев.

— От этого ничего не изменится, Тесса.

— А вдруг?

— Нет, — сдаваясь, простонал он, притянул Тессу к себе и уткнулся лицом в изгиб её шеи, чтобы окунуться в родной запах и пропитаться им насквозь. — Нет, это ничего не изменит.

Затем Грейсон поцеловал её, и весь остальной мир перестал для него существовать.

Глава 10

Тесса обняла Грейсона и теснее прижалась к нему. Разомкнув губы, она с радостью приветствовала требовательное вторжение, вовлекая и позволяя его языку сплетаться со своим в замысловатом диком танце, без слов говорящем об их отчаянной потребности друг в друге.

Что можно сказать о человеке, центром жизни которого является вампир? Тесса понятия не имела, но волновало её совсем не это. Главная проблема заключалось в том, что единственное существо в мире, с кем у неё возникло родство душ, оказалось недосягаемым. Тесса чувствовала, что, даже держа её в объятиях, в мыслях Грейсон уже далеко отсюда. Видела, как он стремится возвести эмоциональную стену отчуждения, отдалиться, хотя все физические барьеры меж ними давно пали.

Тесса понимала, что он очень скоро уйдет, но при мысли, что может его навсегда потерять, у неё разрывалось сердце.

Приподняв край футболки, Грейсон скользнул под неё руками, круговыми движениями огладил живот Тессы. Кожу начало приятно покалывать, словно через неё пропускали любовный ток. Затем его руки скользнули вниз к поясу джинсов. Стоило ловким пальцам расправиться с застежкой и дёрнуть за язычок молнии, как у Тессы вырвался слабый вздох предвкушения… Большие ладони накрыли ягодицы, притиснули ближе. В податливое тело вжалась возбужденная мужская плоть.

Тесса пленила его губы поцелуем и уже не отрывала взгляда от Грейсона, чувствуя, как, раздвинув мягкие складочки, в неё проникает сперва один, а затем уже два пальца. Рвано вдохнув и покрепче ухватившись за широкие плечи, она оседлала крепкие бёдра и сцепила ноги у него за спиной. Полностью раскрываясь и вверяя себя его власти.

Он хищно улыбнулся, сверкнув острыми кончиками клыков. Тесса ощутила, как изнутри нарастает восхитительная пульсация в ответ на творимое умелыми пальцами волшебство. На то, как подушечкой большого пальца Грейсон дразнит припухший, истекающий соками бугорок. От этой сладкой пытки слабели колени, а тело молило об освобождении, которое казалось так близко.

Тесса не отрывала взгляда от его потемневших от страсти глаз. Она покачивалась в надёжных объятиях, лихорадочно двигая бёдрами, стремясь утолить свой любовный голод. А Грейсон неутомимо выводил на шелковистых стенках разгорячённого жаждущего лона замысловатые узоры, отчего Тесса просто теряла голову. Снова и снова подводил любимую к самому краю и отступал, вырывая из её горла жалобные стоны и вздохи.

— Грейсон…

— Позволь мне полюбоваться огнем твоей страсти.

Его шёпот был похож на чёрный шелк, обволакивающий нежностью ночной темноты, соблазняющий и чуть-чуть насмешливый.

— Я хочу… пожалуйста…

Она не могла говорить. Даже дышать. Но боже, как же хотелось ощутить его в себе. Почувствовать, как внутрь входит крепкая налитая плоть.

Тело сотрясла дрожь, и Тесса ахнула. Грейсон в очередной раз приласкал набухший бугорок, и она, наконец, почувствовала, как изнутри поднимаются первые робкие волны невыносимого блаженства. Она рванулась вперёд, одновременно пытаясь выпутаться из джинсов, чтобы прижаться кожа к коже. Приветствуя и мечтая глубже вобрать в себя это исходящее желанием живое древко.

— Грейсон, возьми меня…

— Сейчас, милая.

Тесса вскинула голову и облизала пересохшие губы, удовлетворенно наблюдая за тем, как ярко вспыхнули глаза Грейсона при виде этого невинного жеста:

— Ну же, давай!

Он покачал головой, властно накрыл её губы, желая ощутить их вкус, и слегка задел нижнюю кончиками клыков. Всё тело Тессы словно прошило током, распаляя, зажигая каждую клеточку огненными искрами наслаждения.

— Но сначала… я увижу, как ты кончаешь. — Он удерживал взгляд её широко распахнутых глаз. Дерзкий танец продолжался, пальцы все глубже окунались в сводящий с ума шелковистый зной: искушая, соблазняя, требуя: — Ты ведь сделаешь это для меня?

Едва не теряя рассудок посреди собственной кухни от плавящей тело страсти, Тесса лишь обессилено кивнула:

— Возьми меня, — взмолилась она срывающимся голосом.

Грейсон понимающе улыбнулся — она подошла к самой грани. Чуткие пальцы немедля покинули гостеприимное тепло. Тесса едва не разрыдалась, лишившись этой ласки, но Грейсон резко стянул с неё джинсы и усадил на гранитную прохладу рабочей столешницы.

— Грейсон …

Она невольно вздрогнула, коснувшись обнажённой кожей холодного камня.

Сильные руки развели бедра, кончиками пальцев медленно проследив контур припухших влажных складочек. Тессу затрясло от предвкушения. Глядя ей в глаза, Грейсон склонился ниже, и его язык молниеносным движением атаковал вход. Стоило бесстыдному захватчику коснуться набухшего клитора, как Тессу от макушки до пят прошила сладкая дрожь. Грейсон мягко улыбнулся и, опустив взгляд, прошептал:

— Ну же, кончи для меня, милая.

Потолочные светильники освещали густые тёмные волосы Грейсона, приникшего к средоточию её женственности. Тесса, затаив дыхание, смотрела, как его губы бережно и страстно ласкают нежную плоть. Первое же легчайшее прикосновение языка словно закинуло её на бешено вращающуюся карусель. Тесса была у самого края. Так близко к долгожданному освобождению, что удерживалась из последних сил. Не желая, чтобы всё закончилось слишком быстро. Ей бы хотелось бесконечно длить эту изысканную пытку, до тонкостей прочувствовать всё, что мог дать Грейсон.

Жадные губы и умелый язык выделывали немыслимые пируэты, выискивали, ласкали и нежили самые сокровенные потаённые местечки. Кончики клыков слегка царапали чувствительную кожу, заставляя Тессу то и дело вздрагивать, всё больше погружая, затягивая в неукротимый вихрь наслаждения, от которого перехватывало дыхание. Тесса с силой потянула Грейсона за волосы, вынуждая слегка приподнять голову, — не в силах противиться искушению — видеть, как он дарит ей столь интимную ласку.

Грейсон смог овладеть ею так полно, как не удавалось ни одному мужчине. Заставил дрожать и изнывать от неугасимой страсти. Мощь этой жажды была столь сильна, что всё тело плавилось в горниле обжигающего желания, умоляя о продолжении.

Когда Грейсон прихватил зубами стоящий торчком сосок, Тесса капитулировала, выкрикнув имя любимого. Ей показалось, что на какое-то мгновение она перестала существовать, взорвалась в ослепительной вспышке и разлетелась мириадами сверкающих искр. Глаза сами собой обессилено закрылись, не вынеся великолепия этого сказочного фейерверка.

Прежде чем в охваченном истомой теле стихли последние отголоски оргазма, Грейсон подхватил её и снял со столешницы. Сцепив ноги у него на талии, Тесса склонилась к нему за поцелуем.

— Расстегни! — животным рыком вырвались из его горла.

Тесса видела, что он едва сдерживается: губы сжаты, челюсти напряженно сведёны.

— Быстрее, Тесса.

Его голос звучал хрипло, отрывисто. В каждом слове звучал и приказ, и жаркая мольба.

— О, да! — Скользнув рукой вниз, она вжикнула молнией и нетерпеливо распахнула края плотной джинсовой ткани, а затем обхватила пальцами твердый, как кость, перевитый взбухшими венами ствол.

От этого прикосновения Грейсон жалобно застонал, чем вызвал у Тессы счастливую улыбку. Ни с чем несравнимое чувство — видеть сколь отчаянно нуждается в тебе любимый мужчина.

Покорять и отдаваться самой. Тонуть в родных глазах. Качнуться и скользнуть вниз, по подрагивающему шелковистому стволу, вобрав его в себя до самого основания. Теперь уже пришла очередь Тессы стонать в полный голос, пока внутренние мышцы растягивались, принимали в свои объятия мужскую плоть, а тело привыкало к восхитительному чувству заполненности. Это ощущалось так… правильно.

Что за странная прихоть Судьбы? Свести их вместе под Рождество, позволив познать миг счастья, и, спустя всего несколько дней, навсегда разлучить. Зачем? Грейсон стал для неё всем. Она нуждалось в нём и хотела… чтобы он остался с ней навсегда.

И сейчас, всматриваясь в бархатную глубину его тёмных глаз, она решила, что признается ему в своих чувствах. И неважно чего это ей будет стоить.

— Я люблю тебя!

Грейсон замер, прекратив толкаться в податливую глубину. Теснее сомкнул кольцо объятий, ловя каждый вздох с приоткрытых губ и глядя на Тессу так, словно узрел чудо. Всё это вселяло уверенность, что — даже если он никогда не произнесёт эти три слова вслух — ей отвечают взаимностью. Он её тоже любит. Тесса чувствовала, видела это: в каждом его прикосновении, в каждом обращенном к ней взгляде.

Завтра наступит Сочельник, и она мысленно воззвала к небесам, моля о рождественском чуде, которое позволило бы им с Грейсоном остаться вместе. И даже сознавая, насколько по-детски выглядит эта наивная вера в чудеса, ни о чём другом просить не хотела.

— Тесса…

— Шшш… — Она прижала пальцы к его губам и покачала головой. — Не нужно ничего говорить. Я просто хотела, чтобы ты знал о моих чувствах. И что это навсегда.

Тесса медленно возобновила движение, заскользила вверх и вниз по возбуждённой плоти, качаясь, словно на волнах: поднимаясь и снова ныряя вниз, стремясь пустить его ещё глубже. Повисшую тишину нарушало лишь ритмичное дыхание да учащённое сердцебиение Тессы.

На сей раз, почувствовав, что любимая уже на пределе, Грейсон не медлил: содрогнувшись в последний раз, он излился в гостеприимную глубину.

Пережитое наслаждение было столь велико, что отняло у Грейсона все силы. Если бы его сердце могло биться, то сейчас оно грохотало бы в груди не хуже отбойного молотка. Грейсон чётко сознавал, что сейчас в своих руках держит весь свой мир, а от горького осознания скорой потери это мгновение становилось ещё драгоценнее.

Склонившись к Тессе, он бережно отвёл от её лица волнистые прядки, зная, что его руки всегда будут помнить шелковистую мягкость её кудрей. Долгие годы на границе сна и бодрствования он будет безнадежно искать её рядом, так как милые черты станут лишь недосягаемой грезой — напоминанием о времени, когда-то и он был любим.

— Тесса, — прошептал он, — мне жаль, что я не могу дать тебе то, чем ты одарила меня.

— Не надо, Грейсон. Ничего не говори.

Он помолчал, а затем, испытующе глядя ей в глаза, сказал:

— Ты причиняешь мне боль.

Она улыбнулась:

— Прости, я хотела не этого.

Медленно и осторожно Грейсон выскользнул из её тела и неохотно поставил Тессу на ноги. Пока она поднималась, а потом натягивала на себя джинсы, он быстро застегнулся, вжикнув молнией, и постарался не думать о расставании. Это неизбежно. Когда буря закончится, и он сможет дозвониться до Деймона, то первым делом присягнёт ему в верности, чтобы обезопасить Тессу. Ведь стоит только выбрать сторону, и противники Деймона наконец-то оставят его в покое, так как у них не останется причин искать встречи с беглым вампиром.

Тесса встряхнула волосами и мягко улыбнулась. От этой светлой улыбки неожиданно кольнуло там, где когда-то давно билось его сердце.

В последний раз Грейсон ощущал себя любимым полтора столетия назад, и тогда его возлюбленную постигла жуткая смерть. Теперь этому не бывать. Он любой ценой убережёт Тессу. А как только опасность будет устранена — уйдёт.

Навсегда.

За прошедшую ночь и долгий, пасмурный день Сочельника буря поутихла. Так что к вечеру снегопад сменил порывистый холодный ветер, да и тот больше не завывал точно банши.

И всё же нервы у Тессы снова начали сдавать.

В основном из-за того, что и сам Грейсон был напряжен до предела. Часто пропадал в заснеженном лесу, правда, никогда не уходил далеко, выслеживал, распутывал следы, охотясь на того — кем или чем бы это ни было — кто их там поджидал.

Но она понимала, что дело было не только в этом. Не только желание изловить чужака гнало Грейсона прочь из дома в ледяную стужу. Нет, он пытался отдалиться от нее. Положить начало разлуке, которая неумолимо приближалась с каждым ударом часов.

Бросив кухонное полотенце на столешницу, она быстро помешивала соус для пасты, который уже распространял повсюду соблазнительный аромат. Потом повернула круглую ручку на плите, и под кастрюлей с водой расцвел огонек синего пламени. Как только вода закипит, она сварит макароны, потом подаст обед и будет делать вид, что они обычная пара — хотя Грейсон вообще ничего не ел — так долго, насколько сил хватит.

Тесса вздрогнула от неожиданного стука в дверь.

Пока она шла из кухни в гостиную, от страха у неё покалывало сердце. В гостиной её окутывал аромат хвои и корицы, пока она, не торопясь, пересекала комнату. Грейсон не стал бы стучаться, да и кому бы ещё здесь быть в такую погоду?

Может это тот, кто за ней следит? Негодяю наконец-то надоело рыскать по лесу, и запугивать её на расстоянии? Или это какой-нибудь вампир, явившийся за Грейсоном?

У неё дрожали руки, поэтому, подойдя к входной двери, она сцепила их в замок. Сквозь стеклянную вставку, в верхней части двери она увидела сильно ссутулившегося мужчину средних лет, в пальто и темно-коричневой, натянутой на уши, шапке.

Вампиры не могут войти в дом, пока их туда не пригласят.

— Просто блеск! — возмущенно буркнула она себе под нос. — С правилами вампирского этикета ты и то знакома лишь по киношкам. А может там всё врут?

И почему она не расспросила Грейсона обо всём как следует?

Как только она приблизилась к двери, незнакомец поднял голову:

— Простите, что беспокою вас…

Сперва Тесса машинально протянула руку, чтобы повернуть дверную ручку. Но, поборов в себе этот порыв, решила спросить, что тому нужно через закрытую дверь:

— Да?

Незнакомец утомленно улыбнулся, и она увидела как из уголков его глаз и губ веером разбежались тонкие лучики морщинок.

— Не корите себя за излишнюю осмотрительность. Всё правильно. Дамам стоит соблюдать осторожность.

— Я могу вам чем-то помочь? — спросила Тесса.

Он показался ей ужасно уставшим. Совершенно вымотанным. Незнакомец поднял руку и потер подбородок, слегка покрытый темной щетиной, вздохнул и бросил взгляд через плечо на подъездную дорожку позади себя.

— В пути я попал в бурю и слегка заплутал. Я ехал в Виспер на рождественский ужин к сестре. — Он снова обернулся к Тессе и, смущенно улыбнувшись, пожал плечами. — Не могли бы вы, леди, объяснить, как мне отсюда туда добраться.

Так он заблудился! Что ж, вполне разумное объяснение. Сердце сразу же успокоилось, пульс пришел в норму. Будь он вампиром, то обязательно постарался бы убедить её открыть дверь. И, к тому же, он оказался вовсе не Джастином — что тоже было неплохо. Тесса глубоко вдохнула и выдохнула. И ещё больше успокоилась, увидев, как Грейсон шагает через двор к дому.

Подметив, куда она смотрит, мужчина на крыльце произнес:

— А-а, это должно быть ваш муж. Быть может он сможет мне помочь.

Тесса открыла дверь.

Грейсон исступленно выкрикнул:

— Нет!!!

Незнакомец вцепился ей в горло.

Глава 11

Тессе не хватало воздуха, так как вампир медленно поднимал её вверх, с каждой секундой все сильнее сдавливая горло, до тех пор, пока она не начала опасно балансировать на кончиках пальцев. Дура набитая! Черт, она просто не могла поверить, что так глупо попалась. Рядом был Грейсон, вот она и расслабилась, решив, что с ним ей ничего грозит. Да и этот чужак — вампир — казался таким безобидным. О Боже, она скоро умрет, и все из-за какого-то минутного помешательства.

— Я вырву ей глотку! — крикнул вампир глубоким, низким голосом. — Ты меня знаешь, Грей. Я это сделаю. Если кинешься на меня — ей конец.

Грейсон приближался к дому медленными, размеренными шагами. Не спешил. Не выказывал ни малейшей угрозы. Хотя зрение туманилось, словно подернутое сероватой пеленой, Тесса сумела разглядеть ярость в обострившихся чертах любимого лица и стальной блеск в глубине потемневших до черноты глаз. Тесса не отводила от него взгляда, будто опасаясь, что Грейсон может исчезнуть. Уж если пришёл её срок, то пусть его лицо станет последним, что она увидит в жизни.

— Позволь ей уйти, Самюэль, — властно приказал Грейсон, легко перекрывая завывания холодного ветра; в эту минуту в звуках его низкого раскатистого голоса льда и опасности было больше, чем в разгулявшемся ненастье.

— Нет! — Вампир сначала бросил краткий взгляд на свою пленницу, а потом обернулся к Грейсону. — Только если присягнешь на верность вновь избранному королю.

Вот дьявол… каждая из сторон жаждала заполучить его лояльность, хотя Грейсону хотелось послать всех к чёрту. Он бросил взгляд на Тессу. Притащив за собой хвост, он будто лично пригласил Смерть войти в этот дом.

Как и тогда.

Снова.

— Я уже сделал выбор в пользу Деймона, поэтому отпусти женщину.

Почти в ту же секунду вампир освободил свою жертву, и Тесса, едва держась на ногах, откинулась спиной на дверной косяк. Согнувшись чуть ли не вдвое, она хватала ртом воздух и держалась руками за горло, будто этим могла как-то помочь протолкнуть кислород в легкие.

— Тесса? Ты в порядке?

Она кивнула, взглянула на него и вскрикнула, когда кто-то схватил её сзади, пытаясь утянуть обратно в дом.

— Назад! Всем отойти!

— Джастин, нет! — Тесса изо всех сил выворачивалась из мужских рук, расцарапывая их ногтями. Яростно пиналась куда придется, бешено сражаясь за свою свободу.

Подонок, преследовавший Тессу. Внушавший ей такой ужас, что та пустилась в бега на долгие пять лет. Тот, кто безжалостно зарезал ту несчастную лань. Человек, скрывавшийся в лесу и так долго ускользавший от Грейсона. И сейчас ощущая его присутствие, Грейсон наконец понял, почему ему никак не удавалось выследить свою цель — разум человека был мёртв и пуст. Безумие напрочь лишило его способности рационально мыслить. Сейчас в голове у Джастина царила лишь чёрная бездушная пустота.

— Заткнись! — бешено взвыл Джастин, выхватывая из-за пояса пистолет. Грохнул выстрел, и пуля пробила козырек крыльца. Сверху посыпался снег, а крики Тессы сменились невнятными причитаниями. — Убирайтесь к дьяволу, вы, оба! Женщина моя, и останется со мной, или я просто вышибу ей мозги. Прямо здесь и сейчас.

Грейсон перехватил отчаянный взгляд Тессы, и в его груди что-то болезненно сжалось. Он не мог рисковать её жизнью, пытаясь вразумить безумца. В один миг он оказался на крыльце, передвигаясь настолько быстро, что человеческий глаз воспринимал его лишь как размытое темное пятно. Вырвав Тессу из рук Джастина, он сгреб её в охапку и впихнул обратно в дом:

— Запри дверь!

В ужасе она ухватилась рукой за дверной косяк, а, оглянувшись, увидела, что взбешенный Джастин выстрелил в Самюэля. Безумец не успел передернуть затвор, как Грейсон, словно бык, низко пригнув голову, бросился к нему, размахивая кулаками. Тесса подскочила к краю крыльца, схватила старый стул и с силой ударила им об угол. Стул разлетелся на части, а она наклонилась и схватила одну из массивных ножек — поцелее, да покрепче.

Грейсон просто не смог удержаться, чтобы не взглянуть на Тессу еще раз. Убедиться, что у неё хватит благоразумия не вмешиваться — ему нельзя было отвлечься и допустить ошибку. Против него было двое: сумасшедший маньяк и древний вампир. И чтобы победить, нужно быть предельно собранным и внимательным.

Джастин напал первым. Грейсон ответил ударом на удар, приготовившись биться насмерть ради защиты любимой женщины. Только бы уберечь эту жизнь, потому что много лет назад не сумел спасти другую.

Его кулак с хрустом врезался в челюсть Джастина, отправив того прямиком в «дружеские» объятия Самюэля, который вообще не обращал внимания на пулю, разворотившую ему грудь. Оскалив смертоносные клыки, он молниеносно стиснул Джастина в стальном захвате.

— Он мой, — предупреждающе рыкнул Грейсон.

Услышав это, немёртвый лишь глумливо усмехнулся:

— Ублюдок посмел стрелять в меня. Так что, считай, он уже труп.

Джастин отчаянно завопил, его крик гулким эхом прокатился в морозном воздухе, а затем, словно опомнившись, мужчина вспомнил про пистолет и выстрелил. Раз, второй. Пули беспрепятственно входили в грудь Самюэля, которого это, кажется, лишь веселило.

Вампир рванул Джастина к себе, сильно сдавил, и одним движением свернул ему шею. На землю у крыльца рухнуло уже безжизненное тело, оставшись лежать безвольной сломанной куклой.

— Грейсон? — послышался из-за спины голос Тессы, но Грейсон не посмел обернуться. Он просто не имел права отвести взгляд от вампира, который как раз примеривался напасть.

— Стой там, — резко и отрывисто приказал Грейсон. Он не оставлял надежды, что, дьявол всё раздери, хоть на этот раз она всё же его послушается. А затем, глядя в глаза врагу, сказал: — Ну, Самюэль? Что предпочитаешь? Убраться отсюда или сдохнуть? Выбирай.

Самюэль растянул губы в ленивой усмешке, обнажив острые клыки. Переступив через тело Джастина, он стал медленным скользящим шагом обходить Грейсона, который поворачивался вслед за противником. Готовый к атаке, но выжидающий. Все мускулы были напряжены до предела, чтобы выстоять в этой схватке любой ценой.

Самюэль метнул взгляд на Тессу.

— Твоя женщина выглядит весьма аппетитно, Грей.

— Оставь её в покое, черт возьми, она здесь ни при чем.

— Э, нет. Малышка увязла по уши. — Вампир втянул воздух, снова ухмыльнулся и картинным жестом опробовал пальцем остроту своего клыка. — Она пахнет тобой, Грей. Ты с ней уже переспал, верно? Может, теперь мой черед?

— Рискни, если жить надоело… — с ледяной невозмутимостью громко и отчетливо ответила Тесса.

Вампир хохотнул, перевел взгляд на Грейсона и, склонив голову набок, спросил:

— Так, значит, это правда? Ты теперь на стороне короля?

— Именно.

— Жаль. — Самюэль снова улыбнулся и придвинулся ближе. — Нас с Майклом послали переубедить тебя. Но, похоже, мы потерпели неудачу.

— Но вы же говорили, что прибыли от короля, — негодующе возразила ему Тесса, и Грейсону тотчас же захотелось приказать ей не высовываться. Прекратить, наконец, напоминать вампиру о своем присутствии. Но сейчас ему никак нельзя отвлекаться.

Битва вот-вот начнется. И тогда между Тессой и её безвременной жуткой смертью будет стоять лишь он один. Много лет назад он уже подвёл своих родных. Не сумел защитить, но этой ночью победу он не упустит. Сегодня Тесса останется в живых.

Даже если ему самому придется умереть.

— Я солгал, — ответил ей Самюэль, буравя Грейсона взглядом. — Нам поручили выяснить, куда ты делся. Теперь я это знаю. И, откровенно говоря, рад, что всё получилось именно так. Ты мне никогда не нравился, Грей. И теперь я увижу, как ты обратишься в пыль.

Грейсон улыбнулся.

— Как тебе уже сказала моя леди, можешь рискнуть…

Вампир атаковал — Грейсон отразил удар. Двое могущественных противников сшиблись в воздухе, затем рухнули вниз, ударившись о ступени крыльца, и скатились на заснеженный двор. Грейсон со всей силы заехал Самюэлю кулаком в лицо, одновременно ощутив, как его собственное плечо пронзила боль ответного удара.

Самюэль снова ударил, злобно рыча и шипя, а потом молниеносно вскочил на ноги. Грейсон опять отбил атаку, задействовав все свои силы и опыт, чтобы уничтожить врага. Удары сыпались один за другим. Оба вампира так яростно сражались друг с другом, что звуки битвы походили на громовые раскаты.

Самюэль выхватил нож, размахнувшись, полоснул противника сначала по плечу, а затем на всю длину лезвия засадил его в бок. Боль, точно смертоносный цветок, расцвела внутри, но Грейсон не позволил ей поработить себя. Из раны обильно потекла кровь, и Самюэль довольно осклабился:

— Я возьму её. Сразу же, как развею тебя в пыль. Сперва наиграюсь, а потом выпью до капли. Хочу, чтобы ты, подыхая, знал, что её ждет.

Разноцветные блики от рождественских гирлянд мерцали на снегу, сплетаясь в причудливый праздничный узор, и на этом безмятежном фоне шла беспощадная битва не на жизнь, а на смерть. От этого жутковатого контраста сердце Тессы бешено колотилось где-то в горле.

Правда, на бездыханное тело Джастина — человека, на долгие годы превратившего её жизнь в ад — она не смотрела вовсе. Женщина не сводила глаз с мужчины, которого полюбила. Мужчины, которого её было суждено потерять независимо от исхода этого сражения. Зажав в руке ножку стула, она спустилась по ступенькам крыльца, чтобы, как только потребуется, прийти на помощь Грейсону.

От страха, при виде снега сплошь испещренного цепочками алых капель крови, у неё перехватило горло. Она почти не могла дышать, с трудом проталкивая воздух в легкие. Глаза застилали слезы, которым сейчас было не время и не место. Снова и снова непримиримые враги атаковали друг друга, и всякий раз она тряслась от ужаса, боясь, что Грейсон может погибнуть. Боясь, что и он может умереть, осыпавшись горсткой пепла.

Наконец, сумев выбить из руки Самюэля нож, Грейсон метнул его клинком вперед, и тот, пролетев через весь двор, сгинул в сугробе. Теперь они снова были на равных. Одним мощным ударом Грейсон свалил Самюэля, обернулся к Тессе, молниеносно выхватил у неё из рук ножку стула и всадил её в грудь предателя.

Самюэль взвыл и пропал в ослепительно-белой вспышке, оставив после себя лишь чёткую глубокую вмятину на снегу.

— Грейсон! — Тесса кинулась к нему и подхватила, когда он, пошатнувшись, упал на колени.

Она тяжело осела в снег подле него, не чувствуя холода. Словно вся разом оцепенела. Тело. Сердце. Разум. Душа.

Погладив любимого по волосам и окинув взглядом его избитую окровавленную фигуру, она бережно прижала мужчину к груди. Склонив к нему голову, она нежно поцеловала его в лоб и прошептала:

— Спасибо, спасибо, Грейсон. О, Небеса, да ты ранен. Тебе же больно.

— Нет. — Он покачал головой и через силу улыбнулся, хотя она догадывалась, чего это ему стоило. — Всё хорошо. Я в порядке. В любом случае, это уже неважно. Главное, ты теперь в безопасности.

Но какой ценой, безмолвно выкрикнула она. Из глубокой раны на боку, непрерывно текла кровь, лицо покрывали ссадины и синяки, грудь пересекал неглубокий ножевой порез, из которого тоже сочилась кровь, уже пропитавшая рубашку. Тесса прекрасно сознавала, что ради неё он рискнул всем. Поставил на кон собственное бессмертие и не отступил, пока угроза не миновала. Чувство всепоглощающей любви заполнило её всю без остатка и, перелившись через край, выплеснулось наружу, затуманив взгляд горьковато-солёной влагой.

— Я люблю тебя, Грейсон, — тихо проговорила она. Ласковый голос дрожал от слёз, которым, казалось, не было конца. — Я очень тебя люблю.

Приподнявшись, он нежно коснулся ладонью её щеки, а затем сразу же опустил руку:

— Спасибо, — проникновенно сказал Грейсон. — Ты даже не представляешь, что это для меня значит. Ты сделала мне подарок, который я унесу с собой в вечность. Лишь в твоей любви я буду искать поддержку в своём безрадостном унылом будущем.

Она низко склонила голову, и горячие слезы закапали ему на лицо — чувствуя их вес, Грейсон благословлял эту тяжесть. Именно здесь, в месте, которое долгие годы служило источником его самых страшных кошмаров, он сумел найти нечто драгоценное. Именно здесь он обрел покой. И любовь. Хотя сейчас ему придется отказаться от всего, что она предлагала, удивительно и ценно было уже то, что он мог все это чувствовать.

— Пойдем домой, — сказала она, слегка сдвинувшись, чтобы помочь ему подняться.

— Нет. — Он покачал головой и сморгнул, когда ему на ресницы упали снежинки. — Только, прошу тебя, не думай, что я не хочу остаться с тобой, Тесса. Никогда так не думай. — Он поймал её взгляд и больше не отпускал. В этом взгляде Тесса ощущала неколебимую силу воли. Благородство. Твердую решимость. Боль утраты и глубокое раскаяние.

Вокруг стонала, кружила вьюга, щедро засыпая их лица и тела снежным крошевом, сплавляя воедино в этом белом царстве льда и мороза.

— Но я должен уйти, — сказал он мягко. — Прямо сейчас. Пока у меня еще есть силы это сделать. И прежде чем сюда явиться еще один «охотник за головами».

— Нет, — вымученно произнесла она, срывающимся голосом. — Не уходи. Останься со мной.

— Тесса, ты создана радоваться жизни при свете дня. Тогда как я — порождение ночи, и могу существовать лишь в сумраке теней.

Грейсон жадно смотрел на неё в попытке навсегда запечатлеть в памяти родной образ, чтобы потом вспоминать его бесконечными одинокими годами своего постылого бессмертия. В мерцающих отсветах рождественских огней, в облаке танцующих снежинок, кружащихся в потоках ледяного ветра, она была для него всем, чего он когда-либо желал или в чем когда-либо нуждался.

И впервые за более чем за сотню лет Грейсону стало жаль, что он больше не смертен. Что не может чувствовать свое сердцебиение. Не может, взяв её за руку, прогуляться с любимой при свете дня. Не может жить вместе с Тессой и зачать общих детей. Вместе состариться. И хотя знал, что этого никогда не будет, все равно всем своим существом стремился к этому, как никогда и ни к чему за всю свою долгую жизнь. Подарив ей улыбку, в то время как все внутри него выло от боли, он сказал:

— Я получил от тебя, Тесса, бесценный Рождественский дар. С тобой я снова научился любить. И снова почувствовал себя живым. Я никогда не смогу тебя забыть. Поверь и всегда помни об этом. Потому что именно так оно всё и будет.

В доме начали бить часы, отсчитывая последние минуты, между Сегодня и Завтра, между Сочельником и Рождеством.

Один. Два. Три.

Бережно обхватив ладонью её затылок, он привлек Тессу к себе. Нежно накрыл ртом её губы. Смакуя её вкус: жизни, любви, надежды. И на пару мгновений Грейсон позволил себе потеряться во всем том, чем эта женщина стала для него.

Четыре. Пять. Шесть.

— Я всегда буду любить тебя, — Тесса вздохнула, слезы, точно дождь, пролились на его лицо.

Семь. Восемь. Девять.

Он приподнялся, обнимая и прижимая её к груди.

Десять. Одиннадцать.

Внезапно стих ветер.

Снег перестал идти.

Казалось, весь мир вздохнул и затаил дыхание.

Двенадцать.

Грейсон ахнул, откинул голову назад и застонал от жуткой боли, похоже, пустившей корни внутри него, которая, добравшись до самых кончиков пальцев, завладела каждой клеточкой, мышцей и костью в его теле, и теперь заставляла корчиться, выворачивая плоть наизнанку в ослепляющей, раскаленной добела, агонии.

— Грейсон? — Голос Тессы. Так близко. И в то же время ему казалось, что их разделяли многие мили. — Грейсон? Ты в порядке?

Он едва слышал её, целиком поглощенный новым удивительным давно забытым звуком. Тем, которого не слышал вот уже более полутора веков. Тем, который даже не мечтал услышать хоть когда-нибудь снова.

Его сердце.

Оно билось.

Грейсон сделал вдох, потом другой. Почувствовал, как раскрываются легкие, наполняясь воздухом. Почувствовал холод, исходящий от промерзшей земли и тепло, от невесомых прикосновений Тессы к его лицу. Неровное биение сердца отдавалось во всем теле. И когда он обернулся, чтобы взглянуть Тессе в глаза, то едва смог разглядеть её сквозь прозрачную дрожащую пелену, туманившую взгляд.

— Что с тобой? Грейсон… что?

Не говоря ни слова, он схватил её руку и прижал к своей груди. Её глаза расширились от изумления и радости, которые они сейчас делили пополам. Зная, что чем бы это ни было, оно стало возможно лишь из-за неё. Что чудо произошло именно с ними — вернее, ради них — из-за силы, которую они обрели друг в друге.

— Ты снова живой?

Она рассмеялась, сквозь слезы, и кинулась в его объятия.

Вокруг снова задул ледяной ветер, и завыла вьюга.

В морозном воздухе закружились белые хлопья.

Мир возобновил свой неистовый бег.

Слегка пошатываясь на ногах, Грейсон вздрогнул от боли, которая сейчас — когда он снова чувствовал себя живым — казалась ему намного более реальной. Но всё это не имело значения. Ничто не могло омрачить ему этого момента.

Потому как ничто и никогда в его жизни не значило для него так много.

— Я люблю тебя, Тесса, — произнес он, ласково обхватив ладонями её лицо. — Теперь я снова смертен. И могу, наконец, сказать тебе правду. Теперь я смогу дать тебе то, в чем ты нуждаешься, постаравшись стать для тебя тем, кто тебе нужен. Выходи за меня замуж, Тесса. Подари мне свою любовь и позволь мне любить тебя.

— О, Грейсон, да! — Она обвила его шею руками и прижалась к нему так крепко, словно боясь отпустить его от себя хоть на миг — вдруг Рождественское чудо исчезнет.

Но он знал — этого не случится.

По какой-то неведомой причине… кто-то там, на Небесах, даровал ему второй шанс.

Чудо.

И в нежно-розовом свете зарождающегося рождественского утра, Грейсон поцеловал женщину, которую полюбил навеки, и поклялся себе, что не потратит впустую ни одного мгновения вновь обретенной жизни.

Конец

Примечания

[1] Вайоминг — штат, расположенный в западной части США. Западная часть штата на 2/3 преимущественно покрыта горными массивами и хребтами, а также пастбищами и лугами Скалистых гор. Восточная же часть Вайоминга, наоборот имеет ровную поверхность в виде плато Великой Равнины. Несмотря на то, что Вайоминг занимает десятое место в США по площади, население штата отнюдь не высокое. По последней переписи населения, проведенной в 2009 году, в Вайоминге проживало всего 544,270 человек.

[2] Минивэн (англ. minivan — «небольшой фургон») — легковой автомобиль с однообъемной бескапотной (реже — вагонной) или полутораобъемной (полукапотной) компоновки, обычно — с тремя рядами сидений.

[3] Газанокосилка-райдер — это отдельный класс газонокосилок, предназначенный для обработки больших участков газона. Является популярной альтернативой роторным газонокосилкам. Конструктивно райдер похож на минитрактор и имеет рулевое управление, благодаря чему работа с ним не имеет аналогов по удобству. Фактически райдер это мощная газонокосилка, на которой можно ездить. Однако в отличие от садовых минитракторов, райдеры более маневренны, многие модели имеют расположение режущего блока в передней части машины, что дает ряд преимуществ, ширина скашивания у райдеров невелика, что позволяет эффективно использовать их в узких местах.

[4] Точной расшифровки аббревиатуры «B&B» в тексте нет, но мы предполагаем, что это «Bed & Breakfast», то есть «Номер плюс Завтрак».

[5] Мы предполагаем, что это выглядело примерно так.

[6] Слова из песни Эммы Бантон «Been there, done that»/«Я уже прошла через всё это»

[7] Снифтер(snifter) — это бокал для бренди тюльпановидной формы с короткой ножкой.

Content

Морин Чайлд
РОЖДЕСТВЕНСКИЕ ЖЕЛАНИЯ

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Примечания