Дэн Абнетт

ОРУЖИЕ ТАНИТА

Посвящается Бену Стемптону в благодарность за Ларкина и Ангела!

Перевод пролога, первой главы первой части - Маргарита Градова

Перевод глав 2-6 первой части, второй, третьей частей, эпилога - Евгений Поздняк

Вычитка, редактура - Маргарита Градова

Примечание 1. Переводчики в курсе, что правильно Гонт, а не Гаунт, но раз в предыдущих книгах был использован именно такой вариант, я тоже буду его придерживаться, то же касается и некоторых других имен собственных.

Примечание 2. Переводчики в курсе, что при транслитерации латинских и латинизированных слов положено отсекать окончания "us" и "um" , либо заменять их ни "ий". Но, по нашему мнению, его давно пора отменить. Мы - за то, чтобы все иностранные имена собственные транслитерировались как можно ближе к оригиналу. Поэтому все латинские и прочие иностранные имена и слова оставлены как есть.

Сорок первое тысячелетие.

Уже более ста веков Император недвижим на Золотом Троне Терры. Он — Повелитель Человечества и властелин мириадов планет, завоеванных могуществом Его неисчислимых армий. Он — полутруп, неуловимую искру жизни в котором поддерживают древние технологии, ради чего ежедневно приносится в жертву тысяча душ. И поэтому Владыка Империума никогда не умирает по-настоящему.

Даже в своем нынешнем состоянии Император продолжает миссию, для которой появился на свет. Могучие боевые флоты пересекают кишащий демонами варп, единственный путь между далекими звездами, и путь этот освещен Астрономиконом, зримым проявлением духовной воли Императора. Огромные армии сражаются во имя Его на бесчисленных мирах. Величайшие среди его солдат — Адептус Астартес, космические десантники, генетически улучшенные супервоины.

У них много товарищей по оружию: Имперская Гвардия и бесчисленные Силы планетарной обороны, вечно бдительная Инквизиция и техножрецы Адептус Механикус. Но, несмотря на все старания, их сил едва хватает, чтобы сдерживать извечную угрозу со стороны ксеносов, еретиков, мутантов. И много более опасных врагов.

Быть человеком в такое время — значит быть одним из миллиардов. Это значит жить при самом жестоком и кровавом режиме, который только можно представить.

Забудьте о достижениях науки и технологии, ибо многое забыто и никогда не будет открыто заново.

Забудьте о перспективах, обещанных прогрессом, о взаимопонимании, ибо во мраке будущего есть только война. Нет мира среди звезд, лишь вечная бойня и кровопролитие да смех жаждущих богов.

В конце шестнадцатого года Крестового похода за миры Саббат резкое наступление Военмейстера Макарота на стратегически важную систему Кабал, которое было столь сильным и уверенным на начальном этапе, остановилось. Три четверти целевых планет, включая два имеющих дурную славу мира-крепости, были взяты силами имперского Крестового похода, а оккупационные армии архиврага Хаоса были разбиты наголову или обращены в бегство. Но, как и предупреждали многие флотские командующие, наступление слишком растянулось, и образовались уязвимые выступы с трех сторон.

Урлок Гор, один из наиболее талантливых военачальников архиврага, успешно использовал жестоких наемников локсатлей и провел гениальное контрнаступление вдоль фланга, захватывая один за другим Энотис, Хан V, Каиус Иннейт и Белшиир Байнери. Жизненно важные пути снабжения, особенно те, что служили для доставки запасов топлива на растянутый флот Крестового похода, были перекрыты. Героическая авантюра Макарота, которая, как он надеялся, поможет ему безоговорочно выиграть кампанию, теперь казалась безрассудной. Если не будут найдены новые пути снабжения и новые ресурсы не станут доступны, отвоеванная с таким трудом планета Кабал Сейлиент погибнет. В лучшем случае, имперская атака обратится в отступление. В худшем - она свернется и начнется вторжение.

Военмейстер Макарот поспешно передислоцировал важные элементы своего фланга в попытке открыть новые линии снабжения. Все вовлеченные лица знали, что результат этой импровизации точно решит судьбу планеты Кабал Сейлиент, а возможно и самой войны.

Ключевыми мирами были богатые прометием планеты, такие как Гигар, Эондрифт Нова, Анаксимандр и Мирридон, миры-кузницы Урдеш, Танзина IV и Ариадна с их запасами твердого топлива, паровые предприятия Райдола и Фэнтина...

- из Истории последних имперских Крестовых походов

ПРОЛОГ

СЕРЕБРЯНЫЙ КИНЖАЛ

«Не думаю, что кто-либо из нас знал, во что мы ввязываемся. Фес, я рад, что не знал, во что ввязываюсь!»

сержант Варл, командир 1 отделения, Танитский Первый

Удушающий захват был последним, чего он ожидал.

Рядовой Глейн Ларкин приземлился с глухим ударом в месте столь темном, что не мог рассмотреть даже руку перед лицом. Он немедленно перевернулся, как полковник говорил ему на учениях. Животом вниз.

Где-то в темноте, справа, он услышал, как сержант Обел кричит людям из своего звена, чтобы те нашли укрытие. Это было шуткой для новичков. Укрытие? Как они могут найти укрытие, если они не видят даже задницы тех, кто перед ними?

Ларкин лег и ощупал место вокруг себя, пока его пальцы не нашли вертикальную поверхность. Наверно, стойка. Опорная стена. Он подполз к ней, затем вынул лазерную винтовку из мягкого пластикового чехла. Это то, что он мог сделать на ощупь. Его пальцы пробежали вдоль приклада из налового дерева, ударно-спускового механизма, смазанный разъем вверху был готов к установке прибора ночного видения.

Кто-то закричал в темноте рядом. Какой-то фесов бедолага сломал лодыжку во время выброски.

Ларкин почувствовал, как внутри него нарастает паника. Он достал прибор ночного видения из сумки, вставил на место, открыл колпачок и уже собирался посмотреть в него, когда чья-то рука обвилась вокруг его шеи.

- Ты покойник, танитец, - кто-то сказал ему на ухо.

Ларкин покрутился, но захват не ослабел. Кровь глухо застучала у него в висках по мере того, как удушающий захват сжимался и сдавливал его трахею и сонную артерию. Он попытался крикнуть «Выбыл!», но его горло было перекрыто.

Раздался хлопок, и лампы зажглись наверху. Зона выброски внезапно ярко осветилась. Черные тени, угловатые и плотные, пролегли вокруг него.

Он увидел нож.

Танитский прямой серебряный тридцатисантиметровый кинжал застыл прямо перед его лицом.

- Фес! – пробулькал Ларкин.

Раздался пронзительный свист.

- Поднимайся, ты, идиот! – приказал комиссар Виктор Харк, шагая вдоль отсека со свистком в руке. – Ты, рядовой! Поднимайся! Ты направился не в ту сторону!

Лампы под потолком зашипели, заливая широкий отсек бледным желтым светом. Среди разбросанных упаковочных контейнеров и гофрированных листов металла солдаты в черной военной форме моргали и поднимались на ноги.

- Сержант Обел!

- Комиссар?

- Подойдите сюда!

Обел поспешил навстречу комиссару. Позади Харка в сумраке вспыхнул низкоимпульсный лазерный огонь.

- Прекратите это! – закричал Харк, оборачиваясь. – Вы все покойники в любом случае! Прекратить огонь и занять исходное положение в начальной позиции два!

- Да, сэр! – раздался голос с вражеской стороны.

- Отчет? – сказал Харк, глядя в покрасневшее лицо Обела.

- Мы высадились и рассеялись, сэр. Образец тета. Мы нашли укрытие…

- Как замечательно! Вы считаете несущественным, что восемьдесят процентов вашего подразделения направилось не в ту сторону?

- Сэр, мы…запутались.

- Вот те на! В какой стороне север, сержант?

Обел достал компас из кармана формы.

- В этой стороне, сэр.

- Наконец-то! Циферблат светится в темноте не просто так, сержант.

- Харк?

Комиссар Харк обернулся на зов. Высокая фигура в длинном плаще прошла через отсек и присоединилась к нему. Для всего мира она выглядела как тень Харка, вытянутая и размытая в плохом освещении.

- Как, по-вашему, вы справились? – спросил комиссар-полковник Ибрам Гаунт.

- Как, по-моему, я справился? Я думаю, вы убили нас. И заслуженно.

Гаунт подавил усмешку.

- Будьте справедливым, Харк. Все эти парни в укрытии. Они бы вскоре поняли, в какую сторону двигаться, если бы это был настоящий лазерный огонь.

- Это очень великодушно, сэр. По моим подсчетам это победа на семьдесят пять процентов для пассивного отряда.

Гаунт покачал головой.

- Не более, чем на пятьдесят пять-шестьдесят. У вас все еще оставалось окно, которое можно было использовать.

- Ненавижу поправлять вас, сэр, - сказал высокий, худой танитец в камуфляжном плаще, который вышел из рядов Обела.

- Маквеннер? – приветствовал Гаунт мрачного скаута, одного из элиты Маккола. – Продолжай, поправь меня.

У Маквеннера было длинное лицо с высокими скулами из-за чего все, что он говорил, казалось жутким и мрачным. Под правым глазом у него красовалась синяя татуировка в виде полумесяца.

Многие считали, что он очень похож на Гаунта, хотя у Маквеннера волосы черные, как и у всех танитцев, а у Гаунта – цвета соломы. Гаунт также был крупнее: выше, шире и внушительней.

- Мы слышали, как они высаживались во время отключения света, и у меня было пять человек среди них.

- Пять?

- Бонин, Каобер, Дойл, Куу и я сам. Только с кинжалами, - добавил он, указывая карандашом. – Мы поймали восьмерых из них, пока свет был отключен.

- Как вы могли видеть? – спросил Обел печально.

- Мы надели повязки на глаза, пока свет еще не отключили. Наше ночное зрение приспособилось.

- Хорошая работа, Маквеннер, - заметил Гаунт. Он старался избегать жесткого взгляда Харка.

- Вы застали нас врасплох, - сказал Харк.

- Очевидно, - ответил Гаунт.

- Итак, они не готовы. Не к этому. Не к ночной высадке.

- Они должны быть готовы! – проворчал Гаунт. – Обел! Приберегите свои извинения для солдат до повторных прыжков с башен. Мы перегруппируемся и сделаем это снова!

- Да, сэр! – бойко ответил Обел. – Гм…рядовой Логлас сломал голень в последних учениях. Ему необходим медик.

- Фес! – сказал Гаунт. – Хорошо, идите. Всем остальным перегруппироваться!

Он подождал, пока медики Лесп и Чайкер вынесли стонавшего Логласа из отсека. Остальные из отделения Обела взбирались по лесам на шестнадцатиметровые башни для прыжков и сворачивали тросы для беспарашютного десантирования, готовые занять позиции для высадки.

- Выключить свет! – крикнул Гаунт. – Давайте будем делать это снова, пока не сделаем все правильно!

- Ты слышал его, - выдохнул Ларкин. – Все кончено. Мы начинаем заново!

- К счастью для тебя, танитец.

Удушающий захват ослабел и Ларкин, наконец, отошел в сторону, восстанавливая дыхание.

Рядовой Лайджа Куу шагнул прочь от него и спрятал в ножны свой серебряный кинжал.

- Но я поймал тебя, танитец. Что верно, то верно.

Ларкин подобрал свое оружие, закашлявшись. Снова раздался пронзительный свист.

- Фесов идиот! Ты чуть не убил меня!

- Твое убийство было частью учений, танитец, - ухмыльнулся Куу, пронзая взволнованного старшего снайпера хитрым взглядом.

- Предполагалось, что ты пометишь меня этим! – гневно возразил Ларкин, указывая на карандаш среди снаряжения Куу.

- О, да! – изумился Куу, словно видел карандаш впервые.

- Ларкин! Рядовой Ларкин! – раздался голос сержанта Обела в отсеке. – Ты собираешься присоединиться к нам?

- Сэр! – воскликнул Ларкин, укладывая свою лазерную винтовку обратно в чехол.

- Бегом марш, Ларкин! Пошли!

Ларкин повернулся к Куу, еще одно грубое ругательство готово было сорваться с его губ. Но Куу исчез.

Обел ждал его у подножия одной из вышек. Несколько последних человек взбирались по лесам, полный десантный комплект затруднял их движения. Пара еще стояла у подножия вышки и вытирала губками, смоченными водой, следы красной краски со своей формы.

- Проблема? – спросил Обел.

- Нет, сэр, - сказал Ларкин, поправляя перевязь чехла своего оружия. – За исключением того, что Куу это фесова угроза.

- В отличие от настоящих врагов, которые белые и пушистые. Тащи свою костлявую задницу на вышку, Ларкин!

Ларкин поднялся по каркасу. Наверху осветительные приборы отключались один за другим.

В шестнадцати метрах над полом на решетчатой платформе солдаты выстраивались в три шеренги. Над ними была арка из лесов, имитирующая размер и форму выходного люка десантного корабля, которая вела на рампу, сухо окрещенную кем-то «доской». Гутс, Гаронд и Анкин сгруппировались там, изготовившись к прыжку, страховочные тросы были обмотаны вокруг их колен. Один конец каждого троса закреплен на раме над доской.

- Давай в строй! – пробормотал Обел, проходя мимо звена. Ларкин поспешил занять свое место.

- Покойник, Ларкс? – спросил Брагг, освобождая для него место.

- Фес, да. А ты?

Брагг погладил красное пятно на своем кителе, которое он не смог оттереть губкой.

- Даже не видел их, - сказал он.

- Разговорчики в строю! – гаркнул Обел. – Токар! Затяни потуже эти стропы или ты запутаешься. Феникс! Где твои фесовы перчатки?

Последние лампы погасли. Где-то внизу Харк просвистел. Три коротких свистка. Сигнал двухминутной готовности.

- Будьте готовы! – сказал Анкин ожидающим рядам.

Ларкин не видел людей на соседних вышках. Он не видел даже сами вышки. Тьма была темнее даже самой безлунной ночи на Таните.

- Дайте пройти, - прошептал голос позади них. Быстро прикрытая вспышка озарила зеленым светом еще одного человека, присоединившегося к ним. Это был Гаунт.

Он немного прошелся среди них.

- Слушайте! – шепотом сказал он, так, чтобы они все слышали его. – Я знаю, что эти учения новые для вас, и никому из вас они не нравятся. Но вы должны с ними справиться. В Сиренхольме не будет посадочной площадки. Я это гарантирую. Пилоты первоклассные и доставят нас так близко, как только возможно. Но даже в таком случае это может быть намного больше шестнадцати метров.

Несколько солдат тяжело вздохнули.

- Десантный трос тридцать метров в длину, - сказал Гаронд. – Что будет, если нас сбросят выше?

- Взмахни руками, - сказал Гаунт. Раздались смешки.

- Зацепись крюком и быстро скользи. Держи колени согнутыми. И двигайся. Десантные корабли не могут оставаться на месте дольше, чем необходимо. Вы будете идти по трое за раз, и может быть больше одного человека на тросе в любое время. Когда достигнете поверхности, быстро двигайтесь. Это штык, рядовой?

- Да, сэр.

- Убери его. Никаких примкнутых штыков, пока вы не высадитесь. Даже когда будете делать все по-настоящему. Оружие в безопасном режиме. Если у вас складной приклад, сложите его. Затяните плотно стропы и ремни снаряжения и подоткните их. И помните, когда все будет происходить по-настоящему, вы будете в противогазах, что добавит веселья. Уверен, сержант Обел рассказал вам все.

- Похоже, урок усвоится лучше, если вы его повторите, сэр, - сказал Обел.

- Уверен, что так, - Гаунт снял плащ и фуражку и застегнул пряжку на поясе с крючьями. – Логлас выбыл, так что у вас не хватает человека. Я займу его место.

Он занял место в отряде. Свисток Харка издал одну длинную ноту. Гаунт потушил свою лампочку. Наступила кромешная тьма.

- Пошли! – прошептал он. – Объявляйте учения, сержант!

- В зону высадки! – проинструктировал Обел, теперь он говорил через вокс-гарнитуру. – Развертываться! На фронт! Убрать тросы!

- Убрать тросы! – повторяли хором люди из темноты. Они уже закрепили крючья.

- Пошли!

Ларкин слышал трение тросов по мере их натяжения, когда они принимали вес первого человека.

- Пошли!

Вспышки низкоимпульсного огня проблеснули в темноте внизу. Ларкин шагнул из-под арки, держась за край кителя шедшего впереди. Затем этот человек пропал.

- Пошли!

Он нащупал трос и зафиксировал свой крюк на нем.

- Давай!

Ларкин затянул стропы и шагнул в пустоту. Он дико раскачивался. Крюк дергался и свистел, когда сломал диск, прикрепленный к тросу. Он чувствовал запах нейлона, нагревшегося от трения.

Удар получился еще более тяжелым, чем в предыдущий раз. Палуба вышибла из него весь воздух. Он пытался высвободить крюк и откатился в сторону до того, как приземлился идущий за ним.

Он снова лежал на животе, как и в прошлый раз. Его плечо уперлось в твердую поверхность, когда он полз вперед и развернулся к ней спиной. Где же вспышки? Где, к фесу, вспышки?

Его лазерная винтовка была расчехлена, и прицел был на месте. Кто-то пробежал мимо него, и его вокс-гарнитура заполнилась сигналами.

Ларкин посмотрел в прибор ночного видения, который давал картинку в зеленых тонах, как фантомный вихрь. Вспышки вражеского огня были как маленькие точки света, дававшие остаточное изображение на видоискателе.

Он увидел фигуру в укрытии слева от себя, внизу за бочками с маслом.

Это был Маквеннер с карандашом в руке.

- Хлоп! – сказал Ларкин, и его оружие выплюнуло низкоэнергетический разряд.

- Фес! – сказал Маквеннер и откинулся назад. – Выбыл!

Наверху зажглись огни. Мерцающий, сине-белый свет залил зону высадки.

- Подняться и выбрать! – отрывисто приказал Обел по воксу.

Ларкин осмотрелся. Они были на месте и на этот раз направлялись в правильную фесову сторону.

Люди продвигались вперед. Ларкин остался на месте. Он был более полезен для них, будучи неподвижным и в режиме охоты.

Он увидел, как Бонин выслеживал двоих из его отряда и заставил выбыть его из игры тоже.

Световые разряды мелькнули справа от Ларкина. В отсеке зазвенело. Некоторые из отряда Обела вместе с людьми из соседней вышки вступили в полномасштабную схватку с пассивной командой. Ларкин слышал крики «Выбыл!» пять или шесть раз.

Затем он услышал, как кто-то закричал от настоящей боли.

Просвистел свисток Харка.

- Прекратить! Прекратить и стоять на месте!

Огни зажглись снова, медленно и слабо.

Появился Харк.

- Лучше. Лучше, Обел.

Люди начали подниматься. Бонин прошел мимо Ларкина.

- Хорошо справился, - сказал он.

Гаунт вышел вперед, освещенный огнями.

- Маквеннер? – позвал он. – Подсчитай.

- Сэр, - сказал Маквеннер.

Скаут выглядел несчастным.

- Тебя пометили? – спросил Гаунт.

- Думаю, это был Ларкин, сэр. Мы набрали около тридцати очков в этот раз, вот и все.

- Это должно сделать тебя немного счастливее, - сказал Гаунт Харку.

- Медика!

Все повернулись. Брагг спотыкаясь, вышел из-за пустых ящиков из-под боеприпасов, зажимая на плече темно-красное пятно, которое не было краской.

- Что случилось? – спросил Гаунт.

- Куу уколол меня, - прорычал Брагг.

- Рядовой Куу, выйти вперед! – рявкнул Харк.

Куу появился из укрытия. Его лицо, рассеченное надвое старым шрамом сверху донизу, не выражало никаких эмоций.

- Не хочешь объяснить? – спросил его Харк.

- Было темно. Я боролся с большим ф…с Браггом. Я был уверен, что у меня в руке карандаш, сэр. Что верно, то верно.

- Он уколол меня своим фесовым кинжалом! – кисло пожаловался Брагг.

- Достаточно, Брагг. Пойди, найди медика, - сказал Гаунт. – Куу, ко мне с докладом в шестнадцать ноль-ноль для дисциплинарного взыскания.

- Сэр.

- Отдавай честь, черт бы тебя побрал!

Куу быстро отдал честь.

- Стань в строй, и чтобы я больше не видел этот кинжал, пока мы не в бою!

Куу прошел назад к пассивному отделению. Когда он проходил мимо Ларкина, то повернулся и посмотрел на снайпера своими холодными зелеными глазами.

- На что уставился, танитец?

- Ни на что, - ответил Ларкин.

- Позвольте мне объяснить, - сказал сержант Кеглан Варл.

Он положил свое лазружье гвардейского образца на стойку склада Муниторума и провел тыльной стороной ладони по всей ее длине, словно шоумен перед началом трюка.

- Это лазкарабин стандартного образца марк III, выпущенный оружейниками Танит Магна, упокой Боже-Император их промасленные пальцы. Обратите внимание на деревянный приклад. Прекрасно, не так ли? Настоящее танитское наловое дерево, подлинный товар. И на металлическую часть, все отполировано так, чтобы уменьшить блеск. Видите?

Клерк Муниторума, толстый человек с рыжими сальными волосами в накрахмаленной мантии, стоял с другой стороны стойки и смотрел на танитца без всякого интереса.

- Вот, в чем дело, - сказал Варл, постукивая по пазу для боеприпасов на оружии. – Это энергетический разъем третьего размера. Принимает энергоячейки третьего размера. Они могут быть короткими, длинными, серповидными, квадратными или круглыми, но они должны быть третьего размера, иначе они не подойдут. Третьего размера. Тридцать миллиметров с задним креплением. Я понятно объясняю?

Клерк пожал плечами.

Варл вытащил энергоячейку из вещевого мешка и передал ее через стойку.

- Вы снабдили мою роту пятым размером. Пятым размером, видите? Они тридцать-четыре миллиметра и с плоской передней стороной. Вы можете сказать, что это не третий размер только лишь, глядя на них, но если вы сомневаетесь, на них нанесена большая цифра 5 сбоку в качестве ручного путеводителя.

Клерк взял энергоячейку и посмотрел на нее.

- Нам сказали выдать боеприпасы. Восемьсот ящиков. Стандартного образца.

- Стандартного образца три, - сказал Варл терпеливо. – Это стандартный размер пять.

- Стандартного размера, они сказали. У меня есть квитанция.

- Уверен, что есть. А у Танитского Первого и Единственного полно ящиков боеприпасов, которые он не может использовать.

- Там говорилось, стандартного образца.

Варл вздохнул.

- Все стандартного образца! Это фесова Имперская Гвардия! Стандартного образца ботинки, стандартного образца котелок, стандартного образца мешки для трупов! Я стандартного образца пехотинец, а ты стандартного образца безголовый фес, и в любую минуту мой стандартного образца кулак готов вбить твой нос в твой очень нестандартный мозг!

- Незачем меня оскорблять, - сказал клерк.

- О, думаю, есть причина, - тихо сказал сержант Гол Коли, присоединяясь к Варлу за стойкой.

Коли был крупным мужчиной, бывшим шахтером с улья Вервун на планете Вергхаст, он возвышался над своим танитским товарищем. Но не его размеры немедленно всполошили клерка. Это был его мягкий тон и спокойные глаза. Варл был явно колючим и агрессивным, но вновь пришедший так и сочился едва сдерживаемым гневом под маской спокойствия.

- Скажи ему, Гол, - сказал Варл.

- Я покажу ему, - сказал Коли и помахал рукой.

Гвардейцы, все так называемые Призраки, начали собираться и тащить ящики с боеприпасами. Они начали ставить их на стойку, пока не осталось свободного места. Затем они начали складировать их на палубе.

- Нет, нет! – закричал клерк. – Нужно получить подписанную квитанцию, прежде чем вы сможете вернуть эти.

- Я вот что вам скажу, - произнес Коли. – Давайте не будем. Давайте просто поменяем эти на ящики с третьим размером.

- У нас нет…у нас нет третьего размера, - сказал клерк.

- У вас что? – воскликнул Варл.

- Нам не говорили привозить их. На Фэнтине пятый размер…

- Только не говорите стандартный образец. Не говорите это! – предупредил Варл.

- Вы говорите, что у благословенного Муниторума нет боеприпасов для всего Танитского полка? – спросил Коли.

- Фес! – выругался Варл. – Мы вот-вот пойдем в атаку на…как он называется?

- Сиренхольм, - подсказал Коли.

- Это место. Мы вот-вот пойдем в атаку, а вы нам такое говорите? Чем мы будем пользоваться?

Варл вытащил свой танитский кинжал из ножен и показал клерку длинный прямой серебряный клинок.

- Предполагается, что мы возьмем город при помощи этого?

- Если нам придется.

Призраки застыли, внимательно слушая говорившего. Майор Элим Роун тихо зашел на склад.

- Мы бывали и в худших ситуациях. Если танитский серебряный кинжал это все, что у меня есть, значит, это все, что мне нужно.

Майор посмотрел на клерка, и клерк задрожал. Взгляд Роуна был способен вызвать такую реакцию. Было в нем что-то змеиное, в его полуприкрытых глазах и холодных манерах. Он был строен, темноволос и красив, и, как большинство танитцев имел татуировку. У Роуна была синяя звезда под правым глазом.

- Варл, Коли, верните своих людей в казармы. Соберите лидеров отрядов и сделайте опись. Я хочу знать, сколько  пригодных боеприпасов у нас осталось. Подсчитайте все. Не позволяйте никому прятать их в носках или вещмешках. Соберите все, и мы распределим их равномерно.

Сержанты отдали честь.

- Фейгор, - сказал Роун, поворачиваясь к своему мрачному адъютанту. – Иди с ними и принеси мне опись. Не трать на это весь день.

Фейгор кивнул и последовал за солдатами.

- Теперь, - сказал Роун, вновь поворачиваясь к клерку, - посмотрим, что мы можем отсортировать.

Рядовой Майло Брин, самый молодой Призрак, сидел на койке и смотрел на молодого человека на соседней.

- Это очень здорово, - сказал Майло, - и это тебя убьет.

Другой парень посмотрел на него озадаченно и недоверчиво. Он был вергхастцем по имени Ноа Вадим, одним из множества новых Призраков, набранных  после осады улья Вервун, чтобы пополнить ряды Танитского полка. Все еще существовало соперничество между двумя лагерями. Танитцы негодовали по поводу нового пополнения, а вергхастцы негодовали по поводу этого негодования. По правде говоря, они медленно объединялись теперь. Полк выдержал битву за храмовый мир Хагию несколько месяцев назад и, как это обычно бывает на войне, товарищество и общая цель сплотили танитцев и вергхастцев в одну сильную компанию.

Но сейчас вергхастцы и танитцы все еще были разных пород. Было так много мелких отличий. Как, например, акцент: грубый вервунский протяжный говор против напевного танитского акцента. Или как цвета: танитцы в большинстве своем были бледными и темноволосыми, в то время как вергхастцы были более разнообразны, что типично для города-улья таких размеров. Оружие вергхастцев имело складные металлические приклады, в то время как оружие танитцев имело жесткие приклады из налового дерева.

Вадим держал самое большое отличие в руках: значок полка. Рекруты из улья Вервун носили серебряный значок в виде топора и граблей, обозначавший их родной мир. Танитцы носили золотой, окруженный венком череп, на фоне кинжала с девизом «За Танит, за Императора».

- Что ты имеешь в виду, говоря «убьет»? – спросил Вадим.

Он полировал до блеска свой значок в виде топора и граблей при помощи куска хлопчатобумажной ткани.

- Будет смотр в двадцать ноль-ноль.

- Я знаю, а еще будет ночная атака через день или два. Блестящий предмет поймает отражённый свет.

- Но комиссар Гаунт ожидает…

- Гаунт ожидает, что все будут готовы к битве, когда придет время. Для этого проводится смотр. Готовность к войне, а не к параду.

Майло протянул Вадиму свою пилотку и молодой вервунец взял ее.

- Видишь?

Вадим посмотрел на значок, закрепленный на краю. Он был чистым, но не отражающим, матовым, как гранит.

- Немного камуфляжной краски или сапожного крема убирают блеск.

- Хорошо.

Вадим посмотрел более пристально на значок Майло.

- Что это за шероховатые кромки здесь, с каждой стороны? Как будто что-то отрезано.

- Изначально череп был на фоне трех кинжалов. Один для каждого из трех оригинальных полков. Танитского Первого, Танитского Второго и Танитского Третьего. Только Танитский Первый выбрался с родного мира.

Вадим слышал эту историю из вторых рук несколько раз, но еще никогда не решался спрашивать об этом танитцев напрямую. В качестве награды за службу предшественнику военмейстера Макарота Гаунт был удостоен личного командования танитскими силами. Это само по себе было необычным – командующий комиссар. Комиссары были политическими офицерами. Это объясняет официальное звание Гаунта – комиссар-полковник.

Около шести лет назад, в день Основания, на Танит ворвались легионы архиврага. Танит был потерян, это не вызывало сомнений. Перед Гаунтом встал выбор: погибнуть вместе со всеми, либо отступить с теми силами, которые он мог спасти, чтобы сразиться в другой раз. Он выбрал последнее и отступил с людьми из Первого Танитского. Танитского Первого и Единственного. Призраками Гаунта.

Многие Призраки возненавидели Гаунта за то, что он не дал им шанса сразиться за свой мир. Некоторые, как, например, майор Роун, ненавидели его до сих пор. Но последние несколько лет доказали мудрость решения Гаунта. Призраки Гаунта одержали ряд побед в бою, что значительно помогло успеху Крестового Похода. Он заставил считать их спасение не лишенным смысла.

В улье Вервун, где имела место, вероятно, наиболее прославленная победа Гаунта, Призраки пополнили свои ряды. Вергхастские рекруты: разношерстные компании партизан, бывших солдат улья, обездоленных гражданских – все получили шанс присоединиться к делу военмейстера Макарота и отдать этим дань уважения за защиту великого улья.

- Мы удалили боковые кинжалы с герба, - сказал Майло. – Нам нужен только один танитский серебряный кинжал, чтобы напоминать нам, кто мы такие.

Вадим вернул пилотку Майло.

Казарма представляла собой прокуренное помещение, где люди валялись в койках или чинили свое снаряжение. Домор и Бростин играли в регицид. Нэн скверно играл на флейте.

- Как тебе эти учения? – спросил Майло Вадима.

- Высадка? Нормально. Довольно просто.

- Ты думаешь? У нас раньше были тренировки с веревками несколько раз, но не в темноте. Говорят, прыжок может быть длинным. Ненавижу высоту.

- А я ее не замечаю, - сказал Вадим.

Он достал банку сапожного крема из вещмешка и начал наносить его на свой значок, как предложил Майло.

- Почему?

Вадим расплылся в улыбке. Парень лишь немногим старше Майло, возможно ему слегка за двадцать. У него был резко очерченный нос, большой рот и маленькие озорные глазки.

- Я работал кровельщиком. Ремонтировал антенны и листовую обшивку на Главном Шпиле. На высоких уровнях, часто без страховки. Думаю, я привык к высоте.

- Фес! – сказал впечатленный Майло.

Он лично видел Главный Шпиль улья Вервун. Были горы меньших размеров.

- Дашь какие-то советы?

- Ага, - сказал Вадим. – Не смотри вниз.

- Завтра, в двадцать три ноль-ноль наступит время высадки, - сказал лорд-генерал Бэртоль Ван Войтц.

Он сложил руки в белых перчатках почти как в молитве.

- Пусть Император защищает всех нас. Полевой смотр начинается в двадцать тридцать, к тому времени у нас будет метеопрогноз для наступления, дирижабли будут маневрировать на запасной аэродром. Я хочу, чтобы десантные корабли и корабли поддержки были готовы в двадцать один тридцать. Первая волна высадится в двадцать два ноль-ноль, вторая через десять минут, а третья в двадцать два тридцать.

Он взглянул на своих офицеров за широким, плохо освещенным штурманским столом.

- Вопросы?

Их не последовало, во всяком случае, сразу. Гаунт, сидевший через два места слева от Ван Войтца, просматривал свою копию приказов по наступлению. За пределами силового купола, окружавшего место брифинга, команда мостика могучего дирижабля несла дежурство на своих постах и мерила шагами полированную древесину палубы.

- Давайте напомним себе, что на кону, - сказал лорд-генерал, кивнув своему адъютанту.

Как и лорд-генерал, помощник был одет в накрахмаленную изумрудно-зеленую флотскую униформу с безупречно белыми перчатками. Каждая пуговица с золотой аквилой на его груди блестела как звезда в мягком белом освещении. Адъютант нажал на кнопку на пульте управления, и трехмерная гололитическая модель Сиренхольма выросла над стеклянной поверхностью штурманского стола.

Гаунт сто раз уже изучал планы, но он все же воспользовался возможностью изучить это объемное изображение. Сиренхольм, как и все населенные пункты, еще существующие на Фэнтине, был построен на вершинах горной цепи, значительно возвышавшейся над смертельно загрязненными атмосферными океанами, покрывающими планету. Там было три главных купола, два самых больших гнездились вместе, а третий, меньший, под углом примостился на вторичном пике. Купола были массивными и плоскими, как шляпки лесных грибов. Их края выступали по сторонам почти вертикальных гор. На вершине каждого купола примостились антенны и мачты, а также лес вытяжных труб и теплообменников на западных склонах вторичного купола. Численность населения составляла двести три тысячи  человек.

- Сиренхольм не крепость, - сказал Ван Войтц. – Ни один из городов Фэнтина таковой не является. Он не рассчитан на то, чтобы выстоять в войне. Если бы нужно было просто разбить врага здесь, мы бы сделали это с орбиты и не тратили бы время Имперской Гвардии. Но, я думаю, это стоит повторить, наша задача здесь – вернуть газовые предприятия. Выгнать врага и восстановить производство. Крестовый Поход отчаянно нуждается в топливном газе и жидких химикатах, которые производит этот мир.

Ван Войтц прочистил горло.

- Итак, нам нужна пехотная атака. И в условиях пехоты Сиренхольм – это крепость. Доки и ангары находятся под куполами и хорошо охраняются, так что нет зоны посадки. Это означает десантирование по тросам.

Он взял световую указку и показал узкие платформы, огибавшие купола.

- Здесь. Здесь. И здесь. Это единственные доступные зоны высадки. Они выглядят маленькими, я знаю. В действительности они около тридцати метров в ширину. Но они будут казаться маленькими любому, кто высаживается с десантного корабля на тросе. Последнее, что нам нужно завтра ночью – неточность.

- Могу ли я спросить, сэр, почему именно завтра?

Вопрос задал капитан Бэн Даур, вергхастец, четвертый офицер Танитского полка. Гаунт взял его с собой в качестве помощника. Корбек и Роун были заняты подготовкой людей, а Даур, как Гаунт знал, имел холодную голову в том, что касалось стратегии, и впитывал тактику как губка.

Ван Войтц задержался на соседе слева, низкорослом, суетливом человеке, одетом в черную кожу с красными нашивками Имперских Тактиков. Его звали Байота.

- Долгосрочный прогноз указывает на то, что погодные условия будут оптимальны завтра ночью, капитан, - сказал Байота. – Низкая облачность и отсутствие лунного света. Будет боковой ветер с востока, но он удержит облака позади нас и не помешает. Маловероятно, что будут лучшие условия на следующей неделе.

Даур кивнул. Гаунт знал, о чем он думает. Им бы не помешало еще несколько дней тренировки.

- Кроме того, - сказал лорд генерал, - я не хочу держать дирижабли в воздухе дольше, чем это необходимо. Мы провоцируем атаку вражеских воздушных истребителей.

Адмирал Орнофф, командующий дирижаблем, кивнул.

- Каждый день ожидания умножает вероятность перехвата.

- Мы увеличили эскортные патрули, сэр, - возразила коммандер Джагди.

Маленькая женщина с коротко остриженными черными волосами, Джагди была старшим офицером истребительного корпуса Фэнтина. Ее авиаторы предоставляли защиту дирижаблю, и они возглавят рейд.

- Принято, коммандер, - сказал Ван Войтц. – И мы благодарны за работу ваших летных офицеров и наземных команд. Тем не менее, я не хочу упустить нашу удачу.

- Какова численность противника в Сиренхольме? – тихо спросил Гаунт.

- По нашим подсчетам от четырех до семи тысяч, комиссар-полковник, - сказал Байота. – В основном легкая пехота из Кровавого Пакта с поддержкой.

- Что насчет локсатлей? – спросил Даур.

- Мы не думаем, что они там есть, - сказал тактик.

Гаунт записал число. Оно неточное, и ему это не нравилось. Кровавый Пакт был стержнем сил Хаоса в этом субсекторе, персональной дружиной печально знаменитого военачальника Урлока Гора.

Они были хороши, так говорилось в отчетках. Призракам еще только предстояло встретиться с ними. Большинство противников, с которыми приходилось сражаться танитцам, были радикальными фанатиками: инфарди, зойканцы, кающиеся. Фанатики Хаоса, потерявшие рассудок на почве своей нечестивой веры и вооружившиеся. Но Кровавый Пакт – это солдаты, культ военного братства, каждый из них поклялся служить Гору в ходе ужасного ритуала, включающего порез ладоней о зубчатые края его древней брони космодесантника.

Они были хорошо тренированы, послушны и эффективны согласно стандартам Хаоса, слепо преданы как своим темным демоническим богам, так и извращенному воинскому кредо. Подразделениями Кровавого Пакта на Фэнтине командовал предположительно Сагиттар Слэйт, один из наиболее доверенных полководцев Урлок Гора.

Локсатли были чем-то иным. Наемники ксеносы, чужацкое племя, принятое в состав ударных войск архиврага. Их смертоносная жажда боя быстро становилась легендой. Или, по крайней мере, пищей для казарменных кошмарных историй.

- Как вы уже читали в приказах о наступлении, первая волна ударит по главному куполу. Это вы и ваши люди, полковник Жайт.

Жайт, раздражительный, грубый человек на другом конце стола, кивнул. Он был полевым командиром Седьмого Урдешского штурмового полка, состоявшего из девяти тысяч солдат. Он носил черно-белый камуфляж своего подразделения. Урдешцы – основная сила имперских войск на Фэнтине, по крайней мере, численно, и Гаунт знал это. Его Призраки, насчитывавшие немногим более трех тысяч, были по большей части легкой поддержкой.

Урдеш, знаменитый мир-кузница, был завоеван архиврагом несколько лет назад. Люди Гаунта уже встречались с продукцией оружейных цехов и танковых заводов захваченного мира на Хагии. Урдешские полки, восемь из которых знамениты как хорошие ударные войска, как и танитцы, были лишены дома. Но разница заключалась в том, что у урдешцев все еще остался мир, который можно отвоевать.

Даже сейчас, Урдешские Шестой, Четвертый Легкий и Десятый были вовлечены в освободительную войну за свой мир. Хамская манера держаться Жайта, вероятно, указывала на то, что он и его люди предпочли бы быть там, а не здесь и сражаться за какие-то вонючие газовые предприятия.

Все же Гаунт сожалел о том, что главная атака выпала не его людям. Он чувствовал, что они справились бы с этим лучше.

- Вторая волна пойдет здесь. Вторичный купол. Это ваши танитцы, Гаунт. Во вторичном куполе расположены паровые предприятия Сиренхольма, но, как ни странно, это не ваша основная цель. Я знаю, что это идет вразрез с тем, что я говорил ранее, но нам необходимо обезопасить Сиренхольм как позицию для сосредоточения войск. Это жизненно важно. Нашим настоящим трофеем станет Уранберг, и нам нечего надеяться взять его, пока у нас не появится база в этом полушарии, чтобы работать оттуда. Сиренхольм – врата к нашей победе на Фэнтине, друзья мои. Плацдарм к нашему триумфу.

Ван Войтц направил указку на самый маленький купол.

- Третья волна возьмет третичный купол. Фэнтинские Неборожденные майора Фазалура поведут их за собой при поддержке урдешских ударных войск.

Фазалур, рядом с Гаунтом, наконец, улыбнулся. Это был закаленный в боях бритоголовый человек в кремовом мундире местной армии. Гаунт знал о лояльности присутствующих в этой защищенной силовым экраном комнате. Жайту не терпелось поучаствовать в войне где угодно, войне, которая была так важна для него и его людей. Даур, как и сам Гаунт, сожалел о том, что Призраки пойдут в атаку такими неподготовленными. Фазалур жаждал, чтобы его людям выпала честь возглавлять освобождение его собственного фесова мира. Но Фэнтинские Неборожденные насчитывали менее шести сотен. Не важно, насколько они храбры или целеустремленны, им придется позволить другим отвоевать их высокие города.

- Комментарии? – спросил лорд-генерал.

Последовала неловкая пауза. Гаунт знал, что, по меньшей мере, трое за столом умирали от желания облегчить душу и пожаловаться.

Но никто не заговорил.

- Хорошо, - сказал лорд-генерал.

Он сделал знак рукой своему адъютанту.

- Давайте опустим силовой экран, пусть нам принесут освежающие напитки. Я думаю, мы все должны выпить за начало операции.

Угощение после брифинга должно было создать праздничную атмосферу, призванную сломать лед между командующими, которые мало знали друг друга. Но все вышло натянутым и принужденным.

Опрокинув рюмку марочного амасека лорда-генерала, Гаунт ушел рано, пройдя по паркетному полу палубы мостика, и вверх по винтовой лестнице на переднюю наблюдательную палубу дирижабля.

Он стоял на металлической решетке, подвешенной на натянутых тросах внутри перевернутого купола из бронированного стекла. За его пределами бесконечное небо Фэнтина кипело и пенилось. Он посмотрел вниз. Не было видно никакой земли. Только миллионы квадратных километров клубящихся облаков.

Там были быстро движущиеся клочья жемчужных изваяний, пунктирные линии перистых облаков, переливающиеся полосы почти серебряного цвета.

Густая тьма просачивалась сквозь обрывки туч, причудливые завитки смога и выбросы в атмосферу. Далеко внизу случайные вспышки воспламенившегося газа расцветали в плотных нездоровых облаках.

Фэнтин был промышленным миром в течение пятнадцати столетий, и теперь он по большей части непригоден для человека. Бесконтрольная добыча полезных ископаемых и перепроизводство нефтехимических продуктов разрушили поверхность и создали смертельный слой загрязненного воздуха глубиной пять километров.

Остались только наиболее возвышенные места. Острые горные пики и самые верхние уровни давно мертвых ульев. Эти пики и шпили возвышались над морями коррозионного газа и создавали отдельные острова, где люди, чья жадность сгубила этот мир, могли продолжать населять его. Места вроде Сиренхольма и Уранберга.

И единственной причиной существования этих рискованных поселений было продолжение использования химических ресурсов Фэнтина.

Скользнув под поручень, Гаунт уселся на краю пешеходного мостка, так что его ботинки свисали. Вытянув шею, он мог рассмотреть широкое днище дирижабля. Гофрированные газоходы. Панели из упрочненного брезента. Они отсвечивали охряным цветом в лучах наполовину севшего солнца. Он мог видеть одну из огромных двигательных гондол, здоровенные лопасти ее пропеллера были больше титана полководца.

- Они сказали, что я могу найти тебя здесь, Ибрам.

Гаунт посмотрел вверх. Полковник Колм Корбек присел рядом с ним.

- Что нового, Колм? – спросил Гаунт, кивнув своему заместителю.

Большой человек с густой бородой оперся о поручень. Его оголенные предплечья были как окорока, татуированные синими спиралями и звездами.

- Итак, что говорил лорд-генерал Ван Войтц? – сказал Корбек.

- И каков он? – добавил он, садясь рядом с Гаунтом, свесив ноги с решетки.

- Я как раз сам об этом думал. Иногда трудно понять, каков командующий. Дравере и Штурм не в счет, фес с ними. Ублюдки, они оба. Но Булледин и Слайдо…оба они были хорошими людьми. Меня всегда возмущал тот факт, что Люго заменил Булледина на Хагии.

- Люго, - проворчал Корбек. – Только не начинай…

Гаунт улыбнулся.

- Он поплатился. Макарот разжаловал его.

- Император защищает, - ухмыльнулся Корбек.

Он достал флягу из кармана штанов, отхлебнул и предложил ее Гаунту.

Гаунт покачал головой. Он воздерживался от алкоголя почти с пураитанской убежденностью со времен темных дней на Хагии несколько месяцев назад. Там он и его Призраки едва не заплатили за ошибки лорда-генерала Люго. Загнанный в угол и расстроенный, мучимый острым чувством ответственности, налагаемой на него его наставниками Слайдо и Октаром, Гаунт подошел ближе к личному краху, чем когда-либо в своей карьере. Он сильно запил, позорно, и позволил своим людям страдать. Только милость Императора, а возможно и Беати святой Саббат, спасли его. Он отбился от сил Хаоса и своих личных демонов и разбил архиврага, заставив оттянуть войска за считанные часы до падения Хагии.

Хагия была спасена, Люго опозорен, а Призраки выжили, и как активное соединение, и физически. Никакой из этих с трудом пройденных этапов Гаунт не хотел бы повторить.

Корбек вздохнул, забрал назад флягу и отпил снова. Он скучал по старому Гаунту, командиру, который мог расслабиться и пить ночь напролет со своими людьми столь же усердно, сколь мог сражаться за них на следующий день. Корбек понимал осторожность Гаунта и не имел никакого желания видеть своего любимого командира снова впавшим в неистовое пьяное недовольство. Но ему не хватало свойского Гаунта. Теперь между ними была дистанция.

- Итак, каков этот Ван Войтц?

- Ван Войтц хороший человек, я думаю. Я слышал о нем только хорошие отзывы. Мне нравится его стиль командования.

- Чувствую, что есть «но», Ибрам.

Гаунт кивнул.

- Он направляет урдешцев в первую атаку. Не думаю, что они переживают за это дело. Он должен доверять мне, и тебе. Призракам, я имею в виду.

- Может быть, он на нашей стороне на этот раз.

- Может быть.

- Как ты сказал, часто трудно составить мнение о командующем с первого взгляда.

Гаунт повернулся и посмотрел на Корбека.

- Что ты имеешь в виду?

- Посмотри на нас.

- Что «посмотри на нас?»

Корбек пожал плечами.

- Когда я впервые тебя увидел, то подумал, что на мою голову свалился самый худший командир в Империуме.

Они оба рассмеялись.

- Конечно, моя планета погибала в то время, - сказал Корбек, когда их веселье поутихло. – Затем, я обнаружил, что ты…

- Что?

- Ладно.

Гаунт поднял тост с воображаемой рюмкой. Спасибо за этот дежурный жест доверия.

Корбек посмотрел на Гаунта, все веселье ушло из его взгляда.

- Ты лучший фесов командир, какого я только встречал, - сказал он.

- Спасибо, Колм, - сказал Гаунт.

- Эй, - тихо сказал Корбек. – Смотрите, сэр.

Снаружи выглянуло солнце, и ядовитые облака уплыли прочь от иллюминаторов. Они посмотрели наружу и увидели широкий силуэт дирижабля, эскортировавшего их. Дирижабль, в километр длиной, окрашенный в серебро снизу и в белый сверху. Они насчитали восемь двигательных гондол вдоль его днища с вращающимися гигантскими пропеллерами. За его пределами во внезапно мерцающем свете они заметили следующий дирижабль в построении.

Плывущие острова, вооруженные и бронированные, каждый нес до четырех тысяч человек на борту.

- Фес! – повторял Корбек. – Ущипни меня! Мы на борту одного из них?

- Да.

- Я знал это, но стоит увидеть это, чтобы знать, ты понимаешь, что я имею в виду?

- Да.

Гаунт посмотрел на Корбека.

- Мы готовы, Колм?

- Не совсем. Я даже не собираюсь говорить тебе о ситуации с боеприпасами. Но…ладно, мы готовы настолько, насколько можем.

- Тогда этого достаточно для меня.

ЗОНА ВЫБРОСКИ ИЛИ ПОКОЙНИКИ

СИРЕНХОЛЬМ, ПОБЕРЕЖЬЕ ЗАПАДНОГО КОНТИНЕНТА, ФЭНТИН, С 212 ПО 213.771, M41

Было много криков, много толчеи, много движения поначалу. Затем все просто успокоились. Мы знали, что должно последовать дальше. Потом мы спустились. Вниз по веревке. Гак! Гак господень! Вот это было приключение!

Джесси Бэнда, снайпер, Танитский Первый

Глава первая

Ночь опустилась три часа назад. Безлунная, как и обещал тактик Байота. Дул слабый восточный ветер. Безграничный мрак снаружи был как черная бездна, нарушаемая только далеко внизу блеклой пеной загрязненных облаков и слабым туманом.

Грузные дирижабли двигались темными массами в режиме полного затемнения с опущенными жалюзи и выключенными габаритными огнями над территорией более шести сотен квадратных километров, отмеченных как район рассредоточения. Они направлялись на север. К Сиренхольму. Было двадцать один десять по имперскому времени.

Командующая Джагди, одетая в неуклюжий зеленый противоперегрузочный костюм и красный шлем, завершала свой последний инструктаж, пожимая руки по очереди каждому из персонала звена Гало. Они столпились вокруг нее на краю вторичной взлетной палубы дирижабля «Нимб» и теперь вставали с насестов, устроенных на канистрах с горючим и поддонах с пушечными снарядами, чтобы пожать ей руку.

Вторичная взлетная палуба была ярко освещена и сотрясалась от шума и движения. Палубные команды носились взад и вперед, освобождая якорные тросы, отцепляя подающие шланги и отодвигая пустые вагонетки из-под боеприпасов с дороги. Пневматические приводные устройства и храповики взвыли и затарахтели, когда последние несколько панелей были привинчены. Артиллерийско-технические команды прошли мимо ряда ожидающих боевых самолетов, приводя в боевую готовность боеприпасы, подвешенные на крыльях, и благословляя их. Группа палубных сервиторов следовала за техножрецами, подбирая взрыватели, помеченные биркой из желтого пергамента, означавшие, что оружейники идут следом.

Шесть истребителей-бомбардировщиков «Мародёр» звена Гало выстроились ёлочкой вдоль палубы в промасленных фиксаторах. Три были обращены к левому борту, три к правому, все под углом сорок пять градусов к кормовой части.

Полетные команды, по полдюжины на каждого сорокатонного монстра, отошли к центральной линии палубы и забрались в свои летательные аппараты.

Прозвучала сирена, затем короткие гудки клаксона. Янтарные огоньки в ряду у центральной перемычки потолка отсека начали мигать.

Джагди подобрала свой шлем и отошла к дальнему концу палубы позади изогнутого пульта управления продувкой.

Основное освещение внезапно отключилось после предупредительного сигнала. Замигали ряды маломощных палубных огней, заливая слабым свечением решетку пола. Палубные команды со световыми стержнями прошли вдоль линии, сигнализируя флажками. Люки и фонари кабин начали закрываться, техники спрыгивали и отодвигали прочь легкие лесенки техобслуживания. Массивные тяговые туннельные турбины, по четыре на каждом корабле, начали заводиться. Раздался протяжный свист, сотрясая палубу.

Джагди надела вокс-гарнитуру, чтобы можно было слышать.

- Гало два, завелся.

- Гало четыре, проверка.

- Гало пять, теперь завелся.

- Гало три, завелся, есть!

- Гало шесть, завелся.

- Лидер Гало, подтверждаю, завелся. Двадцать секунд. Ожидаю сигнала.

Теперь рев стоял такой, что содрогались кости. Джагди чувствовала, как каждый орган вибрирует внутри ее тела. Ей нравилось это ощущение.

- Центр управления Лидеру Гало. Позывной «Эванджелин». Двери палубы открываются.

- Лидер Гало Центру Управления. «Эванджелин» принято. Слава Императору! Подтверждаю вылет.

- Гало два, позывной «Эванджелин».

- Гало пять, принято.

- Гало шесть, есть! «Эванджелин».

- Гало три, «Эванджелин».

- Гало четыре, принято, «Эванджелин».

- Лидер Гало. Идите с Богом!

Двери палубы открылись. Заслонки отворились по обеим сторонам палубы, и гидравлические двери образовали просвет. Завывания внезапных порывов ветра на большой высоте и шум наружных пропеллеров заглушили рев двигателя.

- Центр управления Лидеру Гало. Выполняйте!

- Лидер Гало. Мы выполнили запуск. Готовы высвободиться из фиксаторов. Обратный отсчет от трех. Три, два…

Образовался крен, раздалась серия ударов. Огромные военные самолеты покачивались после высвобождения из фиксаторов, выскальзывали из пространства палубы. Три вылетели из левого борта, остальные три из правого. Гигантский дирижабль едва вздрогнул от потери веса. На секунду они выпали в черноту, затем включили двигатели, развивающие тягу, и удалились от воздушного судна.

Палубные двери начали закрываться. Джагди бросила последний невеселый взгляд на удаляющиеся пятнышки свечения от форсажа, которые мигали в темноте как звездочки. Через тридцать минут настанет ее черед.

Сиренхольм был примерно в пятидесяти минутах полета от зоны высадки на удобной маршевой скорости. В длинной формации в виде буквы V они летели на север, набирая высоту в непроглядной тьме.

Незначительная турбулентность. Фюзеляж задрожал. Находясь позади Лидера Гало, капитан Вилтри выполнил небольшую регулировку и сделал пометку на набедренном щитке восковым карандашом. На такой высоте были завихрения. Крутящиеся конусы холодного, сверхбыстрого ветра.

На фонаре кабины образовалась изморозь – желтые разводы из-за загрязнений в воздухе. Конечности Вилтри застыли из-за перепада давления на высоте. Он тяжело дышал под маской.

Рядом с ним его навигатор Джэммил сгорбился над приборной панелью, изучая гололитические карты в неверном свете ламп.

- Поверни на два-два-ноль-семь, - воксировал Джэммил.

- Гало Полет Лидеру Гало. Поворот на два-два-ноль-семь. Высота сорок четыре-пятьдесят.

Сенсоры Вилтри показали первые данные о возвышенностях Сиренхольма. На глаз пока еще ничего не было видно.

- Гало Полет Лидеру Гало. Состояние готовности.

Вилтри с удовлетворением отметил, что десять лампочек загорелись зеленым на его дисплее боеприпасов. Серрикин, его ответственный за боекомплект, прекрасно выполнил свои обязанности.

- Две минуты, - объявил Вилтри.

Снова турбулентность. Более жесткая. Кабина задрожала. Стекло на приборе треснуло.

- Спокойно. Одна минута двадцать.

Вилтри продолжать смотреть на локатор. Вражеский истребитель сейчас был бы катастрофой.

- Сорок секунд.

Что-то неясное промелькнуло на дисплее. Перехватчик? Молись Богу-Императору, чтобы это был просто падающий кусок льда, вызвавший помехи на сенсорах.

- Гало Два Лидеру Гало. Западный квадрант. Девять на девять на шесть.

- Вижу это, Гало Два. Просто кусок льда. Двадцать секунд.

«Мародер» снова грубо дернулся. Лампочка в лампе подсветки Джэммила взорвалась и кабина Вилтри погрузилась во мрак.

Он видел снежные клубы грязных облаков внизу, фиолетовых в ночной тьме. Он сотворил знак аквилы. Он сдвинул защитные крышки на десяти спусковых механизмах.

- На десять секунд! Десять, девять, восемь, семь…

Гало Полет выполнил разворот с небольшим креном.

- …три, два, один…сброс! Сброс! Сброс!

Вилтри отпустил спусковые механизмы. Его «Мародер» резко поднялся, как только потерял груз. Он направил его назад.

Гало Полет отвалил с креном на запад, разворачиваясь и перестраиваясь для обратного полета к дирижаблю.

Позади них в воздухе расцвели колоссальные облака, ослепляя и так наполовину ослепленные сенсоры Сиренхольма.

Смотровая палуба «Нимба», залитая холодным белым светом, была переполнена Призраками. Их разбили по отрядам и выстроили в шеренги, отмеченные скамьями. Было двадцать один двадцать пять.

Ибрам Гаунт вошел в смотровой зал и прогулялся вдоль рядов, беседуя с людьми и обмениваясь с ними любезностями. Он приготовился к выброске, на нем была кожаная куртка с меховым воротником и фуражка. Его болт-пистолет закреплен слева подмышкой, а его силовой меч, трофейное оружие Дома Сондар, было зафиксировано на спине. Он уже надел страховочные приспособления, тяжелый крюк свисал с его бедра.

Казалось, танитцы готовы. Они выглядели хорошо. Ни у кого Гаунт не заметил признаков нервозности, которые всегда высматривал.

Каждый Призрак прошел предварительную подготовку, затем позволил соседу по отряду дважды проверить его страховочные приспособления и карабины. Танитцы были застегнуты на все пуговицы и начали потеть. Лазганы плотно прижаты к груди. Перчатки надеты. У каждого солдата были балаклава и прорезиненный противогаз, которые они должны были вскоре надеть, береты они пока спрятали. Камуфляжные плащи были свернуты как спальные мешки в плотные трубки на спине.

Гаунт увидел, как Обел проверяет Брагга.

- Как рука, Еще Разок? – спросил Гаунт.

- Достаточно хорошо, чтобы сражаться, сэр.

- Ты можешь управиться с этим?

Гаунт указал на автопушку и треногу, которые Брагг должен был нести, спускаясь по тросу. У солдат оружия поддержки и вокс офицеров сегодня будет самый тяжелый вечер.

- Нет проблем, сэр.

- Хорошо.

Кайлл помогал Браггу с боеприпасами. Барабанные магазины свисали с его плеч.

- Следи, чтобы его оружие всегда было заряжено, Кайлл.

- Буду, сэр.

В дальнем конце зала Гаунт увидел, как сержант Маккол давал последние наставления танитским скаутам, элите полка. Он направился туда, прошел мимо дока Дордена и хирурга Аны Кёрт, делавших прививки каждому солдату от высотной болезни – ацетазоламид, их организмы более чем привыкли к нему со времен Священных Глубин Хагии, вместе с иммунизацией против токсинов и против укачивания.

Дорден бросал использованные пузырьки из-под лекарств в пластиковый лоток.

- Вы еще не сделали прививку, полковник? – спросил он Гаунта, вставляя новую стеклянную ампулу в металлическую раму пневматического пистолета для инъекций.

Гаунт сознательно этого не сделал. Почтенный доктор посетил его полчаса назад ради укола, но Гаунт решил, что лучше ему сделать это перед его людьми.

Дорден просто выполнял свой долг. Гаунт снял перчатку и закатил рукав.

Дорден вонзил иглу в плоть обнаженного предплечья Гаунта и затем промокнул выступившую кровь кусочком марли. Гаунт не вздрогнул.

- Кто-нибудь увильнул? – прошептал он Дордену, откатив рукав.

- Несколько. Они способны заколоть штыком что угодно, но вид иглы…

Гаунт рассмеялся.

- Продолжайте. Время против нас.

Гаунт кивнул Кёрт, когда она проходила мимо. Как и Дорден она не будет высаживаться. Вместо этого она исполнит незавидную задачу – ожидать на «Нимбе» в пустом, тихом медотсеке доставки раненых.

- Император защитит вас, комиссар-полковник, - сказала она.

- Спасибо, Ана. Пусть он направляет вашу работу, когда придет время.

Гаунту нравилась Кёрт, и не потому, что она была одной из наиболее привлекательных в его полку. Она была хорошей. Чертовски хорошей. Фесовски хорошей, как сказал бы Корбек.

И она оставила достойную жизнь в улье Вервун, чтобы присоединиться к Танитскому Первому.

Задержавшись немного из-за обмена добрыми пожеланиями с рядовыми Домором, Дерином, Тарнашем и здоровяком огнеметчиком Бростином, Гаунт, наконец, дошел до скаутов.

Они стояли вокруг сержанта Маккола с апатичным видом. Бонин, Маквеннер, Дойл, Каобер, Бэн, Холан, Маккеллер, Вагнар, Лейр и другие. Нет необходимости лишний раз упоминать, что это лучшие бойцы в полку, и их репутация заслужена. Незаметность. Специальные операции. А, кроме того, все они уроженцы Танита. Ни один рекрут с Вергхаста пока что не проявил способней, чтобы присоединиться к элитным скаутам Маккола. Лишь несколько, и Куу среди них, показали какой-то потенциал.

Гаунт стал среди них, и они все отодвинулись, чтобы отдать честь. Он махнул им с улыбкой.

- Вольно. Я уверен, что просто повторю то, что вам уже сказал Маккол, но я нутром чую, что это задание как раз для вас. Лорд-генерал и другие командиры полков смотрят на это как на крепкий орешек, который надо расколоть силой. Это неправильно. Я думаю, тут нужна хитрость. Это городская битва. Сиренхольм может стоять на фесовой горе, но, тем не менее, это город. Вам необходимо убивать с умом. Проведите нас. Сделайте это место нашим. Лорд-генерал отказался от идеи дать планы города кому-либо без командного звания, но я нарушу это предписание.

Гаунт раздал тонкие копии схем скаутам.

- Фес знает, почему он не хочет, чтобы вы это увидели. Возможно, не хочет, чтобы солдаты выступали с инициативой перед командирами. Что ж, а я хочу. Вот, держите. Это будет не битва, где командиры сидят и выкрикивают приказы. Это не поля боя. Мы идем в сложную структуру, полную врагов. Я хочу, чтобы ее прикрыли и сделали безопасной во имя Бога-Императора, так быстро, как только возможно. Это означает руководство на ходу. Это означает скаутскую и разведывательную операцию. Это означает принятие решений на месте. Когда мы победим, сожгите эти карты. Съешьте их. Подотрите ими задницы и смойте. Скажите лорду-генералу, если спросит, что вам просто повезло.

Гаунт остановился. Он огляделся и посмотрел каждому в глаза. Они смотрели ему в глаза в ответ.

- Я не верю в удачу. Хорошо…верю, если приходится. Но я не полагаюсь на нее. Я верю в большой боевой опыт и интеллектуальную войну. Я верю, что мы творим свою собственную удачу в этой варварской галактике. И я верю, что это означает ограниченное использование моих людей. Если любой из вас…Я имею ввиду, ЛЮБОЙ из вас…передаст по воксу приказ или инструкцию, им будут следовать. Лидеры отрядов и командиры знают это. Роун, Даур и Корбек знают это. То, что мы сделаем сегодня ночью, мы сделаем как Призраки, по-танитски. А у вас есть фесов талант для этого.

Он снова сделал паузу.

- Есть вопросы?

Скауты покачали головой.

- Задайте им жару! – сказал Гаунт.

Скауты отдали честь, и отошли к своим отрядам. Гунт и Маккол пожали друг другу руки.

- Вы первые.

- Похоже, что так.

- Сделайте это ради Танита.

- О, рассчитывайте на это, - сказал Маккол.

Зажглись сигнальные огни. Прозвучала сирена. Призраки, отряд за отрядом, поднялись и проследовали в отсек отправки. Последний обмен выкриками с пожеланиями удачи между командами высадки.

Гаунт увидел, как рядовой Каффран покинул ряды на секунду, чтобы поцеловать в губы Тону Крийд с Вергхаста. Она ответила на поцелуй и похлопала его со смехом. Они отправлялись с разными командами высадки.

Он увидел, как Бростин помогал Нескону зафиксировать топливные баки на спине.

Он увидел, как рядовые Лилло и Индриммо вместе с вервунцами обменивались последней военной речевкой улья.

Он увидел, как Роун и Фейгор провели свою группу через врата.

Он увидел, как Коли и Варл, каждый во главе своего отряда, бахвалились друг перед другом, проходя к своим командам высадки.

Он увидел, как Сеена и Арилла, стрелки с Вергхаста, несли легкий стаббер.

Он увидел снайперов: Ларкина, Нессу, Бэнду, Рилке, Мэнта…каждый выделялся на фоне медленно двигавшихся остальных торчащей длинной лазерной винтовкой.

Он увидел, как Колм Корбек в дальнем конце смотрового зала воздел руки над бородатой головой и запел боевой гимн.

Он увидел, как капитан Даур присоединился к пению, после того как надел балаклаву. Даур оставил свою фуражку на одной из пустых скамеек.

Он увидел их всех: Лилло, Вулли, Макфейда, Кокоера, сержанта Тейса, Мактига, Дреммонда, сержанта Халлера смеющихся и поющих, сержанта Брэя, сержанта Эулера, Анкина, Велна, Гахина, Рэсса…всех их.

Он увидел Майло вдалеке среди моря лиц.

Они кивнули друг другу. Это было все, что нужно.

Он увидел, как сержант Бьюрон бежал назад за перчатками, которые забыл.

Он увидел рядового Куу.

Холодные кошачьи глаза.

Ибрам Гаунт всегда верил, что долг командира – молиться, чтобы все его люди вернулись живыми и здоровыми.

Но не Куу. «Если Куу погибнет в Сиренхольме, - подумал Гаунт, - Бог-Император прости, я не буду скорбеть».

Гаунт снял свою фуражку и завернул в куртку. Он повернулся, чтобы последовать за отходящими отрядами из наблюдательного отсека. Проходя мимо входа в Часовню Благословения, он налетел на шаркающую громаду Агуна Сорика, старого храброго лидера вергхастских бригад.

- Сэр!

- Сержант. Идите к своим людям.

- Простите, сэр. Просто получал последние благословения.

Гаунт улыбнулся низкорослому толстому человеку. Сорик носил повязку на глазу и пренебрегал аугметикой. Он руководил металлургическим заводом на Вергхасте, затем стал лидером отряда. У Сорика было достаточно мужества, чтобы стать командиром роты.

- Повернитесь, - сказал Гаунт и Сорик послушно выполнил команду.

Гаунт проверил страховочные приспособления Сорика и немного отрегулировал карабины.

- Идите, - сказал он.

- Да, сэр, - сказал Сорик, догоняя последние отряды.

- Задержитесь здесь, - раздался сухой старческий голос из Часовни Благословения.

Гаунт обернулся.

Айятани Цвейл, морщинистый и белобородый, появился около него и положил свои руки на щеки Гаунта.

- Не сейчас, отец…

- Молчать! Позволь мне посмотреть тебе в глаза, сказать убивать или быть убитым, и сотворить знак аквилы, наконец.

Гаунт улыбнулся. Полк приобрел айятани Цвейла на Хагии, и он стал их капелланом. Он был имхава айятани, бродячим священником, преданным святой Саббат, во имя и в память которой велся этот Крестовый Поход. Гаунт не вполне понимал, что именно делал старый белобородый священник, но ценил его общество.

- Император присматривает за тобой, и Беати тоже, - сказал Цвейл. – Не делай ничего, чего бы я не сделал.

- Вы имеете в виду, кроме убийства, участия в перестрелках и того, что вообще делает воин?

- Кроме всего этого, естественно, - улыбнулся Цвейл. – Иди и делай то, что должен. А я останусь здесь и буду ждать того, что мне придется делать. Ты понимаешь, что мой уровень нагрузки зависит от твоего успеха?

- Я никогда не думал об этом таким образом, но спасибо, что заставили меня рассмотреть эту перспективу.

- Гаунт? – скрипучий голос старого священника внезапно затих.

- Что?

- Доверяй Бонину.

- Чего?

- Не чегокай мне! Сама святая, Беати, сказала мне…ты должен доверять Бонину.

- Хорошо. Спасибо.

Прозвучала последняя сирена. Гаунт хлопнул старого священника по руке и поспешил в отсек отправки.

Отсек отправки «Нимба» также был взлетной палубой. Вдоль всего огромного гулкого зала стояли корабли высадки. Шестьдесят кораблей: тяжелых трансатмосферных шаттлов с большими люками с каждой стороны. Палубные команды все еще сновали между ними. Производили тестовый запуск двигателей. Еще вчера на каждом из кораблей была символика Фэнтинских Неборожденных. Теперь все корабли были покрыты антиотражающей краской.

Призраки начали подниматься.

Пятьдесят солдат было приписано к каждому транспорту двух эскадрилий из двадцати пяти кораблей. Отряды построились в обратном порядке вдоль люков, через которые будут выходить. Палубные офицеры держали металлические стержни с номерами, так что Призраки могли сесть в нужный корабль с нужной стороны.

Оставалось несколько минут, чтобы подождать некоторые отряды. Призраки уселись на площадке перед транспортами, они наносили камуфляжную краску и производили последние проверки снаряжения или просто сидели, думая о чем-то своем.

Наводчики из каждого отряда проверяли, и в некоторых случаях заново фиксировали тросы для спуска над выходными люками. Команды обслуживания уже прекрасно справились с этим, но наводчики относились к своим обязанностям очень серьезно. Если выживание их и их товарищей зависело от этих узлов, то лучше завязать их самим.

Было двадцать один сорок. К этому времени на двух других дирижаблях того же типа, что и «Нимб», штурмовые отряды урдешцев уже находились на борту кораблей высадки.

Гаунт снова проверил хронометр, проходя по палубе к своему кораблю. Адмирал Омхофф только что воксировал об успешном начале операции точно по графику, но был и доклад о том, что за последние тридцать минут поднялся небольшой встречный ветер. Это сделает выброску и спуск по тросам сложнее, к тому же ветер должен быстро рассеять облако, создающее помехи для сенсоров, о котором ранее позаботился Полет Гало.

Гаунт подозвал Харка, Роуна и Корбека для последнего разговора.

Все они выглядели готовыми, Роуну не терпелось отправиться в полет, а Харк все еще был расстроен катастрофической ситуацией с боеприпасами. После нормирования всех запасов энергоячеек третьего размера, имевшихся в полку, и обыска складов Муниторума на всех дирижаблях, каждый Призрак получил по три энергоячейки. Из-за неправильно оформленного заказа Муниторум выдал янергоячейки пятого размера, использовавшиеся как урдешцами, так и фэнтинцами. Не было времени отправить их назад в Хессенвилль и попросить другие, и не было способа снабдить танитцев другим оружием.

- Это пагубно скажется на морали, - заявил Харк. – Я слышал много жалоб.

- Это может заставить их сфокусироваться, - сказал Корбек. – Они знают, что больше, чем когда-либо им придется учитывать все.

Комиссара Харка не убедило заявление полковника, но он не был с полком достаточно долго, чтобы полностью оценить инстинктивную мудрость Колма Корбека. Харка прикрепили к ним на Хагии, в основном в качестве инструмента командной структуры, чтобы приструнить Гаунта. Но Харк дистанцировался от этого и зарекомендовал себя, храбро сражаясь вместе с Призраками у Бхавнагера и в битве за Храм. Гаунт оставил его после этого. При том, что роль Гаунта, как лидера, была разделена между командирскими обязанностями и дисциплинарными, было полезно иметь специально выделенного комиссара на своей стороне.

Зазвучала сирена. Некоторые вскрикнули.

- Пойдемте, джентльмены, - сказал Гаунт.

Было двадцать два ноль-ноль. Первая волна кораблей высадки, несущих на борту силы урдешцев, вылетела из дирижаблей в ночь. Полковник Жайт на борту судна 1А посмотрел в толстое стекло иллюминатора. Он мог мало что увидеть, кроме чернильного неба и огней двигателей кораблей вокруг него. На дирижаблях отключили энергию, и они стали невидимы. Возникло несколько напряженных моментов между окончательной посадкой на борт и запуском, когда все лампы на палубе погасли, чтобы двери пусковой палубы можно было открыть, не выдав их позицию. Подавляющий тусклый сумрак закончился только с запуском корабля.

Жайт прошел к кабине пилота мимо рядов солдат, сидевших в основном салоне корабля. В приглушенном зеленоватом освещении их лица выглядели бледными и болезненными.

В кабине пилота видимость была немногим лучше. Темная холодная пустота впереди нарушалась только внезапными быстро проносящимися завитками облаков и клочьями дыма. Жайт мог еще смутно видеть тридцать или сорок оранжевых огоньков, растянувшихся впереди и внизу: двигатели кораблей.

Время от времени корабль начинал вибрировать, пилот и его второй пилот-сервитор говорили что-то друг другу по воксу. Поднимался встречный ветер.

- Будем над зоной выброски через сорок одну минуту, - сказал пилот Жайту.

Урдешский полковник знал, что этот расчет может нарушиться, если встречный ветер усилится. Тяжело нагруженные корабли могут замедлиться из-за него.

Жайт изучил сенсорную панель, вглядываясь в молочно-белый дисплей формации кораблей и боясь увидеть что-то еще. Если вражеский перехватчик заметит их сейчас, это будет бойня.

Было двадцать два десять по имперскому времени. Выходные люки кораблей высадки были закрыты и заперты три минуты назад. Все вибрировало от шума двигателей транспортов.

На борту судна 2А Гаунт занял кресло в конце ряда его людей. Кто-то возносил молитвы Императору. Некоторые вертели знак аквилы трясущимися руками.

По воксу раздался отрывистый голос. Гаунт не мог расслышать, что он сказал из-за рева двигателей, но он знал, что это значит.

Образовался выворачивающий наизнанку крен, когда казалось, что они падают, затем гравитация отбросила их на спинки сидений.

Они летели.

Они были в пути.

Началось.

Коммандер Джагди резко повернула влево и ее люди последовали вниз за ней. Три Молнии Имперских Сил Противовоздушной обороны Фэнтина резко выполнили вираж и полетели рядом с дирижаблем «Борей».

У Джагди было восемьдесят три полета к этому времени, эскортирование барахтающихся косяков кораблей высадки, вылетающих из дирижаблей.

Видимость была такой плохой, что она летела только по приборам, но сейчас она видела мерцающие огни транспортов. Сотни их горели, словно тлеющие угли на фоне окружающей тьмы.

- Центр управления, это Лидер Умбра, - сказала она в вокс. – Я вижу россыпь кораблей высадки. Передайте им скорректировать курс из-за встречного ветра.

- Принято, Лидер Умбра.

Некоторые из кораблей высадки попали в турбулентность. Их относило на восток.

«Держитесь, или мы вас потеряем», - подумала она.

Каждые несколько секунд она сканировала небо на предмет контактов. Насколько им было известно, в Сиренхольме не знали о том, что на них надвигается. Но вражеские ПВО могли нарушить это преимущество в любой момент.

«Но не тогда, когда я в воздухе», - решила Джагди.

Гало Полет покружил над западной стороной, прежде чем вернуться в ангар дирижабля, сделав большую дугу во избежание столкновения с формациями кораблей высадки.

Капитан Вилтри отрегулировал скорость своего Мародёра. Он влетел в облако токсичного смога и частицы грязи начали ударять по броне корпуса.

Раздался сигнал вокса.

- Лидер Гало, повторите.

Вилтри подождал. Он чувствовал себя напряженно.

- Лидер Гало Полету Гало, повторите.

Последовало несколько путанных ответов.

- Лидер Гало. Полет Гало на расстоянии вашей видимости.

- Гало Три, Лидер Гало. Вы видели Гало Пять?

Вилтри задумался. Он посмотрел на Джэммила, и его навигатор проверил сканнер, прежде чем покачать головой.

Вот дерьмо!

- Лидер Гало, Гало Пять. Гало Пять. Ответьте. Сакен, где ты, черт возьми!

Белый шум заполнил уши Вилтри.

- Лидер Гало, Гало Четыре. Вы видите Сакена?

- Подождите, Лидер Гало, - длинная пауза. – Никаких признаков, Лидер Гало. Ничего в видимости. Где он, к черту…

- Контакт, контакт! – длинная пауза. – Восемь-восемь-один и приближается.

Гало Два закричал.

Вилтри задумался и безумно вгляделся в темноту.

Он увидел вспышку. Он всмотрелся и заметил маленькую цепочку трассирующего огня внизу в облаках, словно это была стая птиц.

Последовал еще один шипящий звук статики, и затем что-то взорвалось в небе в двухстах метрах от правого борта Вилтри.

Что-то очень яркое быстро пронеслось прямо перед ним.

- Гало Три пропал! Гало Три пропал! – услышал он, как закричал его орудийный расчет.

- Тишина, тишина! – приказал он.

Мир перевернулся вверх ногами, и Вилтри вжало в его противоперегрузочное кресло силой крутого штопора. Он увидел, как бледнеющий огненный шар, который был Гало Три, относит встречным ветром в языках синего пламени.

Его приборная панель засветилась и зазвучала сигнализация. Вилтри понял, что попал в прицел. Он выругался, повернул свой Мародер, и услышал, как Джэммил закричал от боли, когда его ударило головой о кресло навигатора.

Они вращались. Показания альтиметра быстро сменялись, как на свихнувшемся хронометре. Они быстро падали, почти до точки невозврата.

Вилтри взял курс против ветра и включил зажигание форсунок, бросая свой Мародер взад и вперед, чтобы выйти из быстрого падения. Он сорвал дыхательную маску, и его вырвало из-за экстремальных перегрузок.

Когда давление на его уши ослабло, он услышал крик в воксе. Гало Четыре.

- Он позади меня! Он на мне! Святой Боже-Император, я не могу его стряхнуть, я не…

Вспышка белого света промелькнула в облаках позади них.

- Лидер Гало Центру управления! Лидер Гало Центру управления! Вражеские налетчики над зоной выброски! Повторяю еще раз, вражеские налетчики над зоной выброски!

Сигнализация захвата цели прозвучала снова.

Лидер Гало вырвался вперед так резко, что Вилтри прикусил губу. Он увидел, как бежит кровь и капает на фонарь кабины, пока Мародер был развернут вдоль.

Он почувствовал запах гари и холод высотного воздуха, наклонился над панелью управления и выровнял свой военный самолет.

Один из двигателей горел. По воксу было слышно, как кричит расчет в задней части самолета.

Он повернулся и посмотрел на Джэммила. Навигатор полз к своему креслу.

- Вставай! Вставай! – заорал Вилтри.

- Я пытаюсь.

Руки Вилтри в перчатках были мокрыми от пота. Он всмотрелся в небо и увидел тень прямо перед ними.

- Ради бога, - начал Джэммил, заметив ее в то же время.

Разогретые добела орудийные снаряды пробили кабину, превратив навигатора и его пост в месиво стальных осколков, крови и дыма. Вся нижняя часть фюзеляжа Лидера Гало была сорвана и падала в морозную ночь. Вилтри увидел, как Серрикин падает в облаке мусора в коррозионную тьму внизу.

Морозный воздух завывал вокруг него.

Он потянулся к рычагу катапульты.

Фонарь кабины взорвался.

Глава вторая

Ана Кёрт помыла руки под хромированным краном третий раз за пятнадцать минут и посыпала их стерилизующим порошком. Она беспокойно суетилась.

Отведённый под лазарет зал был тихим убежищем, хорошо освещённым, с простирающимися вдаль рядами чистых, заправленных коек.

Кёрт проверила несколько склянок с лекарствами на тележке, вздохнула и пошла вглубь зала. Шаги её ног в ботинках раскатывались холодным звоном, а красный халат хирурга развевался как накидка почётного стража.

- Ты себя накручиваешь, - сказал Дорден.

Танитский старший медик лежал на одной из кроватей, безмятежно глядя в потолок. Закутанный в зелёные медицинские халаты, он лежал на ещё одной аккуратно сложенной стопке халатов, чтобы не опрокинуть их.

- Накручиваю?

- Бродишь туда-сюда. Ожидание определённо портит разум.

Кёрт остановилась у края койки, занятой Дорденом.

- И так ты борешься с этим?

Он наклонил голову и посмотрел на неё.

- Да. Я медитирую. Я вдумываюсь. Я жую жвачку. Я служу Богу-Императору, но будь я проклят, если начну тратить свою жизнь в ожидании того, чтобы приносить пользу.

- Рекомендуешь?

- А то.

Кёрт нерешительно улеглась на соседнюю с Дорденом койку. Она уставилась в потолок - пятки вместе, руки по швам.

- Не очень-то успокаивает, - заметила она.

- Терпение, и ты можешь узнать кое-что.

- Что, например?

- Например… тут пятьсот двадцать шестиугольных плиток на потолке.

Кёрт уселась на койке.

- Что?

- Тут пятьсот…

- Хорошо. Я поняла. Если пересчёт плиток на потолке помогает тебе – я счастлива. А я прогуляюсь.

- Прогуляйся, Ана.

Она прошла вдоль зала. У дверей полковые санинструкторы Лепс, Чейкер и Фостер стояли по ту сторону пластикового полога, куря лхо-палочки.

- Можно одну? – спросила она, присоединившись к ним. Лесп поднял брови, и предложил ей одну. Она прикурила.

- Они, должно быть, уже там, - заметил Чейкер. – В самой зоне высадки.

Лесп глянул на часы.

- Мда. Прямо сейчас.

- Император помоги им, - прошептала Кёрт, докуривая свою лхо-палочку. Ей пора ещё разок вымыть руки.

Двадцать тридцать шесть по Имперскому времени. Небольшая задержка. Пилот десантного судна 1А пару мгновений слушал напарника через наушники, и затем повернулся, чтобы кивнуть Жайту.

- Три минуты.

Командир урдешцев всё ещё не мог ничего видеть через лобовое стекло, кроме смутных очертаний мёртвых вершин и вспышек двигателей остальных десантных судов. Встречный ветер неистовствовал.

Но Жайт доверял своему лётному экипажу.

Он вернулся в десантный отсек и повернул выключатель, зажёгший жёлтый свет над люком. Приготовиться.

Люди встали в полутьме, бережно ослабляя тросы на карабинах и надевая противогазы. Жайт достал свой противогаз из сумки, встряхнул его и подогнал под голову, убедившись, что линзы стоят прямо и фуражка не задевает вокс-гарнитуру. Он защёлкнул крепления, что прицепляли полы противогаза к плечам, и застегнул уплотнитель.

Теперь он был ещё более слеп, чем когда-либо, закутанный в конусообразный холщовый саван, душивший его и усиливавший звук дыхания.

- По порядку - рассчитайсь, -  приказал он по воксу.

Бойцы ответили чётко и быстро по порядку, докладывая свой номер и подтверждая, что их противогаз на месте. Жайт подождал, пока последний застегнёт уплотнитель.

- Открыть люки.

- Есть открыть! – протрещал в ответ по воксу направляющий.

Вибрация прошлась по накренившемуся корпусу, когда боковые люки скользнули вбок, открываясь, и наклон судна изменился.

Температура в десантном отсеке резко опустилась, и свет над люком потускнел.

- Приготовить тросы! Девяносто секунд!

Направляющие были лишь силуэтами в бледно-жёлтом свете квадратов открытых люков, их облачение колыхалось врывающимся воздухом.

Жайт вытащил свой болт-пистолет, выставил его неуклюже перед собой, чтобы проверить, и вложил обратно в кобуру. Ещё немного.

Жёсткий щелчок насоса спасательного шара резко вернул капитана Вилтри в чувство. Его голова кружилась, а тело ощущалось странно невесомым. Он понятия не имел, где находится.

Вилтри пытался вспомнить, пытался выяснить, какого чёрта делает. Было холодно, кромешная тьма повсюду. Опьяневший, с болью в шее, он поднял глаза и увидел смятый круглый мешок спасательного шара, на котором висел.

Он катапультировался. Бог-Император, что-то разорвало его птичку на куски… и его товарищей тоже. Он огляделся в надежде заметить хотя бы отблеск другого летательного аппарата. Но была лишь высотная пустота, пелена облаков, да клубящаяся тьма.

Он сверился с альтиметром, одним из вшитых в манжет его лётного костюма. Он был на добрые две тысячи метров ниже рабочей высоты, аккурат на грани ядовитого атмосферного слоя. Его кислородный насос, должно быть, сработал автоматически, отреагировав на смену давления в процессе падения.

Ремни безопасности врезались в его подмышки и грудь. Он попытался ослабить их, и понял, что ранен. Его плечо было порезано, и некоторые из ремней отделились. Повезло, что он всё ещё мог нести спасательное снаряжение.

Парашюты были бесполезны на Фэнтине. Некуда было прыгать, чтобы избежать разъедающей гибели на малых высотах, Скальде, как его прозвали. Лётчики носили спасательное снаряжение, которое надувалось из баллонов с газом в пухлые шары, которые, будучи целыми, позволяли им дрейфовать над смертельными уровнями атмосферы Скальда до прихода помощи.

Вилтри был опытным лётчиком, но ему не требовался опыт для понимания того, что кориолисовы ветры, беспощадные на этих высотах, уже отнесли его довольно далеко от лётных маршрутов. Он попытался узнать показания датчиков на баллонах с воздухом, но не смог ничего различить на шкале.

«Ветровые потери», подумал он. Это был он. Попасть в ветровые потери – худшая судьба, что могла выпасть любому боевому пилоту на Фэнтине.

Унесённый прочь, живой, за пределами возможности быть спасённым. Традиция лётчиков гласила, что человек, обречённый на такую судьбу, должен проткнуть собственными маленькими ручками спасательный шар, дабы найти быструю смерть в ядовитых газах Скальда внизу.

Но ещё оставался небольшой шанс, что он будет подобран. Всё, что от него требуется – активировать спасательный маяк. Щелчок выключателя сделает это.

Вилтри засомневался. Простой щелчок выключателя мог спасти его, но так же мог быть услышан врагом в Сиренхольме.

Они знали, что лётчик был в беде. И, следовательно, как минимум один имперский аппарат вылетал в эту ночь.

Он не решился. Омофф говорил, что пилот, сумевший подобраться незамеченным, был ключом к штурму Сиренхольма. Вокс-болтовня по каналам малого радиуса действия между кораблями была безопасной, но мощная передача дальнего радиуса, наподобие усиленной вокс-передачи его аварийного маяка, могла выдать его присутствие. Предупредить врага. Погубить тысячи имперских гвардейцев.

Вилтри дрейфовал через холодную воздушную пустыню, сквозь тьму. Его очки начинали покрываться изморозью.

Он сохранял молчание. Пусть даже это означает войти в ветровые потери.

- Умбра-лидер – звену, сбросьте ваши баки, - сказала Джагди в свою маску.

Звено Умбра выстроилось в линию за эшелонами группировок десантных судов. Они были практически над зоной высадки. Выросшая громада Сиренхольма была ярким пятном на её аппаратуре.

Три «Молнии» сбросили пустые топливные баки и возвысились над стаей десантных судов. Теперь они шли на внутренних баках, это означало, что у них осталось только шестьдесят минут нахождения в зоне действия… и того меньше, если им придётся ввязаться в жаркую схватку.

Джагди нервничала. Звену Гало следовало бы разворачиваться уже сейчас, но нигде не наблюдалось отставшего звена «Мародёров».

Коммандер Бри Джагди имела пятнадцать тысяч часов налёта в боях. Она была одним из лучших пилотов, когда-либо окончивших Хессенвилльскую военную школу. Она обладала боевыми инстинктами, которые нельзя было приобрести никакой учёбой. Эти инстинкты сейчас взяли верх.

- Умбра-лидер – звену Умбра. Сделаем-ка последний рывок вверх. Следуйте за группами урдешцев. У меня мрачное предчувствие, что враг взобрался ввысь этой ночью.

- Вас понял, Умбра-лидер.

Трио имперских истребителей круто повернуло на запад. Сотни жизней будут потеряны. Но, ведомая инстинктом, Джагди только что спасла тысячи.

- Приготовиться, - сказал сержант Коли, прохаживаясь по десантному отсеку десантного судна 2F с тыльной стороны строя танитцев.

- Три минуты до зоны высадки. Хочу видеть противогазы надетыми и карабины готовыми через тридцать секунд. Активировать люки! Направляющие, приготовиться!

Жёлтая руна всё ещё не загорелась. Коли навесил противогаз, и пошёл вдоль строя проверять его Призраков, одного за другим.

Боковые люки десантного судна 2D уже были открыты. Рядовой Гаронд дрожал от потока врывающегося воздуха, и был с тросом наготове, ожидая команды сержанта Обела. Снаружи он мог видеть проплывающие мимо облака и некоторые десантные суда на траверзе, а также людей, которые приготовились, пригнувшись в своих открытых люках.

На борту десантного судна 2B, Колм Корбек подогнал свой противогаз и приказал открыть люки. Отделения заняли свои места, стоя на ногах. Маколл был во главе второго отделения, готовый вести группу огневой поддержки разведчиков. Корбек кивнул ему, и произнёс последнюю молитву.

На десантном судне 2X сержант Эулер осмотрел сержанта Адара. Два командира отделений пожали руки.

- До встречи на той стороне, - сказал Адар.

Вилтри снова проснулся, и обнаружил, что его лицо и плечи начинает обжигать холодом. Он не хотел умереть так. Не в одиночку, отброшенным, как унесённое ветром семя. Его онемевшие пальцы приблизились к выключателю.

Он схватил себя за руку и проклял свой эгоизм.

Если только не…

Если командование десантной высадки услышит его аварийный маяк, они узнают – что-то стряслось со звеном Гало. Они поймут, что охотники разгулялись.

Он предупредит их.

Преисполненный чувством долга, Вилтри потянул выключатель. Он выдернул его. Шрапнель оторвала выключать аварийного маяка.

Внезапно, под ними зажглось мягкое свечение. Доступный свет отражался от главного купола Сиренхольма в морозном полуночном сиянии. Они зависли, зависли настолько, насколько позволял встречный ветер, прямо над зоной высадки. Жайт взмолился, чтобы они были достаточно низко.

Зелёная руна зажглась.

- Развёртываемся! – рыкнул Жайт.

Яркая вспышка снаружи. Ещё одна.

Шенер, направляющий Жайта по правому борту, выглянул и увидел, что десантное судно рядом с ними раскололось и разлетелось на части, разбрасывая светящиеся обломки во тьму.

- Перехватчики! – прокричал он в свою гарнитуру.

Ещё одно десантное судно урдешцев внезапно стало видимым в ночи из-за попавших в него выстрелов, и сгорело подобно комете. Мигом позже, защита Сиренхольма проснулась и осветила воздух дикими перекрестьями трассеров.

Снаряды ударили в фюзеляж десантного судна 1A рядом с Шенером. Его трос кончился. Ужасный, пробирающий до костей холод, сковал его ноги и низ туловища, и, глянув вниз, он увидел необычайно большую кровавую дыру в животе.

Шенер безмолвно вывалился из люка и улетел в свечение внизу.

Жайт добрался до люка, борясь с ветром. Шенер погиб, ещё двоих направляющих из отделения разметало по отсеку. В корпусе зияли пробоины.

Снаружи, шторм вражеского огня расцвёл перед ними.

Жайт прицепил свой карабин к тросу. Он должен был идти последним, но его направляющие погибли, а дезориентированные бойцы столпились.

- Пошли! – крикнул Жайт. – Пошли! Пошли! Пошли!

Он прыгнул в пустоту.

Десантное судно 1C задрожало от взрыва соседнего судна. Разлетевшиеся обломки просекли корпус. Сержанта Гвилла и ещё трёх бойцов убило сразу. Капрал Гадер, полуслепой в своём противогазе, внезапно понял, что остался за старшего.

Зелёная руна загорелась.

Он приказал людям высаживаться.

Две трети отделения высадилось, когда артиллерийские снаряды вскрыли десантное судно 1C.

Гадера выбросило из люка.

Он обречённо задёргал свой карабин, пока падал. Но в нём не было троса.

Гадер рухнул камнем прямо перед главным куполом Сиренхольма, в полёте ударившись о распорку.

Десантное судно 1K не рассчитало встречный ветер и зашло слишком низко, врезавшись в боковую стенку купола в кипящем пузыре огня.

Прямо за ним десантное судно 1N попятилось назад, суматошно вспыхивая реактивными двигателями, задрожав под дождём артиллерийских снарядов, сорвавших его нижнюю часть и выбросивших находившихся внутри людей во тьму.

Десантное судно 1M зашаталось и попыталось набрать высоту. Его десант уже высаживался из люков. Скользя по тросам, они обнаружили, что судно было не просто высоко – до зоны высадки было добрых пятьдесят метров. Каждый боец по очереди достиг конца болтающегося троса и упал в пустоту.

Пилот десантного судна 1D совершенно отчетливо увидел вражеский высотный истребитель, когда тот перевел орудия в боевой режим и они замерцали. У него не было возможности подняться или выполнить вираж. Его десант уже был на тросах и спускался вниз. Десантное судно 1D взорвалось под испепеляющим огнём пролетающего перехватчика. Люди, всё ещё бывшие на тросах, как прицепились к ним, упали от детонации.

- Цели! Цели! Цели!

Джагди ускорилась, уйдя в пике поперёк строя урдешских десантных судов. Десантные суда взрывались кругом, подбитые перехватчиками «Фантом», либо поражённые защитными батареями Сиренхольма.

Ночь зажглась огнями. Ад мерцал вокруг, под главным жилым куполом Сиренхольма.

Джагди оставила широкий шлейф дыма, уворачиваясь от десантного судна, взорвавшегося в воздухе. Она захватила в прицел вращающийся высотный истребитель, орудия завизжали, а она выругалась.

Он поворачивал так резко, что увернулся от её огня, хотя её ровные трассеры срикошетили вверх от изгиба купола.

Джагди перевернулась, и, испытывая перегрузку в 2g, выпустила очередь рядом с хвостом высотного истребителя. Он отходил, чтобы перебить как можно больше уязвимых десантных судов во главе скопления.

Она увернулась, выровняла самолёт, и дала такой форсаж, что промежутки между выстрелами из её орудий стали такими большими, что она могла бы пролететь сквозь них.

Ад тянулся к ним тысячами огненных пальцев. Ночь была согласованным чередованием темноты и вспышек света. Пронзительный ветер звучал глухими раскатами через противогазы. Каждые несколько секунд разрывался снаряд, так ярко, что спускающиеся урдешцы могли увидеть вечность: громадный купольный лик Сиренхольма; роящиеся десантные суда; качающиеся полоски людей, свисающих подобно тяжёлым виноградным лозам с тесно сбившихся судов.

Жайт с трудом отцепился от троса и боком врезался в балюстраду. Она шла вокруг нижней внешней прогулочной площадки купола, и Жайт понял, что ещё парой метров левее – и он бы промахнулся мимо городской структуры вообще.

Жайт сломал ребро при посадке. Он поморщился, сделав пару шагов вперёд, и солдаты падали и перекатывались рядом с ним. Вокс-каналы лихорадило искажённой болтовнёй.

Он попытался организовать своих людей и направить их вперёд, но никогда не встречался с неразберихой, подобной этой. Ожесточённый, сосредоточенный огонь лился с возвышенного перехода двадцатью метрами западнее, и дюжины его бойцов уже растянулись и растянулись на том, что некогда было царственной внешней прогулочной площадкой для высшего класса, с видом на стратосферу.

- Сингис! – прокричал Жайт в свой вокс. – Подними их! Подними!

Сигнис, его молодой, окончивший училище младший офицер, пробежал мимо, пытаясь поднять бойцов. Жайт видел расчёт стаббера из двух солдат, пытавшихся установить их оружие, стеснённых людьми, десантировавшимися рядом с ними, а то и прямо на них. Несомненно, здесь спускалось так много народу, что непосредственно зона высадки уже была забита. Зажатые городской стеной, краем балюстрады и огнём обороняющихся, они быстро заполняли каждый драгоценный метр места высадки. Развёрнутые бойцы были сбиты с ног следующей за ними волной. Одного человека вытолкнуло с балюстрады, и только отчаянные товарищи успели схватить его за спину.

Жайт чувствовал мощный поток воздуха от пролетающих сверху десантных судов, в толчее за место.

Командир урдешцев мог видеть примерно на километр вдоль протяжённости изгибающейся балюстрады. По всей длине десантные суда скучивались и выбрасывали линии его одетых в мозаичный камуфляж войск. Он видел перестрелку вокруг люка в пятидесяти метрах сбоку, где пятый взвод пытался прорваться внутрь. Видел вспышки четырёх гранат. Видел десантное судно, протараненное четырьмя ракетами, видел его горящим, накренившимся, обрывающим десантные тросы двух других судов, людей, по цепочке срывающихся к своей гибели. Пока он смотрел, оно взорвалось изнутри и упало, слегка задев прогулочную площадку с достаточной силой, чтобы палуба сильно затряслась у него под ногами. Теперь уже огненный шар, оно продымило вбок и сорвалось с городского шельфа в пропасть.

Боец слева от Жайта потерял противогаз при спуске. Он задыхался, изо рта шла пена, жёлтые волдыри разрывали кожу у губ и глаз.

Жайт побежал вперёд, не обращая внимания на разрывы лазерных разрядов вокруг него.

Он достиг укрытия за низкой стеной с четвёркой бойцов его отделения.

- Заставим эту позицию замолкнуть! – отрывисто сказал он, указав рукой в перчатке на возвышающийся переход. В бойца прямо справа от него внезапно дважды попали, и он повалился на спину. Вторая оборонительная позиция открылась, обстреливая огнём автопушки 50-го калибра в беззащитную толпу высадившихся солдат.

Они умирали. Умирали так быстро, что Жайт не мог поверить увиденному. Их убивали как скот, без укрытия, без возможности сбежать.

С проклятьем, вырвавшимся откуда-то из глубины его естества, Жайт выбежал на открытое пространство перед переходом. Трассирующий огонь выбил землю у его ног. Он метнул гранату, и обратная взрывная волна опрокинула его.

Два человека схватили его и оттащили в укрытие. Переход горел и прогибался. Урдешские солдаты полились вперёд из плотной, загнанной толпы зоны высадки.

- Ты чёртов маньяк, - сказал ему солдат. Жайт никогда не узнал, кто это был.

- Мы внутри! – передал по воксу Сингис.

- Продвигайтесь попарно! – приказал Жайт. – Пошли!

Ибрам Гаунт был первым, кто высадился, первым на тросах. Вторичный купол Сиренхольма лежал внизу. Густой туман света и огня трепетал в ночном небе перед вырисовывающимся изгибом наиболее крупного главного купола. Штурм урдешцев встретился с крупными силами.

Гаунт попал точно в зону высадки, и освободил конец троса, чтобы его люди спустились. Лазерный огонь начал литься на них с выше расположенного склона купола. Танитцы высаживались в соответствии с инструктажем на широкий балкон, опоясывавший купол в наиболее широкой части. По воксу поступил краткий доклад о том, что отряды Корбека и Маколла также были на балконе, сотней метров дальше.

Рядовые Каобер и Версун были прямо за Гаунтом. Он отправил их дальше направо, для огневого прикрытия. Он видел десантное судно сержанта Бьюрона, расположившееся сверху, с открытыми люками, поднявшееся над балконом. Через тугой, обработанный противогаз он мог почувствовать вибрацию воздуха от его завывающих двигателей.

- Огневой контакт! – прожужжало сообщение по воксу. Это был сержант Варл, где-то за ним. Сеть лазерного огня осветила ночь примерно в двухстах метрах справа, мерцая вдоль балкона.

Гаунт увидел силуэты перед ним, вооружённых людей, врывающихся на выступ балкона. Они были лишь тенями, но он знал, что это не его люди.

Его болт-пистолет взревел.

- Продвигаемся! – прокричал он. – Открыть огонь!

Отделение Варла высадилось в гущу перестрелки. Подразделение Коли высадилось справа от них, и Обела – где-то позади.

Варл побежал вперёд, паля наугад из винтовки. Враг окопался вокруг одного из главных люков, что вели с балкона внутрь купола. Они были за пластинчатым слоем и мешками с песком.

Танитцы врезались вперёд, пользуясь декоративными посадками и ветровыми щитами в качестве укрытий, поливая вход огнём. Варл видел Ифвана и Джаджо, взбирающихся на переход и бегущих, чтобы занять хорошие позиции для стрельбы.

Он залёг перед папортником в горшке, который был довольно высок, прежде чем его разъели кислотные дожди и сожгла длинная очередь из секции пластинчатых слоёв. Пятеро других солдат, тоже укрывшихся, присоединились к нему, и сосредоточенный огонь, который враг направил между ними, взрывом обрушил забор. Тела упали за ним.

- Огнемёт! Мне нужен огнемёт! – воксировал Варл. – Где фес носит Бростина?

В полукилометре восточнее Гаунта, штурмовые отряды Роуна высаживались на самые слабо сопротивляющиеся позиции вторичного купола. С дюжину человек подстрелили на тросах, прежде чем они достигли палубы. Десантному судну 2P попали в днище огнём с земли, и оно уползло прочь, таща за собой гроздья людей.

Силы врага были на самом балконе, обстреливая прибывающие десантные суда. Также здесь были, как минимум, четыре гнезда многоствольных автопушек, стрелявших из окон выше на поверхности купола.

Роун задержался в люке своего судна.

- Сэр? – спросил Фейгор, стоявший за ним.

- Ни фесового шанса высадиться здесь, - резко сказал Роун. Вертикальный лаз-разряд просвистел мимо люка.

- Заряды! Дайте мне заряды! – сказал Роун, повернувшись внутрь.

Фейгор прошёлся вдоль ожидающего отряда с раскрытым вещмешком, куда каждый боец опустил свой трубчатый заряд. Когда он достаточно наполнился, он вернулся вдоль строя к Роуну у двери.

- Пилот командиру отряда! Почему вы не выходите? Мы не можем удерживаться здесь вечно!

- Фес, вы сможете! Сделайте это! – прорычал в ответ Роун по воксу.

- Суда дают задний ход отсюда, и теперь мы подсадные утки! – пожаловался голос по воксу.

- Сердце кровью обливается, - ответил Роун, вырывая взрыв-ленту из последнего заряда, забросив её в мешок и выкинув его. - Не вынуждай меня пройти вперёд и заставить твоё сердце облиться кровью – ты, трусливый мешок с дерьмом.

Роун точно видел, как вещмешок упал прямо посреди группы солдат, стрелявших с балкона. Когда он взорвался, то изрыгнул кольцеобразный огненный шар, разросшийся метров на пятьдесят во всех направлениях.

Роун прицепил свой карабин к тросу.

- Теперь мы пошли, - сказал он.

Десантное судно 2K шло слишком быстро за десантными судами, остановленными задержкой Роуна. Пилот понял, что флотилия впереди переключилась на парящий режим слишком поздно, и начал усиленно уклоняться, выбиваясь из строя. В хвосте десантного судна, ожидающие колонны Призраков растянулись вдоль бортов. Рядового Нена, пригнувшегося перед открытым люком как направляющего, выбросило наружу, но он смог удержаться на тросе. Его сильно швырнуло на корпус, как маятник, но он отчаянно держался, несмотря на то, что из его легких выбило весь воздух.

Пилот судна 2K пытался не задевать другие суда, и дал пологий разворот. Озлобленные и растерянные, люди в десантном отсеке только поднялись на ноги, как судно вновь опрокинуло их.

Они попали в зону поражения защитных средств купола, и получили две ракеты в борт.

Десантное судно было в огне. Домор, командир, прокричал людям, чтобы они сохраняли спокойствие. Бонин и Майло пытались затащить Нена внутрь.

- Нам нужно спуститься! – крикнул кто-то.

- Здесь негде высадиться! – ответил Домор.

- Мы нефесово перелетели! – проорал Халлер, командир другого отряда из судна 2K.

Домор схватился за кожаный ремень на потолке и повис на нём, его вещмешок, подтянутый лазган и карабин ударялись и хлопали по телу, когда десантное судно барахталось и качалось. Рядовой Гатри был на палубе, истекая кровью в противогаз из раны на голове, которую получил, ударившись о зажим для сиденья при первом резком толчке.

- Медик! Сюда! – крикнул Домор, и затем вскарабкался по спинам нескольких растянувшихся человек, чтобы добраться до люка. Майло и Бонин только что успешно затащили Нена внутрь.

Домор выглянул. Их десантное судно, изрыгая языки пламени откуда-то рядом с нижним обводом, медленно тащилось вперёд и вверх над латанными, замасленными крышами вторичного купола. Они отошли на добрые три сотни метров от зоны высадки. Обернувшись, Домор увидел волны прибывающих судов с танитцами, высаживающихся в  пульсирующее мерцание. Вокс-гарнитура Домора разрывалась радиообменом атакующих сил. Он узнал голоса, коды группировок, позывные. Но всё это звучало словно голос удаляющегося человека, как вечеринка, которую он так быстро покидал. Изгиб купола перерезал всю связь.

Они пролетели. У них был шанс, и они професили его. Не было пути назад – нельзя сдать назад через строй высаживающихся. Они шли вверх и наперерез самой цели – города-купола.

При данных обстоятельствах полученные инструкции были применимы, и их положения конкретны: отменить миссию, отойти вдоль азимута 1:03:04 и вернуться на базовый дирижабль. Вот так, ребята. Хорошая попытка, но, увы. Возвращайтесь домой и попытайте удачу в следующий раз.

Но вернуться - не выбор. Домор вытянул шею. Они точно повредили топливопровод, он горел. И от качки старого, тяжёлого десантного судна, пилот потерял значительную часть управления ориентацией.

Они никогда не вернутся на дирижабль. Даже за миллион лет.

Если только был шанс, а Домор был фесово уверен, что его не было, прыжок на такой высоте и столь малой скорости проведёт их прямо над батареями купола как прекрасную, неторопливую, жирную, пристрелянную цель.

Они покойники.

Варл укрылся. Груда камней и осколки пластали брызнули из арки над его головой. Дальше по коридору кто-то был гордым обладателем тяжёлой автопушки.

Они прорвали кольцо обороны и вломились в один из главных люков, ведших с балкона вторичного купола. Его отряд был одним из первых ворвавшихся внутрь, судя по звуку вокс-обмена, Роун прокладывал путь дальше вокруг края купола.

Люк, в который они прорвались с боем, вёл в широкий вестибюль, украшенный полированным тёсаным камнем, и заполненный угловатыми декоративными колонными. Пол был устлан осколками кирпича, пылью и телами убитых врагов.

Варл знал, что он встретился с бойцами пресловутого Кровавого Пакта. Он обратил особое внимание на брифингах. Кровавый Пакт не состоял из распалённых фанатиков. Это были профессиональные военные, солдаты, присягнувшие знамёнам Хаоса. Он мог сказать, исходя лишь из плотного, хорошо организованного сопротивления, что имеет дело с       обученными воинами.

Они удерживали вестибюль как по учебнику: лёгкое оружие поддержки перекрывало главный проход, поливая входной люк размеренными, плотными залпами.

Варл перебежал к следующей колонне, и удручённо наблюдал, как пушечный огонь размолол приличный кусок каменной отделки. Осколки камня распылились от причинённого вреда. Он залёг в них.

- Бростин! – воксировал он. Огнемёт заставил их отойти от входа. Ели бы они смогли продвинуть Бростина вперёд, вглубь фойе, они могли перейти к следующей цели.

Лазерный огонь и непрерывные очереди забарабанили за ним. Варл увидел Бростина в укрытии тремя колоннами дальше.

Варл высунулся и получил попадание в плечо, которое опрокинуло его на спину. Он скрючился в укрытии, похлопывая по дымящейся дырке на форме. Его аугметическое плечо, тяжёлое и металлическое, поглотило выстрел.

- Девятый, шестому!

- Шестой, девятому! – ответил по воксу Коли. - Ты где, девятый? – Чёрт бы побрал эти противогазы! Варл не мог видеть ни феса.

- За тобой, с другой стороны, - ответил Коли. Повернувшись ползком, Варл увидел крупного вергхастца, залёгшего за колонной справа, с двумя другими бойцами из его отряда.

Пушечный огонь прогрохотал по проходу, заполнив воздух пылью и разлетевшимися обломками. Несмотря на противогаз, Варл мог слышать звенящий дождь стреляных гильз, который вражеское орудие разливало по мраморному полу. Варл крутанулся на коленях, и начал подготавливать трубчатый заряд.

Внезапно усилился огонь обороняющихся, и потолок между рядами колонн испещрился уродливыми маленькими кратерами от сосредоточенного огня. Варл взглянул наверх, и увидел, к своему неверию, что Коли успешно вбежал в прорву врагов, и теперь две колонны были перед ним на другой стороне. Коли встал спиной к обломанной, побитой колонне и бросил гранату за плечо.

Взрыв излил пламя к ним. Варл выпрыгнул и побежал сквозь дым, залегая за колонной перед Коли. Увидев его, Коли развернулся, упал ничком, затем прополз вперед.

Это было похоже на дурацкое фесово соревнование, подобное безмозглым играм сорвиголов, в которые Варл играл подростком. Здесь не требовались навыки. Не было тактики, боевой смекалки. Здесь играли роль лишь яйца: просто беги под стрельбой, проклиная пули, посрами чёрта и насмехайся над ним. Они продвигались вперёд простым натиском бравады, надеясь, что никого из них не подстрелят.

Коли глняул на Варла.

Чертовски-храбрый. Пуля, перехитрившая всех.

Варл выбежал, уклонившись от близкого взрыва, и пустил в ход свою и так истончившуюся удачу в рывок до следующей колонны. Он мог почувствовать её дрожь за своей спиной под пушечным огнём, бившим в дальний конец.

Чертовски-храбро. Чертовски-фесово-храбро. Но хорошего понемногу. Император, вечно присматривай он за нами, улыбнулся им вдалеке, но на этом всё. Ещё один шаг будет самоубийством. Варл знал, что удача была другом солдата. Хреново для тебя, но она непостоянна, и ненавидит, когда просишь её об одолжении.

- Девятый – шестому. Будь в укрытии. Думаю, я…

Прогремели залпы автопушки, размолотившие стену. Коли только что совершил безумный бросок дальше вдоль стороны стены колонн со своей половины вестибюля и скользнул в укрытие за колонной в десяти метрах впереди.

- Девятый!

- Шестой?

- Ты чокнутый фесов дурак!

- Работает же, не так ли?

- Но не сработает, и не будет срабатывать, если мы будем делать так ещё!

- Фес с тобой, Коли!

Из всех Призраков, Варл и Коли представляли лучшие стороны танито-вервунского соперничества. Имелось немало людей, с обеих сторон, кто демонстрировал низкие обиды, предрассудки или простые межнациональные распри, принявшие наихудший оборот. Сержант Варл и сержант Коли были друзьями с самых ранних пор, но их дружба перешла в соперничество. Каждый был приметным солдатом, известным в полку. У каждого были хорошие отношения с Гаунтом. И каждый отвечал за разделение, которое рассматривалось всеми как отчётливое, крепкое, и второстепенное.

Это не имело отношения к формальным различиям. Было данностью, что горстка взводов составляла полковую элиту: разведчики Маколла, безжалостная банда Роуна, приближённые Корбека, натренированный и дисциплинированный отряд Брая, и целеустремлённая, отважная толпа, вышколенная Сориком. Они были лучшими, «передовой пятёркой», как их часто называли. Коли и Варл, оба жаждали поднять свои подразделения в этот блистательный эшелон. Это превосходно и замечательно – быть частью крепкого, надёжного хребта. Но этого было недостаточно каждому из них.

В бою их состязание вышло наружу. Не помогло и то, что они оба пропустили грандиозную битву за святилище на Хагии. Они прикрывали тылы, и отлично справились с заданием, но их не было там, чтобы разделить славу большой схватки. Чтобы показать, чего они стоят.

А теперь всё это скатилось в чертову храбрость. Тупые, дурацкие игры сорвиголов, испытание судьбы и удачи, да и всех остальных чудищ поднебесья, чтобы один стал победителем-героем, а второй – проигравшим-трупом.

Варл поднялся с низов. Он бился за свои лычки, а не получил их лишь на основании записи о том, что он герой – лидер разношерстной толпы, как Коли.

Но хорошего понемногу.

- Хорош, девятый! Хорош, ты слышишь меня?

- Ты достал меня, шестой, - воксировал в ответ Коли.

- Надо подтащить огнемёт, Коли.

- Делай что хочешь… я пошёл вперёд.

- Девятый!

Варл выглянул из укрытия, и увидел фонтан лаз-разрядов и трассеров, устремившихся по проходу. Он увидел бегущего вперёд Коли, неясно как, невообразимо, живого среди всего этого.

Он видел тысячи отдельных попаданий, как сажа, пыль и цемент вырывались из отверстий в полу, потолке и стенах.

Коли бежал. Он потерял жену в улье Вервун, и, как он верил, и детей тоже. Некий жестокий поворот судьбы позволил им выжить, и попасть под опеку рядовой Тоны Крийд и её верного партнёра Каффрана.

Жестокий – не то слово. Слишком жестокий. За гранью жестокости. Он узнал это только на Хагии, и боль запечатала ему рот. Эти дети – Далин и Йонси – прошли через столь многое, веря, что их родители погибли, и получили прекрасных новых в лице Крийд и Каффрана, что Коли решил никогда не разрушать их мир вновь.

Он избегал их. Он был в стороне. Никто не обнаружил правды, кроме хирурга Кёрт, которой он доверял.

Это был наилучший путь. Он освободил его.

Освободил для сражений, смерти и службы Императору.

Коли бежал в огненный дождь. Он был здоровяком, долго служившим на шахтах Вергхаста. Мрачный, частенько без юмора, сильный. Он должен был быть большой целью, но враг почему-то не попал по нему. Выстрелы вспарывали воздух рядом с ним, высекали искры из колонн, вырывали плитки с пола.

Он жил.

Он подумал нырнуть в укрытие, но было так близко, что это уже казалось ненужным.

Коли ворвался на вражескую позицию с фланга, перемахнув через подковообразно сложенные мешки с песком и подстрелил двух человек из расчёта.

Третий ринулся на него слева, и Коли тычком штыка с треском пробил его лоб.

Эти скоты были из Кровавого Пакта. Они носили старые, но хорошо ухоженные костюмы из парусины с вшитой бронёй, окрашенные в тёмно-красный, увешанные патронными лентами и подсумками с припасами, закреплёнными на чёрной нейлоновой сетке, и сферические шлемы багрового цвета с насмешливыми, крючковатыми визорами. Знаки Хаоса блестели на их рукавах и груди.

Ещё больше солдат Кровавого Пакта вылетели на Коли, предполагая, что их штурмуют значительные силы. Их красная форма мелькнула и скрылась, когда Варл побежал вперёд, паля из лазгана в автоматическом режиме, выкрикивая имена своих сестёр, отца, матери и их родной фермы.

Рафлон, Ноур и Бростин были прямо за ним. Рафлон сделал изумительный выстрел, взорвавший череп бойцу Кровавого Пакта, который высунулся из укрытия за дверным косяком.

Затем Бростин омыл проход впереди ярким снопом прометиевого пламени. Что-то взорвалось. Два солдата Кровавого Пакта, шатаясь, ввалились в проход, их форма пылала, пластины брони отваливались от парусиновых рукавов.

Безмолвно Варл и Коли подняли вражескую автопушку на треногу и разгромили коридор впереди: Варл стрелял, уцепившись руками за гашетку, Коли снаряжал ленты из латанных-перелатанных корзин.

Большая старая пушка обладала огромной силой. Варл знал это. Минутой раньше он бежал на неё.

Плотный огонь поддержки загремел слева. Брагг был бок о бок с ними, паля из автопушки от бедра, его заряжающий Каилл старался не прекращать подачу свежих барабанов.

- Сюда! – гаркнул Коли. Ноур и Брагг, Каилл, Рафлон, Холан, Бростин  и            Брехенден, Врил и Макван, и ещё с десяток, пробежали мимо них во внутренний зал, укрываясь и стреляя.

Варл отбросил в сторону опустошённую пушку и взглянул на Коли.

- Ты безумец, Гол.

- Безумец? Война безумна. Мы сломили их, не так ли?

- Ты сломил их. Ты безумец. Чокнутый. Псих.

- Как бы то ни было.

Они поднял лазганы и двинулись за направляющим.

- Когда я скажу Гаунту, что ты сделал… - начал Варл.

- Не надо. Пожалуйста, не надо.

Коли оглянулся, и Варл увидел его глаза, тёмные и серьёзные, за запотевшими линзами его противогаза.

- Просто не надо.

- Мы высаживаемся. Сейчас, – сказал Домор. Десантное судно 2K вновь накренилось от попаданий из пушек.

- Высаживаемся? – ужаснувшись, переспросил сержант Халлер.

- Заткнись и исполняй, или мы все погибнем.

- На купол?

- Да, на купол!

- Но мы пролетели зону высадки! Мы должны…

- Должны что? – рявкнул Домор, повернувшись и пристально уставившись в Халлера. – Вернуться? Испытывай свою удачу, если хочешь, вервунец.

- Я так не думаю…

- Скорость падает! – ворвался Майло.

- Тяга слабеет. Не могу набрать высоту! – ответил пилот из кабины.

- Пошли! – сказал Домор. Халлер был на одном карабине, Бонин и Нен на другом. Горящее десантное судно валилось на купол, теперь во тьме его изгиб затмевал зарево основной битвы. Они ничего не видели. Они также могли быть за краем купола,  вот и все, что они могли сказать. Ночь была залита чернотой, сглаживающей очертания краёв.

- Нам надо… – начал Домор.

Коммандеру Бри Джагди казалось, что схватка происходила далеко, на другой планете. Огни и вспышки подсвечивали ночное небо справа от неё, но они были далеко-далеко.

Она лежала на гнутой металлической поверхности одного из жилых куполов Сиренхольма, одного из вторичных, как она полагала. Было холодно, и ночной ветер пробирал насквозь. Её рука и несколько рёбер были сломаны в ходе посадки после катапультирования. Её лётный костюм был порван.

Её парашют едва успел раскрыться, когда её выстрелило с кресла подбитого истребителя. Со шлепком, купол встретил её неласково.

И здесь, как она предполагала, она будет пребывать до тех пор, пока полночный мороз не превратит её в хрупкую часть украшений крыши купола.

Когда Джагди увидела десантное судно, оно уже пылало и снижалось на купол по направлению к ней, рассыпая обломки и пламя, искалечено волочась из главной битвы.

Она видела открытые люки, фигуры в них. Людей, собирающихся высадиться.

Они шли дальше. Они шли дальше от края купола, в Скальд.

Она не раздумывала. Она дёрнула переключатель на контейнере в её разгрузке, и хлопок вырвавшегося  пламени осветил крышу вокруг неё.

- Сюда! – закричала она, размахивая рабочей рукой, подобно зовущему спасателя. – Сюда!

На самом деле, спасателем была она.

- Фес! Мы только что достигли зоны высадки! – прокричал Бонин.

- Что? – сказал Хеллер, снимая противогаз для лучшего обзора.

- Здесь, сержант! – обратил внимание Бонин.

- Правь налево! Налево! – воксировал пилоту Домор.

Десантное судно 2K скользнуло налево, вверх и над стороной вторичного купола, тёмной полусферой под ними. Вспыхнул флюорисцентный свет на поверхности купола, шипящий маяк, что начал разливать свет вокруг.

Люди высаживались. Майло возглавил отряд, выходивший по левому борту, его карабин просвистел вниз по тросу, пока он не рухнул на изогнутую крышу и отцепился. Домор был за ним, затем Элзан.

По правому борту высадился Халлер, за ним шли Вадим, Регго и Нирриам.

Люди грохались на крышу, карабкаясь в поисках зацеп, отчаиваясь не соскользнуть в ночь. Двадцать человек внизу, двадцать пять. Тридцать. Тридцать пять.

Двигатели десантного судна отказали. Прижавшись к изгибу панелей крыши животом, Домор слышал крик пилота. Он оглянулся. Десантное судно просто упало и грохнулось на крышу, раздавив с полдюжины высаживавшихся людей под собой.

Теперь они начали скользить

Глава третья

Жуткий скрипучий звук, скрежет металла по металлу, заполонил воздух. Как минимум, двадцать человек всё ещё висели на тросах, их карабины врезались в ненатянутые тросы из-за внезапного ослабления. Люди запутались, их тащило. Домор, Нен и Майло подтянулись, и наблюдали, как ярко пылающее десантное судно медленно, с воем, скользило вниз по склону купола, волоча гвардейцев за собой. Пилот всё ещё кричал.

- Режьте тросы! Режьте фесовы тросы! – заорал Домор.

Бонин перерезал трос своим танитским кинжалом и почувствовал свободу. Он перекатился, и уловчился зацепиться за обледенелую поперечину. Восемь человек из отряда Халлера прорубились через спутавшиеся тросы. Эзлан потерял кинжал, но умудрился вывернуться из своей разгрузки.

Как только его кинжал перерезал десантный трос, он выскользнул из карабина Дреммонда, поскольку был под большим напряжением. Удар бросил его на крышу, и он растянулся на ней с длинным, глубоким рубцом от троса на шее.

Ещё шесть человек Халлера и девять Домора смогли срезаться с натянутого троса, и со звоном упасть на панели крыши.

Затем десантное судно свалилось с края купола под колоссальным весом, потащив за собой гроздья пронзительно кричавших людей.

Безмолвие.

Майло неуверенно поднялся на ноги. Резко потемнело и похолодало. Обстрелянная крыша под ногами была скользкой от инея. Единственный свет исходил от мелких горящих обломков, разлетевшихся по крутым скатам купола, и в небесах алел отблеск битвы, от которой их отделило. Несмотря на подтягивающиеся силуэты вокруг, Майло чувствовал себя чудовищно одиноким. По сути, они были потерпевшими крушение на вершине горы в ночи.

- Перекличка! – пробормотал Домор по воксу. Один за другим, не по порядку, выжившие безостановочно передавали свои позывные. Пятнадцать человек из отряда Домора выжили. У Халлера – четырнадцать. Солдаты начали собираться на плоском участке за вокс-мачтой, торчавшей из купола как ржавый шип. Каждый едва держался на ногах, поскольку встречались доводящие до кондрашки скользкие места.

Эзлан и Бонин присоединились к группе, неся раненую лётчицу по имени Джагди. Её «Молнию» подбили, и она катапультировалась на крышу. Должно быть, это Джагди зажгла сигнальный огонь и привела их сюда.

Её рука была сломана и она впадала в шоковое состояние, так что едва слышала бормочущих благодарности гвардейцев.

Майло резко огляделся по сторонам, услышав глухой удар. Дреммонд, раненый и отягощённый своим огнемётом, поднялся лишь для того, чтобы поскользнуться на льду. Он шумно упал, и начал скользить, медленно но верно, вниз по изгибу купола.

- Фес! О, фес! – пробормотал он. Его руки в перчатках скребли по скользкому металлу и пластали в отчаянной попытке зацепиться.

- Фес!

Майло двинулся. Дреммонд уже проскользил мимо двух солдат, слишком оглушённых, чтобы двигаться, или слишком боявшихся сделать неверный шаг. Свободно висевший карабин Дреммонда и баки с прометием скрипели по металлу крыши. Мало скользнул вниз по направлению к нему. Он услышал несколько голосов, кричавших на него. Его ноги оторвались, и он упал на спину, теперь скользя сам. Неспособный остановиться, он ударился о Дреммонда, который схватился за него, и они заскользили вместе. Все быстрее и быстрее.

Край крыши казался ужасно близким. Майло мог видеть царапины там, где прошло тяжёлое десантное судно совсем недавно.

Они резко остановились. Тяжело дыша, Майло понял, что ремень его лазгана зацепился за ржавую заклёпку, выступившую за пределы панели. Дреммонд прильнул к нему. Холщовый ремень начал растягиваться и рваться.

Что-то с шумом упало на обледенелую крышу рядом с ними. Это был моток десантного троса, разматывающийся из темноты сверху.

- Хватай! – Майло услышал призывающий голос сверху. Он сомкнул руки вокруг него. Глядя вверх, он увидел бойца, перебирающего руками по тросу, спускаясь к ним. Это был вервунец, Вадим. Кучка теней дальше по склону, в числе которых были Бонин, Халлер, Домор и ещё несколько других, крепили другой конец троса под вокс-мачтой.

Вадим добрался до них.

- Так, так, - сказал он, показывая им, как обвязать трос вокруг ладоней, чтобы он не скользил.

- Вы оба плотно обвязались?

- Да, - сказал Майло.

- Держитесь крепче.

К изумлению Майло, Вадим продолжал спускаться по тросу после них, приближаясь к самому краю крыши. Воздухообменник на задней части его противогаза выпускал облака пара и ледяных кристаллов, когда он напрягался.

Вадим добрался до края, обвязал волочащийся конец троса вокруг голени, как гимнаст, затем перекатился на живот, так что повис над пропастью вниз головой.

- Какого феса он делает? – заикаясь, спросил Дреммонд.

Майло тряхнул головой – бесполезный ответ для человека в противогазе – но он не нашёл слов. Они могли лишь ждать и смотреть.

Вадим вновь двинулся, перекатившись вертикально и освобождая голень, лишь чтобы захлестнуть трос вокруг талии, используя карабин как двойной замок. Затем залез к себе в разгрузку и вытащил моток верёвки, усиленного металлом скалолазного троса, куда меньшего в размерах, нежели десантный трос, входивший в стандартную экипировку любого гвардейца. Он поколдовал над ней минутку, прикрепляя к лееру над людьми, которые держались на нём, и потом качнулся обратно над краем.

- Принимайте вес, слышите меня, сержант? – внезапно воксировал Вадим.

- Понял – воксировал Халлер.

- Убедитесь, что вы гаково хорошо зацепились, - сказал Вадим.

- Мы обвязались вокруг чёртовой мачты.

- Хорошо. Теперь плавно, но сильно тянем. Считайте до трёх между рывками и делайте их вместе, а не то мы все улетим куда-нибудь вниз.

- Принято.

- Пошли.

Основной трос дёрнулся. Майло медленно осознал, что они снова скользят - вверх по куполу, по несколько сантиметров за раз. Он прильнул, и почувствовал на себе сжатые руки Дреммонда.

- Давай! – призвал Вадим сверху.

Казалось, прошёл век. Майло окоченел. Затем, руки добрались до них и втащили его и Дреммонда в кучу тел вокруг мачты, где был перерезан трос.

Когда он вновь взглянул вниз на Вадима, Майло изумился тому, что тот был не один. Он тащил ещё две фигуры с собой. Майло незамедлительно добавил свои силы к ровным, размеренным рывкам.

Вадим нашёл Сиину и Ариллу, двух вервунок из отряда Халлера, составлявших расчёт автопушки. Их утащило с купола десантным судном, но их часть троса оторвалась и зацепилась рядом с вентиляционным отверстием под краем крыши. Они висели в пустоте. Вадим услышал их отчаянные крики при спуске к Майло и Дреммонду.

Призраки вытянули троицу в относительно безопасное место. Вадим с минуту лежал ничком на крыше, выдохшись. Фейнер, единственный выживший полевой медик, осмотрел девчат, потом обработал уродливую рану Дреммонда, открытые участки которой начали покрываться волдырями.

Призраки стали зажигать лампы и проверять вооружение и снаряжение. Халлер и Домор сверялись с карманным компасом и оптическими приборами, глядя на громадный купол. Домор подозвал Бонина. Он был одним из лучших разведчиков в полку, одним из избранных Маколла.

- Что мы собираемся делать? – Нен спросил Майло.

- Найти путь внутрь? – пожал плечами Майло.

- Как? – рыкнул Лилло, один из ветеранов-вервунцев отряда Халлера.

Бонин услышал его и оглянулся вокруг. Он держал тонкую измятую бумагу.

- Император благословил нас. Или, скорее, Гаунт. У меня есть карта.

Никого не было.

Жайт выглянул из укрытия, но коридор впереди, широкий проход, был пуст. Сингис воксировал в подтверждение с дальней стороны.

Жайт выдвинулся вперёд. Основные силы урдешцев были на поверхности главного купола почти час, и продвинулись всего на три сотни метров от зоны высадки. Верно, они были в куполе. Но это потребовало времени и людей. Они потеряли так много от налёта вражеских ночных истребителей на подходе к зоне высадки, и ещё больше, гораздо больше в жестокой схватке, штурмуя люки.

Теперь это выглядело так, словно враг бросил позиции и исчез.

Жайт на коленях и локтях подполз к Сингису, который заносил в дата-планшет сведения об обстановке, передаваемые вокс-офицером Герришоном, получавшим их от остальных подразделений.

- Дай взглянуть, - сказал Жайт, выхватив планшет. Его номер два, Шенко, всё ещё был в серьёзной схватке на бульваре. Жайт слышал ожесточённый бой и залпы орудий снаружи. Три подразделения, включая его собственное, ворвались в купол прямо через главные люки, встретив яростное сопротивление отрядов ублюдочного Кровавого Пакта, кошмарных в своих красных боевых одеждах и рычавших в крючконосых противогазах. Были доклады об обстановке от группы Гаунта во вторичной зоне высадки и Фазалура в третичной, и они, похоже, также застопорились, но Жайта это мало заботило. Это было его детище. Главный купол был основной целью, и Седьмому урдешскому выпала эта честь. Это вопрос гордости. Они возьмут это проклятое место.

Но вот стало слишком тихо. Десятью минутами ранее эти залы доступа были ареной свирепой, в основном, рукопашной, бойни. Трупы и сопутствующие разрушения кругом свидетельствовали об этом.

И теперь, Кровавый Пакт просто испарился.

- Они могли отступить. Возможно, на лучшие оборонительные позиции дальше в куполе, - предположил Сингис.

Жайт кивнул, но, по правде говоря, не дал бы и ломаного гроша за его идею. Если Кровавый Пакт хотел не впускать их, они бы заняли позиции для этого с самого начала. Урдешцы применили пару трюков, вырвав небольшие преимущества, но ничего более. Вражеская оборона была превосходна и живуча. Для них было бы нецелесообразно оставлять её ради лучших позиций. Сингис пёрднул в лужу.

Жайт кинул планшет обратно своему адъютанту. Несмотря на то, что даже мысль об этом уязвляла его гордость, отовсюду исходила угроза. Все его силы сейчас могли быть разбиты в лепёшку внизу на уровне Скальда, если бы не фэнтинские «Молнии», отогнавшие вражеские ночные истребители. Но он и не думал относить это на счет той кислой сучки-лётчицы Джагди. Благодаря воздушной поддержке, он смог высадить приличную часть своих людей. Он потерял сотни вместо тысяч.

И теперь это. Будто с его штурмовиками играли.

Он рванул вокс-микрофон у Герришона.

- Белтини? Ринтлеманн? Слышите меня?

Офицеры, командовавшие двумя оставшимися вторгшимися подразделениями незамедлительно воксировали в подтверждение.

- Не знаю, что за хрень тут творится, но я не собираюсь валяться тут всю ночь. Трёхминутная готовность, по моей команде, с этого момента. Мы пойдём вперёд. Расшевелим их, наконец.

Они подтвердили приказ. Пресыщенный ползаньем вокруг, Жайт подумал заменить обойму в оружии на свежую. У него была приятно полная связка свежих.

- Иди налево, - сказал он Сингису. – Возьми третью и четвёртую группы. Шестая и вторая пойдут со мной. Первое прибежище – главный люк здесь. Я хочу обезопасить его, и надеюсь, что расчёт оружия поддержки будет достаточно умён, чтобы установить его вдоль этой колоннады.

- Есть, сэр.

- В то время, как мы будем на… Кадакеденц?

Офицер-разведчик на корточках слева от Сингиса глянул вверх.

- Сэр?

- Возьми шесть человек и проведи их через этот боковой люк. Оны должны залечь, выжидая, надеясь накрыть нас продольным огнём.

- Продольным огнём, сэр?

- Прикрывать сбоку наши задницы, Кадакеденц!

- Не думаю, что это значит «продольный огонь», сэр. Технически…

- Не знаю, как правильно сказать: «Заткнись, ты, сраный мудак с обвисшим задом», Кадакеденц. Технически. Но собираюсь и это сказать тоже. Ты можешь набрать фланговую команду, и удрать с ней вбок, чтобы поддержать моё продвижение, или ты слишком занят, потому что наделал в штаны?

- Могу, сэр, есть, сэр.

Жайт глянул на запястье с хронометром. Стрелка отмеряла время и тикала по направлению к стрелке статичной отметки, которую он установил, отдавая приказ Белтини и Ринтлеманну.

- Пойдём так, словно имеем серьёзные намерения.

В боковом зале от главного входа во вторичный купол, ружейный дым дрейфовал в холодном воздухе, рядовой Версун заряжал последнюю обойму.

- Коробочка последнего шанса? – спросил Гаунт, проходя мимо него. Версун удивлённо отреагировал.

- Да, сэр.

- Используй её с умом.

Гаунт уселся рядом с ним, и вынул свежий рожок магазина для болт-пистолета из разгрузки с боеприпасами. Он на время вложил в ножны свой силовой меч.

Насколько знал Гаунт, большинство его людей, подобно Версуну, были на исходе. Если только он выберется из всего этого, он применит силовой меч Иеронимо Сондара, чтобы устроить новое шоу чревовещателей, используя начальника Муниторома в Хессенвилле как кричащую марионетку.

Кровь Гаунта закопала. Это должно было быть легче. Кровавый Пакт чертовски хорош. Он участвовал в схватке за внешние люки, которая была самой трудной и мерзкой во всей его примечательной карьере.

- Каобер?

- Сэр, - ответил танитский разведчик, прижавшийся к рухнувшей куче потолочных балок.

- Есть что-то?

- Нет, сэр. Ни фесова знака. Куда они ушли?

Гаунт уселся спиной к части испещренной стрельбой кладки. Куда именно? Ему было жарко в противогазе, и пот стекал по спине.

Белтайн, его вокс-оператор, был рядом. Гаунт подозвал его.

- Микрофон, сэр?

- Нет, подключи меня.

Белтайн вытянул небольшой кабель из своего тяжёлого, усиленного вокс-аппарата и вставил штекер в разъём на боковой стороне противогаза Гаунта. Гарнитура Гаунта теперь располагала усилением от аппарата Белтайна.

- Первый-второму.

- Второй-первому.

- Колм? Скажи мне, что ты видишь плохишей.

- Ничего серьёзней шелеста, босс, - ответил по каналу Корбек. Его подразделение медленно продвигалось по залам доступа параллельно Гаунту.

- Держи меня в курсе. Первый-третьему.

- Третий, - ответил Роун.

- Есть добрые вести с ваших позиций?

- Никак нет. Мы на входе в туннель доступа. Пять-ноль-пять, если у вас карта под рукой. Куда они ушли?

- Теряюсь в догадках.

- Четвёртый-первому.

- Продолжай, Маколл.

- Мы зачистили прогулочную площадку. Брэй, Тарнаш и Бьюрон удерживают западный край, Сорик и Марой – восточный. Я думаю, Коли, Обел и Варл повели свои отряды через люк к западу от вас.

- Я проверю. Какие-либо передвижения?

- Всё стихло минут десять назад, сэр.

- Будь в курсе событий, Маколл.

- Понял.

- Девятый? Шестой? Двенадцатый?

Коли, Варл и Обел ответили однообразно.

- У нас тут контакт, сэр! – резко сказал Варл. – Мы… фес!

- Шестой? Шестой, это первый.

- Шестой-первому! Простите. Тут жарко. Зажали нас огнём в тамбуре, плотный огонь, крепкие укрытия.

- Первый-шестому, доложи о занимаемой позиции. Шестой?

- Двенадцатый-первому, - врезался Обел. – Варл под огнём. Ребята Коли идут на подмогу. Мы на пути к точке доступа 588.

Гаунт махнул рукой, и Белтайн подал ему графический планшет.

Пять-восемь-восемь. Благослови Варла, Обела и Коли. Они были далеко внутри, дальше любого другого отряда Призраков. И, судя по отметкам Белтайна, глубже любых других имперских сил. Они были почти в главных жилых кварталах внутри вторичного купола. За вычетом потерь, у Гаунта было примерно семьдесят пять человек почти на километр углубившихся в город.

- Верно, - сказал Гаунт. – Они задали темп. Давайте его нарастим.

Это были предрассветные, глухие часы ночи, и твёрдая корка наледи образовалась на внешней поверхности вторичного купола Сиренхольма. Воздух был холодным, как сама тьма, и загрязнённые кристаллы снега мерцали внизу.

Выжившие из десантного судна 2K медленно поднимались по изгибу громадной сверхструктуры, их продвижению мешали ненадёжные условия окружения, и раненые: коммандер Джагди, которую нужно было нести; Дреммонд с его разорванным плечом; Гутри с раной головы; Арилла, вывихнувшая локоть, когда десантное судно упало.

Бонин шёл направляющим. Вся огромная крыша трещала, когда температура сжимала металл. Иногда их обувь на резиновой подошве быстро примерзала, если они стояли на одном месте слишком долго.

Свет, разливавшийся в небе от основного штурма за изгибом купола, похоже, угас. Они проиграли? Победили? Всё, что мог видеть Бонин, это столбы дыма, поднимавшиеся от куполов и бездонную ночь, усыпанную звёздами.

Его мать, упокой и защити её Бог-Император, всегда говорила, что он родился под счастливой звездой. Она говорила это – он был уверен – потому что его жизнь была нелёгкой с самого начала.

Бонин появился на свет трудными родами холодной весной в графстве Кухулик, отмеченной зловещими предзнаменованиями: ягоды поспели поздно, витой боярышник дал белые цветы без семян, ларисель пребывал в спячке до Дня Проводов Зимы.

Ещё будучи грудным младенцем, он тяжело переболел. Затем, когда он ещё лежал в колыбели, лесные пожары сожгли их дом летом 745 года. Всё графство пострадало от них, и семья Бонина, торговцы фруктами, пострадали больше всего. Прошло два тяжких года жизни в палатках, пока его отец и дядьки восстановили их усадьбу.

С восьми лет Бонин был известен всей семье как Мах. Его мать всегда боготворила  Лорда Солара Махариуса, особенно с тех пор, как экземпляр его Жития стал единственной вещью, которую его мать вынесла из их горящего дома. Часто застенчивая и противоречивая фаталистка, его мать сочла это очередным знаком.

В восемь, по обычаю наиболее старых танитских семей, Бонина крестили и нарекли истинными именами. Считалось, что ребёнок дорос до имен, которые ему или ей понадобятся, и формальное наречение при рождении было предварительным. Редкий нынче обычай.

Бонин отвлекся от воспоминаний и взглянул в холодное ночное небо. Не существующий больше обычай, поправил он себя. Миллиарды огней светили там, и ни один из них не был Танитом.

Он помнил день своего крещения. Спустились к реке прохладным весенним полуднем, небо над деревьями нал угрюмо-белое. Он дрожал в своей крестильной одежде, и его старшие сёстры крепко обнимали его, чтобы согреть и утешить.

Деревенский священник на берегу.

Его мать в своём лучшем платье так гордится.

Погрузившись в ледяную, быструю речную воду и выйдя плачущим, он получил имя Симен Урвин Махариус Бонин. Симен – в честь отца. Урвин – в честь харизматичного дяди, который помог им отстроить дом.

Бонин помнил свою мать, мягкую, тёплую и взволнованную, вытиравшую его после крещения в личной часовне их дома под раскрашенными панелями из дерева нал.

- Ты через многое прошёл, ты счастливчик. Счастливчик. Рождённый под счастливой звездой.

Какой именно? – размышлял Бонин, застыв и глядя на переливающийся обледенелый изгиб купола.

Не Танит, это точно.

Но удача никогда не оставляла его. Он был уверен, его мать втёрла чистую удачу в него грубыми складками полотенца.

Он пережил падение Танита. На Меназоид Эпсилон он вышел без единой царапины, когда взорвавшийся снаряд испарил трёх человек в стрелковой ячейке с ним. На Монтаксе он видел лаз-заряд, прошедший так близко от его лица, что он мог различить его едкий след. На Вервуне он вошёл в штурмовую команду Гаунта и Коли на Шпиль Наследника Асфоделя. В ходе высадки на него он не смог ухватиться и упал. Он должен был погибнуть. Даже Гаунт, видевший, как он упал, считал его потерянным, и был в шоке, увидев, что он выжил.

Шестнадцать позвонков в его спине были из композитной стали, и аугметический разъём в тазу. Но он был жив. Счастливчик. Избранный. Как его мать и сказала тогда. Знак.

Рождённый под счастливой звездой.

Но он часто задумывался, как долго она будет гореть?

Пластина под его ногами лоснилась влагой, не покрытая льдом.

Бонин опустился на колени и лёг на пластину крыши. Даже через свои перчатки он чувствовал тепло.

Впереди, в четверти километра, возвышались трубы и чадящие дымоходы паровой фабрики Сиренхольма. Горячие пары сохраняли эту часть крыши оттаявшей.

Бонин сверился с картой, что вручил ему Гаунт. Суперструктура фабрики была единственной, что пронизывала крышу вторичного купола. Здесь были наблюдательные люки, вентиляционные трубы.

Путь внутрь.

Где бы ни была звезда, она всё ещё приглядывала за ним.

Туннель доступа, обозначенный на карте как 505, привёл в место, некогда бывшее ухоженным маленьким парком. Высоко над головой, в балках крыши купола, солнечные лампы и климатизаторы висели в запертых клетках, но их давно отключили, и подстриженные фруктовые деревья, и обвивавший беседки плющ засохли. Ковёр из листьев, серых и сухих, покрывал мозаичные дорожки и газоны с мёртвой травой. Деревья с серыми стволами и хрупкими ветками заполнили клумбы, мрачные, как надгробия.

Роун двинул свой отряд через парк, используя деревья как прикрытие. Фейгор шёл слева во главе звена, готовый прикрыть огнём основные силы. Лейр, взводный разведчик, вышел вперёд. Воздух был холоден и сух.

Тона Крийд, на правом фланге, резко вздрогнула и повернулась, изготовив оружие.

- Движение, на четыре часа, - коротко шепнула она в свою гарнитуру.

Роун вытянул руку, ладонью вниз, и все пригнулись. Затем он указал на Крийд, Каффрана и Велна, крутанул рукой и показал вперёд трезубцем из пальцев.

Трое бойцов немедленно встали и побежали вперёд, рассеиваясь с пригнутыми головами. Крийд упала за ржавой скамейкой, Каффран пролез под постамент каменного кентавра, чьи воздетые передние конечности были отстрелены. Велн занял позицию за зарослями мёртвых деревьев.

Роун глянул налево, и увидел Нескона, ползущего вперёд с рукавом огнемёта наизготовку. Леклан прикрывал его. Справа от Роуна Бэнда расположила свой лонг-лаз на изгибе низкой ветви. Как и Крийд, Джесси Бэнда была одной из вервунских женщин, что присоединились к Призракам. Казалось, у них был особый опыт по части меткости, и снайпер был одной полковой специальностью, где вервунцев было столь же много, как и танитцев. И также много женщин, как и мужчин.

Неприятие Роуном женщин в полку было так старо, что уже покрылось пылью, и каждый устал выслушивать это. Он никогда не сомневался в их солдатских качествах. Ему просто не нравился дополнительный стресс полового напряжения, добавившийся в их ряды.

Джесси Бэнда была хорошим примером. Весёлая, острая на язык, игривая, она была миловидной девушкой с короткими, кудрявыми каштановыми волосами и формами, которые матово-чёрная форма не могла скрыть. Она была ткачихой в улье Вервун, и затем вступила в ряды оборванных партизан Коли. Теперь она была снайпером в Имперской Гвардии, и чертовски хорошим. Гибель одного из танитских снайперов подтолкнула её перевод во взвод Роуна.

Он находил её возбуждающей. Он находил Крийд, точно бывшую бандитку, возбуждающей. Они обе были довольно привлекательны. Он старался не думать о Нессе, снайпере в подразделении Коли. Она была сущей красавицей…

- Сэр? – прошептала Бэнда, наклонив голову к Роуну. Через линзы её противогаза, Роун мог видеть улыбку в её глазах.

«Фес! Я опять это делаю!» - обругал себя Роун. Может, дело было не в них, а в нем…

- Что такое? – спросил он.

Она мотнула головой.

- Движение! – прошипел Велн по воксу.

Роун видел их краткий миг. Четверо, может пятеро вражеских солдат в грязно-красном, спешили по дорожке на дальнем правом краю парка.

Протрещал лазган Велна, Каффран и Крийд также быстро начали стрельбу.

Одна из фигур изогнулась и упала, и лазерные выстрелы раскололись о стену парка. Двое других повернулись и начали стрелять в парк. Роун видел их железные маски-лица, скалящиеся над сверкающими стволами их оружия.

Прозвучал громкий ответный огонь справа. Бэнда стреляла, использовав один из снайперских высокомощных лонг-лазовых зарядов «горячий выстрел». Один из стреляющих врагов был отброшен к стене, будто от удара стенобитным шаром.

Шквальный огонь хлестал взад-вперёд через край парка. Их, должно быть, было больше пяти, предположил Роун. Он не видел. Он побежал вперёд, укрываясь между стволами деревьев. Саженец прямо за ним  разорвало на уровне головы, и закачало туда-сюда отдачей, словно метроном.

- Семь-один – третий!

- Семь-один, сэр! – ответил Каффран. Роун слышал фоновую стрельбу, отдававшую эхом и искажениями по вокс-каналу.

- Доложи обстановку!

- Я насчитал восемь. Пять в кустах на десять часов от меня, трое сзади в дверном проёме. Мы размазали ещё четверых.

- Не могу обнаружить! Созывай! – приказал Роун.

Из-за постамента статуи Каффран огляделся вокруг. В чём бы вы ни обвиняли майора Роуна: в бессердечности, нехватке юмора, в том числе лживости и жестокости, – он был чертовски хорошим солдатским лидером. Здесь, неспособный видеть сам, он без колебаний вручил командование Каффрану, позволив молодому рядовому руководить развёртыванием. Роун доверял Каффрану. Он доверял им всем. Этого было достаточно, чтобы сделать его куда лучшим лидером, чем многих так называемых «хороших парней», на которых Каффран насмотрелся за свою карьеру гвардейца.

- Велн! Крийд! Сплотились и направо. Выбили дверь. Леклан! Оскет! Мелвид! Сконцентрируйтесь на этих кустах! Нескон, вскочил и вперёд!

Поступила трескотня простых словесных подтверждений. Лазерный огонь перешёл с линий парковых деревьев на кусты с краю парка, и стал интенсивнее.

Каффран увернулся ещё от нескольких выстрелов, но что-то тяжёлое вроде стаббера взяло в вилку его позицию, высекая осколки камня из пьедестала и вздымая клочья земли с мёртвой травой. Он отдёрнулся назад, когда одна срикошетившая пуля оцарапала его ботинок, а другая с силой и шумом ударилась о клинок его кинжала, оставив уродливую насечку на прекрасно отточенном лезвии.

- Бэнда! Видишь панели на дальней стене?

- Нашла, Кафф.

- Пятая слева, считая от центра. Целься туда, но попади в радиусе пяти метров.

- Угу…

Ещё один пронзительный скулящий треск, и часть одиноко растущих кустов разлетелась от прошившего их «горячего выстрела».

Стрельба стаббера прекратилась. Если она и не убила его, Бэнда определённо обескуражила ублюдка.

- Достал одного! – тем временем выкрикнул Мелвид.

Крийд стреляла из-за скамейки до тех пор, пока три близких выстрела не раскололи спинку. Она легла на живот как раз вовремя, чтобы увидеть двух врагов, бегущих из дверного проёма к очередному скоплению кустов рядом с концом дорожки. Она переключилась на автоматический режим, и полила их огнём со своей лежачей позиции. Один из них уронил гранату с рукояткой, которую собирался метнуть, и взрыв разметал песок и мелкие сухие комья грязи по парку.

Роун теперь подошёл близко к рядам мёртвых деревьев на краю схватки. Лейр был рядом. С кашляющим напором пламя расходилось по линии кустов – Нескон наконец подобрался на дальность выстрела. Роун слышал резкие, короткие крики и фейерверк молний от спёкшихся боеприпасов.

- Прорвались! – прокричал Лейр.

Роун повернулся и заметил две фигуры в красном, устремившиеся мимо них по дорожке в парк. Он вскочил и побежал, перепрыгивая через упавшие ветки и разбрасывая ногами камни и мёртвые листья.

- Влево! Влево! – крикнул он Лейру, который тоже бежал.

Роун выдохся. Дыхание становится тяжёлым, когда вы напрягаетесь в противогазе. Бег растряс противогаз так, что видимость пропала.

Он мельком увидал красное, и стрельнул, но выстрел просто содрал кору с дерева. Лейр выстрелил тоже слева от него.

Роун обогнул особенно крупное дерево и врезался в бойца Кровавого Пакта, который крался другим путём. Они растянулись на земле.

Чертыхаясь, Роун схватился с человеком. Вражеский солдат был крупным и сильным. Его руки и тело казались твёрдыми, будто набитыми аугметикой. Его большие, грязные кисти были голыми и испещренными сетью шрамов от глубоких старых ран поперёк ладоней, нанесённых в ходе его ритуальной клятвы верности нечестивому Урлоку Гору.

Он дал сдачи, сильно ударив Роуна и изрыгнул кучу проклятий на языке, который Роун не знал и не собирался изучать.

Они катались в грязи. Оружие Роуна, зажатое между ними, безумно палило. Всё, что мог видеть Роун перед собой – лишь вражеская туника окрашенная в тускло-красный цвет запёкшейся крови. До Роуна дошло, что это, наверное и была именно запёкшаяся кровь.

Роун высвободил руку, и нанёс короткий, но жестокий удар, накренивший рычавшего громилу на нём. На миг он увидел его лицо: обитая железом гротескная, крючконосая, плотоядно-раскосая ужасающая маска, закреплённая под поношенным шлемом, в облупившейся малиновой краске и с намалёванными пальцем нечестивыми рунами.

Затем солдат Кровавого Пакта нанёс ему удар головой.

Роун услышал хруст, почувствовал ошеломляющий удар и укол раскалённой боли в левом глазу. Крючковатый нос гротескной железной маски пробил левую линзу противогаза Роуна подобно тупому топору, ломая пластик и зарываясь глубже. Его голова поплыла. Он не мог видеть левым глазом и ощущал кровь, бегущую в противогаз.

В ярости, Роун нанёс хук, который пришелся врагу сбоку шеи. Его противник упал набок, задыхаясь.

Роун обнажил свой серебряный танитский кинжал, схватил человека за левый локоть, чтобы задрать его руку над головой, и по рукоятку вонзил лезвие в его подмышку.

Солдат Хаоса зашёлся в буйных судорогах. Роун откатился на колени.

Лейр вышел из кустов поблизости. Ещё один мёртв. Побежал прямо на Фейгора.

- Я… фес! Медик!

Ледан был взводным санитаром, одним из бойцов, натасканным в основах полевой помощи Дорденом и Кёрт. Как только он увидел Роуна, он проверил латунный анализатор воздуха, вшитый в боковую панель его набора.

- Воздух чист. Застоявшийся, но чистый. Уберите противогаз.

Лейр отстегнул противогаз Роуна, и Ледан взглянул на лицевую рану.

- Фес! – прошептал Лейр.

- Заткнись. Пойди и займись чем-нибудь полезным, - сказал ему Роун. – Как она?

- Выглядит сущим месивом, сэр, но я думаю, она неглубокая. – Ледан вытащил несколько пинцетов и начал вынимать блестящие кусочки пластика от линзы из лица Роуна. – Кровь в вашем глазу от порезов, и веко разорвано. Перевязать его будет разумно.

Ледан брызнул антисептиком из баллончика и затем наложил марлевую повязку на глаз Роуна.

- Я не потеряю глаз вот так.

- Нет, сэр. Но Дордену надо бы глянуть.

Роун поднялся и запихнул противогаз за ремень. Он уже натаскался с ним. Он подошёл к трупу и потянул кинжал, проворачивая рукоять, чтобы его не засосало, и вытащил лезвие.

Фейгор подтянул взвод. Схватка на дорожке окончилась.

- Мы достали всех, - доложил Каффран.

- Потери?

- Только вы, - сказал Фейгор.

- Все можете снять противогазы, если хотите, - сказал Роун. Он прошёлся по дорожке. Крийд, Велн, Нескон и Мелвид осматривали тела.

- Сотворил сущее месиво, - сказал Мескон, указав на обугленные кусты и три почерневших тела за ними. – Думаю, они что-то переносили.

Роун опустился на колени и глянул, не обращая внимания на запах прометиума и пряную вонь палёного мяса. Это была какая-то разновидность ящика для оборудования, опалённая копотью и сожжённая. Роун видел расплавленные кабели и сломанные клапаны внутри.

- Сэр, - сказал тихо Фейгор.

Взвод напрягся из-за движения от южной двери, но это были Призраки. Отряд капитана Даура, поддерживаемый капралом Мэрином, который привёл с собой комиссара Харка.

- Эта парковая зона зачищена, - сказал им Роун. Харк кивнул.

- Было больно? – спросил Даур.

- Ты порой задаёшь чертовски глупые вопросы, вервунец, - огрызнулся Роун, хотя прекрасно понимал, что молодой, красивый капитан проявлял своё фирменное ироничное остроумие.

- Ваши люди без противогазов, - обратил внимание Харк, убирая плазменный пистолет в кобуру.

- В моём случае – необходимость. Но воздух чист.

Харк тут же отстегнул свой противогаз.

- Чертовски рад, что от него отделался, - сказал он, пытаясь расчесать пятернёй тёмные густые волосы, прежде чем надеть фуражку. – Мы были так заняты, что не проверяли датчики.

- Я тоже, - сказал Роун. – Пойдём и посмотрим на это. Я могу использовать…

- Здоровый глаз? – закончил за него Даур. Роун услышал хихиканье Бэнды и Крийд.

- Велите людям снять противогазы, будьте так добры, - сказал Харк Дауру. Даур кивнул и пошёл, улыбаясь.

- Невыносимый фес, - прорычал Роун, пока вёл комиссара к дорожке.

- В прославленном Богом-Императором братстве воинов, все мы родственники, майор, - мягко ответил Харк.

- Небольшой мотиватор из святых наставлений?

- Ни в коем разе. Я стал так хорош в этом, что могу выдавать подобные строки экспромтом.

Они оба рассмеялись. Роуну нравился Харк, возможно столь же сильно, как не нравился Даур. Даур, миловидный, популярный, улыбающийся во все зубы, проник в высшее командование полка подобно вирусу, будучи равным по положению самому Роуну, благодаря щедром усилиям Гаунта по интеграции Вервунцев. Харк, с другой стороны, пришёл помимо воли Гаунта, его первоначальной задачей было смести с поста Гаунта. Все ненавидели его сперва. Но он показал себя в бою, и также проявил себя в высшей степени верным духу Первого Танитского. Роун был рад, когда Гаунт предложил Харку остаться полковым комиссаром в помощь двойственному положению Гаунта.

Роун приветствовал присутствие Харка среди Призраков так как он был суровым, но честным. Он уважал его, потому что они рисковали своими жизнями ради друг друга в последней битве за Святилище на Хагии.

И он нравился ему, потому что технически, он был занозой в заднице Ибрама Гаунта.

- Вы и вправду не любите вервунцев, не так ли, Роун? – сказал Харк.

- Не в моем положении любить или не любить, сэр. Но это Первый Танитский, - ответил Роун, сделав ударение на слове «Танитский». – Кроме того, я наблюдал лишь нескольких из них, кто может драться столь же хорошо, как и танитцы.

Харк лукаво кивнул на Бэнду и Крийд.

- Вижу, вы всё же держите украшения в вашем взводе.

Теперь была очередь Харка пошутить над Роуном, но так или иначе, это было неважно. Роун бы уложил Даура за подобную остроту.

Харк присел и посмотрел на полурасплавленный ящик.

- Почему мы интересуемся, что это? – спросил он.

- Они перемещали это через парк. Этим путём, - добавил Роун, указывая направление, в котором продвигались имперцы. – Должно быть, что-то важное, потому что они вышли из укрытия, чтобы переместить это.

Харк обнажил клинок. Это был кинжал с широким лезвием стандартного образца, пугио, украшенный золотой аквилой. Он был единственным человеком в полку, у которого не было серебряного танитского боевого кинжала. Он поковырял край опечатанной коробки кончиком пугио.

- Вокс?

- Я так не думаю, сэр, - сказал Рервал, вокс-офицер отряда Роуна.

- Это генераторная ячейка для пустотного щита.

Они обернулись. Даур вернулся к ним.

- Вы уверены, капитан? – спросил с сомнением Харк.

Даур кивнул.

- Я был офицером гарнизона в западном форте Хасса, сэр. Частью моих повседневных обязанностей была проверка запуска пустотных щитов на батарейных гнёздах.

«Пафосный всезнайка, ублюдок», - подумал Роун.

– Так что они делали, ко…

- Сэр! – позвал Каффран на дорожке. Он был со звеном Фейгора у конечного люка.

Они поспешили присоединиться к нему. Мэрин и Даур расположили своих бойцов по парку, чтобы прикрыть все точки доступа.

Люк открылся, его проём был тусклым. За ним Роун увидел коридор с решётчатым полом, уходившим глубже в здание купола.

- Кабели, здесь, внутри косяка, - сказал Фейгор, обращая внимание на то, что все они пропустили. У Фейгора был знаменитый острый глаз. Он мог увидеть лариселя ночью за сотню метров, дома, в Великих Западных Наловых Лесах. И убить злобным взглядом. Фейгор должен был быть в разведчиках, но Роун определённо поработал, чтобы не отдать своего тощего, убийственного союзника в группу Маколла. И, судя по всему, Маколл всё равно не хотел иметь в своём распоряжении Фейгора.

- Ну мы и болваны! - сказал Каффран, выразив то, о чём думали все. Быстрая вокс-проверка подтвердила, что все пути отхода с северной стороны парка проявляли похожие признаки вмешательства.

Даур подозвал Крийд.

- Разрешите лихо рискнуть своим здоровьем, - насмешливо попросил он Харка.

- Не ожидай моей оценки, - пробормотал Роун.

- У вас есть идея, капитан?

- Все отошли от дверного проёма, - сказал Даур. Он позаимствовал лазган Криид и маленькую отполированную брошку в форме горы, которую она держала в кармане. Это был её маленький отличительный знак, и Даур сейчас её реквизировал, отослав Тону обратно в укрытие.

Даур закрепил брошку-гору на креплении штыка лазгана, как это делала Крийд, и затем осторожно протянул лазган на расстояние вытянутой руки.

- Молись Золотому Трону… - прошептал Харк Роуну, залёгшему в укрытии.

- О, я молюсь, - сказал Роун.

Брошка-гора была отполирована до зеркального состояния, и была хитрым приспособлением, чтобы заглянуть за угол без риска быть подстреленным в голову. Роун знал, что некоторые Призраки скопировали идею Крийд, осознавая, как полезна такая штука в коридорных боях. Разведчик Каобер пользовался зеркальцем для бритья.

Даур заглянул внутрь посредством маленького зеркальца на несколько секунд и затем бегом вернулся в строй.

- Спасибо, Тона, - сказал он, передавая брошку и оружие обратно Криид.

- Дверь оснащена пустотным щитом, - сказал им Даур. – Он ещё не активен, но заряжен.

- Откуда знаешь?

- Пахнет озоном.

- Так они намеревались заблокировать наше продвижение в этой секции щитами. Нам лучше попасть сюда и отключить их, - сказал Фейгор.

- Может объяснить, почему они отступили так внезапно, - сказал Харк.

- Продвигая нас вперёд, заманивая нас, чтобы они смогли отрезать нас.

- Или разрезать, - сказал Даур.

- Что? – спросил Роун.

- Вы когда-либо стояли в пустотном поле, когда оно активировано, майор?

- Нет.

- Это был риторический вопрос. Кромка поля перережет тебя пополам.

Роун взглянул на Харка.

- Я говорю – запустим его. Достанем так много, сколько сможем.

- Так значит, те, что прорвались внутрь, могут быть отрезаны без возможности отступить из-за пустотных щитов у них за спиной? – кисло спросил Даур.

- У тебя есть идея получше, вервунец?

Даур улыбнулся ему безо всякой теплоты и постучал по звёздочкам на мундире.

- Обращайтесь ко мне «капитан», майор. Это небольшая вежливость, но я думаю, даже вы способны на неё.

Харк поднял руку.

- Довольно. Приведите мне вокс-офицера.

Наконец, освободившись от чёртова противогаза, Гаунт надел фуражку на голову. Мельком глянул на часы, глотнул воды из фляги и глянул вдоль прохода.

Два этажа были витиевато украшены позолотой и цветами, а пол представлял собой шахматную доску из красных и белых плиток. Хрустальные люстры висели через каждые десять метров, ярко сияя сверкающим желтым светом, отражавшимся от широких зеркал на стенах.

Гаунт оглянулся. Его взвод укрылся на протяжении зала, используя архитравы и колонны для укрытия. Версун и Аркуда охраняли боковую дверь, ведшую в секцию покоев, уже опустевших. В воздухе все еще витал едва уловимый запах духов.

Сиренхольм был довольно богатым городом, пока Кровавый Пакт под началом Гора не вторгся в него. Здесь, в парадных залах вторичного купола, изящество угасало, уступив место унынию и холоду.

Каобер вновь показался, возвращаясь из зала, скрываясь в тенях. Он опустился рядом с Гаунтом.

- Щиты?

Каобер кивнул.

- Выглядят так, как описывал комиссар Харк. Они установлены попарно на краях дверных проёмов. Там была лестница, но я не рискнул проверить её без пожарной команды.

- Хорошая работа, - сказал Гаунт и взял микрофон, протянутый Белтайном.

- Первый – четвёртому.

- Четвёртый – первому, - ответил Маколл. – Все выходы к северу от 651-го оборудованы щитами.

- Понял. Будьте там.

Гаунт взглянул на карту, и провёл пальцем линию, соединившую места, прикрытые щитами, о которых сообщили его люди. Все они нашли их: Корбек, Бьюрон, Брэй, Сорик. Отряд сержанта Тейса пропустил один, и быстро вернулся, как только Гаунт предупредил их. Лишь передовой отряд Обела, Коли и Варла ушёл далеко, слишком далеко, чтобы связаться с ними.

- Что они задумали сэр, как полагаете? – спросил Белтайн. – Что-то нехорошее.

- Да, это самое, Белтайн. – Гаунт улыбнулся вокс-офицеру, употребившему свою излюбленную фразу. Он вновь взглянул на карту. Его рота – за исключением передового отряда – проникла примерно на две трети километра вглубь купола и вся столкнулась с подготовленными предварительно установленными щитами, неважно, на каком уровне они были. Группа Сорика была шестью уровнями ниже, благодаря перестрелке и удаче обнаружив грузовой лифт. Похоже, враг оставил внешний периметр купола, чтобы заманить их в эту ловушку.

Но какого типа ловушку? Означало ли это остановить их, убив? Уполовинить их силы? Заманить их всех в западню без надежды на отступление?

Гаунт вновь взял микрофон.

- Усиль сигнал. Мне нужны Жайт и Фазалур, - сказал он вокс-оператору.

- 1А, 3А… это 2А. Ответьте. Повторяю, 1А, 3А, это 2А…

Помехи. Затем чихающий звук.

- …А… повторите это 3А. Гаунт?

- Приём, Фазалур. Какая обстановка у вас?

- Продвигаемся через третичный купол. Слабое сопротивление.

- Мы здесь нашли щиты, Фазалур. Пустотные щиты расположены наперерез нашему пути. У вас нет признаков?

- Включенных щитов?

- Никак нет.

- Мы ничего не видим.

- Ищите их и будьте на связи.

- Согласовано, 2А. Я принял к сведению. Конец связи.

- 1А это 2А, ответьте. 1А ждёт ответа на этом канале. 2А-1А, ответьте …

- Комиссар Гаунт на основном канале, сэр, -  окликнул Герришон.

- Передай ему – я занят, - фыркнул Жайт, отправляя следующий отряд вперёд. Его подразделение продвинулось на километр вглубь основного купола Сиренхольма, обследуя мраморно-белые убежища и подозрительно брошенные комнаты коммерческого района небесного города. Десятью минутами ранее он связался с отрядом Белтини, и вместе они начали рассекать внешний купол. Всё ещё не было ни следа противника. Никого, кроме камуфляжа его солдат. По его коже поползли мурашки.

- Он довольно настойчив, сэр. Говорит что-то про щиты.

-  Передай ему – я занят, - повторил Жайт. Его люди переходили порог, и вливались в широкий зал, проходя под широкими голо-портретами богатых и знаменитых граждан Фэнтина.

- Заняты чем, сэр?

Жайт остановился с тяжким вздохом, и повернулся, чтобы взглянуть на внезапно побледневшего вокс-офицера.

- Проинформируй эту упёртую лужицу пёсьей мочи, что я мастерски затягиваю удавку на шее Саггитара Слэйта, и я свяжусь с ним, как только окончу бумажную работу.

- Я, сэр…

- Ох, дай сюда, размазня! – плюнул Жайт и выхватил гарнитуру, отвесив Герришону затрещину для острастки.

- Это должно того стоить, Гаунт, - прорычал он.

- Жайт?

- Да!

- Мы обнаружили щиты, Жайт, запрятанные в дверных проёмах на позиции 48:00, что соответствует 32:00 на вашей карте…

- Вы по делу, или хотите спросить совета?

- Я предупреждаю вас, полковник. Вторичный купол опоясан щитами, и третичный, возможно, тоже. Наблюдайте за ними. Слэйт, сгнои его Император, не дурак, и уж тем более не дураки в Кровавом Пакте. Они что-то задумали, и…

- Вы знаете наименование моего полка, Гаунт?

- Повторите?

- Вам известно имя моего подразделения?

- Конечно. Седьмой урдешский штурмовой. Я не поним…

- Седьмой Урдешский штурмовой. Так точно, сэр. Наше имя выткано серебром на почётном вымпеле, что висит в числе тысяч флагов пред Золотым Троном на Терре. Мы были действующим и победоносным подразделением на протяжении тысячи семисот трёх славных лет. Первый Танитский записан на вымпеле, Гаунт?

- Я не верю, что это…

- Я знаю, что, чёрт возьми, нет! Вы лишь вчера родились и вы ничто! Ничто! Вас лишь чёртова горстка! Не смейте полагать, что научите меня моему делу, кусок дерьма!  Предупреждаете меня? Меня предупреждаете? Мы возьмём этот сраный город часть за частью, зал за залом, нашими потом и кровью, и последнее, что я желаю слышать, это ваш скулёж про нечто, что заставило вас обгадить штанишки потому, что вы так боитесь солдатской работы и тут столкнулись с ней! Вы слышите меня, Гаунт? Гаунт?

Гаунт спокойно вручил микрофон Белтайну.

- Вы связались с ним, сэр?

- Нет. Я попал на фесова идиота, который собрался сдохнуть, - сказал Гаунт.

Жайт выругался и швырнул микрофон вокс-офицеру. Гарнитура попала Герришону в лицо, и он резко рухнул.

- Встал, куча дерьма! Герришон! Подъём!

Жайт резко замолк. Лужа крови разливалась по полу под головой Герришона.

Лицо вокс-оператора было спокойно, как у спящего. Лишь дыра зияла у него во лбу.

- Бог-Император! – взвыл Жайт и развернулся. Лаз-разряд попал ему в плечо и сбол с ног.

Всё, всё, чёрт побери, вокруг него, взрывалось. Он слышал крики и пальбу.

Лазерные выстрелы стрекотали по стенам, разбивая древние голопланшетные портреты на кусочки.

Жайт ползком повернулся. Он увидел троих из своего авангарда, подстреленных на бегу. Облака крови брызнули из них. В одного попало с такой силой, что его левую ногу оторвало и закрутило.

Его люди стреляли. Кто-то вопил. Все кричали. Взорвалась граната.

Жайт поднялся и побежал обратно по залу, стреляя назад. Он укрылся за колонной и оглянулся, увидев солдат Кровавого Пакта, заполонявших зал со всех сторон. Они пошли в штыковую на укрывшихся урдешцев, паля наугад, но успешно поражая тех, кто пытался отступить.

- Перегруппироваться! Перегруппироваться! – вопил Жайт в свою гарнитуру. - Люк 342! Сейчас же!

Три-четыре-два. Там пулемётное гнездо. Огонь прикрытия.

Он повернулся и упал на труп. Это был Кадекаденц, его разведчик. Его тело было безжалостно изорвано фланговым лаз-огнём, и полосы вываливающихся внутренностей тянулись из него, подобно тентаклям выброшенного на берег цефалопода.

- Сингис! Белтини! Перегруппируйте людей! Перегруппируйте их, возглавь…

Удар в плечо опрокинул его. Жайт перекатился, и увидел железную маску бойца Кровавого Пакта, ухмыляющегося над ним, вонзив свой штык.

Ржавый клинок впился в плоть бедра Жайта, и заставил его пронзительно закричать. Он дважды выстрелил, и сбил солдата Хаоса перед собой, затем вырвал лезвие из ноги. Кровь хлынула из главной артерии.

Жайт поднялся, и вновь упал, его ботинки скользили в его собственной крови. Он схватил лазган погибшего солдата Кровавого Пакта, со всё ещё примкнутым испачканным штыком, и перекатился, стреляя.

Он подстрелил одного, другого, затем третьего, сбивая каждого с ног добротным ударом плотного лаз-разряда.

Сингис сгрёб его, и полу-таща, полу-волоча, понёс обратно к люку. Кругом были трупы. Дальше по залу Жайт не видел ничего, кроме толпы солдат Кровавого Пакта, распевавших и завывавших по прибытии, палящих от бедра.

Он видел своих бойцов, устлавших мраморно-белый пол прохода. Зофера, лежавшего на спине, с отстреленной челюстью. Вокана, скрючившегося и схватившегося за рану на животе, погубившую его. Реюри, с превратившимися в ошмётки ногами, хватавшегося руками за воздух. Гоффоралло, от которого остались лишь верхняя половина туловища и бёдра, державшиеся на истлевшем позвоночнике. Хедриена, пришпиленного к стене торчавшим из груди сломанным штыком. Джерджула без лица и левой ноги, его винтовка всё ещё стреляла в подёргивающихся руках. Он видел человека, которого не смог опознать, потому что его голова испарилась. Еще один неизвестный был лишь кусками плоти и костей, завёрнутыми в горящие обрывки камуфляжа.

Жайт кричал и стрелял. Он услышал стрельбу тяжёлого оружия, и засмеялся как маньяк, когда трассеры обрушились вдоль зала и прорубились сквозь первые ряды наступавшего Кровавого Пакта.

- Заткнись! Заткнись! – заорал на него Сингис. – Встань на ноги и помоги мне!

Жайт грохнулся, подобно оглушённому пьянчуге, шокировано усаживаясь. Его брюки налились краснотой от крови. Окрасились в красный. Словно Кровавый Пакт.

Они были в дверном проёме. Три-четыре-два. Белтини втащил его. Он не видел Сингиса, но искоса глянул в открытый люк, и увидел Ботриса и Манахайда, стрелявших из пушки 50-го калибра, обстреливая врага трассирующими снарядами. Три-четыре-два. Позиция его орудий поддержки.

- Покажите этим ублюдкам ад! – сказал он. По крайней мере, сказал, подумал он. Он не слышал своего голоса, да и они, похоже, не слышали его.

Кровь заливала его глотку.

Всё затихло. Жайт видел яростные вспышки ствола 50-го калибра. Летящие трассеры. Лаз-выстрелы кругом. Он видел шевелящиеся и кричащие губы людей. Манахайд. Ботрис. Белтини, в дверном проёме, над ним, взглянул на него – его лицо выглядело умилительно обеспокоенным.

Промеж ног Белтини Жайт увидел солдат Кровавого Пакта. Они достали Риндеманна. Они рвали его на куски своими штыками. Он изрыгал кровь и вопли.

Жайт не мог его услышать.

Он не слышал ничего, кроме своего колотящегося сердца. Он выгнулся. Белтини наклонился над ним. Белтини сказал что-то.

Жайт внезапно осознал, что чувствует что-то. Что-то острое, едкое. Озон. Это был озон.

Его голова рухнула вбок. Его череп ударился о пол и отскочил от порога люка.

Он увидел маленькую коробочку в проёме люка, подключенную к розеткам в стене. Внутри мерцал свет.

Озон.

Он пополз. Пополз вперёд. Он был уверен, что сказал что-то важное, но Белтини смотрел наверх, на расчёт пушки и не слышал его.

Затем была вспышка.

Просто яркая вспышка, будто свет внезапно стал твёрдым, будто воздух резко стал жёстким. Он имел привкус дыма и жара.

Жайт оглянулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как пустотный щит пересёк дверной проём, разрубая Манахайда и Ботриса пополам, вместе с их орудием, которое взорвалось. Это было в какой-то степени восхитительно. Кипящий туман крови и распылённого на атомы металла. Развалившиеся на части люди, туловища и черепа рассечены вертикально, как в исследовательском поперечном разрезе. Он видел ровно рассечённые белые кости, разделённые на части мозги, свет, проходящий через открытый рот Манахайда, изливавшийся перед его лицом и телом на щит по ту сторону.

Два ломтя человеческой плоти рухнули перед ним, их края свернулись и зашипели от соприкосновения с пустотным щитом.

Жайт поднял взгляд, и увидел Белтини, запертого по ту сторону щита, его образ искажался и размывался энергией. Он в отчаянии кричал, молотя кулаками. Не проходило ни звука.

В спину Белтини попали шестью-семью лаз-разрядами. Кровь брызнула на щит, и он упал на него, соскользнув, как по стеклу.

- Вот дерьмо, - сказал Жайт, впервые услышав себя.

Он понял, что боль в ноге прошла.

А затем понял, что прошла она потому, что его ноги всё ещё были по ту сторону щита.

Глава четвёртая

Он – единственный в группе, кто мог видеть звёзды.

Они были скрыты за темнотой чёрных облаков, что заполнили небо над вторичным куполом, но он, и только он мог засечь их изливающийся свет.

Сержант Дохон Домор был ласково прозван однополчанами Пучеглазом Домором. Он ослеп в бою на Меназоиде годы назад, как теперь ему казалось. Домор стал спокойно относиться к использованию выпуклой аугметической оптики грубо заменившей его глаза.

Пучеглаз Домор. Пучеглаз был маленькой амфибией с выпученными глазами, обитавшей в лесных водоёмах Танита. Он поправил себя: вымершей амфибией. Прозвище приклеилось.

Домор испытал свою гарнитуру последний раз, но не было ничего кроме шума статики. Они были за пределом действия средств связи, и их главные вокс-наборы оба упали вниз вместе с десантным судном, всё ещё закреплённые за вокс-офицерами Лиглисом и Гоххо.

Он аккуратно прошёлся по ненадёжному изгибу купола, чтобы присоединиться к команде. Его аугметические глаза прожужжали и подстроились, чтобы уменьшить блеск света от труб фабрики впереди. Кончики дымовых труб казались ярко-жёлтыми, сами трубы – оранжевыми. Фигуры людей были красными тенями, и ночь за ними остывала очертаниями синего, фиолетового и чёрного.

- Есть что? – спросил сержант Халлер.

- Нет, - ответил Домор.

Его конечности начинали болеть от холода, и он чувствовал пульсацию в свежих синяках. Форма танитцев и парусина их противогазов стали жёсткими от изморози.

С Бонином во главе и Вадимом на фланге выжившие из десантного судна 2K осторожно взбирались на леса суперструктуры, окружавшей газовую фабрику Сиренхольма. Парящие клубы горячего, влажного воздуха окутали танитцев, их обледенелая одежда оттаяла и они резко вспотели. Солдаты чувствовали рокот массивных турбин под ногами, сотрясавших крышу. Талая вода и конденсат стекали с каждой поверхности.

Лучи их ламп нервно подёргивались взад-вперёд. Казалось довольно вероятным, что враг расставил посты вокруг места доступа на крышу здесь.

Коммандер Джагди снова была на ногах. Фейнер, санитар, сделал ей укол дексагидрина и закрепил её сломанную правую руку в жёсткой шине повязкой через грудь. Джагди несла свой остроносый автоматический пистолет в левой руке.

Они продвигались под сочившейся конденсатом балкой по внушительному решётчатому выхлопному отверстию, выбрасывавшему пар в холод ночи. Янтарный жар светился далеко внизу в шахте. Энергочувствительное зрение Домора вновь подстроилось.

- А, фес! - вздрогнул Нен.

Края вентиляционного отверстия и все балки вокруг были усеяны блестящими, корчившимися моллюсками, каждый размером с палец орка. Они поворачивались к свету, мясистые пасти подёргивались и истекали вязкой слизью. Они были повсюду, тысячи их. Арилла смахнула одного со своего рукава, и он оставил полосу слизи, быстро затвердевшую, как клей. Жирный слизняк произвёл отвратительный смачный звук, когда шлёпнулся о крышу.

- Термоворы, – сказала Джагди, неглубоко и прерывисто дыша. – Паразиты. Кучкуются возле теплообменников, питаются бактериями в паре.

- Прелестно, - сказал Майло, растоптав одного, и тут же пожалел об этом.

- Они безвредны, рядовой, - сказала лётчица. – Просто следи за кожекрылами.

- Кожекрылами?

- Следующее звено пищевой цепочки. Мутанты от загрязнения. Они питаются личинками.

Майло подумал над этим.

- И кто питается кожекрылами?

- Акулы Скальда. Но мы можем их не опасаться. Обычно они не подходят близко к городам. Они небесные охотники.

Майло не был уверен в том, чем была акула. Ну, он, по правде говоря, толком и не знал, чем был Скальд, но он осознал нажим, который Джагди сделала на каждом слове.

Бонин остановился, чтобы свериться с картой, совещаясь с сержантами и капралом Макеллером, танитским разведчиком, прикомандированным к отряду Халлера.

- Сюда, - сказал Бонин, и Макеллер согласился. Подразделение проследовало за разведчиками под группами истекающих конденсатом мачтовых кранов, выраставших из оболочки купола в морозную ночь. Навигационные огни мигали на верхушках мачт, и на маслянистых, высоких колоннах вытяжных труб. Слизняки извивались вокруг них, следуя за их светом, источая слизь и пуская блестящие сопливые пузыри вокруг рыл.

Бонин остановился перед возвышающимся выхлопным отверстием, и воспользовался кинжалом, чтобы счистить грозди термоворов. Вместе с Макеллером он смог отломить решётку отверстия и отбросил её в сторону.

Бонин вгляделся внутрь.

- Узко, но мы справимся. Размотайте верёвки.

- Нет, - сказал Вадим.

- Что?

- Дайте взглянуть на эту карту, - сказал Вадим.

Он повернул тонкий лист бумаги, протянутый ему затянутями в перчатки руками Бонина.

- Это выхлопное отверстие для горячих газов.

- И?

- И мы покойники, если будем спускаться здесь.

- Как ты это разведал? – спросил Макеллер.

Вадим поднял взгляд так, что Бонин и Макеллер смогли увидеть его глаза за линзами противогаза.

- Это пятидесятиметровый вертикальный спуск. Учитывая нашу численность и наши помехи – он глянул на Джагди – спуск здесь займёт более двух часов.

- И?

- Не знаю, как часто они отводят газы, но никто из нас не хотел бы оказаться на полпути, когда газы пойдут. Они сварят нас. Одежду, броню, плоть… всё обжарят до костей.

- Какого феса ты так много знаешь? – спросил Макеллер.

- Он был кровельщиком в Вервуне, - быстро сказал Майло. – Он знает об этих штуках.

- Я немного работал на нагревательных системах. На вокс-мачтах и сенсорах в основном, но и на нагревательных тоже. Гляньте, какой стала решётка, которую вы отбросили. Жалюзи скрутились… наружу. Это выхлопное отверстие.

Бонин выглядел искренне впечатлённым.

- Ты знаешь этот хлам, верно? Хорошо. Ты сам вызвался.

Вадим заглянул в карту снова, прервавшись, чтобы вытереть конденсат с линз противогаза.

- Здесь… здесь. Большие воздухозаборники. Воздухозаборные трубы для охладительных спиралей. Это более долгий спуск, и нам стоит остерегаться вентиляторов в проходах и тяги.

- Что значит тяги? – спросил Домор.

- Если они синхронизируют вентиляторы для усиленного охлаждения, нас может затянуть как в аэродинамической трубе.

Внезапный взрыв и рёв жара. Выхлопное отверстие, которое осматривали Бонин и Макеллер, внезапно изрыгнуло плотное облако сверхперегретого газового пламени и сажи. Похоже, оно забавно подчеркнуло ценность совета Вадима.

Бонин понаблюдал за кольцом выброшенного газового пламени, дрожавшим в небе.

- Я убеждён, - сказал он. – Последуем плану Вадима.

Всюду поперёк вторичного купола светились щиты, блокируя их внутри и загоняя во внешние пределы купола. Тревожный вокс-сигнал от Фазалура в третичном куполе подтвердил, что у них творилось то же самое.

И затем сигнал резко оборвался.

Не было ничего от урдешцев из первичного купола, кроме приглушенной панической мешанины.

- Построиться в боевой порядок и выдвинуться! – приказал Гаунт, разворачивая свой отряд.  Он воксировал ушедшим вперёд Корбеку и Брэю, проинструктировав их обойти с фланга вдоль края щитового блока и соединиться с ним.

- Не могу поймать сигнал, - сказал Белтайн.

Гаунт не был удивлён. Щит очень сильно искажал вокс-передачи. Взводы, ведомые Варлом, Коли и Обелом были отрезаны от основных сил, глубоко в сердце удерживаемого врагом купола.

Перемещая своих людей вниз по широкой лестнице и поперёк рядов разграбленных аэродромных ангаров, Гаунт пытался вникнуть во вражескую тактику. Часть её казалась ослепляющее очевидной: позволить имперским силам занять плацдарм в периметре купола, и затем лишить их возможности продвинуться. Вопрос был в том… что дальше?

У него не было возможности долго искать разгадку.

Кровавый Пакт выжидал. Они вообще не отступили. Они скрылись в фальшполах и за настенными панелями.

Теперь, когда вторгшиеся имперцы были прижаты, они выскочили из своих засад, врываясь в гущу растерянных гвардейских подразделений.

Гвардейских подразделений, у которых больше не оставалось никакого пространства для манёвра.

Солдат рядом с полковником Колмом Корбеком повернулся заговорить, и упал, замолкнув навеки, так как трассирующий разряд испарил его голову. Прерывистый дождь лазерного огня посыпался на подразделение Корбека с позиций на балконах на всём протяжении промежуточного этажа, через который он продвигался.

- Залечь! Залечь и укрыться! Отстреливайтесь! – взревел Корбек.

Он увидел трёх спустившихся бойцов и в ужасе наблюдал, как пол из металлочерепицы кругом проламывался и испещрялся в тысячах мест под градом вражеских выстрелов.

Корбек прополз за опрокинутой багажной тележкой, которая тряслась и дёргалась от попаданий в неё. Он вытащил свой лаз-пистолет и выстрелил через ячейку тележки в размытые фигуры на галерее вверху.

Рядовой Оррин был рядом с ним, стреляя одиночными из своего лазгана.

- Оррин?

- Последний магазин, сэр, - ответил Оррин. Корбек выпустил ещё несколько выстрелов из своего пистолета, и, вытащив оставшийся магазин и своей разгрузки с боеприпасами, передал его Оррину.

- Используй на славу, парень, - сказал он.

Корбек был довольно уверен, что ни у кого из его людей не оставалось ни единого магазина третьего размера после начального штурма. Снаряжённые, они могли бы справиться. Они бы удержались.

Но опустошёнными… это был вопрос нескольких минут, пока их окончательно не завалят.

Он уже мог видеть двух или трёх лучших из своего отряда – Циски, Бевла, Роскила, Укулира – пригнувшихся в укрытии, с опущенными головами, неспособными сопротивляться.

Они остались без боеприпасов.

Корбек взмолился всем сердцем, чтобы кто-то, облечённый властью… Орнофф, Ван Войтц, быть может, сам Макарот, покарал балбесов из Муниторума - тех, кто из-за отсутствующей подписи на ярлыке бросил их на произвол судьбы.

Корбек прополз вперёд к краю тележки. Кто-то звал медика, и санитар Мунни метнулся сквозь огненный дождь, чтобы добраться до него с санитарной сумкой в руке.

Корбек выстрелил из лаз-пистолета по галерее наверху. У него было шесть магазинов второго размера для пистолета, который остался его единственным оружием после того, как он отдал последний магазин для лазгана Оррину. На складах дирижабля пистолетных магазинов второго размера было в избытке. Но немногие из его бойцов были вооружены пистолетами.

Он видел Удира, стреляющего во врага из стаб-револьвера. Трофейное оружие, подобранное на одном из прошлых полей сражений. Он надеялся, что Удир был не единственным в его отряде, кто взял трофейное оружие с собой, да еще и в рабочем состоянии.

Раздались залпы серьёзной силы слева от него. Сурч и Лоелл смогли установить лёгкое орудие поддержки 30 калибра на станок и открыть огонь. Взрывы их трассеров прошлись вдоль верхних уровней, и несколько расчленённых красных фигур обрушились вниз в шахту вместе с кусками кладки.

Извещённый о нехватке стандартных магазинов для лазганов перед высадкой, Корбек мудро наказал рядовым Коуну и Ирвину нагрузиться дополнительными ящиками с патронами 30 калибра для оружия поддержки. Наконец, его молот ожил.

Лучи ужасающей силы, ослепляюще белые и апокалиптические, обрушились со стороны столпившихся врагов. «Установленное на треноге плазменное оружие», – догадался Корбек. Он увидел двоих своих людей, обращённых в клочья пепла этим оружием.

Корбек ещё дважды выстрелили из пистолета и затем побежал, бравируя под шквалом не разбиравшего своих и чужих огня, обратно к мраморной галерее, где Мьюрил засела со взводным разведчиком Маквеннером.

- Наверху! – проорал Корбек, рухнув рядом с ними.

- Где? – спросила Мьюрил, поворачивая свой лонг-лаз.

Мьюрил, вервунка с героическими достижениями в ходе Зойканской войны, была избранным снайпером Корбека. Роун как-то спросил Корбека, почему он лично отобрал Мьюрил во второй взвод. Роун, похоже, проявлял неподобающий интерес к бойцам-женщинам в эти дни. Корбек рассмеялся и сказал ему, что Мьюрил очаровательно сексуально смеется и у нее рыжие волосы, напоминающие ему о девчонке, которую он, фесов дурак, оставил в графстве Прайз.

Оба факта были правдой, но настоящей причиной было то, что Корбек верил – у Мьюрил был глаз стрелка, лучший после Чокнутого Ларкина; если ей вручить хорошо обслуживаемый лазган и обеспечить устойчивый боковой ветер – она подстрелит что угодно, где угодно, ясно и точно.

- Сними это фесово тяжелое оружие! – подогнал её Корбек.

- Я вижу его… гак!

Она убрала оружие от плеча.

- Что? – спросил Корбек.

- Гаковы залпы из него… такие яркие… почти ослепляют меня через прицел каждым выстрелом. Отвинчу прицельные фоторецепторы…

Корбек в ужасе наблюдал, как Мьюрил спокойно отсоединила громоздкий энерго-прицел от своего оружия и прицелилась снова, невооружённым глазом, опустив ствол на порог.

- Ты никогда не сделаешь это… - прошептал он.

- Как бы вы, танитцы, сказали - смотри на меня, фес…

Мьюрил выстрелила.

Корбек увидел брызги пыли и обломки камня, хлынувшие из галереи наверху.

- Да, да, хорошо, - прорычала Мьюрил. – Я просто пристреливалась.

Плазменное оружие выстрелило снова, прожигая сквозную дыру в нижней галерее и отправляя рядового Литца на тот свет сожжённым дотла.

- Я вижу тебя, - сказала Мьюрил, и выстрелила вновь.

«Горячий выстрел» испарил голову одного из стрелков Кровавого Пакта, и он скрылся из виду. Другой воин в железной маске подбежал, чтобы занять место у пушки; заряжающий крикнул, но Мьюрил уже использовала своё первое попадание как мерку, и стреляла опять. Раз, другой…

Третий выстрел попал в громоздкий энергоблок оружия, и целая секция верхней галереи взорвалась в воронке энергии. Пол этажа прогорел, и тридцать или больше воинов Кровавого Пакта разбились насмерть в лавине вздувшегося камня.

- Я могу тебя поцеловать, - пробормотал Корбек.

- Позже, - ответила Мьюрил, добавив «сэр», которое потонуло в её грязном, торжествующем смехе.

Оставив её подстраивать прицел, Корбек и Маквеннер побежали к верхней площадке лестницы, где звено с автопушкой 30 калибра не жалело сил, чтобы сдержать прилив штурмующих солдат Кровавого Пакта, устремившихся на них. Лестницы были устланы телами, частями тел и внутренностями.

Лоелла ударило и опрокинуло шальным выстрелом, но Коун рванулся к приёмнику боеприпасов.

30-й калибр дрожал, ствол с воздушным охлаждением раскалился докрасна.

Затем его заклинило.

- О фес, - запнулся Корбек.

Солдаты Кровавого Пакта были повсюду.

- Серебряный кинжал! Серебряный кинжал! – приказал Корбек, и выстрелил в ближайшего вражеского солдата, одновременно доставая свой кинжал. Бойцы его отряда пробивались, у кого был заряд – стреляли, у кого не осталось – использовали лазганы как копья, вставив кинжалы в пазы для штыков.

Была короткая, жестокая борьба на лестницах. Корбек наносил удары и стрелял, в определённый момент оказавшись с железной маской Кровавого Пакта на кинжале, с лезвием в глазной прорези.

Он видел упавшего Циски, пытающегося удержать распоротое брюхо. Он видел Маквеннера на полпути вверх по лестнице, выпустившего несколько последних выстрелов, каждый из которых убил врага. Он видел Удира, выбивавшего мозги из солдата Хаоса своим стаб-револьвером, поскольку истратил последние патроны.

Струя пламени рванулась вверх по лестнице, поглощая вражеских солдат, спускавшихся на них. Фурриан, огнемётчик Корбека, продвигался с нажимом, изливая всполохи огня в гущу кричащих врагов, отгоняя их назад.

- Давай, Фурриан! Давай, парень! – взревел Корбек.

Фурриан вырос в том же лесном городе, что и Бростин, и разделял его нездоровый энтузиазм к открытому огню. Баки на его спине кашляли и плевались жидким прометиумом, который в сопле горелки в его руках воспламенялся цветками раскалённого пламени.

«Теперь мы обернём это, – думал Корбек, – теперь-то, фес, мы обернём это!»

Лаз-разряд попал Фурриану в голову. Он крутнулся и упал, огнемёт разбрызгал слабые струйки пламени по полу.

Другой лаз-разряд попал в баки на спине Фурриана.

Взрывная волна огня опрокинула Корбека. Удир кричал – его одежда вспыхнула, и он бросился с лестницы ярко горящей кометой размахивающих конечностей. Оррин потерял в огне лицо, но не жизнь. Он катался по полу, вопя и визжа безгубым ртом, попёрхиваясь расплавленным жиром из его собственной кожи.

Бойцы Кровавого Пакта валили. Их встретили Маквеннер, Коун и Серч, единственные устоявшие на верхней площадке лестницы после взрыва. Корбек поднялся, задыхаясь, и увидел нечто, что останется у него в памяти до конца его дней: самый героический пример последней битвы, какой он когда-либо видел.

Маквеннер остался без боеприпасов, и у Коуна не было ничего, кроме танитского клинка.

Серч стрелял из лазпистолета, и прикрепил свой кинжал к короткой палке.

Маквеннер рванул свой лазган, и обезглавил первого врага перед собой штыком, лаз-разряды пролетели по обе стороны от него. Он крутанул оружие и сбил солдата Хаоса прикладом, прежде чем вонзить лезвие в живот другого.

Коун вскрыл туловище солдата Кровавого Пакта разрезом сверху вниз, и воткнул свой кинжал в глазную прорезь следующего железного гротеска. Вражеские солдаты всё прибывали к ним.

Серч дважды выстрелил, затем ударил другого рукояткой пистолета, когда кончился боезапас. Он впечатал железную маску в лицо её хозяина ударом тупого конца своего самодельного копья, и затем развернул его, чтобы отсечь правую руку очередного врага в маске.

Кинжал выпал из руки Корбека, когда боец Кровавого Пакта с коротким мечом едва не отсёк его руку. Корбек упал, изрыгая проклятия, и схватил барабанный магазин рядом с орудием 30-го калибра. Он использовал его, чтобы забить насмерть мечника, прежде чем отключиться поперёк него.

Серч убил ещё четверых и ранил пятерых, прежде чем лаз-разряд попал ему в колено, опрокидывая и ставя под удар вражеского приклада.

Маквеннер… Маквеннер был ужасен. Он использовал свой лазган как боевой шест, вращая его и одинаково разя как прикладом, так и лезвием. Избранные Урлока Гора падали от него во все стороны, изрезанные, побитые или получившие пинка его тяжёлыми ботинками. Длинноногий и высокий, Маквеннер лягался, словно мул и двигался как танцор. Маколл как-то сказал Корбеку, что Маквеннер обучался колоул, предположительно утерянному боевому искусству лесных воинов Танита. Корбек не верил этому. Лесные воины были мифом, даже по суеверным танистким меркам.

Но теперь, видя Маквеннера в деле, он был склонен поверить. Маквеннер был так быстр, непоколебим и прям. Каждый удар рассчитан. Каждый поворот, каждый выпад, каждый контрудар, каждый тычок. Лесные воины из древних преданий Танита сражались в давние феодальные времена, используя лишь копья, увенчанные заточенными с одной стороны серебряными клинками. Они объединили Танит и свергли династию Хулоч, проложив путь к современным демократическим городам-государствам Танита.

Маквеннер виделся Корбеку персонажем из сказок у камина из его детства. Нальшины, лесные воины, бойцы из легенд, мастера колоул.

Неудивительно, что Маколл особенно восхищался Маквеннером.

Но даже он, даже нальшин, не мог удерживать штурм вечно.

Корбек дёрнулся ему на помощь, паля наугад из своего лазпистолета.

Он упал на полпути наверх по ступеням.

Затем яркие, слепящие лучи лазерного огня врезались в наваливающегося врага сверху лестницы.

Взвод сержанта Брэя нашёл их, продвигаясь вдоль более высокого уровня, чтобы напасть на Кровавый Пакт с тыла.

Двадцать пять силачей из отделения Брэя быстро вырезали врага и расчистили верхнюю галерею.

Сам Брэй бегом спустился по ступеням, задержавшись только для того, чтобы добить пару задыхавшихся в конвульсиях смертельно раненых солдат Кровавого Пакта, и присоединился к Корбеку.

- Как раз вовремя, я думаю, - улыбнулся Брэй.

- Ага, - задыхаясь, сказал Корбек. Полковник вскарабкался по лестнице и помог измотанному, едва дышавшему Маквеннеру встать на ноги.

- Храбрый парень, - сказал ему Корбек. – Храбрый, храбрый парень…

Маквеннер слишком выдохся, чтобы ответить.

Поддерживая Маквеннера, Корбек обернулся к Брэю.

- Приготовиться, - сказал он. Теперь он мог слышать стук барабанов и ритуальные выкрики врага, перегруппировывавшегося в галереях и залах вокруг них.

- Выдвигайте свой взвод на позиции. Подберите как можно больше рабочего оружия и пригодных боеприпасов у погибших врагов. Это только начало.

- Мог ли ты предположить, - прошептал Варл, доставая лхо-палочку из маленького деревянного портсигара и беря её в губы, - что мы будем настолько хороши?

Коли пожал плечами.

- Что ты имеешь в виду?

Варл сжал губами лхо-палочку, но не прикурил её. Он не был настолько тупым. Это была просто расслабляющая вещь, которой он пытался перебить жгучее желание закурить прямо тут.

- Итак, мы уверенно пёрли вперёд, не так ли? Прямо в сердце врага, прокладывая путь. И глянь, где это нас застало.

Коли знал, что сержант-танитец имел в виду. Теперь они, по всей видимости, были отрезаны от основных сил. Последние несколько передач, полученных от Гаунта, говорили о щитах или чём-то в этом роде. Теперь не было слышно ничего, кроме зловещего шипения вокса. Три взвода под командованием Варла, Коли и Обела, в количестве примерно семидесяти человек, были глубоко во вторичном куполе и совершенно без поддержки.

Они осторожно продвигались, квартал за кварталом, по заброшенным жилищам рабочих, местам, вероятно, разграбленным и оставленным, когда Кровавый Пакт только взял Сиренхольм.

Небольшие, трагические свидетельства того, что это когда-то был имперский город, валялись повсюду: исполненная по обету аквила из домашней часовни, выброшенная и растоптанная на улице; две пустые бутылки из-под эля, насаженные на невысокую стену; детский игрушечный лазган, вырезанный из моноволокна, вывешенные на бельевую верёвку между жилыми блоками вещи, провисевшие так долго, что вновь загрязнились.

На краю стены одной из террас жилого блока была большая металлическая доска объявлений, где некогда гордо демонстрировались портреты передовиков производства за прошедший месяц, вместе с именами прославившихся рабочих. Слова «Вторая смена южной фабрики Сиренхольма» были выведены на золотом листе сверху, под ними флаг Фэнтина и девиз: «Наше богатство – возлюбленному Императору». Кто-то приставил лазган к знаку, продырявив его несколько раз, прежде чем прибегнуть к огнемёту, который выжег большую часть изображённого.

Коли с грустью посмотрел на него. Он сам, и жилая зона, в которой он был, напомнили ему о дешёвом жилом блоке, в котором он жил с семьёй в улье Вервун. Он проработал в семнадцатой шахте более десятка лет. Порой, ночью, ему снился запах железной руды, грохот буров. Порой ему снились лица его коллег, Труга, Вереаса, Лор Динда. Доска почёта передовиков в выработке продукции тоже была в их жилом блоке. Имя Коли появлялось на ней не раз.

Рабочие, жившие здесь, работали на Сиренхольмской газовой фабрике. Коли задумался, куда они ушли, как много из них всё ещё живы. Кровавый Пакт вырезал обитателей куполов Сиренхольма, или дьяволы где-нибудь заперли бедняг?

Он оглянулся и посмотрел на улицу квартала. Она была разбита и разорена, и выглядела ещё более тусклой из-за грязно-жёлтого света, изливавшегося с балочной крыши. По крайней мере, после изматывающих смен в семнадцатой шахту он поднимался к солнечному свету и открытому пространству, к восходу или закату солнца за рукотворной горой улья Вервун.

Призраки бродили по улицам, проверяя жилые блоки на другой стороне. Варл настоял на покомнатной проверке, и это было целесообразно. Они не видели врага с тех пор, как впервые ворвались во внутренние зоны купола. Кровавый Пакт мог скрываться где угодно. Они не вступили в прямое столкновение, как ожидалось. Ни гака!

Обел стоял со звеном в начале улицы, разглядывая маленький рынок, обслуживавший жилые блоки рабочих. Магазинчики и лавки были заколочены или разграблены.

- Глянь на это, - сказал Обел, когда Коли приблизился. Он провёл его в разбитую лавку, некогда бывшую кассой.

Гербы Муниторума были изображены на стенах. Коли нахмурился, когда увидел их. Его мнение об Имперском Муниторуме было удручающе невысоким. Он не знал человека в их части роты, у кого сейчас оставалось более одной лазерной батареи.

Обел открыл ящик в латунной конторке кассира, возвышающейся механической кафедре, с разъёмами кабелей, демонстрировавших, что некогда она нуждалась в кибернетической связи с уполномоченным представителем для совершения операций. Зажимы были сломаны, и теперь ящик двигался свободно и расхлябано. Коли изумился, увидев, что его секции всё ещё были полны монет.

- Они разорили город и не украли деньги? – поразился Коли.

Обел взял одну монету из секции и показал её. Она была испорчена. Некто с кустарным инструментом, грозной силой и громадным излишком времени на руках, сокрушил монету и уничтожил голову Императора. На её месте была грубо выбитая руна. Она вызвала у него тошноту при одном лишь взгляде на неё.

Обел кинул монету обратно.

- Полагаю, это что-то да говорит о дисциплине среди этих ублюдков. Им важнее повсюду оставить следы своего пребывания, нежели обогатиться.

Коли передёрнуло. Каждая монета в лотке была той же. Это была необычайно мелкая деталь, но почему-то куда более ужасающая, нежели всё виденное им до сих пор разрушение и осквернение. Заклятый враг жаждал овладеть Империумом и заместить каждый малый его признак собственным изображением.

Снаружи Коли видел намалёванные рунами слова, которыми Кровавый Пакт исписал стены. Слова, непонятные ему, составленные из букв, ему не ведомых, в основном, но некоторые были написаны на низком готике. Имена. «Гор» и «Слэйт».

Урлок Гор, знал он, был полководцем, контролировавшим основные силы на этом театре военных действий, дьявол, что управлял преданностью Кровавого Пакта. Гаунт говорил о нём со смесью отвращения и уважения. После последнего поворота фортуны, что испытал Поход, одаренность Урлок Гора, как командира, стала очевидна.

Насчёт Слэйта он был не столь уверен. Командиры упоминали нескольких полевых командиров Гора, и Коли был довольно убеждён в том, что Слэйт был одним из них. Возможно, он был тем дьяволом, что стоял за войной здесь, на Фэнтине.

Варл закончил бродить, и присоединился к обоим.

- Что думаете, а? – спросил он их. Обел пожал плечами.

- Мы, должно быть, приближаемся к газовой фабрике, - ответил Коли. – Я говорю, нам надо продвинуться и занять её.

- Почему?

- Потому что мы сами по себе, и, по-видимому, пути назад нет. Если мы собираемся сделать что-то запоминающееся, я говорю – надо запомниться тем, что мы сделаем что-то, имеющее значение.

- Фабрика? – спросил Варл.

- Да, фабрика. Прикинь наихудший вариант. Мы, возможно, единственные выжившие, и если это так, то нас не должны выбить отсюда разом. Давай уязвим их тем, что мы остались. Захватим их главный источник энергии.

На дальней стороне рынка, Ларкин стремглав бежал через дверной проём очередного разорённого магазина, стараясь не наступить на разбитый стакан на полу. Он держал свой лонг-лаз наизготовку. Бэн и Холан, разведчики из отрядов Варла и Коли, продвигались вперёд со звеньями для зачистки западной стороны рынка, и они взяли снайперов с собой.

Ларкин оглянулся и увидел Брагга за собой в дверном проёме, прикрывавшего открытую линию улицы своей тяжёлой пушкой. Кайлл был рядом, взвалив на плечи магазины для оружия поддержки Брагга.

- Есть что, Ларкс? – шикнул Брагг.

Ларкин покачал головой. Он отступил с улицы, по которой в спешке прошли Феникс, Гаронд и Ункин, прикрывая друг друга, заходя в следующий ряд обрушенных помещений. Ларкин мог видеть Рилки и Нессу, его товарищей-снайперов, занявших позиции в хорошем укрытии за кучей сгнивших ящиков, охраняя северный подход к рыночному блоку.

Ларкин продвигался немного комфортнее с осознанием того, что Брагг и его огневая мощь прикрывают его. Его зоркие глаза внезапно уловили какое-то движение в магазине, который Ифван и Ноур полагали уже чистым.

- Со мной, Ещё Разок, - шикнул Ларкин. Как правило, Чокнутый Ларкин не бравировал. Он предпочитал залечь сзади, выбирая цели и предоставляя геройскую дребедень типам вроде Варла и Коли. Но он нервничал. Он хотел во что-нибудь выстрелить, прежде чем его щёлкнут, или прежде чем напряжение вызовет очередной убийственный приступ головной боли из потаенных уголков его мозга.

Он облизнул губы, глянул на Брагга, который уверительно кивнул на тяжёлый ствол своего 50-го калибра, и пнул старую деревянную дверь.

Ларкин повёл лазганом из стороны в сторону, заглядывая в сумрак.

Пыль взметнулась вверх в бледном свете, вливавшемся через дверь и дыры в ставнях.

- Гак на тебя, танитец. Ты меня чуть до инфаркта не довёл.

- Куу?

Рядовой Куу вырисовывался из теней в глубине магазина, его кошачьи глаза показались первыми.

- Какого феса ты там делаешь?

- Обустраиваю свои делишки. Почему ты не обустраиваешь свои, танитец?

Ларкин опустил своё оружие.

- Это – моё дело, - сказал он, стараясь звучать уверенно, несмотря на то, что Лайджа, фес его, Куу, заставлял его чувствовать себя как угодно, но только не так.

Куу засмеялся. Гримаса отвратительно исказила шрам, пересекавший его лицо.

- Ладно, здесь достаточно, чтобы поделиться.

- Достаточно чего?

Куу указал на маленький железный сейф, лежавший открытым на прилавке.

- Не могу поверить, что эти безмозглые оставили всё тут, а ты?

Ларкин глянул в сейф. Он был наполовину полон монет. Куу начал прикарманивать больше, и кинул пригоршню по грязному прилавку Ларкину.

Ларкин поднял одну. Она выглядела как имперская монета, но лица были испорчены. Гравировка была переделана на грубый знак, который ему не нравился.

- Возьми чуток, - сказал Куу.

- Не хочу ни одной.

Куу оглядел его, с отвратной ухмылкой на лице.

- Не собираешься ли ты помешать мне и так самоутвердиться за мой счет, - прошипел он.

- Я не…, - начал Ларкин.

- Мародёрство противоречит полковым уставам, - мягко сказал Брагг. Он смотрел через дверной проём за Ларкином.

- Гак меня, и здоровяк тоже.

- Заткнись, Куу, - сказал Брагг.

- В чём дело, здоровяк? Собираешься спустить на меня всех святых, как Ларкин?

- Положи монеты обратно, - сказал Брагг.

- Или что? У тебя и Чокнутого Ларкса нет ничего, чем бы вы смогли мне угрожать, что верно, то верно.

- Просто положи их назад, - сказал Брагг.

Куу не положил. Он оттолкнул Ларкина, и затем прошёл мимо Брагга на улицу. Сделав это, он задержался, оскалившись на массивного стрелка поддержки.

- Понадеемся, что мы не встретимся на занятиях скоро вновь, а, здоровяк?

- Что это значит? - спросил Брагг.

- Не хочу порезать тебя моей красящей палочкой снова, - сказал Куу.

Брагг и Ларкин наблюдали за его уходом.

- Что это было? – спросил Каилл, перешагивая. Брагг покачал головой.

- Этот парень, - Ларкин остановился. – Кому-то нужно преподать ему урок. Вот всё, что я скажу.

Глава пятая

Невидимая струя жесткого, холодного воздуха тащила его. Где-то далеко в янтарной тьме он мог слышать равномерное, ужасающее «Вух! Вух! Вух!», издаваемое вращающимися лопастями вентилятора.

Пальцы Майло начинали замерзать. Трос врезался в его ладони, несмотря на уверенность в том, что он держал его так, как показал Вадим.

- Налево! – прошипел голос. – Майло! Налево! Переставь ногу влево!

Майло покрутился, стараясь не задеть пустотелые металлические стены громадной вентиляционной шахты, но всё ещё производил шум, казавшийся ему грохотом мешка корнеплодов по оловянному желобу.

- Налево! Ради всего святого! Обод прямо здесь!

Майло левой ногой нащупал обод и поставил не него правую.

- Вадим? – с трудом выдохнул он.

- Ты там. Теперь отпусти трос левой рукой.

- Но…

- Гак, сделай это! Отпусти и потянись. Там перемычка прямо рядом с тобой.

Майло вспотел так сильно, что ему казалось, будто вся кожа могла просто соскользнуть. Он не видел ничего кроме темноты, не мог чувствовать ничего, кроме врезающегося в руки троса и порога под пальцами ног, и не слышал ничего, кроме своего бешеного дыхания и угрожающего «Вух! Вух! Вух!» внизу.

Только это, и настойчивый голос:

- Майло! Давай!

Он потянулся, и его пальцы нащупали жизнеутверждающий твёрдый металл.

- Теперь скользи вбок. Скользи вбок ко мне… вот так.

Майло попытался, но потерял равновесие. Он рванулся, так как начал падать.

- Фес!

Сильные руки схватили его и затащили через край твёрдого металлического остова.

- Поймал тебя! Я поймал тебя! Ты внизу!

Майло перевернулся на спину, задыхаясь, и увидел Вадима, смотревшего на него в тусклом свете. Вервунец улыбался.

- Хорошая работа, Майло.

- Фес… правда?

Вадим помог ему встать.

- Это нелёгкий спуск. Я бы не пожелал такого многим из парней, с кем работал на крышах. Чёртова шахта более отвесная, чем полагал, и гаково мало зацепов. Не говоря уже о тяге. Чувствуешь её?

Майло кивнул. Он взглянул назад через смотровой люк, сквозь который Вадим втянул его. Внизу, далеко внизу, теперь, когда он лёг под лучшим углом, он мог увидеть массивные вращающиеся лопасти вентилятора. Вух! Вух! Вух!

- Фес, - выдохнул он.

Он оглянулся.

- Где Бонин?

- Здесь, - сказал разведчик, появляясь из теней. Бонин и Вадим спустились первыми.

- Было нелегко, не так ли? – спросил Бонин, будто бы это была прогулка в полях.

Вадим слегка подтолкнул Майло в сторону и наклонился в шахту снова, втаскивая Лилло, чьё лицо было розовым и потным от страха и напряжения.

- Чтобы ещё раз… - прошептал Лилло, приседая отдохнуть и вытирая лоб.

- Не думаю, что мы будем спускать вниз ещё кого-то, - сказал Вадим Бонину. – Занимает слишком много времени.

Бонин кивнул и активировал свою гарнитуру.

- Слышишь меня, Пучеглаз?

- Слушаю. Вы внизу?

- Да, все четверо. Остальные – пока оставайтесь на месте. Это нелёгкая прогулка. Мы осмотримся и поищем, нет ли подходящего хода на крышу, через который вы бы вошли.

- Понял. Постарайтесь побыстрее.

Четверо Призраков проверили свои лазганы и развернули камуфляжные плащи. Теперь они были внутри Сиренхольмской газовой фабрики, и продвигались вдоль порталов к рабочим платформам словно тени. Громоподобный шум работающих главных турбин скрывал слабые звуки, производимые ими при продвижении.

Бонин жестом направил их в укрытие, затем махнул Вадиму и Майло – двигаться вперёд. Они достигли главной палубы, подвешенной над первичными барабанами турбин. Воздух был влажным и пах маслом и жжёной пылью.

Лилло пересёк оставшееся расстояние по сигналу Бонина. Когда он прибыл на место, Бонин продолжил движение.

Он заметил каркасный лестничный колодец, выглядевший многообещающе. Возможно, выход на крышу.

Бонин занял укрытие за перемычкой и дал сигнал продвигаться остальным. Лилло вытянулся, чтобы прикрыть разведчика с фланга, и Вадим с Майло поторопились дойти до конца мостика палубы.

Майло снова упал, но Вадим продолжал движение. Майло выругался про себя. Вервунец двигался слишком быстро, и сломал ритм ровного, сдержанного прикрытия, который они установили.

- Вадим! – шикнул он в гарнитуру.

Вадим услышал его и остановился, осознавая, что ушёл слишком далеко. Он осмотрелся в поисках хорошего укрытия и поспешил ко входу в шлюз.

Люк шлюза внезапно открылся.

Хлынул свет.

Вадим повернулся, и столкнулся лицом к лицу с шестью воинами Кровавого Пакта.

В полумраке, Майло увидел резко распространяющиеся блики светя, сверкавшие из шлюза, где укрылся Вадим.

Мигом позже, Вадим влетел в поле зрения, безумно очертя голову паля из лазгана вслед за собой с одной руки.

Очередь ответного лазерного огня взорвалась за ним. Майло видел мерцающие красные заряды, шипевшие в воздухе, хлопавшие по решётчатой палубе и грузоподъемному устройству, и щёлкавшие по ограждению палубы. Он не был уверен, добежал ли Вадим, или его подстрелили.

- Вадим? Вадим?

Несколько фигур выдвинулись из шлюза на палубу, быстро и умело, в боевом построении. Майло мельком увидел красное боевое облачение, блестящие багровые шлемы, сверкающие чёрные разгрузки, и тёмные лица, как будто искаженные муками боли. Двое вошедших стреляли из люка, вдоль палубы, прикрывая огнём остальных, которые выбежали на открытое пространство.

Майло поднял оружие, но в гарнитуре раздался голос Бонина:

- Майло! Не стреляй и заляг! Лилло… покажись оттуда, где ты сейчас!

Майло оглянулся. Лилло был далеко сзади на палубе, дальше, чем он сам или Бонин. Вервунец начал стрелять в полуавтоматическом режиме, поливая короткими очередями фигуры, появлявшиеся из шлюза. Выстрелы пронеслись по палубе мимо Майло на высоте бедра.

Солдаты врага немедленно сконцентрировали внимание на Лилло, стреляя в него и продвигаясь по палубе по направлению к нему, прижимаясь в укрытиях. Майло сразу понял простую, но вдохновляющую тактику Бонина. Лилло отвлекал врагов, растягивая их между огневыми позициями Майло и Бонина.

- Жди… Жди… - прошептал Бонин.

Враги теперь были ближе. Майло мог разглядеть их лица, оказавшиеся металлическими масками, жестокими и хищными. Он чуял запах их пропитавшихся потом, нестиранных вещей. «Они, должно быть, Кровавый Пакт», - подумал он.

- Жди…

Майло присел так низко, что ноги начало сводить судорогой. Кожа пошла мурашками. Он крепче сжал лазган. Лазерные заряды рассекали воздух вокруг него – сине-белые из имперского оружия Лилло, огненно-красные из оружия Хаоса.

- Давай!

Майло выгнулся вбок и открыл огонь. Его залпы ударили в перемычку, не попав в солдата Кровавого Пакта, который пригнулся, чтобы избежать их. Воин в маске крался около ставшего теперь близким источника сопротивления, и Майло поправил прицел, всадив два заряда в лицо врага.

Бонин тоже показался, искусно подстрелив двоих из Кровавого Пакта, перебегавших к лучшему укрытию и более выгодной позиции для стрельбы по Лилло.

Внезапно наступила тишина. По наблюдениям Майло, их оставалось ещё трое. Он слышал, как один медленно полз по ряду топливных барабанов, скрываясь от Бонина, но его собственное укрытие мешало обзору. Майло лёг и медленно протолкнул себя на животе. Он, в общем, видел свою цель. Тень на палубе говорила, что боец был прямо над Бонином.

Майло высунулся из укрытия, и дважды выстрелил. Он попал в солдата Кровавого Пакта и обрушил его вниз, палящего в автоматическом режиме очередью, которую тот приберегал для Бонина.

Затем прозвучал свирепый крик. Майло обернулся и увидел другого бойца Кровавого Пакта, который шёл на него в рукопашную, стреляя на бегу. Лаз-разряды взорвали обшивку за ним, её расплавленные капли оставили отметки на прикладе лазгана Майло и прожгли ему левый рукав.

Бонин показался из ниоткуда, спрыгнув с бочек в полный рост. Он врезался в атакующего врага, удар с силой опрокинул их обоих на ограждение палубы. Разведчик нанёс грубый апперкот, зажав серебряный кинжал в бьющем кулаке. Крича, враг схватился за шею и лицо, и упал с палубы на спину.

Раздался одиночный лазерный выстрел. Последний солдат Кровавого Пакта бежал обратно к шлюзу. Лилло подстрелил его одним чётким выстрелом.

Лилло подбежал.

- Проверь шлюз, - сказал ему Бонин, вытирая клинок, прежде чем вложить его в ножны.

- Спасибо, - сказал Майло. – Я думал, он достанет меня.

- Забудь, - улыбнулся Бонин. – Я бы ни за что не достал того, что крался ко мне.

Они присоединились к Лилло в шлюзе.

- Кажется, мы добили всех. Этот, я думаю, офицер.

Он пнул тело того, что был подстрелен убегающим.

- Где Вадим? – спросил Майло.

Они огляделись. Отчаявшись укрыться, Вадим рванул из люка шлюза. Всем троим казалось, что в панике Вадим точно сошёл с края палубы в пустоту.

- Эй!

Майло наклонился и глянул за ограждение. Вадим болтался на одной руке, держась за один из опорных элементов палубы внизу, примерно в пяти метрах.

- Фес! – сказал Майло. – Дайте верёвку!

Бонин обыскал тела мёртвых солдат Кровавого Пакта, и нашёл связку цифровых ключей в кармане офицерского плаща.

- Простите, - сказал всем Вадим, вернувшийся на палубу. – Малость забежал вперёд.

Бонин ничего не сказал. Нечего было говорить. Вадим знал свою ошибку.

Они приблизились к массивной металлической лестнице и по ней попали в пространство под крышей. Захваченные ключи позволяли им проходить одну за другой закрытые двери. Резать или взрывать их заняло бы часы.

В конце лестницы была грязная металлическая платформа с верёвочной лестницей к потолочному люку. Бонин взобрался и перебирал ключи до тех пор, пока не нашёл один, который освободил взрывоустойчивый запор на люке.

- Противогазы, - посоветовал он, и все четверо вновь облачились в противогазы, прежде чем он открыл люк.

Оранжевые маячки, предупреждающие об опасности, начали вращаться и вспышками освещать платформу, когда люк открылся в ночь и леденящий воздух волной хлынул в него.

- Кто-нибудь заметит это, - сказал Лилло.

Ничто не помогало им. Время работало против них. Пропажу группы, уничтоженной ими, скоро должны были обнаружить.

Бонин взобрался на крышу и воксировал Домору и основным силам. Примерно пятнадцать минут заняло у них пробраться через суперструктуру фабрики и попасть в люк. Бонин отправил первых нескольких солдат вместе с Майло и Лилло охранять базу и доступ к палубе. Как только последний человек вошёл внутрь, Бонин закрыл и загерметизировал люк. Предупреждающие маячки погасли.

На палубе бойцы, как Сиина и Арилла, что выжили при крушении десантного судна, оставшись без оружия, смогли вооружиться избитыми лаз-карабинами старого образца, принадлежавшими Кровавому Пакту.

Избегая шлюза, они продолжили спускаться по лестнице до тех пор, пока не достигли главного этажа турбинного зала. Там было темно и пахло маслом, смог отработанных газов низко стелился по полу, но темнота и шум скрывали Призраков.

Макеллер и Бонин, работая по карте, осторожно провели их через маслосборные уровни фабрики, между рамами турбин, под пешеходными дорожками, над спиралями нагнетательных труб. Сконденсированная влага капала, и омерзительные хищные насекомые разбегались по углам.

Где-то высоко над ними забрезжил свет. Призраки замерли. Свет из открытого люка или шлюза разлился вдоль одного из верхних помостов, и они увидели строй фигур, спешащих по помосту в направлении возвышенного уровня палубы. Ещё момент – и стало больше света. Другая группа, больше солдат. Лампы подскакивают, когда они пересекают ещё более высокий помост, продвигаясь для поддержки первой группы.

Бонин и Майло скинули погибших солдат Кровавого Пакта с палубы во тьму маслосборника, но не было возможности скрыть следы лазерных повреждений в зоне палубы.

Как только показалось безопасным двигаться дальше, они заполнили тесные сходные трапы в маслосборник, и добрались до внутреннего люка, открывшегося поворотом цифрового ключа.

В позвенном построении, где Джагди была под защитой одной из центральных групп, они прошли в главный обслуживающий коридор, стянутый в поперечном сечении тяжёлыми кольцами балок. Тусклые синие огни светили из решётчатых ячеек вдоль каркаса крыши.

Коридор петлял, минуя соединения, перекрёстки, лестничные колодцы и люки лифтов. Халлер чувствовал себя все неуютнее, и он мог видеть это и на лицах вервунцев. Это был лабиринт. Они повернули так много раз, что он больше не полагался на чувство направления. Но танитцы выглядели уверенно. Корбек однажды сказал Халлеру, что танитец не может заблудиться. Дело было не в их генах, предположил он. Что-то, связанное с постоянно вводящими в заблуждение лесными тропами родного мира, который был для них навеки потерян.

Теперь он поверил в это. Бонин, который, как и все танитские разведчики, ходил с хмурым лицом, похоже, никогда не находил достаточного повода радоваться чему-либо, больше даже не сверялся с картой. Он изредка останавливался, чтобы проверить нанесённые под трафарет настенные знаки, и однажды развернул Призраков, и направил уровнем выше через лестничный колодец. Но уверенность никогда не покидала его.

Наконец, они пришли в маленький боковой зал, выглядевший частично закопчённым и долго не использовавшимся. По мнению Халлера, они были в самых основных уровнях городского купола, даже ниже, чем уровни маслосборников фабрики. Вешалки со старыми, опутанными паутиной рабочими комбинезонами и клетки с запасным промышленным оборудованием были нагромождены по сторонам. Большинство потолочных светильников не горели. В дальнем конце показалась дверь. Металлический люк, окрашенный синим, с нанесенным под трафарет облупившейся белой краской серийным номером.

Бонин остановился, и глянул на Макеллера. Второй разведчик, человек постарше, с седеющими волосами, выбритыми по бокам головы, ответил взглядом и кивком.

- Что это? – прошептал Халлер.

- Запасной обслуживающий вход в главную операторную фабрики.

- Ты уверен?

- Мне не нужно открывать дверь, чтобы убедиться в том, что это запасной обслуживающий вход в главную операторную фабрики, если вы это имели в виду, сэр.

- Ладно, ладно… - Халлер глянул на Домора. – Что ты думаешь?

- Я думаю, это самое близкое к цели, чего мы можем достичь. Ну, если только вы не собираетесь прятаться в этих подземельях, ох, не знаю… до конца времён?

Халлер улыбнулся.

- Мнение принято. Как говорит наш любимый комиссар-полковник… вы что, собираетесь жить вечно?

Взрыв, сорвал и искромсал деревянную панельную обшивку в парадном зале, разбивая полированные плитки пола и срывая одну из хрустальных люстр с потолка. Люстра рухнула и покатилась, словно срубленное хрустальное дерево. Её соседка поникла и раскачивалась на потолке.

Лёгкий голубой дымок начал рассеиваться.

Гаунт смахнул ресницами выступившие от дыма слёзы, и закашлялся, прочищая горло. Он огляделся.

Несмотря на то, что некоторых унесли на носилках, Призраки в его отряде, похоже, выдержали мощный взрыв.

- Построиться и выдвинуться тройками. Пошли! – рыкнул в гарнитуру Гаунт. – Сорик, смотри за нашими тылами.

- Вас понял, сэр, - протрещал ответ Сорика.

Его отряд, вместе с Теиссом, Эулером и Скерралом, окопался у опор, отражая усиливающиеся атаки Кровавого Пакта.

Извлекая свой меч и активируя его, Гаунт побежал с Дерином и Белтайном, следуя за головной группой Каобера, Версуна и Старка. Обломки хрустели под ногами. Сапог Гаунта подцепил хрустальную веточку с люстры, и она зазвенела прочь по пыли.

Прежде, чем он достиг величественного дверного проёма в конце, он услышал разочарованный рык Каобера, и знал, что это значит. Щит всё ещё работал. Они сломали переднюю часть дверного проёма, раму и остальное, объединив трубчатые заряды и взрыв-шашки целого взвода, а энергетический экран всё ещё шипел перед ними, невредимый.

- Сэр? – спросил Белтайн.

Гаунт быстро думал. У них имелся протокол отступления, тактик Байота дал ему кодовое название «Операция Синий Маг», но давать этот сигнал не было смысла. Их зажали на внешних уровнях вторичного купола стеной щитов с одной стороны, и Кровавым Пактом – с другой. Отступать некуда, и нет никакой надежды на эвакуацию. Даже если флотилия десантных судов вернулась на дирижабли и заправилась, как предполагалось, враг теперь удерживал зону высадки, единственную приемлемую посадочную зону.

Байота ожидал от них победы, подумал Гаунт. Чёрт возьми, он ждал от них победы. Сиренхольм обещал быть крепким орешком, но не настолько же. Они действительно недооценили решимость и силу стратегии Кровавого Пакта.

Гаунт взял микрофон у Белтайна.

- Первый, ближайшим подразделениям, с отметки 6903. Щит не пробит. Повторяю – щит не пробит. Будьте на связи.

Он сверился с картой на своём дата-планшете, в который Белтайн поспешил внести обновлённые позиции войск со своего подключенного к воксу ауспекса. Они были плотными. Слишком плотными. Призраки полностью заблокированы врагом, и их медленно зажимали между линиями щитов, чтобы перебить.

Фактически не имея места для манёвра, Гаунт знал, что ему предстоит оборудовать наилучшую оборонительную позицию из имеющихся.

- Это первый, - продолжил Гаунт. – Сорик, Теисс, Скеррал, удерживайте ваши позиции. Эулер, повернись на запад. На карте указан обслуживающий колодец в двухстах метрах справа от тебя. Я хочу видеть его заблокированным и прикрытым. Марой, оставайся на месте и прикрывай огнём продвижение Эулера. Подтвердите.

Они быстро подтвердили, заикаясь, в накладывающихся друг на друга ответах.

- Первый, продолжаю… Бьюроун, слышишь меня?

- Сэр!

- Как обстановка?

- Сейчас слабая интенсивность, сэр. Думаю, они пытаются обойти нас с фланга.

- Понял. Постарайтесь больше не отдавать им ни пяди. Отступайте не дальше соединительного зала 462.

- Четыре шесть два, подтверждаю.

- Тарнаш, Макфин, Маколл. Попробуйте продвинуться южнее к вестибюлю на отметке 717. Там много залов,  которые выглядят так, будто их можно удержать.

- Понял, сэр, - ответил Макфин.

- Вас понял, первый, - сказал Маколл.

- Тарнаш? Это первый. Подтвердите.

Трескучий шум.

- Тарнаш?

Гаунт взглянул на Белтайна, который регулировал шкалу настройки. Встревоженный вокс-офицер покачал головой.

- Первый – двенадцатому.

- Продолжайте, первый.

- Сорик, Тарнаша могли подстрелить, что означает – у вас может быть опасная брешь в левом фланге.

- Приняли к сведению, сэр.

- Макендрик, Адаре… продвиньтесь вправо. Сорику нужно прикрытие.

- Понял, сэр. Фесово жарко там, - ответил Адаре.

- Постарайтесь. Викс, вы всё ещё удерживаете этот отгрузочный док?

- На последних остатках боекомплекта, сэр. Можем дать вам в лучшем случае десять минут сопротивления, прежде чем дело дойдёт до кулаков и клинков.

- Стреляйте одиночными, Викс. Используйте ваши чертовы трубчатые заряды, если остались.

Внезапно ворвалась передача.

- Десять-пятьдесят – первому!

- Продолжай, Индриммо.

Голос вервунца был безумен. Гаунт мог слышать грохот автоматического огня по связи.

- Мы выбиты! Мой отряд выбит! Все лазганы на нуле! Гак! Они теперь со всех сторон, мы…

- Индриммо! Индриммо! Первый – десять-пятьдесят!

- Канал отключен, сэр, - прошептал Белтайн.

Гаунт в отчаянии посмотрел назад, на щит, - на настоящего врага. Он преграждал им всякую возможность выстроить рабочую оборону. Один миг он раздумывал, не ударить ли по проклятому щиту силовым мечом, но знал, что это верный способ окончить жизнь благородного оружия Иеронимо Сондара.

- Идеи? – спросил он Каобера.

Разведчик помотал головой.

- Всё, что я полагаю – этот щит должен быть запитан от городского источника энергии. Он, вероятно, поглощает прорву энергии, чтобы оставаться когерентным.

Гаунт много думал об этом. Если бы он только мог связаться с передовым отрядом, Варлом, Обелом и Коли… если они всё ещё живы. Возможно, они смогли пробиться до самой газовой фабрики и…

Нет. Это были лишь желаемые размышления. Если три отделения из передового отряда всё ещё живы, они, должно быть, сейчас бьются за своё выживание, одни в удерживаемом врагом куполе. Даже если бы щиты не блокировали вокс-передачи и он мог бы поговорить с передовым отрядом, надежды на то, что они смогут взять штурмом фабрику были тщетны.

Гаунт отвлекся от размышлений, поскольку взрыв гранаты прогремел в покоях слева. Прежде чем рассеялся дым, он увидел облачённые в красное фигуры, продвигавшиеся через пролом в разрушенной стене.

Имперские карты Сиренхольма были хороши, но Кровавый Пакт владел городом, и знал каждый распоследний вентиляционный канал и подуровень. Они как-то проникли в стены покоев, в обход заслонов Сорика и остальных.

И они врывались в гущу его растянутого взвода.

Он не отдавал приказы. Его люди реагировали инстинктивно, хотя некоторые из них были ранены в начавшейся перестрелке. Версун побежал вперёд, дважды подстреленный лазерными разрядами, выпуская короткие очереди, сбившие с ног, как минимум, троих пехотинцев Кровавого Пакта. Каобер и Дерин вступили в рукопашную, вонзая примкнутые штыки и паля наугад.

Ванетти, Мыска, Лайси и Нейт прыгнули и выпустили очереди в пролом в стене. Мыску подстрелили в левое предплечье, он упал, но поднялся почти сразу, пользуясь исполосованной сажей жардиньеркой как опорой для оружия, стреляя с одной руки.

Старк упал, подстреленный в горло. Лоссу попали в лоб лаз-разрядом, пошатываясь, он слепо держался за голову, а затем ему отстрелили ноги с близкого расстояния два бойца Кровавого Пакта.

Оба вражеских солдата быстро умерли от удачных выстрелов из болт-пистолета Гаунта.

Гаунт перепрыгнул через Версуна, который лежал в луже крови, задыхаясь, и ударил своим мечом по следующему увиденному чёрному металлическому гротеску.

Голубое сияние клинка мерцало в воздухе и сопровождалось острым смрадом жжёной крови. Ещё один, слева от него, поднимал лазкарабин, который был быстро разрублен пополам, вместе с руками, державшими его.

Гаунт отскочил, силовым клинком отразил лаз-разряд, и побежал на следующую группу врагов. Трое из них столпились в заполненном дымом проломе в стене. Один согнулся пополам, подстреленный выстрелами Дерма. Гаунт пронзил другого клинком и швырнул тело в третьего. Тот попытался стрелять, но Гаунт подтянул меч и тяжёлый труп поглотил выстрелы, сделанные в упор. Гаунт ударил стволом своего болт-пистолета в чёрный визор и выстрелил.

Царила дикая неразбериха. Многие из Призраков остались без боекомплекта. Они бросились на толпу бойцов Кровавого Пакта с лезвиями, кулаками или лазганами, размахивая ими как дубинами.

Выстрел опалил рукав его кителя. Гаунт снова выстрелил, опрокидывая фигуру на его товарищей, так что все они упали как кегли. Он выстрелил снова, но прозвучал только глухой щелчок.

Он отстрелялся. Не было времени менять обойму болтов.

Он косил врагов силовым мечом, отрубая штыки, стволы и запястья. Два отродья Хаоса прыгнули на него, пытаясь опрокинуть. Один оказался слишком близко от его меча, и рухнул навзничь выпотрошенным.

Другой внезапно обмяк, и Каобер отбросил его с серебряным кинжалом в руке.

Гаунт встал. Почти сразу Белтайн наскочил на него и заставил вновь пригнуться.

Послышался пыхтящий рокот 30-го калибра, и затем свист огнемёта. Бул и Макен, в расчёте оружия поддержки, и Ниторри, огнемётчик отделения, наконец, прибыли со своих позиций в конце покоев и отразили штурм.

Левое плечо Ниторри брызнуло фонтаном крови, когда в него угодил прощальный выстрел. Он рухнул. Лайси, одна из вервунок, ветеран Вервунского корпуса гражданской обороны, побежала вперёд, опустилась на колени у содрогающегося тела Ниторри, и подняла огнемет. Она поводила им взад-вперёд по пролому, зажигая панели и воспламенив двух последних солдат Кровавого Пакта, посмевших задержаться.

Гаунт хотел бы, чтобы у него оставалось ещё немного трубчатых зарядов.

- Прикройте этот проем! – крикнул он расчёту 30-го калибра. – Ты тоже, рядовая Лайси. Хорошая работа.

- Сэр! Комиссар Гаунт, сэр!

- Белтайн?

Вокс-офицер немедленно протянул свою гарнитуру.

- Сэр, сказал он. – Это разведчик Бонин.

- Повторите, сэр! Едва слышу вас!

Бонин прижимал наушник к уху и глянул, с отчаянием пожав плечами, на Нирриама, который пытался настроить вокс-станцию.

Ещё один краткий обрывок голоса Гаунта.

- Оставайтесь на связи, сэр. Мы постараемся вызвать вас на другом канале.

Бонин прервал передачу.

- Можешь усилить? – спросил он Нирриама. Нирриам поднял брови, как человек, которого только что попросили ртом надуть дирижабль.

- Без понятия, - сказал вервунец.

Простой пехотинец, Нирриам, как-то окончил курсы по дополнительной специальности пользования воксом, что означало – он был оператором наилучшей квалификации, который имелся в распоряжении отделений Халлера и Домора. И это не говорило о многом.

Ниррам вытянул кресло оператора на металлической раме и уселся на него, пытаясь ознакомиться с вокс-установкой. Это был главный коммуникационный пульт операторной фабрики, настолько старый, что практически обветшал. От времени и частого использования все переключатели и надписи стерлись до нечитаемости. Это была какая-то дьявольская, непознаваемая головоломка.

Бонин нетерпеливо ждал и осматривал комнату. Камера представляла собой веерный свод на два этажа и давала рабочие места для тридцати техножрецов фабрики. Всё было отделано латунью, с покрытой блестящей эмалью кремового цвета протяжённой сетью трубопроводов, шедших вверх и вниз по стенам. Пол был замощён грязными зелёными керамическими плитками. В ней царила атмосфера увядшего изящества, реликт более утончённой индустриальной эпохи.

Здесь было четыре выхода: люк на верхнюю галерею, возвышающуюся над главной комнатой, и три на нижний уровень, включая старый обслуживающий вход, через который они попали сюда. Домор распределил отряды, чтобы прикрыть их все. Лилло, Эзлан и Майло стаскивали трупы в угол.

Здесь было пятеро адептов на дежурстве, вместе с двумя караульными из Кровавого Пакта и офицера в серебряном гротеске и с тлевшими тусклым золотым светом осколками разорвавшейся гранаты спереди его туники. Бонин и Макеллер были не в духе для нежностей. Большая часть стрельбы окончилась к моменту входа основной части отряда в комнату.

Коммандер Джагди с сомнением смотрела на мертвецов и кровь, украшавших плитку. Майло принял было это за отвращение, но она тоже была воином, и, несомненно, сталкивалась со смертью и раньше.

Её лицо побледнело от боли ранения, она злобно посмотрела на Бонина.

- Мы могли допросить их.

- Могли.

- Но вы убили их.

- Так было безопасней. – Бонин оставил эту тему и отошёл.

Теперь мудрость её замечаний раздражала его. Если бы они оставили адептов в живых – адепты, несомненно, были лояльными имперскими гражданами, работавшими по принуждению, - один из них мог бы управлять воск-установкой в операторной.

Нет смысла теперь сожалеть об этом, подумал Бонин. Он молча взмолился, чтобы его счастливая звезда всё ещё была с ним.

- Нирриам?

- Дай мне шанс, Бонин.

- Давай!

- Гак, сделай сам! – пожаловался вервунец, теперь находясь под панелью, выдёргивая кабели переключателей один за другим, чтобы продуть их.

Домор пришёл с другой стороны, задержавшись, чтобы проверить Дреммонда, Гутри и Ариллу, которые сидели на полу, опираясь о стену и отдыхая. Фейнер осматривал их раны.

- Есть что? – спросил Домор.

Бонин махнул рукой в направлении Нирриама.

- Он работает над этим, - сказал он.

- Попробуй! – фыркнул Нирриам. Бонин был уверен, что на самом деле предложение окончилось невысказанным «гакомордый».

Бонин вновь надел наушники и включил микрофон.

- Тридцать второй – первому. Тридцать второй – первому, вы слышите?

Нирриам потянулся из-за его спины и осторожно повернул рукоятку, будто бы это могло принести какую-то пользу.

Бонин с удивлением обнаружил, что принесло.

- …идцать-второму. Первый – тридцать второму. Сигнал слабый, но вас слышно. Вы слышите?

- Тридцать второй – первому. Слышим вас. Канал с помехами, но это лучшее, что мы смогли сделать.

- В куполе значительная активность пустотных щитов, блокирующих сигналы. Гарнитуры бесполезны. Вы пробились вашим главным воксом?

- Никак нет. Мы используем захваченную систему. Должно быть, достаточно мощная, чтобы пробиться через помехи.

Словно подтверждая, что это не так, внезапно взвыл шум помех, прежде чем голос Гаунта продолжил.

- …погибшими. Доложите о местонахождении.

- Повторите, первый.

- Мы считали вас погибшими. Мне сообщили, что ваше десантное судно сбили на подлёте. Какова у вас обстановка и местоположение?

- Долгая история, первый. Одно десантное судно погибло, но Халлер и Домор остались примерно с тридцатью солдатами. Минимальные потери среди выживших. Мы внутри…

Бонин остановился. Он внезапно осознал, что канал мог быть каким угодно, только не безопасным.

- Первый – тридцать второму. Повторите последнее.

Бонин вытащил свою смятую карту.

- Тридцать второй – первому. Мы… примерно возле отметки 6355.

Долгая пауза. Вокс-колонки подвывали и шипели.

- Первый – тридцать второму. Оставайтесь на связи.

Гаунт расстелил карту на поверхности повреждённого бокового стола. Его перчатки были в крови, и оставили бурые мазки на тонкой бумаге, когда он разгладил её.

Шесть три пять пять. Не было никакого фесового 6355 на карте. Но Бонин сказал «примерно возле»…

Гаунт переставил цифры. 5536. Что означало…

Фабрика. Главная операторная газовой фабрики.

Фес!

Гаунт глянул на Белтайна и взял у него микрофон.

- Первый – тридцать второму. Мы заблокированы внутри вражеской стеной щитов, зажжённой вдоль отметки 48:00. Она запитана от главного городского источника. Нам нужно перерезать этот канал, и побыстрее, если мы хотим выжить в следующие четверть часа. Как поняли?

- Тридцать второй – первому. Так точно, понял. Посмотрю, что сможем сделать. Оставайтесь на связи.

Гаунт мог чувствовать свой пульс. Совершили ли только что Призраки удачнейший в имперской военной истории фесов прорыв? Он понял, что настолько предался мыслям о поражении и смерти, что сама идея о том, что они всё ещё могли исправить положение, искренне потрясла его.

Он внезапно ощутил вкус победы. Он мог видеть её тень, чувствовать её жар.

Он вдруг вспомнил о бремени командования и тяготах службы в преданной Императору Гвардии, и осознал, что все оно того  стоило.

Это был шанс. Мог ли он полагаться на него? Чтобы использовать шанс наилучшим образом, нужно было положиться на него, но если это доверие будет ошибочным, его людей убьют ещё быстрей и эффективней, чем прежде.

И затем он вспомнил Цвейла. Старый айятани, остановивший его на выходе из Часовни Благословения дирижабля «Нимб».

«Позволь мне посмотреть тебе в глаза, сказать убивать или быть убитым, и сотворить знак аквилы, наконец».

Гаунт почувствовал, как неожиданно у него засосало под ложечкой. Он понял, что это страх. Страх неизвестного и непознанного. Страх сверхъестественного, что рыскало за пределами известной ему галактики.

Цвейл сказал: «Доверяй Бонину».

Как он мог знать? Как он мог видеть…

Но слова старого священника раздавались эхом в его голове, поднимаясь из священных глубин, чтобы быть услышанными, невзирая на усталость после часов сражения, и заполонили его разум.

«Сама святая, Беати, сказала мне...ты должен доверять Бонину».

Он забыл об этом тогда. Он едва помнил это, когда они достигли зоны высадки, находясь в таком напряжении, что впору было кричать. Оно вылетело из головы в ходе спешной высадки и ещё более напряженной последующей схватки.

Но теперь оно было здесь. Цвейл. В его голове. Советовал ему. Давал ему ключ к победе.

Он должен был довериться этому.

Гаунт выхватил вокс-микрофон у своего ожидающего офицера связи и начал раздавать приказы о последовательности отступления, всем без исключения, всем отделениям, с которыми мог связаться. Встревоженные жалобы поступили от многих подразделений, в особенности от Корбека, Харка и Сорика. Гаунт переорал их, сознавая, что Белтайн уставился на него, как на сумасшедшего.

Он сверился с картой, осматривая пространства и комнаты, пока еще недоступные за стеной щита. Он приказал всем своим людям отступить к щиту, без возможности отойти, и быстро проинструктировал их о развёртывании, как только они вновь смогут двигаться.

Нечто в его тоне и уверенности заставило людей замолчать. Они слушали.

Более сотни командиров отделений неожиданно увидели шанс выжить и победить.

- Отступите, держитесь и молитесь. Когда я скажу, немедленно следуйте вашим приказам на развёртывание.

Звук взрывов прокатился по покоям. Чувствуя изменение в дислокации Призраков, Кровавый Пакт возобновил штурмы, подтягивая тяжёлое вооружение и забрасывая гранатами.

Гаунт прокричал приказы своему отряду.

«Всё, что мы должны сделать – это сдержать их, – подумал он, – И всё, что должен сделать я – довериться Бонину».

Глава шестая

- Идеи? – спросил Бонин. Ответом ему были вздохи и покачивания головой.

- Они могли знать, - тихо сказала Джагди, оглядывая груду трупов в углу.

Фесова женщина! Бонин подумал, что может ударить её. Он ненавидел фразу «Я же тебе говорил».

Танитец осмотрел операторную, пытаясь понять тайны громадного механизма. Он чувствовал себя ребёнком. Это было безнадёжно. Стрелки приборов загадочно подрагивали, манометры непонятно светились, рычаги и переключатели казались включенными наугад. Он был солдатом, а не фесовым техножрецом и понятия не имел, как остановить газовую фабрику.

- Если бы у нас были трубчатые заряды, мы могли бы взорвать это, - сказал Эзлан.

- Если бы у нас были трубчатые заряды, - эхом отозвался Лилло.

- Так что? – простонал Халлер. Он подошел к ближайшему рабочему месту оператора и потянул латунный рычаг. Не было никакого заметного изменения ни в чём. Халлер пожал плечами.

- Если…  - начал Майло.

- Если что? – сказали около десятка человек разом.

- Если Кровавый Пакт запитал свои щиты от главного источника, то соединение должно быть нестандартным, имею в виду, врезным, наспех сделанным. Знаете, как в тот раз, когда мы воткнули кабель автомата защиты в проводку для разблокировки дверей.

Домор кивнул.

- Я слышу Майло, - сказал Вадим. – Если они воткнули его, он будет выглядеть как времянка. Мы можем и узнать его.

Бонин в отчаянии подумывал о том, чтобы соединить все имеющиеся энергоячейки и вызвать таким образом перегрузку. Но с учетом более изысканной идеи Майло, он задвинул мысль об импровизированной бомбе на задворки сознания.

- Попробуем, а? – спросил он. Затем остановился. Халлер и Домор, оба сержанта, по сути, были здесь за старших. Он перешёл границы. Он глянул на них в затруднении.

- Эй, я с Бонином, - сказал Домор.

- И я за него! - сказал Халлер.

- Так пойдём! – воскликнул Бонин.

Выжившие Призраки с десантного судна 2K разбежались во всех направлениях, будто им дали пинка под зад. Смотровые панели отрывали рычагами, обслуживающие люки отодвигали, лампами светили под пульты управления.

Единственными, кто не принимал участия в поисках, были часовые: Сиина в верхней двери, Макеллер и Лоулин в нижних главных дверях, и Кэс с огнемётом Дреммонда в обслуживающем люке.

Бонин появился из-под рабочей консоли и обратил внимание на стенную панель. Барашковые гайки шли туго, и он воспользовался навершием кинжала как колотушкой, чтобы расшевелить их.

За ним Вадим исследовал внутренности ретрансляционной станции по запястья в связках проводов.

- Конечно, - бодро сказал Вадим, -  мы можем просто крутить каждый переключатель и ставить на ноль.

- Я думал об этом. Также я думал, что мы могли бы просто расстрелять к фесу всё, что видим.

- Может сработать, - вздохнул Вадим.

- Могу я просто сказать, - произнес голос у них за спинами.

Бонин развернулся. Это была Джагди, её рука, подвешенная на повязке, выглядела ещё хуже, чем раньше.

- Что, коммандер?

- Я лётчица, так что немого знаю о газовых фабриках, но думаю, что проведя на Фэнтине всю жизнь, знаю чуть больше вас. Фабрика производит газ, миллиарды литров газа под предельно высоким давлением. Жречество, обслуживавшее фабрики Фэнтина, обладало тысячелетними опытом и знаниями.

- И ваше мнение… поскольку я уверен, что у вас где-то оно есть, - сказал Бонин, наконец, отодвигая стенную панель.

- Это древняя система, работающая под колоссальным давлением. Взорвите, подстрелите, обрубите… без разницы… похоже, что система просто взорвётся без грамотного управления. И если эта газовая фабрика рванёт… ну, я не думаю, что от Сиреньхольма останется хоть что-то, что можно будет штурмовать.

- Ладно, - сказал Бонин с ложной вежливостью. – Спасибо за это.

Он принялся продолжать работу. Проклятая женщина получит его нож себе в спину, если не заткётся. Он знал, что она его недолюбливала. Чёртова женщина!

Проклятая женщина дело говорит. Они валяли дурака, возились с энергетической системой, поддерживавшей жизнедеятельность целого города. Это была настоящая мощь, Джагди права. Если они ошибутся, от Сиренхольма не останется ничего, кроме тлеющей верхушки горы.

- Фес! – выругался Бонин при этой мысли.

- Что? – сказала Джагди из-за спины.

- Ничего. Ничего.

- Конечно, - продолжила Джагди, - если этот мальчик был прав…

- Майло.

- Что?

- Рядовой Брин Майло.

- Ладно. Если Майло был прав, и враг запитал щиты от фабричных систем, то более вероятно, что они сделали это у источника в главных турбинных залах, а не тут, в операторной.

Бонин с лязгом уронил стенную панель и встал, повернувшись к ней лицом.

- Да. Да, это так. Весьма вероятно. Но мы тут, и работаем на чёртовом пределе. Мы не можем вернуться, потому что враг повсюду. Так что работаем с тем, что есть. Есть у вас есть ещё какие-то комментарии, то самое время оставить их при себе, потому что, если вы ещё не осознали, я буду вам благодарен, если вы заткнётесь и поможете нам в поисках. Вы меня реально бесите.

Она выглядела ошарашенной.

- О. Ладно. Всё верно. Что бы вы хотели от меня?

Бонин глянул вокруг.

- Вон там. Между Нирриамом и Гутри. Гляньте эту панель, если будете так любезны.

- Конечно, - сказала она, и поспешила к ней.

- Так держать с дамой, Бонин, - засмеялся Вадим.

- Заткнись к фесу, - сказал Бонин.

- Серж! Серж!

Все они услышали выкрики Сиины.

- Что? – ответил Халлер, выглядывая из обслуживающего канала, куда он зарылся по плечи.

Сиина стояла на галерее, глядя на верхний дверной проём.

- У нас гости. – Её голос звучал умилительно музыкально, но сейчас было не до умиления.

- Давайте! Давайте! – кричал Корбек, стоя и размахивая руками, невзирая на вражеский перекрестный огонь повсюду. Призраки в его отряде вместе с бойцами Брэя стремительно отошли через люк, очереди вражеских выстрелов попали рядом.

Ирвинн споткнулся, и Корбек протащил его через люк за шкирку.

- Щит опущен, шеф? – пролепетал он.

- Ещё нет, сынок.

- Но комиссар Гаунт сказал, что будет! Он сказал, щит будет опущен!

- Я знаю.

- Если щит не опущен, мы загнали себя в ловушку, шеф, мы…

Корбек отвесил молодому рядовому затрещину.

- Гаунт справится. Он занимается этим. Он справится, и мы будем жить! Теперь иди туда и занимай свою позицию!

Ирвинн протиснулся.

Корбек оглянулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как ещё двое Призраков пали на пути к люку. Первым был Видден, в которого попало из 50-го калибра с такой силой, что его изуродовало до неузнаваемости. Второй была Мьюрил. В неё попали, и она отправилась в кульбит, окончившийся падением вниз лицом.

- Нет! – взревел Корбек.

- Колм! Подожди! – закричал сержант Брэй.

- Удерживай их, Брэй, удерживай! – завопил Корбек, выбегая из люка по направлению к Мьюрил. Лазерный огонь распарывал палубу вокруг него, наполняя воздух туманом распылённой на атомы плитки.

Он как-то добрался до Мьюрил и перевернул её. Лицо женщины было белым от пыли и запачкано кровью, которая впитывалась в пыль, словно чернила в чистую промокашку. Веки Мьюрил задрожали.

- Давай, девочка! Мы идём! – крикнул он.

- П-полковник…

Он осмотрел её и увидел рану в верхней части бедра. Тяжелая, но не смертельная. Он поднял её себе на плечи.

Одна его нога внезапно не выдержала, и они оба упали в пыль, вздымая облако белого тумана.

Всё, казалось, застыло. Всё, казалось, стихло.

Корбек видел как вражеские лаз-заряды вихрем проносятся сквозь пыль, словно в замедленной съёмке; видел трескучие шипы красного света, извивавшиеся во мгле за ними; видел неспешное вспыхивание и угасание взрывов; мигание трассеров и капли ярко-красной крови Мьюрил, оставлявшие мягкие ямки в пыли на полу.

Он поднял её снова и побежал, но это было нелегко. Его нога отказывалась двигаться.

Внезапная боль в спине и затем очередная по-настоящему пронзающая боль в левой голени.

Он ввалился через люк в руки Брэя. Меррт и Бьюэл с распахнутыми ртами подбежали, собираясь поймать Мьюрил, прежде чем она ударится оземь.

- Медик! Медик! – кричал Брэй.

Корбек осознал, что не может двигаться. Всё казалось странно тёплым и мягким. Он лежал на спине, глядя на отделанный потолок.

Он, казалось, ускользал от него. Последним, что он слышал, был Брэй, всё ещё звавший медика.

Виктор Харк выстрелил из плазма-пистолета в скопление врагов вокруг дверного проёма. Комбинированные отделения Роуна, Даура и Мэрина были разбросаны и отошли через мёртвый парк. За ними не было ничего, кроме закрытых щитами люков.

Они оставили выгодные позиции по приказу Гаунта и ничего не получили взамен.

Харк вновь выстрелил. Их собрались перебить, одного за другим, с щитом у них за спинами.

Сержант Агун Сорик, герой Вервуна, сидел, привалившись к стене. Открытая рана в его груди была очень плоха, и кровавая пена пузырилась вокруг обожжённого входного отверстия. Он медленно поднял лазган одной рукой, но его вес был слишком велик.

Люди в красном, в железных масках, крались к нему сквозь дым.

Сержант Тейсс опустился на колени рядом с ним, появившись из ниоткуда. Он выстрелил по врагам, вынудив их укрыться.

- Поднимите его! – услышал Сорик крик Тейсса.

Сорик почувствовал, что его несут. Дойл и Маллор были под ним, и Ланаса держала его за ноги.

Тейсс с Казелем, Венаром и Мтаном вели поддерживающий огонь.

- Мы прорвались? – пробулькал Сорик. – Щит...?

- Нет, - ответил Дойл.

- Что ж… - сказал Сорик и его глаза погасли. – Это была хорошая пробежка, пока она продолжалась…

- Сорик! – закричал Дойл. – Сорик!

Первые бойцы Кровавого Пакта ударили по операторной газовой фабрики вдоль верхнего прохода.

Сиина вела ответный огонь пока Эзлан и Нен не присоединились к ней. Её стрельба перемежалась проклятьями в адрес 30-го калибра, из которого ей следовало бы стрелять.

Это был тесный зал и трое Призраков могли удержать его… если враг не подтянет что-нибудь более разрушительное.

Спустя три минуты после штурма верхнего люка нижняя дверь главного этажа, охраняемая Макеллером, попала под обстрел. Он увидел бросок гранаты в его сторону как раз вовремя, чтобы захлопнуть тяжёлый железный люк. Взрыв сотряс дверь. Халлер подбежал и помог Макеллеру закрыть засовы на углах люка.

- Это их надолго не удержит, - сказал Макеллер, в подтверждение чего раздались тяжёлые удары кулаков и прикладов по ту сторону двери.

Лоулин, находившийся в другом дверном проёме главного этажа, внезапно с проклятиями упал на спину. Кровь из левого плеча пропитала его форму.

- Я ранен, - сказал он и отключился.

Плотный лазерный огонь ворвался через его люк. Два заряда попали в лежавшего без сознания Лоулина, и отправили его в царство вечного сна.

Гутри добрался до двери и рванул её засов, в то время как лазерный огонь молотил с той стороны.

- Если мы собираемся что-то делать, лучше это сделать сейчас! – прокричал Гутри.

Бонин глянул на Домора. Домор пожал плечами. В комнате царил бардак, мотки проводов свисали из каждого угла.

- На всякий случай, солдат, - сказала Джагди, сидя у стены, – я думаю, вы сделали всё, что могли.

Она выхватила свой короткий нож для выживания из голенища и распорола манжету на гермокостюме. Бонин увидел, как она вытряхнула две белые таблетки из полой манжеты, опрокинула их в ладонь и поднесла ко рту.

Бонин прыгнул вперёд и отбросил их в сторону.

- Какого феса ты делаешь?

- Отвали от меня!

- Какого феса ты делаешь?

- Принимаю почётный конец, солдат. Мы покойники. Хуже, чем покойники. Лётное командование дало нам эти таблетки на случай, если мы будем сбиты за линией фронта. Кровавый Пакт пленных не берёт, сам знаешь.

- Ты собираешься убить себя?

- Яд кожекрыла, концентрированный. Действительно безболезненный, как мне говорили.

Бонин медленно покачал головой. На галерее шумно сражались Сиина, Эзлан и Нен.

- Самоубийство, коммандер Джагди? Не для трусов ли этот выход?

- Да пошёл ты, солдат. Как яснее тебе втолковать? Мы покойники. По-кой-ни-ки. Я лучше безболезненно умру, чем встречу смерть, которую они уготовили нам.

Бонин присел перед ней и сгрёб ядовитые пилюли. Он покрутил их на ладони.

- Комиссар-полковник Гаунт наставлял меня, что смерть – это нечто, с чем придётся сталкиваться до последнего дня нашего пути. Не желанная. Не званая. Смерть приходит, когда должна, и лишь глупец призывает её раньше.

- Ты называешь меня дурой, Бонин?

- Я просто говорю, что ещё не всё потеряно.

- Действительно?

- Действительно. Быть может, это лишь грубая солдатская философия, но в Гвардии мы бьёмся до конца. Если мы умираем, то умираем. Но самоубийство никогда не является выбором.

Джагди уставилась на него.

- Отдай мне пилюли.

- Нет.

- Думаю, я выше тебя по званию.

- Меня это мало заботит.

Бонин бросил таблетки на пол и растоптал их каблуком.

- Чёрт подери тебя, Бонин.

- Да, коммандер.

- Ты, правда, думаешь, что что-то поменяется тут? Что мы каким-то чудом будем спасены?

- Всё возможно до тех пор, пока ты предоставляешь такую возможность. Моя мама говорила, что я родился под счастливой звездой. Эта удача никогда не оставляла меня. Сколько раз я мог погибнуть. В Вервуне. Могу показать тебе шрамы.

- Избавь меня от этого! – Её голос теперь был тонким и дрожащим.

- Я верю в свою удачу, Джагди. Танитскую удачу.

- Иди к чёрту, мы все покойники. Послушай это.

Бонин услышал, как по двери яростно молотили, а троица на галерее неистово сопротивлялась.

- Возможно. Если это случится, обещаю, ты не пострадаешь.

- Ты прикончишь меня сам? Как галантно.

Бонин проигнорировал сарказм.

- Танитский Первый и Единственный, мадам. Мы приглядываем за своими.

На галерее, Нен уклонился назад, ускоряясь. Сиина увидела солдата Кровавого Пакта, атакующего их… только лишь, чтобы упасть. Короче говоря, ей показалось, что ему в затылок попали «горячим выстрелом». Штурм прекратился.

Её гарнитура затрещала.

- Кто там?

Это был канал Имперской Гвардии.

- Двенадцать-четырнадцать, приём? – прошептала она.

- Девятый, двенадцать-четырнадцатому. Это ты, Сиина?

- Серж?

- Огромный, как сама жизнь, и вдвое более страшный, девочка.

- Это Коли! Это Коли! – закричала Сиина в комнату.

Комбинированные отделения Обела, Коли и Варла продвигались по верхней галерее и соединились с подразделениями Халлера и Домора. Всё прошло очень спокойно. Было несколько рукопожатий и приветствий. Ни возгласов, ни приветствий, ничего, что могло бы разрушить душевный подъём, ощущаемый всеми. Ничего, что признавало бы ослепительную удачу, которая только что встала на их сторону.

К тому времени почти обезумевшие толпы оборонявшегося Кровавого Пакта ломились в главные люки на первом этаже. Варл направил огнемётчиков, чтобы перебить их.

- Конечно, - сказал Коли.

- Правда? – спросил Халлер, бывший вторым по старшинству среди остатков подразделений вервунцев.

- Ты не работал в шахтах и на силовых установках всю жизнь и не знаешь, как функционирует поточная система генератора.

Коли подошёл к тому, что выглядело как боковой консолью, и дёрнул неподписанный рычаг.

Светильники потускнели. Стрелки манометров упали. Громоподобный гул турбин затих.

Он отвернулся от консоли и увидел ошарашенные лица кругом.

- Что? Что?

Щиты опустились.

Раздалось потрескивание электричества и прошёл внезапный, неистовый порыв воздуха, когда щит в конце покоев исчез и давление выровнялось.

- Давайте, - прокричал Ибрам Гаунт. – Давайте, пошли, вперёд! Люди Танита, люди Вервуна! Наш ход! Покажите мне, на что способна Имперская Гвардия!

ПЕРЕОЦЕНКА ПОЛИТИКИ ВЕДЕНИЯ БОЕВЫХ ДЕЙСТВИЙ

ОККУПАЦИЯ ГОРОДА СИРЕНХОЛЬМА, ФЭНТИН С 214 ПО 222.771, M41

Сиренхольм был взят после семи часов решительного штурма – славная победа для Имперской Гвардии: вот что расскажут учебники. Однако, решающим моментом, принесшим победу, был не массированный штурм, а незаметное проникновение исключительно подготовленных, в высшей степени дисциплинированных бойцов, за которыми благоразумно сохранили необычную меру автономности в командовании, и кто применил свои отточенные навыки скрытного проникновения для обезвреживания вражеской обороны более успешно, чем могли бы десять тысяч упорно ломившихся пехотных подразделений. Это просто позор, что мы не запланировали подобный вариант.

Антонид Байота, старший имперский тактик, театр боевых действий на Фэнтине

Глава первая

Длинные шлейфы серого дыма от пожаров курились у южных сторон трёх куполов Сиренхольма и растворялись в смоге, казавшемся жёлтым в ярких лучах утреннего солнца.

Глядя с верхней наблюдательной палубы первичного купола, было сложно поверить, что Фэнтин – это отравленный мир. Солнечный свет окрасил небесную высь в бирюзовые тона, а внизу, под плавными изгибами куполов, великие океаны белых облаков причудливых форм простирались вдаль насколько хватало глаз. Лишь случайно под облаками проскальзывали то тёмные пятна, то красноватые всполохи пламени, подсвеченные адом Скальда внизу.

Словно стая громадных морских чудовищ прибывали дирижабли. Восемь из них, каждый километр в длину от носового тарана до кончика хвостового оперения, шли по утреннему ветру, их новенькая серебряная и белая обшивка блестела. Пары крошечных, быстрых «Молний» сновали между ними, вновь и вновь низко пролетая над городом. Летательные аппараты поддержки, оснащённые вооружением вариации десантных судов, доставивших их в Сиренхольм, летели эскортом рядом с огромными дирижаблями.

На наблюдательной палубе было холодно. Городские отопительные системы всё ещё не работали. На возврат газовой фабрики к оптимальному режиму работы после внезапного отключения уйдет много времени.

Гаунт поплотнее запахнул утеплённый плащ. Кристаллики льда формировались на стекле наблюдательной палубы, и он стёр их затянутой в перчатку рукой. Было что-то безгранично успокаивающее в наблюдении за прибывающими дирижаблями. Он мог слышать лишь отдалённый шум их огромных пропеллеров. Порой стекло вибрировало от низко пролетающей «Молнии».

- Ибрам?

Гаунт обернулся. Харк вошёл на балкон наблюдательной палубы, неся две кружки дымящегося кофеина.

- Спасибо тебе, Виктор, - сказал Гаунт, беря одну.

- Чудесный вид, - заметил Харк, подув на свой кофеин, прежде чем отпить.

- Согласен.

Пилот буксира только что вынырнул, чтобы закрепить захват на носу головного дирижабля и завести его в ангарные палубы, расположенные под краем первичного купола. Гаунт наблюдал, как буквы на носу дирижабля – «ЗЕФИР» – медленно исчезали одна за другой, когда он входил в глубокую тень.

Гаунт осторожно пил свой горячий кофеин.

- Последние известия?

Он был на боевом дежурстве с Белтайном в течение шести часов, наблюдая за комм-переговорами, прежде чем урвать несколько часов беспокойного сна в душной комнате во вторичном куполе. После подъёма Гаунт старался держаться подальше от бормочущих воксов. Он нуждался в покое.

- Незначительные схватки ещё продолжаются в северных секторах. Роун почти зачистил недобитого врага во вторичном куполе. Третичный уже зачищен, и Фазалур передислоцирует свои силы в первичный, чтобы поддержать урдешцев. Имеется очаг упорнейшего сопротивления в северном блоке первичного. Дела там плохи, но это лишь вопрос времени. Тем не менее, мы нашли местных жителей. Их удерживали в бараках в третичном куполе. Фазалур освободил их. Мы начинаем переселение и повторное заселение.

Гаунт кивнул.

- Что? – спросил Харк.

- Что «что»?

Харк улыбнулся. Это было редкое выражение на его лице.

- Твой взгляд. Печаль в глазах.

- О, это. Мне просто жаль урдешцев. Говорят, им пришлось хуже всех. Каковы потери на данный момент?

- Двенадцать сотен погибших, ещё девятьсот раненых.

- А у нас?

- Двадцать восемь убиты. Двести ранены.

- Как Корбек?

Харк вздохнул.

- Он не выглядит хорошо. Прости, Ибрам.

- За что? Не ты его подстрелил. Что насчёт Агуна Сорика?

- Они уже дважды реанимировали его. Он должен был умереть в луже крови от полученного ранения.

- Агун крепкий старый фес. Он умрёт тогда, когда захочет.

- Понадеемся, что он ещё не захотел. Не знаю, кого нам будет не хватать больше.

Гаунт нахмурился.

- Что ты имеешь в виду?

Харк пожал плечами.

- Корбек – сердце Первого Танитского и всеобщий любимец. Мы теряем его, это будет тяжкий удар для всех. Но Сорик сделан из того же теста. Он много значит для вервунцев. Если он умрёт, думаю, это выбьет почву из-под ног у вервунской части полка. И мы не хотим этого.

- У них есть другие лидеры: Даур, Коли.

- И они уважаемы. Но не так, как Сорик. Он их непререкаемый авторитет, как Корбек у танитцев. Коли может выжать из себя больше, но я не думаю, что он хотел бы стать тотемом. Я искренне считаю, что Коли был бы счастливее в качестве простого рядового.

- Порой я тоже так думаю.

Гаунт наблюдал как следующий дирижабль, «Борей», затягивали под ангарные постройки.

- Даур тоже хороший человек, - продолжил Харк. – Мне он нравится, но он… я не знаю. Самоуверенный. Излишне ретивый. Вервунцы это не очень любят. Он не так близок к людям, как Сорик. И танитцы определённо презирают его.

- Даура? Они презирают Даура? – Гаунт был шокирован.

- Некоторые из них, - сказал Харк, думая о Роуне. – Большинство танитцев искренне оценили свежую вервунскую кровь, но никто из них не может по-настоящему приспособиться к вторжению. Вторжению в их полк. Даур достиг авторитета, равного майору Роуну. Для многих он служит примером вторжения вервунцев в Первый и Единственный.

- Имеешь в виду для Роуна?

Харк ухмыльнулся.

- Да, для него в особенности. Но не только для него. Это вопрос чести. Ты точно заметил это?

Гаунт кивнул, не отвечая. Он вполне сознавал метод, которым Харк испытывал его. Харк был верным человеком, и безукоризненно приступил к исполнению обязанностей полкового комиссара. Но он всегда проверял границы. Харку доставляло удовольствие думать, что он больше в ладу с духом Первого Танитского, чем Гаунт.

- Я знаю, что нам предстоит пройти еще долгий путь, прежде чем танитская и вервунская части полка достигнут комфортного равновесия, - сказал Гаунт после долгой паузы. – Танитцы считают полк своей собственностью. Даже самые терпимые из них смотрят на вервунцев, как на посторонних. Это их имя на знамени и кокарде, в конце концов. И это не связано с навыками. Я не думаю, что кто-либо из танитцев ставит под вопрос боевой дух вервунцев. Это просто вопрос… гордости. Это есть и всегда был танитский полк. Новая кровь, что мы привнесли с Вервуна, не танитская кровь.

- И обратное верно для вервунцев, - согласился Харк. – Это не их полк. Они получили свои знаки отличия, но их имени никогда не будет на штандарте. Они чувствуют неодобрение со стороны танитцев… чувствуют, потому что оно реально. И они понимают это, что еще сильнее ухудшает ситуацию. Они хотят добиться для себя отличия. Я по-настоящему удивлён, что разделение не стало более… сложным.

Гаунт проглотил остатки своего напитка.

- Вервунцы добились своего отличия. Они чрезвычайно усилили наших снайперов.

- Да, но за счет кого? Женщин, в основном. Не пойми превратно, девушки-снайперы – чёртово благословение для них. Но мужская гордость вервунцев уязвлена из-за того, что женщины – лучшее из того, что они могут предложить. Они не дали разведчиков. И вот в этом-то и кроется настоящий вопрос чести. Вот чем славится Первый. Танитские разведчики – элита, а выдали ли вервунцы хоть одного бойца, чтобы уровнять положение? Нет.

- Они близки к этому. Есть же Куу.

- Этот ублюдок.

Гаунт усмехнулся.

- О, я согласен. Лайджа Куу – фесова угроза. Но он обладает всеми качествами первоклассного разведчика.

Харк поставил свой стакан на подоконник и вытер губы.

- Итак, у тебя появились соображения насчет того, как мы можем исправить разделение в полку?

«Ты снова проверяешь», - подумал Гаунт.

- Я открыт для идей, - сказал он Харку дипломатично.

- Несколько повышений. Я бы повысил Харджина до командира отделения. И ЛаСалля, и Лилло тоже, возможно Циски или Фонетту. Нам понадобятся несколько новых сержантов, поскольку Индриммо и Тарнаш погибли.

- Циски мёртв, к сожалению. Но, в принципе, я согласен. Только не с повышением Харджина, отсидевшего наркоторговца. Люди не выказывают к нему ни малейшего уважения. Лилло – хороший выбор. Так же как Фонетта и ЛаСалль, возможно. Ставлю на Аркуду. Он хороший человек. Или Крийд.

- Хорошо. Аркуда. Это имеет смысл. Не знаю насчёт Крийд. Сержант-женщина? Это может создать проблем больше, чем решит. Но я думаю, нам стоит поскорее включить двоих-троих в ряды разведчиков.

- Виктор, мы не можем этого сделать, если у них нет способностей. Я не собираюсь выдвигать людей, у которых нет должных навыков для этой работы.

- Конечно. Но ведь имеется Куу, как ты сказал. Есть и другие. Мьюрил, например.

- Разве она не ранена?

- Получит совершенно новое стальное бедро, но она справится. Ещё есть Джаджжо, Ливара и Моуллу.

Гаунт нахмурился.

- Они могут подойти. Некоторые из них. У Мьюрил есть потенциал, и у Ливары. Но я никогда не знал человека, столь же неуклюжего, как Моуллу, при том, что у него легкая поступь. И Джаджжо? Я подумаю об этом. Кроме того, окончательное решение остаётся не за мной. Это полномочия Макколла. Всегда были за ним.

- Ты можешь приказать ему…

- Виктор, довольно. Не заходи слишком далеко. Элита разведчиков всегда была вотчиной Маколла. Я с радостью преклоняюсь перед его опытом, и всегда так делал. Если он полагает, что кто-то из перечисленных может преуспеть, то возьмёт их. Но если он не станет, я не собираюсь навязывать ему их.

- Отлично. Маколл знает свой личный состав.

- Он знает. Послушай, я держу глаза открытыми. Я сделаю всё, что смогу, чтобы нейтрализовать вервуно-танитскую неприязнь. Прибегну к положительной дискриминации, если понадобится. Но я не хочу рисковать ослаблением боевого ядра продвижением тех, кто не готов или недостаточно хорош.

Харк выглядел удовлетворённым этим, но затем удивил Гаунта последним замечанием.

- Вервунцам нужно знать, что ты ценишь их так же, как танитцев, Ибрам. Им и, правда, нужно это. Что уничтожит их – так это мысль о том, что они – чужаки, которые не могут добиться успеха. Вервунцы чувствуют себя второсортными в полку. Это нехорошо.

Гаунт собирался ответить, захваченный врасплох этим замечанием, но внезапно, скользнув в сторону, открылась внутренняя дверь палубы, вошел одетый в отороченную мехом форму Фэнтинских Неборождённых вокс-офицер и отдал честь.

- Прибыл лорд-генерал Бэртоль Ван Войтц, комиссар-полковник Гаунт. Он вызывает вас к себе.

Дирижабль «Нимб» уже протискивался по направлению к широкой ангарной палубе под первичным куполом, маленький буксир надрывал перегруженные двигатели, втягивая судно внутрь. Огромные алюминиевые лопасти пропеллера дирижабля производили глухой, рубящий звук, пока замедлялись до полной остановки.

Ван Войтц летел впереди, эскортируемый двумя «Молниями», которые резко ушли в стороны, как только он достиг ворот ангара. Его трёхмоторное судно с рисунком в шашечку проурчало в тени. Это был приземистый транспорт с выпуклой стеклянной носовой частью, он осуществил сложную, но аккуратную посадку на палубе, его мощные сдвоенные пропеллеры завибрировали, как только хвостовой крюк был захвачен буксирным тросом.

Гаунт стоял в ожидании в темном ангаре, уже вмещавшем солидную громадину дирижабля «Эол», но при этом выглядел полупустым.

Три двигателя всё ещё ревели, когда опустилась аппарель и появился Ван Войтц.

- Караул, смирно! – рявкнул Гаунт, и почётный караул Призраков – Майло, Гахиин, Кокоер, Дерин, Лилло и Гаронд под руководством сержанта Тейсса щёлкнули каблуками и умело взяли оружие на плечо. Тейсс держал ротное знамя.

Лорд-генерал низко пригнулся под потоком воздуха от пропеллеров, и быстро прошёл по рампе, сопровождаемый адъютантом, тактиком Байотой и четвёркой отменных солдат-телохранителей в чёрно-синих мундирах, с хеллганами и золотыми кантами по краям их киверов.

- Гаунт!

- Лорд-генерал.

Ван Войтц пожал его руку.

- Чертовски хорошая работа, солдат.

- Спасибо, сэр. Но это был не я. У меня есть список с представлениями.

- Все они будут одобрены, Гаунт. Помяните мои слова. Чертовски хорошая работа.

Ван Войтц оглянулся вокруг, будто никогда прежде не видел ангарную палубу.

- Сиренхольм, Сиренхольм, а? Это шаг вперёд.

- Шаг назад для урдешцев, со всем уважением.

- Ах, точно. Я поругаюсь с Жайтом, как только тот выйдет из операционной. Он напортачил, не так ли? Чёртов хвастун! Но ты, Гаунт… ты и твои Призраки. Вы обернули это фиаско победой.

- Мы сделали то, что могли, лорд.

- Ты оказал Гвардии честь, комиссар-полковник.

- Спасибо, сэр.

- Ты точно перехитрил всех, не так ли?

- Сэр?

- Ты и твои спецы по скрытности. Он точно всех перехитрил, не так ли, Байота?

- С него, похоже, хватит, лорд-генерал, - мягко ответил Байота.

- Ты заставил нас переосмыслить многое, Гаунт. Радикально переосмыслить. Уранберг ждёт, Гаунт, и ваша работа здесь побудила нас произвести поспешную переоценку политики ведения боя. Не так ли, Байота?

- Так, лорд-генерал.

- Так точно. Что вы думаете об этом, Гаунт?

Ибрам Гаунт не совсем знал, что именно думать.

Онти Флайт считала себя верной имперской гражданкой и воспитала трёх своих детей в том же духе. Когда архивраг пришёл в Сиренхольм и захватил его столь стремительно, ей казалось, будто обрушились небеса. Её муж, фабричный рабочий, был убит Пактом в начале вторжения. Онти, её дети и её соседи были выгнаны из жилищ монстрами в масках и брошены в лагеря в глубинах третичного купола.

Это был ад. Предельно скудные порции еды и воды, никакой санитарии. Это место провоняло, как выгребная яма к концу первого дня.

Через три дня там царили болезни, грязь и зловоние, столь сильное, что она более его не чувствовала.

Теперь, когда Имперская Гвардия препроводила их обратно в жилища, Онти смогла ощутить вонь, въевшуюся в её одежду и волосы. Онти знала, что в квартальной душевой будут очереди, и прачечная будет забита до отказа, но она хотела отмыть детей и переодеться. Это значило, что придется воспользоваться кадкой в пристройке и делать все очень быстро.

Милый молодой гвардеец в чёрном по имени Каффран препроводил её и детей обратно в их жилище. Онти всю дорогу извинялась за их запах. Паренёк, Каффран, был так вежлив и добр.

Только когда она осталась дома, в маленькой комнатке её жилища на террасе, только тогда она заплакала. Онти поняла, как сильно тосковала по мужу, и ей не давали покоя мысли о том, что, несомненно, сотворил над ним архивраг.

Её дети носились вокруг. Она хотела утихомирить их. Онти была вне себя. Милый солдат – Каффран – взглянул на неё с улицы, кишевшей людьми, возвращавшимися домой под эскортом.

- Вам что-нибудь нужно?

- Всего лишь статного мужа, - вымученно пошутила Онти, стараясь не плакать.

- Простите, - сказал милый солдат. – Я замолвлю словечко.

Онти обхватила голову руками, когда он ушёл, и зарыдала над комнатным столом.

Её старший сын, Бэгги, прибежал сообщить, что кадка почти заполнилась. Он засыпал туда отборные мыльные кристаллы, и все дети согласились, чтобы их мама приняла ванну первой.

Она поцеловала их всех и попросила Эрини разогреть им кастрюлю бобов.

Онти вышла во двор и увидела, как пар поднимался над пристройкой, где стояла кадка. Она ощущала мятный запах мыльных кристаллов.

По ту сторону дворовой изгороди её сосед, старый пенсионер мистер Абсолом подметал чёрный ход.

- Ну и погром они учинили, мадам Флайт, - крикнул он.

- Я знаю, мистер Абсолом! Сущий погром!

Онти Флайт вошла в пристройку и сорвала с себя грязную одежду.

Нагая, завёрнутая в потёртое полотенце, она пробовала воду рукой, когда услышала скрип.

Она глянула и застыла на месте, осознавая, что кто-то крадётся за пристройкой.

Онти чувствовала себя незащищённой, уязвимой. На ужасающий миг ей показалось, что это был один из архиврагов, залёгший на дно. Один из грязных, закрытых маской солдат Кровавого Пакта.

Но это был не он.

Фигура вышла из теней.

Это был симпатичный молодой гвардеец, совсем как тот милый юноша, который сопровождал её с детьми обратно в жилище.

- Что ж, вам не следует здесь находиться, сэр, - сказала она. – Знаете, что люди могут сказать о прелестном солдатике…

Она хихикнула.

Солдат – нет.

Онти Флайт внезапно осознала, что была в беде. По-настоящему серьёзной беде. Она открыла рот, но не смогла произнести ни звука.

Солдат шагнул вперёд. Его взгляд выражал вполне определенное намерение.

У него был кинжал. Длинный серебряный кинжал, сверкавший на фоне чёрной ткани его формы.

Она почувствовала крик, рвущийся наружу. Это было неправильно. Так не должно быть! - Не надо, - сказал он.

Она всё равно вскрикнула. Совсем ненадолго.

Док Дорден держал деревянный медицинский шпатель так же уверенно, как Нексон свой огнемёт.

- Скажи «Ааа», - велел он.

- Гвов… - выдал Майло.

- Нет, парень. «Ааа»… «ААА»… будто тебя ударило орочьим штыком.

- Ааа!

- Лучше, - улыбнулся Дорден, вынимая шпатель изо рта Майло, и бросая его в мешок для использованных инструментов, прикреплённый сбоку его медицинского набора. Он взял Майло за голову обеими руками и проверил его глаза, оттягивая в стороны веки кончиками пальцев.

- Тошнота?

- Только сейчас.

- Ха-ха… судороги? Кровь в слюне или экскрементах? Головокружение?

- Нет.

Дорден отпустил его голову.

- Жить будешь.

- Это обещание?

Дорден улыбнулся.

- Боюсь, не от меня это зависит. Я хотел…

Старый танитский доктор добавил что-то ещё, но его слова затерялись в фоновом шуме казарменного помещения. Майло не просил его повторить. Он был уверен, судя по печальным глазам дока, что это было как-то связано с его сыном, Микалом Дорденом, Призраком, убитым в улье Вервун.

Это был третий день после вторжения. Первому Танитскому определили квартиры в объединённых цехах консервного завода во вторичном куполе. Сотни деревянных брикетов были уложены в ряды для коек и распределительные команды Муниторума выдали пару тонких одеял на каждую. Большинство Призраков пополнили скудное постельное бельё своими камуфляжными плащами, принадлежностями из скаток и набитыми сменной формой вещмешками.

Шум в помещении стоял невыносимый. Помимо Майло здесь было девятьсот человек, гомон их голосов и деятельности наполнял воздух и эхом отражался от высокой крыши. Люди отдыхали, чистили снаряжение, разбирали оружие, курили, играли в кости, армрестлинг, говорили, мерялись трофеями, ранами, подвигами…

Дорден, Кёрт и другие медики продвигались через расположения, комната за комнатой, проводя рутинную проверку состояния здоровья после боя.

- Поразительно, сколь многие бойцы прячут свои раны, - говорил Дорден, пока собирал свой набор. – Я видел уже пять поверхностных ранений, которыми люди не хотели меня беспокоить.

- Шрамы чести, - сказал Майло. – Метки отваги. Лесп отличный татуировщик и они боятся, что у них не будет отметок, которые можно показать и похвастаться.

- Ну и дураки они, Брин, - сказал Дорден. – У Ноура был лазерный ожог, который загноился.

- Видите ли, - ответил Майло. – Вервунцы в основном хотят шрамы, чтобы сравняться с нашими танитскими татуировками.

Дорден сделал кислое лицо, то лицо, которое он всегда делал, когда сталкивался с незадачливыми солдатскими штучками. Он вручил Майло две пилюли разного цвета и бумажный свёрток с порошком.

- Возьми. Основные витамины и минералы, плюс мощный антибиотик. Новый воздух, новая популяция микробов, и запечатанная, рециркулированная среда, что хуже всего. Мы не хотим, чтобы вы все слегли с каким-нибудь местным гриппом, против которого у вас нет иммунитета. И мы не знаем, что за дрянь они притащили с собой.

- Порошок?

- Просыпь свои вещи и обувь. У Кровавого Пакта были вши, и раз они ушли, вошь ищет новое жильё. Несчастные фэнтинцы обнаружили, что их жилища в третичном просто кишат ими.

Майло выпил таблетки, сделав жадный глоток из кружки, и затем приступил к послушному посыпанию своего снаряжения порошком. Он наполовину разобрал свой лазган, когда док дошёл до его койки по очереди, и собирался вернуться к разборке. Бойцов выдёргивали каждые несколько часов на подмогу майору Роуну в окончательной зачистке первичного купола. Майло был уверен, что его скоро вызовут.

Дорден кивнул Майло и перешёл к Эзлану на следующей койке.

Майло всмотрелся в оживлённую активность рядов коек. Двумя рядами дальше, хирург Кёрт осматривала рану на голове бойца. Майло кашлянул. Ему очень нравился док Дорден, но он хотел, чтобы Кёрт достигла его ряда первой. Он хотел бы насладиться её осмотром.

Он оттолкнул свой полуразобранный лазган в сторону и вновь улёгся на койку, сложив руки за головой, и уставился в потолок, пытаясь абстрагироваться от шума. Последние несколько месяцев он не мог перестать думать об эшоли Саниан, юной студентке, которая провела их к Святилищу на Хагии, их последнему полю боя. Она ему очень нравилась. И Майло не сомневался, что это чувство было взаимным. Тот факт, что он никогда больше не встретит её, не казался значимым для Майло. Она не покинет его разум и определённо не покинет его мечты.

Он не говорил об этом никому. Большинство танитцев потеряли жён или возлюбленных вместе с родным миром, и большинство вервунцев оставили любимых и прежнюю жизнь позади. Теперь в полку имелись женщины, и даже самая распоследняя из них была объектом внимания хотя бы одного солдата. Случались и романы. У его друга Каффрана был лучший. Его первая любовь Лария погибла вместе с Танитом, и он долгое время пребывал в отчаянии. Затем в Вервуне, прямо посреди войны в улье, он встретил Тону Крийд. Тона Крийд… бандитка, девчонка из плохого района, задира, мать двоих маленьких детей. Ни Каффран, ни Крийд, которых Майло теперь считал своими ближайшими друзьями, не называли это любовью с первого взгляда. Но Майло видел, как они смотрели друг на друга.

Когда был провозглашён Акт об Утешении, Крийд присоединилась к Призракам как обычный пехотинец. Её дети отправились с ней, находясь в период боёв под присмотром многочисленного сопровождения Призраков: поваров, оружейников, интендантов, парикмахеров, сапожников, музыкантов, торговцев, проституток и детей других бойцов. У каждого полка в Гвардии были сопровождающие из гражданских, и у Призраков они теперь исчислялись более чем тремя сотнями. Полки обрастали гражданскими прихлебателями, как конский навоз мухами.

Теперь Кафф и Крийд были вместе. Это была единственная счастливая история любви Призраков. Бойцы могли подшучивать над парой, но они уважали союз. Никто не решался встать между ними.

Майло грустно вздохнул про себя. Он хотел, чтобы Саниан могла пройти с ним этим путём.

На миг он задумался о том, чтобы спуститься на ангарную палубу, где располагался сопровождающий лагерь. Он мог поесть горячей еды, и, может, навестить одну из кричаще накрашенных женщин, что следовали за полком и удовлетворяли потребности мужчин.

Он отверг идею. Он никогда так не делал, и это никогда по-настоящему не привлекало его, кроме как на самом базовом уровне.

В любом случае, они – не Саниан. И дело вовсе не в сексе. Саниан была внутри его головы, будто само собой разумелось, что она должна быть там. Он не хотел делать ничего, что омрачило бы воспоминания о ней.

И за весь срок службы он не мог объяснить себе, почему память о ней отказывалась исчезать. Разве что… пророчество. То, что произнёс один из старых жрецов айятани на Хагии. Что Майло обретёт некий путь, некое предназначение в грядущие годы.

Майло надеялся, что это как-то связано с Саниан. Он надеялся, что этот путь – причина, по которой она оставалась столь яркой в его мыслях. Быть может, каким-то образом она и была его путём.

А, может, и нет. Но ему было лучше думать об этом именно так.

- Теперь это выглядит как проблема, - услышал он дока Дордена от следующей по очереди койки.

Майло присел и глянул. Далеко у входа в казарменное помещение он мог видеть капитана Даура, серьёзно разговаривавшего с двумя имперскими комиссарами, которых Майло никогда раньше не видел. Комиссаров сопровождали восемь вооружённых фэнтинских солдат.

- По чьему распоряжению? – огрызнулся Даур.

- Комиссариата Имперских Сил, капитан, комиссара Дель Мара. Это вопрос внутренней безопасности.

- Комиссар-полковник Гаунт знает об этом?

Двое комиссаров переглянулись.

- Не знает, не так ли? – улыбнулся Даур. – Что насчёт комиссара Харка?

- Вы задерживаете нас, капитан, - сказал тот из двух комиссаров, что был ниже ростом. Он представился Дауру как Фултинго и был приписан к штабу адмирала Орноффа. Другой был повыше, носил нашивки кадет-комиссара и недавно пришитый знак урдешцев на плаще.

- Да, задерживаю. Я хочу знать, с чем это связано, - сказал Даур. – Вы не можете просто пройти и начать расспрашивать моих бойцов.

- Вообще-то, сэр, мы можем, - сказал Фултинго.

- Это полк Гаунта, эти люди – Гаунта… - мирно сказал Даур. – Ибрам Гаунт – единственный известный мне комиссар, занимающий командирскую должность. Не думали ли вы соблюсти элементарную вежливость, получив санкцию через него?

- У Комиссариата,  возвышенного Богом-Императором, мало времени для вежливости, капитан.

Даур повернулся и увидел Харка, прогуливающегося за ним.

– Увы. Как бы то ни было, как приписанный к Первому Танитскому комиссар, я намерен удостовериться, что эта вежливость будет соблюдаться.

- Они собираются обыскать расположение, - сказал Даур.

- Обыскать? Почему? – спросил Харк.

- Вопрос внутренней безопасности, – скороговоркой выпалил бывший с Фултинго кадет.

Харк поднял брови.

- Действительно? В чем дело?

- Комиссар Харк, вы отказываетесь сотрудничать? – спросил Фултинго.

Харк повернулся. Он снял фуражку и сунул её подмышку. Он уставился на Фултинго ядовитым пронизывающим взглядом.

- Вы знаете меня?

- У нас был брифинг.

- До сих пор я не знаю ни вас, ни вашего… младшего, - Харк указал фуражкой на кадета.

- Я – комиссар Фултинго из штаба адмирала. Это – кадет Гоосен, служивший под началом урдешского комиссара Фрэнта.

- И Фрэнт не стал утруждать себя этим?

- Комиссар Фрэнт был убит в ходе штурма, - нервно сказал Гоосен, поправляя воротник.

- О, это шанс получить повышение, а, кадет? – улыбнулся Харк.

- Не так, как я хотел бы, - сказал Гоосен.

Даур подумал, что это очень смелый ответ от младшего офицера. Харк был в процессе проявления его полной, угрожающей личности.

- Итак… Фултинго… по какому поводу это всё? - мягко спросил Харк.

- Что-то случилось с этим ребёнком, я полагаю, - сказала Кёрт.

Она подошла к ним от рядов коек, её брови были сведены вместе. Она протолкалась через офицеров и их сопровождение и присела перед маленьким, чумазым мальчиком, который держался за край плаща крайнего солдата и старался не заплакать.

- Меня зовут Ана. Как тебя зовут? – прошептала она.

- Бэгги… - сказал он.

- Вы знали это? - язвительно спросила она Фултинго.

Фултинго сверился со своим планшетом.

- Да. Бэгги Флайт. Старший сын Онти Флайт, жены рабочего Сиренхольмской фабрики.

Теперь мальчик содрогался от рыданий.

- Он серьезно травмирован! – яростно сказала Кёрт, держа ребёнка. – Почему вы считаете допустимым таскать его по всем расположениям и ...

- Он серьёзно травмирован, мэм, - сказал Фултинго, - потому что его мать мертва. Убита. Одним из Призраков. Итак… мы можем продолжить?

Лагерь сопровождения был бурным, закопчённым местом, занимавшим половину грузового ангара. Повара жарили домашнюю птицу и тушили мясо на химических горелках и их помощники шинковали овощи и зелень на разделочных досках неподалёку. Играла музыка, трубы, мандолины и тамбурины без тарелок, а за всем этим слышался равномерный звон инструментов оружейников из их рабочих тентов. Призраки толпились кругом, ели, пили, натачивали оружие, танцевали и смеялись, заговорщически болтали с размалёванными женщинами.

Коли прошёл через давку. Пожиратель огня изрыгнул пламя в воздух и люди зааплодировали. Звуки напомнили Голу огнемёты в бою.

Кто-то предложил ему копчёного цыплёнка за кредит, но он отмахнулся. Другой, одетый в яркие одежды и поигрывающий аугметическими пальцами, пытался заинтересовать его предложением «найти леди». «Нет, спасибо», - сказал Гол Коли, проталкиваясь вперёд. Кузнец затачивал кинжалы на точильном камне с ножным приводом. Взмывали искры. Коли увидел рядового Ункина, ждущего в очереди за рядовым Куу, чтобы заточить свой серебряный кинжал. Клинок Куу уже был натёрт маслом и установлен в точильщик, искря. Он прошёл дальше. Спекулянты предлагали ему магазины третьего размера.

- Где вас гак носил? – рыкнул он, отшивая их лёгким толчком.

У остальных были леденцы, планшеты с порно, экзотическое оружие, пойло.

- Настоящая сакра! Настоящая, Призрачек! Попробуй!

- Терпеть не могу помои, - рыкнул Коли, проталкиваясь.

Одноногий уличный торговец бахвалился талисманами Императора, танитскими кокардами и аквилами. Другой, с перешитым лицом, предлагал хронометры, ночные прицелы и контрабандные гарнитуры.

В то же время другой, безногий и передвигавшийся благодаря паукообразному шасси, выставлял лхо-палочки, сигары и некоторые наркотики посильнее.

Фокусник проделал трюк. Артистка пантомимы, с жёлтым и окоченевшим лицом, изображала смерть Солана благодарной толпе. Маленький мальчик пробежал сквозь ряд зевак, гоня палкой обруч. Две маленькие девочки, обе не старше пяти лет, играли в классики.

- Нам по пути, красавчик?

Коли замер. Его Ливи всегда звала его «красавчик». Он оглянулся – это не Ливи.

Девушка из лагеря была и вправду хорошенькой, несмотря на то, что сильно накрасилась. Её обрамлённые тёмными ресницами глаза были яркими и живыми. На припудренной щеке красовалась мушка. Девушка улыбнулась Коли, её длинная юбка смялась на бедре в затянутой в шнурованную перчатку руке, когда она приняла кокетливую позу. Её большие, округлые груди вот-вот могли вырваться на свободу из непрочной атласной ленты, что сдерживала их.

- Нам по пути?

Она опьяняюще сильно надушилась.

- Нет, - сказал Коли. – Прости.

- Гак без яиц, - прошипела она ему вслед.

Он пытался игнорировать её. Он пытался игнорировать всё.

Алекса ждала его в своём шёлковом тенте.

- Гол, - улыбнулась она.

Алекса была крупной женщиной, быстро приближающейся к концу своей трудовой жизни. Никакое количество пудры, косметики или духов не могли сделать ее пухлое лицо привлекательней. Её юбки были старыми и изношенными, кружева и громадное платье выгорели. Она покачивала хрустальный бокал с амасеком напротив своих огромных, выставленных напоказ грудей морщинистой рукой в кольцах.

- Алекса, - сказал он, закрывая полы её тента за собой.

Она ёрзала на шёлковых подушках.

- Как обычно? – спросила она.

Гол Коли кивнул. Он взял монеты из страховочного ремня, пересчитал их и передал ей.

- На тумбочку, пожалуйста. Не хочу испачкать перчатки.

Коли свалил монеты кучей на боковой стол.

- Теперь порядок… давай, - сказала она.

Он вскарабкался на груду подушек, и пробрался мимо Алексы. Она улеглась, наблюдая за ним.

Коли достиг стены тента и раздвинул шёлк вокруг разреза, который Алекса подготовила для него.

- Где они?

- Прямо тут, Гол.

Он наклонил голову. Снаружи, по ту сторону перехода, двое детей играли в какую-то игру в мутном водосточном желобе. Маленький мальчик и только начинающий ходить карапуз смеялись вместе.

- Они будут в порядке?

- Они будут в порядке, Гол, - сказала Алекса. – Ты платишь мне за то, чтобы я присматривала за ними, чем я и занимаюсь. У Йонси был кашель на прошлой неделе, но он прошёл.

- Далин… он так быстро растёт.

- Он дерзкий малый, несомненно. Требует особого присмотра.

Коли улыбнулся.

– Как и я.

Он снова уселся на подушки. Она наклонилась вперёд и стала растирать руками его плечи.

- Мы должны покончить с этим, Гол. Ты должен что-то сказать. Ты вправду должен. Это неправильно.

- Кафф и Тона… они правильно обращаются с ними?

- Да, да! Поверь мне, они…

- Я собирался сказать, что они – лучшие родители из тех, что эти дети могли получить… но ты знаешь, что я имел в виду.

- Ага. Ох, Гол, хорош.

Он глянул на неё.

- Они мои, Алекса.

Она ухмыльнулась.

- Да, твои. Так покажись и забери их.

- Нет. Не сейчас. Не желаю больше гакать их жизни. Их папочка мёртв. Пусть так и будет.

- Гол… не мне говорить об этом…

- Скажи.

Алекса поощряюще ухмыльнулась.

- Просто сделай это. Крийд поймёт. Каффран тоже.

- Нет!

- Крийд хорошая женщина. Я узнала её за то время, что она провела тут. Она поймёт. Она будет… о, не знаю. Признательна?

Коли бросил последний взгляд через щель. Далин сделал бумажный кораблик для Йонси, и они сплавляли его по мутной сточной канаве.

- Слишком поздно, - выдохнул Коли. – Для них, и для меня, слишком поздно.

Компания достигла конца последней казармы Призраков. Незанятые бойцы с интересом смотрели на них, когда они проходили мимо коек. Мальчик время от времени останавливался и пристально вглядывался в лица, покачивая головой.

- Ничего? – спросил Харк.

- Он никого не опознал, - сказал Фултинго.

- Довольны, дальше что? – огрызнулась Кёрт.

- Ничуть, - Фултинго понизил голос. – Мать этого мальчика была убита в ходе яростного нападения с кинжалом. Раны точно совпадают с размерами танитского боевого кинжала.

- Кинжалы могли быть украдены. Или потеряны в бою. Или подобраны с убитых. Некоторые Призраки могли потерять свои клинки… - уверенно сказал Харк.

Даур знал, что это была показуха. Боевой кинжал был самым оберегаемым сокровищем Призраков. Они не теряли их. И убеждались, что их покойники всегда отправляются в могилу со своими серебряными кинжалами.

Фултинго всё равно не отставал.

- Несколько свидетелей видели человека в форме Первого Танитского, покидавшего жилую зону. Спешившего человека.

- Большой? Маленький? Бородатый? Гладко выбритый? В цветах Танита или Вервуна? Особые приметы? Знаки различия? – затребовал Харк.

- Тощий, подтянутый. Гладко выбритый, - прочёл Гоосен из своих записей. – Никто хорошо не разглядел. Кроме мальчика. Он – лучший свидетель.

Харк глянул на Даура и Кёрт.

- Я осуждаю это преступление, комиссар, - сказал он Фултинго. – Но эта охота на ведьм зашла слишком далеко. Мальчик прошёл по казармам и никого не узнал. Случилась ошибка. Ваш убийца – не Призрак.

Харк вывел их в коридор, прочь от людей. В нём было холодно, и конденсат капал с труб отопления, проложенных вдоль стен.

- Полагаю, вы проверите другие полки и испробуете иные пути расследования.

Фултинго собирался ответить, но им пришлось посторониться, поскольку по коридору шагал утомлённый взвод Призраков, грязных и пропахших дымом. Команда зачистки возвращалась из схватки в первичном куполе. Некоторые были ранены или, как минимум, запятнаны кровью.

- Мы не видели всех людей, - сказал Фултинго, когда они протопали мимо. – Определённое количество всё ещё в зоне боевых действий, и…

- Что это? Бэгги? – внезапно сказала Кёрт, присев рядом с мальчиком. Он показывал. – Что ты видел?

Мальчик не говорил, но его указующий перст был неумолим как лонг-лаз.

- Подразделение, стой! – крикнул Харк, и возвращавшийся взвод встал, резко повернувшись в усталом замешательстве.

- Какие-то проблемы, комиссар, сэр? – спросил капрал Мэрин, возвращаясь из головы колонны.

- Это он, Бэгги? – осторожно спросила Кёрт.

- Это тот человек? – эхом отозвался Харк. – Это он, сынок?

Бэгги Флайт медленно кивнул.

- Рядовой! Иди сюда, - рявкнул Харк.

- Я? – спросил Каффран. – Почему?

Глава вторая

Огромные колокола Фэнтинской Базилики на городской площади в центре первичного купола огласили это утро громовым звоном, и этот звон встречали радостные возгласы общего собрания сиренхольмцев. Колокола были отлиты семнадцать веков назад для оригинальной Базилики, располагавшейся примерно пятью километрами ниже в то время, когда фэнтинская культура еще занимала поверхность планеты. С тех пор люди постепенно забрасывали города и перестраивали их всё выше и выше от поверхности, чтобы уйти от нарастающего покрова загрязненной атмосферы, и каждый раз колокола снимались и переносились во вновь освящённую церковь.

Сейчас они звонили по радостному поводу, возвещая окончание службы об избавлении, которая формально означала освобождение Сиренхольма. Ночью, накануне, последние бойцы Кровавого Пакта, окопавшиеся у северных границ первичного купола, были убиты или захвачены. Теперь Сиренхольм свободен.

Экклезиархи из Хессенвилля провели службу, поскольку всех имперских священников в Сиренхольме перебили в ходе вторжения. Важные особы города присутствовали на службе, некоторые выглядели ещё больными и слабыми от страданий, перенесённых во время оккупации. Пришло так много горожан, что большинство вынуждены были столпиться за пределами площади и слушать службу через латунные громкоговорители.

Сотни имперских офицеров из рядов освободительных сил также посетили службу в знак уважения. Ван Войтц, величавый в своей парадной форме, поднялся, чтобы сказать несколько слов. В своей речи он дипломатично упомянул усилия танитцев, фэнтинцев и урдешцев, не делая различий. Не время для упрёков.

Когда служба окончилась и зазвонили колокола, Гаунт встал с церковной скамьи и последовал за толпой наружу, на площадь. Он ненадолго задержался, чтобы переговорить с майором Фазалуром, мужественным лидером войск Фэнтина, и молодым офицером по имени Шенко, который, по всей видимости, являлся действующим командиром урдешцев.

- Как Жайт? – спросил Гаунт.

- Его боевые дни подошли к концу, сэр, - ответил Шенко с очевидной неловкостью. – Его переправили с этой планеты в госпиталь для ветеранов на Фортис Бинари.

- Надеюсь, его времяпрепровождение там пройдёт счастливее, чем у меня, - сказал Гаунт с задумчивой улыбкой.

- Сэр, я… – Шенко нащупывал нужные слова.

- Я не кусаюсь, невзирая на то, что вы могли услышать.

Шенко нервно ухмыльнулся.

- Я лишь хотел сказать… Жайт был хорошим командиром. Чертовски хорошим командиром. Он несколько раз провёл нас сквозь ад. Он всегда был норовист, и его гордость, что ж… я знаю, что здесь он совершил ошибку, сэр. Но я лишь хотел сказать…

- Довольно, Шенко. Я не испытываю враждебности по отношению к урдешцам. Я по-настоящему восхищаюсь их храбростью со времен Балгаута…

- Вы видели сражение на Балгауте? – спросил Шенко, его глаза расширились.

- Видел. Я был там с гирканцами.

Гаунт улыбнулся. Неужели он настолько стар, что его прошлые дела выглядели как отголоски истории в ушах молодого человека?

- Попросите одного из ваших ветеранов как-нибудь рассказать о высоте 67. Гирканцы были к западу от гребня, урдешцы – к востоку. Я не затаил злобу, и я определённо не собираюсь проклинать целый полк из-за отношения и действий одного человека. Жайту следовало бы… А, забудьте. Ваши ребята заплатили за его ошибку тут. Фес, Жайт заплатил тоже, подумайте об этом. Просто окажите мне услугу.

- Сэр?

- Будьте тем, чем он не был. Мы вскоре вместе отправимся в следующий театр боевых действий. Я бы хотел думать, что урдешцы станут союзниками, а не противниками.

- Обещаю вам это, комиссар-полковник.

Гаунт, затянутый в расшитую галунами парадную форму, спустился по ступеням через толпу народа.

Конфетти разносились ветром, и жители стремились вперёд, чтобы повесить бумажные гирлянды на шеи своих освободителей и поцеловать им руки. Живые цветы исчезли на Фэнтине восемь веков назад, за исключением нескольких видов, выращиваемых в специализированных питомниках. Но бумажные фабрики всё ещё работали.

С гирляндой бумажных лилий на шее Гаунт медленно продвигался сквозь толчею на площади, пожимая протянутые руки. Его внимание привлек особо эффектный офицер, дежурно пожимавший руки. Это был Роун.

Гаунт улыбнулся. Он так редко видел Роуна в полной парадной форме, что удивился.

Гаунт направился к нему.

- Милые фиалки, - шепнул он с издёвкой на ухо Роуну, пока тот пожимал протянутые руки.

- На себя гляньте, – ответил Роун, бросив взгляд со своей гирлянды на гирлянду Гаунта. Шов вокруг залитого кровью глаза делал его свирепый взгляд ещё злее обычного.

- Пойдём отсюда, - сказал Гаунт, продолжая улыбаться толпе.

- Хорошая идея! Куда? – сказал айятани Цвейл, показываясь из-за леса тянущихся рук. У Цвейла было с полдюжины гирлянд на шее.

Когда они продвинулись к краю толпы, их руки изрядно болели от бесчисленных рукопожатий, и троица с облегчением свернула на боковую улицу. Но даже там им пришлось несколько раз остановиться, чтобы местные жители их расцеловали, крепко обняли или отблагодарили.

- Если это – положительная сторона солдатской жизни, неудивительно, что она тебе нравится, - сказал Цвейл. – Передо мной так не благоговели с тех пор, как я был миссионером на Луркане, следуя по пути Беати. Само собой, в то время я выглядел куда лучше, и это способствовало тому, что местные ожидали возвращения мессии по имени Цвейл.

Гаунт хмыкнул, но Роун не повеселел. Он сорвал свою гирлянду и швырнул её в водосточную канаву.

- Приторные похвалы вонючих обитателей окраин – не то, ради чего я стал солдатом, - ухмыльнулся он. – Эта чернь, вероятно, и Кровавый Пакт встречала столь же радостно, когда те прибыли. Дружелюбие по отношению к вооружённым людям, контролирующим твое место жительства, всегда воздаётся.

- Вы воистину самый циничный злыдень из всех, что я когда-либо встречал, майор, - заметил Цвейл.

- Жизнь – отстой, святой отец. Проснитесь и понюхайте цветочки.

Цвейл задумчиво поигрался с бумажными цветами вокруг своей шеи.

- Если бы я только мог.

- Если вы сражаетесь не ради наслаждаться низкопоклонством рядового имперского населения, Роун, - сказал Гаунт, - то ради чего вы это делаете?

Роун на миг задумался.

- Да пошел ты! – единственное, что он смог выдать.

Гаунт кивнул.

- В точности мои мысли.

Он остановился.

- То, что надо, - сказал Гаунт спутникам.

Это была таверна, располагавшаяся на цокольном этаже убогого бюро регистрации, крутые ступеньки вели вниз с уровня улицы к двери. Она была закрыта со времен вторжения Кровавого Пакта, и Гаунт хорошо заплатил нервному хозяину, чтобы тот впустил их.

Место было мрачным и заваленным битой посудой и сломанной мебелью. Хаоситы кутили здесь ночи напролёт, круша всё по окончанию. Две девочки, дочери-подростки хозяина, прибирали обломки. Они уже наполнили несколько мешков. Брат владельца яростно тёр стены щёткой, окунутой в каустическую соду, пытаясь вывести ругательства, намалёванные на штукатурке.

Гаунт, Роун и Цвейл сели на высокую скамью возле бара.

- Я не открылся, - сказал владелец. – Но для спасителей Сиренхольма охотно сделаю исключение.

- Двойное исключение, я надеюсь, - сказал Цвейл. – Что у вас будет?

- Есть какая-нибудь сакра? – спросил Гаунт.

- Ммм… нет, сэр. Понятия не имею, что это.

- Неважно. Амасек?

- Был, - уныло сказал хозяин. – Позвольте взглянуть, осталось ли что.

- Что мы тут делаем? – прорычал Роун.

- Исполняем долг, - сказал ему Гаунт.

Хозяин бара вернулся с жалким помятым подносом, на котором стояли три стопки разных размеров и бутылка амасека.

Он поставил стаканы перед троицей.

- Мои извинения. Это единственные стаканы, что я нашёл из тех, которые не разбили.

- В таком случае, - заверил его Гаунт, - они будут идеальны.

Хозяин кивнул, и наполнил каждую стопку крепким напитком.

- Оставьте бутылку, - посоветовал ему Цвейл.

Роун медленно покрутил свой стакан, рассматривая приличную дозу алкоголя.

- За что будем пить? – спросил он.

- За славное освобождение Сиренхольма во имя Бога-Императора! – объявил Цвейл, чмокнул губами и поднял стопку.

Гаунт придержал его поднятую руку.

- Нет, мы не будем. Правда, нет. По окончании битвы Колм Корбек разыщет ближайший бар и точно сделает это. Сегодня он не может. Так выпьем за него.

Гаунт поднял свою стопку и с сомнением изучил её, словно это был яд.

- За Колма Корбека из Первого и Единственного! Будто он здесь с нами.

Гаунт залпом выпил стопку.

- За Колма Корбека! – эхом отозвались Роун и Цвейл и осушили свои стопки.

- Как он? – спросил Роун. – Я был на передовой до сих пор… не было возможности… сами понимаете…

- Я заглянул в лазарет по пути сюда, - сказал Гаунт, поигрывая пустой стопкой. – Без изменений. Он, вероятно, собрался умирать. Медики изумляются, как он протянул так долго.

- Без него мы уже не будем прежними, - пробормотал Роун.

Гаунт глянул на него.

- Я только что услышал это от майора, фес его, Роуна?

Роун нахмурился.

- Нет ничего зазорного в признании того, что мы осиротеем без Корбека. Если бы вы были на пороге смерти, я бы купил выпивку на весь фесов полк.

Гаунт засмеялся.

- Говоря о котором, – сказал Цвейл, вновь наполняя стопки.

Гаунт взял стопку, но не пил.

- Ранее я особо присматривался к Раглону. Присвоил ему внеочередное звание командира второго взвода. Парень имеет способности для этого, и, как адъютант Корбека, он – очевидный выбор.

Роун кивнул.

- И, для протокола, на минутку, сим я назначаю вас заместителем командира полка, майор. Вплоть до дальнейших распоряжений.

- Не Даура? – спросил Цвейл.

- Фес с Дауром! – фыркнул Роун, залпом осушив стопку.

- Нет, айятани. Не Даура, - сказал Гаунт. – Причины, по которым я должен был это сделать?

Цвейл отхлебнул выпивку и пожал плечами.

- Разделение, я полагаю.

- Что? - спросил Роун, вновь наполняя стопку.

- Разделение между танитцами и вервунцами, - объяснил Цвейл. – Вервунцы всегда чувствуют себя на втором месте. Для поддержания боевого духа повышение Даура до заместителя командира порадовало бы их.

Роун фыркнул.

- Фесовы вервунцы.

Гаунт глянул на Цвейла. Замечания священника напомнили ему яростную критику Харка на наблюдательной палубе несколькими днями ранее. Сговорились ли Харк и Цвейл?

- Смотрите, отец-айятани… я восхищаюсь вами и доверяю вам, пользуюсь вашим советом и ищу вашего наставления… духовно. Но когда дело касается вопросов полка, я доверяю себе. Тем не менее, благодарю вас за ваше мнение.

- Эй, я просто сказал, что… - начал Цвейл.

- Первый Танитский – это Первый Танитский, - сказал Гаунт. – Я хочу обеспечить здесь баланс, но когда речь заходит о заместителе командира, им должен быть танитец. Повышение Даура даст неправильный сигнал людям.

- Что ж, вы знаете, что делаете, Ибрам. Тем не менее, будьте осторожны с балансом. Не потеряйте вервунцев. Они всегда чувствуют себя второсортными Призраками.

- Они и есть, - сказал Роун.

- Довольно, Роун. Я ожидаю, что вы будете использовать вервунцев так же, как и танитцев.

- Мне все равно.

- Как Сорик? – спросил Цвейл.

Гаунт поднял стопку.

- Умирает, подобно Корбеку. Возможно, быстрее.

- Так выпьем за душу вервунцев, - сказал Цвейл. – Агун Сорик.

Они подняли стопки и осушили их.

Роун наполнил их стопки из бутылки.

- И тост за следующее сражение, Бог-Император храни нас! Уранберг. Пусть там проблем будет наполовину меньше, чем в Сиренхольме.

- Не будем больше пить, - сказал Гаунт. Он накрыл свою пустую стопку, чтобы Роун не наполнил её. – Одна за Корбека, одна за Сорика. Достаточно. В Уранберге будет ад. Лорд-генерал носится с идеей привлечь Призраков, которую не разъясняет. У меня плохое предчувствие насчёт этого. И было подтверждено, что Саггитар Слэйт лично командует в Уранберге.

- Сам Слэйт? -  пробормотал Роун. – Фес.

- Есть и кое-какие хорошие новости, - сказал Гаунт. – Из Хессенвилля этим утром прибыл дирижабль с двадцатью тысячами магазинов третьего размера на борту.

- Слава Богу! – без тени юмора воскликнул Роун.

- Действительно, слава Богу, - сказал Гаунт. – Высадка вторжения близится и я просто счастлив, что Призраки будут хорошо снабжены.

- Я лишь надеюсь, что к тому времени дельце с Каффраном будет окончено, - сказал Роун.

- Какое дельце? – спросил Гаунт.

- О, дело об убийстве? – сказал Цвейл. – Это было просто ужасно.

- Какое «дельце»? Какое «дело об убийстве»? – рыкнул Гаунт.

- Боже мой! – поддразнил Роун. – Я сказал слишком много? Харк утаил это от вас?

- Утаил что?

- Грязное бельё Первого и Единственного, - сказал Роун. – Я действительно удивляюсь Каффрану. Сукин сын так тщательно обихаживал эту Крийд, не глядя больше ни на кого. И убийство? Он реально фесанулся, чтобы вытворить подобное дерьмо. Эээйй!

Гаунт оттолкнул Роуна на край скамьи, чтобы пройти.

- Гаунт? Гаунт? – крикнул Цвейл. Но комиссар-полковник уже взбежал по ступенькам на улицу и ушёл.

Виктор Харк попятился через комнату, ударился о шкаф для документов и понял, что дальше отступать некуда.

- Когда ты намеревался сказать мне, Виктор? – спросил Гаунт.

Харк медленно поднялся.

- Вы были заняты. С лордом-генералом. И с политической точки зрения, я полагал, что вам лучше дистанцироваться от этого.

- Я принял тебя в этот полк на службу как политического офицера, которому могу доверять. Плети свои интриги как угодно, Виктор. Но даже не думай держать меня не в курсе событий снова!

Харк поправил китель и глянул на Гаунта.

- Ты не захочешь в это ввязываться, Ибрам, - сказал он мягко.

- Фес с этим! Я – Призраки! Все Призраки! Если это касается одного из них, это касается меня.

Харк покачал головой.

- Как ты дослужился до такого звания, будучи столь наивным?

- Как я только мог думать о доверии к тебе, если ты не знал этого? – сказал Гаунт.

Харк печально покачал головой. Он дошёл до письменного стола и протянул Гаунту планшет.

- Жена рабочего Онти Флайт жестоко убита три ночи назад. Заколота танитским кинжалом. Свидетели видели Призрака, убегавшего из дома. Сын жертвы уверенно опознал Каффрана. Дело закрыто. Я не беспокоил вас этим, потому что это лишь незначительный инцидент. Именно для такого я и нужен, сэр. Брать заботу о дерьме, в то время как вы концентрируетесь на общей картине.

- Неужели? Что будет с Каффраном?

- Комиссар Дель Мар приказал провести его казнь расстрельной команде завтра на рассвете.

- И тебе не пришло в голову, что я задамся вопросом, куда пропал столь ценный боец, как Каффран?

- Принимая во внимание его преступление – нет, сэр.

- И что говорит Каффран?

- Он, конечно, отпирается.

- Конечно… он особенно будет отпираться, если невиновен. Я полагаю, что было проведено, как минимум, стандартное расследование? Свидетели порой могут ошибаться.

- Подчинённые Дель Мара ведут дело. Комиссар Фултинго оста…

- Ты просто умыл руки?

Харк замолчал.

- Кончено, это юрисдикция местных гражданских сил правопорядка и Комиссариата контингента. Но это так же, честно говоря – вопрос полка. Вопрос для нас. Если есть шанс, что Каффран невиновен, я не собираюсь его упускать. Оставь мне планшет и иди отсюда, - сказал Гаунт.

Харк швырнул планшет на стол и пошёл прочь.

- Сэр? - спросил он, задержавшись в дверном проёме. – Я знаю, что Каффран был с вами с самого начала. Я знаю, что он любимчик и хороший солдат. Но это – простейшее дело. Первый Танитский – примечательно благонравная группа солдат, сами знаете. Конечно, мы имели дело с драками и выпивкой, небольшими распрями и кражами, но ничего сравнимого с некоторыми подразделениями, где я нёс службу. Расстрелы за тяжкие преступления – в основном обыденность в других полках. Убийства, непредумышленные убийства, изнасилования. В Гвардии полно убийц, и не все они могут совладать с собой. Чёрт возьми, вы знаете это! Строгая, крутая дисциплина – единственный способ сохранять контроль. Повторюсь, это лишь незначительный инцидент. Ничего сравнимого с губительной природой священной войны, которую мы ведем. Вам не следует тратить время на это.

- Я трачу своё время, Харк, именно потому, что это так нетипично в моем полку. А теперь скройся к фесу с глаз долой на время.

Варл отыскал дорогу к лазарету, идя по запаху дезинфицирующих средств. Сперва он сбивался с толку, поскольку каждый зал и люк во вторичном куполе пропахли этой дрянью. Команды Муниторума и гражданские рабочие отряды по всему городу поливали ею полы и оттирали вонь и грязь врага.

Но у лазарета был свой запах. Дезинфицирующих средств. Крови.

Медики контингента заняли ученический колледж на одном из среднеуровневых этажей, закрытых внешней обшивкой. Стены и потолки некоторых больших комнат демонстрировали плавные очертания изгиба городского купола. Фанерные щиты и экранировка, возведённые врагом, были содраны с окон, чтобы впустить прохладный свет. Снаружи, сквозь толстое обесцвеченное бронестекло перламутровый облачный пейзаж простирался вдаль, насколько мог видеть глаз.

Место было суетливым. Варл проталкивался мимо утомленных медсестер, спорящего вспомогательного персонала, торопящихся санитаров, пополнявших свои полевые наборы в пункте раздачи, уборочных команд, проходящих раненых. Каждая комната из тех, что он оставил позади, была забита ранеными, в основном урдешцами, содержавшимися в грубых, но рабочих условиях. Тяжелейшие случаи были скрыты в боковых палатах.

Запах боли был всепроникающ, как и низкий, фоновый шум стонов.

Варл прижался к стене, позволяя пройти двум санитарам, спешащим с реанимационной каталкой, и затем вошёл в палату интенсивной терапии. Освещение было слабым, и сконцентрированным на отдельных кроватях. Звучал монотонный, аритмичный писк аппаратов жизнеобеспечения и астматическая одышка аппарата искусственной вентиляции легких.

Корбек лежал на смятой койке, полуукутанный в тряпье цвета хаки, словно завёрнутый в саван мученик с картины скорбящих в святилище Имперского героя. Его конечности были растянуты и привязаны тканевыми повязками,  будто он безостановочно вертелся во сне. Капельницы и кабели мониторов крепились к его крупным рукам и груди, из носа и рта выходили крупные, толстые трубки. Это выглядело так, словно они душили его. Глаза Корбека были закрыты хирургической лентой. Сквозь плотную, тёмную растительность на теле проступали пожелтевшие синяки и сотни маленьких, покрывшихся коркой порезов, испещривших кожу.

Варл долго стоял, глядя на него, и понял, что не мог думать о том, что сказать или сделать. Он даже не был уверен, зачем пришёл.

Он прошёл половину пути на выход по коридору, когда его окликнул Дорден.

- Заглянул к шефу, Варл? – спросил, подходя, старый доктор, наполовину сконцентрировавшись на планшете в руке.

Варл пожал плечами.

- Ага, я…

- Ты не первый. Танитцы бывали тут всё утро. По одному, по двое. Несколько вервунцев тоже. Отдают дань уважения.

Варл глубоко выдохнул и сунул руки в карманы чёрных форменных штанов.

-  Я не знаю насчет уважения, - сказал он. – Не имею в виду эту хрень, док. Я имею в виду, я… я думаю, я просто пришёл увидеть.

- Увидеть Колма?

- Увидеть, правда ли это. Корбек умирает, говорят они. Но я не могу и подумать об этом. Не могу представить этого в своей голове, чтобы поверить.

- И теперь? – спросил Дорден, вручая планшет проходившей медсестре.

- Всё ещё не могу, - оскалился Варл. – Он не собирается умирать, не так ли?

- Ну, мы всё ещё надеемся и молимся…

- Нет, док. Я пришёл не за заверениями. Если он при смерти, я надеюсь, вы мне скажете. Я просто не чувствую этого. Стоя тут, я не чувствую. Не чувствуется, что это его время. Словно он не готов и не собирается к фесу уходить.

Настала очередь Дордена улыбнуться.

- Ты это тоже видишь, ха? Я этого никому не говорил, потому что не хотел внушать ложных надежд. Но я чувствую это так же хорошо.

- Ни разу не справедливо, верно? – сказал Варл. – Корбек получил кое-какие ранения. Он едва не пропустил шоу на Хагии, и я знаю, что эти раны только-только зажили. Теперь еще и это.

- Колм Корбек – храбрый человек и он рискует. Слишком сильно рискует, на мой взгляд. Во многом потому, что он, как и всякий хороший офицер, подаёт личный пример. Знаешь, что его изрешетили, когда он спасал жизнь Мьюрил?

- Слышал.

- Рискуй, Варл, и рано или поздно тебя ранят. В случае с Корбеком – и раньше, и позже.

Варл кивнул, выразил обычное приветствие и повернулся, чтобы уйти. Затем заколебался.

- Док?

- Да, сержант?

- Насчёт риска. Я, э… слушайте, если я вам кое-что скажу, это только между нами, верно?

- Я могу обеспечить обычную медицинскую конфиденциальность, гарантируя её до тех пор, пока она не вступит в противоречие с протоколами безопасности Гвардии. И… я твой друг.

- Ага, хорошо.

Варл вытащил Дордена из главного коридора в вестибюль одной из палат интенсивной терапии. Он понизил голос.

- Коли.

- Подстрелен.

- Он отличный солдат. Один из лучших.

- Согласен.

- Также хороший лидер.

- Без возражений.

- Наш штурм никогда бы не продвинулся так далеко без него. Он действительно… он был настоящим Корбеком, если вы знаете, о чём я.

- Знаю. Ваши люди добились великой победы. Прорвались так далеко к фабрике, чтобы поддержать отряды Домора и Халлера. Удачный прорыв для всех нас. Я слышал, Гаунт хочет представить к награждению целую группу. Не говори ему, что я тебе сказал.

- Это просто здорово… Коли рисковал. Сильно рисковал. Безумно рисковал. Словно ему было всё равно, выживет он или погибнет. Я думаю, он обезумел. Бежал под вражеский огонь. Это чудо, что в него не попали.

- Некоторые ведут бой таким образом, Варл. Верну тебя к нашей прошлой беседе о Корбеке.

- Я знаю, знаю. – Варл подыскивал слова. – Но это была не отвага. Это было… безумие. Вправду фесанулся. Настолько безумно, что я сказал ему что-то, сказал, что передам Гаунту, какой сумасшедший трюк он выкинул. И он упрашивал меня не делать этого. Молил не делать этого.

- Он сдержан…

- Док, Гол потерял жену и детей в Вервуне. Я думаю… я думаю, ему больше не важно. Не бережёт свою собственную жизнь. Я думаю, он ищет объединяющий выстрел.

- Действительно?

- Я в этом уверен. И если я прав, он не только собирается погибнуть сам, но и подвергает риску людей.

- Хорошо, что ты сказал мне об этом, Варл. Оставь это мне пока что. Я буду благоразумен. Дай мне знать, если вновь заметишь за ним подобное поведение.

Варл кивнул и пошёл к выходу.

Брезентовая занавеска за Дорденом отодвинулась и Кёрт вошла внутрь, срывая окровавленные хирургические перчатки и кидая их в бак с отходами.

- Я не знал, что ты была тут, - сказал Дорден.

- Представь, что меня не было.

- Это был конфиденциальный разговор, Ана.

- Я знаю. Так и будет. Я повязана теми же клятвами, что и ты.

- Хорошо.

- Одно лишь, - сказала она, переходя к раздаточной тележке и отбирая планшеты. – Что такое объединяющий выстрел?

Дорден со вздохом покачал головой. Он поскрёб серую щетину на подбородке.

- Гвардейский сленг. Это значит… это значит, что Коли не хочет жить без потерянных любимых. Его погибшей жены, детей. Он хочет быть с ними вновь. И он бросается в каждую подвернувшуюся схватку, не обращая внимания на собственную безопасность, делает всё, что может, до тех пор, пока, наконец, не обретёт воссоединение с близкими об обретении которого молится. Объединяющий выстрел - то, что убьёт его и воссоединит с семьёй.

- А, - сказала Кёрт. -  У меня было мерзкое чувство по поводу того, что это могло быть.

- Что ты сделал?

Озадаченный Каффран медленно поднялся на ноги. Наручники, сковывающие запястья, лязгнули и натянулись, когда подстроились к его хромающей походке. Он был раздет до чёрной рубахи и поношенных штанов. Шнурки ботинок и ремень у него отобрали.

- Что вы имеете в виду? – спросил он. Его голос был сух и тонок. Воздух в грязной камере был сырым, а освещение – плохим. Внимательно всмотревшись в лицо Каффрана можно заметить, что он всё ещё не отошел от шока обвинения.

- Имею в виду, что ты сделал? Расскажи мне.

- Я ничего не делал. Клянусь.

- Ты клянёшься?

- Я клянусь! Ничего! Зачем… зачем вы пришли сюда, спрашиваете это?

Коли пристально уставился на него. Тени делали невозможным для Каффрана увидеть его выражение лица.

Коли был просто в ярости, угрожая одним лишь своим присутствием в маленькой камере.

- Потому что я хочу знать.

- Зачем?

Коли сделал угрожающий шаг вперёд.

- Если я только узнаю, что ты лжёшь… если ты навредил той женщине…

- Сержант, пожалуйста… я ничего не делал!

- Сержант Коли!

Коли остановился в нескольких шагах от Каффрана. Он медленно повернулся. В дверном проёме камеры маячил силуэт Гаунта.

- Что вы здесь делаете, Коли? – спросил Гаунт, ступая в камеру.

- Я…- Коли замолк.

- Я задал вам вопрос, сержант.

- Люди в моём отряде были… обеспокоены … тем, что совершил Каффран. Я…

Гаунт поднял руку.

- Довольно. Вы вышли за пределы своих полномочий, находясь здесь, Коли. Вам следует знать это. Уходите. Передайте своим людям, что я поговорю с ними.

- Сэр, - пробормотал Коли и ушёл.

Гаунт снял фуражку и повернулся, чтобы взглянуть на Каффрана.

- Есть какие-либо предположения о том, что это было, рядовой?

- Нет, сэр.

Гаунт кивнул.

- Сядь, Каффран. Ты знаешь, зачем я здесь.

- Вероятно, чтобы задать те же вопросы, что и Коли.

- И?

Каффран медленно сел на керамическую камерную скамью. Он прочистил горло и глянул вверх, встретившись взглядом с Гаунтом.

- Я не делал этого, сэр.

После этого повисло долгое молчание. Гаунт кивнул.

- Всё, что мне нужно было услышать, Кафф.

Он вернулся к двери и надел фуражку.

- Крепись, Кафф. Если в моих силах вытащить тебя отсюда - я вытащу.

- Спасибо вам, сэр.

Гаунт вышел в тюремный коридор. Стражи Комиссариата закрыли тяжёлую дверь, задвинули засовы и зажгли щит. Они козырнули Гаунту, но он проигнорировал их, уйдя прочь.

В дождь фабричные кварталы выглядели особенно мрачно. Это, конечно, был не настоящий дождь. Каждые два дня, каждая секция каждого квартала района орошалась водой из купольных потолочных труб. Данная мера предпринималась ради гигиены и чистоты на улицах. И это просто заставляло всё кругом блестеть от влаги и вонять, как старый сортир.

Домохозяйство Флайт было заколочено, и печати с аквилами наложены на двери. Детей отправили жить к соседям.

Он перепрыгнул через изгородь на заднем дворе и осмотрелся из-под плаща, натянутого на голову из-за ливня. Если пристройка была хорошо перекрыта, могли остаться какие-то следы. Если нет – дождь напрочь смыл всё стоящее.

Он осмотрелся, заглядывая через взломанные задние окна жилища. Все виды хлама и обломков валялись на поросшем травой дворе.

Он вошёл в пристройку, сломав печать с аквилой и игнорируя нанесённую через трафарет предупреждающую надпись Комиссариата. Внутри пахло гнилым фибролитом и минеральными отходами. Здесь не было света. Пристройка не особо защищена от дождевой воды, но он всё ещё мог видеть тёмные потёки на стене, на полу, и край старой, облупленной кадки. Там имелся отпечаток руки. Отличный отпечаток. Женский.

Он огляделся. Стропила были низкими, и на одном из них виднелась зарубка, прямо над ванной. Он достал фонарик и посветил вверх, ощупывая зарубку кончиком своего танитского кинжала, и аккуратно отделил крохотный кусочек металла, который он положил в набедренный карман.

Он втянул носом воздух, обнюхал фибролитовую стену, опустился на четвереньки и посветил фонариком под кадку. Что-то блеснуло. Он потянулся за предметом.

- Не двигаться! Ни на чёртов сантиметр!

Свет фонаря был направлен на него.

- На выход, медленно!

Он подчинился, держа руки ладонями вперед.

Юный кадет-комиссар в дверном проёме выглядел очень испуганным, автопистолет был нацелен на него. Но что случилось, то случилось. Он подошёл фесово бесшумно.

- Кто вы? – сказал кадет.

- Сержант Маколл, Первый Танитский, - спокойно ответил Маколл.

- Гоосен? Что здесь творится? – окликнул голос снаружи.

Старший человек, другой комиссар в длинном тёплом плаще, с которого капала вода, появился за дёрганым кадетом. Он едва не сделал шаг назад от удивления, когда увидел Маколла.

- Кто вы, чёрт возьми?

- Один из соседей доложил о незаконно проникшем, сэр, - сказал Гоосен. – Сказал, что думает – это убийца вернулся.

- В наручники его, - наотрез сказал старший. – Он пойдёт с нами.

- Позвольте? – сказал Маколл, указывая на карман кителя.

Гоосен аккуратно прикрывал его, пока Маколл забрался в карман и вытащил сложенный документ. Он протянул его старшему.

- Подписанное разрешение от комиссара-полковника Гаунта, командира моего подразделения. Его инструкции мне – руководить поиском доказательств на месте, относящихся к делу.

Комиссар просмотрел его.

- Он не выглядит убедительным. Это боец не регулярных частей.

- Но это факт. Могу я теперь опустить свои руки?

Гоосен глянул на комиссара. Старший пожал плечами.

- Оставьте его в покое.

Комиссары оглянулись. Капитан Бен Даур стоял у задних ворот во дворе. Он не вытащил оружие, но несмотря на дождь, его плащ был отодвинут назад, чтобы быстро выхватить лазпистолет из кобуры.

Даур неторопливо вошёл внутрь, положил руку на оружие Гоосена и медленно опустил вниз.

- Спрячьте его, - посоветовал он.

- Вы с ним? – спросил комиссар, указывая на Маколла.

- Да, с ним, Фултинго. Гаунт направил нашу команду для того, чтобы провести полковую проверку по делу.

- Нет времени. Казнь…

- Отложена. Гаунт получил приказ об отсрочке из штаба комиссара Дель Мара час назад. У нас есть отсрочка, чтобы получить доступ ко всем уликам.

Фултинго усмехнулся в сторону Маколла.

- Вы отправили рядового на место преступления?

- Маколл – командир танитских разведчиков. Острейший глаз в Империуме. Если здесь есть что отыскать, он найдёт это.

- Кто подозреваемый в вашем расследовании? – спросил Фултинго. Он выглядел злобным, намеревающимся помешать. – Я собираюсь подать официальную жалобу. Вы капитан? Нет… держу пари, Харк.

- Гаунт взял дело под личный контроль, - сказал Даур. Маколл опустил руки и осматривал сарай снаружи.

- Гаунт? – усомнился Фултинго. – Сам Гаунт? Почему он возится с этим?

- Потому что это важно, - сказал, не оглядываясь, Маколл.

Фултинго уставился на Даура, вода капала с его носа и полей фуражки.

- Это преступная трата ресурсов. Вы не слышали последних новостей.

- Скажите кому-нибудь, кого это волнует, - прошипел Даур.

Фултинго развернулся на каблуках сапог и вышел со двора, Гоосен спешил за ним, разбрасывая мокрый гравий.

- Спасибо, - сказал Маколл.

- Ты справился с этим.

Маколл пожал плечами.

- Какой-нибудь прогресс?

- Харк делает то, о чём его просил Гаунт. Всё так завязано на бюрократию, Кафф спасён на несколько дней. Дорден осмотрит тело жертвы этим вечером. Харк нынче носится, опрашивая Призраков, пытаясь отыскать хоть что-то, заслуживающее внимания.

Маколл кивнул. Даур вздрогнул и оглянулся вокруг. Искусственный дождь, похоже, заканчивался, но воздух всё ещё был влажным и туманным. Пар поднимался от обогревающих вентиляторов и плохо изолированных кровель. Вода стояла громадными чёрными зеркалами вдоль неровной улицы и в колеях дорожек, идущих к задним дворам. Даур мог учуять растопленные печки и слабый, неаппетитный запах готовящейся еды из пайков. Где-то визжали и смеялись играющие дети.

Хотя он и не мог их видеть, Даур чувствовал, как его сверлили взглядом десятки любопытных глаз во всех задних окнах квартальной улицы, глаз, выглядывающих из-за потёртых занавесок и сломанных ставень, наблюдающих за ними.

- Гаково жалкое место, - заметил Даур.

Маколл вновь кивнул и глянул вверх.

- Место худшего вида. Нет неба.

Это заставило Даура улыбнуться.

- Маколл, - сказал он. – Раз уж мы тут, не для протокола, думаешь, Каффран сделал это?

Маколл обратил свой пронизывающий взгляд на высокого вервунского офицера. Даур любил старшего разведчика и всегда восхищался им. Но на миг он показался ужасающим.

- Каффран? Вы ещё спрашиваете? – сказал Маколл.

- А, верно. Прости.

Маколл вытер взмокшее лицо камуфляжным плащом.

- Я закончил здесь, сэр.

- Верно. Значит, мы можем вернуться. Нарыл что-нибудь?

- Обвинители паршиво сработали… если только здесь никого не было с тех пор. Они могли бы взять образцы крови. Теперь слишком поздно, кровь впиталась. Но они не заметили… или проигнорировали… зарубок от кинжала в балках. Я вынул осколок металла.

- От кинжала?

- Думаю, да. Каркас всех этих зданий сделан из излишков керамита, заключённых в бумажную оболочку. Ядро достаточно твёрдое, чтобы оставить зарубку на клинке. Кто бы ни сделал это, он был в бешенстве. И у него была зазубрина на кинжале.

- Гак, хорошо! Это начало!

- Я знаю, - согласился Маколл. – Куда занимательнее, что я нашёл это. Прямо под кадкой.

Он протянул руку ладонью вверх и показал то, что нашёл, Дауру.

Золотая монета.

- Имперская крона?

Маколл улыбнулся.

- Имперская крона со стертыми сторонами!

Глава третья

Лорд-генерал Ван Войтц выбрал для штаба командования богатый особняк пастора в высоком готическом стиле, расположенный на верхних уровнях первичного купола Сиренхольма. Матово-зеленое здание, поддерживаемое несколькими колоннами из конструкции купола, было одним из сорока, возвышавшихся над обширным водохранилищем в окружении газонов и парков аугментированных деревьев.

Этот озёрный край, заполненный прогулочными яхтами, покачивающимися в бухтах у деревянных пристаней, был местом отдыха богатейших и влиятельнейших жителей Сиренхольма до прихода Кровавого Пакта. Два сенатора планеты, отставной лорд-генерал, известный иерарх, шесть фабричных магнатов и губернатор города владели домами на берегу. Все они были мертвы. Не осталось никого, кто мог бы оспорить захват Ван Войтца. Никто из них и не стал бы. У лорда-генерала – освободителя были сила, и, что существеннее, влияние большие, чем у них всех.

Имперский транспортный спидер с Гаунтом на борту, всё еще в камуфляжной раскраске вторжения, скользил над озером. Наступил вечер, и огни с берега мерцали над тёмной водой. Несмотря на сумрак, Гаунт разглядел выжженные руины некоторых поместий, мрачные, как черепа. Он также мог видеть силуэты крестов, расставленных вдоль берега. Никто ещё не нашёл времени предать земле убитых достойных граждан Сиренхольма.

Спидер замедлился и пересек маленький пляж перед особняком, вздымая вихрь брызг. Прикрывая глаза от брызг, урдешские караульные приветствовали прибывший транспорт. Спидер пересёк лужайку и несколько невысоких живых изгородей и остановился на полукруглой, покрытой галькой подъездной дорожке за пределами усадьбы.

Гаунт вышел в ночной воздух, натягивая плащ. Он чувствовал запах воды и рассеивающиеся пары озона от остывающих двигателей. Два служебных лимузина рванули от парадного крыльца. Скоростные мотоциклы и другие имперские транспорты были припаркованы под мокрыми деревьями.

Ещё больше караульных стояли на ступенях. Два из них и младший адъютант Ван Войтца поспешили спуститься, чтобы встретить Гаунта.

- Лорд-генерал ждёт вас в библиотеке, комиссар-полковник. Проходите. Вы ели?

- Да, с моими людьми.

- Тогда, может, выпьете?

- Я в порядке.

Гаунт вошёл в ярко освещенный зал. Он поразился впечатляющему интерьеру с полированными ретуриковыми панелями, расшитыми золотой нитью портьерами и композициями из старинного фарфора. Он удивился, как, черт возьми, все эти вещи остались невредимы?

Потолок с оптической иллюзией изображал виды Эмпиреев с преследующими друг друга космическими кораблями. Пол зала был уставлен ящиками гвардейского образца и вещмешками, набитыми одеждой.

- Пройдёмте сюда, - сказал адъютант.

Гаунт проследовал в боковую комнату, которая была совершенно пуста, за исключением огромного позолоченного камина и одиночного секретера, освещаемых парящей светосферой.

Тактик Байота сидел, работая за столом, скрытый голодисплеями и картами. Он не поднимал глаз.

Двое урдешских штурмовиков быстро прошли мимо в полной выкладке. Они сбились с ноги, только чтобы отдать честь.

Адъютант остановился перед возвышавшейся парой украшенных сложным узором деревянных дверей. Он кратко постучал и прислушался к своей гарнитуре.

- Комиссар-полковник Гаунт, сэр, - сказал адъютант в вокс-микрофон. Пауза. – Да, сэр.

Адъютант открыл двери и препроводил Гаунта внутрь.

После того, как книгохранилища ограбили, это было единственным, что осталось. Большая арочная крыша, три яруса в высоту, вмещала обширную комнату, разграниченную полками, с коваными железными лестницами и переходами, позволявшими посетителю получить доступ к верхним полкам.

Но полки были пусты.

Лишь некоторые книги были свалены в кучу на груде армейских ящиков в центре паркетного пола.

Гаунт снял фуражку и забрёл внутрь. Лампы светили в настенных бра и автономных светосферах, паривших и вращавшихся вокруг него, как светлячки. В конце комнаты, под большими окнами стоял недавно распакованный тактический стол. Из него тянулись провода, подключенные к напольным розеткам. Полдюжины библиотечных кресел были составлены вокруг него.

Открытая бутылка вина и несколько бокалов, один наполовину полный, стояли на серебряном подносе на столе для закусок.

Но нигде не следа Ван Войтца.

Гаунт огляделся.

- Трагично, не так ли? – сказал невидимый Ван Войтц.

- Сэр?

- Этот дом принадлежал маршалу авиации Фазалуру, отцу нашего друга – майора Фазалура. Отменный солдат, многократно награждённый, один из героев планеты. И куда боле известный книголюб.

Ван Войтц внезапно появился из-под широкого тактического стола. Лишь его голова и плечи. Он ухмыльнулся Гаунту и вновь исчез.

- Естественно, теперь он уже покойник. Его тело нашли на пляже. Большую часть тела, во всяком случае, - голос Ван Войтца частично глушился столом.

- У него была самая потрясающая коллекция книг, карт, планшетов и первых изданий. Сокровищница знаний и истинная ценность. Вы можете судить по пустым полкам, каких размеров была коллекция.

- Больших, - сказал Гаунт.

- Они сожгли их все. Кровавый Пакт. Взяли все планшеты, все книги, вытащили в лесопосадку за усадьбой, облили прометиумом и сожгли их. Там всё ещё заметен большой круг из золы. Зола, расплавленный пластик, погнутый металл. Они ещё горячие и чадят.

- Преступление, сэр.

Ван Войтц появился вновь.

- Чёрт побери, еще какое преступление, Гаунт! – он подался вверх, сделал глоток вина из бокала, и затем ещё раз пропал из вида.

Гаунт подошёл к груде книг и поднял одну.

- «Сферы желания»… Величайший труд Рэйвенора. Фес, это первое издание!

- Вы читали Рэйвенора, Гаунт?

- Мой личный любимец. Они, тем не менее, оставили некоторые вещи? Первое издание бесценно.

- Это моя книга. Я не мог вынести место, выглядящее таким пустым, так что приказал привезти кое-что из моей личной библиотеки в Хессенвилле.

Гаунт аккуратно положил книгу обратно, качая головой. Он не мог представить такую авторитет, чтобы можно было приказать Имперскому Муниторуму пригнать корабль с его личной коллекцией книг в зону боевых действий. Подумав об этом, он не мог представить и такой авторитет, который мог позволить обладать первым изданием «Сфер желания».

Он пробежался взглядом по некоторым другим книгам. «Житие Саббат» в формате инфолио. «Размышления Солона», новенькая. «Преступление эонов» Гарбо Моджаро. Прекрасная копия «Свободной исторической доктрины». Полное собрание проповедей Тора в твёрдом переплёте. «Пробивая тьму» Сеянуса. Раннее издание «Тактики Империума» в формате четверть листа с чеканным орнаментом и полными иллюстрациями. Ограниченное издание трактата Слайдо о сражении за Балгаут на оригинальном планшете.

- Вам нравятся книги, Гаунт?

- Мне нравятся эти книги.

Ван Войтц появился из-под стола и отвесил удар по бездействующей проецирующей машине.

- Чёртова штука!

Он был в парадных брюках галифе и сапогах, но раздет до нижней рубахи. Гаунт видел, что мундир лорда-генерала повешен на спинку одного из кресел.

- Они выгрузили эту штуку, - сказал Ван Войтц, резко поднимая бокал и отпивая из него, затем похлопал рукой по тактическому столу. – Они выгрузили её и оставили тут. Включали ли они её и делали пробный запуск? Нет. Могу ли я заставить голодисплей работать. Нет. Я пробовал. Вы видели меня за этим процессом.

- По правде говоря, это работа техножреца, сэр.

Ван Войтц ухмыльнулся.

- Я – лорд-генерал, Гаунт. Я могу сделать всё, что угодно!

Они оба рассмеялись.

- Где мои хорошие манеры? – сказал генерал. Он плеснул часть содержимого бутылки в один из пустых бокалов. Гаунт взял его. Он осознал, что всё ещё держит в руках экземляр «Тактики Империума».

- Ваше здоровье, - сказал Ван Войтц.

- Ваше здоровье, сэр. Император защищает.

- Вам понравилась эта? – спросил Ван Войтц, указывая на книгу, что держал Гаунт.

- Это прекрасная…

- Держите. Она ваша.

- Я не могу. Она бесценна.

- Я настаиваю. Она моя и я могу ее отдать. Вдобавок, вы заслуживаете её. Подарок, чтобы признать ваши старания здесь, на Фэнтине, до этого момента. Я серьёзно. Держите.

- Я… спасибо вам, сэр.

Ван Войтц поднял руку.

- Довольно. Чёртов стол. - Он сделал глоток красного вина и ударил раздражающий предмет мебели. – У меня есть голограмма Уранберга, чтобы показать вам. Полный план штурма.

- Я могу вернуться завтра, сэр.

- Не будьте глупцом, Гаунт. Вы очень заняты. Я буду говорить, а вы будете слушать. Совсем как во времена Сеянуса и Понти. Вы – Понти.

- Со всем уважением, с…

- Я подшучиваю, Ибрам. Всего лишь подшучиваю. Я пригласил вас сюда, чтобы поговорить о штурме Уранберга. Байота произвёл расчеты и говорит, что я безумец. Но у меня есть идея. И она задействует ваших людей.

- Как скажете, сэр.

- Не делайте лицо как у …. страдающего запором, Ибрам. Вам это понравится. Идея пришла мне, когда я просматривал ваш отчёт об атаке. Ваши ребята чертовски хороши,  благодаря им вы добились успеха!

- Спасибо.

- Они очень хороши в скрытном проникновении. Это умно. Если мы собираемся уничтожить Слэйта, нам понадобятся такие навыки.

Гаунт положил книгу обратно на кучу и отпил вина.

- Слэйт здесь, сэр?

- О, держу пари. Вероятно, с наёмниками локсатлями. Уранберг может стать настоящей вечеринкой.

Ван Войтц вновь наполнил бокал.

- Прежде чем мы перейдём к планированию, я слышал, есть проблема в вашем полку.

- Проблема?

- Парень под следствием, грозящим смертной казнью.

- Да, сэр. Я разбираюсь с этим.

- Я знаю, что разбираетесь. И вам не следовало бы. Это – уровень роты. Просто позвольте его повесить.

- Я не могу, сэр, не хочу.

Лорд-генерал вновь отпил вина и сел в одно из кресел.

- Теперь вы – командир полка, Гаунт. Доверьте своим подчинённым разобраться с этим.

- Это имеет значение для меня, сэр. Один из моих людей был ложно обвинён. Я добьюсь его оправдания.

- Я знаю обо всём этом. Я говорил с комиссаром Дель Маром сегодня днём. Боюсь, что вы просто тратите своё время, Ибрам.

- Каффран невиновен, сэр, я кля…

- Этот человек… Каффран? Он всего лишь пёс войны. Рядовой боец. Дело против него заканчивается расстрелом. У вас есть более важные вещи, которым следует посвящать ваше время.

- Со всем уважением, лорд, я не брошу эту затею. Я нахожусь там, где нахожусь, благодаря рядовым псам войны. Я не буду самим собой без их усилий. И это я гарантирую тем, что присматриваю за каждым из них.

Ван Войтц нахмурился.

- Что ж, чёрт бы меня побрал…

- Сэр, я не имел в виду…

Ван Войтц поднял руку.

- Я едва ли задет, Гаунт. Вообще-то, это освежает – услышать от офицера напоминание об основах хорошего командования. Имперская Гвардия – ничто без имперского гвардейца. Никто не может стать настолько высокопоставленным и могущественным, чтобы забыть об этом. Ваш личный кодекс чести весьма силён. Я лишь надеюсь…

- Сэр?

Ван Войтц встал и начал надевать китель.

- Я собирался сказать, что надеюсь – он не приведёт вас к погибели. Но, вы знаете, это конечно произойдёт. В конечном итоге, я имею в виду. Это – проклятие кодекса чести столь непреложной как ваша, комиссар-полковник. Будете верным ей, и кончите погибелью за нее.

Гаунт пожал плечами.

- Я всегда полагал, что по сути это так и есть, сэр.

- Хорошо сказано, - ответил Ван Войтц, теребя пуговицы на мундире. – Ваша двойственная роль, тем не менее, проблема. Только скажите, и я переведу вас из Комиссариата. Вы будете бригадным генералом, Гаунт… нет, давайте не будем мелочиться, а? Будете генерал-лейтенантом, Гаунт, подчинённым мне, Гвардии и только Гвардии. Полноценный офицер Имперской Гвардии, с комиссарами в вашем распоряжении.

Гаунт был слегка ошеломлён.

- Форма пойдёт вам, Гаунт. Генерал-лейтенант Танитского Первого и Единственного. Больше никакой тряски над вопросами дисциплины. Никакой траты командного времени.

Гаунт сел.

- Я польщён, сэр. Но – нет. Я счастлив там, где я есть.

Ван Войтц пожал плечами. Он не выглядел расстроенным.

- Если вы так утверждаете. Но не задерживайтесь на этом человеке, Каффране, пожалуйста. Я не хочу этого. Теперь… позвольте поделиться с вами моими идеями насчёт Уранберга…

Несмотря на все усилия Дордена с порошком вши брали верх. Пока команды санобработки заполняли помещения ядовитыми химическими парами, Призраков в основной массе передислоцировали в большие городские купальни в первичном. Экипировка была снята для пропаривания, и бойцы, дрожащие в шортах и майках, выстроились в холодном каменном атриуме для стрижки. Жужжание трёх дюжин машин для стрижки волос заполонило помещение, перекрывая гул голосов. Сервиторы сновали взад-вперёд, подметая волосы, чтобы затем сжечь их.

Остриженные бойцы отправлялись в пропаренные душевые блоки, вооружённые кусками дегтярного мыла, со связанными шнурками ботинками на шее. С другой стороны душевых блоков находились залы, где были разложены походные коврики со стопками потёртых, но чистых полотенец. Помощники из Муниторума стояли наготове за столами с чистой запасной экипировкой, которая ещё больше воняла порошком.

Гаунт и Даур вошли в сушилки, где царили всеобщая суета и шарканье ног обнажённых или полуодетых бойцов, пытавшихся принять строевую стойку.

- Вольно, - выкрикнул Гаунт, и они вернулись к помывке. Гаунт кивнул Дауру, и капитан сверился с планшетом.

- Внимание! – выкрикнул Даур. – Если услышали своё имя, одевайтесь и собирайтесь у выхода. Повторяю один раз…

Всё ещё вытирая полотенцами свои свежеостриженые головы, бойцы сконцентрировали внимание.

- Маквеннер! Дойл! Бонин! Ларкин! Рилке! Несса! Бэнда! Мэрин! Майло! Варл! Кокоер! Кёрен! Адаре! Вадим! Ноур! Всё! Давайте, побыстрее!

Ларкин натягивал чистую чёрную майку на свой костлявый торс и хмуро уставился на Брагга, когда услышал своё имя.

- Ох, ну что теперь? – проворчал он.

Ларкин выглядел слабым и мертвенно-бледным с остриженными волосами.

- Что ты натворил, Ларкс? – фыркнул Брагг.

- Фесово ничего! – огрызнулся Ларкин, энергично натягивая накрахмаленные до твёрдости брюки. Застёгивая ремень, он прошаркал по полу, присоединяясь к остальным в незашнурованных ботинках.

- Это все, - сказал Даур Гаунту, и комиссар-полковник кивнул. Мучительно осознавая, что все вокруг него обриты наголо, Гаунт указал на свои волосы.

- Не волнуйтесь, очередь за мной, - сказал он. – Вши не различают званий.

Призраки улыбнулись. Сейчас все они выглядели сырыми новобранцами, их бритые головы имели нездоровый бледный цвет. Гаунту особенно жаль было женщин.

- Очень хорошо, - сказал он. – Имперское Командование поручило операцию нам. Детали – позже, сейчас вам достаточно знать то, что лорд-генерал задумал её сам и считает особо важной задачей. Её успешное выполнение имеет приоритет перед всеми остальными Имперскими операциями на данном участке.

Несколько пар глаз расширились. Ларкин издал тихий, унылый стон. Бэнда толкнула его локтем.

- Я лично отобрал всех вас для этого задания по причинам, что станут очевидны каждому из вас. Название операции – «Ларисель». Вы не будете говорить о ней никому ни в общих чертах, ни в частности, в особенности Призракам за пределами этой группы. Я хочу, чтобы все вы собрались в суб-ангаре 117 к 18:30 в полной выкладке и с личными вещами. Я имею в виду всё, приготовленное к транспортировке. Вы не вернётесь в расположение.

- Это потому, что наша миссия… с билетом в один конец? – эвфемистически спросил Варл.

- Не буду лгать, сержант. Операция «Ларисель» будет сопряжена со сверхвысоким риском. Но причина, почему вы не вернётесь в расположение полка, заключается в том, что я передислоцирую всех вас во вторичное расположение для спецподготовки и инструктажа об особенностях задания. Ладно?

Ответом были бормотание и кивки.

- Вопросы? Нет? Ну и хорошо. Я абсолютно уверен во всех вас: ваших способностях и арактерах. Я повторю это перед отправкой, но удачи всем вам. Император защищает.

Гаунт глянул на Даура.

- Хотите что-нибудь добавить, капитан?

- Одну лишь вещь, сэр, - Даур шагнул к строю, потянувшись к накладному карману своего тёмного кителя. – Касательно рядового Каффрана. Как вы знаете, мы оббивали пороги, задавали вопросы, собирали данные. Я абсолютно уверен, что определённая ценная информация была получена и таким путем, а также из уст в уста, от бойца к бойцу. Но теперь, когда вы должны быть, по сути, отделены от основных сил полка, будет куда меньше возможностей держать вас в курсе дела, по мере продвижения этого волнующего расследования. Поэтому, сейчас… я хочу проверить кинжал у каждого бойца. Я хочу услышать от каждого из вас о замеченных щербинах или повреждениях кинжалов любого другого бойца. И не видели ли кто одну из таких ранее?

Он вытащил из кармана маленький вощёный конверт, открыл его и положил на ладонь золотую монету.

- Имперская крона, местной чеканки… умышленно испорчены и аверс, и реверс. Кто-нибудь признал её? Кто-нибудь знает о её происхождении? Если вам неудобно говорить сейчас, встретьтесь со мной, или комиссаром-полковником, или комиссаром Харком наедине. На этом всё.

- Разойтись, - сказал Гаунт.

Группа разошлась, тихо переговариваясь друг с другом. Даур и Гаунт вместе развернулись и ушли во внешний зал.

- Я питал надежды насчёт монеты, - признался Даур. – Мы уже знаем от дюжины Призраков, включая Обела и Коли, что было множество таких в конторах, прилегающих к фабричному сектору. Но все они клянутся, что от греха подальше не брали монеты из-за меток.

- Посмотрим. Если кто-то предался алчности, он не захочет в этом признаваться. Они знают, как строг я по отношению к мародёрству. Вы проверили клинок Каффрана?

Даур вздохнул.

- Он выщерблен. Каффран сказал, что это случилось в ходе перестрелки в парке на отметке 505, но мы располагаем лишь его словами. Подчинённые Дель Мара пустятся в пляс, если это всплывет.

- Так не позволяйте этому всплыть, - сказал Гаунт. – Они и так получили все концы, чтобы увязать их вместе. Не давайте им ничего больше.

- Что делать будем? – тревожно шепнул Ларкин Браггу, когда тот кончил зашнуровывать ботинки. Брагг прислонился поблизости от него, надевая майку.

- Мы расскажем Гаунту, - просто ответил Брагг.

- Мы не можем!

- Почему? – спросил Брагг.

- Потому что мы не предаём своих. Я по жизни не был крысой, и сейчас начинать не собираюсь.

-  Я не думаю, что причина в этом, Ларкс, - сказал Брагг. Он улыбнулся. – Мы будем крысами, если это погубит Каффрана. Нет, я думаю, ты боишься его.

- Я не боюсь!

- Я думаю – боишься. Я знаю, потому что сам боюсь.

Глаза Ларкина расширились.

- Ты боишься Куу?

- Ладно, не то чтобы боюсь. Но опасаюсь. Он – тот еще кадр.

Ларкин вздохнул.

- Я боюсь его. Он маньяк. Если мы доложим, и потом он освободится, то придёт за нами. Он, фес, придёт за нами. Это того не стоит.

- Это стоит ради Каффа.

- Я не перехожу дорогу Куу. Ни в чём. Что-то в нём не так... Что-то нездоровое. Он может предстать перед расстрельной командой, а затем вернуться и преследовать меня.

Брагг рассмеялся.

- Ты думаешь, я шучу.

Брагг покачал головой.

-  Куу – фесов маньяк, Ларкс. Если кто-либо в этой толпе способен на это убийство, это он. Если он виновен, нам не стоит переживать об этом. Если невиновен, что ж, он спасся. И, по правде говоря, что он сделает? Убьёт нас? Избежит обвинения в убийстве и затем совершит двойное?

- Я в этом не участвую, - твёрдо прошипел Ларкин.

Брагг тронул новую, розовую кожу на заживающую глубокой ране на его плече.

- Тогда я могу, - сказал он. – Он мне не друг.

В расположении было довольно тихо, за исключением редкого кашля или чихания. Вонь от недавней дезинфекции всё ещё стояла в воздухе.

Майло умело уложил остатки экипировки в рюкзак, завязал его, и затем закрепил на нём туго свёрнутые постельные принадлежности и камуфляжный плащ.

Вадим, уже собравшийся и готовый к отправлению, подошел к нему.

- Тебя раньше отбирали для участия спецоперациях, Майло?

- В некоторых. Не совсем таких, как эта, - Майло надел китель, проверил содержимое карманов, затем надел разгрузку. – Операция кажется… высококлассной, - добавил он, прицепляя свои перчатки к разгрузке, прежде чем свернуть берет и засунуть его под погон кителя. Он поднял рюкзак, взвалил его вес на плечи и подтянул лямки.

- Кажется самоубийственной для меня, - мрачно проворчал Вадим. Он потёр обритую кожу головы, напоминавшую теперь наждачную бумагу. Отсутствие волос изменило пропорции головы Вадима, и теперь его крупный нос был похож на клюв. Боец выглядел, как унылая ворона.

- Посмотрим, не так ли? – сказал Майло, подтягивая ремень лазгана, прежде чем взвалить его на плечо. Он осмотрел свою временную койку в последний раз, чтобы удостовериться, что ничего не забыл.

- У меня есть склонность не беспокоиться до тех пор, пока я не узнаю, что мне есть о чём беспокоиться.

Полностью готовые и нагруженные снаряжением, Ноур и Кёрен пересекли расположение, чтобы присоединиться к ним. Они пожимали руки и обменивались шутками с другими Призраками, пока шли через расположение. Никто не разъяснял, куда они идут, и никто не спрашивал, но было ясно, что бойцы отправляются на особое задание, из-за чего некоторые с ними прощались желали удачи.

Кёрен натянул десантную балаклаву вместе с плотной шерстяной шапкой.

- Фесовы вши, - проворчал он, - моей фесовой башке холодно.

- Собрались? – спросил их троих Майло. Они кивнули. Было чуть за шесть, и пора уходить.

Майло глянул на койку Ларкина. Главный снайпер заканчивал свои едва ли не параноидальные приготовления винтовки, складывая набор для чистки и натягивая на оружие длинный чехол для защиты от непогоды.

- Ларкс? Ты готов?

- Будь прямо там, Майло.

Брагг сидел на койке неподалёку.

- Ты… ты теперь приятно проведёшь время, Ларкс.

- О, забавно.

- Просто… возвращайся снова, ладно?

Ларкин заметил выражение глаз Брагга.

- О, я так и намерен сделать, поверь мне.

Брагг ухмыльнулся и протянул здоровую пятерню.

- Первый и Единственный.

Ларкин кивнул и дал пять Браггу.

- Увидимся позже.

Он шёл к остальным. Рядовой Куу, который лежал на спине, пялясь в потолок, резко уселся и улыбнулся Ларкину, когда тот проходил.

- Что? – спросил Ларкин, резко остановившись.

Всё ещё скалясь, Куу покачал головой.

- Ничего, танитец. Ни-че-го, это уж точно.

- Давай, Ларкин! – позвал Ноур.

Ларкин бросил хмурый взгляд на Куу и протолкнулся мимо него.

- Рядовой Куу!

Внезапный окрик вынудил остановиться и повернуться пятерку бойцов. Харк вошёл в расположение с сержантом Бьюроном и ещё двумя Призраками. Все три бойца были вооружены. Они промаршировали по проходу к койке Куу.

- Что это? – прошептал Вадим. Кругом гудел всеобщий гомон заинтересованности.

- О, фес, - пробормотал Ларкин.

Куу встал, уставившись на приближающуюся команду в растерянности.

- Досмотр снаряжения, - сказал ему Харк.

- Но я…

- Отойди, рядовой. Бьюрон, обыщи его рюкзак и спальник.

- Это что такое? – выпалил Куу.

- Смирно, рядовой! - рыкнул Харк и Куу подчинился.

- Обыщите его, - сказал Харк одному из бывших с ним людей. Его глаза бегали взад-вперёд, когда он неподвижно замер.

- Это не по порядку, - заикнулся Куу.

- Молчать, Куу. Дайте мне его кинжал.

Боец, обыскивавший Куу, вытащил его кинжал из ножен и передал комиссару. Харк осмотрел лезвие.

- Ничего, сэр, - доложил Бьюрон. Всё снаряжение Куу было разбросано на его койке, разобранное, насколько это было возможно. Бьюрон проверял подкладку рюкзака Куу и мешка для спальных принадлежностей.

- Лезвие чисто, - сказал Харк, будто бы разочарованно.

- Он выщербил его и наточил на следующий день.

Харк глянул по сторонам. Коли выделился из группы Призраков, собравшихся поглядеть.

- Я видел его, сэр, - сказал Коли. – Можете спросить у точильщика.

Харк вновь глянул на Куу.

- Верно?

- И, фес, что? Это преступление – держать клинок заточенным в эти дни?

- Эта наглость бесит меня, рядовой…

- Сэр… - позвал боец, обыскивавший Куу. Он задрал левую штанину Куу. Плотный мешок был притянут лентой к его голени над голенищем ботинка.

Харк нагнулся, и оттянул ленту. Монеты, золотые и тяжёлые, посыпались ему в руку.

Переворачивая монеты, Харк встал вновь. Он посмотрел на Куу.

- Есть что сказать?

- Они были просто… нет.

- Препроводите его, – сказал Харк своей команде.

Подчинённые Бьюрона схватили Куу. Он начал бороться.

- Это нечестно! Это неправильно! Отвалите от меня!

- Подчиняйся! Сейчас же! А то дела примут совсем дурной оборот! – предупредил его Харк.

Куу перестал метаться, и конвоиры толкали его вперёд. Харк и Бьюрон шли сзади. Когда они проходили мимо группы Майло, кошачьи глаза Куу нашли Ларкина.

- Ты? Это был ты, ты, гак?

Ларкин вздрогнул и отвёл взгляд.

Затем Куу провели мимо Брагга. Браг улыбался.

- Ты? Ты, гак! Ты, грязный гак! Большой здоровяк подставил меня! Он подставил меня!

- Заткнись! – взревел Харк, и они выволокли его из расположения. Брагг искоса глянул на Ларкина и пожал плечами. Ларкин с сожалением покачал головой.

- Что ж, это было занятно, - сказал Вадим.

- Ага, - сказал Майло. Он сверился с часами. – Пойдём.

Суб-ангар 117 располагался снизу западного обвода вторичного купола Сиренхольма, близко к одной из главных рециркуляторных станций купола. В помещении стояли фоновый стук и постоянная вибрация. Вытяжные вентиляторы перегоняли тёплый, пыльный воздух по обслуживающему коридору и через подъездную площадку.

Когда прибыли Варл и Кокоер было уже за полседьмого, и большинство остальных уже находились здесь. Бэнда и Несса разговаривали с танитским снайпером Рилке, а капрал Мэрин и сержант Адаре сидели на своих рюкзаках со снаряжением, опершись о стену, куря лхо-палочки и болтая. Дойл, Маквеннер и Бонин, трое разведчиков, расселись у другой стены, о чём-то беседуя друг с другом. «Тайные знания разведки, не иначе», - подумал Варл.

- Ребята, - кивнул он им, и они ответили на приветствие.

- Эй, Рилке, девчата, - сказал он, приближаясь к снайперам. Он коротко махнул Адаре и Мэрину.

- Нас маловато, не так ли? – сказал Кокоер, усаживаясь на свой рюкзак.

- Ненадолго, - сказал Рилке. Майло, Ларкин и остальные прибывали по покрытому разводами ржавчины тоннелю.

- Ну, что думаем, а? – спросил Варл.  – Считаете, Гаунт устроил милый нам милый денёк с пикничком для нас?

Бэнда фыркнула. Несса, оглохшая в Вервуне, читала по губам и слегка улыбнулась мгновением позже смешка Бэнды.

- Поглядим… трое разведчиков, четверо снайперов, и восемь псов вроде меня и Кокоера, - сказал Варл, осматриваясь. – Что это вам напоминает?

- Это напоминает миссию по проникновению и зачистке, - раздался голос позади него. Маколл целенаправленно шагал на площадку, его полевые ботики звенели на металлическом покрытии. – И разведчиков, вообще-то, четверо. Я также в их числе.

Как и все они Маколл носил матово-чёрную форму и высокие шнурованные ботинки, плотно набитую разгрузку с полной выкладкой и оружием за спиной. Рукава его кителя были аккуратно закатаны за локти. Он быстро посчитал по головам и сверился с наручными часами.

– Все здесь, и сейчас ровно 18:30. Мы чётко выполнили первую часть.

Они проследовали за ним через люк в ангар. Было холодно и тускло в большом гулком помещении, и они мало что могли разглядеть, кроме участка в люке, освещенного шедшими по верху рядами светильников. Четыре человека ждали их в этом островке света.

Все они были крупными, могучими молодыми людьми, одетыми в кремовые стёганые бушлаты и мешковатые, светлые парусиновые брюки, заправленные в голенища высоких десантных ботинок. Края их голов были жестоко выбриты, оставляя лишь полоску волос на макушке. «Не из-за вшей, - подумал Варл. - Эти ребята стригутся так специально». Они были фэнтинскими солдатами. Специалистами по десантированию.

Маколл поприветствовал их и четверо фэнтинцев лихо отдали честь.

- Майор Фазалур передаёт приветствия, сэр, - сказал один с серебряной планкой на берете под фэнтинским полковым знаком. – Он просил нас подождать вас тут.

- Замечательно. Почему бы вам не представиться? – предложил  Маколл.

- Лейтенант Джозеф Кершерин, 81-й Фэнтинский воздушно-десантный, - ответил крупный боец. Он указал на своих людей по очереди. – Капрал Иннис Унтеррио, рядовой первого класса Эри Бэббист, рядовой первого класса Лекс Кардинал.

- Добро. Я – Маколл, Первый Танитский. Вскоре представлю вашим ребятам и остальных.

Маколл повернулся кругом и взглянул на ожидавших Призраков.

- Положите свои связки и ослабьте лямки. Давайте разобьёмся на группы. Четыре команды. Сержант Варл, вы возглавляете первую. Сержант Адаре – третью команду. Вторая – ваша, капрал Мэрин. Четвёртая команда – моя. Теперь остальные… Дойл, Несса, Майло – вы с Адаре. Маквеннер, Ларкин, Кёнер… Мэрин. Варл получает Бэнду, Вадима и Бонина. Соответственно, мне достаются Рилке, Кокоер и Ноур. Давайте разойдёмся по группам, чтобы свыкнуться. Так, хорошо. Теперь, как вы должны были заметить, в каждой команде есть лидер, боец, снайпер и разведчик. Абсолютный минимум для облегчённого передвижения, скрытности и проникновения. Никто из нас не будет иметь удовольствия носить оружие поддержки вроде огнемёта или типа того. Простите.

Раздалось несколько стонов, самый громкий – от Ларкина.

- Итак, - сказал Маколл с чем-то в интонации, напоминающим наслаждение. – Отправимся немного повеселиться. Лейтенант?

Кершерин кивнул и подошёл к покачивающейся консоли управления, свисавшей с крыши на длинном, обшитом резиной кабеле. Он щёлкнул несколькими переключателями. Прозвучал ряд громких ударов, когда верхние лампы загорались одна за другой, быстро освещая всё широкое пространство ангара холодным, недружелюбным светом.

На противоположной стороне, возвышаясь примерно на тридцать пять метров от пола, стояла большая, обшитая плитами из пенопласта вышка в окружении лесов и натянутых канатов с подъемными блоками.

- Видите? – сказал Ларкин Призракам вокруг себя. – Теперь мне не нравится, как это выглядит.

Глава четвёртая

Место казни представляло собой непривлекательную разбитую зацементированную площадку, ограждённую с трёх сторон высокими перегородками из выщербленного рокрита, с четвертой стороны к нему примыкал Дворец Правосудия.

Зал Правосудия, главный суд Сиренхольма и штаб-квартира Арбитрес серьёзно пострадали за время оккупации Кровавым Пактом. Верхние этажи высокого здания в неоготическом стиле были выжжены, а западный край сильно разрушен артобстрелами.

Большая часть кабинетов и комнат остались разграбленными. Огромная хромированная аквила, висевшая на фасаде над тяжеловесным портиком, была расстреляна прицельным огнём из стаббера и лежала бескрылой и искореженной на ступенях у главного входа.

По одну сторону от входа в суд располагалась леденящая кровь груда помятых шлемов Арбитрес, которые те надевали во время подавления бунтов, и курган из трофеев, возведённый Кровавым Пактом после разгрома легковооружённых юстициариев, непоколебимо державшихся до последнего, обороняя этот участок города.

Несмотря на всё это, тюремный блок под землёй всё ещё функционировал и был единственным местом с по-настоящему высоким уровнем безопасности, которое мог предоставить Сиренхольм, так что Комиссариату контингента пришлось занять Зал, как лучшее из имевшегося. Из окна тыльной стороны первого этажа Гаунт сверху вниз смотрел на место казни. Шесть человек расстрельной команды, в масках, одетые в одноцветные серые робы, лишённые нашивок или знаков отличия, приняли отпущение грехов от ожидавшего чиновника Экклезиархии с обыденными жестами, затем выстроились и прицелились.

Не было суеты или формальностей. Хищного вида ответственный комиссар, в чёрной шёлковой фуражке, нахлобученной на лысеющую макушку, поднял саблю и подал команду усталым голосом.

Приговорённый не был в наручниках, ему не завязали глаза. Он просто прижался к стене, бежать было некуда.

Шесть лазерных выстрелов единой вспышкой пронзили двор, и приговорённый упал, неуклюже сползая по стене. Руководивший комиссар прокричал что-то ещё, уже вкладывая саблю в ножны и снимая чёрную фуражку, расстрельная команда ушла строем и сервиторы выкатили тележку, чтобы убрать тело.

Гаунт опустил прожженную парчовую занавеску на разбитое окно и повернулся. Даур и Харк, наблюдавшие из соседнего окна, перекинулись парой слов и отправились найти, на что присесть. Полуизломанная мебель была свалена у одной из разбитых стен приёмной.

Высокая, отделанная деревянными панелями дверь открылась, и комиссар Дель Мар прошагал внутрь. Это был худой человек преклонных лет, седой и с аугментированными конечностями, но всё ещё эффектный и внушительный. На добрую пядь выше Гаунта, он был одет в чёрную парадную форму с багровым кушаком и чёрный плащ с красной сатиновой подкладкой. Его фуражка и перчатки были белоснежными.

- Джентльмены, - незамедлительно сказал он, - извиняюсь, что заставил вас ждать. Сегодняшний день полон проволочек с наказаниями, и каждая требует моих подписи и печати. Вы – Гаунт.

- Сэр, - Гаунт отдал честь и принял рукопожатие Дель Мара. Он чувствовал жёсткий каркас искусственной руки Дель Мара через перчатку.

- Мы встречались, я полагаю?

- На Хулене, добрых полдесятилетия назад. Там я был с гирканцами. Имел удовольствие слышать ваше вступительное слово Совету комиссаров.

- Да, да, - ответил Дель Мар. – И также на Канемаре, после освобождения. Очень недолго, на званом обеде с назначенными губернаторами.

- Я впечатлён тем, что вы это помните, сэр. Это было… мимолётно.

- Октар, упокой Бог-Император его душу, не говорил о вас иначе, кроме как похвально, Гаунт. Я присматривал за вами. И, будем откровенны, ваши достижения в этой кампании принесли вам признание.

- Вы очень любезны, сэр. Позвольте представить моего политического офицера, Виктора Харка и капитана Бэна Даура, исполняющего обязанности третьего офицера моего полка.

- С Харком мы знакомы, приветствую. Рад знакомству, капитан. Итак, начнём? У нас напряженное утро, которое можно описать как показательное отсеивание. Тактик Байота здесь с целым выводком штабных офицеров, и инквизитор Гэйбел готов представить находки своей рабочей группы.

- Ещё один вопрос, с которым бы я хотел разобраться, прежде чем мы уйдём в дела, -сказал Гаунт. – Дело рядового Каффрана.

- А, это. Гаунт, я удивлён, что… - Дель Мар остановился. Он глянул на Харка и Даура. – Джентльмены, полагаю, вы дадите нам минутку? Фултинго?

Комиссар Фултинго показался в дверном проёме.

- Проведите комиссара и капитана в зал заседаний, будьте так добры.

Комиссар Дель Мар подождал, пока они не останутся наедине.

- Итак, теперь к делу рядового Каффрана. Буду прямолинеен – это ниже вас, Гаунт. Я знаю, что я - не первый человек из вышестоящего командования, который предупреждал вас об этом. Комиссар или нет, вы – действующий командир воинского подразделения, и вам не следует занимать своё время или мысли этим. Это незначительный инцидент, и его надлежит оставить упрощённому судопроизводству вашего комиссара.

- У меня есть поддержка Харка. Я не собираюсь отступать. Каффран – ценный солдат, и он невиновен. Я хочу вернуть его в мой полк.

- Знаете ли вы, сколько лиц я расстрелял с тех пор, как мы прибыли, Гаунт?

- Полдюжины. Это будет средней величиной для группировки таких размеров.

- Тридцать четыре. Правда, двадцать из них были вражескими пленными, чьи допросы закончились. Но я был вынужден казнить семерых дезертиров, четырёх насильников и троих убийц. Большинство из них – урдешцы, но и несколько фэнтинцев тоже были. Я ожидал подобной статистики. Мы – команда убийц, Гаунт, жестокие, опасные люди, которых научили убивать. Кто-то ломается и дезертирует, кто-то пытается утолить свои неистовые желания за счёт мирного населения, а некоторые просто ломаются. Позвольте рассказать вам об убийцах. Первый, рядовой фэнтинец, раненый, впал в исступление и убил двоих санитаров и медсестру в лазарете в третичном. Каталкой. Не могу представить, как вы кого-то убьёте каталкой, но полагаю, это требует безмерного бешенства. Второй, урдешский огнемётчик, решил поджечь муниципальную столовую во вторичном, и поджарил четверых граждан Сиренхольма, которые имели полное право верить в то, что опасность миновала. Другой, ещё один урдешец, застрелил сослуживца в ходе спора из-за скатки со спальными принадлежностями. Моё правосудие было скорым и неизбежным, как предписывают благородные традиции Комиссариата и требует Имперский закон. Расстрел. Я не бессердечный человек, Гаунт.

- Я и не полагал вас таковым, комиссар. Как давший присягу агент Комиссариата, я без сомнений отправляю правосудие, если это необходимо.

Дель Мар кивнул.

- И вы проделали великолепную работу, определённо. У Первого Танитского практически безупречный послужной список. Теперь один из них пересек черту, одна паршивая овца. Разбирайтесь с этим и двигайтесь дальше. Забудьте об этом и сделаете уроком для оставшихся людей. Не парализуете мою работу запросами об отсрочке и постоянными преднамеренными помехами комиссара Харка.

- Харк замучил вас по моей указке, сэр. И я доволен, что он сделал это. Каффран невиновен. Мы смогли выторговать достаточно времени, чтобы найти настоящего убийцу.

Дель Мар вздохнул.

- Вы знаете?

- Он был арестован вчера вечером, сэр. Рядовой Куу, другой боец из моего полка. Вервунец.

- Понимаю.

- Те танитцы, что живы сегодня, сэр, выжили потому, что я вырвал их с родного мира, прежде чем тот погиб. Я рассматриваю их как драгоценный ресурс. Я не брошу ни одного из них, пока не смогу убедиться, что это правильно. Это – неправильно. Каффран неповинен. Куу – убийца.

- Так… о чём вы просите меня, Гаунт?

- Освободите Каффрана.

- На основании ваших слов?

- На основании моего расследования. Исследуйте причастность Куу к этому преступлению. Улики против него куда серьёзнее.

Дель Мар посмотрел в окно.

- Что ж, теперь… это нынче не так-то легко, Гаунт, - сказал он. – Это не так просто, потому что вы сделали из этого историю. Одно преступление, один подозреваемый – это обыденно. Одно преступление, двое подозреваемых… это судебное следствие. Формальное. Вы принудили к этому, Гаунт. Вы должны осознавать.

- Я надеялся, что мы сможем обойти формальности. Предать Куу военно-полевому суду, и дело с концом.

- Что ж, мы не можем. Теперь нам нужно сперва допросить этого Каффрана под присягой и снять с него обвинения, а затем попробовать с другим. И, учитывая неминуемый штурм Уранберга, не думаю, что вы можете выделить время для этого.

- Я сделаю всё, чего бы это ни стоило, - сказал Гаунт, - для победы в Уранберге… и для моих людей.

Гаунт проводил комиссара Дель Мара к залу заседаний, где начинался брифинг инквизитора Гэйбела. Гэйбел допрашивал захваченных бойцов Кровавого Пакта с первого дня вторжения, и теперь был готов представить свои находки старшим офицерам контингента и стратегическим советникам, чтобы они могли взвесить, как эти данные повлияют на планы штурма Уранберга.

Зал заседаний был плохо проветриваемым помещением, заполненным телами, дымом и дурными запахами, но это – единственное место во Дворце Правосудия, достаточно большое, чтобы вместить офицеров и поддерживать тактический голодисплей с высоким разрешением.

Помахав через столпившиеся тела, Гаунт подозвал Харка к себе.

- Ты освобождаешься от этого. Я останусь, и зафиксирую новые улики.

- Почему? – спросил Харк.

- Потому что Дель Мар не собирается. Он настаивает, что мы должны формально оправдать Каффрана, прежде чем они предадут суду Куу. Ты нужен мне там, подготавливая дело в мою пользу.

- Ибрам…

- Чёрт побери, Виктор, я не могу здесь не присутствовать. Они всё талдычат мне,  что я должен рассчитывать на подчинённых. Фес, да и ты мне это повторяешь. Так что ступай, работай, и работай хорошо. Я хочу потратить не больше, чем утро на дачу показаний Каффрана. Я не могу рассчитывать на большее. Ван Войтц говорил о выдвижении на Уранберг меньше, чем через неделю. Подготовь безупречную аргументацию по делу для Каффа, чтобы мы быстро разобрались с этим, и я мог обратить всё свое внимание на вторжение.

- Что насчёт Куу?

- Куу может катиться к чертям, и я умою руки. Каффран – моя единственная забота. Теперь ступай, и сделай это.

Харк задержался. Его лицо приняло странное выражение, которое Гаунт никогда раньше не видел. Необычно сочувственное и озадаченное.

- Что?

- Ничего, - сказал Харк. – Они начинают. Я пойду. Доверься мне, Ибрам.

- Я доверяю, Виктор.

- Нет, я имею в виду, доверить мне сделать это. Не поменяй мнение потом.

- Конечно.

- Ладно. Тогда хорошо.

Харк отдал честь, и стал проталкиваться к выходу.

Гаунт протолкнулся к Дауру.

- Всё в порядке, сэр?

- Верю, что это так.

Воцарилась тишина, когда инквизитор Гэйбел, мертвенно-бледный монстр в матово-розовой механизированной пластинчатой броне прошествовал на середину комнаты и  активировал тактическую доску своими бионическими пальцами. Гололитическое изображение города Уранберга ожило.

- Солдаты Императора, - проскрежетал Гэйбел через свой вокс-усилитель, - это Уранберг, главный фабричный город этого мира, важная цель, которую мы должны захватить неповреждённой. Он удерживается, как минимум, пятью тысячами воинов Кровавого Пакта под личным командованием скотины Слэйта. Мы полагаем, что, как минимум, три группы наёмников локсатлей поддерживают его. Итак, вот что мы узнали из допросов вражеских пленных…

Варл падал навстречу своей смерти.

Он в ужасе орал, пытаясь направить своё падение, но зацепился так, что приземлился на бок. В двух метрах от поверхности шкив противовеса начал визжать, натягивая трос и рванул его, заставив замереть вверх тормашками, с головой в нескольких сантиметрах от мата.

Лейтенант Кершерин подошёл и присел перед ним.

- Знаете, чем это было, сержант?

- Ух… весельем?

- Нет. Безнадёжностью.

Кершерин встал и махнул ожидавшему Унтеррио, чтобы тот освободил Варла из обвязки. Затем глянул на фигуры, взобравшиеся на верхушку башни.

- Следующий через шестьдесят секунд!

Тридцатью пятью метрами выше Майло стоял на слишком тесной и узкой площадке башни, держась за перила одной рукой. Он был следующим. Бэнда, Маквеннер и Кёрен ожидали своей очереди за ним у заднего края площадки.

Фэнтинский рядовой, находившийся с ним, Кардинал, поманил Майло, когда шкивы были вновь установлены и противовес пришёл в равновесие.

Он проверил обвязку Майло и подтянул одну из лямок.

- Не волнуйся ты так. Ты уже три раза это делал. Что такой несчастный?

- Потому что ничуть не становится лучше. И потому, что у меня только трое трусов, а мы собираемся сделать четвёртую попытку.

Кардинал засмеялся и прицепил Майло к тянущему тросу.

- Запомни, лицом вниз, конечности растопырь, даже если покажется, что этот мат приближается ну очень быстро. Потом сгруппируйся и перекатись, как только приземлишься. Давай, покажи этому треплу Варлу, как это делается.

Майло кивнул и сглотнул. Вцепившись в восходящие кабели, он сначала поставил одну, затем вторую ногу на край площадки. Как они называли её, вспоминая инструктаж по высадке? Планка? Их инструктировали наспех, и учебные вышки были вполовину ниже. Эта вышка на пять превышала самый длинный десантный трос, который они могли подготовить. К тому же это была не высадка на тросах, а просто прыжки. Прыжки в пространство, с пустыми руками. Никто, ни Маколл, ни Кершерин до сих пор не сказали, с чем конкретно связана операция «Ларисель», но они определённо готовились к чему-то большему, чем длинный трос. Тросы, кабели и шкивы, используемые на этих тренировках, просто обеспечивали симуляцию. Когда они отправятся на задание, они будут без тросов.

И это, а не постеленные тридцатью пятью метрами ниже маты, была действительно тревожная перспектива.

Бэббист, казавшийся точкой внизу, моргнул им зелёным сигнальным фонарём.

- Пошёл! – сказал Кардинал.

Майло напрягся.

- Пошёл! Император защищает!

- Я…

Кардинал услужливо столкнул его с планки.

- Лучше, - заметил Кершерин, наблюдая за прыжком Майло с расстояния внизу. Маколл рядом с ним кивнул.

- Майло понимает. Некоторые остальные тоже. Несса. Бонин. Вадим.

- Этот Вадим – прирождённый десантник, - согласился Кершерин.

- У него не кружится голова. Должно быть, обычно работал на верхних шпилях Вервуна. Вот почему Гаунт отобрал его сюда. Мэрин и Кокоер, оба не столь жалки. И, к моему глубочайшему изумлению, Ларкин тоже делает успехи.

- Самосохранение, я думаю. Страх – превосходный концентратор.

- Это более чем верно.

Майло поднялся и отвесил шутливый поклон под рассеянные аплодисменты своих товарищей. Бэнда заняла своё место на планке.

- Слабейшие? – спросил Маколл.

- О, Варл и Адаре еще далеки от совершенства. Дойлу не хватает гибкости. Бэнда отталкивается слишком сильно, и её отбрасывает. Можно справиться, подтянув колени.

Маколл ухмыльнулся.

- Правильно подмечено. Мы сможем подготовить их вовремя?

- Трудная, трудная задача. Десантная подготовка длится шесть месяцев. У нас нет в распоряжении столько времени. Мы сделаем то, что можем. Нет смысла отсекать любого из них сейчас в надежде вычленить лучших кандидатов. Мы начнём с них.

- Она пошла, - сказал, указывая, Маколл.

Они наблюдали, как Бэнда спрыгнула с башни и со свистом пронеслась вниз, натягивая шкивы. Этот раз был лучше, несмотря на то, что она сильно отскочила при посадке.

- Это куда лучше, - заметил Кершерин. – Она поймёт.

Чуть позже, как только Маквеннер и Кёрен тоже сделали по четвёртому прыжку, Кершерин собрал их и рассадил на матах полукругом. Разошлись бутылки с водой и свёртки с рационами. Было много болтовни и шуток, пока адреналин активно выходил из них.

- Внимание! – сказал Кершерин. – Время для теории. Рядовой Бэббист?

Бэббист вышел в центр полукруга, и Унтеррио поспешил поставить перед ним ящик размером со стандартный для полевого снаряжения, прежде чем вернуться на место.

Бэббист открыл ящик и поднял что-то, чтобы показать им всем. Это был небольшой, но тяжёлый металлический ранец с внушающей обвязкой, включавшей петли для ног и шарнирный стержень с литой рукояткой на левой стороне. Из ранца на уровне плеч выступали два стержня, похожие на рога, оканчивающиеся металлическими шарами размером с кулак. Они были выкрашены в матово-зелёный.

- Что тут у нас, друзья-товарищи, - сказал Бэббист, похлопывая старый, видавший виды образец, - это обычный пехотный прыжковый ранец, пятый тип. Его невозможно подделать. Официальное наименование, если кому нужно: «Тип пятый, конструкция образца «Икар», индивидуальная спускная установка с двойными гравитационными обнулителями М12 и воздуходувным вентилятором с регулируемой скоростью для  контроля высоты», которое, я так понимаю, нужно многим из вас.

Раздалось несколько смешков, но внимание Призраков было сконцентрировано на устройстве.

- Произведённый на мире-кузне Люциус, - продолжил Бэббист, - это стандартный гвардейский вариант штурмового прыжкового ранца. Меньше и легче, не говоря уже о том, что они куда компактнее, чем тяжёлые модели, используемые Адептус Астартес. Космодесантники, благослови их Император, нуждаются в штучках усиленного типа, чтобы удержать их в воздухе. Однако ж, мы не боги. Мы бы не смогли подняться ни с одним из ранцев Астартес, надетых на нас.

Бэббист прислонил ранец к коленям и развернул ладони к слушателям.

- Помните, как на курсе молодого бойца они рассказывали вам, что лазган – ваш лучший друг? Присматривай за ним, и он присмотрит за тобой? Ага, забудьте это. Это – ваш новый лучший друг. Познакомьтесь с ним поближе, а то кончите как мокрое место на земле. Если ваш старый друг лазган будет ревновать, напомните ему, что без этого нового друга он не увидит никакого дела.

Ларкин медленно поднял руку.

Бэббист удивлённо нахмурился и глянул на Маколла.

- Выкладывай, Ларкс, - сказал Маколл.

- Э… это просто забавная небольшая лекция, чтобы занять наш разум перед перекусом… или мы должны сделать заключение, что в ближайшем фесовом будущем нас запрягут в одну из этих штук и выкинут в небо? Просто интересуюсь. Я имею в виду, будет ли верно сравнивать это … со щекочущими нервы прыжками на тросах, что мы совершали с той милой вышки и с ситуацией, где будешь много орать и тебя будет выворачивать наизнанку?

Была выдержана продуманная пауза.

- Нет, - прямо сказал Маколл, и каждый, включая Ларкина, засмеялся, невзирая на тревогу, пронзавшую их.

- Смотрю, рядовой Ларкин разузнал, что приберегла для вас операция «Ларисель», - сказал Бэббист. – В качестве приза, он может подойти сюда и помочь мне продемонстрировать эту штуку.

Подгоняемый Призраками вокруг Ларкин встал.

- Я ниоткуда не стану прыгать, - сказал он, подходя к Бэббисту.

- Ноги в обвязки, одна, вторая… - сказал Бэббист, направляя нерешительные движения Ларкина. – Теперь вверх… хорошо. Надень ремни на плечи, как только возьмёшь вес.

- Фес! – заартачился Ларкин.

- Держи их до тех пор, пока я не застегну поясной ремень… ладно, теперь перекинь плечевые ремни мне.

Бэббист защёлкнул металлические наконечники наплечных ремней в пружинный замок, расположившийся на груди Ларкина.

- Теперь ножные обвязки тоже… - Они также защёлкнулись в замке. – Добро. Подтяни немножко ремни. Вот так. Как оно?

- Словно Брагг на меня уселся, - сказал Ларкин, пошатываясь под весом.

Очередной взрыв смеха.

- Тип пятый весит примерно шестьдесят кило, - сказал Бэббист.

- Я тут подыхаю, - простонал Ларкин, неловко передвигаясь.

- Шестьдесят килограмм в нерабочем состоянии, - добавил Бэббист. Он потянулся и опустил закреплённую на шарнире рукоятку управления. Теперь она торчала на уровне талии слева от Ларкина, рукоятка джойстика вытянулась вверх прямо под левой рукой, чтобы было удобно браться за нее. Рукоятка была выполнена из черной резины, отлитой по форме пальцев, установленной в кольце из шероховатого металла с выступавшей из него большой красной кнопкой.

- Опробуем её в рабочем, - сказал Бэббист. Он поднял небольшую крышечку с закреплённой на ней печатью чистоты на правом боку ранца и щёлкнул двумя переключателями. Ранец незамедлительно начал завывать и дрожать по мере нарастания мощности турбины внутри него. Бэббист снова закрыл крышку.

- Фес меня! – встревожено сказал Ларкин.

- Расслабься, - сказал Бэббист. – Это всего лишь воздуходув набирает обороты.

Бэббист крепко ухватился за рукоятку. Он мягко надавил на красную кнопку.

- Как теперь?

- Свят… - Ларкин запнулся. – Вес исчез. Я его больше не чувствую.

- Это из-за антигравитационных установок, - Бэббист указал на два металлических шара, выступавших на тупых рогах над плечами Ларкина, - они приняли вес на себя. Красная кнопка регулирует степень гравитационного подъёма, народ. Я просто касаюсь её, и она компенсирует вес ранца. Чуточку больше…

- Фес! – булькнул Ларкин, вызвав ещё больше смеха. Он поднялся на двадцать сантиметров над землёй и завис, болтая ногами.

Бэббист продолжал держаться за рукоятку.

- Она чувствительна к прикосновению. Небольшое нажатие на неё, как сейчас, позволяет Ларкину парить. Если бы он, скажем, падал с предельной скоростью ему, вероятно, пришлось бы вдавить её на две трети для достижения подобного эффекта.

- Так мы можем прыгнуть с десантного судна, нажать эту красную кнопку и парить? – спросил Майло.

- Да. А полное нажатие на кнопку позволяет взлететь.

Он вдавил кнопку глубже, и Ларкин поднялся выше.

- Это чувствительная вещь. Вам предстоит понять, как сильно нужно давить большим пальцем, чтобы… снижаться, парить, взлетать. Будет время попрактиковаться. Другая сторона ранца – направление. Здесь внутри мощный воздуходув, - Бэббист крутанул парившего Ларкина, чтобы они смогли разглядеть ранец у него на спине. – Здесь, - сказал он, и здесь, здесь, здесь, здесь и здесь. – Он показал жалюзи наверху, внизу и на четырёх углах ранца. – Независимо от того, нажимаете ли вы красную кнопку или нет, перемещение рукоятки направит воздух через эти трубки. Другими словами, вы направляете рукоятку, как джойстик, туда, куда хотели бы двигаться, и воздуходув придаст вам соразмерное ускорение.

Бэббист слегка дёрнул рукоять, и Ларкин легонько полетел наискосок. Он заскулил.

- Совокупность устройств управления означает, что вы можете прыгнуть с судна, управлять вашей скоростью снижения и направлять себя к цели. Вопросы?

- Как часто они отказывают? – спросила Бэнда.

- Практически никогда, - сказал Бэббист.

- Зовите меня Мисс Практически,  - сказала Бэнда под множество смешков.

- Что насчёт боковых ветров? – спросил Маквеннер.

- Достаточно попрактиковавшись, вы будете знать, как скомпенсировать действие ветра балансом вертикальной и направляющей тяги.

- Когда же мы приступим? - ликующе спросил Вадим.

Виктор Харк отложил свой стилус и уселся в кресло. Было поздно, светильники купола потускнели, и в его кабинете, временно занимаемом углу в мастерской близ расположения полка, стало холодать.

Харк отпихнул скопившиеся у него кипы заметок и документов и взял планшет. Нажав на кнопку быстрой прокрутки, он изучил информацию. Каффран, Куу, улики и свидетели за и против каждого из них. Он вздохнул и отшвырнул планшет в сторону. «Ты не подумал о Куу, Гаунт, - буркнул он себе. - Ты так чертовски резво кинулся освобождать Каффрана, что не подумал о последствиях».

Харк встал, надел плащ и оглянулся в поисках фуражки. Не в силах её отыскать, он решил пойти без неё. Харк подошёл к двери, вышел, аккуратно закрыл за собой, и пошёл в направлении лестницы. Отступать теперь поздно.

- Гаунт?

Он замер и глянул вниз.

- Нет, отец, его тут нет.

Цвейл появился внизу, поднимаясь по лестничному маршу.

- О, Виктор. Извини. Я подумал, что это Ибрам.

- Его всё ещё нет, как и Даура с Роуном. Второй день тактического совещания.

- Извечная солдатская участь, - вздохнул Цвейл. Он встал на один уровень с Харком и сел на ступеньках.

Харк сделал паузу. У него не было времени на это. Впрочем, остальное еще успеется. Он сел на засыпанную песком ступеньку рядом с Цвейлом.

- Как дела? – спросил Цвейл.

- Плохо. Следующее большое шоу грядёт, а мы всё ещё связаны проблемами с Каффраном и Куу.

- Каффран не делал этого, ты знаешь, - сказал Цвейл.

- У вас есть доказательства?

- Только лучшего вида, – Цвейл постучал себя по лбу. – Он говорил мне. Я верю ему.

- Именно поэтому мы продолжаем работать, - сказал Харк. – Что насчёт Куу? Он чист?

Цвейл выглядел угрюмым.

- Отец айятани?

- Куу я не знаю, - сказал Цвейл. – Я никогда не встречал человека, похожего на него. Я не могу прочитать его.

- Так он может что-то скрывать?

- Также он может быть сложной для чтения личностью. Все, кажется, убедились, что Куу – единственный виновный.

- Он и есть, - сказал Харк.

- Возможно, Виктор.

Харк попытался взять под контроль своё участившееся дыхание.

- Отец… как далеко вы могли бы зайти?

- На свидании? Я же в рясе! Хотя, если бы речь шла о моей молодости…

- Забудьте о вашей юности. Айятани Цвейл… вы сказали, что вы с нами, чтобы удовлетворять духовные нужды людей. На правах тайны исповеди, я полагаю? Ответьте-ка…

- Начинайте.

- Человек невиновен, это очевидно, но вам было велено доказать эту невиновность. И убедительных доказательств вы найти не можете. Как далеко вы зайдёте?

- Это о Каффране?

- Давайте предположим гипотетически, отец.

- Что ж… если бы я знал, что невиновный человек будет наказан за то, чего он не делал, я буду бороться. До последнего.

- Без доказательств?

- Доказательства отрицают веру, Виктор, а без веры Бог-Император – ничто.

- Так если бы вы были убеждены в своей правоте, вы бы старались исправить эту несправедливость изо всех сил?

- Да, старался бы, - Цвейл недолго помолчал, изучая профиль Харка. – Это о Каффране? – повторил он.

- Нет, отец. – Харк встал со ступенек и пошёл прочь.

- Виктор? Куда ты пошёл?

- В то место, о котором вам не стоит беспокоиться.

Глава пятая

Зал судебных заседаний не представлял собой ничего особенного. Прямоугольная комната, завешенная чёрными шторами. Возвышающийся помост в центре комнаты, с местами для сидения и длинными столами для противостоящих сторон и председательствующих. Ни вымпелов, ни штандартов, ни украшений. Он был уныло банален и незамысловат, тоскливо элементарен.

Гаунт занял своё место на стороне защиты с адъютантом Белтайном и капитаном Дауром. Стульев было четыре, но никто не видел Харка с прошлого вечера. Сторона обвинения – Фултинго и двое помощников – расположились напротив Гаунта. Служащий Комиссариата раскладывал бумаги на судейском столе, в то время как другой регулировал и настраивал вокс/пиктового дрона, парившего на краю платформы для протоколирования заседания.

- Всем встать, суд идет! – объявил один из служащих, и отодвигаемые стулья скрипнули, когда комиссар Дель Мар и два старших комиссара прошагали в зал и заняли свои места за центральным столом.

- Садитесь, - отрывисто сказал Дель Мар. Он бегло просмотрел бумаги, лежавшие перед ним, и передал планшет одному из служащих.

- Время и дата – 09:01, 221.771 М41 по имперскому летоисчислению. Отметьте. Заседание суда объявляется открытым. Секретарь суда, пожалуйста, огласите первое дело в списке к слушанию. Введите обвиняемого.

- Имперский контингент на Фэнтине, заседание трибунала номер 57, номер по списку к слушанию 433. – Секретарь читал с планшета громким, гнусавым голосом. – Рядовой Дэмрон Каффран, третье подразделение, Первый Танитский лёгкий пехотный, по обвинению в убийстве первой степени.

Пока он говорил, вооружённые урдешские солдаты ввели Каффрана в зал и поставили на свободной стороне лицом к Дель Мару. Запястья обвиняемого сковывали наручники, но ему позволили побриться и надеть парадную форму.

Каффран выглядел бледным, но решительным. По сути, его лицо казалось странно невыразительным. «Парень запуган до смерти», - подумал Гаунт. И неудивительно. Он кивнул Каффрану, и молодой человек дал очень краткий, нервозный ответ лёгким наклоном подбородка.

Что-то не так было с Каффраном, и у Гаунта ушло несколько мгновений на то, чтобы осознать – у парня всё ещё были густые волосы. Взаперти он пропустил стрижку и дезинсекцию. Гаунт криво усмехнулся, и его свежеобритая голова зачесалась.

- Где Харк? – шепнул он Дауру.

- Будь я проклят, если знаю, сэр.

Дель Мар прочистил горло.

- Слово предоставляется обеим сторонам, прежде чем мы приступим к рассмотрению дела. Не хочу, чтобы показалось, будто я преуменьшаю тяжесть преступления, но это дело чрезмерно затянулось. Я хочу его закончить. Без задержек. Это означает – никаких затягивающих ужимок, и минимум свидетелей. – Дель Мар сделал небольшой жест в сторону бумаг перед собой, в числе которых был список вызываемых свидетелей, переданных Гаунтом секретарю. – Никаких свидетельств о репутации обвиняемого. Только очевидцы и эксперты. Вам понятно, комиссар-полковник?

- Да, сэр.

Это было понятно и разочаровало Гаунта, но данное требование недвусмысленно. Раз – и большинство имён исчезли из его списка.

- И вы, Фултинго, - сказал Дель Мар. – Я ожидаю подобающего подхода от вас тоже. Не принимайтесь ни за что, что спровоцировало бы сторону защиты на… уклонение.

- Да, сэр.

- Зачитайте суть дела, пожалуйста.

Секретарь вновь поднялся.

- Да будет известно суду, что поздним вечером 214 гражданка Онти Флайт, жительница рабочего поселения дневной смены южной фабрики Сиренхольма, подверглась нападению и была заколота насмерть по месту проживания.

- Комиссар Фултинго?

Фултинго встал и взял планшет у помощника.

- Онти Флайт была вдовой и матерью троих детей. Как и все обитатели этого района, она только что возвратилась домой силами освобождения, следуя из мест, где содержалась в заключении во время оккупации врагом. Проживавшие семьи вернулись в жилой район южной фабрики Сиренхольма под сопровождением в течение этого вечера. Вскоре после её возвращения домой – мы полагаем, между 21:50 и 23:00 – она подверглась нападению и была убита в пристройке своего дома. Убийство совершилось посредством длинного, прямого кинжала, по всем параметрам совпадающего с характерными кинжалами, которыми вооружены все танитские пехотинцы. В ходе опроса было установлено, что танитского солдата заметили покидающим окрестности в это время. Старший сын погибшей, Бэгги Флайт, позднее уверенно опознал нападавшего в рядовом Каффране. Записи о дислокации за вечер свидетельствуют, что рядовой Каффран был одним из сопровождавшего наряда к району южной фабрики.

Фултинго оторвал взгляд от планшета.

- Одним словом, лорд-комиссар, здесь видится мало места для сомнений. У нас тот человек. Я призываю вас вынести решение, которое позволит свершиться наказанию.

Он сел. Каффран не двинулся.

- Гаунт? – пригласил Дель Мар.

Гаунт поднялся.

- Лорд, никто, включая самого Каффрана, не отрицает, что он был в том месте в тот вечер. Более того, Каффран признаёт, что виделся и разговаривал с жертвой и её семьёй. Он вспомнил, как сопроводил её до дома и убедился, что она заселилась. Обвинение упорно полагается на опознание, осуществлённое сыном жертвы. Мальчик очень мал. Учитывая ужасающий стресс, пережитый всеми сиренхольмцами в ходе оккупации, и прибавив к этому жуткую смерть его матери, он глубоко, достойно сострадания травмирован. Он легко мог опознать не того человека. Он видел Каффрана вблизи во время заселения. Когда его попросили показать танитского солдата, он выбрал Каффрана, потому что тот был единственным, чьё лицо он точно различил. Я ходатайствую о снятии обвинений и освобождении рядового Каффрана. Настоящему убийце ещё предстоит предстать перед судом.

Фултинго встал прежде, чем Гаунт сел.

- Как видите, у нас есть все необходимые сведения, лорд-комиссар. Гаунт ожидает, что мы поверим в то, что этот смышленый, разумный мальчик якобы забыл лицо убийцы своей матери и просто вспомнил лицо солдата, что недолго помогал ранее тем же вечером. Мы попросту тратим время. Множество косвенных улик указывают на рядового Каффрана, и уверенное опознание окончательно довершает это. Защита не может предложить ничего, повторяю – ничего существенного в плане доказательств, чтобы опровергнуть позицию обвинения. Лишь фантастическая теория об основанном на травме ошибочном опознании. Пожалуйста, сэр, не могли бы мы покончить с этим сейчас?

Дель Мар жестом отпустил Фултинго на его место и взглянул на Гаунта.

- Я склонен согласиться, Гаунт. Ваш аргумент имеет некоторые преимущества, но едва ли подойдёт на роль непробиваемой защиты. Солдат признаёт, что он «помогал в этом районе примерно до полуночи». Многие его видели, но недостаточно хорошо или недостаточно долго для того, чтобы он не мог найти время на совершение этого чудовищного действа. Если вам нечего добавить, я завершаю заседание.

Гаунт вновь встал.

- Есть одно доказательство, - сказал он. – Каффран не мог совершить этого. Со всем уважением к вашему замечанию о репутации, я настаиваю на констатации того факта, что Каффран – здоровая, высокоморальная личность с безупречным послужным списком. Он просто неспособен на такое преступление.

- Протестую, - возроптал Фултинго. – Вы же говорили, что репутация не имеет значения, лорд.

- Я знаю, о чём говорил, комиссар, - ответил Дель Мар. – Поскольку Гаунт, похоже, предпочёл пренебречь моим напутствием, позволю себе напомнить, что невзирая на безупречный послужной список, Каффран – солдат. Он убийца. Убийство ему не чуждо.

- Каффран служит Императору так же, как и все мы. Но он понимает разницу между убийством на поле боя и хищническим нападением.

- Гаунт!

- Лорд, вы назначите простого пехотинца в расчёт миномёта или реактивного гранатомёта? Нет. Он будет неспособен. Так почему вы так упорно настаиваете на том, что Каффран совершил что-то, на предприятие чего у него просто не было моральных или эмоциональных способностей?

- Довольно, Гаунт!

Дверь в конце комнаты внезапно открылась, и Харк торопливо вошёл внутрь. Насколько возможно тихо он занял стул рядом с Гаунтом.

- Мои извинения, - сказал он суду.

- Вы могли бы и вовсе не утруждать себя посещением заседания суда, Харк. Мы закончили.

Харк встал и протянул листок бумаги секретарю, который положил его перед Дель Маром.

- Настоятельно прошу проявить еще немного терпения, лорд-комиссар, я предлагаю вам последнего свидетеля, включенного в список.

Гаунт выглядел удивлённым.

- Протестую! – огрызнулся Фултинго.

- Отклонено, Фултинго, - сказал Дель Мар, читая листок. – Это запоздало и досадно, но не противоречит правилам. Очень хорошо, Харк, с позволения комиссара-полковника Гаунта, поглядим, что вы добыли.

В мрачном вестибюле за пределами зала заседаний было холодно. Тона Крийд сидела на скамье у стены под написанным маслом изображением чрезвычайно уродливого главы Арбитров, и волновалась. Она пришла, чтобы оказать Каффу свою поддержку, быть может, даже поговорить с ним, если позволят, хотя Даур известил её о том, что свидетелей в пользу хорошей репутации не хотели слушать.

Но её не допустили даже наблюдать.

Дорден был с ней. Он пришёл, чтобы зачитать своё заключение о вскрытии трупа, если оно будет уместным доказательством. И Коли тоже был тут. Он сидел в конце вестибюля сам по себе. Она не была уверена, зачем. Командиром подразделения Каффа был майор Роун. Крийд предположила, что пока Роун был занят ускоренной подготовкой полка, Коли направили вместо него как служащего офицера, чтобы засвидетельствовать хорошую репутацию Каффа.

- Всё будет хорошо, - сказал Дорден, сидя рядом с ней. – Правда, - добавил он.

- Я знаю. Кто этот человек, как вы думаете, док? – через мгновение шёпотом добавила она.

Сгорбленный пожилой гражданский сидел на скамье перед ними.

Он пришёл несколько минут назад с комиссаром Харком, который усадил его на скамью и поспешил в зал заседаний.

- Я не знаю, - сказал Дорден.

Дверь в зал заседаний открылась, Крийд и Дорден выжидающе посмотрели на неё. Из неё выглянул секретарь.

- Вызывается Корнелис Абсолом. Корнелис Абсолом. Есть такой?

Старик встал и прошёл за секретарём в зал заседаний.

- Назовитесь для протокола.

- Корнелис, кхм, Корнелис Абсолом, сэр.

- Род занятий?

- Я на пенсии, сэр. Последние три года. До того я семнадцать лет работал ночным сторожем на газохранилищах газовой фабрики.

- И как вы получили эту должность, мистер Абсолом?

- Они подыскивали человека с военной подготовкой. Я девять лет отслужил в Силах планетарной обороны, Девятый Фэнитнский разведывательный, но я был ранен в ходе восстания Амброса и оставил службу.

- Так можно сказать, что вы – наблюдательный человек, мистер Абсолом? Как ночной сторож и до того, в разведке?

- Мои глаза здоровы, сэр.

Комиссар Харк кивнул и задумчиво сделал несколько шагов по помосту.

- Можете описать лорду-комиссару и суду ваши отношения с погибшей, мистер Абсолом?

- Мадам Флайт была моей ближайшей соседкой.

- Когда в последний раз вы видели погибшую?

Старик, которому дали сесть на стул в виду того, что у него тряслись ноги, прочистил горло.

- В вечер её убийства, комиссар Харк.

- Можете описать?

- Мы только вернулись в жилища. В районе царил разгром, сущий бедлам. Я хотел спать, но решил сперва подмести зал. Почуял запах… я был на заднем дворе и увидел её через ограду. Она шла в пристройку. Мы перебросились парой слов.

- О чём, мистер Абсолом?

- О погроме, сэр.

- И вы больше не видели её?

- Нет, сэр. Живой – нет.

- Можете рассказать суду, что случилось позднее в этот вечер, мистер Абсолом?

- Потом немногое было. Я наполнил мешок мусором, в основном – испортившимися продуктами из кладовки. Затем вышел во двор, чтобы швырнуть его к изгороди и услышал звук из пристройки мадам Флайт. Глухой удар. За ним – ещё один. Я обеспокоился и вскрикнул.

- А потом?

- Человек вышел из пристройки. Он увидел меня за изгородью, и убежал через задний двор.

- Вы можете описать его?

- Он был одет в одежду, которая, насколько я знаю, является формой Первого Танитского, сэр. Я видел их ранее этим вечером. Они сопровождали нас обратно в наши дома.

- Вы видели лицо этого человека?

Абсолом кивнул.

- Пожалуйста, произнесите ваш ответ для воксописца, мистер Абсолом, - мягко указал Дель Мар.

- Простите, лорд. Да, видел. Я видел его. Нечётко, но достаточно хорошо, чтобы узнать.

- Мистер Абсолом, это был обвиняемый, рядовой Каффран?

Старик, шаркая, повернулся, чтобы посмотреть на Каффрана.

- Нет, сэр. Человек был чуть выше, более худым. И старше.

Харк оглянулся на комиссара Дель Мара.

- Вопросов больше не имею, лорд.

Фултинго сразу встал.

- Мистер Абсолом. Почему вы не выступили с этой информацией раньше? Вы подняли тревогу и предупредили уполномоченных о гибели. Вы были опрошены, мной и моим помощником, и заявили, что не видели никаких подозреваемых.

Абсолом потупился под взглядом комиссара.

- Могу я быть честным, лорд?

- В этом суде меньшего и не ожидается, сэр, - сказал Дель Мар.

- Я был напуган. Мы прошли через недели ада в руках в этих варваров. Мадам Флайт не заслуживала того, что с ней случилось, нет, сэр, но я не хотел быть втянутым. Упорные расспросы комиссаров, поиски… и я не хотел рисковать, боялся, что тот человек вернется.

- Чтобы заставить вас замолчать?

- Да, лорд. Я ужасно боялся. Потом я узнал, что человека арестовали, и подумал – теперь всему этому конец.

Дель Мар сделал несколько заметок. Он вставил голо-перо в его зарядный разъём.

- Ваши ответы довольно правдивы, мистер Абсолом. За исключением одного обстоятельства. Почему вы выступили сейчас?

- Потому что комиссар Харк пришёл увидеться со мной. Он сказал, что думает, будто они могли задержать не того человека. Когда он показал мне снимок этого парня, я понял, что он прав. Вы всё же не поймали убийцу. Я выступил сегодня потому, что правосудие не допустит гибели этого молодого человека. И потому, что я снова боюсь. Боюсь, что истинный убийца всё ещё на свободе.

- Благодарю вас, мистер Абсолом, - сказал Дель Мар. – Благодарю вас за уделённое вами время и ваши усилия. Вы можете удалиться.

- Лорд, я… – начал Фултинго.

Дель Мар поднял руку.

- Нет, Фултинго. Во имя Бога-Императора Терры, чьи благодать и всевластие присносущи, и властью, данной мне Имперским Комиссариатом, я объявляю это дело закрытым и освобождаю подсудимого от всех обвинений.

Из дверей суда Гаунт наблюдал, как Крийд сжимала в объятиях Каффрана, и Дорден пожимал руку молодому человеку. Он повернулся к Дауру и Белтайну.

- Благодарю за старания, вас обоих. Белтайн, проводи Каффрана в расположение и проследи, чтобы его хорошо накормили и дали глоток сакры. Дай ему и Крийд двенадцатичасовую увольнительную. Он захочет повидать своих детей.

- Да, сэр.

- Бэн, проводи мистера Абсолома домой и повтори мои благодарности.

- Я с удовольствием выполню это поручение, Ибрам, - сказал Харк. – Я обещал старику бутылку пива и возможность рассказать мне его военные истории.

- Очень хорошо, - Гаунт повернулся к Харку. – Ты спас положение.

- Я сделал то, о чём ты просил меня, Ибрам.

- Я этого не забуду. Каффран обязан тебе жизнью.

Харк отдал приветствие и пошёл вместе со стариком.

- Секретарь сказал мне, что дело Куу будет рассматриваться завтра утром, сэр, - сказал Даур. – Они хотят разобраться и с ним тоже. Мне подготовить позицию защиты?

- Я не буду защищать.

Даур нахмурился.

- Сэр?

- Куу виновен. Его преступления едва не стоили нам Каффрана. Комиссариат может разобраться с ним. Я направлю Харка уладить формальности.

- Я вижу, - холодно сказал Даур.

Гаунт ухватил его за руку, когда тот начал уходить.

- Какая-то проблема, капитан?

- Нет, сэр. Куу, вероятно, виновен, как вы сказали. Я просто подумал…

- Бэн, я считаю тебя другом, и я также ожидаю от всех моих офицеров открытости во всех вопросах. Что у тебя на уме?

Даур пожал плечами.

- Просто выглядит так, будто вы отделываетесь от Куу. Бросаете его на произвол судьбы.

- Куу – убийца.

- Похоже на то.

- Он получит правосудие. Правосудие, которое заслуживает. Как получил его Каффран.

- Ага, сказал Даур. – Полагаю, он получит.

Из конца вестибюля, Коли наблюдал за людьми, высыпающими из здания суда. Он видел Каффрана, обнимающегося с Крийд, и улыбки на лицах Даура и Гаунта.

Он глубоко вздохнул и пошёл обратно в расположение.

Гаунт открыл люк в суб-ангар 117 и вошёл внутрь. Грузовой сервитор сопровождал его позади, везя ящик со снаряжением. На обшивке туловища сервитора была нанесена эмблема Муниторума.

В ангаре было холодно и на миг Гаунту показалось, что он пришёл не туда. Несколько комплектов снаряжения и лазганов было свалено в кучу у одной из стен, но не было следов присутствия людей.

Затем он посмотрел вверх.

Двадцать человеческих фигур плавали и всплывали среди балок ангара.

Один увидел его, повернулся и спикировал. По мере его приближения, Гаунт слышал нарастающий вой воздуходува. Человек выполнил блестящий поворот и приземлился на ноги поблизости, сделав несколько быстрых шагов вперёд, чтобы замедлиться. Гаунт узнал в нём лейтенанта Кершерина.

Держа левую руку на рычаге управления прыжковым ранцем, специалист-десантник отдал чёткое приветствие.

- Комиссар-полковник.

- Вольно, лейтенант. По-видимому, вы продвигаетесь.

- Все по-разному. Но да, я бы сказал так, сэр.

- Я хотел бы поговорить с ними. Если они не очень заняты.

Кершерин сказал несколько слов в свою гарнитуру, и парящие фигуры начали снижаться. Трое других фэнтинцев выполнили безупречную посадку, выдававшую в них бывалых десантников. Призраки в основном совершили робкие падения, и только Вадим, Несса и Бонин достигли поверхности как знатоки. Варл и Адаре грохнулись громко и неуклюже, и заставили Гаунта содрогнуться.

Они помогли друг другу выключить прыжковые ранцы, и наставники-десантники прошлись, чтобы убедиться в том, что все системы выключены правильно.

- Собраться, - сказал Гаунт. Он вытащил карту из кармана, и начал разворачивать её. Они выстроились полукругом рядом с ним.

- Прежде всего, я думаю, вы будете рады узнать, что с Каффрана этим утром были сняты все обвинения.

Со стороны Призраков раздались признательные аплодисменты и одобрительные возгласы.

- Следующее. Более важное для вас. Настало время рассказать вам чуть больше об операции «Ларисель». Вы уяснили, что она будет включать гравишютную высадку. И я уверен, что вы угадали цель.

Гаунт раскрыл карту и положил её на пол.

- Уранберг, главная цель здесь, на Фэнтине. Город, в пять раз больше Сиренхольма. Хорошо защищённый. Имеющий сильный гарнизон. Нелёгкая цель, но именно поэтому они дали нам блестящие медальки.

Призраки подошли ближе, чтобы вглядеться в изображённый на карте простирающийся, многокупольный план Уранберга.

- Вы вскоре получите его копии, и возможность как следует ознакомиться с голо-симуляцией. Теперь, это – цель. Ну, или, по крайней мере, где цель может быть найдена. Операция «Ларисель», как недвусмысленно намекает её название танитцам среди вас, - охотничья миссия. Гравишютная высадка, скрытное проникновение, и затем – охота.

- На кого? – спросил Варл.

- Примерно через неделю контингент начнёт штурм Уранберга. Сила сопротивления будет основываться на морали и духе Кровавого Пакта и их союзных подразделений. На данный момент они очень высоки. Вероятно, несокрушимо высоки. Слухи, что могли дойти до вас, правдивы. Вражеские силы в Уранберге находятся под личным руководством хаоситского генерала Саггитара Слэйта, одного из наиболее доверенных подручных военмейстера Урлока Гора. Его нечестивая харизма и стиль руководства пробуждают практически несокрушимые рвение и преданность среди его войск. Если мы двинемся против окопавшихся сил под его командованием, плата будет высокой, суровой. Даже если штурм увенчается успехом, это будет бойня. Но если выкинуть Слэйта из уравнения, мы встретимся с куда более уязвимым врагом. – Гаунт сделал паузу. – Цель операции «Ларисель» – определить местонахождение Слэйта и уничтожить его до начала вторжения. Чтобы обезглавить вражеские силы и сломить их дух в самом начале главного наступления.

Никто ничего не сказал. Гаунт посмотрел в их лица, но все они переваривали услышанное, и их лица ничего не выражали.

- Инструктажи по вопросам определения местонахождения и опознания Слэйта будут завтра или позднее. В нашем распоряжении множество информации, которую мы полагаем бесценной для вас. Операция «Ларисель» включает четыре команды – полагаю, вы уже разделились, - которые будут развёрнуты в различных точках проникновения в город. Четыре команды на задание, идущие с четырёх разных сторон. Четыре – чтобы повысить шансы успеха.

Гаунт повернулся к ящику, который держал ожидавший сервитор, и хлопнул открываемой крышкой.

- Последнее на сегодня, кое-что, что вы должны учитывать в ходе подготовки. Это было подтверждено, и я с огорчением должен вам сказать, что наёмники локсатли действуют под началом Слэйта в Уранберге. Тактические отчёты и  разведсводки с поля боя свидетельствуют, что эти ксенотвари особо устойчивы к лазерному огню.

Гаунт поднял громоздкое оружие из ящика. Это была автоматическая винтовка, едва ли не маленькая пушка, с крупнокалиберным стволом и складным рамочным прикладом. Он защёлкнул толстый барабанный магазин в разъём за угловатым металлическим цевьём.

- Это – штурмовая пушка У90. Старая, но мощная. Стреляет твёрдыми снарядами 45-го калибра одиночными и автоматическим огнём. Бьет, как сволочь.  В барабанном магазине – сорок зарядов. Я позаимствовал эти четыре у урдешцев. Они производятся на их родном мире. Не очень хорошее оружие, и склонно к поломкам, но с такой останавливающей силой и соотношением мощности и веса – можно пользоваться. Каждая команда должна выбрать одного бойца, вооруженного этим вместо обычного лазгана. Барабаны, отмеченные жёлтым крестом, содержат обычные заряды. – Он взял из ящика другой и поднял. – Те, что с красным крестом, заряжены бронебойно-разрывными зарядами. Мы полагаем, что этот старый огнестрел, стреляющий бронебойными, будет вашим лучшим шансом против локсатлей. Назначенные бойцы должны приступить к работе с ними как можно скорее.

Гаунт положил оружие и запасной барабан обратно в ящик.

- Я вернусь, чтобы продолжить инструктаж завтра. Мы разберёмся со спецификой зоны высадки, и начнём изучение ландшафта цели. До тех пор… продолжайте усердно трудиться.

- О, фес, – сказал Ларкин, - становится всё лучше и лучше.

В течение трёх дней суда поставки из Хессенвилля прибывали на разгрузку в ангары вдоль краёв Сиренхольма. Те, что прибыли под эскортом утром 221-го, сопровождались дирижаблем «Скайро», который нёс на борту два урдешских и один крассианский полк для подкрепления сил вторжения.

На многие суда были установлены артиллерийские батареи и орудия, чтобы усилить воздушную группировку контингента наряду с восемнадцатью «Мародёрами» и двадцатью семью «Молниями». Со второй половины 215-го ударные авиагруппы совершали вылеты к северу от Сиренхольма для отвоевания господства в воздухе у эскадрилий Уранберга, и теперь налёты авиации дальнего действия начались на сам город. Замысел адмирала Орноффа состоял в ослаблении обороны города и нейтрализации как можно большего числа вражеской авиации до начало штурма, «Дня-О», как его прозвали.

Об эффективности налётов было сложно судить. За три ночи более трёхсот тысяч тонн взрывчатки было сброшено на Уранберг ценой потери четырёх «Мародёров».

Вылеты истребителей было оценить отчасти легче. До тех пор, пока их не поднимали по тревоге на отражение обнаруженных налётов, которые совершались редко и с большими перерывами, «Молнии» выходили в патрули четвёрками, охотясь за вражеским движением в воздухе по данным, полученным при помощи модульного адаптационного радара командования ВВС Сиренхольма, астротахографов и ауспексов с антеннами дальнего радиуса.

Двадцать девять вражеских летательных аппаратов были заявлены как уничтоженные в ходе первых пяти дней при потере двух «Молний». Во второй половине 220-го, четыре крыла фэнтинских «Молний» подняли по тревоге на отражение массированного налёта в составе пятидесяти вражеских пикирующих бомбардировщиков и истребителей сопровождения. Ещё восемь «Молний» и шесть «Мародёров» поспешили присоединиться к ним после начала битвы. Орудия северного периметра Сиренхольма окутало дымом от зенитного огня.

Стычка длилась сорок восемь минут и была крайне нелегка. Враг упорно не отходил до тех пор, пока не сбросил последние бомбы на Сиренхольм. В конечном счете, была подтверждена потеря тридцати трёх вражеских самолётов. Фэнтинцы потеряли шесть, включая имеющего награды аса Эрвелла Кострея. Капитан авиации Лэрис Эш лично сбила четыре вражеских летательных аппарата, улучшив свой счёт настолько, чтобы стать одной из немногих фэнтинских женщин-асов, и лейтенант авиации Фебос Никард отличился, сделав семь насечек за сбитых врагов. Орнофф наградил его Серебряной Аквилой. Прошли часы, прежде чем рассеялись закрученные инверсионные следы и шлейфы выхлопных газов, оставленные масштабной битвой.

Внутри ангаров Сиренхольма рабочие Муниторума, имперские гвардейцы и добровольцы-гражданские наравне трудились при разгрузке, перемещении и складировании обильно нахлынувшего груза. Некоторые из грузовых судов из Хессенвилля также доставили провиант и медикаменты для раненого населения.

После полудня 221-го, примерно в то время, когда с Каффрана сняли обвинения, пять взводов Призраков под присмотром Муниторума разгружали ящики из трюмов грузовых судов и катили их на тележках в суб-ангар.

Роун назначил сюда старшим своего адъютанта Фейгора, отчасти для того, чтобы убедиться, что Призраки получат всю номенклатуру боеприпасов для оружия поддержки и реактивных гранатомётов. В помещении стоял грохот катящихся тележек, перекрикивающихся голосов, шум лебёдок и треск станков. Призраки разделись до пояса и, обливаясь потом, подняли загруженную тележку через арку суб-ангара, затем катили её обратно порожней с гиканьем и смехом. Суб-ангар начинал выглядеть как голубая мечта сумасшедшего военачальника. На обширном пространстве ряды ящиков с вооружением и коробок с боеприпасами перемежались с рядами аккуратно уложенных в линию ракет.

У одной из стен, в тележках с плотными, толстыми шинами лежали свежевыкрашенные бомбы и ракеты для подвески под крылья. Некоторые из бойцов не устояли перед искушением написать свои имена на боеголовках или колкости вроде «Одна от Призраков», или «Прощай, фесоголовый», или «Если можешь прочесть это, ори». Другие нарисовали клыкастые пасти, превращая ракеты в рычащих хищников. Третьи трогательно посвятили бомбы как подарки врагу за павших товарищей.

- Место на полу кончается, - сказал Бростин Фейгору, утирая пот с бровей.

Фейгор кивнул.

- Не сбивайтесь с ритма. Я поищу место.

Он отправился на поиски уполномоченного Муниторума, который дал согласие на открытие следующего суб-ангара поблизости.

Фейгор взял Бростина с собой, чтобы открыть раздвижные металлические перегородки к следующему суб-ангару. Они пропустили рядовых Полио и Дерина, которые катили тележку с ящиками гранат в задний коридор.

- Куда, к фесу, вы собрались с этим? – спросил Фейгор.

- В коридор, - ответил Полио, словно это был идиотский вопрос. – Там уже все битком…

Фейгор заглянул в тускло освещённый коридор доступа за ангаром. К тому моменту рабочие команды уже выстроили у одной из стен девять тележек с боеприпасами.

- О, фес… это неправильно, - прорычал Фейгор. – Затащите их обратно. Все.

Двое бойцов застонали.

- Подыщите кого-нибудь себе на подмогу. Мы собираемся разгружаться в этом суб-ангаре, - сказал, указывая, Фейгор. – Я без понятия, почему вы решили, что здесь хорошее местечко, чтобы свалить имущество.

- Мы просто следовали за другими, - сказал Дерин.

- Чего?

- За парнями перед нами. С ними был какой-то фес из Муниторума, и они выглядели так, будто знают, что делают.

- Пойди и приведи этого парня сюда, - рявкнул Фейгор, указывая на начальника из Муниторума, с которым разговаривал.

В пятидесяти метрах далее по заднему коридору за ними открылся другой люк в суб-ангар. В то время как Фейгор ждал, пока подойдёт чиновник, он увидал троих Призраков, закатывавших ещё одну тележку внутрь в компании помощника из Муниторума.

- А, фес… - сказал Фейгор. Он хотел было заорать, когда Полио сказал:

- Им, должно быть, жарко.

Было что-то в интонации Полио, что заставило Фейгора приглядеться снова. Трое Призраков были в полной форме, включая кители и шерстяные береты.

- За мной, - сказал Фейгор Бростину и Полио, и вприпрыжку двинулся вперёд. – Эй, эй, вы там!

Призраки, похоже, не замечали его. Они собирались закатить свою тележку с ракетами в грузовой лифт.

- Эй!

Двое из них обернулись. Фейгор не узнал никого. А Фейгор гордился тем, что знает в лицо каждого в полку.

- Какого феса? – начал он.

Один из «Призраков» резко выхватил лазпистолет и выстрелил в них.

Фейгор вскрикнул и рванул Бростина к стене, в то время как выстрелы опалили места, где они стояли.

Полио был телохранителем аристократа в Вервуне, обученным воином дома Анко. Дорогие нейро-имплантанты, оплаченные его повелителем, давали ему время реакции заметно меньшее, чем у неаугментированных людей. Изящным движением, сочетавшим инстинкт и безукоризненную выучку, он выхватил автопистолет из набедренной кобуры и открыл ответный огонь, наугад расположившись между нападавшими и своими товарищами.

Он уложил стрелка попаданием в голову. Остальные сбежали.

- За ублюдками! – рявкнул Фейгор. Он был на ногах, лазпистолет извлечён из кобуры. Бростин вырвал пожарный топор с настенного крепления.

Нарушители прогрохотали по боковому коридору и на лестничной клетке. Пока он бежал, Фейгор коснулся своей гарнитуры.

- Тревога! Угроза безопасности! Ангар 45! Нарушители направляются вниз на уровень тридцать!

Суб-ангар за ними пришёл в волнение.

Они влетели на лестничную клетку и услышали топот ног по ступеням внизу. Фейгор перепрыгивал три ступеньки за раз, Полио едва не наступал ему на пятки, а позади громыхал Бростин.

Фейгор наклонился через перила и выстрелил в пространство. Две пули срикошетили за ним. Танитцы услышали грохот открываемой двери.

Нижняя дверь вела в зону обслуживания, огромную мастерскую, выглядевшую угрожающе тихой и тёмной, сиявшей от масла. Фейгор ворвался в двери и едва не был убит стрелком, который затаился за люком. Две пули просвистели у него за затылком и заставили споткнуться. Мигом позже, Бростин вышел из дверей и припечатал стрелка к стене одним рубящим ударом пожарного топора.

Выстрелы прогремели через мастерскую. Фейгор заметил вспышку выстрела в полумраке, опустился на колено и выстрелил из лазпистолета, удерживая его двумя руками. Цель повалилась спиной на верстак и упала на лицо.

Не было ни следа третьего. Полио и Фейгор прокрались вперёд. Оба развернулись, когда услышали скрип двери. На миг фигура появилась в свете, лившемся снаружи. Пистолет Полио взревел, и фигура вылетела из виду, будто выдернутая верёвкой.

Бростин нашёл, где включается освещение мастерской.

Полио удостоверился, что человек, которого он подстрелил в дверях, мёртв, и вернулся, застав Фейгора, переворачивающего свою жертву на замасленном полу. Серое лицо человека, как и его густо покрытые старыми шрамами руки не оставляли сомнений.  Форма Призраков была ему не по размеру. Но это была форма Призраков. Вплоть до серебряного кинжала на поясе.

- Фес! – сказал Фейгор.

- Глянь на это, - сказал Полио.

Он опустился на колено. Рядом с окровавленным отверстием, которое проделал в трупе Фейгор, на танитском кителе была другая дыра, опалённая пробоина, что была второпях зашита чёрной ниткой.

- Уже не в первый раз этот китель надевает убитый, - сказал он.

Глава шестая

Сносная еда была известной редкостью в Сиренхольме, но поздний обед, поданный для Гаунта и Цвейла, выглядел на удивление заманчиво.

- Вы превзошли себя, Белтайн, - сказал Гаунт своему адъютанту.

- Это пустяки, сэр, - ответил Белтайн, хотя было очевидно, что он польщён похвалой. – Если адъютант не может раздобыть годного мяса и немного свежего хлеба для своего начальника, то грош ему цена.

- Что ж, я надеюсь, вы приберегли и для себя тоже, - сказал Гаунт, с большим аппетитом приступая к еде.

Белтайн покраснел.

- Если адъютант не может наполнить свой собственный желудок, насколько он пригоден для своего начальника? – спросил его Гаунт.

- Да, сэр. – Белтайн сделал паузу, и затем поставил на стол бутылку дарета. – Не спрашивайте, где я её раздобыл.

- Мой дорогой Белтайн, - сказал Цвейл, наполняя свой бокал. – Одно лишь сиё деяние приведёт тебя на небеса.

Белтайн улыбнулся, отдал приветствие и удалился.

Цвейл предложил бутылку Гаунту, тот покачал головой. Они сидели за столом в парадном зале дома торговца, который Гаунт реквизировал для своих офицеров. В нём было немного прохладно и сыровато, зато он был хорошо обставлен. Цвейл причмокнул губами и с удовольствием приступил к еде.

- Вы довольны насчёт Каффрана?

- Камень с души свалился, отец. Он просил поблагодарить вас за духовную поддержку, что вы оказывали.

- Меньшее из того, что я мог.

- Вы будете заняты в следующие несколько дней, - сказал Гаунт. – Час вторжения приближается, и люди будут искать благословения и наставления.

- Они уже приходят. Каждый раз, как я иду в часовню, там меня ожидают Призраки.

- Как настрой?

- Хороший, хороший… уверенный. Люди готовы, если это то, что вы хотите услышать.

- Я хочу услышать правду, отец.

- Вы знаете настрой. Как складывается операция «Ларисель»?

Гаунт положил свою вилку.

- Предполагается, что вы о ней не знаете.

- О, я знаю. Никто не должен. Но в последние два дня Варл, Кюрен, Мэрин, Кокоер и Ноур пришли исповедаться и получить благословение. Я и вправду не мог не узнать. Всё будет в порядке. Я всецело уверен.

Раздался стук в дверь и вошёл Даур. Он выглядел взволнованным.

- Капитан. Подвиньте кресло и выпейте. Я могу позвать Белтайна, если вы голодны.

- Я поел, - сказал Даур, садясь к ним. – Сперва доложусь. Недавно случилось небольшое происшествие на ангарных палубах. Фейгор грохнул каких-то нарушителей, пытавшихся украсть боеприпасы.

- Да ну?

- Они были из Кровавого Пакта, сэр.

Гаунт отодвинул свою тарелку и посмотрел на офицера-вервунца.

- Действительно?

Даур кивнул.

- Трое из них были переодеты в форму Призраков, и ещё один замаскировался под служащего Муниторума. Все они мертвы. Я слышал, была небольшая перестрелка.

- Фес! Мы должны…

Даур поднял руку.

- Уже сделано, сэр. Мы прочесали окрестности позвенно и выкурили их ячейку, скрывавшуюся на нижних уровнях. Они, должно быть, были там с момента освобождения и залегли. Они не собирались уйти без боя. Мы обнаружили у них около трёх тонн украденных взрывчатых веществ и боеприпасов, спрятанных там. Возможно, намеревались устроить неразбериху, когда набрались бы сил.

Гаунт сел обратно.

- Предупредили остальных командующих?

Даур кивнул.

- Мы получаем свежие сводки со всего города, чтобы удостовериться, не вскрывал ли кто-нибудь эту сеть до нас. Пока никаких следов, так что все может быть чисто. Наверно, это была изолированная группа. Мы, однако, уже установили шестерых местных, которые помогали им.

- Во имя трона!

- Я думаю, Кровавый Пакт угрожал им, но он также хорошо приплачивал им за их хлопоты. Испорченными золотыми монетами.

Гаунт отодвинул свою неоконченную трапезу.

- Всё это передали Дель Мару?

- Я верю, что допросы и казни уже в процессе.

- Невероятно… - задумчиво протянул Цвейл. – Мы освободили их от этих монстров, а порча всё упорствует.

- Сэр, - сказал Даур, аккуратно подбирая слова, - Кровавый Пакт прибегал к переодеванию. В украденную форму и экипировку. Они завладели, как минимум, девятью полными комплектами танитской формы.

- Откуда?

- Из морга, сэр. Когда мы проверили, девять мешков для трупов были открыты и трупы раздеты.

- Фесовы безбожники…

- Сэр, у них было всё. Форма Призраков, маскировочные плащи, даже кинжалы.

- Вы говорите о Куу, не так ли?

Даур вздохнул.

- Да, сэр, о нём. Человек, одетый в танитскую форму, владеющий кинжалом и испорченными монетами. Теперь это не так просто.

- О, фес, - прошептал Гаунт и выпил бокал вина. – Он и есть. Куу – точно убийца. Мы взяли его.

- Со всем уважением, - сказал Даур. – Может быть, не взяли. Мне не нравится Куу, но он настаивает, что вся его вина заключается в том, что он украл монеты. Что, если он невиновен? Теперь есть обоснованные сомнения.

- Да, но…

- Комиссар-полковник, вы в лепёшку разбивались за Каффрана на основе небеспочвенных сомнений. Разве Куу не заслуживает подобного рода благосклонности тоже? Он – Призрак, как и Каффран.

- Но…

- Но что? Он вервунец? Это так? – Даур гневно встал.

- Сядьте, Даур! Это не то, что я имел в виду.

- Правда? Скажите это всем вервунцам в полку завтра, когда Куу пойдёт к стенке.

Он прошагал прочь и хлопнул дверью.

- Что? – огрызнулся Цвейлу Гаунт.

Старый отец пожал плечами.

- Парень в чём-то прав. Куу – Призрак. Ему следует ожидать, что сильный и величественный Ибрам Гаунт будет сражаться за него так же, как он сражался за Каффрана.

- Куу – убийца, - повторил Гаунт.

- Возможно. Если вы ожидаете от меня подтверждения или опровержения этого на основании исповеди – забудьте. Я – губка для секретов ради блага людских душ, но я не нарушу тайну исповеди. Иначе люди не будут мне доверять. Лишь Бог-Император слышит то, что слышу я.

- Император защищает, - сказал Гаунт.

- Вы пристрастны? – дерзко спросил Цвейл.

- Что?

- Пристрастны? По отношению к танитцам? Часто думают так. Вы выказываете  расположение к танитцам больше, чем к вервунцам.

- Я беспристрастен!

Цвейл пожал плечами.

- Просто порой так кажется. Вервунцам в особенности. Вы дорожите ими, цените их, даже любите некоторых из них, людей вроде Даура. Но вы всегда в первую очередь смотрите на танитцев.

- Они были со мной дольше.

- Это не извиняет. Являются ли вервунцы второсортными в этом полку?

- Нет! – Гаунт ударил бокалом по столу и встал. – Нет, не являются.

- Так прекратите делать вид, будто они ими являются. Скорее, пока Первый Танитский не расползся по швам и не треснул посредине.

Гаунт молчал. Он смотрел в окно.

- Как часто за последнюю неделю вы упоминали Корбека в своих речах к бойцам? Держите их в курсе его дел? И как часто вы вспоминали Сорика? Два старших офицера, оба любимы людьми, оба якобы ценятся вами… оба умирают. Но Корбек в каждой воодушевляющей речи, произносимой вами. А Сорик? Прости меня, Ибрам, но я не могу вспомнить последний раз, когда ты упоминал его.

Гаунт медленно повернулся.

- Я отказываюсь признавать, что пристрастен, как вы сказали. Я сделал всё, чтобы включить вервунцев в полк правильно и справедливо. Я чертовски хорошо знаю, что существует соперничество… Я…

- Что, Ибрам?

- Если вы допускаете, что это правда… и Даур тоже так думает, а он, очевидно так думает, я должен сделать то, что должен. Я покажу полку, что нет разделения. Я покажу так, что сомнений не останется. Я не оставлю никого с мыслью о том, что я как-то оказываю предпочтение танитцам. Призраки есть Призраки. Отныне и навеки, Первый и Единственный. Неважно, откуда они родом.

Цвейл поднял за него бокал и выпил.

- Я полагаю, ты знаешь, как сделать это?

- Да, несмотря на то, что это идёт вразрез с моими нравственными суждениями и претит мне, я сделаю это. Я буду бороться за жизнь Куу.

Они сделали двенадцатикилометровый круг по парку вторичного купола, прибавили шаг и взлетели по тридцати пролётам лестницы центрального купола на спринте.

Когда отделение Коли вернулось в мёртвый парк, отведённый для занятий, бойцы раскраснелись и обливались потом.

- Разойтись, - сказал Коли, он и сам задыхался. Вервунец наклонился, упершись в колени так, что его жетон свисал с шеи и касался земли.

Люди рухнули в пыль или потащились куда-то в поисках воды. На серой, мёртвой траве, отделения Скеррала и Эулера занимались физподготовкой под руководством зычного голоса сержанта Скеррала.

Холан протянул Коли бутылку воды, и сержант кивком поблагодарил его, прежде чем сделать жадный глоток.

Отделение ослабело, и ему это не нравилось. Было несколько потерь во время штурма, но Роун пообещал перевести некоторых бойцов из нижестоящих взводов, чтобы восстановить баланс.

Что Коли особо отметил, так это зияющую дыру, оставленную теми тремя, кто пропал с момента их прибытия на Фэнтин. Несса и Ноур, отобранные на спецзадание Гаунтом. И Куу.

Коли не знал, что думать об этом.

- Может, нам стоит навестить Куу этим вечером, если получим пропуска, - сказал Лубба, словно как-то уловил мыли Коли. Похоже, это волновало каждого человека в отделении.

- Что ты имеешь в виду? – сказал Коли.

- Повидать его. Пожелать ему всего доброго. Это будет неплохо, а, серж?

- Ага, конечно.

Лубба, огнемётчик отделения, был невысоким худым мужчиной, покрытым татуировками подулья. Он опёрся на ограду.

- Итак, мы больше не увидим бедного гака, верно?

- Что?

- Завтра в это время он умрёт. У стенки, - сказал Джаджо.

- Только если он виновен, - начал Коли. – Я не могу поверить, что Куу, даже Куу, мог сотворить что-то подобное.

- Да неважно, не так ли? – сказал Лубба, снова выпрямляясь. -  Старина Гаунт рисковал яйцами, чтобы вызволить Каффрана. В этот раз он так не поступит. Дело в том, что я понял так – Куу разменяли. Куу в обмен на Каффа.

Коли покачал головой.

- Гаунт не будет…

Несколько вервунцев засмеялись.

- Он не будет!

- Кафф танитец, не так ли? Куда ценнее.

Коли встал.

- Это не так, Лубба. Мы все Призраки.

- Ага, верно. – Лубба снова уселся и закрыл глаза.

На миг повисла тишина, прерываемая только далёкими выкриками Скеррала. Впервые Коли уловил настрой. Ощущение, терзавшее всех вервунцев. Ощущение, что они были второсортными. Он никогда не чувствовал этого раньше. Раньше он никогда не получал от Гаунта ничего, кроме уважения. Но теперь…

- Подъём! – сказал он, хлопая в ладоши. – Встали и отправились в душевые! Построение на поход в столовую через двадцать минут!

Раздались стоны, и люди уныло поднялись на ноги. Коли протащил их обратно к выходу из парка.

Ана Кёрт, одетая в старую полевую форму, сидела на расшатанной скамье в конце парка рядом с выходом. Она откинулась назад и вытянула скрещённые ноги, читая старую потрёпанную книгу.

- Хорошая книжка? – спросил Коли, остановившись перед ней.

Она подняла взгляд.

- Грегорус из Окассиса. «Оды». Одна из тех книг, что посоветовал Дорден. Или я очень тупая, или просто ее не понимаю.

- Итак, - сказал Коли, повернувшись, чтобы посмотреть на людей, делавших прыжки «звездой». – Это просто небольшая передышка между сменами?

- Ага. Мне нравится свежий воздух.

Он оглянулся и увидел ироничную ухмылку на её лице.

- Вообще-то, я ждала тебя. Обел сказал, что ты будешь вести своё отделение назад по этому пути по окончании занятий.

- Меня? – сказал Коли.

- Тебя.

- Зачем?

- Потому что я чувствую себя влезающей не в своё дело, когда меня не ждут. Есть минутка?

Он сел на скамью рядом с ней.

- Помнишь, о чём мы говорили на Бхавнагере? Ты доверился мне.

- Помню. Кто тебе сказал?

Она игриво хлопнула его по руке своей книгой.

- Никто. Но вот в чём дело. Ты должен.

- Только не начинай снова…

- Просто ответь мне, сержант. Ты пытаешься погибнуть?

Коли открыл рот, чтобы ответить, и замер. Его застали врасплох.

- Конечно же, нет. Если только ты не принимаешь вербовку в Имперскую Гвардию за желание умереть.

Она пожала плечами.

- Люди волнуются за тебя.

- Люди?

- Некоторые люди.

- Какие люди?

Кёрт улыбнулась. Ему нравилась её улыбка.

- Хорош, Гол, - сказала она. – Я не собираюсь…

- Я могу довериться тебе. Но только, если ты тоже мне доверяешь.

Она отложила книгу и потянулась.

- Подловил. Хорошо. Одним из людей будет Варл.

- Я его…

- Ничего не говори ему, - дерзко оборвала она. – Доверие, помнишь?

- Лады, - проворчал он.

- Варл… и другие… считают, что ты необоснованно рискуешь. Они думают, это из-за того, что ты потерял жену и детей, и ищешь… как его? Соединительный выстрел.

- Объединяющий выстрел.

- Угу. Значит так. Вот что они думают, во всяком случае. Но я знаю лучше, не так ли?

- И что?

Он взял её книгу и начал листать страницы. Стихи. Длинные, старые стихи, вроде тех, с которыми он намучился в начальной школе двадцать пять лет назад.

- Что ж, они имеют основания для беспокойства?

- Нет. – Он быстро глянул на неё, и увидел, как пристально она в него всматривалась.- Нет. Я не… не рисковал. Не думаю, что я рисковал. Без умысла.

- Но?

Коли секунду пожевал губу. Он глянул на книгу, слегка тряся головой. Это был момент истины.

- Во время штурма я побежал под обстрел. Я… я не берёг себя. Варл видел меня. Даже сейчас, я представить не могу, о чём думал.

- Так ты хочешь сбежать?

Он повернул голову и встретился с её взглядом. В её глазах не было коварства. Лишь забота. Забота, что сделала её прекрасной целительницей.

- Что ты имеешь в виду?

- Мы все хотим сбежать. Сбежать от бедности, страха, смерти, боли. Сбежать от всего, что мы ненавидим в жизни. И каждый делает это по-своему. Есть Призраки, которые заливают ужасы войны алкоголем. Есть те, кто играет. Есть те, у которых имеются суеверия для каждого совершаемого действия.

Пока Ана говорила, она достала пачку лхо-палочек из кармана кителя и прикурила одну. – Для меня это плохая старая поэзия, парковая скамейка в искусственном солнечном свете и эти чёртовы штуки.

Она затянулась. Ана бросила год назад, когда её повысили до хирурга. Старая привычка вновь взяла над ней верх за последние несколько месяцев.

– И я пропускаю стаканчик сакры время от времени. Фес, я сбегаю всеми способами, не так ли?

Он засмеялся, отчасти над её честным замечанием, и отчасти над тем, как прозвучало танитское ругательство с её вервунским акцентом. Она была одной из немногих вервунцев, что охотно позаимствовали это проклятие с другого мира.

- Ты, однако, - продолжила она. – Что ж, это не бегство, верно? Выпивка, наркотики… они только сделают всё хуже. Мучиться, когда твои дети так близко и так далеко. Тебе, должно быть, видится лишь один путь бегства. Уйти из самой жизни.

- Ты теперь психиатр, что ли?

Она пренебрежительно фыркнула.

- Есть другой путь, ты знаешь. Другой выход.

- Я знаю.

- Знаешь?

- Ага. Я рассказываю им. Рассказываю Каффу и Тоне. Я открываюсь детям. Не думай, что я об этом не размышлял. Ана, это ранит их всех. Каффран и Крийд… это уничтожит их. Это словно я заберу их детей. И Далина с Йонси. Гак, травма. Они выжили, потеряв меня. Обрести меня вновь – это может быть перебор.

- Я думаю, они переживут. Все. Я думаю, это будет полезно всем по-своему. Я думаю, это будет иметь значение для них. Большее, чем ты знаешь.

Он перелистывал страницы книги.

- Возможно.

- Не говоря уже о том, как хорошо это повлияет на тебя. Ты об этом думал?

- Что, если я не стану?

- О-о-о… ты понятия не имеешь, сколь настойчивой я могу быть. Или как много ненужных  медосмотров я могу тебе назначить.

- Я предложу тебе сделку, - сказал Коли. – Штурм Уранберга уже близко. Совсем близко. Позволь мне пройти через это. Потом… потом я признаюсь. Если ты думаешь, что так будет лучше.

- Я так думаю. Я и вправду так думаю.

- Но не перед Уранбергом. Каффрану и Крийд нужны их головы для этого дела. Я не вброшу столь сногсшибательную новость, как эта, прямо перед самым большим шоу.

Кёрт кивнула и выпустила облако дыма. Он заблестел голубоватым светом в искусственном освещении, растворяясь волнами.

- Ладно.

Коли вновь начал нервно перелистывать книгу, перевернув страницы в последний раз, прежде чем протянуть её обратно.

Он остановился. Из книги выпал листок. Пожелтевшая грамота была приклеена на форзаце. Это был школьный приз, в награду Микалу Дордену за успехи в начальной школе.

- Дорден дал тебе эту книгу?

- Да, - сказал она, наклоняясь. – О, я не заметила. Должно быть, это его сына. В первые несколько лет жизни полка Микал и Толин Дордены были уникальны среди Призраков. Отец и сын. Док Дорден и его сын-рядовой. Единственные кровные родственники, пережившие гибель Танита. Микал погиб в битве за Вервун.

Коли вернул ей старую потрепанную книгу.

- Гол?

- А?

- Не откладывай это надолго. Не откладывай до тех пор, пока не станет слишком поздно.

- Я обещаю тебе, что не буду, - сказал он.

Глава седьмая

В 8:00 по имперскому времени утром 222-го Призраки, отобранные на операцию «Ларисель», встретились в офисе, расположенном в пристройке к тренировочному суб-ангару. Они сделали зарядку, помылись и съели плотный завтрак, принесённый с кухонь расположения. В воздухе повисло напряжение, но это было хорошо выверенное, упругое ощущение готовности и стремления приступить к действиям.

Пристройка была прибрана так, чтобы разместить в ней тактический стол, и складные стулья были расставлены вокруг него.

- Занимайте места, - сказал им Кершерин, когда они вошли строем. Как только прибыл капитан Даур, все удивились, увидев его.

Он непринуждённо вошёл и снял фуражку и китель.

- Утро доброе, - сказал он.

- Где комиссар-полковник? – спросил Маколл.

- Он просил меня передать его извинения и занять его место. Кое-что случилось.

Даур подошёл к тактическому столу и вставил катушку с данными в разъём. Аппарат загудел, и информация начала прокручиваться на его экранах. Даур ввёл пароль, который позволил ему получить доступ к секретным файлам.

- Что «кое-что»? выкликнул Адаре. Даур проигнорировал его.

- Давайте поговорим об Уранберге, - сказал он, привлекая их внимание. Фэнтинцы сели среди Призраков.

Даур повернул переключатель на столе, и большое гололитическое изображение города-цели величественно взросло над оптическими излучателями. Трёхмерный ландшафт покрыл поверхность стола.

- Вот и он, - сказал он.

Все они подались вперёд.

- Встаньте, если хотите. Вам нужно познакомиться с этим местом. Начнём с основ. Два связанных купола, Альфа и Бета, основные места жительства. Постройки напротив и между ними к северу – основной комплекс газовой фабрики. Здесь, видите? К нему и Бете примыкает Гамма, меньший жилой сектор. Мелкие жилые купола гнездятся вокруг северной окраины фабрики. Главный аэродром тут, в ложбинке между Гаммой и Бетой, если мы хотим мыслить анатомическими терминами.

- Эй, давайте-ка не будем, - сказала Бэнда. Несколько мужчин засмеялись. Даур поднял руку в знак извинения.

- Ладно. Здесь… вы видите? Тут, на южной стороне, главная порта…

- Что такое порта? – спросил Ларкин.

- Ворота, Ларкс.

- Так и знал, – сказал Ларкин, делая аккуратные пометки в своей записной книжке.

- Главная порта, как бы то ни было. Шестидесятиметровый квадратный вакуумный люк под названием Урангейт. Перед ним, примерно на километр, плюс-минус, протянулись на выступ скалы Поля Павии, своего рода декоративная площадка.

- Что они такое? – прошептала Несса.

- Специально установленные камни. Монолитные военные мемориалы, - сказал Даур, легко замечая её движения и сразу отвечая. – Их называют Проспектом Полиандронов и они обозначают условную границу Урангейта. С платформой Полей Павии мощёной дорогой связана имперская посадочная станция Фэнтина, основной порт для дирижаблей. Особенно если на их борту имперская знать. Растянувшийся на другой мощёной площадке к северо-востоку от города – вторичный газовый фабричный комплекс построен на соседней вершине. Сам Уранберг построен на возвышающемся пике Уран…

Даур указал на выступ скалы, нависавший над моделью города, между куполами Бета и Гамма.

- Что это за выступы к западу и северу? – сказал Маквеннер.

- Выхлопные трубы, – сказал Даур. – Связаны поддерживающими трубопроводами с основной фабрикой. Они используют их для сжигания попутных газов.

Он оглядел комнату.

- Поехали дальше? Поговорим о зонах высадки. Есть вопросы?

- Ага, - сказал Варл. – Чем, вы сказали, занят Гаунт?

- Вы начали? – спросил Гаунт.

- Да, начали, - устало сказал комиссар Дель Мар. – Время дорого, так что мы передвинули заседания на полчаса раньше.

- Меня не предупредили.

- Гаунт, я так понял, что вы не собирались выступать с защитой на этом слушании.

- Я передумал, - сказал Гаунт.

Он взошёл на помост и прошёл к пустому ряду стульев на стороне защиты.

Куу, ссутулившийся, закованный и подавленный, стоял на том месте, где был прошлым утром Каффран.

- Подойдите, - сказал Дель Мар. Гаунт подошёл к нему и опёрся на стол.

- Я едва вынес ваш выпендрёж с Каффраном вчера, Гаунт, - прошептал Дель Мар. – Не могу поверить, что вы сегодня снова полезли в петлю, чтобы изменить исход дела. Это же козёл отпущения, которого вы назначили ответственным за убийство. Это – решённый вопрос. Вы сами сказали, что это был он.

- Я мог ошибаться. Минутку, пожалуйста.

Прежде чем Дель Мар мог возразить, Гаунт прошёлся по помосту и встал лицом к лицу к Куу.

- Ты это сделал? – просто спросил он.

- Нет, сэр! – в неприятных, пронзающих глазах Куу стоял животный страх. – Я украл золото, вражеское золото, в этом я клянусь. Но я не убивал. Это уж точно.

Гаунт заколебался. Затем он подошёл к Дель Мару, снял сумку с плеча, и выложил содержимое на стол перед комиссаром.

Кинжалы Призраков, девять штук, каждый завёрнут в пластин.

- Что это? – спросил Дель Мар.

- Боевые кинжалы. Штатные танитские серебряные кинжалы. Некоторые выщерблены, как вы можете заметить. Каждый из них мог быть орудием убийства.

- И почему я должен поверить в это?

- Потому что они найдены в подпольной ячейке Кровавого Пакта, действующей на нижних уровнях города. Они смогли заполучить несколько комплектов танитской формы и их кинжалы. Они пользовались испорченными монетами для подкупа местных. Улики, что я отсылал вам – осколок лезвия, монета под ванной – всё указывает на Куу. Если только вы не примете во внимание мнение о том, что не каждый, одетый как Призрак тем вечером, был Призраком.

- Вы меня и вправду бесите, Гаунт, - сказал Дель Мар. – Я этого не потерплю.

- Мне всё равно. Всё, о чём я переживаю – мой долг. Есть весомые основания для снятия обвинений с рядового Куу. Столь же весомые, как и основания, по которым вы закрыли дело Каффрана.

- Я предупреждаю вас…

- Даже не пытайтесь. Вы знаете, что я прав.

Дель Мар откинулся, качая головой.

- Что насчёт старика? Свидетеля?

- Я показал ему снимок Куу, и он не опознал и его тоже.

- Я понимаю. Так что Призрак, которого видели, тот, что без колебаний убил Онти Флайт…

- Скорее всего, был бойцом Кровавого Пакта, переодевшимся в Призрака, да.

Дель Мар вздохнул.

- Весомые сомнения, – сказал Гаунт.

- Чёрт бы вас побрал, Гаунт.

- Сэр, мы можем уладить это, чтобы я мог приступить к моим настоящим обязанностям? – сказал Гаунт, саркастично выделяя слово «настоящим».

- Он признался в мародёрстве?

- Да, сэр.

- Тогда он будет выпорот. Дело закрыто.

Гаунт не остался, чтобы увидеть, как закончится вынесение приговора. Когда он спускался по ступеням Зала Правосудия, он встретил спешащего туда Харка. Тот выглядел устало, его глаза всё ещё были заспанными, и он старался пригладить волосы руками.

Харк застыл, когда увидел Гаунта.

- Сэр?

- Всё решено. Куу оправдан по обвинению в убийстве.

Харк пошёл с ним в ногу, когда они спустились во двор.

- Я… я хотел бы, чтобы вы держали меня в курсе, сэр.

- В курсе, Виктор?

- Что вы изменили своё мнение насчёт виновности Куу.

Гаунт глянул на него.

- Заседание было в одиннадцать часов. Я полагал, что вы будете довольны. Вы оба, ты и айятани Цвейл, что наседали на меня целыми днями насчёт беспристрастности по отношению к вервунцам. И вы были правы. Популярный Призрак попал в беду, и я вытащил его из передряги. Менее популярный вервунец попал в беду, и я бросил его на произвол судьбы. Боюсь представить, что бы стало с духом вервунцев, если бы Куу остался перед судом в одиночестве этим утром.

- Я доволен, сэр. В силу очевидных причин, казалось, что вы до сих пор отдавали предпочтение танитцам. Даже если вы не отдавали себе в этом отчёт.

- Рад доложить, что капитан Даур принёс мне осколок. – Он остановился и повернулся к Харку. – Ты всё ещё выглядишь… расстроенным, Виктор.

- Как я говорил, я хотел бы, чтобы вы сказали мне, что решили взвалить на себя ношу с Куу. Я мог бы помочь.

- Я прекрасно справился.

- Конечно. Но я проделал кое-какую нудную работу, упорядочил улики и показания. Вот зачем я здесь.

Гаунт поднял руку, и штатный водитель, закреплённый за ним, завёл ожидавшую машину и проехал через двор, чтобы забрать его.

- Я полагал, что ты потолковал со свидетелями. Ты, вероятно, предпочёл сделать это сам, нежели предоставить сделать это мне.

- Сэр?

- Я сходил навестить мистера Абсолома, Харк. Он всё же видел убийцу. Я удостоверился, что он не узнал Куу. Мистер Абсолом – славный малый. Отслуживший ветеран, не так ли? Он сделает всё для Имперской Гвардии. Особенно если внушительный комиссар пришёл увидеться с ним и убедить его, что это был его долг.

Глаза Харка потемнели.

- Вы сказали мне - обеспечить оправдание Каффрана.

- И ключевой свидетель сделает это, не так ли? Абсолом не узнал снимка Куу, конечно же. Но ты знал это. Он не узнал бы любой снимок. Потому что он не разглядел убийцу, верно, Виктор?

Харк отвёл взгляд.

- Я думаю, вы хотите моего перевода из полка? – горько сказал он.

- Нет. Но я хочу, чтобы ты уяснил следующее. Я не буду нарушать имперский закон. Уж лучше бы Каффрана казнили, чем лгать ради его освобождения. Комиссаров часто подозревают в подобных нарушениях, Виктор. Эта репутация заслужена. Они – политические офицеры, которые пойдут на все политические трюки для достижения своих целей. Это – не мой путь. И я никогда не одобрю подобное ни от одного человека под моим началом. Ты можешь стать образцовым офицером, Харк. По крайней мере, в соответствии с моей столь наивной идеей об образцовом офицере. Не опускайся больше до подобных методов, или я с позором вышвырну тебя из этого коллектива и из Комиссариата. Мы поняли друг друга?

Харк кивнул. Гаунт сел в свою машину и уехал через ворота. Харк посмотрел ему вслед.

- Наивной. Ты сказал это.

Гаунт встал на пустой ящик из-под снарядов, что приволок Белтайн. Гаунт повысил голос, и его звук заставил замолкнуть людей, собравшихся в основном расположении.

- Люди Танита, люди Вервуна, Призраки! Только что был отдан приказ. Погода позволяет, мы идём на Уранберг утром 226-го. Приготовьтесь поработать во славу Императора. На этом всё.

Когда он спустился с ящика и надел фуражку, Гаунт подумал об информации, которую не мог огласить. Ко времени начала вторжения, отряды, привлеченные к операции «Ларисель», будут действовать в Уранберге более двадцати четырёх часов.

Если Бог-Император позволит.

ВЫСАДКА

УРАНБЕРГ, ФЭНТИН, 224.771, М41

Да чтоб ещё хоть один фесов раз!

рядовой Ларкин, снайпер 2-го отряда, Танитский Первый

Сразу после полуночи, в первом часу 224-го, штормы Скальда завихрились в облачных океанах к северу от Сиренхольма. Дрожащие, перегретые огневые завесы, протяжённостью в дюжины километров, с треском взметнулись в небеса, окрашивая их в тошнотворные цвета и образуя призрачные кольца.

Видимость и радиус действия сканеров составляли менее пяти километров. Столпы вздымавшейся гари заслонили звёзды. Ядовитое сердце Фэнтина возроптало на ночь.

Штормы были предсказаны флотскими ауспексами дальнего действия и смутными предчувствиями астропатов контингента. Это было то, чего ожидали тактики.

Дирижабли «Зефир» и «Разящий» вышли на исходные позиции за несколько часов до полуночи. Держась близко к густому скоплению высококучевых облаков сорока километров в ширину, они встали в мелком воздушном заливе, называемом Подветренными Каналами, практически в мёртвой точке великой воздушной пустыни Западных Континентальных Пределов.

На лётной палубе «Зефира» адмирал Орнофф приказал начать вылеты.

Орнофф благоразумно использовал дирижабли для проводимой им политики еженощных налётов. Выпуская стаи бомбардировщиков с носителей, менявших своё местоположение, он гарантировал, что защитники Уранберга никогда не смогут определить, откуда ждать следующего налёта. Вражеские разведывательные эскадрильи искали дирижабли днём, надеясь подстеречь их, прежде чем те смогут выпустить свои армады, но Западные Континентальные Пределы были обширны и Орнофф пользовался кучевыми облаками постоянных штормов Скальда в качестве прикрытия.

Ночной налёт 224-го планировалось провести на Уранберг с юго-востока, преодолев расстояние до цели приблизительно в триста сорок километров. Они будут использовать преобладающие воздушные течения Пределов для достижения максимальной скорости, держась в ультрафиолетовой пустоте, где тропосфера переходила в стратосферу.

Включая истребительное сопровождение «Молний» и «Тандерболтов» Имперского Флота, количество летательных аппаратов, участвующих в налёте, составило около шести сотен. Тридцать матово-серых «Мародёров» фэнитинских ВВС взяли на себя роль наводчиков, идя в заметном отрыве от основного строя с осветительными минами и зажигательными снарядами. Через шесть минут за ними шла большая волна более чем трёхсот тяжёлых бомбардировщиков. Большинство из них были под завязку забиты шестимоторными «Магогами», выкрашенными в неотражающий чёрный. «Магог» представлял собой пропеллерный атмосферный аппарат, стоявший на вооружении в течение столетий, но в волне шла и пара дюжин «Бегемотов» – устрашающих древних гигантов фэнтинской бомбардировочной авиации.

За первой волной шла вторая группа «Мародёров» из Имперского Флота и урдешских полковых эскадрилий. Зелёный пятнистый камуфляж первых отличался от выкрашенных в серебристый снизу и бежевый сверху последних. Все семьдесят были загружены боеприпасами объёмного взрыва.

В третьей волне насчитывалось около двухсот машин. В основном «Магоги», вместе с двадцатью урдешскими штурмовыми «Мародёрами» и тридцатью фэнтинскими «Сорокопутами». Эти штурмовики и видавшие виды одномоторные, с загнутыми крыльями реактивные «Сорокопуты», являлись отдельными пикирующими бомбардировщиками, которые завершат налёт нанесением высокоточных ударов с малой высоты в зоне поражения, причиняя тем самым значительный ущерб.

В рядах второй волны летели четыре бледно-синих фэнтинских «Мародёра», которые вообще не несли бомб. Ларисель-1, 2, 3 и 4.

Кершерин и остальные десантники проверили Призраков одного за другим, осматривая каждую деталь вплоть до шнурков на ботинках и кнопок на карманах.

Все бойцы групп «Ларисель» были одеты в улучшенную разновидность стандартной танитской формы. Вместо уставного белья их снабдили прорезиненными костюмами на шёлковой подкладке, которые не только обеспечивали изоляцию от экстремального холода, но и защищали от воздействия коррозионной атмосферы. Поверх него они надели чёрный танитский китель, брюки и разгрузки, а сверху – кожаный десантный комбинезон на молнии  и кольчугу. Лёгкое снаряжение, обычно носимое в сумке или рюкзаке, было распределено по карманам кителя, разгрузки и туго затянутого комбинезона. Также бойцы надели перчатки и ботинки, затянули краги на запястьях и лодыжках, чтобы создать герметичное уплотнение.

К тому времени Призраки уже вспотели в жарком и чрезмерно тяжёлом снаряжении. Они поднимали руки, чтобы немного ослабить ремни и обвязки, которыми крепилась разгрузка. Бойцов также снабдили поясными мешками для дополнительной экипировки с карабинами крепления ламп, сигнальных огней, смотанного троса, укороченного лазпистолета, зубчатого ножа-секача и танитского клинка. Их камуфляжные плащи были туго стянуты маскировочной сеткой вокруг связки трубчатых зарядов и гранат и упакованы в вещмешок, горизонтально закреплённый на разгрузке и свисавший на уровне паха. Полевые аптечки, рационы и энергоячейки для лазганов и лазпистолетов были сложены в карманы на голенях.

Не каждый нёс лазган. За исключением четырёх снайперов с лонг-лазами, укрытыми в чехлы со стропами, Майло, Кокоера, Мэрина и Варла вооружили пушками У90. Огнестрельный боезапас занимал куда больше места, так что они четверо распределили между собой в наголенных карманах запасные энергоячейки для оружия остальных членов отряда, тогда как каждый из остальных бойцов нёс сумку с барабанными магазинами. Для высадки их У90 зарядили меньшими магазинами на двадцать пять выстрелов и закрепили изолентой. Барабанные магазины повышенной ёмкости, которые находились в сумках у всех, были слишком громоздкими для прыжка с ними. У оружия, вроде лазганов, стволы закупорили сургучными пробками во избежание засорения при посадке.

Призраки нанесли на лица камуфляжную раскраску, проверили гарнитуры и вставили в уши. Затем надели шерстяные шапки и приготовили воротники комбинезонов под шлемы. Варл поцеловал серебряную аквилу на цепочке, висевшую у него на шее, прежде чем спрятать её и застегнуть воротник кителя.

Шлемы Призраков были из чёрной стали со встроенными визорами. Внутри у них имелся кожаный подшлемник, размер которого регулировался подбородочным ремешком. Края подшлемника заправлялись под воротники и застегивались на молнию. Баллон, закреплённый на разгрузке спереди, будет подавать кислород в шлем в ходе десантирования.

Наконец, им взвалили на спины прыжковые ранцы, зафиксировали и запитали для окончательной проверки. Основное вооружение было закреплено поперек груди. Страховочные ремни осмотрели еще раз. Кершерин произнёс краткую, но проникновенную молитву за них всех.

Призраки немногое могли увидеть, а услышать – и того меньше, за исключением потрескивания вокса. Под весом снаряжения было трудно ходить, и они шаркали кругами, неуклюже давая друг другу пять на удачу.

Как только четверо фэнтинских десантников приготовились – эта процедура заняла куда меньше времени, обслуживающая команда сопроводила их по пятой лётной палубе «Разящего» к четырём «Мародёрам» и занесла внутрь на руках.

- Фес! – услышал Майло стон Адаре. – С меня уже довольно.

«Мародёры», используемые для высадки, были полностью разоружены для выполнения задачи, за исключением носовых орудий. Обычно им требовалось шесть членов экипажа, включая стрелков, но в этот раз их экипаж включал лишь двух человек из лётного персонала – пилота и навигатора, которые заменяют остальных. Носовые орудия перевели под управление пилота, а навигатор должен координировать высадку вместе с офицером-десантником на борту. Экипаж уже был на местах в кокпите над кабиной, завершая последние проверки и благословения.

Члены отряда выгрузили свою нелёгкую ношу на голый пол кабины.

Вылеты прошли гладко. Орнофф посчитал это добрым знаком. Один «Магог» буквально только что вернулся, доложив, что бомбы сброшены, а другой прервал выполнение задания, воксировав о критическом отказе приборов. Первый благополучно сел на взлётной палубе «Зефира». Второй, вероятно, ослепший, пролетел мимо дирижаблей и ушёл на восток, в горящие облака. Его больше не видели.

Налёт начался всего с двумя авариями. Это был лучший показатель с начала бомбардировок Уранберга. На мостике «Зефира» Орнофф испытывал нарастающую уверенность. Он призвал старшего экклезиарха дирижабля и приказал провести импровизированную благодарственную службу.

Перелёт сопровождался большим шумом, холодом и турбулентностью, чем тот, что запомнился Призракам в ходе высадок на Сиренхольм. Они были гораздо выше и шли значительно быстрее. Вскоре после резкого набора высоты, когда температура воздуха и давление в кабине упали, и изморозь покрыла металлические поверхности, все бойцы начали ценить многочисленные слои своей одежды.

За иллюминаторами открывался удивительный вид, несмотря на малое их количество и ограниченный визорами шлемов обзор. На борту каждого «Мародера» имелся работающий тактический экран офицера, который заливал темноту кабины прохладным зелёным светом, отображая подробную схему строя налёта.

В группе «Ларисель-1» Варл подался вперёд, борясь с весом своего тела. Он включил вокс и обратился к фэнтинцу Унтеррио, который настраивал экран.

- Это – волны бомбардировщиков?

- Ага, - ответил Унтеррио. Даже используя вокс, он повышал голос, чтобы перекричать шум двигателей и постоянный рёв ветра. – Мы здесь, в этой цепи.

Варл присмотрелся, пытаясь сфокусировать взгляд через линзы визора. Он понял, что каждое мутное изображение, получаемое от сигналов радара, состояло из сотен точек и сопровождалось числовым символом.

- Все машины имеют свой код системы «свой-чужой», - объяснил Унтеррио. – Это помогает нам быстрее находить врага. Было время, когда вражеские стервятники, скрывавшиеся в облаках, могли прокрасться в звенья бомбардировщиков и выжидать своего часа, идя в строю, выбирая жертвы. Теперь, если не дал код, то ты – законная добыча.

- Усёк, - сказал Варл.

Все стало ясно. Он оглядел кабину и увидел остальных членов первого отряда – Бэнда, Вадим и Бонин вслушивались и с интересом смотрели.

- Где остальные десантные машины? – воксировал Вадим.

Унтеррио поднял затянутую в перчатку пятерню и указал точки на экране.

- Это – «Ларисель-4», сержанта Маколл. Это – аппарат сержанта Адаре, «Ларисель-3». Здесь, просто скрытый за значком флотского «Мародёра»… «Ларисель-2». Птичка капрала Мэрина.

Варлу потребовалось несколько секунд, чтобы понять изображение на скачущем, мерцающем экране. Казалось, что четыре десантных машины были рассредоточены среди волны бомбардировщиков.

«Мародёр» накренился, и показалось, что его двигатели замерли и неровно заработали.

- Что это было? – воксировал Варл, его голос на канале звучал сухо и жёстко.

- Турбулентность, - ответил Унтеррио.

В группе «Ларисель-3» рядовой первого класса Кардинал давал подобные разъяснения по данным на экране для Майло и Дойла. Несса и Адаре, похоже, полностью абстрагировавшись от мира, играли в камень-ножницы-бумагу. Их смешки разносились по вокс-сети, когда их облачённые в толстые перчатки руки выбрасывали повторяющиеся жесты игры.

Ларкин жалел, что здесь нет иллюминатора, в который можно было смотреть. Он сидел на голом полу кабины самолета, несущего группу «Ларисель-2», и глядел на остальных. Кершерин изучал круглый дисплей целеуказателя. Кёрен и Мэрин болтали. Маквеннер выглядел так, будто заснул.

- Сколько ещё? – спросил Ларкин Кершерина.

- Сорок минут, - ответил фэнтинец.

Сержант-разведчик Маколл не был создан для полётов. Но он всё же не оспорил решение Гаунта взять его на это задание. Маколл не занимался такими вещами. И он знал, что когда придёт время и они доберутся до цели, он будет тем самым человеком, что нужен для подобной работы.

Но полёт… Это фесов кошмар! Он никогда не залезал выше верхних ветвей деревьев нал, пока Гаунт не забрал танитцев с планеты. Космические путешествия,  которые он, как и Колм Корбек, проклинал, хотя бы не были похожи на полёт.

Полет куда хуже! Вибрация, гнев стихии, бьющей в корпус. Казалось, будто воздух и вправду не хочет дать забыть о том, что ты на высоте восьми километров лишь по милости физики.

И ожидание. Оно убивало разум. Ожидание действия. Ожидание момента. Оно позволяло возрасти страхам. Оно давало людям время поволноваться о предстоящей борьбе. Схватки – сущий ад, но там хотя бы есть настоящие враги, люди, которых ты можешь подстрелить. Здесь врагами были время и страх, воображение и турбулентность… и холод.

Маколла стало подташнивать. Он ненавидел ожидание так же, как ненавидел вес, который вынужден тащить. Он чувствовал себя привязанным к металлическому полу. Когда придёт время и дадут сигнал прыгать, он не был полностью уверен, что сможет подняться.

Маколл оглядел кабину самолета группы «Ларисель-4». Бэббист, фэнтиский боец, боролся с экраном. Тот продолжал мерцать и дёргаться перед ним, не демонстрируя ничего, кроме зелёных помех. «Скверные экраны», - решил Маколл. Если Бэббист не заставит его работать, они останутся слепыми.

Кокоер и Ноур откинулись так, будто спали. Ноур, наверное, действительно спал. Он порой отключался так во время ожидания перед боем. Дёрганый, и уже наадреналиненный Рилки, снайпер отряда, разбирал и собирал стрелковый механизм своего лонг-лаза, привыкая к обращению с ним в тяжёлых перчатках. Маколл хотел схватить его и сказать, чтобы тот перестал, но знал, что это была стратегия преодоления стресса.

Он включил вокс и подался вперёд.

- В порядке, Рилки?

- Ага, в норме, - протрещал снайпер, его руки повторяли процесс снова и снова. – Вообще-то, я фесово побаиваюсь, серж. Я едва сдерживаюсь, чтобы не проблеваться, только не в этом шлеме.

- Было бы ужасно, - согласился Маколл. Он услышал смех Рилки.

- Я занимаюсь этим, только чтобы отвлечься от тошноты, - добавил Рилки, быстро показывая планку спускового механизма, прежде чем вставить её на место. – Фес, мне дурно. Мой желудок взбесился. Как вы справляетесь, серж?

- Смотрю на тебя, - сказал Маколл.

В тридцати минутах от цели, неопознанный контакт замерцал на экранах, и десять истребителей сопровождения рванули к югу, чтобы отыскать его.

- Возможно, лишь большой выброс огня из Скальда, - сказал Призракам Унтеррио. – Мы в порядке.

«Мародёр» вновь опасно накренился, в пятый или шестой раз за время полёта. Другие, похоже, больше не замечали тряски, но Бонин был уверен, что это не турбулентность. Острая проницательность, которую взрастил в Бонине и всех танитских разведчиках Маколл, била во все колокола в его голове.

Он поднялся, медленно и тяжело, и зашагал вперёд по направлению к низким ступеням, ведшим в кабину. Унтеррио ссутулился над экраном с Варлом и глянул на Бонина, когда тот прошаркал мимо, недовольный тем, что танитец передвигался, но не остановил его.

Бонин заглянул к лётчикам. Казалось, что они борются с управлением.

- Проблемы? – воксировал он.

- Нет, - сказал пилот. – Ничуть.

Бонину показалось, что он узнал голос.

- Вы уверены?

- Да! – огрызнулся пилот, и обернулся, чтобы взглянуть на него. За визором кислородной маски лица было почти не видно, но Бонин узнал глаза коммандера Джагди.

- Привет, - сказал он.

- Рядовой-разведчик Бонин, - ответила она.

- Я думал, вы ранены?

- Перелом обработали и заспицевали, и я вся в гипсе. На «Мародёре» можно летать и однорукой. Не то, что на «Молнии».

- Как бы то ни было. Главное, что вы в порядке. Вы здесь как доброволец?

- Да, они искали добровольцев.

- Мы вам, должно быть, понравились, - рискнул Бонин. Она не ответила. – Двигатели не должны так работать, не правда ли?

Она вновь обернулась к нему.

- Ладно, не должны. У нас проблема с зажиганием. Но я не позволю ей повлиять на задание. Я доставлю вас туда.

- Уверен, что доставите, - сказал Бонин.

Удача им сопутствовала, пока Уранберг не показался на горизонте. Примерно в десяти километрах скальд-шторм внезапно ослаб и исчез, опуская свои огни в нижние слои и оставляя воздух чистым.

Защитники Уранберга засекли их практически сразу. Истребители подошли к ним спустя две минуты.

Облачные охотники прошли через строй на форсаже по направлению с севера на юг. Два подбитых «Магога», в огне, прочертили крутое пике в Скальд. Флотский «Мародёр» исчез в вихре осколков и воспламенившегося газа.

Когда вражеские аппараты сделали вираж для следующего захода, они встретились с сопровождением имперских истребителей. Через смотровую щель Майло мог видеть строчки трассеров и ярких вспышек, мерцавших на фоне облаков.

Яркая вспышка внезапно загорелась позади и пролетела вперёд, оставляя кабину в темноте.

- Что это было? - спросил Адаре.

- Наводчики только что подсветили цель, - сообщил пилот. – Пять минут. Будьте готовы.

Все Призраки с трудом встали на ноги. Кардинал прошёл среди них, выдёргивая кислородные шланги, которые соединялись с источником на борту, и подключил их к их собственным баллонам.

- Теперь вы на внутренних, - воксировал он. Они кивнули в знак того, что поняли.

Затем он по очереди открыл крышки на каждом прыжковом ранце и активировал переключатели. Подъёмная сила, благословенное избавление от тяжести, подействовала. Рёв снаружи был так громок, что они не могли даже расслышать турбины.

Кардинал переключил собственный кислородный шланг и повернулся спиной к Нессе, чтобы та активировала переключатели его прыжкового ранца. Дойл подошёл к заднему люку и положил руку на открывающий рычаг. Все они смотрели на экран.

Первая главная волна пересекла громаду Уранберга, уже подсвеченного сигнальными огнями и зажигательными бомбами. Медленно плывя по воздуху, «Магоги» начали сбрасывать бомбы, и каждая расцветала пожаром.

Под стаей бомбардировщиков и по сторонам от неё, истребители вели смертельный танец с врагом в яростном воздушном бою, преимущественно ориентируясь по радарам. Наземные батареи уже заработали в полную силу. Цветочные узоры зенитного огня украсили воздух. Ракеты били ввысь. Батареи «Гидр» залили небо трассерами.

Один из «Магогов» взрывом разнесло на части, и лишь мотор продолжал вращать его пропеллер, в огне летевший вниз подобно комете. Другой поймали прожектором, и обстреливали зенитками, пока тот не развалился. «Бегемот», подбитый в основание крыла ракетой, охваченный пламенем, медленно снижался перед городом, и врезался в край купола Бета, вызвав взрыв, который выбросил столб пламени высотой более пятисот метров.

Другому попали в открытый бомболюк. Взрыв поглотил самолёты по обе стороны от него.

По знаку Бэббиста, Ноур рывком открыл боковой люк «Лариселя-4». Ураганный ветер ворвался внутрь, заставив всех пошатнуться. Ноур шагнул назад, увидев, как флотский «Мародёр», летевший в строю рядом, внезапно загорелся и резко повернул к ним.

Подбитый самолёт, изрыгающий пламя из-за кабины, прошёл мимо них лишь в нескольких метрах и ушёл вниз, его огненный след оставлял спираль, пока тот ускорялся на пути к погибели.

Всё, что Ноур успел разглядеть за секунды, пока «Мародёр» не удымил прочь, были пилот и передний стрелок, молотившие по стеклу кабины, пытаясь вырваться, пока огонь пожирал занимаемые ими места.

- Приготовиться к высадке, - прокричал Маколл.

Ноур встрепенулся. Он не мог выбросить из головы картину горящего, молотящего по стеклу пилота.

- Готовы.

Бэббист проводил Кокоера и Рилки к люку.

Зоны десантирования для «Лариселя» были выбраны очень тщательно. «Ларисель-1», отряд Варла, высаживался на главные газовые фабрики, в то время как «Ларисель-4», под командованием Маколла, – на жилые купола фабрики к северо-западу. Подразделение Адаре, «Ларисель-3», высаживалось после вторичных газовых фабрик, и отряд «Ларисель-2», под контролем Мэрина, прыгал на купол Бета.

По ним вели зенитный огонь со стороны города. Первая волна «Магогов» отбомбилась по куполу Бета. Контуры пульсирующих огней бились внизу: точками или гроздьями. Раскалённое пламя яростно взмывало в ночи, и побочные взрывы струились по куполам.

- Пошли! – сказал Кардинал.

Майло выпрыгнул из «Мародёра». Его сразу захватило сильным боковым ветром, мощный удар спутной струи вновь и вновь разворачивал его. Его швырнуло и оглушило, в то время, как он дал полный газ. Казалось, ничего не изменилось.

- Ослабь, ослабь… – сказал по связи Кардинал, едва слышимый сквозь ревущий ветер.

Уранберг увеличивался очень быстро и пугающе. Майло рванул рукоятку управления тягой. На тренировках всё было замечательно, но ничто не могло подготовить его к прыжку в пустоту с такого рода боковым ветром. Его определённо унесло от места высадки.

Майло видел Нессу и Адаре, пролетевших мимо него, аккуратно управляшихся со своими тягами. Он скользнул вслед за ними, в то время как ветер вгрызался в его маску.

Обширный, тускло-серый купол вторичной фабрики вырос перед ним, маленький город сам по себе. Он приземлился.

Ларкин отключился, как только вышел из люка. Отчасти из-за страха, отчасти – из-за молотящего ветра. Он пришёл в себя, почувствовал, что всё тело дрожит, и не увидел ничего, кроме маслянистой тьмы.

- Ларкин! Ларкин!

Он понял, что падает на спине. Он рванулся выправить своё положение, с силой надавил на кнопку управления прыжковым ранцем, так что та сломалась и запала внутрь, как пробка. Ветер гремел, бил и завывал в его ушах. Не было и следа Маквеннера, Кершерина, Кёрена или Мэрина. Покалеченные, испещренные выстрелами края купола Бета мерцали сотнями огней. Ларкин попытался сконцентрироваться на нём, стараясь сопоставить увиденное с тщательно заученным изображением городского ландшафта и зоны высадки в своей голове.

Затем он увидел Мэрина, прошедшего мимо него в двадцати метрах. Тот выглядел зажатым и неуклюжим, но всё ещё держал управление. Сжимая рукоятку, Ларкин двинулся за сержантом.

Самолет отряда «Ларисель-1» был в двух минутах от зоны высадки, сильно вибрируя, он прорывался сквозь зенитный огонь, когда двигатели окончательно отказали. Джагди крикнула бойцам, чтобы все выходили, борясь за то, чтобы удержать нос самолёта направленным вверх как можно дольше. Они вышли: Вадим, Унтеррио, Бэнда, Варл. Бонин заколебался, и вновь вскарабкался по лестнице в кабину. «Мародёр» начало неистово трясти.

- Пошли! – сказал он. – Двигайтесь! У вас обоих есть парашюты. Пошли!

Джагди оттолкнула его. Произошёл яркий взрыв справа от фонаря кабины, и шквал металлических и стеклянных обломков обрушился на них. Бонин даже не взглянул на второго пилота – он уже был мёртв.

- Джагди! – проревел он, хватая её.

Погибая, «Мародёр» перевернулся днищем кверху и вошёл в необратимое падение «ласточкой». Бонина перевернуло вверх тормашками, прижало к крыше, ремни прыжкового ранца почти придушили его.

Борясь с растущей перегрузкой, Джагди рванула рычаг, который выстрелил разрывные болты в фонаре кабины, и повреждённый фонарь окончательно сорвало. Она расстегнула свои привязные ремни, и с силой потянула Бонина, рывком затаскивая в кабину. Сила встречного воздушного потока довершила остальное, вытягивая их обоих вверх и прочь из падающей машины и выбрасывая в небо.

- Мы над целью? – спросил Маколл.

- Я не знаю! – сказал Бэббист.

- Мы над целью?

- Чёртов целеуказатель отрубился! – крикнул Бэббист, борясь за то, чтобы остановить мерцающее, дёргающееся изображение.

- Нас подобьют, если мы не будем осторожны, - сказал Ноур.

- Мы пошли, пошли сейчас! – решил Маколл.

- Но…- начал Бэббист.

- Мы пошли сейчас же! – Маколл двинулся к люку. – Давай! Выстроились и пошли!

Дикий удар – словно что-то врезало ему по уху. Маколл покачнулся и осмотрелся. В полу кабины тлела дыра, где её пробила крупнокалиберная очередь, убив Бэббиста на своём пути наверх. Ноура сбило с ног, и Рилки и Кокоер пытались поднять его.

- Пошли! – прокричал Маколл. Сноп искр ослепил его. Ещё одна очередь изрешетила кабину, разрывая корпус. Он услышал вопль Рилки и крик Ноура:

- Мы падаем! Мы падаем! Мы падаем!

Варл приземлился куда жёстче, чем хотел бы, и несколько секунд лежал на армированной секции крыши, хватая ртом воздух, и получив несколько ушибов. Унтеррио появился над ним, сгрёб его и поднял.

- Фес, - сказал Варл.

Они были на громадной крыше производственного здания, примыкающего к главной газовой фабрике, высоко над Уранбергом, и лишь фабричные трубы и скала Уранпика возвышались над ними. Небо ярко неистовствовало, но теперь налёт казался очень далёким.

Бэнда приземлилась на примыкавшую к ним секцию крыши ниже, и когда они спускались, чтобы воссоединиться с ней, используя тягу ранцев, чтобы оттолкнуться по направлению к Бэнде как на пружинах, они услышали Вадима, экстренно вызывавшего по воксу.

Унтеррио заметил молодого вервунца на смотровом проходе дымовой трубы. Он указывал в небо.

- Там! Там! – сказал он.

Варл посмотрел. Он не знал, что ищет, затем увидел то, что уже приметили зоркие глаза Вадима. «Мародёр», примерно в полутора километрах, петлёй поворачивал на юг. Это, должно быть, птичка Маколла, «Ларисель-4», идущая к фабричным кварталам.

Затем он понял, что они горели.

- Фес, им лучше бы… - начал он. «Мародёр» взорвался в полёте. Большой шар белого света раскрылся в воздухе и затем сгинул.

Маколл, Рилки, Ноур, Кокоер… просто исчезли. Жизненно необходимые люди, друзья...

Целый отряд закончил, прежде чем они смогли начать.

ЛАРИСЕЛЬ И ГРОЗОВОЙ ФРОНТ

ШТУРМ УРАНБЕРГА, ФЭНТИН, С 224 ПО 226.771, М41

В процессе спецподготовки у нас было ощущение уверенности, словно возлюбленный Император был с нами во всём. Затем, когда мы были на земле, а Маколл и остальные погибли, мы начали понимать, что у нас не было и шанса.

Брин Майло, рядовой 3-го отряда, Танитский Первый

Глава первая

Они поспешили скорее убраться с крыши. Толстые столбы дыма от горящих нефтепродуктов и зажигательных боеприпасов струились за ними по крышам зданий вторичной газовой фабрики Уранберга.

Дым поднимался из главного города, носимый сильными высотными ветрами и, если Император был с ними, он должен был скрыть их на последних этапах прыжка.

Но с момента посадки Дойл обследовал участок, там имелось шесть защитных башен в непосредственной близости, у всех бойцов был хороший вид на крышу, куда они приземлились, вне зависимости от наличия или отсутствия дыма.

Пятеро бойцов группы «Ларисель-3» поспешили под укрытие вентиляционной трубы и пригнулись. На своём пути они подверглись обстрелу – и, правда, две башни продолжали посылать трассирующие очереди в имперский самолёт, выходивший из пике на цель.

- Они видели нас? – воксировал Майло.

- Мы живы, не так ли? – ответил сержант Адаре. – Я думаю, их внимание приковано к небу над ними.

- Давайте проверимся, - воксировал специалист Кардинал. – Ранения? Потери экипировки?

Ничего не обнаружилось. Адаре подал специальный знак Нессе, убедиться, что она в порядке.

- Слыхали, что нам сказали? – пробормотал Дойл. – Сержант Варл передал по воксу, когда мы прибывали?

Майло слышал. Короткое, неоконченное, ужасающе сбивчивое сообщение. Машину Маколла подбили совсем рядом с точкой высадки.

- Не могу поверить в это, - прошептал он.

- Я тоже, - сказал Адаре. – Бог-Император упокой их души. Но мы ничего не можем поделать. Разве что пойти в бой с этим наперевес и принести какое-никакое фесово возмездие.

Адаре поднял руку в перчатке и дал пять Дойлу, Майло и Нессе. Кардинал решился и ударил своей ладонью по подставленной перчатке Адаре. Майло знал, Адаре старается делать все, чтобы фэнтинец ощущал себя частью отряда.

По правде говоря, Майло дал Адаре пять с сомнениями внутри. Потеря Маколла была глубоким шоком. Сержант-разведчик всегда казался неуязвимым, одним из тех Призраков, что никогда не падут в бою. Майло даже слегка завидовал Нессе. Она не могла читать по губам из-за визоров, и никто не сообщил ей новость. Он переживал, как она сможет справиться с заданием, узнав о столь печальном событии, но теперь оказалось, что ей посчастливилось быть избавленной от дурных вестей. Хотя бы ненадолго.

Дойл провёл их вдоль группы вентиляторов и затем через тесное открытое пространство под прикрытие каких-то оцинкованных трубопроводов. Они двигались медленно и тяжело, несмотря на то, что антигравитационные устройства их прыжковых ранцев всё ещё были включены, чтобы облегчить ношу.

Кардинал помог Дойлу освободиться от прыжкового ранца, и разведчик поторопился найти вход, пока остальные избавлялись от своих ранцев. Адаре и Кардинал уложили тяжёлые приспособления штабелем под трубой, привязав их верёвкой и накрыв маскировочной сеткой. Майло сомневался, что здесь, в ядовитой атмосфере снаружи купола будет много пеших патрулей, но последнее, чего бы им хотелось, чтобы враг обнаружил следы высадки бойцов.

Они всё ещё были навьючены снаряжением, шлемами и усиленными комбинезонами, но теперь Призраки чувствовали себя в тысячи раз легче. Несса извлекла свой лонг-лаз из чехла и собрала его, и поскольку у нее был визор, она решила не ставить прицел. Майло отсоединил прикреплённый изолентой к У-90 магазин на двадцать пять зарядов и заменил его барабанным магазином, обозначенным красным крестом – снаряжённый особым бронебойным боеприпасом.

Адаре собрал и уложил в мешок пластиковые заглушки стволов. Затем осторожно испытал свой вокс-линк. Призраки приняли сбивчивое сообщение Варла, пока были в воздухе. Теперь, когда они внизу, плотная застройка Уранберга блокировала всё, кроме передач малого радиуса действия. Как и предполагал Даур на последнем инструктаже, они остались без связи между отрядами на срок выполнения задания. Полноценный вокс-кастер излишне бы перегрузил одного из бойцов. Кроме того, не исключалась вероятность прослушки врагом вокс-переговоров на известных имперских частотах.

Майло пригнулся, чтобы занять хорошую позицию для стрельбы, накрывая всё пространство от труб до того, что выглядело как ряд коротких вытяжных каналов на краю секции крыши. Несмотря на страшный холод, было жарко, и Майло чувствовал, как холодный пот стекает по спине. Становилось трудно дышать. Вероятно, их запас кислорода в баллонах подходит к концу.

Вновь появился Дойл. Разведчик достал маскировочный плащ и закутался в него.

- Нашёл возможную точку входа. В тридцати метрах в этом направлении. Выглядит как люк для обслуживания, он заперт, но мы, наверное, сможем взломать его.

Они побежали за Дойлом вперёд, выстроившись в колонну по одному. Люк был покрыт толстым слоем ржавчины и рядом с ним находился выступ в крыше под несущей балкой обнажённой кровли. Майло и Кардинал стояли настороже по обе стороны с оружием наизготовку, в то время как Адаре и Дойл осматривали люк.

- Я не думаю, что он загерметизирован, - сказал Адаре.

- Я тоже. Мы пройдём через него и, возможно, спустимся внутрь к запечатанной двери.

- Вскройте его, - сказал Адаре.

Дойл вытащил компактный резак, произнёс молитву на зажигание, включил его небольшое энергетическое лезвие и врезался в замок. Появились несколько искр и слабое свечение, но Адаре держал его маскировочный плащ, чтобы скрыть работу.

Как только зубцы замка были перерезаны, Дойл воспользовался ножом, чтобы вытащить проржавевший люк из проёма. Адаре полез внутрь первым, присоединив лампу к креплению для штыка на лазгане. Комната, где они оказались, была служебным помещением в верхней части шахты лифта. Тяжелое оборудование, покрытое затвердевшей смазкой, возвышались над полом. Даже в шлеме Майло слышал, как ветер завывал через ржавые дыры в металлической кровле.

Дойл обнаружил люк в полу в дальнем углу, и они спустили короткую лестницу в тёмное пространство под кровлей между внешней крышей фабрики и внутренним герметизированным корпусом. Теперь было очень тяжело дышать.

Пол под ними представлял собой голый металл, скреплённый стяжками. Не желая проверять, могла ли поверхность внутреннего корпуса выдержать их вес, Призраки держались стяжек. Примерно через пятьдесят метров они набрели на пролом во внутренней кровле, где шаткие рокритовые опорные балки устремлялись вверх для поддержки основной крыши.

Сбоку на одной из них были приварены металлические ступени, и бойцы вновь начали спускаться, медленно, но верно, забросив оружие за спину.

Двадцатью метрами ниже на их пути обнаружилась преграда. Огромная платформа из литой промышленной пластали опоясывала спускающиеся балки и изолировала их от нисходящего уклона края крыши. Адаре считал, что им следовало пойти обратно, но Майло заметил практически невидимый смотровой люк в металлической поверхности. С помощью поддерживавшего его Адаре Дойл высунулся из-за ступеней и стал надавливать на люк,  пока тот не упал в пустоту за ним. Дойл поднялся и пробрался внутрь. Вскоре он воксировал остальным следовать за ним.

Призраки были в техническом проходе под внутренней крышей, и там едва хватало места, чтобы стоять. Дойл поставил люк с прорезиненными краями на место, и загерметизировал его за счёт внутреннего давления. Майло чувствовал напор воздуха, свистевшего в ушах, пока Дойл ставил люк на место.

Они с облегчением отсоединили кислородные шланги и подняли визоры. Воздух был разрежённым и холодным, и имел горький привкус, обжигавший горло. Но теперь они были внутри загерметизированной части фабрики.

- Мы подняли тревогу? – спросил Кардинал.

- Я так не думаю, - ответил Дойл, осматривая края люка на предмет наличия проводов или предохранителей. – В кондиционерах могло немного понизиться давление,  пока люк был открыт, но я сомневаюсь, что на это обратили внимание.

- В случае если все же обратили, и у них получится засечь источник, давайте-ка уйдём отсюда, - сказал Адаре.

Ссутулившись, они продолжили путь по техническому проходу. Он значительно расширился, простираясь вдаль, насколько хватало глаз. Дойл разведал окрестности, и нашёл люк в полу, примерно в сорока метрах. Он был тяжелым, имперского образца, и с электронным замком.

Разведчик действовал оперативно. Он вставил один из шести миниатюрных размыкателей цепи, которые носил на поясе с инструментами, в раму люка и подсоединил его контакты к замку. Он подождал, пока на нём не загорелась небольшая зелёная руна, это означало, что цепь сигнализации люка теперь замкнута из-за прерывателя, а затем вскрыл замок своим резаком. Поскольку рев сирен не раздался тотчас же, нельзя было сказать, получилось ли обойти сигнализацию, так что они быстро прошли через люк и закрыли его за собой.

Люк привёл их в обслуживающий коридор, старый, выцветший и плохо освещённый. От конденсата, оседавшего здесь столетиями, стены заржавели, пол прогнил, а на потолке  появились толстые, бурые наросты плесени.  Коридор шёл с севера на юг.

- На юг, - уверенно сказал Адаре, и они выдвинулись. На юг, в направлении главной городской структуры Уранберга и существа, которое они пришли убить.

Бонину потребовалось целых девяносто секунд, чтобы взять под контроль свой прыжковый ранец, и они показались вечностью: мельтешение, вращение, кручение, без ощущения верха и низа. Джагди каким-то образом проявила здравый смысл, крепко вцепившись в разведчика, невзирая на неистовство их прыжка.

К тому моменту, как Бонин выжал достаточно тяги из антигравитационных устройств,  чтобы поднять их обоих и скомпенсировать унос турбинами, пара пострадавших была уже довольно далеко к востоку от Уранберга.

- Держись! – воксировал он.

- Мой парашют цел! Я прыгну! – ответила она.

- Куда? – спросил он.

Под их болтающимися ногами не было ничего, кроме пенящегося, озаренного всполохами огней пространства Скальда.

- Это неважно…

- Нет! Просто держись! – Его голос по связи звучал жёстко и глухо. Ночные ветры били и тащили их.

Бонин осторожно направил их к мрачному городу, пользуясь небольшими струями энергии турбин, чтобы удерживать их на плаву, словно листок на восходящем потоке. Боковые ветры, казалось, были с ними но, то и дело налетавшие сильные внезапные порывы выступали против них, и пару поворачивало или сдувало назад.

- Ты крепко держишься?

- Да.

Она ухватилась за его нагрудные ремни. Он вдруг осознал, что подстраховывает ее своей правой рукой, придерживая женщину за левое плечо, крепко вцепившись в обвязку её системы подачи кислорода.

- Мы собираемся подняться выше, - сказал он, нажимая на красную кнопку на рукояти. Серые, восточные склоны того, что должно было быть куполом Гамма, вырисовывались перед ними словно горный хребет.

Они едва не проскочили купол Гамма. Бонин боролся с боковыми ветрами, норовившими вдавить их во внешний корпус, а прыжковый ранец боролся за то, чтобы обеспечить достаточную тягу. Завихрения ветра, порождаемые угловатой поверхностью купола, кружили их как травинки. И, тем не менее, судя по альтиметру, они быстро поднимались по куполу, который, казалось, был бесконечным.

Купол Гамма казался практически не затронутым налётом, хотя громадные отблески оранжевого и белого подсвечивали небо и облака там, где пылал купол Бета.

Как только они прошли на небольшом удалении от изгиба купола, другие ветры подхватили их и внезапно начали уносить ввысь с возрастающей скоростью. Корпус купола метался под ними, и Бонин резко забрал влево, чтобы избежать столкновения с торчавшей мачтой.

Затем они пролетели дальше, миновав огромный ледяной выступ Уранпика, и опускаясь по направлению к главной газовой фабрике.

-          Варл! Бэнда! Вадим! Ответьте! – воксировал Бонин.

По глупости, он полагал, что самой большой проблемой будет попасть куда-нибудь поближе к фабрике. Теперь, видя её размеры, он понял, что отыскать товарищей будет задачей не из легких.

Он повторял вызовы так часто, как только отваживался. Они спланировали мимо окруженной лесами башни, которая внезапно ожила и разразилась плотным зенитным огнём.

Но не они были целью. Башня палила по пикирующему бомбардировщику «Сорокопут», сбившемуся с маршрута. Бонин так сосредоточился на управлении полетом, что даже не подумал об оборонительных пунктах и башнях, которыми был уткан Уранберг.

Это мысль мгновенно отрезвила его. Может, потому что они представляли собой слишком мелкую цель, может, удача была на их стороне, но теперь казалось чудом то, что их не заметили, не отследили и не обстреляли из любой орудийной позиции купола Гамма.

Удача, решил Бонин. Он не мог видеть её из-за высоких, закрывающих обзор кучевых облаков, но был уверен, что его счастливая звезда всё ещё где-то там, в вышине.

Как бы то ни было, это ненадолго.

- Держись, Джагди, - сказал он.

- Что? О, бл…

Они попытались приземлиться на решётчатую крышу в тени верхних надстроек фабрики, но угол был неудачным, замедление – преждевременным, а удар о крышу вышел сильнее, чем полагал Бонин.

Они один раз отскочили, оставив вмятину на боковой обшивке, и покатились, разлетевшись в стороны. Джагди отскочила раз, затем еще раз, вопя от боли, когда удары сотрясали её недавно зафиксированный перелом, и скользнула к краю водосточного желоба.

Бонин попытался дать полный газ турбиной, но первый удар загнул рукоятку управления, и он не смог отыскать её. Разведчик обрушился в водосточный желоб, ударился о бок резервуара и потерял сознание.

- Славная посадочка, - услышал он слова Джагди, когда опомнился.

Она склонилась над ним, изо всех сил потянув его за ослабшие ремни обвязки. – Сломал что-то?

- Не думаю.

Бонин сел. Он приземлился на участок крыши между резервуаром и возвышающейся частью, куда они первоначально пытались приземлиться. Этот участок представлял собой помутневший металлический желоб, плотно забитый мокрой грязью, образовавшейся из стекавшей с верхних крыш воды. Оглядевшись, он заметил, что если бы продолжил катиться или скользить, то упал бы на добрых пятьдесят метров ниже, прямо в группу мачт.

Вместе они выкарабкались из желоба на плоскую крышу за резервуарами. Бонин приготовил свой лазган, и Джагди вытащила служебный флотский пистолет. Он вновь испытал вокс, но сигнала от его отряда всё ещё не было.

Они поспешили на запад, пересекая мостки над чаном, полным нефтесодержащей воды, поверхность которой блестела словно радуга. Поблизости, скопление труб из оголённого металла выпускало горящие газы в небо.

Протрещал вокс. Бонин подумал, что это Варл и остальные, и вернулся, чтобы поймать более чистый сигнал. То, что он услышал, было горловыми звуками и не имело ничего общего с низким готиком.

Он толкнул Джагди в укрытие в тот момент, когда трое солдат Кровавого Пакта в полных комплектах брони для опасных сред появились у них на хвосте, взбегая к дальнему концу перехода над чаном. Их подпрыгивающие багровые круглые шлемы ярко отражались в тёмной жидкости.

Один заметил их, и выпустил очередь из своего лазкарабина. Выстрелы ударили в трубопровод, за которым они пригнулись.

Бонин прицелился. Он сделал выстрел навскидку, подстрелив первого солдата Кровавого Пакта и замедлив продвижение остальных. Все они начали стрелять, заставляя трубопровод звенеть от частых попаданий.

Солдат, которого он подстрелил, попытался рвануть по переходу, пока остальные прикрывали его. Бонин выстрелил ему в плечо, и еще раз – в лицо, закрытое железной маской. Боец упал с перехода, изогнувшись, и шлёпнулся в чан, подняв большую волну в вязкой жидкости.

Бонин схватил пилота одной рукой и побежал обратно вниз по крыше по направлению к ряду теплообменников, выраставших из оцинкованных панелей словно голубятни.  Лазерные разряды прошивали воздух вокруг них.

Как только они оказались под одним из теплообменников, Бонин выстрелил снова. Еще двое солдат Кровавого Пакта показались на прилегающей крыше, стреляя с огороженного цепью пешеходного мостика. Для четырех солдат Хаоса скоординировать перекрёстный огонь будет плевым делом.

Выстрелы хлопали о металлический корпус теплообменника. Бонин пальнул снизу и попал одному из солдат на пешеходном мостике в грудь. Человек рухнул и повис, когда его разгрузка зацепилась о цепное ограждение.

Очередной шквал выстрелов обрушился на теплообменник, и вся верхняя обшивка, купол из тонкого металла, была сорвана. Джагди выстрелила из своего пистолета, но её точность оставляла желать лучшего.

Выстрел просвистел рядом с плечом Бонина. Второй человек на пешеходном мостике продвинулся и был близок к тому, чтобы прыгнуть на них. Было некуда бежать, не рискуя попасть под неминуемый обстрел со стороны продвигающейся пары на их уровне.

Солдат Кровавого Пакта на пешеходном мостике резко наклонился вперёд так сильно, что его тело прорвало цепное ограждение и он рухнул в пустоту.

- Какого феса…? – начал Бонин.

Двое на крыше на секунду обернулись, застыли в недоумении, и в этот момент единичный, безжалостный лазерный выстрел взорвал голову ближайшего.

Бонин подхватил свой лазган и выпустил автоматическую очередь в оставшегося врага. Боец Кровавого Пакта нырнул за столб и больше не появился.

- Прекрати огонь, Бонин, - сказал голос по связи.

Варл высунулся из-за столба, пряча в ножны свой кинжал.

- У нас чисто. Бэнда?

- Отсюда ничего не видно, серж.

- Вадим?

- Чисто.

- Унтеррио?

- Тоже чисто. Передвижений нет.

Варл поспешил к Бонину и Джагди.

- Пойдём-ка. Давайте. Мы думали, что потеряли вас.

Они побежали за ним по пожарной лестнице на верхнюю крышу, возвышающуюся над пешеходным мостиком.

- Как вы нас нашли? – спросил Бонин.

- Мы услышали твои вызовы и следовали за сигналом. У этих ублюдков есть люди на крыше. Не из-за нас, я думаю. Они подбили много самолётов во время налёта, и они разыскивают выживших членов экипажей.

- Ты уверен насчёт этого?

- Нет, - сказал Варл.

Бэнда высунулась из укрытия на вышестоящей крыше, когда они взобрались. Бонин был уверен, что её лонг-лаз подстрелил двоих врагов.

- Славная стрельба, - сказал он.

- Вот за это они и дают блестящие медальки, - ответила она и кивнула на Джагди. – Я гляжу, ты прихватил подружку, - иронически заметила Бэнда.

- Дажгди доставила нас сюда живыми, Бэнда. Меньшее, что я мог – отплатить любезностью.

- Гак! Ну и унылый ты парень! Я просто сказала.

Вадим и Унтеррио поднялись по боковой лестнице и присоединились к ним.

- Хорошо, - сказал Варл. – Может, когда мы все, наконец, в сборе мы можем прекратить ползать по крышам с плохими парнями. Я полагаю, нам нужно попасть внутрь.

- Вы нашли путь внутрь? – спросил Бонин.

Варл взглянул на него, и его глаза саркастично блестели за визором.

- Нет, не нашли: а) потому что искали твою жалкую задницу, не буду напоминать, почему, и б) потому что разве это не твоя работа, мистер разведчик?

- Верно, – согласился Бонин.

- Мы можем сделать это поскорее? – сказала Бэнда. – Эти кислородные баллоны меня душат.

- Добро, следуем за Бонином, группа огневой поддержки прикрывает! – приказал Варл.

Джагди поймала Варла за рукав.

- Сержант, я знаю, мне… не следовало быть тут. Я думаю, лучше, если я останусь и сдамся.

-  Нет! – сказал Бонин.

- Как сказал Бонин, коммандер, нет, - согласился Варл.

- Я ценю верность, но я не проходила пехотную подготовку, и определённо не обладаю навыками скрытности, как вы. Я – мёртвый груз. Вам следует бросить меня сейчас. Я понимаю важность задания, на которое вызвалась добровольцем. Я не хочу вас подводить.

- Вы идёте с нами, разговор окончен, - ответил Варл.

- Я рискну, сержант…

- Нет! – сказал Варл.

- В словах коммандера Джагди есть смысл, сержант, - сказал Унтеррио. – Мы будем продвигаться быстрее и безопаснее без неё. Эта операция слишком важна, чтобы рисковать. И, как и я, коммандер – фэнтинка. Мы заботимся об освобождении этого мира больше, чем о своих собственных жизнях.

- Прислушайтесь к Унтеррио, сержант, - сказала Джагди. – Вы только что убили поисковую команду. Оставьте меня, чтобы меня обнаружил Кровавый Пакт, и я скажу им, что это была я. Всего лишь подбитая лётчица. Всё, чего они ожидали. Я скрою ваше присутствие.

Варл задумчиво натянул ремень своего У-90.

- Я сказал «Нет», значит – нет. Во-первых, они будут знать, что не вы сделали это, до тех пор, пока мы не оставим вам лонг-лаз и кинжал, к чему я не готов, потому что это вызовет у них ещё больше вопросов. Во-вторых, я беру вас не из-за доброты. Вы хоть представляете, сколь жестокими будут их допросы? Вы не выдержите. Ни один из нас. Ваша байка про «сбитую лётчицу» расколется фесово быстро, и вы сдадите нас, свою планету и свою семью. Нет, коммандер. Нет. Вы пойдёте. Ради нас, не ради себя.

Для группы «Ларисель-2» проникновение было лёгким. Громадные секции купола Бета остались пробитыми и разрушенными в результате налёта, и значительная их часть всё ещё пылала. Собираясь возле скопления мачт наверху купола, отряд из пяти человек перешёл на западную сторону, и на тросах спустился в обрушившуюся часть крыши, всё ещё испускавшую дым и пламя.

Под прикрытием Ларкина, Маквеннер и Мэрин спустились в пролом и запечатали внутреннее пространство. Это была жилая комната, полностью выжженная. Маквеннер прошел по обуглившемуся ковру и обнаружил дверь, вплавившуюся в раму жаром взрыва, прогремевшего в комнате.

Сержант Мэрин ударом ноги проложил себе дорогу через тлеющую слоёную фанеру и открыл боковую комнату, которая также была опустошена взрывом. Бомба здесь проломилась прямо сквозь пол и разорвалась на нижестоящем уровне. В перекрытии зияла дыра с зазубренными краями рядом с раздробленными остатками кровати или тахты.

- Спуститься и построиться, - воксировал Мэрин.

Кершерин, Ларкин и Кёрен спустились через крышу, и Маквеннер повёл их к Мэрину. Они заглянули в дыру в полу. Завывали далёкие сирены, пробуждённые многочисленными пробоинами герметичной оболочки купола.

- На следующих двух этажах – ничего, - прокомментировал Маквеннер.

Бомба определённо разрушила всё на двух этажах под ними, частично – своим падением, частично – взрывом. Ларкин глянул и увидел обычную столовую вилку, вонзившуюся в стенной брус. Взрыв обратил каждый повседневный предмет в смертоносную шрапнель.

- Давайте привяжемся к нему, - решил Мэрин.

Маквеннер закрепил один конец своего троса в петле и полез в дымящуюся дыру в полу.

Они спустились на уровень ниже. Ларкин старался отводить взгляд от двух почерневших трупов, которые взрыв впечатал в стену. Уцелевшие куски пола удерживали половину письменного стола, немного мусора, разбросанные страницы книги и чудесным образом не расколовшуюся вазу.

Ещё уровнем ниже – и вновь появился пол. Поверхность была оголена чудовищным жаром, и они балансировали на балке. Одна половина комнаты, спальня, была устрашающе цела. Там имелись кресло из тетовой древесины, полка со стаканами и украшениями и хорошим ковром, который резко обрывался опалённой чертой там, где выгорел пол. Сброшенная одежда висела на кресле. Единственным следом повреждений в этой половине комнаты было небольшое вздутие краски на стенах.

Маквеннер проследовал к двери и слегка приоткрыл её. Снаружи шел коридор, погружённый в красноту аварийного освещения.

- Пошли! – воксировал он, и они последовали за ним, развернувшись в строй группы огневой поддержки.

Ларкин трясся. Отчасти это была травма от высадки, отчасти – боевое напряжение, но большей частью – шок от известия о том, что Маколл не справился. Он чувствовал, как приближающийся приступ мигрени нагнетал ужас в его череп. Он был достаточно предусмотрителен, чтобы захватить свои таблетки. Даур, Гаунт и Мэрин – все настояли.

Но с опущенным визором и дыша из кислородного баллона, он не мог принять ни одной.

Призраки прошли примерно десять метров по коридору, когда появилась аварийная бригада из трёх человек, одетых в белые огнеупорные костюмы и в противогазах. Они запаниковали при виде солдат, и развернулись, чтобы сбежать.

- О, фес. Убрать их.

Приказ Мэрина был резок, но необходим.

Кёрен и Кершерин открыли огонь и срезали троицу. Кёрену подумалось, что это неправильно. Это казалось неправильным им всем, но необходимо соблюдать секретность. Показался ещё один рабочий аварийной бригады, и начал убегать по направлению к лифту в конце коридора. Он бросил жертву взрыва, оставшуюся лежать на носилках в открытых дверях комнаты.

Маквеннер выстрелил, и рабочего швырнуло на стену, он соскользнул вниз, и недолго лежал, колотя ногами по полу, пока не умер.

- Фес, - с отвращением сказал Маквеннер.

- Нам нужно взорвать этот коридор, - сказал Мэрин. – Они найдут подстреленные тела, и будут знать, что мы тут, как если бы мы оставили этих несчастных фесовых бедолаг для бесед. Взорвём его, и это будет выглядеть, как произошедший с задержкой взрыв плавящей бомбы.

Маквеннер кивнул, и вытащил пару трубчатых зарядов из своего вещмешка. Ларкин наблюдал, всё ещё трясясь. Эта бессердечность была той стороной капрала Мэрина, которую он раньше не видел. Мэрин, один из самых молодых Призраков, был способным и надёжным солдатом. Его послужной список был великолепен, но Гаунт пока не повышал его. В конце концов, Роун недавно взял Мэрина под своё крыло. Теперь, по-видимому, он поставил своей целью проявить себя, не оставляя шансов ничему, что могло бы повредить успеху задания. Он делал так, как сделал бы его каменнозадый наставник Роун. Это не Мэрин, знал Ларкин. Ему не нравилось происходящее, хоть он и понимал, что это были разумные действия.

- Ларкин! Давай! Мы уходим! – сказал Мэрин, и они поспешили вниз по лестничному колодцу рядом с лифтом, когда трубчатые заряды взорвали коридор в боку купола над ними.

Гаунт взял планшет у адъютанта Белтайна и просмотрел.

- Это подтверждено?

- Информация предоставлена адмиралом Орноффом.

Как мог доложить адмирал, два самолёта «Лариселя» были уничтожены прежде, чем достигли цели. Группы «Ларисель-2» и «Ларисель-3» высадились. Орнофф верил, основываясь на докладах пилотов, что некоторые, если не все, из числа «Лариселя-1» высадились до того, как их «Мародёр» упал.

Но было кое-что ещё. «Ларисель-4» взорвался прямо рядом с городом. Нет выживших. Нет парашютов.

- О, Боже-Император, - вздохнул Гаунт. – Маколл.

Глава вторая

Пять сотен громкоговорителей одновременно испустили протяжный, медленно  затухающий гудок и рабочие тысячами начали тащить ноги на вторичную газовую фабрику Уранберга. Это был сигнал на пересменку, но для отрядов, сходивших со станции, отдых не предполагался. Мрачные объявления громкоговорителей приказывали им собрать котелки для еды в отведенных для них столовых, после чего явиться на главный разводной мост. Затем они будут разбиты на бригады и направлены по дамбе в сам Уранберг, помогать при ликвидации последствий налёта и выполнять восстановительные работы.

– Отсутствие явки повлечёт за собой применение карательных мер в отношении всех членов отдельной рабочей бригады, – вновь и вновь мрачно акцентировали внимание громкоговорители.

Голос, уже искажённый усиленными басами вокс-репитера, обладал отчетливым, сильным акцентом и говорил монотонно, словно читал слова, не понимая их.

– Карательные меры будут применены незамедлительно. Без исключений. Явиться на сборочную площадку на главном разводном мосту в течение двадцати минут.

Длинное, невыразительное объявление повторялось несколько раз, задержки и эхо просторных турбинных залов превратили его в нестройную какофонию накладывающихся звуков.

Никто не жаловался – никто не осмеливался. Рабочие тащились со своих мест и беззвучно вливались в огороженный решеткой проход, ведший с фабрики, в то время как другие хромали в обратном направлении по параллельному проходу, чтобы занять их места. В воздухе стояли пыль и вонь, словно он гнил  – побочный продукт озона и загрязнителей, вырабатываемых фабрикой. Желтоватый свет ярко светил из забранных сетками ламп, мерцая во вращающихся лопастях закопченных потолочных вентиляторов.

Охранники из Кровавого Пакта, вооружённые болевыми стрекалами и синаптическими дизрапторами, ходили над проходами по ограждённым решёткой платформам. Некоторые из них, раздетые до чёрных кожаных фартуков и железных масок, удерживали на привязях своры рычащих кибер-мастиффов скользкими от пота руками, обмотанными поводками, и выкрикивали проклятия вслед отстающим.

Это были молодчики из числа погонщиков рабов Военачальника Слэйта, особое подразделение Кровавого Пакта, претворявшее в жизнь оккупацию армии Хаоса. Их жестокие, беспощадные методы обеспечивали выпуск продукции и обслуживание захваченной рабочей силой производств, завоёванных Слейтом. На Гигаре погонщики рабов эксплуатировали пленных местных день и ночь на протяжении восьми недель, спуская псов на двадцать человек, стоило лишь одному ослабеть или упасть в обморок. По истечении восьми недель, скважины Гигара дали достаточно прометия, чтобы снабжать шестьдесят моторизованных полков Кровавого Пакта на протяжении года. И ненавистные псы жирели.

Рабочих Уранберга довели практически до состояния зомби, лишая сна, еды и воды. Различия пола и возраста стёрлись. Все были закутаны в комбинезоны и лохмотья бинтов, закостеневшие от серой пыли. Грубые холщовые капюшоны или платки покрывали их, словно монахов. Они были сгорблены и безропотны. Изношенные противогазы и рабочие перчатки болтались на краях их саванов. Босые, перевязанные почерневшими бинтами ноги, хромая, оставляли кровавые следы на пыльном полу.

Несмотря на то, что упорная кампания Орноффа по бомбардировке, возможно, навредила силам Слэйта, она же превратила жизни обращённых в рабство рабочих из ада на земле в нечто несказанно худшее. Каждый час бодрствования надлежало тратить на работы по восстановлению и ликвидации разрушений.

Слэйт знал, что вторжение уже близко, и намеревался отразить его, сделав из Уранберга крепость. Почти никто не сомневался, что погонщики рабов подсыпали в скудные пайки рабочих стимуляторы в попытке принудить их к двадцатичетырёхчасовой активности. Многие уже умерли в судорожных припадках, либо впали в исступление, бросившись на оружие бойцов Кровавого Пакта.

Громкоговорители протрубили вновь. Опять повторился монотонный приказ. Рабочие отряды с девятого уровня фабрики шли потоком наверх по тесной лестничной клетке в направлении маршей, ведущих на сборочную площадку.

Прямо на входе в огороженный проход рабочий споткнулся и упал на цепное ограждение. Охранник Кровавого Пакта на вышестоящей платформе ткнул вниз болевым стрекалом, но согнувшийся человек был за пределами досягаемости. Его напарники-рабочие быстро прошли мимо, не желая быть вовлечёнными. Погонщики рабов прокладывали себе путь в проход, расталкивая рабочих, что двигались слишком медленно. Ненавистные псы лаяли.

- Не надо, - прошипел Адаре, сжимая руку Майло, пока они ковыляли вперёд.

Крики эхом раскатились по камере. Один из охранников Кровавого Пакта начал стрелять в толпу.

- Просто продолжай идти, феса ради, - прошептал Адаре.

Майло с трудом поборол желание сорвать грязный платок и открыть огонь из У-90, надежно привязанного у него подмышкой. Крики были нестерпимы.

- Мы покойники, если ты хоть подумаешь об этом, - буркнул Адаре.

Бойцы «Лариселя-3» двигались вместе с медленно тащившейся толпой. Все они закутались в украденные лохмотья, серая пыль была щедро втёрта в их руки и снаряжение. Дойл обмотал их ботинки и голени обрывками тряпья, и в них тоже втёрли пыль. Призраки шли ссутулившись.

Очередные выстрелы раздались у них за спиной.

Майло еле подавил ярость. Выглядывая из-под маски, он увидел погонщиков рабов, стоявших по ту сторону цепного ограждения, наблюдая за всей проходящей колонной. Майло был достаточно близко, чтобы почувствовать мерзкий тухлый запах от тела ублюдка, и разглядеть ритуальные шрамы на уродливых руках, восьмиконечный символ Хаоса на голой груди. Железная маска погонщика, казалось, пялилась прямо на него.

Майло напряг руку на спусковом крючке тяжёлого оружия.

И затем они вышли, пролязгав по металлическим ступеням, спускаясь к сборочной площадке.

Вторичная газовая фабрика была построена на вулканическом пике, братской вершине главного выхода породы, на котором стоял Уранберг. Она соединялась с основным городом двухкилометровым навесным переходом, подвешенным между двумя вершинами. Из широких, залепленных грязью окон сборочной площадки Призраки могли видеть по ту сторону величественного перехода колоссальную, куполообразную громаду города. Сквозь легкую дымку тысячи огней мерцали на мачтах и трубах, и ещё миллион светили из ленточных окон и смотровых площадок.

Площадка была забита обращёнными в рабство рабочими. Отряд «Ларисель-3» затерялся среди них. Майло прильнул к Нессе на случай, если она пропустит сигнал от Адаре.

- Почитайте Слэйта! – внезапно прогремел громкоговоритель. – Почитайте его, ибо он – повелитель!

Кровавый Пакт гортанно возликовал, и рабочие покорно издали соответствующий стон.

- Почитайте Слэйта, и через ваши труды и кровь примите истину Кхорна!

Само имя заставило некоторых рабочих взвыть и зарыдать. Кто-то кричал. Хлысты вгрызлись в толпу. Майло почувствовал нарастающее отвращение и мелкую дрожь в покрывшихся гусиной кожей кистях и руках. Это слово. Это нечистое, грязное слово, это имя тьмы, животный крик из варпа. Оно излучало зло, куда большее, чем мог передать простой набор букв и звуков. Оно было словно шум, издаваемый на определённой частоте, вызывавший непроизвольный страх и отвращение.

Майло редко слышал Истинные Имена Хаоса произнесёнными в полный голос. Они были запретными звуками, которые не должно произносить человеческим устам.

Майло пытался забыть его. Он ужаснулся тому, что запомнит имя и произнесёт его, или выжжет в своей памяти. Гаунт как-то говорил, что есть четыре великих имени тьмы, которые могут звучать поодиночке или в комбинациях. Майло определил себе делом личной чести не знать ни одно из них.

- Воспойте варп! Варп – единственный истинный путь! Имена варпа – миллиард и одно, и каждое – погребальная песнь человечеству! Почитайте варп! Да восславится варп! Силами варпа Повелитель Перемен преобразует галактику! Варп поглотит всё сущее в кровавом приливе!

Майло чувствовал, как тряслась Несса, и осознал с внезапным приливом страха, что она реагировала на звуки, хотя не могла слышать слова. Он протолкнул её через толпу и молил Бога-Императора Человечества о том, чтобы громкоговоритель больше не произносил это ужасное слово.

Кардинал достиг выхода с площадки, где рабочие протискивались, чтобы попасть на разводной мост. Он пытался отстраниться от звуков, его рука с такой силой сжимала маленькую серебряную аквилу, что её крылья поранили ему ладонь. Он внезапно почувствовал боль, и ослабил хватку.

Кардинал оглянулся, пытаясь отыскать остальных членов отряда, не задирая головы. Он заметил Адаре и Дойла. Не было ни следа мальчишки или женщины-снайпера.

Ворота, соединявшие переход с мостом, разделялись массивным чугунным подъёмником, опускавшимся на толстых цепях из лебёдочной, нависавшей над ним. Когда его огромная масса упала с оглушающим грохотом, погонщики рабов Кровавого Пакта начали выстраивать рабочих в линию ударами хлыстов. Они открыли запертые на засов створки ворот.

Электро-хлыст зацепил сзади голень Кардинала, и он упал на одно колено, когда его ногу пронзила резкая боль.

- Встать! Встать! – проревел ближайший погонщик рабов, хотя его хриплые рыки в основном были направлены на рабочих, окончательно сбитых с ног хлыстом.

Кардинал почувствовал сильную руку, поддерживающую его предплечье, и поднялся на ноги. Дойл был прямо за ним.

- Твоя нога? – прошептал разведчик.

- Будет в порядке. Нам нужно пройти через эти ворота.

- Я знаю.

Дойл повернулся и увидел Адаре несколькими рядами позади них.

- Первые пятьдесят! – прокричал погонщик рабов, говоря, как и громкоговоритель, на языке, не родном для него. – Первые пятьдесят в купол Бета!

Щёлкнули хлысты, и они просочились в пролёт и на переход за ним. Переход был рокритовой магистралью, достаточно широкой для грузовой машины. Он была накрыт герметичным, усиленным проволокой гласситом и освещался грубыми ленточными лампами, утопленными в стенах.

- Они с нами? – прошептал Адаре.

- Ага, - ответил Дойл. – Не оглядывайся. Майло и Несса примерно в двадцати метрах позади. Я видел их обоих.

Возник затор. Погонщики рабов отогнали рабочих к стене перехода в колонну по одному, чтобы дать возможность грузовому транспорту быстро проехать. Кардинал воспользовался этой заминкой, чтобы наклониться и потереть болевшую голень.

- Вот дерьмо! - внезапно сказал он, - что за …

Кардинал начал обыскивать свои карманы и складки одежды. Тонкая цепочка всё ещё была намотана на его руку, но порвалась. Серебряная аквила пропала.

- Пошли! Пошли! – кричал теперь погонщик, когда проехал транспорт.

Рабочие возобновили свой марш по переходу.

- Должно быть, она потерялась, - сказал Кардинал.

- Не бери в голову. Это неважно, - ответил Адаре.

- Что, если они найдут её? – спросил Кардинал, растирая крылатый отпечаток в плоти своей ладони.

- Заткнись, ладно? Позволь мне волноваться об этом.

Они прошли полпути по переходу.

«Всё хорошо?» – Майло исподтишка подал знак Нессе.

«Я в порядке. Это было ужасно».

«Верно».

Они приближались к входу в Уранберг, циклопическим городским воротам, защищавшим переход и северные подступы. Знамёна Кровавого Пакта развевались на батареях.

«Почти».

На сборочной площадке, где громкоговоритель всё еще выкрикивал свою пагубную проповедь, одного из погонщиков рабов потянул за собой на цепи его ненавистный пёс. Пса тревожили грязные плиты.

Он что-то учуял.

Погонщик рабов наклонился и разворошил рубцеватыми пальцами жирную грязь. Блеснуло что-то серебряное.

Небольшой двуглавый орёл. Аквила. Имперский герб.

- Тревога! – закричал он, брызжа слюной промеж гнилых зубов. – Тревога! Тревога!

Начали завывать сирены. Толпа рабов на переходе в панике смотрела на то, как ленточные лампы в стенах стали светить жёлтым. Врата Уранберга были так близко.

- Продолжаем идти! – сказал Адаре.

- Что будем делать? – запинаясь, произнёс Кардинал.

- Продолжаем идти, как я и сказал. Мы почти рядом! Продолжаем идти, оружие к бою!

Троица стала прокладывать себе путь локтями через толпящихся рабочих, приближаясь к воротам.

За ними солдаты Кровавого Пакта хлынули с моста на переход, расталкивая в стороны фабричных рабочих, или просто расстреливая их. Стоял жуткий вой. Ненавистных псов спустили.

- Давай! – Майло подогнал Нессу, сдавив её руку. Она удивила его, оттягивая назад.

- Нет! – сказала она во весь голос. Она оттащила его к стене перехода в толпу укрывающихся рабочих, и натянула капюшон ему на голову.

Несса сражалась на войне за улей Вервун вместе с партизанами из разношёрстного отряда. Она знала, как смешаться с окружающими, как скрыться на ровном месте. Хотя внутренний инстинкт говорил ему бежать, Майло помнил это, и доверял ей.

Он наклонил голову.

Солдаты и погонщики рабов Кровавого Пакта промчались мимо них, сбивая с ног любого, кто был настолько глуп, чтобы оказаться у них на пути. Ненавистные псы, испускавшие ручьи слюны, неслись перед ними, лая и наполняя воздух вонью своих прогорклых шкур.

Двоих замешкавшихся фабричных рабочих солдаты Кровавого Пакта застрелили прямо перед Майло и Нессой. Их скорченные тела лежали в разливавшихся лужах крови, пинаемые и затаптываемые солдатами Хаоса, бежавшими вослед.

В воротах также звучали сирены. Вражеские бойцы в свирепых железных масках сгоняли всех рабов, пересекших переход, на одну сторону входного шлюза. Они кричали и указывали своим оружием.

- Фес! – сказал Адаре, когда они прошли через ворота, впервые ступая по самому Уранбергу.

- Иди с потоком, - поторопил Дойл. – Стань в строй и не привлекай к себе внимания.

Все они слышали приближающийся лай.

- Псы! Чёртовы псы! – заскулил Кардинал. – Они взяли мой след…

- Забудь! – сказал Дойл так громко, насколько мог решиться.

- Мы должны действовать, – продолжал Кардинал со страхом в голосе.

- Ты, фес тебя побери, не станешь, пока я не скажу, фэнтинец! – прорычал Адаре. – Перешёл! Перешёл на ту сторону с остальными рабочими!

- Но псы!

Псы подошли вплотную к ним, прорываясь через кричащих рабочих в воротах, и продвигаясь по направлению к ним.

- Император святый! – проорал Кардинал. Он оттолкнул Адаре в сторону.

- О, фес! Нет! Не надо! Не надо! – крикнул Адаре. – Во имя Золотого Трона, Кардинал!

Кардинал скинул маскировочную накидку и обернулся, паля из лазгана автоматической очередью по ненавистным псам на привязи.

Он разорвал троих из них на части, двух – в прыжке. Четвёртый, двухсотфунтовый кибер-мастифф, рванул на него и грохнулся оземь. Стальные челюсти пса разодрали левую сторону его лица.

- Действуем! – рявкнул Адаре, потеряв всякую надежду. – Действуем, Дойл! У нас нет фесового выбора!

Сержант Адаре перехватил лазган и сбил пса с Кардинала выстрелом в упор.

Дойл рывком повернулся и обстрелял ближайших охранников Кровавого Пакта из своего лазгана.

Кардинал кричал. Кровь лилась из его разорванной шеи. Адаре поднял фэнтинца и его руки стали скользкими от крови.

- Пошли! Пошли! – проорал Дойл, насмерть подстрелив ещё двоих из приближающейся своры псов. Третий ненавистный пёс сбежал, воя и волоча переднюю лапу.

- Оставь его, серж! Оставь его! – крикнул Дойл. Он выстрелил из своего оружия в широкую арку, откуда свалились двое часовых Кровавого Пакта, дежуривших в возвышавшемся над входом в ворота гнезде автопушки.

Рабы орали и носились в панике. Адаре поднял Кардинала на ноги и выстрелил с одной руки. Дойл начал прокладывать отчаянный путь для них сквозь неистовствующую толпу. Если бы они могли оторваться и просто найти, где спрятаться…

Дойл шарахнулся, когда лаз-разряд по касательной задел его лоб. Кровь стала заливать ему глаза. Чертыхаясь, он выхватил трубчатый заряд, выдернул запал и швырнул влево от себя. Прогремевший взрыв подбросил в воздух троих пехотинцев Кровавого Пакта и усилил дикую неразбериху.

Беспорядочно паля во всё, что выглядело как солдат Хаоса, Адаре проложил просеку сквозь толпу по направлению к северо-западному выходу из шлюза. По сути, к тому времени он нёс на себе Кардинала. Фабричные рабочие в страхе разбегались перед ним.

- Дойл! Сюда! Выход тут! Давай! – крикнул Адаре.

Дойл, полуослепший от своей крови, пошёл на голос Адаре. Он расталкивал и раздавал тумаки рабам, загораживавшим ему путь. Несколько из них бездумно столкнулись с ним.

- Адаре!

- Давай, Дойл!

Огонь автопушки врезался в толпу, и с дюжину рабочих упали. Дойл чувствовал запах фицелина и металлический привкус крови. Вновь прогрохотала пушка.

Стерев кровь с глаз тыльной стороной рукава, Дойл повернулся, опустился на колено и прицелился в источник вражеского огня. Солдаты Кровавого Пакта стрельбой прокладывали себе путь сквозь суматоху рабов. У одного была пушка поддержки на двуноге, и погонщик рабов бежал рядом с ним, подавая ленту с боеприпасами. Неровные всполохи с дульного среза пушки подсвечивали безжалостную работу орудия как проблесковый маячок. Каждая вспышка высвечивала стоп-кадр кренящихся фигур, падающих рабов, сваленных с ног, врезающихся друг в друга. Дойл собирался убить стрелка выстрелом в горло, прежде чем кровь из раны ослепит его вновь. Адаре достиг северо-восточного выхода, и споткнулся о порог, сбросив Кардинала. Он поднялся и метнул гранату высоко над головой Дойла в толпу вражеских солдат.

- Давай! – проорал Адаре Дойлу, перекрикивая взрыв и свист гранаты. – Мы всё ещё можем сделать это! Первый и Единственный! Первый и фесов Единственный!

Дойл побежал на крик Адаре.

Вместе они вломились в широкий каменный туннель, уходивший от шлюза. Дым из главного зала задувался внутрь и скапливался под арочной крышей. Оглушённые рабы шатались повсюду.

- Мы оторвались! – сказал Адаре Дойлу. – Помоги мне с ним!

Оба взяли Кардинала за запястье и начали тащить. Дойл старался не смотреть в истекающее кровью лицо фэнтинца.

- Куда? – спросил Адаре.

- Налево, - сказал Дойл.

Они прошли всего несколько метров, когда лазерный выстрел попал Адаре в колено и свалил его. Отряды Кровавого Пакта с грохотом вбегали в туннель через боковой проход впереди.

- Фес! – отчаялся Дойл.

Он отпустил Кардинала и выстрелил от бедра, добившись двух попаданий. Было так много солдат Кровавого Пакта и так мало укрытий, что в них нетрудно было попасть.

«Впрочем, как и в меня», - подумал Дойл.

Вражеские отряды стреляли в Призраков, когда они пошли на прорыв. Пули из огнестрельного оружия и лазерные разряды трещали и свистели вокруг троих имперцев. Дойл почувствовал, как одна пробила его плащ, а другая – болезненно скользнула по бедру. Каменная крошка от срикошетившей от стены пули усыпала его лицо.

Адаре открыл огонь лёжа, и усилия сержанта были неожиданно поддержаны Кардиналом. Насквозь пропитанный собственной кровью, не обращая внимания на раны, фэнтинец поднялся на ноги. Он стоял, едва покачиваясь, рядом с Дойлом, уничтожая воинов культа шальными очередями.

- Держись! – крикнул Дойл, и метнул ещё один трубчатый заряд по туннелю в нападающих. Огненный шар обрушил часть крыши и похоронил отряды Кровавого Пакта в кирпичах. Мрачный чашеобразный шлем выкатился из взрыва и отскочил от стены туннеля.

- Кардинал! Ты слышишь меня? Ты слышишь меня? Мы всё ещё можем сделать это! – талдычил Адаре, пытаясь встать.

Кардинал кивнул, пошатываясь.

- Обратно этим путём, - приказал Адаре. – Обратно по туннелю!

- Ладно, - сказал Дойл. – Ладно, но нам нужно залечь. Мы не выживем на открытой местности, как эта.

- Согласен! – сказал Адаре. Он повернулся, его последующие слова потонули в гудящем рёве.

Грудь Адаре взорвалась, и его швырнуло в стену с силой, достаточной для перелома костей. Сотни мелких, вторичных попаданий испещрили каменную кладку.

Дойл, шатаясь, попятился, стараясь прикрыть Кардинала. Фэнтинец вновь упал. Дойл был уверен – Кардинал уже мёртв. Разведчик внезапно почувствовал запах прогорклого молока, смешанного с мятой.

Существо двигалось так быстро, что танитский разведчик едва мог уследить за ним. Пользуясь когтями, чтобы хвататься за камни, оно быстро пронеслось по крыше туннеля вниз головой. Бронированный каркас аугметических серво-конечностей, опоясывавший его торс, автоматически убрал игольчатый бластер ксенообразца, которым оно воспользовалось для убийства Адаре. Грубый кожаный патронташ свисал с его мерцающего, пятнистого тела. Оно уставилось своей уродливой мордой на Дойла, сдвоенные веки, прикрывающее его молочные глаза, моргали.

Дойл обстрелял его лазерным огнём.

Существо едва вздрогнуло.

Дойл закричал и вновь открыл огонь. Он разряжал свой магазин третьего размера в чудовище до тех пор, пока не кончился заряд.

Оно схватило его за глотку одной из мощных передних конечностей и подняло. Он поперхнулся.

- Император защищает, - произнёс, задыхаясь, Дойл прямо перед тем, как локсатль ткнул стволом игольчатого бластера ему в глаз и выстрелил.

- Проходим! Проходим! – бушевали погонщики рабов, вовсю пуская в ход свои стрекала и хлысты. Вновь согнанные команды рабов колоннами заходили в шлюз. Пространство было устлано обломками и покрыто кровью. Солдаты-еретики утаскивали прочь трупы.

«Они?..» – подала знак Несса.

«Не думай об этом, - ответил Майло. - Для нас это уже не имеет значения».

Следуя за толпой с опущенными головами, двое выживших из «Лариселя-3» прошаркали в город.

Отряд Варла уверенно продвигался вниз по главному фабричному комплексу Уранберга, следуя по служебным лестницам и нижним коридорам. Несколько раз им приходилось скрываться, чтобы избежать рыскавших патрулей или спешивших рабочих команд.

Бонин показывал дорогу. Они сбросили добавочную прыжковую экипировку, шлемы и комбинезоны, затем Призраки надели камуфлжные плащи. Варл накинул маскировочные сети на Унтеррио и Джагди и намалевал небольшой камуфляж на лице лётчицы.

Фабрика со всех сторон гудела звуками напряжённого труда. Трещали дрели. Шумели подъёмные механизмы. Турбины жужжали и тряслись.

Тактический брифинг предполагал, что Слэйт скрывался где-то в куполе Альфа. Варл считал первоочередной задачей раздобыть более подробные сведения. Дважды они останавливались, когда Унтеррио пытался подключить свой планшет к терминалу городской информационной системы, но все было тщетно. Силы Слэйта исказили имперскую базу данных и заполонили её взаимоисключающими, нечитаемыми массивами информации.

Они пересекли ряды крытых складов, и обошли по краю воздушный причал. Здесь Призраки выждали, прячась, почти пятнадцать минут, пока сервиторы загружали грузовоз. Только когда он оторвался от площадки и улетел в направлении купола Альфа и освободил причал, они смогли продолжить путь. Бэнда задержалась, чтобы проверить доску с графиком, свисавшую с одного из стропил.

- Регулярные поставки в купол Альфа, - сказала она. – Каждые пару часов.

Варл кивнул. Он глянул на Джагди.

- Сможете управиться с одним из этих наливных грузовозов?

- Да, - сказала она.

Они продолжили путь, но дорога была закрыта. Рабочие отряды под вооружённой охраной устраняли последствия разрыва бомбы на следующей производственной площадке. Бонин развернул их обратно лишь для того, чтобы услышать, как по обслуживающему туннелю шагали новые рабочие отряды с охраной.

- Фес! – сказал Варл. Они были окружены.

- Сюда! Вот сюда! – шикнул Бонин.

Он сломал замок на боковой двери. Они поспешили внутрь и заперли её за собой. Бойцы оказались в маленькой кладовой для запчастей к механизмам. Стояла вонь от смазки на масляной основе. Варл и Бонин замерли по бокам от двери, с оружием наизготовку, прислушиваясь к звукам шагов проходивших мимо.

Призраки слышали грубые голоса и серию вокс-переговоров. Несколько человек остановились поговорить прямо за дверью.

Вадим продвинулся вглубь кладовки. Он бесшумно убрал несколько деревянных ящиков с грязной скамьи, встал на неё и подтянулся, чтобы добраться до вентиляционного оконца высоко в стене. Окно было измазано грязью, и он воспользовался своей монтажкой, чтобы отодвинуть защёлку.

«Выглядит многообещающе», - жестикулировал он. Варл и остальные Призраки кивнули. Джагди и Унтеррио, незнакомые с языком жестов, нахмурились.

«Ты первый, я прикрываю. Протаскиваешь этих троих, и за ними – Вадима», - беззвучно написали в воздухе руки Варла. Бонин ответил ему поднятым вверх большим пальцем и прошёл вглубь кладовки, занимая место Вадима на скамье. Он просунулся в вентиляционное оконце и почувствовал холодный воздух на своём лице. Небольшое оконце выходило на маневровое пространство между фабричными корпусами. Он расклинил окно на всю возможную ширину кинжалом, и сначала просунул туда голову.

Стоя у двери, Варл наблюдал за тем, как исчезли ботинки Бонина. Голоса снаружи всё ещё спорили, но, казалось, удалялись.

Лицо Бонина вновь показалось в окне, и он протянул руку вниз. Бэнда встала, протолкнула свой лонг-лаз через окно и пролезла за ним. Вадим подтолкнул её ноги, чтобы помочь.

Он повернулся и жестом подозвал Джагди.

С помощью Вадима, подталкивающего её ноги, она справлялась с этой задачей достаточно ловко, но маскировочная сетка, которую она надела по настоянию Варла, зацепилась за край оконной рамы.

Она дернулась, застряв. Вадим встал на скамье рядом с ней и попытался высвободить сетку. Его усилия вызвали тряску старой скамьи и раскачали длинный стеллаж, забитый до отказа запасными шинами, стоявший рядом с ней.

Варл быстро оглянулся. «Поторопись, фес тебя дери!» – пошевелил он губами. Он был уверен, что грубые голоса снаружи вновь приближались. Варл согнул своё аугметическое плечо и поправил рукоятку на тяжелой У-90.

Вадим вытащил кинжал и разрезал сетку, вызволяя Джагди. Она протиснулась через окно, но её резкие движения после освобождения вновь задели скамью. Вадим покачнулся, и полку тряхнуло.

Жестянка, полная заклёпок, упала с верхней полки.

Вадим наблюдал за её падением, словно в замедленной съёмке. Он закрыл глаза, ожидая неминуемого.

Звука не было. Он вновь посмотрел. Унтеррио поймал жестянку в нескольких сантиметрах от рокритового пола. Вид предынфарктых выражений лиц Вадима и Унтеррио едва не вызвали взрыв смеха у Варла.

Унтеррио вышел следующим. В свете сложностей, возникших у Джагди, он смекнул снять с себя маскировочную сетку и подать её свёрнутой через окно.

Вадим, наклонившийся на скамье, оглянулся на Варла и поманил его.

«Ты пойдёшь», - беззвучно пошевелил губами Варл. Он оглянулся на дверь и прижался ухом к ней. Теперь голоса звучали прямо по ту сторону. Прямо по ту фесову сторону.

Бонин взломал замок, чтобы они попали сюда, но Варл приметил засов, который он осмотрительно поставил на место. Варл медленно попятился от двери, держа её на прицеле.

Вадим пролез через окно. Он наклонился назад, чтобы подтянуть Варла вверх. Держа дверь на прицеле, Варл сел на скамью и медленно поднял ногу. Его левая нога вскользь задела край полки.

Две литровых колбы керосина упали и разбились о пол кладовки.

Варл не верил, что он мог быть настолько тупым.

Он слышал голоса, и видел, как неистово задёргался шпингалет.

- Давай! – шикнул Вадим.

Теперь в дверь молотили. Били. Кричали.

Затем стреляли. Металл двери вокруг шпингалета деформировался и взорвался от попаданий нескольких лазерных разрядов. Засов всё ещё держался.

Кто бы ни был снаружи, теперь он открыл огонь прямо по двери, оставив шесть оплавленных пробоин. Пробивание двери лишило лазерные выстрелы большей части их мощи, но у них оставалось достаточно энергии, чтобы выбить дух из Варла и столкнуть его со скамьи.

- Варл! – крикнул Вадим. Многочисленные пробоины изрешетили дверь, и искрящиеся лазерные выстрелы обрушились в кладовку.

- Фес! – сказал Варл.

Он сильно ушиб плечи и заднюю часть ног при падении. Варл встал, навел свою У-90 на дверь и открыл огонь, упёршись для борьбы с отдачей.

Его оружие было снаряжено магазином стандартных боеприпасов 45-го калибра. Попадая в металлическую дверь, они сильно измяли её поверхность, но лишь несколько – пробили. Ответный град огня обрушился на дверь с той стороны.

Варл отсоединил барабан с жёлтой меткой от оружия, заменил его красным, передёрнул затвор и обрушил на дверь бронебойно-разрывные пули. Они проходили через дверь, как сквозь мокрую бумагу. И сквозь окружающую стену тоже. Разрывные пули выбивали кирпичи и осколки металла в коридор.

Варл повернулся, протянул оружие Вадиму, и пролез через вентиляционное оконце.

Заверещала сирена. Ей скоро ответила вторая. «Ларисель-1» бросился через маневровое пространство по направлению к водостоку, образовывавшему сточный желоб для небольшого литейного цеха.

- Не сюда! – приказал Бонин, уже приметив две сторожевые вышки на противоположной стороне цеха. – Сюда!

Другой водосток, но заваленный литой черепицей для ремонта крыш.

- Молодец, Бони. Тут пути нет, - сказал Бэнда.

- Есть, вот он, - объявил Вадим, и не останавливаясь встал на ближайшую стопку плиток. Его уверенные альпинистские навыки превосходили таковые у остальных, но они последовали, взобравшись на верх стены, и отсюда – на наклонную крышу переходной галереи.

Призраки спрятались под брезентом, укрывавшим штабеля бочек на ближайшей рабочей площадке.

- Я думаю, нам лучше на какое-то время залечь, - сказал Бонин.

- Ага, - выпалил Варл, - и потом, я думаю, нам следует вернутся к этому причалу.

Отряд Мэрина, «Ларисель-2», был первым узревшим лицо Саггитара Слэйта. На каждой улице и торговой площади имелись экраны системы оповещения и пикт-панели, настроенные на завораживающе мрачные прямые трансляции проповедников Кровавого Пакта, тараторивших богохульства и превозносивших достоинства своей демонической веры.

Отснятые на переносную камеру с плохо отрегулированной оптикой, постоянно терявшую фокус в попытке удержать в центре скачущих, дёргающихся иерархов, передачи велись непрерывно и безжалостно.

Иерархи Хаоса представляли собой ярко раскрашенных дьяволов с многочисленным пирсингом, проповедовавших на странной смеси из их собственного, искажённого варпом языка, и исковерканного низкого Готика. Одни проповедники часами читали свои проповеди за один заход, извиваясь и дергаясь, словно в высшей точке наркотического прихода. Другие истерично кричали несколько минут, прежде чем исчезнуть. Пикт-изображение затем мерцало, переключаясь на следующего проповедника.

Бойцы «Лариселя-2» пытались избежать трансляций, но они были практически неотвратимы. Они звенели и раздавались эхом на каждой улице и в туннелях доступа.

Ларкин больше всех в отряде был взволнован передачами. На пути через разбомбленные секции верхних жилых кварталов Призраки сбросили прыжковое снаряжение, и, освободившись от шлема с визором, Ларкин, наконец, смог принять свои мощные противосудорожные таблетки. Ему ненадолго стало лучше, но сама мигрень лишь немного отступила. Она громыхала на окраинах его мозга словно шторм, отказывавшийся утихнуть.

Как только они попали на уровни основного сектора, выяснилось, что пикт-адресные панели там на каждом углу. «Ларисель-2» жался по глухим улочкам, подземным переходам и пустынным дворам, но от вопящих голосов и дёргающихся изображений было не скрыться. Ларкин чувствовал нараставшее напряжение и вновь вскипающую мигрень.

Передачи на низком Готике отдавали скверной. Используемые хаоситами речи, концепции, идеи слишком тяжелы для восприятия и зачастую шокирующи. Но нечленораздельные варп-слова – еще хуже, насколько мог понять Ларкин. Его мозг завязался в тугой узел, когда он попытался представить значение услышанного.

Худшим, тем, что действительно повергло Ларкина в уныние, был вид жителей Уранберга, оборванных и рыдающих, смотревших передачи. Не похоже, что они находились под принуждением. Люди просто стояли на углах улиц, в скверах и на просторных торговых площадках, пялясь в экраны, пока их разум понемногу разлагался под тлетворной бомбардировкой варп-ложью.

Маквеннер уверенно вёл Призраков. У него был отличный инстинкт, позволявший им избегать пеших патрулей, он увлекал их в укрытие каждый раз, когда наверху проходил спидер. Они оставались вне поля зрения толп, и лишь однажды им пришлось заставить замолчать человека, увидевшего их. Мужчина средних лет всего лишь вышёл во двор, через который они перебегали. Он уставился на них, не говоря ни слова, а затем просто повернулся и медленно пошёл в свой жилой корпус.

Мэрин оторвался от группы и проследовал за мужчиной в здание. Несколькими минутами позднее, он вновь появился, и они продолжили путь.

Никто не спрашивал Мэрина, что он сделал. Все знали. Все знали, что первоочередной задачей является сохранение секретности операции так долго, как только возможно. Это было необходимое зло. Такое же, как и расстрел спасательных команд. Необходимое зло.

Ларкину это сильно не нравилось. «Необходимое зло» казалось ему одной из тех заумных фраз, которыми пользовались люди, чтобы извинять ошибки. Во всей фесовой галактике и так хватало ненужного зла, и не было необходимости специально умножать его.

В конечном счёте, тем, что ему действительно не нравилось, был тот факт, что Мэрин не выказывал эмоций. Он оставался спокойным, невозмутимым. Быть может, этой особенностью мог бы восхититься Роун или даже сам Гаунт, как чрезвычайно профессиональной преданностью долгу. Но Ларкин думал, что относился бы к этому проще, если бы Мэрин хоть раз продемонстрировал каплю сожаления или огорчения.

Перед самым рассветом 224-го числа Призраки остановились передохнуть, укрывшись на первом этаже заброшенной ткацкой. Как только начался дневной цикл, передвижения пришлось ограничить, и им нужно было закинуться пайком и урвать немного сна. Помещение ткацкой, разграбленное и затем заколоченное, возвышалось над небольшой городской площадью, заполненной сожжённой техникой и разбросанным хламом. Экран публичного оповещения на противоположной стороне площади изрыгал последние тирады проповедников Слэйта. Горожане, столпившиеся вокруг костров, разведенных в бочках из-под масла, глядели передачу.

Призраки поели, затем Кёрен заступил на первую вахту.

Он разбудил их всех примерно через два часа. Снаружи всё ещё было темно. Лампы, которые должны были автоматически включиться в начале дневного цикла, разбиты. Уранберг казался погружённым в постоянные сумерки, что, как понял Маквеннер, чрезвычайно поможет их продвижению.

Кёрен разбудил их из-за передач.

Проповедники заткнулись, и прошло добрых пятнадцать минут, в течение которых на экранах не было ничего кроме помех.

Затем появился Саггитар Слэйт.

Он был до смерти ужасающ.

Им показывали несколько смазанных снимков издалека, на которых предположительно был запечатлён Слэйт, в ходе инструктажей перед заданием, неопределённые предположения о ком-то высоком и крупном, но ничего, что могло бы дать портретное сходство.

Лицо на экране было абсолютно безволосым: лысым, выбритым, лишённым даже бровей и ресниц. Его уши грубо оттянулись под весом и количеством заклёпок и колец, продетых в них. Они выглядели как гребень ящерицы. Зубы Слэйта представляли собой хромированные треугольники – будто наконечники кинжалов. Три больших, старых косых шрама пересекали каждую щёку: ритуальные порезы, сделанные в ознаменование его пакта с Урлоком Гором. Он носил белый меховой плащ поверх шипастой тёмно-бордовой силовой брони. Его глаза представляли собой белые щёлки без зрачков.

Его голос был словно мягкий, неясный трепет ночного кошмара, пробудившего спящего ото сна без чётких воспоминаний о том, чего он испугался.

Слэйт обращался к ним. Прямо к ним. Он, запинаясь, говорил на низком Готике.

- Имперские солдаты, я знаю, что вы здесь. Я знаю, что вы в моём городе без приглашения. Крадётесь, как паразиты в тенях. Я чую вас.

- Фес! – заикнулся Ларкин. Мэрин шикнул на него.

- Вы умрёте, - продолжил Слэйт. Его глаза никогда не моргали. – Вы скоро умрёте. Вы уже начали умирать. Сотни тысяч мук проводят вас в могилы. Ваши предсмертные вопли пошатнут Золотой Трон и пробудят старую гнилую марионетку, которой вы поклялись служить. Я срежу вашу плоть и заставлю присягнуть Кровавому Пакту. Я сожгу ваши сердца на алтаре Хаоса. Я отправлю ваши души в варп, где мой повелитель, Кровавый Бог, могучий Кхорн, пересоздаст вас по своему разумению. Его магическая сила перекуёт ваши души в красоту вечной тьмы, где Его Боль станет вашей навеки.

При упоминании запретного имени Ларкин ощутил, как все его чувства пошатнулись. Лихорадочно поднялся жар. Он видел, как все вокруг помрачнели. Кершерин жадно глотал воздух, сдерживая тошноту.

- Бросьте свою тщетную миссию сейчас, и я дарую вам милость быстрой смерти. У вас есть час. – Слэйт глянул в сторону, словно говорил кому-то вне кадра, и затем вернул взгляд. – Рабы, обитатели этого места, слушайте меня. Обыщите свои жилища, рабочие места, склады. Обыщите свои подвалы и чердаки, амбары и кладовки. Найдите незваный имперский сброд. Это – ваш долг. Любой, кто будет замечен в помощи им или их укрывательстве, пострадает от моих рук, равно как и их потомство и родня. Те же, кто выйдет сдать имперские отбросы, будут благословенны в моих глазах. Их награда будет величайшей из тех, что я могу даровать. Они будут удостоены чести кровного родства со мной, ибо они продемонстрируют истинную верность моему повелителю, Кровавому Богу.

Изображение внезапно затряслось и переместилось, приближаясь и фокусируясь. Призраки мельком увидели комнату понятного назначения, в конце которой были большие окна, выходившие на разрушенную статую. Затем закутанная в мех спина Слэйта заполнила экран, оператор проследовал за ним через комнату. Он отошёл в сторону. Изображение размылось и вновь сфокусировалось.

У бойцов «Лариселя-2» перехватило дыхание.

Три скрюченных тела лежали на полу под одним из окон. Двое, несомненно, одеты в танитскую форму и определённо уже мертвы. Обширные, не совместимые с жизнью раны, не позволяли их опознать. Кровь впиталась в ковёр под ними. Между ними валялся искалеченный человек, раздетый до штанов фэнтинского покроя. Он тоже казался мёртвым, однако вздрогнул и скорчился, когда Слэйт ударил его окованным сталью кулаком.

Это был Кардинал. Лицо фэнтинца превратилось в изорванную кровавую маску. Его запястья и голени связаны колючей проволокой.

- Фес святый, - сказал Мэрин.

- Смотрите, как я узнал, что вы тут, имперские паразиты. Ваши приятели уже раскрыты и сломлены. Ваше дело погибло.

Слэйт вновь посмотрел в экран.

- Один час, - сказал он, и изображение погасло.

Экран покрылся помехами и довольно долго дрожал. Все они подпрыгнули, когда внезапно появился другой проповедник, изрыгавший потоки богохульств.

Руки Ларкина ходили ходуном. У него во рту пересохло.

- Они схватили «Ларисель-3», - сказал Мэрин.

- Те тела? Майло? Дойл? – тихо спросил Кёрен.

Маквеннер пожал плечами.

- Возможно. Кажется, одним из них был Адаре.

- Так кто-то из третьего отряда мог ускользнуть? – с надеждой выдавил Кёрен.

- Если только от них осталось достаточно, чтобы было что отыскать, - сказал Маквеннер.

- Теперь я не могу спать, - сказал Мэрин. – Не после этого. Давайте просто доберемся. Давайте найдём этого ублюдка. Идёт?

Кершерин и Маквеннер кивнули.

- Ага, - согласился Кёрен с поникшей головой.

- Ларкин? Ты в порядке?

Ларкин глянул на Мэрина.

- Да. Давайте покончим с этим.

Скопления горелок отработанных газов Уранберга располагались к северо-западу от города, смонтированные на  тонких выступах скал.

Толстые трубопроводы, удерживаемые громадными рамными опорами из чугунных балок, некоторые из них – более четырёх километров в длину, соединяли их с основным городским комплексом. Сами горелки были похожи на печи для обжига с облицованными кирпичом трубами двадцати метров в диаметре, увенчанные закопчёнными металлическими зажигателями.

Это была середина утра 224-го. Небо казалось слепящим шаром из высокослоистых облаков цвета топаза и утренних наносов загрязнений, поднимавшихся из Скальда, и рассеивавшихся желтоватым газом под воздействием встречного ветра. Зловещие облака собирались вдали на западе.

Уранберг был в трёх километрах впереди, на конце громадного пролёта проржавевшего каркаса. Город всё ещё был огромен. Солнце блестело и сверкало на узких полосках окон. Тонкий чёрный дым, словно следы грязных рук, тянулся от куполов.

Выдохшись на последнем отрезке восхождения, он сел на узком выступе скалы примерно в пятидесяти метрах от вершины трубы, упёршись одной ногой, чтобы ветер не сдул его. Горелка высоко над ним гудела от ветра, задувавшего в её полости, и примерно каждые десять минут огромное облако газа со свистом поджигалось и пузырём вздымалось ввысь. Гарь осыпалась подобно снежинкам.

Его кислородный баллон давно опустел, и он был вынужден пользоваться ненадежной системой фильтрации шлема. Это означало, что нельзя дышать глубоко, и каждый вдох давал влажный тёплый воздух. Такое восхождение было бы нелёгким даже при идеальном воздухе. С потом он потерял уже около двух килограммов веса. Его голова кружилась от нехватки кислорода. Его руки, колени и стопы, невзирая на перчатки, упрочнённые брюки и ботинки, стерлись до крови.

Он снова начал восхождение, и прошёл примерно десять метров. Это привело его почти на один уровень с нижними балками опор трубопровода. Он быстро поднял визор, чтобы глотнуть воды из фляжки, и затем опустил его. Искушение вдохнуть холодного внешнего воздуха было практически непреодолимо.

Он взобрался на край опоры. Издалека она выглядела тонкой, но теперь, когда он приблизился, то осознал титанические размеры двутавровых балок и несущих ферм. Лезть по ним будет нелегко. Балки располагались слишком далеко друг от друга. Ему придётся ползти на животе по брусьям, медленно, но верно.

И добраться до Уранберга когда-нибудь в следующем веке.

Альтернативой было продолжать восхождение и пересечь мост по трубопроводу. Это означало ещё примерно сорокаметровый подъём по всё более отвесной стене.

Он проверил натяжение верёвки, разматывавшейся за ним. Это дало не много,  так что он потратил десять минут, подтягивая снаряжение на свою высоту. О восхождении со всей экипировкой можно было даже не думать. Ему приходилось связывать всё вместе и подтягивать каждый раз, как только кончалась длина верёвки. Если бы только прыжковый ранец не повредился при высадке. Он коснулся своей гарнитуры и попробовал вызвать ещё раз.

- «Ларисель», «Ларисель», слышите меня?

Ничего.

- «Ларисель», «Ларисель», приём.

Всё ещё ничего. Он знал, что точно был за пределами радиуса действия, но всё не мог перестать пытаться снова и снова.

- «Ларисель», «Ларисель»… это Маколл. Слышите меня? Слышите меня?

Глава третья

Они уже отсчитывали время до вторжения, дня наступления. До операции «Грозовой фронт» оставалось чуть больше суток.

Гаунт и Роун присоединились к лорду-генералу Ван Войтцу и офицерам урдешцев и фэнтинцев для смотра выстроившегося в шеренги Шестого Крассианского. Это был только что сформированный полк, набранный в недавно освобождённом агромире Крассии на окраинах Империума. Две тысячи человек в медно-красной форме и серых киверах. Их командир, полковник Далглеш, – ветеран сил планетарной обороны с густыми  бровями и эффектными пышными усами.

- Великолепные солдаты, полковник, - сказал ему Гаунт по окончании смотра.

- Спасибо, сэр, - сказал Далглеш, выглядевший по-настоящему польщённым. – Позвольте сказать, это – честь, служить с вами.

Гаунт приподнял бровь.

- В самом деле, сэр, - сказал Далглеш. – Доброе имя Первого Танитского дорогого стоит. Крассия была заселена благодаря крестовому походу Мученицы. Ваши труды на мире-святилище Хагии во имя Её высоко ценятся моими людьми.

- Спасибо, - сказал Гаунт. – Всегда приятно быть оценённым.

- Всегда непривычно быть оценённым, - пробормотал Роун у него за спиной.

Гарнитура Гаунта пискнула.

- Прошу меня извинить, полковник… Гаунт слушает, продолжайте.

- Комиссар-полковник, это Кёрт. Вам стоит подойти в лазарет.

Анна Кёрт убрала вокс-микрофон и поспешила обратно по коридору в палату интенсивной терапии. Она протолкалась через толпу санитаров, медсестёр и ходячих раненых, собравшихся в дверях.

Дорден глянул на неё.

- Ты связалась с ним?

- Он идёт сюда.

Дорден развернулся лицом к палате.

- Ты нашла его таким?

Она покачала головой.

- Я обнаружила, что его койка пуста. Он вырвал капельницы. Мы начали поиски, и Лесп нашёл его здесь.

Дорден сделал шаг по направлению к койке, где скрючившись, лежал спящий Корбек, который, по мнению доктора, уже вряд ли когда-то проснётся.

Агун Сорик, абсолютно голый, не считая простыни и бинтов, плотно обмотанных вокруг огромного торса, сидел на табурете рядом с койкой полковника, свесив голову на грудь Корбеку. Его кожа была покрыта бугорками с кровоподтеками в тех местах, где стояли иглы капельниц, и сморщенными белыми следами от пластырей, удерживавших их на месте.

Сорик вскинул голову при приближении Дордена и медленно поднял лазпистолет, так что тот оказался нацелен в живот Дордена.

- Ни шагу больше.

- Эй, Агун. Полегче. Успокойся.

Единственный здоровый глаз Сорика был затуманен. Вервунец находился без сознания много дней. Зная о серьезности ранения в грудь, Дорден сильно сомневался в его способности остаться в живых без подключения к аппаратам жизнеобеспечения.

- Док, - пробормотал он, словно впервые узнавая Дордена.

- Это я, Агун. Что скажешь по поводу оружия?

Сорик посмотрел на лазпистолет, словно был удивлён тем, что держал его в руках. Затем на его лице появился некий проблеск понимания.

- Демоны, - прошипел он.

- Демоны?

- Кругом. Повсюду. В воздухе. Я видел сон. Они пришли забрать Колма. Пришли за ним. Мне снилось это. Они пришли за ним. Они у него в кровотоке, вгрызаются, словно крысы. Хащщ! Хащщ! Хащщ! – Сорик произвёл наглядный грызущий звук.

- И ты собираешься сражаться с ними, Агун? С помощью оружия?

- Если б, гак, было что-то получше! – сказал Сорик.

Он неловко покачал головой и сосредоточился на Корбеке.

– Он не готов умереть. Его время еще не пришло.

Дорден задумался. Он вспомнил с раздражающей ясностью, как сержант Варл говорил то же самое.

- Нет, он не готов, - согласился Дорден.

- Я знаю. Мне снилось это. Но демонические крысы! Они не знают. Они вгрызаются в него! – Сорик снова произвёл грызущий звук, и затем закашлял. – Я застрелю их, если смогу, - добавил он.

- Где, чёрт побери, он достал оружие? – пробормотал кто-то в толпе зевак.

- Кто это? – громко потребовал Сорик, встревожено оглядываясь и поднимая пистолет. – Демоны? Ещё демоны? Мне снились демоны!

- Никаких демонов, Агун! Нет демонов! – успокоил Дорден.

- Вышвырни их прочь отсюда, - шикнул он Кёрт.

- Пошли! Сейчас же! – приказала Кёрт, выгоняя наблюдателей прочь. Она задёрнула занавеску за ними и глянула на Дордена.

- Каким образом он всё ещё жив? – прошептала она.

- Потому что я крепкий старый ублюдок, милая хирург Кёрт, - ответил Сорик. – Первая Вервунская плавильня, с малых лет, аах! Работа сталевара закаляет тебя, и ещё как! Она милая девочка, не так ли, док? Милая, милая девочка!

- Всегда так думал, - спокойно сказал Дорден. – Почему бы тебе не отдать лазпистолет мне, Агун? Быть может, я смогу застрелить этих демонических крыс?

- О, нет! – сказал Сорик. – Это будет нечестно по отношению к вам, док. Вы не пользуетесь оружием. Всегда восхищался этим в вас. Вы спасаете жизни, а не отбираете.

- Почему бы тогда его не взять мне, Агун? Помнится, на курсе основной подготовки сил планетарной обороны я была лучшей в группе по стрельбе из личного оружия. Спорим, что смогу пристрелить этих крыс для тебя?

Сорик посмотрел на неё. С изумительной ловкостью он провернул пистолет в руке, так что его рукоять внезапно оказалась направленной на неё.

- Что ж, валяй, – сказал он. – Милая, милая девочка, - добавил он в сторону Дордена.

- О, я знаю, - согласился Дорден, выдыхая, когда Кёрт осторожно взяла оружие и швырнула в корзину с бельём.

- Позволь мне осмотреть тебя, - попросила Кёрт.

- Нет, я в порядке, - возразил старый вервунец.

- Я всего лишь хочу проверить, не погрызли ли крысы и тебя тоже.

- Хмм. Ладно.

Он снова закашлялся, и Дорден увидел пятна крови, усеявшие бельё на койке. Сорик, казалось, внезапно поник.

Кёрт зашла за спину Сорику и провела осмотр его торса двумя руками.

- Фес! Он дышит обоими лёгкими! Как это возможно?

- Чисто? – с сомнением в голосе спросил Дорден.

- Нет… здесь скопление жидкости.

Она надела стетоскоп и прижала головку к спине Сорика.

– Но немного. Это удивительно.

- Абсолютно, - прошептал Дорден.

- Забудьте обо мне, я в порядке, - сказал Сорик, внезапно вставая и снова кашляя. – Сон сказал мне, что я буду в порядке. Сон привёл меня в порядок. Сказал, что я буду в порядке, так что смогу встать и удержать демонов подальше от Колма. Они хотят его душу, док. Они вгрызаются изнутри.

- Тебе это сказал сон?

Сорик кивнул.

- Я говорил вам, что моя прабабушка была ведьмой?

Кёрт и Дорден оба замешкались.

- Ведьмой? – переспросил Дорден?

- Обладала вторым зрением, самым особенным! Годами зарабатывала на хлеб в кварталах на отшибе, предсказывая будущее.

- Подобно… псайкеру? – спросила Кёрт.

- Гак меня, нет! – выплюнул Сорик. – Милая девочка, но очень глупая, а, док? Дорогая Ана, если бы моя праведная старая прабабка была псайкером, её бы забрали на Чёрные корабли, не так ли? Забрали на Чёрные корабли или застрелили как еретичку. Нет, нет… она была ведьмой. Она всего лишь могла видеть будущее. В основном во снах. Моя старая матушка говорила, что я унаследую этот талант, как седьмой сын седьмого сына, но я испытал всего пару проблесков за всю жизнь.

- До сей поры, - добавил он.

- Ты видел во сне, что в Корбеке есть демоны, которые вгрызаются в него? – спросила Кёрт.

- Так же чётко, как вижу вас.

- В его кровотоке?

- Как вы и сказали.

- И сон сказал, что ты вернёшься к жизни, чтобы смог предотвратить это? Удержать демонов от похищения Колма?

- Да, леди.

Кёрт глянула на Дордена.

- Найди Леспа. Пусть он сделает токсикологический тест Корбеку.

- Ты шутишь, - сказал Дорден.

- Просто найди Леспа, Толин.

- Не надо. Я могу сделать тест на токсины сам.

- Я видел другие сны, - сказал Сорик. Его голос звучал глухо, словно силы вервунца иссякли.

- Нам нужно вернуть тебя в постель, Агун, - успокоила Кёрт. – Сон вылечит тебя, только если ты поможешь ему отдыхом.

- Ладно. Милая, милая девочка, док.

Кёрт помогла Сорику устоять на ногах, пока Дорден снимал стерильную упаковку с инструментов, которые он собирался использовать на Корбеке.

- Плохие сны, - пробормотал Сорик.

- Уверена, это они и были.

- Я видел Дойла. И Адаре. Они мертвы, мое сердце разрывается! И кардинал умер в ужасных муках!

- Кардинал?

- Ужасные муки! Но скажите Гаунту… Маколл не умер.

Кёрт глянула на Дордена. Он прочел выражение её глаз: метания между надеждой и неприятием.

- Давай, Агун, - сказала она.

- Милая, милая девочка, - пробормотал Сорик. Он осел и рухнул.

- Лесп! Лесп! – закричала Кёрт.

К тому времени, когда Гаунт добрался до лазарета, Сорик был привязан к койке и вновь подключен к системам жизнеобеспечения.

- Что он сказал?

- Он сказал, что демоны пришли за Корбеком. И как ему приснилось, что Дойл и Адаре мертвы, но Маколл выжил. И он сказал что-то про кардинала в ужасных муках.

- Про кого?

- Про кардинала.

Гаунт стоял вместе с Кёрт в тени служебного дверного проёма дальше по коридору от палаты интенсивной терапии. Кёрт пыталась прикурить лхо-палочку, её руки тряслись.

- Дай сюда, - рявкнул Гаунт, и вырвал палочку у неё изо рта.

Он подошёл к огнемёту, брошенному в куче снаряжения у стены коридора аварийными командами, и прикурил её от пламени из сопла синеватой горелки.

Гаунт вернулся к Кёрт и протянул ей лхо-палочку.

- Эти штучки убьют тебя, - сказал он.

- Уж лучше они, чем варп, - ответила она, глубоко затягиваясь.

- Он действительно сказал «кардинал»?

- Это то, что я слышала.

- Фэнтинского специалиста, приписанного к отряду Адаре, звали Кардинал, - сказал ей Гаунт.

- Без понятия, – сказала она просто.

Дорден подошёл по коридору и присоединился к ним. Без комментариев он выхватил лхо-палочку из рук Кёрт, сделал глубокую затяжку, пожалев о ней в приступе кашля, и протянул палочку ей обратно.

- Корбек будет жить, - сказал он.

Гаунт улыбнулся.

- А Сорик?

- Он тоже. Боюсь представить, что же сумеет убить Агуна Сорика.

- Вы не выглядите радостным, - заметил Гаунт.

Дорден пожал плечами.

- По совету Аны я провёл токсикологический тест. Корбек был в критическом состоянии из-за нозокомиальной инфекции.

- Чего?

- Уже будучи раненым, он подхватил вторичное заражение в лазарете.

- Заражение крови, - сказала Кёрт.

- Да, Ана. Заражение крови. Если бы я не вколол ему двадцать кубиков морфомицина и антикоагулянта он бы, наверно, умер к ночи.

- Проклятье, - сказал Гаунт.

- Демоны в его кровотоке, вгрызаются, словно крысы, - сказала Кёрт, подражая грызущему звуку Сорика.

- Не надо, - сказал Дорден.

- Но вы собираетесь признать, что… - начала Кёрт.

- Нет, не собираюсь, - сказал Дорден.

Призраки в расположении укладывали снаряжение и разбирали оружие, когда Харк привёл исполнявший наказание конвой обратно. Рядовой Куу был закован в наручники и спотыкался, подгоняемый конвоирами. Он выглядел бледным и изможденным после многих ночей в камере, что сделало зазубренный шрам на его щеке еще заметней.

- Стой! – скомандовал Харк, и конвой топнул, остановившись.

- Ключи! – потребовал Харк.

Ближайший солдат проятнул ему брелок с гено-ключами и комиссар разомкнул наручники Куу.

Куу стоял, щурясь, потирая запястья.

- Ты понимаешь природу своего проступка и полностью отрекаешься от него пред очами Бога-Императора?

- Да, сэр.

- Принимаешь свою расплату и понимаешь её, как меру всепрощения Бога-Императора?

- Да, сэр.

- Обещаешь, что наши с тобой чёртовы пути больше не пересекутся с этого момента? – прорычал Харк, приблизив своё лицо к Куу.

- Можете рассчитывать на это.

- Сэр?

- Сэр. Можете рассчитывать на это, сэр.

Харк отвернулся.

- Заключённый свободен, - сказал он.

Конвой развернулся на каблуках и промаршировал прочь, Харк за ними.

Куу прошёл к своей койке. Он сел и посмотрел вдоль ряда на Брагга.

- Что? – спросил Брагг, глядя поверх наполовину смазанного ударно-спускового механизма, который разбирал.

- Ты, - сказал Куу.

- Я что? – опять спросил Брагг, вставая.

- Оставь его, Брагг, - сказал Феникс.

- Он того не стоит, - сказал Лубба.

- Нет, Куу хочет что-то сказать, - заявил Брагг. – Куу, я рад, что Гаунт вытащил тебя. Я рад, что это был не ты. Не по себе было от одной мысли от того, что кто-то в нашем полку мог сотворить такое.

- Ты думал, что это был я, Брагг. Ты сказал им, где искать.

- Ага, - согласился Брагг, отворачиваясь. – Те монеты… это была твоя ошибка.

- А это – твоя, - сказал Куу, задирая китель, так что они смогли увидеть его узкую спину и кровавые рубцы, оставшиеся на его торсе от тридцати ударов плетью.

Глава четвёртая

Это был долгий путь.

После полудня погода испортилась: резкий западный ветер нагнал низкие, тёмные слоисто-дождевые облака, разразившиеся ливнем. В знак солидарности, Скальд далеко внизу закипел, вспениваясь огненными штормами и электрохимическими вспышками.

Стена кислотного дождя была достаточно плотной, чтобы скрыть Уранберг и оставить от него лишь серое сияние на зловещем небе. Но он едва ли смог уменьшить масштаб разверзшейся под ним пучины.

Маколл пробирался по верху трубопровода. На балках поддерживающих опор разведчику едва хватало места, чтобы поставить одну ногу точно перед другой и удерживаться рукой за бок самой трубы. Дождь сделал всё скользким: металл под ногами, трубу, за которую он держался. На пути не было за что ухватиться, кроме редких заклёпок. Здесь решали все стабильное равновесие и абсолютная концентрация.

Первые метров пятьсот он шёл по верху большой трубы, но погода испортилась, и нарастающий ветер отговорил его от этой затеи. Прохождение по краю опоры шло куда медленнее.

Маколл не хотел смотреть вниз, но это было необходимо. Балки покрывал слой ржавчины и липкого мха, и танитцу приходилось аккуратно делать каждый шаг. Под ним разверзлась бездна с ядовитыми глубинами Фэнтина. Стоит лишь немного оступиться: на куске ржавчины или мха, на скользком от дождя брусе – и он упадет без надежды остаться в живых. Маколл был вполне уверен, что если упадёт, то столкнётся с одной из поперечных балок по пути, так что хотя бы немного узнает об этом.

Он уже дважды едва не сорвался вниз. Внезапный порыв восходящего ветра чуть не сдул его. И он случайно наступил на одну из мерзких слизнякообразных штук, что обитали в этом мрачном месте. Термоворы. Бонин и Майло рассказывали ему о них. Штука хлюпнула, и его ботинок соскользнул вбок в слизи. Почти. Почти, почтиии.

Маколл полагал, что он примерно на половине пути. Дождь усиливался, шёл наискось сплошной стеной, и раскаты грома сотрясали воздух. Приближались сумерки, и, кроме нескольких разрозненных огней, город теперь был абсолютно невидим.

Дождь привлекал слизней. Маколл считал, что они извлекали питательные вещества из осадков или химикатов, или, может, питались микроводорослями, облюбовавшими металл из-за частых дождей. Фес, он не биолог! Всё, что танитец знал наверняка – это то, что теперь металл был усеян мерзкими штуками раз в десять плотнее, чем в начале его перехода, перед дождём. Он старался не касаться их, и уж точно не раздавить. Последнее было сложнее. Он регулярно делал большие шаги, чтобы переступить их извивавшиеся скопления. Дважды он воспользовался прикладом своего лазгана, чтобы убрать с пути особо крупные скопления.

Кожекрыл, вероятно, ошибочно принял его за конкурирующего хищника. Или, быть может, вообразил себе крупную добычу. Разведчик увидел его на подлёте в последнюю минуту: сухопарую, вытянутую, крысоподобную тварь, хлопавшую крыльями с размахом в два метра и тонким хвостом-плетью четырёх метров в длину. Тварь спикировала ему прямо в лицо, закрытое визором, неистово взвизгивая ультразвуком и молотя его крыльями. Маколл оступился, выругавшись, качнулся и соскользнул с бруса.

Он ухватился за край бруса левой рукой. Сила удара едва не вывихнула ему плечо. Маколл застонал от боли, перебирая ногами, пытаясь найти хоть что-то, на что можно опереться. Его левая рука начала соскальзывать, и он ухватился за брус правой, но и она соскользнула с пригоршней термоворов. Он стряхнул их с пальцев и ухватился получше. Его ноги всё ещё болтались, а предплечья горели от попытки удержать вес.

Кожекрыл вернулся, атакуя сзади, вереща так громко, что стальной шлем танитца завибрировал.

- Отвали к фесу! – проорал Маколл.

Скрипя зубами, кряхтя, он закинул один локоть на балку, затем второй, затем ботинок. Наконец, он вкатился на балку и растянулся, трясясь и задыхаясь, уткнувшись лицом в мешанину раздавленных слизней-паразитов.

Он долго лежал, пытаясь унять бешеное сердцебиение, чувствуя себя так, будто вот-вот умрет.

Он, наконец, двинулся вновь, когда кожекрыл сел ему на плечо и начал обгладывать герметичное сочленение шлема и ворота. Он резко перевернулся, поймал тварь за голову и крепко держал, в то время как та билась и боролась. Разведчик удерживал кожекрыла достаточно долго, чтобы успеть вытащить кинжал и прикончить его.

Маколл сбросил его и наблюдал, как тот упал в пучину, болтая крыльями и длинным хвостом. Гнусная фесова тварь едва не убила его.

Как раз перед тем, как сгинуть в облаках далеко внизу, смутные очертания чего-то гораздо, гораздо большего, чем кожекрыл, мельком появилось из Скальда и безжалостно схватило его в полёте, прежде чем вновь пропасть.

Маколл понятия не имел, что только что промелькнуло перед ним. Но внезапно обрадовался тому, что всего лишь кожекрыл возжелал его себе на ужин.

Танитец поднялся, нетвёрдо встал на ноги, покачиваясь, стряхнул слизь с кителя, и возобновил свой нелёгкий путь.

Несса закрыла Майло рот рукой, прежде чем разбудить. Казалось неправильным беспокоить его. Он крепко спал, как ребёнок.

Но уже было почти 20:00 часов по имперскому времени, и начинался цикл сумерек. Им пора идти.

Майло проснулся и посмотрел на неё. Она ободряюще улыбнулась и убрала руку, открыв ответную улыбку.

Он уселся и потёр лицо руками.

- Ты в порядке? – прошептал он.

Она не ответила. Он опустил руки и повторил шёпот так, чтобы она могла видеть его губы.

- Да, - сказала она. Затем добавила: - Слишком громко?

Она с трудом соизмеряла громкость своей речи.

- Отлично, - сказал он.

Скрывшись от бригады рабов, с которой смешались, проходя по переходу, они провели первую половину дня, продвигаясь через зоны основной фабрики и рабочие площадки, избегая ретивых патрулей врага. В середине дня, утомлённые усилиями и постоянным напряжением, они расположились в брошенном многоквартирном доме на окраинах купола Альфа, чтобы урвать несколько часов сна.

Никто из них не упоминал об ужасающих несчастьях, случившихся во время прохождения перехода. Майло не знал Дойла хорошо, но знал, что Призраки потеряли ценного и одарённого разведчика. Смерть Адаре подействовала на него на более личном, эмоциональном уровне.

Лурн Адаре – проницательный, уверенный и сильный, всеми любимый танитец и товарищ. Он был закадычным другом и собутыльником на попойках с распитием сакры у полковника Корбека, крепким выпивохой, который любил встречать рассвет наравне с Варлом, Дерином, Коуном, Домором, Браггом и Бростином. Часть внутреннего круга, сердце и хребет Первого Танитского. Майло вдоволь насмотрелся на проделки Адаре, с самых ранних дней. Он помнил, как Адаре постоянно разыгрывал Баффела и Клюггана. Он помнил, как в стельку напился с ним, когда Адаре присвоили звание сержанта. Он помнил его частые мудрые советы.

Теперь их обоих не стало. Адаре и Дойла. Мертвы. Майло был уверен. Как и остальные. Баффел – на Хагии. Клюгган – давно погиб на Вольтеманде. Маколл – в небесах над Уранбергом.

Сколько ещё пройдёт, задался вопросом Майло, пока исчезнут последние остатки танитцев?

Он встал и потянулся, пытаясь стряхнуть печаль, чтобы голова прояснилась. Голая комната освещалась единственной химической лампой, которую Несса отважилась зажечь, так как окна были закрыты листами картона. Её лонг-лаз лежал на маскировочном плаще и был разобран. Она использовала маленький клочок синей ткани, чтобы отполировать и смазать стрелковый механизм.

Майло вытащил несколько запечатанных в фольгу сухих пайков и с жадностью съел, запив водой из фляги. Он заметил, что его руки испачканы пылью, но ему было всё равно.

Он раскрыл одну из схем Уранберга на копировальной бумаге, которыми обеспечили их всех, и вновь изучил её, прокладывая маршруты.

- Ты поспала? – спросил он, сперва коснувшись ее, чтобы она посмотрела на него.

- Немного.

- Достаточно?

- Я видела сон, - сказала Несса, занимаясь своим снайперским прицелом.

- Сон? – спросил он.

- Мне приснилось, что полковник Корбек и сержант Сорик придут и найдут нас. Они живы.

- Возможно, - сказал Майло. – То есть, мы не знаем.

- Нет, но они были близки к смерти, когда мы уходили. Одно дело, когда ты теряешь кого-то в битве. Другое – когда ты оставляешь их умирающими и потом никогда не узнаешь… никогда не выяснишь…

- Мы выясним. Они дождутся нас, когда мы вернёмся. Сорик будет сыпать остротами и ужасно гордиться тобой. Корбек откроет бутылку сакры и потребует, чтобы я откопал свою волынку ради пары мелодий.

- Почему Сорик будет гордиться мной? – спросила она.

- Потому что ты всадишь «горячий выстрел» промеж глаз Слэйта.

Она засмеялась.

- Приятно знать, что ты так уверен во мне. И что ты можешь заглянуть в будущее, Брин.

- Это дар, которым я обладаю.

Она, хихикая, покачала головой, и начала собирать свой лонг-лаз. Её руки работали с расчетливой точностью, соединяя части воедино. Майло сомневался, что смог бы собрать лазган и за вдвое большее время.

Он наблюдал за Нессой. Она повсеместно считалась самой красивой женщиной среди Призраков, несмотря на то, что у мужчин были свои фаворитки: Мьюрил, Арилла, Бэнда, Солиа, Элайан, Крийд, и, когда они были пьяны или испытывали достаточную боль, чтобы по-настоящему отважиться признать это – Ана Кёрт.

Крийд и Бэнда считались самыми притягательными, несмотря на то, что Майло часто поражало то, что Крийд твёрдо рассматривалась вне игры, даже на уровне разговорных фантазий, ввиду её связи с Каффраном.

Несса не была столь же притягательна, как Бэнда или Солиа. Отчасти – из-за глухоты, самой по себе являвшейся шрамом войны. Но в основном – из-за тонкокостного, ошеломляюще прекрасного лица, безупречных очертаний щёк и носа и тёмно-синих глаз. Её развевающиеся, гладкие волосы казались ключевой частью образа девушки. Теперь их не было, но она всё ещё была чрезвычайно красива. Волосы Нессы только начали отрастать вновь, и выглядели как прелестный пушок, и отсутствие волос лишь подчёркивало её скульптурные черты.

Несса подняла глаза и встретилась с его взглядом.

- Что так заинтересовало? – спросила она.

Майло покачал головой.

Он отвёл взгляд, и увидел небольшой кусок картона, прислонённый к стене. Кончиком кинжала на нём были вырезаны слова: «Несса Бура, 341.748-225.771 М41».

- Это что за фес? – спросил он.

- Просто привычка, - ответила она.

- Это фесово надгробие!

- Расслабься, Брин. Мы делали так каждый день во время партизанских боёв. Я никогда не оставлю эту привычку.

Майло озадаченно покачал головой.

- Тебе придётся объяснить поподробнее, - сказал он.

Она положила свой лонг-лаз и повернулась лицом к нему.

- Мы собирались умирать. Каждый день, сражаясь в партизанской войне посреди разрушенных жилых окраин Вервуна, мы готовились умереть. Количество погибших было ужасающим. Так что мы завели привычку – вырезать собственные надгробия во время любой выдавшейся передышки. Если мы погибали, как видишь, надгробие было готово. Легко. Просто. Наскоро вырыть яму, присыпать тело землёй, помолиться, и надгробие уже готово и ждёт.

- Это ужасно.

- Это… так было. – Она остановилась и тихо прочистила горло, затем продолжила: - Это стало обыденностью, и люди начали ставить завтрашний день датой своей смерти, словно бросая вызов судьбе, что должна забрать их. Сперва это была шутка. Плохая, мрачная шутка. Затем кто-то, не помню кто, приметил, что обычно бойцы, вырезавшие завтрашний день датой своей смерти, выживали.

- Выживали?

- Благоразумные, те, что не вырезали дату смерти, чаще погибали. А те, что с упоением вырезали завтрашний день, будто он будет их последним, жили. Так что они ломали надгробие и делали новое, потому что дата была неверной. Через неделю-две это стало привычкой, счастливым талисманом. Мы все делали так, бросая вызов богам, демонам, или кто там руководит космическим порядком, с тем, чтобы наши надгробия стали бесполезны.

- И ты всё ещё так делаешь?

Она кивнула.

- Во времена, подобные этим, да.

- Чувствую, мне надо бы сделать одно, - сказал он.

- Боюсь, это работает только для вервунцев, - сказала она.

- Чёрт побери… - ухмыльнулся он.

И застыл.

Он услышал стучащий, шаркающий звук этажом ниже. Заметив его выражение лица, Несса поднялась и вставила магазин в свой лонг-лаз.

Медленно, прислушиваясь, Мало поднял своё оружие.

Ещё стук, грохот.

«Пойдём», - показал он.

Они быстро собрали своё снаряжение, косясь на дверь. Несса затушила лампу.

Во наступившем синем сумраке, Майло указал на заднюю дверь большим пальцем, и они медленно попятились к ней, с оружием наизготовку, завернувшись в маскировочные плащи.

Майло осторожно отогнул картон на ближайшем окне.

Три взвода Кровавого Пакта собирались на площади снаружи.

Очередной поисковый патруль. С тех самых пор, как были раскрыты Адаре и Дойл, враг рыскал по фабричному району с целью отыскать других незваных имперских гостей. Система публичного оповещения передавала заклинающие призывы «отыскать паразитов», перемежаемые требованиями сдаться «имперскому отребью».

Майло и Несса отступили к задней двери. Они ожидали Кровавый Пакт.

Но это был не он.

Дверь в комнату разлетелась в щепки, разорванная каким-то мощным выстрелом дробовика, и первый локсатль вбежал внутрь.

В полумраке Майло уловил силуэт извилистого серого тела с плоской, мордатой головой и коротким, мускулистым хвостом. Ксенос ворвался и взлетел по стене, цепляясь прибылыми пальцами за штукатурку, чтобы набрать ускорение. Аугметическая конечность промелькнула перед его пятнистым брюхом, болтаясь рядом со стволом оружия чужака, напоминающего перечницу.

Второй локсатль ворвался через дверь и резко вскарабкался когтями по другой стене. Майло почувствовал запах мяты, смешанной с прокисшим молоком.

Бионическое оружие ксеноса щёлкнуло на всю комнату. Он нацелился на Майло, выпустив бледно-зелёный целеуказатель, потерявшийся на его маскировочном плаще.

Лонг-лаз Нессы взревел.

Второго чужака-наёмника сорвало со стены «горячим выстрелом» и он рухнул, корчась, в дверном проёме.

Другой выстрелил из своего оружия. Огромная дыра разверзлась в гипсокартонной панели за Майло.

Он открыл огонь, на миг подавшись назад из-за практически неудержимой отдачи У-90.

Бронебойно-разрывные снаряды разорвали ящероподобную тварь на куски и залили стену её омерзительной кровью. Её дымящийся остов рухнул со стены на пол.

- Фес! – услышал он крик Нессы.

Тварь, что она подстрелила, пошатываясь, подымалась вновь, целясь бластером в сторону Майло.

Майло опустошил остаток барабанного магазина во второго локсатля, изрешетив его голову и грудь. Он посмотрел на Нессу.

«Пошли!» - подал он знак.

Она кивнула и подтолкнула его по направлению к двери, через которую вошли локсатли. Доверяя ей, Майло понял, что она была права. Отряды Кровавого Пакта штурмовали заднюю часть здания, намереваясь перехватить любых сбежавших, которых упустили локсатли.

Враг не предполагал, что кто-нибудь мог выйти через парадный вход здания.

Несса и Майло, рука об руку, выбежали из многоквартирного дома и направились к негостеприимным очертаниям жилых блоков на другой стороне площади.

В доме за ними, надгробие Нессы лежало раздавленным под тяжестью мёртвого локсатля.

Они прождали большую часть дня ради возможности прокрасться на воздушный причал, где им потребовалось всего девяносто секунд, чтобы захватить грузовик. Выстрел Бэнды издалека снял водителя, а Бонин и Варл добили оставшихся кинжалами.

Джагди подбежала к воздушному причалу и выбросила труп водителя с его места.

- Оставим их тут? – спросил Унтеррио, указывая на мёртвые тела.

- Нет, погрузим, - сказал Вадим.

Они подняли трупы еретиков и зашвырнули в грузовую платформу машины.

Это был лёгкий транспорт с крытой кабиной и грузовой платформой, закрытой брезентовым тентом. Джагди замешкалась, разбираясь с органами управления, в то время как остатки «Лариселя-1» закончили складывать убитых на платформу грузовика и взобрались на борт.

- Коммандер? – надавил Варл.

- Просто знакомлюсь с управлением, - сказала она.

Джагди умело тронулась, и они полетели по каньону между жилыми кварталами по направлению к воротам купола Альфа.

Почти в это самое время, далеко на северо-западе, Маколл взбирался по гранитной породе, где трубопровод, наконец, соединялся с Уранбергом. Было темно, холод пробирал до костей, и ужасно дул ветер, но он чувствовал себя триумфатором. Маколл прошёл весь этот путь и теперь всё, что ему оставалось сделать – это попасть внутрь.

Конвои транспортов, загруженных боеприпасами для систем ПВО купола Альфа, безостановочно громыхали по подъездным дорогам больше часа. «Лариселю-2» пришлось скрываться, пока активность не утихла. Они выжидали с нервозным нетерпением в подвале выжженной часовни Министорума.

Кёрен наблюдал за входом, вооружённый У-90 Мэрина. В течение дня они видели множество наёмников-локсатлей, сопровождавших патрули Кровавого Пакта.

- Это тебе ничего не напоминает? – сказал Маквеннер.

Он осматривал различный мусор, валявшийся на полу подвала, и сейчас держал в руках дешёвую гипсовую фигурку, одну из дюжины тех, что нашёл в коробке.

- Это – сувенир святого Фидоласа, который привёл первых поселенцев на Фэнтин, - сказал Кершерин. – Каждый храм на планете торгует дешёвыми сувенирами вроде этого. Для паломников.

- Ага, - сказал Маквеннер, - но что ещё?

- Не знаю… - сказал Кершерин.

Маквеннер небрежно стукнул фигуркой о колонну, отколов её голову и верхнюю часть тела.

- А теперь?

Все посмотрели на неё, словно это была шутка, и они приготовились к кульминации.

- Фес, - внезапно сказал Ларкин. – Она была за Слэйтом.

- Верно, - сказал Маквеннер.

- Что? – выплюнул Мэрин. – За Слэйтом? О чём вы говорите?

- Когда он был на экране, - сказал Ларкин, - когда он… он показал нам Кардинала… там было большое окно у него за спиной и разрушенная статуя снаружи.

- Не помню никакой статуи, - сказал Кёрен.

- Там была статуя, - сказал Маквеннер. – Разрушенная. Прямо за его окнами.

Разведчик перевернул фигурку и осмотрел этикетку внизу.

- Образ святого Фидоласа, - прочёл он, - копия великой статуи, которую можно увидеть на Имперской площади купола Альфа, Уранберг.

- Так, так, так… - закряхтел Мэрин.

- Мне это не нравится, – сказала Джагди.

- Продолжай движение, - сказал ей Бонин.

Он сидел рядом с ней в кабине грузовика.

Они проникли в купол Альфа через ворота с удивительной лёгкостью, и выехали на подъездную дорогу, которая показалась им достаточно загруженной, чтобы смешаться с потоком. Варл надеялся, что они смогут проникнуть как можно дальше в центральные районы купола к полуночи.

Но поток шёл медленно, и бронированные аэроспидеры Кровавого Пакта с вращающимися оранжевыми маячками вынуждали всю технику снижаться до уровня дороги для прохождения контрольного пункта.

- Нам нужно сойти с этой дороги, - сказал Джагди.

Они едва плелись в хвосте колонны больших грузовиков снабжения.

- Они увидят нас, если мы попытаемся выйти из колонны. Тем более, на дороге нет заметных ответвлений.

- Что ж, я не думаю, что прохождение этого контрольного пункта будет разумной идеей! – прошипела она.

- Серж? – позвал Бонин Варла через решетчатую перегородку. – Какие-нибудь сногсшибательно полезные предложения от вас?

Варл посмотрел на колонны стоявших в пробке машин перед ними и позади них. Шестиполосная дорога сама по себе была открытой, практически без укрытий, и тридцатиэтажный дом возвышался с другой стороны. Не место для перестрелки.

Он обругал себя. Воспользоваться грузовиком было хорошей идеей, и это сэкономило им кучу времени. Но Джагди и Бонин советовали ему бросить его, как только они проникли в купол Альфа. Варл хотел продолжить, чтобы поглядеть, как далеко они смогут доехать.

Теперь он чувствовал себя дураком, будто подвёл их. Хотя Гола Коли не было поблизости, упорное соперничество Коли-Варл привело их в эту передрягу. Гол был героем в Сиренхольме. Отключение электростанции позволило им эффективно выиграть битву. Он был победителем в этом раунде. Когда началась подготовка к операции «Ларисель», всё, о чём мог думать Варл, так только о том, что это может быть его выход. Его выход, чтобы стать героем. Чёрт возьми, Коли! Как тебе это?

Так что он толкал их вперёд, куда дальше, чем они могли бы пройти по такой открытой местности. Он вел их, чтобы они могли добраться до Слэйта и стать героями. Слово «дурак» и близко не описывало всё это.

- Там дорога слева, примерно в семидесяти метрах, – сказал через решётку Варл.

- Вижу, - с сомнением сказала Джагди.

- Мы продолжаем катить вперёд, как сейчас, до контрольного пункта, а затем быстро прорываемся влево и уходим.

- Прямо вот так?

- Коммандер, я испытываю абсолютную веру в вашу способность вести эту штуку так, словно это «Молния» на форсаже. Мы сядем там, бросим эту колымагу, и заляжем.

- Это ваш план? – спросил Унтеррио.

- Да, фес, это он, - сказал Варл. – Всем всё ясно?

- Что, если они обнаружат нас до того, как мы достигнем поворота? – спросила Джагди.

- Ладно… - сказал Варл. – Мы всё равно вырвемся из колонны. Летите прямо в дом.

- Что?

- Я зарядил разрывные. Я проделаю дыру. Мы попадём в здание, а там бросим машину и скроемся. Хорошо? Ясно?

Колонна машин проползла вперёд. Воздух помутнел от выхлопных газов и шума дюжин двигателей. Аэроспидер прожужжал над головой, пролетев над колонной.

Непонятные распоряжения прогремели из громкоговорителей на контрольном пункте.

- Пешие солдаты! – резко прошептал Бонин.

- Где? – спросил Варл.

- Идут по колонне в нашу сторону. По разделительной полосе. Тут, на отбойнике.

- О, фес.

- Они проверяют бумаги, - сказала Джагди.

Она стянула перчатки, вытерла вспотевшие руки о китель, и схватилась за руль и дроссельный рычаг, напряжённая, наготове.

- Ждите их. Ждите их, - сказал Варл.

Бэнда, Вадим и Унтеррио прижали приклады своего оружия к плечам. Бонин положил лазпистолет на колени.

- Может, они не пойдут так далеко, - с надеждой прошептала Бэнда.

Машины вновь продвинулись вперёд ещё на несколько метров. Офицер Кровавого Пакта, стоявший на отбойнике посередине дороги, махнул трём грузовикам прямо перед ними светящимся жезлом.

Затем он вышел на дорогу перед ними и поднял руку.

- Блин! – сказала Джагди.

Ещё четверо солдат Кровавого Пакта и погонщик рабов со сворой ненавистных псов подошли за спиной у офицера. Он пошёл по направлению к грузовику.

- Мы попали, - объявил Бонин.

- Знаю! – сказал Варл. – Выжидаем до последнего…

Офицер встал на подножку кабины и заглянул внутрь. Они почувствовали вонь его тела и увидели его маленькие красные глаза через прорези в маске. Он начал спрашивать что-то на языке, которого они не понимали, и остановился, когда увидел Бонина и Джагди в имперской форме.

- Поехали! -  сказал Бонин, и прострелил офицеру голову из лазпистолета.

Джагди вывела грузовик из колонны, рванув так резко, что Унтеррио сбило с ног в кузове. Летящий грузовик с гудением пересек дорогу по направлению к дому, под крики, шум сирен и выстрелов, гремевших ему вслед. Плотный обстрел из аэроспидера выбивал столбики асфальтной пыли из дорожного покрытия.

- Варл! – закричала Джагди.

Фасад дома приближался очень быстро.

Варл откинул тент и встал, чтобы вести огонь поверх кабины. Он с трудом упёрся. Они должны были врезаться в стену через считанные секунды.

Он выстрелил из У-90 и произвёл серию взрывов, вспыхнувших огненным шаром и обрушивших фасад первого этажа вовнутрь.

Они прошли сквозь дыру.

Практически.

Варл едва успел вновь укрыться, когда нависавший обломок зацепился за тент нёсшейся машины и полностью сорвал его. Это также сорвало переднюю и искорёжило заднюю часть. Левую заднюю двигательную установку срезало о торчавшую металлическую балку, и значительную часть днища грузовика разорвало на куски.

Первый этаж дома представлял собой громадное открытое место, используемое под склад и практически пустое, не считая квадратных рокритовых опор сечением в метр через каждые тридцать шагов.

Подбитая машина влетела на склад практически боком. Она ударилась о пол с неистовой силой, отскочила под действием неумолимой инерции и ударилась снова, с визгом скользя по полу, высекая снопы искр и раздробленного в крошку металла.

Машина врезалась передней частью в первую опору с такой силой, что оторвалась от пола, затем упала и осталась смятой и дымящейся, повернувшись в ту сторону, откуда они прибыли.

Варла и Бэнду вышвырнуло, и они лежали без сознания на полу неподалёку. Унтеррио встал на ноги и пытался поднять Вадима. Юный вервунец ударился головой и отключился.

- Давай! Давай! – кричал Унтеррио.

Бонин очнулся. Он свисал из разломанной кабины. Ему потребовался миг, чтобы сообразить, что происходит. Он слышал крики Унтеррио.

Джагди, спасённая ремнём безопасности, была жива, но в полубессознательном состоянии. Бонин с трудом отстегнул её ремень и начал вытаскивать наружу.

Мощные прожекторы пробивались внутрь через окна и пролом в стене. Подсвеченные ими, в помещение вбегали какие-то фигуры.

Унтеррио выскочил из грузовика и открыл огонь из лаз-карабина.

- Бонин! Вытащи их! Вытащи их! – кричал он.

Бонин пытался сообразить, как он мог куда-либо вытащить четырех человек в полубессознательном состоянии. Бэнда шаталась, рыдая от ярости и боли, сжав сломанное запястье.

Джагди внезапно открыла глаза и смущенно посмотрела на Бонина.

- Я продолжаю терпеть крушения, - слабо сказала она. – Мне это не нравится.

- Джагди!

Она вновь потеряла сознание, но сначала успела пробормотать:

- Я чую… молоко. Бонин, я чую молоко и мяту…

Взревел игольчатый бластер, и дерзкое сопротивление Унтеррио подошло к внезапному, взрывному концу.

Что-то маленькое, твёрдое и металлическое упало рядом с Бонином и быстро пронеслось к остальным.

На секунду ему показалось, что это граната, но затем он понял, что это синаптическая мина.

- Бежим! – взвыл он, несмотря на то, что никто в их нынешнем состоянии не был способен подчиниться.

Мина исчезла в безмолвной вспышке, словно падающая звезда, на миг ярко вспыхнула и затем погасла.

Теряя сознание, парализованный Бонин знал, что его счастливая звезда, наконец, тоже погасла.

Глава пятая

Полночь 225-го. Объединённые силы операции «Грозовой фронт» начали покидать Сиренхольм, выстраиваясь в колонны в ночи, направляясь на Уранберг.

Громадные волны бомбардировщиков вышли первыми в сопровождении перехватчиков. Ночь была ясной, и из кабин «Магогов» экипажам казалось, что они были частью новых созвездий, всходивших над городом.

Дирижабли, которые должны были переправить основные силы армии, начали отбывать, скользя в холодном ночном воздухе вслед за бомбардировщиками, их винты рубили воздух. Суда «Зефир», «Эол» и «Разящий», нагруженные крассианскими и урдешскими пехотными полками, отправились в дальний путь, навстречу штурму главных воздушных причалов и комплекса аэродромов Уранберга.

Призраки располагались на борту «Нимба» в составе группы из шести дирижаблей, несущих основные силы штурма: танитцев, фэнтинцев и урдешцев – к южной окраине Уранберга.

День наступления. К следующему утру разверзнется настоящий ад.

Гаунт в последний раз проверил назначенные к передаче приказы, подписал их и протянул Белтайну, который поспешил унести их Ван Войтцу. Роун, Даур, Харк и другие старшие офицеры ожидали его за порогом кабинета. Он встал, надел фуражку, и возглавил группу танитских командиров на пути к главной войсковой палубе. Ещё ни слова не было слышно ни от одного из отрядов «Ларисель». Он гадал, сколько из них всё ещё могло остаться в живых.

На громадной войсковой палубе тысячи готовых к битве Призраков молились вместе с айятани Цвейлом.

Цвейл увидел подходивших офицеров, и окончил чтение из «Проповедей святой Саббат». Он закрыл старую книгу и разгладил одеяние.

- Позвольте мне сказать в конце, - обратился он громко и непринуждённо. – Всем вам, чтобы вы знали это и хранили в своём сердце, невзирая на опасность, с которой столкнётесь. И позвольте сказать мне это сейчас, прежде чем скажет он, - Цвейл просто указал на Гаунта большим пальцем, и смех прокатился по рядам. – Император защитит. Знайте это, помните об этом, и Он защитит.

Цвейл повернулся к Гаунту.

- Весь в вашем распоряжении, – сказал он.

Он сотворил знамение аквилы и несколькими словами благословил Гаунта, и затем пошёл по строю офицеров, повторяя то же самое.

- Кажется, почтенный отец украл мою реплику, - сказал Гаунт, обратившись к Призракам. Ещё больше смеха. – Так что позвольте сообщить вам. Полковник Корбек и сержант Сорик – оба вне опасности.

Громыхнул одобрительный возглас. Гаунт поднял руку.

- Предполагается, что они быстро пойдут на поправку. Итак, запомните вот что. Мне бы хотелось, чтобы первыми вестями, которые они услышат, поднявшись с коек лазарета, были бы слова о том, что Уранберг взят, и что Призраки проявили себя храбрецами. Такого рода новости исцелят их быстрее любых лекарств дока Дордена и хирурга Кёрт. Что скажете?

Возгласы одобрения были оглушающими.

- Мужчины Танита, мужчины Вервуна…

- И женщины! – выкрикнула Крийд.

Гаунт улыбнулся.

- И женщины. Я часто спрашивал вас, хотите ли вы жить вечно? Этой ночью я не буду спрашивать. Я ожидаю увидеть всех вас вновь в это же время завтра, водружающих штандарт Первого Танитского над Уранбергом. Смерть – не вариант. Сражайтесь упорно и принесите Богу-Императору Человечества победу, которую он ожидает от всех вас.

Практически оглушённый рукоплесканиями и криками, Гаунт повернулся к Харку.

- Виктор? Проинформируй адмирала о том, что мы готовы к выдвижению.

В это время медики готовились к высадке вместе со штурмовыми силами. Медицинский набор Кёрт был готов, но она сражалась с комплектом нательной брони, которым снабдил её Гаунт.

- Ты не выровняла скобы, – сказал Коли, входя в лазарет дирижабля за ней.

- Правда? – кисло спросила она, выглядя как пациент, наполовину выбравшийся из смирительной рубашки.

- Позволь-ка мне, - предложил он, подойдя, чтобы правильно соединить её броню.

- Не должен ли ты быть на войсковой палубе? – спросила она.

- Да. Но мне сперва нужно повидаться с тобой. У меня есть просьба.

- Так излагай.

- Как теперь? – он отошёл.

Она согнула руки и похлопала по плоской передней части своей брони.

- Отлично. Спасибо. Итак, что за просьба?

- Ты знаешь, я обещал рассказать Крийд и Каффрану о…

- Да.

- Что я расскажу им после Уранберга.

- Да.

- И ты знаешь, что я не ищу объединяющего выстрела.

- Да, знаю. Продолжай.

- Я не думаю, что вернусь из Уранберга, - сказал он.

Она вгляделась в его лицо. Оно было непроницаемо.

- Что?

- Послушай, я не собираюсь искать смерти, но я думаю, что теперь она может искать меня. Она отпускала меня столько раз в последнее время. Я не говорю, что собираюсь делать что-то безрассудное, но это – предчувствие, что гложет меня. Теперь, когда я морально приготовился, чтобы рассказать Крийд правду, я думаю, смерть может надеяться перехитрить меня.

- Фес, ты что, фаталист? - Она крепко обняла его за плечи и заглянула ему в глаза. – Ты не умрёшь, Гол. Ты не позволишь смерти забрать тебя.

- Я сделаю всё возможное. Но у меня такое предчувствие. Предчувствие, что Гол Коли не вернётся из Уранберга. Ты была так гаково добра ко мне, Ана. У меня к тебе последняя просьба.

Он вытащил запечатанное письмо из кармана кителя и протянул ей.

- Если я не вернусь, передай его Крийд. Там – всё. Абсолютно.

Она посмотрела на письмо.

- А если вернёшься?

- Сожги его. Я сам смогу рассказать ей и Каффрану то, что изложено в письме.

- Ладно, - согласилась она, и опустила письмо в карман своей формы.

- Спасибо, - просто сказал он.

Ана привстала на цыпочки, положила руку ему на шею, чтобы он наклонился пониже, и мягко поцеловала его в щёку.

- Возвращайся, Гол, - сказала она. – Сделай так, чтобы я сожгла его.

В Уранберге били барабаны. Ауспексы дальнего радиуса действия засекли массированные группировки летательных аппаратов, выдвинувшихся из Сиренхольма, и Кровавый Пакт готовился к войне. Царило чувство облегчения, что последний час наконец настал. Проповедники в системе публичного оповещения извергли последние проклятии и замолкли.

Экраны заполнились помехами.

Вторжение надвигалось.

На Имперской площади купола Альфа в пятьдесят акров, покрытой рокритом, перед центральным дворцом Администратума, горели тысячи костров в бочках, и штандарт Кровавого Пакта возвышался рядом с извивающимися  полуразумными гроздьями водорослей, используемыми локсатлями в качестве знамён.

Круглый бронзовый котёл, трёх метров в ширину, был установлен на верхних ступенях дворца, под знамёнами, под осквернённой статуей святого Фидоласа. Ревнители варп-культа, солдаты Кровавого Пакта и растерянные горожане вливались на площадь со всех сторон.

Погонщики рабов Кровавого Пакта вывели пленных. Их было пятьдесят, все скованы одной цепью, сломлены и впали в отчаяние. Кнутами их подогнали к ступеням и велели сесть.

«Ларисель-1» находился среди них. Бонин был прикован за Джагди, его голова всё ещё плыла от действия парализующей синаптической мины. Лётчица выглядела так, будто в любой момент могла упасть в обморок.

Бонин видел Варла, стоявшего через три человека, и Вадима, оба – угрюмы и ошеломлены. Вскоре он отыскал Бэнду. Оковы впились в её сломанное запястье, и она мертвенно побледнела от боли.

Бонин и Джагди сидели в первых рядах пленных. Во главе их цепи был Кардинал. Бонин едва узнал фэнтинского специалиста. Жизнь еле теплилась в нем.

Остальные пленные были имперскими служащими, захваченными лётными экипажами или знатью Уранберга.

Джагди уставилась на человека в шеренге перед ними, одетого в фэнтинскую лётную форму, с пятнами засохшей крови и следами кислотных ожогов на плечах и шее.

- Вилтри? – спросила она.

- Коммандер Джагди? – пробормотал он, искоса взглянув.

- Боже! Я думала, ты погиб! Что случилось?

- Потерял мою птичку над южным Скальдом, думал уже, что стал ветровыми потерями… затем меня подобрал один из кораблей снабжения Слэйта.

- Золотой Трон! -  сказала она. – Так здорово снова видеть тебя!

Вилтри мрачно рассмеялся.

- Здесь? Я так не думаю.

- Мы ещё не мертвы, Вилтри, - сказала Джагди. – Кое-кто однажды сказал мне, что смерть приходит, когда приходит, и лишь глупец будет приближать её раньше срока.

- Что это за недалёкий фуфломёт? – спросил Вилтри.

Джагди взглянула на Бонина и улыбнулась. Уставшая улыбка, но улыбка не проигравшего.

- Я верю – самый лучший. Я имею в виду: всё кончено лишь тогда, когда оно кончено.

- О, для нас всё кончено, - кисло сказал Вилтри. Он указал на бронзовый котёл.

- Это для чего? – спросил его Бонин.

- Должно быть, близится вторжение, - сказал Вилтри. – Слэйт намеревается символически обновить свой кровавый пакт с Урлоком Гором, дабы он был сильным, когда встретит имперский штурм. Мы – жертва. Этот котёл… предполагается, что мы заполним его. Своей кровью. Слэйт, конечно, поможет.

- Фес… - пробормотал Бонин. – Я все гадал, почему он нас ещё не убил.

Танитец посмотрел на громадную бронзовую чашу. Она, вероятно, требует прорвы крови, чтобы наполниться.

Пятьдесят пленных, пять литров в каждом. Должно хватить.

Церемония началась. Сотни воинов Кровавого Пакта и дюжины локсатлей хлынули на ступени из дворца, пересекая постамент разрушенной статуи святого Фидоласа, и встали по сторонам, когда сошёл Слэйт.

Они били кулаками, покрытыми шрамами, о своё оружие, и среди гомона поднялись громогласные аплодисменты от собравшейся на площади многотысячной толпы.

Слэйт, величественный в своей броне и белом мехе, поцеловал край бронзового котла, и воздел сверкающее ритуальное тесло.

Солдаты Кровавого Пакта затащили Кардинала вверх по ступеням, потянув цепь пленных вслед за ним. Бонин и Джагди обнаружили себя подтянутыми ближе к ступеням.

Слэйт поднял тесло и проревел сокровенные слова. Кардинал свисал над краем котла и удерживался двумя погонщиками рабов.

- Прежде чем он обезглавит Кардинала, если ты не возражаешь, - прошипел Мэрин на ухо Ларкину.

- Заткнись и дай мне сконцентрироваться, - сказал Ларкин.

С крыши фондовой биржи Уранберга ему открывался прекрасный вид на Имперскую площадь. Стоял штиль, но дистанция была большой. Ларкин настроил прицел, и пожалел, что нет возможности сделать пробный выстрел.

- Давай, Ларкс, ты сможешь, - сказал Кёрен.

- На твоём месте я бы заткнулся, - услышал Ларкин слова Маквеннера. – Он делает своё дело.

Внизу Слэйт провозгласил что-то ещё и быстро занёс тесло над подставленным затылком Кардинала.

- Ларкс! – подогнал Мэрин.

«Горячий выстрел» просвистел над площадью и поразил Слэйта.

- Фес! – сказал Ларкин. – Это был не я!

Маквеннер посмотрел. Суматоха полностью овладела толпой внизу, и Кровавый Пакт прорывался через неё к восточной стороне площади.

- Он был оттуда, - сказал Мавеннер, указывая на здание Муниторума, примыкавшее к восточному краю площади.

Ларкин вновь подготовил свой лонг-лаз, глядя через прицел. Он увидел Слэйта, поднимающегося на ноги рядом с котлом.

- Фес! У него личный щит! – сказал Ларкин.

- Всё равно стреляй в него! – потребовал Мэрин.

Ларкин выстрелил, и Слэйта опрокинуло на спину. В тот же миг второй «горячий выстрел» прозвучал из Муниторума и задел край котла. Затем третий попал в лежавшего на земле Слэйта.

- Теперь у нас проблемы, - сказал Кершерин.

Кровавый Пакт и локсатли продирались сквозь толпу по направлению к ступеням фондовой биржи.

Ларкин выстрелил снова, точно попав в Слэйта. Но военачальник поднялся с помощью своих людей. Его личный щит еще держался.

- Он не пробивается лазером, - сказал Ларкин.

- Полагаю, нам пора убираться отсюда, - поторопил Мэрин.

- Нет, - сказал Ларкин, вновь прицеливаясь. – Погоди…

На верхнем этаже здания Муниторума Несса отступила от окна и посмотрела на Майло.

- Он под щитом! Я попала в него дважды!

- Ладно, пойдём. Мы сделали, что могли.

Они побежали к двери выхода. Майло слышал ботинки, гремевшие по лестницам, направлявшиеся к ним.

Массовая паника овладела площадью. Люди повсюду спасались бегством. Бонин посмотрел на Джагди и начал что-то говорить, когда его опрокинуло на спину от резкого толчка в цепь. Прицельный лазерный выстрел невероятной точности разбил цепь между ними.

Бонин вскочил на ноги и набросился на ближайшего охранника Кровавого Пакта, пытаясь задушить его свободным концом рабской цепи. Когда облачённый в красное воин потерял сознание, Бонин схватил его оружие.

Это был стандартный лазган. Неплохо. Бонин подстрелил троих солдат Кровавого Пакта, которые бежали к нему и затем начал стрелять по солдатам на ступенях. Джагди пробилась вперёд и схватила оружие очередного павшего врага. Она начала расстреливать цепи, сковывавшие других пленников.

- Смерть приходит, когда она приходит, и лишь глупец будет приближать её раньше срока, а? – крикнул ей Бонин. – Какой идиот сказал тебе это?

- Мы вырвемся из этой заварухи живыми, Бонин, - крикнула она в ответ, - и я расскажу тебе!

- И поверь мне, - добавила она, прострелив голову нёсшемуся на нее погонщику рабов и расколотив его железный визор. – Я намерена вырваться отсюда живой, если это – последнее, что  я должна сделать.

Бонин громко рассмеялся и пошел с боем на ошеломлённого врага.

Сопровождаемый телохранителями в лице трёх офицеров Кровавого Пакта и двух локсатлей, Сагиттар Слэйт спешил обратно во дворец. Он бранился и сквернословил, ушибленный и потрясенный мощными выстрелами, которые принял на себя его личный щит.

Когда он стремительно пронёсся в свои личные апартаменты, пол начал вибрировать. Близился рассвет, и наверху первые волны бомбардировщиков достигли Уранберга. Слэйт медленно повернулся к своим приближенным, в его глазах пылала ярость. Офицеры Кровавого Пакта тряслись от страха за железными масками, и даже воины-ксеносы прикрыли свои мигательные вторичные веки. Слэйт открыл было рот, но не его злость поразила их.

Град выстрелов автоматической очереди из лазгана мгновенно убил офицеров Кровавого Пакта и без ущерба взорвался о щит Слэйта и отражающие шкуры двоих локсатлей.

Человек стоял в заднем дверном проёме комнаты. Имперский солдат, наполовину замотанный в рваную камуфляжную накидку, нацелил свой лазган на них.

- Из какого ада ты вылез? – взъярился Слэйт.

- Из Танита, - сказал Маколл, и выстрелил снова.

Слэйт прошёл сквозь выстрелы невредимым, локсатль сбоку от него лишь вздрогнул, его двойные веки мигнули от лазерных разрядов, а конечности вытащили игольчатые бластеры.

- Лазган? – сказал Слэйт.  – Я защищён, а локсатль поглощает лазерный огонь. Тебе не повезло, следовало подготовиться получше.

- О, это лишь отвлекающий манёвр, - сказал Маколл, указывая своим лазганом. – Настоящий сюрприз под этим столом.

Игольчатые бластеры локсатля выплюнули град смертоносной мелкокалиберной дроби, которая взорвала дверной проём и стену за ним. Маколл уже стремглав ушмыгнул из поля зрения.

Слэйт наклонился и заглянул под стол. Он увидел связанные проволокой шесть трубчатых зарядов на таймере.

- Нет! – закричал он. – Нееееееет!

Взрыв обрушил потолок парадной комнаты. Личный щит Слэйта смог продержаться одну целую тридцать четыре сотых секунды, прежде чем сокрушился силой взрыва. Сагиттар Слэйт всё ещё орал от ярости, пока испарялся.

Глава шестая

Фэнтин с его воздушными океанами и бурным Скальдом известен своими штормами, но величайший шторм, захлестнувший Уранберг этим утром, был делом рук человека.

В тусклых, лиловых отблесках рассвета столпы густого чёрного дыма и вздымающихся огненных шаров венчали город, небо было заполнено лазерным огнём, трассирующими снарядами и низколетящими ракетами. Стаи атакующих самолётов, словно рои насекомых, летели на бреющем полёте над городом сквозь взрывающиеся очереди зенитного огня. Разверзшийся ад светился тускло-красным через зазубренные пробоины в основных куполах.

Возглавляемые группами пикирующих «Сорокопутов», основные силы дирижаблей и десантных барж штурмовали Имперскую посадочную платформу и открытое пространство Полей Павии. Тысячи имперских гвардейцев высаживались под затихающим обстрелом из укреплений Уранберга и огневых точек купола Альфа. Орудийные турели на баржах тряслись и сверкали, когда те зависали и их рампы с грохотом падали, чтобы извергнуть штурмующие войска на ревущих «Химерах» и «Мантикорах» Урдешского Седьмого бронетанкового.

Стоял невообразимый грохот. Ужасающее смешение звуков, из которого с трудом можно было выделить отдельные шумы. Как только рампа его баржи опустилась, Гаунт повёл своих людей в бой, решительно размахивая силовым мечом. Они никогда бы не услышали его голоса.

Подразделения урдешцев заняли посадочную платформу после серии жестоких перестрелок и ужасающих рукопашных стычек. Призраки Танита, ведомые на западе майором Роуном и на востоке – капитаном Дауром, зажали наземные силы Кровавого Пакта, оборонявшие  Проспект Полиандронов, и открыли дорогу на сам Уранберг.

Дирижабль «Скайро», поддерживаемый тяжеловооруженными «Мародёрами»-ганшипами, сманеврировал над куполом Бета и высадил по тросам фэнтинские и урдешские войска на главную газовую фабрику. Отряд, лично возглавляемый майором Фазалуром, захватил и удерживал главный фабричный комплекс, встретив ожесточённое сопротивление врага, пока Гаунт не прорвался через врата Урангейт и выдвинул подразделения танитцев и урдешцев, чтобы вызволить его.

На востоке вторичный штурм переместился на главный аэродром города. В течение примерно часа схватка здесь была наиболее интенсивной и яростной во всей битве. Крассианцев дважды отбрасывали, пока они не смогли окончательно зажать и разгромить остатки Кровавого Пакта.

Цена была высока. Около двух тысяч имперских гвардейцев погибли, большинство – крассианцы и урдешцы. Потеряно сорок самолётов. Дирижабль «Эол», героически стоявший на месте, чтобы обеспечить крассианским подразделениям высадку достаточного количества войск для третьей и последней атаки на купол, был расстрелян западными батареями Уранберга. Затем дирижабль накренился, горящий и неуправляемый по направлению к куполу Гамма, где упал и взорвался. Весь экипаж погиб. Колоссальный взрыв выбросил громадное кольцо горящего газа ввысь и дочерна опалил западную сторону купола Гамма.

Имперская победа стала гарантированной с момента, когда весть о смерти Слэйта начала распространяться среди вражеских сил. Кровавый Пакт продолжал сражаться, и во многих случаях с удвоенной яростью. Они проигрывали, и это сделало их самоубийственно мстительными.

Кончина Слэйта определённо не лишила их отваги. Но лишила координации и дисциплины. Без Слэйта они были словно тело с умершим мозгом, всё ещё непроизвольно дёргающимся.

Ван Войтц всегда знал, что Уранберг нелегко взять, практически невозможно, если он хотел оставить жизненно важные газовые фабрики неповреждёнными. По мере продвижения боев через жилые купола города и поступления бесчисленных докладов о погибших и раненых, он утешал себя тем, что всё могло быть в сотни раз хуже. Его ставка на операцию «Ларисель» окупилась. Если бы Слэйт был жив на момент начала штурма, дата 226.771 М41 могла бы остаться в памяти как день трагического имперского поражения.

Внизу, на улицах купола Альфа, победы не ощущалось. Ожесточённые бои продолжались до самого вечера. Целые жилые кварталы пылали, и местами дороги обрушились на нижестоящие уровни.

Гаунт командовал с фронта, непосредственно передислоцируя подразделения в сердце купола. Отряды под командованием Брэя, Бьюрона, Тейсса и Даура закрепились в жизненно важном внутреннем пролёте и перерезали линию хорошо выполненных укреплений Кровавого Пакта. Ходили слухи, что внутри куполов горожане Уранберга восстали против своих угнетателей. Гаунт не видел ничего такого, за исключением сотен насмерть перепуганных гражданских, бежавших из основных мест боёв.

Его первоочередной задачей была вовсе не полная победа. Об этом пусть волнуется Ван Войтц. Как только Гаунт попал в радиус действия связи, то предпринял попытки связаться с бойцами групп «Ларисель» и приободрился, узнав, что некоторые из них всё ещё живы. Белтайн получил прерывистые сообщения от группы Мэрина, соединившейся с выжившими из «Лариселя-1» Варла, и сейчас они окружены в трапезной Схолы Прогениум Уранберга неподалёку от Имперской площади.

Гаунт пообещал, что прорвётся и спасёт их. Он направил подразделения Роуна на левый фланг при поддержке бронетанковых сил урдешцев, и отправил подразделения Халлера, Мэроя и Эулера на правый.

Попытка зайти с правого фланга была безнадёжной. Мэрой доложил об упорном сопротивлении на восточной рыночной площади. Роун продвинулся немногим дальше. Его силы: отделения под командованием Коли, Обела и Макфина, вместе с отрядом урдешцев под началом юного Шенко, столкнулись с локсатлями и увязли в серии неприятных уличных боёв, которые длились более двух часов.

Гаунт, в конце концов, вознамерился прорваться сам, возглавив взводы Домора, Скеррала и Макендрика вместе с сорока пятью урдешскими сапёрами и отрядами, до Сиренхольма возглавляемых Корбеком и Сориком. Последними двумя временно командовали Рэглон и Аркуда, и Гаунт держал малоопытных командиров поблизости. Ему не следовало переживать. Аркуда продемонстрировал тактические таланты, которые вызвали у Гаунта желание повысить его как можно скорее, Рэглон также был уверен и убедителен, как он и надеялся. Рэглон проделал долгий путь от младшего оператора вокса.

Они прорвались через ряд наполовину обороняемых строений и отразили контратаку локсатлей. Дреммонд и Лайси дали мерзким наёмникам-ксеносам отпор огнемётами. Локсатли были поразительно устойчивы к лазерному огню, но с воем отступили от пламени. Поскольку Ниттори из его собственного взвода всё ещё не излечился от ран, Гаунт позволил Лайси занять его место. Она была первой женщиной-огнемётчицей в полку – очередное заметное достижение для вервунцев.

Вскоре после 14:00 по имперскому времени силы Гаунта зажали части Кровавого Пакта на Имперской площади со стороны, вынудили их бежать и освободили окружённых Призраков в Схоле. Невзирая на то, что бой продолжал грохотать снаружи, пока урдешцы штурмовали главный дворец, Гаунт выделил время, чтобы лично встретиться со всеми ними, и поблагодарить за храбрость и решимость.

Из шестнадцати Призраков и отправившихся с ними на операцию «Ларисель» четырех фэнтинских специалистов, они остались единственными выжившими. Бэнда со сломанным запястьем. Разведчик Бонин и сержант Варл, оба серьёзно ранены в суматохе боя, последовавшего за смертью Слэйта. Вадим, получивший сильное сотрясение после крушения грузовика. Ларкин, тихо плачущий от боли мигрени, что, наконец, подкосила его. Маквеннер, Кёрен и сержант Мэрин, все побиты, но чудом избежали ранений. Специалист Кершерин, единственный выживший десантник. Коммандер Джагди, особо восхвалявшая усилия Бонина по освобождению и защите пленных в ходе развернувшейся перестрелки, включая лётчика по имени Вилтри и специалиста Кардинала.

Кардинал, как узнал Гаунт, скончался от ужасающих ран в ходе осады.

Гаунт незамедлительно вызвал медицинскую помощь для них, и старался не думать о тех, кто не дожил: Рилки, Кокоер, Ноур, Адаре, Несса, Маколл… Майло.

Пятнадцатью минутами позже Аркуда воксировал Гаунту о том, что его подчинённые нашли Майло и Нессу на крыше министерства газового экспорта. Гаунт закрыл глаза. Император защищает.

Уже на выходе из помещения Гаунт обернулся к выжившим и спросил:

- Кстати… кто сделал финальный выстрел? Ларкин?

- Никто из нас, - сказал Мэрин. – Ларкин несколько раз попал в ублюдка, как и Несса, я думаю. Но у него был щит.

- Так как же, фес?

Неоконченный вопрос Гаунта получил ответ позднее, после обеда, когда урдешские подразделения, обыскивавшие руины дворца, нашли в завалах одинокого танитского разведчика без сознания.

На его жетоне значилось имя Маколл.

Силы Роуна были обстреляны локсатлями в жилых районах к западу от центра купола Альфа. Ксеносы применяли какую-то разновидность тяжёлого осколочного миномёта, возможно – увеличенную версию их игольчатых бластеров. Обел продвинул своё подразделение вперёд, и Браггу надлежало обстрелять одну из позиций локсатлей из автопушки, но смертоносные снаряды всё продолжали падать.

С рядовыми Луббой и Джаджо Гол Коли прорвался через заднюю стену разграбленной кухни в какой-то обслуживающий туннель, позволивший им зайти прямо во фланг главного укрытия локсатлей. Появившись из туннеля, низко наклонившись, Коли слышал регулярное «паф-щщщ!» миномётов локсатлей, и человеческий голос, призывавший на помощь медика.

Троица, пригнувшись, перебежала через устланный обломками рокрит и укрылась за взорванным водопроводом, изливавшим пенящуюся воду на дорогу.

Каффран лежал на спине в воронке от снаряда поблизости. Его нога была изодрана зазубренной шрапнелью локсатлей.

- Не безумствуй, серж! – взвизгнул Лубба, но Коли уже бежал.

Игольчатый выстрел прошил воздух рядом с ним, и он бросился в воронку.

- Как оно, Кафф? – спросил он.

- Коли! Фес, больно. Фесовы ксеносы-уродцы перекрыли конец дороги.

Коли взглянул на раны.

- Скверно, но медики уже в пути. Жить будешь, Каффран.

- Я об этом не волнуюсь! Я переживаю за Тону!

- Что?

- Роун послал всех нас вперёд. Меня зацепило здесь, она ушла с Элло и Дженк. Думаю, их тоже достало. Я не могу связаться с ней по воксу.

- О, гак, - сказал Коли, выглядывая из воронки. – Оставайся тут, - повторил он, будто Каффран был в состоянии передвигаться.

- Серж!

- Что?

Каффран пересилил боль.

- Почему… почему вы пришли ко мне, когда я был под арестом? Вы вели себя так… так странно. Когда Тона пришла навестить меня, она взгрела меня за то, что я попал в такую глупую передрягу. Но я знал, что она была напугана. Вы, хотя… это было так, словно вы и вправду боялись, будто я в самом деле мог сотворить такое дерьмо с той бедной женщиной. Что это было?

Коли улыбнулся ему.

- Кафф, должно быть, это был родитель во мне. Я расскажу тебе, когда вернусь.

Он выпрыгнул из воронки и побежал.

Элио и Дженк были мертвы. Крийд растянулась за их трупами, раненая в руку и в бок. Вражеский огонь завывал над ними.

Коли наполовину свалился в её окоп, ударившись коленом о сломанную трубу.

- Держись крепче, Тона, - сказал он. – Кафф скучает по тебе.

Он подхватил ее на руки, не обращая внимания на стоны боли, и побежал обратно тем же путём, которым пришёл.

- Ты сумасшедший! – взвыла она, когда игольчатый снаряд разорвался рядом с ними.

- Не впервой меня обвиняют в этом, - сказал он, стараясь изо всех сил. – Тебе и Варлу надо бы создать гаков клуб.

Он достиг окраины разрушенных строений и почти швырнул Крийд на руки Джаджо, когда сам рухнул.

Он улыбался, и лишь когда упал, они увидели кровавое месиво, которое представляла собой задняя часть его черепа.

- Серж! – взревел Лубба, рискуя своей собственной жизнью, чтобы затащить тело Коли в укрытие из-под перекрёстного огня. – Серж! Сержант Коли! Пожалуйста! Не умирай! Не умирай!

Брагг глянул на Кайлла.

- Последний ящик? - спросил он.

- У нас есть ещё два, - сказал его заряжающий.

Брагг вздохнул. Он выглянул из ближайшей дыры в стене и покачал головой. Игольчатый огонь локсатлей хлестал по улице снаружи.

- Вряд ли хватит, чтобы прорваться сквозь это. Я останусь тут и обеспечу хоть какой-то прикрывающий огонь. Ты сбегаешь обратно и принесёшь нам ещё немножко, ага?

Кайлл кивнул.

- Буду через две минуты, - сказал он. – Не уходи без меня.

Кайлл поспешил прочь. Брагг глянул на остальных Призраков в разрушенном подвале: Токара, Феникса, Куу и Холана.

- Светлые идеи? – сказал он.

- Ты дашь мне годный огонь прикрытия из вон той штуки, и я смогу провести группу в этот дом напротив.

- Давай, - сказал Брагг, и установил большое оружие поддержки на место. – На счёт три, - сказал он. – Раз, два…

Пушка с грохотом ожила, обстреливая улицу разрушительным градом выстрелов.

Холан, Феникс и Токар поднялись, перебегая под огнём.

Пушка сухо щёлкнула.

- Нужен другой ящик? – спросил Куу.

- Ага, - сказал Брагг. – Это бы…

Угол ящика с боеприпасами врезался в висок Брагга. Он резко упал на бок, и на секунду потерял сознание.

- Что за фес? – пролепетал он, приходя в себя. – Куу? Это что за фес был?

Брагг чувствовал, как кровь лилась из глубокой раны. У него кружилась голова, его тошнило.

Лайджа Куу стоял, пристально глядя на него.

- Ты заложил меня, - сказал он.

- О, фес, Куу! Сейчас не время устраивать такую глупую месть!

- Нет? Когда же будет лучшее время, танитец? Я не знаю, что верно, то верно.

Брагг попытался встать.

- Ты и вправду вышел из-под контроля, Куу. Гаунт вызволил тебя. Тебя всего лишь выпороли. Тебе повезло.

- Повезло?

- Я имею в виду… фес, не знаю, что я имею в виду. Фес, ты – отброс. Гаунт пристрелит тебя за это и…

- Он не узнает, не так ли? – сказал Куу. – Не так ли, здоровяк?

В правой руке Куу сверкнули тридцать сантиметров серебряного танитского кинжала.

- Куу? Какого феса ты…

Куу вонзил серебряный кинжал в сердце Брагга.

Глаза Брагга расширились. Он секунду ловил воздух ртом, словно рыба.

Куу выдернул лезвие, наклонился вперёд, и прошептал на ухо умирающему танитцу:

- Просто, чтобы ты знал… это был я. Я прикончил её. И это было прекрасно. Она боролась, ах, как она боролась. Не то, что ты, здоровяк.

Брагг внезапно рванулся вверх и поднял автопушку за ствол, словно дубину. Если бы она встретилась с тощим вервунцем, то наверняка покалечила бы его. Но Куу отскочил с её пути.

- Попробуй ещё разок, Брагг, - сказал он, и вонзил в него клинок снова. И снова. И снова.

ЭПИЛОГ:

ОРУЖИЕ ТАНИТА

ФЭНТИН, 227.771 М.41

Я раньше не верил, что когда-либо найду старшего офицера, который оценит особые навыки Призраков. И теперь, когда я его нашёл, не думаю, что стал вправду счастливее.

Ибрам Гаунт, командующий комиссар, Первый Танитский

Дирижабль причалил лишь несколькими минутами ранее, но дети уже выбегали наружу и играли.

Обоз Призраков достиг Уранберга как часть большой волны подкрепления. Угрюмые смотрители причалов наблюдали за разгрузкой содержимого грузовых палуб, в то время как люди, которые вскоре станут жонглёрами, мимами, пожирателями огня и точильщиками препирались с ними по вопросам аккуратной разгрузки их скарба.

И дети резвились. Смех, вскрики, беготня по всему причалу. Йонси подалась вперёд и бросила мяч, за которым стремглав побежал Далин.

- Детишки, а? – сказала женщина позади Кёрт. Хирург оглянулась.

- Детишки, - презрительно сказала Алекса. – Битва выиграна, мертвецы мертвы, и теперь прибыли детишки, чтобы размягчить нас и заставить погрустить. Что ж, я, гак, не грущу. Жизнь – дерьмо. Надевай чёртов шлем.

- Согласна, - сказала Кёрт, беря лхо-палочку из своей пачки и протягивая пачку Алексе. Оплывшая женщина, старше нее, в пышном будуарном наряде взяла одну и прикурила от гравированной серебряной зажигалки.

- Далин! Аккуратней со своей сестрой, слышишь меня? – крикнула она, и понизив голос добавила:

- Ты – та, кому он сказал, верно?

- Та, кому он сказал?

- Коли сказал мне, что единственный человек, кроме меня, кто знает – леди-доктор. Это ты, не так ли?

- Да, - вздохнула Кёрт.

Немного погодя, Алекса спросила:

- Как Гол?

- Он жив, - сказала Кёрт.

- Но как?

- Его основные функции невредимы. Он в сознании. Но урон его мозгу был нанесён значительный. У него полная потеря социотипической памяти. Имею в виду – полная. Он даже не знает собственного имени. Или что у него есть дети. Ничего…

Алекса улыбнулась.

- Так это многое решает, правда?

- Нет, - сказала Кёрт, вытаскивая запечатанное письмо и пялясь на него. - Гол Коли вернулся… но он не вернулся. Я… я не знаю, что делать.

- Милая, - сказала Алекса, заталкивая письмо обратно в китель Кёрт, - послушай мой совет. Возблагодари Императора и уходи.

Кёрт сложила письмо и медленно побрела по причалу в город.

Ван Войтц был неудержим в своих славословиях. Он непрестанно говорил о благодарностях и наградах, и о ходатайстве Макароту касательно официальной смены полкового обозначения Первого Танитского, чтобы отобразить его сильные стороны в части скрытности и проникновения.

- Когда оружие Танита заговорит в следующий раз, я бы хотел, чтобы оно поддерживало моё продвижение, - провозгласил Ван Войтц, осушая большие бокалы амасека в честь своих собравшихся офицеров.

По правде говоря, Гаунт не слушал. Архивраг был изгнан с Фэнина. Видный лидер еретиков уничтожен.

Силы Крестового Похода будут получать преимущества от солидной выработки продукции газовых фабрик планеты.

И он сохранил в живых как можно больше людей, преследуя эти цели.

Это победа, и долг исполнен. Гаунт просто не разделял стремления Ван Войтца произносить тосты за живых и мёртвых и говорить об этом всю ночь. Он шёл в одиночестве через Имперскую площадь. Отряды зачистки всё ещё обыскивали окружающие здания на предмет выживших врагов.

Гаунт полагал, что проклятьем офицеров среднего звена, таких, как он, было то, что они слишком близки к передовой и могут ощущать потери. Гаунты, Роуны и Фазалуры этой галактики были теми, кому предстояло справляться с кровавыми последствиями победы. Лордам-генералам предстояло отмечать каждый триумф, ибо для них погибшие были лишь списками имен в планшетах. Цепь рангов отделяла их от эмоциональных последствий. Это заставляло столь славного человека, как Ван Войтц, казаться столь же бессердечным, как иных ублюдков, за которыми в своё время приходилось следовать Гаунту.

По крайней мере, ощутимый раскол между танитцами и вервунцами, о котором ему прожужжали все уши Харк и Цвейл, казалось, исчез. Со времени схватки за Уранберг, полк стал куда большим, чем одно целое.

Быть может, порка Куу подала верный сигнал.

Гаунт вернулся в своё подразделение и приказал Белтайну передать его почтительные благодарности всем танитцам и вервунцам наравне через всех командиров подразделений, вместе с приказом выдвигаться полку. Урдешские и крассианские подкрепления из Сиренхольма прибывали для контроля оккупационных сил.

Оружие Танита могло на время замолчать и передохнуть.

- Приказ и сигнал благодарности отправлены, сэр, - сказал Белтайн.

- Этого будет достаточно, - сказал Ибрам Гаунт.

Content

Дэн Абнетт
ОРУЖИЕ ТАНИТА

ПРОЛОГ СЕРЕБРЯНЫЙ КИНЖАЛ

ЗОНА ВЫБРОСКИ ИЛИ ПОКОЙНИКИ СИРЕНХОЛЬМ, ПОБЕРЕЖЬЕ ЗАПАДНОГО КОНТИНЕНТА, ФЭНТИН, С 212 ПО 213.771, M41

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвёртая

Глава пятая

Глава шестая

ПЕРЕОЦЕНКА ПОЛИТИКИ ВЕДЕНИЯ БОЕВЫХ ДЕЙСТВИЙ ОККУПАЦИЯ ГОРОДА СИРЕНХОЛЬМА, ФЭНТИН С 214 ПО 222.771, M41

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвёртая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

ВЫСАДКА УРАНБЕРГ, ФЭНТИН, 224.771, М41

ЛАРИСЕЛЬ И ГРОЗОВОЙ ФРОНТ ШТУРМ УРАНБЕРГА, ФЭНТИН, С 224 ПО 226.771, М41

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвёртая

Глава пятая

Глава шестая

ЭПИЛОГ: ОРУЖИЕ ТАНИТА ФЭНТИН, 227.771 М.41