Ирина Матлак

Лисы выбирают сладости

© Матлак И. А., 2017

© Художественное оформление, «Издательство Альфа-книга», 2017

* * *

Моим родителям – самым дорогим и близким людям. Лучшей подруге Вике, ставшей моей первой читательницей. И всем, кто был рядом во время написания этой книги. Спасибо за вашу поддержку и за то, что вы есть.

Автор

Глава 1

Путешествие с перчинкой

– Алиска, ты посмотри, какой мужик! – шепнула мне Танька, косясь в сторону углового столика. – Обалдеть просто!

Я проследила за ее взглядом и согласно кивнула – и впрямь ничего. Фигуру отсюда не разглядеть, а вот на лицо симпатичный. Красивый, можно сказать. Шатен, черты лица волевые, одет в черную кожаную куртку и, кажется, темно-синие джинсы. Из-за стола, опять же, не видно. Легкая щетина в комплекте прилагается – это, кстати, Танькин любимый пунктик.

– Заказал эспрессо, – сообщила подруга. – Без сахара.

А вот это важно. Иногда вкусовые предпочтения могут рассказать о человеке гораздо больше, чем он сам. Эспрессо – крепкий, насыщенный, немного брутальный. Такой вид кофе предпочитают прямолинейные, уверенные в себе люди.

Любители капучино, такие как я, обычно натуры романтические, мечтательные. Нам свойственно ставить чувства выше доводов разума. В людях ценим честность.

А вот Танька выбирает латте. Типичная душа компании, все свободные вечера проводит в клубах, жить не может без общения. Любит быть в центре внимания, пользуется популярностью у мужчин.

– Еще попросил пару кусочков горького шоколада, – тем временем продолжала просвещать подруга.

Ну точно – полный комплект.

Я продолжала смотреть на незнакомца, и внезапно наши взгляды встретились. Его глаза смотрели серьезно, изучающе, но в их глубине плескалась насмешливость. Странный тип. Не знаю почему, но странный.

Через несколько секунд отвела глаза. Первое правило официанток – не заигрывать с клиентами. Разговоры только на предмет меню, улыбка вежливо-услужливая.

– Девочки, хватит болтать! – К нам приблизилась Раиса Павловна, администратор. – Заказы сами себя не доставят!

Танька взяла поднос с «наполеоном», чашкой американо и направилась к пятому столику. Раиса Павловна подгоняла, и мне пришлось взять на себя восьмой. Угловой. За которым сидел странный тип.

Я натянула на лицо привычную улыбку и, лавируя между столиками, пошла к нему. Плечи расправлены, шаг ровный. Старалась держаться с достоинством.

– Ваш заказ, – продолжая улыбаться, поставила перед гостем эспрессо. – Приятного аппетита!

Развернувшись, пошла обратно, чувствуя на себе немигающий взгляд. Если бы он мог воспламенить – прожег бы дырку в новенькой форме.

Кстати о форме. Новенькая-то она новенькая, но, откровенно говоря, дурацкая. Борис Петрович – управляющий, большой фанат японской мультипликации и косплея – решил перенести свое увлечение на кафе и потребовал, чтобы всем официанткам выдали «привлекательную», как он выразился, униформу. Надо ли говорить, что в его понимании привлекательная – это та, в которой впору сниматься в эротических фильмах? Короткая пышная юбка, утягивающий корсет и чулки. Чулки особенно бесят.

А еще приличное заведение!

Неудивительно, что в последний месяц посетителей мужского пола у нас прибавилось, а приходящие семьями, напротив, разбежались. Лично была свидетельницей того, как одна ревнивая дамочка закатила скандал, увидев, как ее муж буквально пожирает глазами официантку. Таньку тогда довели до слез, а Раиса Павловна еще и извиняться заставила. И никого не волновало, что девушка была совершенно не виновата и никого не провоцировала. Клиент всегда прав! Жирный восклицательный знак.

Так что большинство наших посетителей облизываются не только на предлагаемые вкусности, но и на персонал. Ощущение, что приходят сюда не перекусить, а поглазеть на официанток.

Кафе у нас небольшое, расположено в центре. Имеются два зала – один для желающих плотно пообедать, другой для кофеманов. Помещение атмосферное, теплое, по-своему уютное… было. До того, как появились чулки.

Мужчина, которого я окрестила «странным типом», просидел до самого закрытия. Еще несколько раз ловила на себе его внимательные взгляды и от этого ощущала дискомфорт. А все Борис Петрович со своей униформой. Чтоб его!

После окончания смены с удовольствием переоделась в любимые джинсы и серую кофточку. Сняла черные форменные туфли и тут же испытала облегчение. Наверное, это один из лучших моментов в жизни каждой девушки – избавиться от неудобных каблуков. Надела любимые кеды, накинула легкую ветровку и на пару с Танькой вышла через служебный вход.

Десять часов вечера. Несмотря на начало сентября, воздух уже прохладный, пахнет сухими листьями. Запах особый – пряный и немного горький. Только загазованность все портит.

На улице совсем стемнело, вдоль тротуаров зажглись желтые фонари.

Танька проводила меня до трамвайной остановки и пошла домой. Ей хорошо, живет буквально в двух шагах от места работы. А мне добираться к черту на кулички. Денег едва хватает на съем однушки, находящейся практически в пригороде. И это при том, что делю ее на двоих с подругой.

Стоя на остановке, я ощущала на себе чей-то пристальный взгляд. Обернувшись, не заметила никого, смотрящего в мою сторону. Но ощущение никуда не делось и преследовало меня вплоть до того момента, пока не села в транспорт. Почему-то подумалось, что за мной наблюдает тот тип из кафе.

Хотя, возможно, я переутомилась и просто преувеличивала.

Вернувшись домой, первым делом поставила чайник и включила телевизор. Маринки – той самой подруги, с которой снимаем квартиру, – дома не было. Наверное, опять осталась у своего молодого человека. Скоро совсем к нему переедет, и что в таком случае буду делать я, совершенно непонятно. Придется либо искать новую работу, либо требовать прибавки к зарплате. В кафе меня ценят, Раиса Павловна, несмотря на некоторые недостатки, женщина хорошая. Может, и пойдет навстречу.

Пока закипал чайник, я отправилась в душ. Душ это вообще отдельная история. Вода еле капает, и приходится ждать минут пять, пока холодная сменится горячей. Пятиэтажка старая, сохранившаяся еще с советских времен. Все допотопное – и водопровод, и маленькая «хрущевская» кухонька, и протекающий потолок, который сколько ни заделывай, все без толку. Живем на последнем этаже, так что прелести дождей и обильных снегопадов испытываем сполна.

Выйдя из душа, я заварила цитрусовый чай и наскоро сообразила пару бутербродов. Вот так работаешь-работаешь в кафе, постоянно в окружении вкусной еды, а сама перебиваешься всухомятку. Хотя готовить я люблю. Даже обожаю.

Помнится, раньше мечтала, что когда-нибудь открою собственное кафе – маленькое и очень уютное. Включу в меню любимые круассаны с абрикосовым джемом, шоколадные капкейки и старый добрый медовик. Даже на кулинарные курсы ходила. Сейчас, конечно, смешно об этом вспоминать. Чтобы открыть свое дело, нужны деньги. Чтобы заработать деньги, нужно иметь хорошую работу. А чтобы иметь хорошую работу, нужно получить высшее образование. Образование стоит денег. Все. Замкнутый круг. Можно, конечно, поступить на бесплатное, вот только для этого нужно обладать кучей свободного времени, которого мне всегда не хватает.

Нет, я пыталась по ночам грызть гранит науки с целью поступить на экономический. Зубы сломала, недосып заработала, а результат нулевой. До зачисления не хватило всего одного балла. Обидно, да.

Я сделала звук телевизора погромче и, подобрав под себя ноги, устроилась на диване. Все-таки в том, что Маринки нет дома, определенно есть свои плюсы. Квартира полностью в моем распоряжении. Никто не досаждает громкой музыкой и не занимает единственный диван. У нас с ней даже расписание составлено, один месяц на раскладушке сплю я, другой – она. Сейчас мой месяц, и этот факт делает долгожданный отдых на мягком диванчике еще приятнее.

Отхлебнув чай, я блаженно вздохнула. Вот они, мои маленькие радости! Прийти домой после тяжелого рабочего дня и просто ничего не делать. Ни-че-го!

Противные туфли натерли мозоли, ноги гудят. Голова тоже. Смена выдалась суматошной.

Расслабленно откинувшись на спинку дивана, я обвела комнату неспешным взглядом. Маринка купила новое декоративное панно. Она вообще любительница подобных безделушек, скупает все, что блестит. Как сорока. Рядом с панно висит ее фотопортрет. Маринка девушка симпатичная, неудивительно, что нашла себе перспективного парня.

Вообще-то я тоже на внешность не жалуюсь, но вот фотографироваться терпеть не могу. В квартире нет ни одной моей фотки, как и фотки родственников. И не потому, что я их не люблю, а потому, что их нет. Совсем. Мы с Маринкой знакомы фактически с пеленок – обе выросли в детдоме.

Кто мои родители, не имею ни малейшего представления, и никогда не возникало желания узнать. К тому же эти попытки в любом случае не увенчались бы успехом. Как рассказывали воспитатели, меня оставили в корзинке прямо на пороге дома малютки. Там же лежала записка всего с одним словом: «Лисанна». Если рассуждать логически, с моим именем. Вот только воспитатели посчитали, что оно какое-то уж слишком сложное, и записали меня как Алису (спасибо, что не Селезневу). Почему не сократили до «Анны»? Сама задаюсь этим вопросом. Видимо, работники детдома питали особую любовь к моей киношной тезке.

Рефлексируя, я даже не заметила, как допила чай. Пока мыла посуду, краем уха услышала, что по телевизору началась передача об аномальных зонах. Серьезный дяденька рассказывал что-то о параллельных мирах и искривлении пространства. Потом выступали свидетели мистических происшествий. Вот вроде взрослые люди, а ведут себя, как дети. Неужели в это и правда кто-то верит?

Кое-как прибравшись, я выключила вещание очевидцев, улеглась на диван и с головой укрылась одеялом. Пока пыталась заснуть, перед глазами стоял облик незнакомца из кафе. Даже злиться на себя начала. И чего, спрашивается, он мне дался?

Решительно отбросив ненужные мысли, представила перед глазами синий цвет. Где-то читала, что если долго не можешь заснуть, этот метод помогает. Для верности начала считать овец и где-то на девяносто пятом барашке наконец отключилась.

Мне снился хвойный лес.

Я бежала по петляющей между деревьями тропинке, громко смеясь и постоянно оборачиваясь назад. За мной неслись дети – все как один рыжеволосые и босые. Они тоже громко смеялись и что-то кричали. Кажется, мы играли в догонялки. Сквозь ветви пробивались яркие солнечные блики, под ногами пестрил ковер из опавших листьев. Я бежала и бежала, и вскоре впереди показался просвет.

Всколыхнулось любопытство, и я ускорилась, хотя казалось, что быстрее бежать уже некуда. Со стороны просвета доносились голоса множества людей. Наверное, там находилось какое-то поселение. Я обернулась в последний раз и увидела, что вместо детей за мной бегут три рыжих лиса. Хотя мимику животных распознавать сложно, я видела, что они смеются. Меня почему-то это совсем не удивило. До просвета оставалось всего несколько шагов. Протянула вперед руку, чтобы раздвинуть ветви…

И проснулась.

Рядом на всю громкость орал будильник. Поморщившись, на ощупь его отключила. Выползать из постели катастрофически не хотелось. Но пришлось. Сегодня была первая смена.

Приводя себя в порядок, я в очередной раз искренне позавидовала обладательницам послушных волос. Мои ужасно жесткие и очень густые, не всякая резинка удерживает. Даже челка не спасает – все равно это природное богатство вечно оттягивает голову назад. Еще и растут как сумасшедшие, только недавно обрезала до плеч, а они уже вымахали до середины лопаток. Кстати, на днях надо наведаться в парикмахерскую. Может, филировку сделать, чтобы тоньше стали? И осветлиться заодно. Хотя… нет. Становиться чистой блондинкой не хочу. Мне и светло-русой комфортно.

Погода «радовала». Захватив рюкзак и зонт, я вышла на улицу.

Дождь мелкий и противный. Не люблю дождь! Вернее, люблю, но только если в это время сижу дома, до носа укутавшись в теплый плед. А еще если рядом горячий чай и абрикосовое варенье… Мечты, мечты…

В кафе приехала к половине восьмого и у входа столкнулась с Танькой. У нас даже официантки приходят пораньше, чтобы подготовить все к открытию. Хотя, если разобраться, что подготавливать-то? Ладно повара, им заготовки нарезать надо, с администрацией тоже все ясно, а вот зачем мы приползаем в такую рань, совершенно непонятно. Маемся полтора часа без дела, да и только!

Первый посетитель пришел аккурат в девять. Этого мужчину, за глаза прозванного Французиком, мы все хорошо знали. Прозвище он получил за неизменный клетчатый берет, который носил в жару и холод. Этот человек всегда приходил в одно и то же время, заказывал кофе по-венски и сидел, уткнувшись в захваченную из дома книгу. Несмотря на некоторые странности, Французик был мне симпатичен. Он, в отличие от многих других, даже после введения новой униформы не обращал внимания ни на одну официантку и упорно продолжал углубляться в труды великих классиков.

За ним в кафе постепенно подтягивались и другие. Кто-то был знаком, а кто-то пришел в первый раз.

– Алиса! – негромко позвала Танька, когда я вернулась к бару.

Вопросительно на нее посмотрела, и подруга кивнула мне за спину:

– Там опять он!

Кто такой этот он, я поняла сразу. Даже не потребовалось оборачиваться. На всякий случай извернулась и провела рукой по спине, проверяя, не загорелась ли она под этим взглядом. И чего он от меня хочет?

В мыслях предательски всплыла сцена из недавно просмотренного фильма, где один маньяк-фетишист сходил с ума от формы горничных. Может, у этого бзик на официанток?

– Сел за тот же столик, что и вчера, – сообщила Танька и ахнула: – Смотрит в нашу сторону! Алиска, на тебя!

Это я уже поняла.

– Иди прими заказ! – Глаза подруги заблестели.

Плохой знак. Очень-очень плохой. За все время, что здесь работаю, кому только она не пыталась меня сосватать. У Таньки просто навязчивая идея насчет того, что мне нужно устроить личную жизнь.

Только собралась сказать, чтобы она сама потрудилась принять заказ, как эта зараза буквально выпихнула меня вперед.

Делать нечего – приклеиваем любезную улыбку и уверенной походкой двигаемся к цели. Как и вчера, типчик желает эспрессо. Никакой фантазии. Ах, еще горький шоколад? Сэр, вы разочаровываете меня все больше и больше.

А голос приятный. Никогда не была фанаткой клише, но иначе как бархатистым его не назовешь. А еще немного низковатый и вибрирующий. Когда говорит, в интонации улавливается ирония. И все-таки он странный!

Приняв заказ, я с облегчением отошла от злосчастного столика. Бросила взгляд на висящий на стене огнетушитель – кажется, от спины все-таки пошел дым.

Отнести кофе уговорила Таньку, а сама в это время занялась другими клиентами. Их сегодня много, особенно студентов и школьников. Суббота в самом разгаре.

Была настолько занята, что забыла о субъекте, вальяжно рассевшемся за угловым столом. Только краем глаза машинально отмечала, что он все еще здесь и, кажется, пил шестую по счету чашку эспрессо. Инфаркт заработать хочет? Хотя мне-то какое дело! Желание клиента – закон! Снова жирный восклицательный знак.

После смены я чувствовала себя как выжатый лимон. Спасибо Раисе Павловне, отпустила на десять минут раньше. Кажется, мелочь, а все равно приятно.

Маленький дождик, накрапывающий с утра, превратился в настоящий ливень. Дороги утопали под толщей воды, и я демонстрировала чудеса акробатики, пытаясь перепрыгивать через лужи, чтобы не намочить кеды. Мысленно сделала заметку, что пора переходить на полусапожки.

Не доходя до остановки, я увидела, как от нее отъезжает мой трамвай.

– Подожди! – крикнула, переходя на бег, но транспорт неумолимо двигался вперед.

Черт!

Стою. Мокну.

От косого дождя не спасал даже зонт. Я посмотрела на расписание, хотя и так знала его наизусть. Следующий трамвай через полчаса. Через целых полчаса! В который раз жалела о том, что живу в таком районе, куда не ездят даже автобусы.

Внезапно позади послышались шаги. Резко обернувшись, я наткнулась на… понятно, на кого. Он стоял совсем рядом, но на этот раз не обращал на меня ни малейшего внимания. Смотрел вдаль, видимо, тоже в ожидании транспорта.

Умом я понимала, что человек просто посидел в кафе и, выйдя, отправился на ближайшую остановку, но внутри прогрессировала паранойя. Не могла отделаться от ощущения, что он меня преследует.

Стоим. Мокнем.

Вдвоем.

У типчика от дождя ничего не было, но приглашать его под свой зонт я не собиралась.

Внезапно сквозь пелену дождя вдалеке показался силуэт трамвая. В душе родилась надежда, что нужный мне номер пришел пораньше. Чем ближе он приближался, тем больше я удивлялась. Трамвай выглядел старым, я бы даже сказала, древним. Некогда ярко-синяя краска пожухла и местами облупилась, сам транспорт скрежетал, и было совершенно непонятно, как до сих пор не развалился.

Но самое примечательное – его номер. Шестизначный. На накренившейся замызганной табличке полустертые цифры «111111».

И как это понимать? Шутка? Так вроде не первое апреля. Или, может, я что-то пропустила и в городе начал ходить новый номер? Ага, древний, как динозавр.

Трамвай полз, подражая черепахе. А дождь в это время с завидной скоростью набирал обороты. Стоять на остановке было просто невозможно, и я чувствовала себя так, словно меня только что бросили в стиральную машинку, причем забыв включить функцию отжима. С типчика вода вообще стекала литрами. Его даже стало немного жаль. Самую капельку.

– Не подскажете, он до Мартыновской идет? – спросила я, кивнув на приближающийся трамвай.

– Идет, – последовал лаконичный ответ.

– Точно? – уточнила на всякий случай. Все-таки ни трамвай, ни тип особого доверия не вызывали.

– Точно.

Краткость – сестра таланта. Зато теперь ясно, что он сверлил меня взглядом не из желания поближе познакомиться. Будь это так, не стал бы отделываться односложными ответами.

– Нужно добраться домой? – все-таки поинтересовался шатен.

Утвердительно кивнула. (Ему-то какое дело?)

– Хорошо, – в свою очередь кивнул он. – Домой довезет.

Лично я не испытывала ни малейшей уверенности в том, что трамвай отвезет меня куда надо, но мокнуть под дождем не хотела. Поэтому, как только он подъехал и услужливо открыл дверцы, прошмыгнула внутрь.

В трамвае никого, даже кондуктора. Стекло на окошке водителя было закрыто и занавешено темно-синей шторкой.

Мой взгляд невольно остановился на прикрепленном к поручню компостере. Надо же, сто лет их не видела. Видимо, трамвай относился к той же эпохе, что и водопровод в моей съемной квартирке.

Как честный гражданин, я постучала водителю, чтобы купить талончик. Никакой реакции не последовало. Как не совсем честный гражданин, махнула на это рукой и заняла место на переднем сиденье.

Как только устроилась, заметила, что мой промокший шатен тоже вошел в трамвай и сел неподалеку. Впрочем, с чего это вдруг мой? Просто промокший шатен. Совершенно посторонний.

Издав громкий лязгающий звук, трамвай тронулся с места.

Тутух-тутух, тутух-тутух…

Прямо как в поезде. Так и подмывает закрыть глаза и уснуть. Ужасно не выспалась! А все из-за непонятного сна, который казался слишком реальным, и ненавистного будильника, орущего так, что уши закладывает.

Тутух-тутух… Тутух-тутух…

Приятный звук, успокаивающий. Так и тянет подумать о чем-нибудь приятном. Например, о том, что завтра выходной. Однозначно нужно выспаться! А еще сменить мелодию на будильнике. Вернее, сначала сменить, затем отключить и только потом лечь спать. Обязательно съездить в парикмахерскую и не забыть вместо кед надеть сапожки. Можно сапоги. Можно резиновые – при такой-то погоде.

Поезд неспешно скользит по рельсам. За окном мелькают дома, переулки, простаивающие в вечных пробках машины. Дождь размывает картинки и превращает их в неясные силуэты. Жаль, плеера с собой нет. Сейчас включить бы музыку и рефлексировать, рефлексировать, рефлексировать…

Кажется, я все-таки заснула. Причем заснула капитально и надолго, потому что, когда открыла глаза, стрелки наручных часов показывали без пяти минут семь. Мы едем целых два часа? Да мне сорок минут до дома добираться!

Скосив глаза влево, я с удивлением обнаружила, что типчик тоже до сих пор здесь. Захотелось покататься?

Выглянула в окно – едем по городу. Ну и ладно, ничего страшного. Вот сейчас трамвай свернет, и я выйду.

Через некоторое время понимаю – нет, не выйду. Допотопная колымага свернула совершенно не в ту сторону и продолжала неспешно скользить по рельсам, даже не думая останавливаться.

Проехали одну остановку, вторую, третью… может, я чего-то не понимаю? Мы что, все два часа тупо катаемся по городу?!

Не успела подумать, как трамвай резко затормозил, отчего я едва не вылетела из кресла. Дверь с протяжным скрипом отъехала в сторону, и по ступенькам стала подниматься древняя как мир бабулька. Я моментально вскочила с места, захватила рюкзак и остановилась у входа, ожидая, пока она освободит проход.

– Вам помочь? – спросила у нее, протянув руку.

Меня попросту проигнорировали и, громко кряхтя, продолжили попытку взобраться внутрь. Может, глухая? Бабулька, конечно, своеобразная. Очень низенькая, в длинной юбке и вязаной жилетке, на ногах – ярко-красные сапожки, а на голове чепчик, завязанный под подбородком умильным бантиком. Лицо морщинистое, не сказать чтобы очень приятное.

Кажется, наблюдать за ее потугами надоело не одной мне. Шатен поднялся с места и молча приблизился к дверям. Так же молча взял бабульку, приподнял и переместил внутрь. Проход наконец освободился, и я уже занесла ногу для того, чтобы выйти, как вдруг типчик схватил меня за локоть. Не успела возмутиться, как прямо перед носом двери закрылись и трамвай рванул с места. Именно рванул! Не удержавшись, я повалилась назад, и получилось что-то вроде – Алиска за типа, тип за бабульку, бабулька за кресло… Ну и дальше по сказке, только без репки.

Кажется, я оказалась на американских горках. С такой сумасшедшей скоростью не ездил даже новенький байк, на котором меня недавно катал приятель.

Да что же вообще творится?!

Я вжалась в спинку кресла и вцепилась в ручки побелевшими пальцами. Разместившись рядом, бабулька флегматично причмокивала и прижимала к себе большой потертый саквояж с заплаткой посередине. Тип оказался позади меня и, кажется, тоже не слишком удивлялся происходящему.

От высокой скорости захватило дух. Невозможно. Нереально! Ну не может трамвай так ехать! За рулем что, Шумахер?

Посмотрела в окно, и мне тут же стало плохо. Вестибулярный аппарат у меня неважный, даже на аттракционах не катаюсь. Но главное я все-таки заметила: люди, снующие по городу, совершенно не реагировали на несущийся мимо них трамвай. Господи, да он же под двести гонит!

Все-таки не выдержав, я кое-как поднялась с места и, перехватывая руками по поручням, подошла к водительской кабинке. Окошко было по-прежнему закрыто, но это меня не волновало. Усилием воли заставив себя отцепить одну руку, я постучала. Как и в прошлый раз, реакции никакой. Плюнув на все, решила открыть сама. Стекло поддавалось так медленно и с таким противным звуком, что заболели зубы. Отвратительное чувство, как будто кто-то проводит ногтями по поверхности зеркала.

Открыла окошко, отдернула шторку и… собственно, все. Наверное, я брежу. Кажется, сегодня в кафе я ела салат, показавшийся не слишком свежим. Должно быть, отравление и, как следствие, галлюцинации.

Обернувшись в сторону попутчиков, несколько секунд ошарашенно ловила ртом воздух, а потом некультурно ткнула пальцем в сторону водительского кресла:

– Там… там…

– Там-там? – подсказал шатен, как-то подозрительно ухмыльнувшись. – Хочешь станцевать ритуальный танец?

Фамильярное обращение проигнорировала и выпалила:

– Там! Никого! Нет!

Водительское кресло пустовало. То есть за рулем вообще никого не было! Как, черт возьми, мы едем?! Чтобы дожить до таких реальных галлюцинаций, одного прокисшего салатика явно недостаточно. Тут надо либо ведро спиртного, либо… еще одно ведро спиртного.

Пока я хватала ртом воздух и силилась придумать хоть какое-то логическое объяснение, трамвай по-прежнему мчался вперед. От высокой скорости за окном все сливалось воедино, и при взгляде на это становилось совсем тошно.

Я еле доползла обратно, рухнула в кресло, и в этот момент стало темно. Не сразу поняла, что мы въехали в какой-то тоннель. Стало по-настоящему страшно. Абсурдность происходящего зашкаливала и усугублялась тем, что шатен и бабулька сидели с такими лицами, словно в этот момент не происходило ничего из ряда вон выходящего.

– Послушайте! – обратилась я к типчику, перекрикивая шум. – Вы можете объяснить, куда мы едем?

Беру свои слова назад – типчик не странный. Он в квадрате, нет, даже в кубе странный! Потому что в ответ на мой вопрос лишь невозмутимо пожал плечами и со снисходительной улыбкой ответил:

– Домой.

– Какое домой? Он же несется черт-те куда!

– Ты чего кричишь-то? – недовольно покосилась на меня бабулька, еще сильнее прижимая к себе саквояж. Как будто я его отбирать собралась, честное слово.

– Бабушка, – уже тише, но не менее эмоционально произнесла я, – хоть вы мне объясните, куда едет этот трамвай?

Вопрос, как этот самый трамвай движется без водителя, был менее актуальным. Без разницы как, но эта каракатица везла меня непонятно куда и непонятно зачем! И единственной версией, приходящей на ум, являлась та, что меня похитили.

Поскольку бабулька, проигнорировав мой вопрос, продолжала флегматично причмокивать, я сочла свою версию очень даже вероятной. То-то этот тип в кафе так на меня пялился. Наверное, приглядывался, обдумывал, как все провернуть. Вот не зря мне тогда фильм про маньяка-фетишиста вспомнился! А самое глупое в моем положении было то, что именно сегодня я забрала с работы эту дурацкую униформу. И сейчас эта мечта нашего управляющего тряслась вместе со мной, аккуратно сложенная в рюкзаке. Лучше б я ее выбросила!

Никогда не была пессимистом, но почему-то подумалось, что в кафе, как и домой, я сегодня не вернусь. А может, и не только сегодня, а вообще. Маринка, если не переедет к своему парню, будет круглый год спать на диване, Раисе Павловне придется искать новую официантку. А Борису Петровичу… Да чтоб этому Борису Петровичу вместе с униформой пусто было!

Скрежет, лязг, резкий рывок и яркая вспышка, блеснувшая впереди. Кажется, это конец. Уже и свет в конце тоннеля виден…

Бабулька продолжала причмокивать, шатен с невозмутимым видом чуть ли не плевал в потолок, а я с силой зажмурилась, потому что вспышка настолько яркая, что начали болеть глаза.

Глава 2

Пряный город

Трамвай чихнул и остановился. Я с опаской открыла глаза и первое, что увидела, – за окном относительно светло. Настолько, насколько может быть светло поздним осенним вечером. По крайней мере, тоннель мы проехали. Это хорошо. Ущипнула себя, дабы удостовериться, что по-прежнему жива. Хотя вдруг на том (или уже этом) свете возможность чувствовать боль сохраняется?

Сильно пахло железом, приторной туалетной водой и чем-то горьковатым. С железом понятно, туалетной водой – от бабульки, а вот горьковатый запах шел с улицы. Обернувшись, я посмотрела на шатена. Он смотрел на меня.

Нет, в гляделки с непонятными личностями играть не собираюсь!

Поднявшись, взяла рюкзак с зонтом и опасливо направилась к выходу. Почему опасливо? Потому что, во-первых, после такой поездочки в прямом смысле дрожали коленки и походка получалась еще та, а во-вторых, я ожидала очередной подставы. Казалось, что этот шатенистый тип в любой момент может вскочить с места и наброситься. А бабулька с ним заодно. Вот тысяча пятьсот процентов!

Проходя мимо кабины водителя, я не удержалась и снова бросила взгляд на кресло. Лучше бы не смотрела. Ничего не изменилось – пусто. Дверь открылась, и я с огромной радостью вывалилась из трамвая, снова ощущая на себе немигающий взгляд. Маньяк недоделанный! Не видела, но по звукам понимала, что шатен помогает бабульке спуститься. Та, продолжая причмокивать (странная, кстати, привычка) и не выпуская из рук саквояж, поплелась за мной.

Когда я вышла из трамвая, первое, что ощутила, это все тот же горьковатый запах, к которому примешивались нотки пряностей. Кажется, присутствовала толика корицы и кардамона. А еще гвоздика. И вообще, пахло сухими осенними листьями, только запах этот неуловимо отличался от привычного. Не могу объяснить чем, просто отличался, и все. Он был другим.

Осмотревшись по сторонам, поняла… что ничего не поняла. Я вообще где? Вокруг деревья, но на лес не похоже, скорее, на небольшой пролесок. Кустарники, пожелтевшая трава и неширокая дорожка, ведущая вперед.

Как-то совершенно неожиданно позади раздался лязгающий звук, и, обернувшись, я увидела, что трамвай поехал в обратном направлении. Все бы ничего, вот только ехал он задом. Пятился! Причем пятился в тот самый тоннель, из которого мы выехали. А что еще более примечательно – рельсы заканчивались как раз в том месте, где он остановился, а провода отсутствовали напрочь. Вообще я слышала, что трамваи и троллейбусы вроде как имеют задний ход, но чтобы они вот так запросто ездили без электричества? Уверена, в тоннеле проводов и в помине не было!

Игнорируя все мои доводы и умозаключения, трамвай как ни в чем не бывало продолжал ехать назад и совсем скоро скрылся из виду.

Я из последних сил старалась мыслить логически, но получалось из рук вон плохо. Кажется, весь здравый смысл уехал вместе с трамваем, даже не помахав мне на прощанье носовым платочком.

Медленно развернувшись, я поправила съехавшую лямку рюкзака и настороженно посмотрела на попутчиков. Бабулька за это время успела уйти на довольно-таки приличное для ее возраста расстояние, а типчик по-прежнему стоял неподалеку.

Опять гляделки. Правда, недолго, потому что вся ситуация начинала бесить.

– Послушайте! – обратилась к шатену, решительным шагом подходя к нему. – Вы ввели меня в заблуждение. Сказали, что трамвай едет в мою сторону.

– Я сказал, – типчик выразительно выгнул бровь, – что он отвезет тебя домой.

– Ты издеваешься?! – не сдержалась и тоже перешла на «ты».

Шатен был непоколебим.

– Ничуть.

Неожиданно он перехватил рюкзак, который я непредусмотрительно повесила на одно плечо, и, направившись вперед, позвал:

– Идем, лисичка!

Нет слов. У меня просто нет слов.

– Верни мои вещи! – Опомнившись, я бросилась следом.

Не люблю уподобляться собачонке, тявкающей на проезжие машины, но не в этом случае. Униформу-то я отдала бы хоть даром, даже приплатила сверху, а вот рюкзачок жалко. Любимый. Новенький. Беленький. Дорогой и заказанный в хорошем интернет-магазине. Да, денег у меня кот наплакал, но вещи предпочитаю покупать все равно качественные. Как по мне, лучше один раз потратиться на что-то стоящее, чем сто раз покупать дешевые подделки.

И вот сейчас мое беленькое чудо удалялось все дальше и дальше, уносимое каким-то не то маньяком, не то… вот даже не знаю кем.

Я побежала вперед и, поравнявшись с шатеном, буквально выхватила рюкзак у него из рук.

– Как хочешь. – Невозмутимости типчика не было предела. – Будешь тащить сама.

Как будто я возражала! И в мыслях не было идти следом за ним.

Развернулась и пошла обратно к тоннелю. Остатки здравого смысла говорили, что раз оттуда приехали, значит, тот же путь выведет обратно.

– Ну и куда собралась? – полетело мне вслед скептическое.

Предпочла промолчать. Вообще я девушка культурная, но сейчас на языке вертелась сплошная нецензурщина.

– Ну-ну…

Кажется, я просто затылком видела его самоуверенную ухмылку.

Ну и ладно, пускай улыбается сколько хочет. Рюкзак при мне, зонтик тоже, и сейчас я возвращаюсь в город. Скорее всего, трамвай просто шел куда-то в пригород, может, даже до поселка, отсюда и такой странный номер. А отсутствие водителя можно списать на издержки производства. Мало ли, может, это какие-то новейшие технологии, включающие у транспорта режим самоуправления?

Ага, вот прям так взяли и в допотопный трамвай их внедрили, больше некуда было. Бред, конечно, но чего только не придумаешь, чтобы себя успокоить.

Я подошла к тому месту, где мы вышли, и в который раз за день впала в ступор. Там, где только что был тоннель, виднелась обычная земляная горка, покрытая мхом и прелыми осенними листьями.

Может, я просто пошла не в ту сторону?

Обернувшись, наткнулась на насмешливый взгляд. Значит, не ошиблась. Но… как? Как такое возможно? Что за бред?

– Может, все-таки передумаешь и позволишь нести твой багаж? – Насмешка даже не думала исчезать из его взгляда.

Я бы много чего могла сказать. Ой как много. К сожалению, снова нецензурного.

Закрыла глаза и попыталась собраться с мыслями.

Я фактически в лесу. Опустим подробности того, как здесь оказалась, и предположим, что просто заблудилась. Скоро ночь, транспорта явно не ожидается. Какие звери здесь водятся, неизвестно. Рядом стоит совершенно посторонний человек, при этом единственный – больше людей поблизости не наблюдается. Бабулька не в счет. Итак, что мы имеем в итоге: либо остаться одной в лесу, либо пойти с незнакомцем в неизвестном направлении. Взвесив все «за» и «против», решила, что наименьшим из двух зол все-таки будет второе. Надеюсь, пожалеть не придется.

Проигнорировав протянутую руку, я повесила рюкзак на плечи, на этот раз на обе лямки. Мы не только культурные, но еще и гордые и помощь всяких сомнительных личностей не принимаем.

Моего нежданного провожатого это, кажется, ничуть не расстроило, и мы молча двинулись вперед. Не знаю как ему, а мне разговаривать не хотелось совершенно. Более глупо и беспомощно я себя еще не чувствовала.

– Что притихла, лисичка? – все-таки первым заговорил типчик. – Неужели ни о чем не хочешь спросить?

– Я тебе не лисичка!

Спросить хочу, но не буду, потому что вопросы, которые так и вертятся на языке, имеют мало общего с реальностью. Лучше чувствовать себя сумасшедшей молча.

Мысленно помянула работников детдома «добрым» словом. Не Селезнева, так лиса. Лиса Алиса. Но, надо сказать, «лисичкой» еще не называли. А шатен-то глазастый. Вроде бы в кафе обслуживала быстро, а имя на бейджике успел не только прочитать, но и запомнить.

– Так и будешь молчать? – отставать он явно не собирался.

Не выдержав, я остановилась, круто развернулась и не смогла сдержаться:

– Хочешь, чтобы я спросила? Хорошо, спрошу! Для начала ответь, где мы, черт возьми, находимся?!

Типчик довольно и даже как-то обаятельно улыбнулся:

– Надо же какая темпераментная лисичка. А может, вначале познакомимся?

Так и знала, что уйдет от ответа! А имя его мне до лампочки. Тип он и есть тип – странный и подозрительный.

В очередной раз проигнорировала протянутую (на этот раз для рукопожатия) руку и уверенно зашагала вперед. Да, наверное, в этой ситуации вела себя глупо, но ничего не могла с собой сделать. Нервы сдавали. Что, собственно, при таких обстоятельствах было совершенно неудивительно.

Шатен негромко засмеялся и, вновь поравнявшись со мной, все же решил представиться:

– Диан.

Проигнорировала. Ну а что говорить? Мое имя он уже и так знал.

– Забавная ты, лисичка, – снова засмеялся тип и в задумчивости на меня посмотрел. – Забавная и темпераментная… интересное сочетание.

Несмотря ни на что, я была вынуждена признать, что типчик определенно обаятельный. Даже в такой ситуации и при всем моем к нему отношении не могла этого не отметить. Харизматичный и обаятельный… привлекательное сочетание. Но вовсе не отменяющее того, что он к тому же странный и подозрительный.

Незаметно мы вышли из пролеска и оказались на возвышенности, откуда открывался вид на простирающийся внизу город.

Это я сейчас неправильно выразила свои эмоции. Надо так: простирался город!

Даже не знаю, как я не упала от увиденного. Никаких бетонных многоэтажек, никакого асфальта, никаких машин, – вообще ничего привычного! Очень бы хотелось списать это на то, что передо мной не город, а какой-то поселок, но увы, это был именно город. Только не современный, а какой-то средневековый, что ли. Хотя нет, не средневековый. Скорее какое-то смешение средневековья с викторианской Англией. Не сильна я в истории и тем паче в архитектуре. Да и сам город все-таки не вписывался ни в один из знакомых канонов.

Несмотря на сгустившиеся сумерки, я отлично видела темно-коричневые и сочно-вишневые черепичные крыши, мощенные камнем улочки, сумела разглядеть даже овощной рынок. Что, кстати говоря, очень странно. На зрение никогда не жаловалась, но чтобы до такой степени…

Мы стали спускаться вниз. С холмика, на котором стояли, вела узкая тропинка, по которой, на несколько метров нас обогнав, ковыляла бабулька. И все-таки она, мягко говоря, своеобразная женщина. Странная.

Типчик (по имени не хотелось звать даже мысленно) неожиданно сбавил темп, и теперь мы шли втроем. Я сильно заблуждалась, когда думала, что вначале трамвай плелся черепашьим шагом. Нет! Он был просто реактивной ракетой по сравнению с нашим теперешним темпом. А бабулька, будто назло, шла все медленнее и медленнее. Теперь к флегматичному причмокиванию добавлялось мирное посапывание. Кажется, кое-кто засыпал прямо на ходу.

До города мы добирались битых полчаса. Его окружала высокая каменная стена, а у черных решетчатых врат стояла пара стражников. В общем и целом одеты они были как нормальные люди. Обтягивающие брюки, высокие коричневые сапоги и такие же коричневые кожаные жилеты, накинутые поверх рубашек. Кроме нашей троицы к воротам подошли еще несколько человек, и сейчас привратники проверяли их на наличие документов. Ну, по крайней мере, мне так показалось.

Я понимала, что если начну пытаться что-то анализировать, то попросту свихнусь. Поэтому, подражая героине знаменитого американского романа, решила, что подумаю обо всем завтра. Единственное, что было непонятно, это как я пройду этот «фейсконтроль». Паспорт с собой никогда не носила, и сейчас его, естественно, тоже не было.

Когда настала наша очередь, первой к привратникам подошла бабулька. Покопавшись в саквояже, она извлекла оттуда помятую желтую бумажку и вручила им.

– Тата? – то ли спросил, то ли подтвердил один из мужчин, после чего вернул бабульке бумажку и разрешил проходить.

Нам с типчиком, что удивительно, оказали особый прием. Диан (ладно, так и быть, пусть иногда будет по имени) достал из кармана точно такую же карточку, как и бабулька, но только синего цвета. А вместе с ней и еще одну, белую.

Взяв последнюю, привратник почему-то недоверчиво на меня покосился и осведомился:

– Мими?

Что еще за мими? Никакая я не мими…

Внезапно Диан предупреждающе сжал мою руку и, не дав возразить, утвердительно кивнул.

Проверив что-то в синей карточке, привратники слегка склонили головы в знак почтения и пропустили нас в город. О как! Типчик здесь что, уважаемая личность? Значит, получается, все-таки не маньяк. Хоть какой-то плюс.

– Возвращаясь к твоему вопросу, лисичка, – произнес Диан, когда мы отошли от ворот на достаточное расстояние, – добро пожаловать в Тамаринд.

В Тамаринд? Я сейчас не ослышалась?

– Это название города? – не поверив, решила уточнить.

– Именно, – подтвердил Диан. – Один из самых спокойных городков во всем королевстве, численностью населения в семьдесят семь тысяч сто тридцать один.

Надо же какая точность. Еще бы подробную карту нарисовал и геодезические изыскания провел.

– А почему такое название странное? – полюбопытствовала я. – Тамаринд – это же специя.

Типчик оказался разговорчивым:

– Специя, да. Ее выращивают в близлежащих деревнях, а потом перепродают в области и даже столицу. Так повелось с давних времен, отсюда и название.

Я искренне удивилась:

– Впервые слышу, чтобы городу давали название производимой продукции, а не наоборот!

Хотя вообще-то название действительно красивое. Тамаринд очень яркая и ароматная специя. Его добавляют в печенье, сладости, мороженое и конфеты. Тамаринд придает изысканную пикантность чатни, джемам и желе, великолепно сочетается с бананами. А еще его добавляют в острые блюда, чтобы смягчить вкус. Обожаю готовить с этой специей жареное мясо! Кстати, этому приему научилась у шеф-повара, к которому ходила на кулинарные курсы, и с тех пор постоянно его применяю. Разумеется, если выдается свободная минутка на готовку. Да, в истории я профан, но зато в кулинарии кое-что смыслю.

Буквально через четверть часа мы наткнулись на едущую по улице телегу. Лошадью управлял средних лет мужчина с большими черными усами и довольно добродушным взглядом. Когда Диан попросил нас подвезти, он не стал возражать и благодушно разрешил забраться в телегу.

Цок-цок-цок, – отбивает дробь копытами впряженная в телегу лошадь.

Я лежу на охапке сена и смотрю в проплывающее над головой небо. Рядом вальяжно устроился типчик, покусывая кончик соломинки. Небо вязкое, низкое, похожее на густое черничное варенье. Так бы и съела! Звезд почти не видно, а среди тех, что проглядывают, нет знакомых созвездий. Ни тебе Большой Медведицы, ни тебе Малой, ни Млечного Пути.

Тамаринд. Тоже мне осчастливил, сказав название. И что он там еще упомянул? Кажется, какое-то королевство.

Врет же! Вот только зачем? Если в существование неизвестного и забытого цивилизацией города я еще могу как-то поверить, то в то, что мы сейчас находимся не в пределах России или хотя бы СНГ, не поверю ни за что!

Устраиваясь поудобнее, я исподволь покосилась на типчика:

– Может, все-таки соизволишь сказать, куда мы едем?

Он отвел взгляд от неба и обратил его на меня.

– Сказал же: домой.

– Я серьезно спрашиваю!

– А я серьезно отвечаю. – Расходясь со словами, на его лице блуждала ухмылка.

– Невыносимый!

– Молчи, лисичка. Еще лучше – спи. Нам долго до деревни добираться.

– Эй, голубки! – вклинился в нашу перепалку кучер, не дав мне спросить, о какой деревне идет речь. – Давно свадьбу-то справили?

Я даже поперхнулась.

– Да уж месяц как, – ответил Диан, заставив меня поперхнуться вторично.

– Оно и видно, что новобрачные! – понятливо хмыкнул мужчина, прутиком подгоняя кобылку. – Как говорится, милые бранятся, только тешатся.

– Мы… – начала я и не договорила.

Типчик имел наглость закрыть мне рот рукой.

Рот! Рукой! Это уже ни в какие ворота не лезет!

– Маньяк! – попыталась прокричать, но звук утонул в прижатой к губам ладони.

Диан едва заметно покачал головой, его глаза впервые смотрели серьезно.

– Лучше спи, лисичка. Просто спи и молчи.

Хотела цапнуть зубами за палец, но не получилось. В итоге сдалась и начала мысленно вынашивать план мести.

Через пару минут решила, что лучше и правда поспать. Как раз давно собиралась выспаться. Вдруг утром проснусь и окажусь в своей съемной захудалой квартирке, а весь этот бред окажется просто сном.

Ага, или вообще не проснусь, если типчик все-таки окажется маньяком. Еду непонятно куда, непонятно с кем и непонятно зачем. Никогда не была настолько легкомысленной. Наверное, все из-за тех странностей, которые приходится наблюдать последние несколько часов.

Как бы то ни было, выбора все равно не остается. Еще неизвестно, что хуже – довериться незнакомцу или остаться одной в чужом ночном городе. От Диана, по крайней мере, есть шанс дождаться объяснений. И положа руку на сердце при всей его подозрительности на преступника он все же не тянет.

Так что отпускаем ситуацию и спим.

От-сы-па-ем-ся…

Выспаться мне не дали. Как только открыла глаза, так сразу и поняла, что не видать мне не только полноценного отдыха, но и похода в парикмахерскую и всего остального, что планировала накануне.

Судя по небу, сейчас было раннее утро. В такое время даже наша педантичная Раиса Павловна еще спит и видит десятый сон.

Как оказалось, возничему дальше было не по пути, и нам с Дианом пришлось с ним распрощаться. Я нехотя сползла с воза, чувствуя себя при этом прескверно, но рюкзак и зонтик все равно вызвалась нести сама.

Какой там раз я игнорирую протянутую мне руку помощи? Третий? Впрочем, не важно.

Дальше пошли пешком. Проселочная дорога вела прямо через поле, высокая желтая трава доставала практически до пояса. Я шла как сомнамбула, отчего практически не обращала внимания на все, что меня окружало. Глаза слипались так, что впору было вставлять спички.

Позади раздавалось знакомое причмокивание. Да-да, как оказалось, бабулька тоже ехала с нами. Я упустила тот момент, когда она забралась в телегу. Маленькая, незаметная. Кажется, только благодаря этому самому причмокиванию я и обратила на нее внимание.

К тому моменту, как мы пересекли поле, я все-таки смогла проснуться. Уже светало, и организм, привычный к регулярным ранним подъемам, меня не подвел. Иногда вдоль дороги встречались большие раскидистые деревья, пестрящие яркими осенними кронами. Погода стояла ясная – никакого дождя, и зонтик висел на руке ненужным балластом.

Как чувствовала, что не надо трость покупать! Почему было не приобрести маленький, аккуратненький зонтик, который в любой момент можно положить в сумочку? Да, зонт у меня тоже качественный. Фирменный. Купленный чуть ли не на половину месячной зарплаты. Так что расставаться с ним не собиралась.

По понятной причине шли мы медленно. Даже не знаю, отчего вдруг Диан решил подстраиваться под темп шагов бабульки. До сих пор я так и не поняла, знакомы они или нет.

Сон слетел, мысли были вполне ясными, поэтому я решила не тратить времени даром и спросила:

– Мы идем в какую-то деревню?

– Не в какую-то, а в вполне определенную, – хмыкнул Диан и добавил уж совсем непонятно: – В лисью.

Хм, это название? Видимо, да. Собственно, чем еще это может быть?

– И далеко?

Типчик одарил меня снисходительным взглядом:

– Нет. Но по пути зайдем перекусить. Не знаю, как ты, лисичка, а я очень хочу есть.

Кто бы сомневался. На одном эспрессо и горьком шоколаде далеко не уедешь. А тип, если мне не изменяет память, ничего, кроме этого, не ел со вчерашнего дня. Кстати, я сама – тоже. Тот самый сомнительный салат был моим последним перекусом.

– Тата, вы с нами? – вежливо поинтересовался Диан, обернувшись к бабульке.

Та причмокнула два раза, что, по всей вероятности, означало согласие.

Опять эта тата. Имя? Если имя, тогда почему привратники назвали меня мими? Да еще и с таким удивлением? Здесь определенно что-то нечисто.

– Тата – это ее имя? – спросила шепотом, чтобы бабулька не услышала. Хотя, подозреваю, при ее слухе эта мера была излишней.

– Тата – это обращение, – в тон мне ответил Диан, наклонившись ближе. – Ее статус – тата, твой – мими.

Гениальное объяснение.

– А подробности?

Типчик тяжело вздохнул:

– Нет, я на это не подписывался. Моя работа доставить тебя в деревню, а дальше пускай лисы сами со всем разбираются.

Ясно, что ничего не ясно. Ладно, значит, будем требовать объяснений с жителей этой деревни. Они, судя по всему, меня ждут. Господи, ну что за бред? Деревня, лисы, тата, мими… Отсутствие благ цивилизации, в конце концов! Под отсутствием цивилизации имею в виду отсутствие машин, светофоров и тому подобного. Пока передвигались по городу, ничего подобного не встречалось. Что снова странно, да.

Хорошо. Допустим, я сейчас действительно в каком-то королевстве. Допустим, в государстве, куда не дошел технический прогресс. Вопрос: как можно оказаться в подобном месте, всего лишь сев не на тот трамвай?

Дышим глубже и успокаиваемся. Рано или поздно объяснение найдется. А если находиться не пожелает, то я его вытрясу из идущего рядом типа. Ну или из этих так называемых «лисов». Кстати, название ничуть не удивляет. Вероятно, производное от названия деревни. Если учесть, что городу дали имя специи, то это, видимо, здесь в порядке вещей.

Солнце лениво выползало из-за горизонта. Оно позолотило просыпающуюся природу, коснулось лучами неба, окрасив его в розоватые тона. Красиво. Такое мне приходилось видеть лишь однажды, лет пять назад, когда после школьного выпускного с одноклассниками ходили на речку встречать рассвет.

В пыльном загазованном городе, да еще и через окно, вид совсем не тот.

Через некоторое время нам по пути попалась закусочная. Небольшое одноэтажное здание, деревянное, ничем не примечательное и напоминающее скорее старый сарай, чем общественное заведение. Внутреннее убранство вполне соответствовало внешнему облику сооружения. Непритязательная обстановка, голые дощатые полы и дубовые столики. Единственная официантка сидела за одним из них и смачно зевала.

Ох как я ее понимала! А местный управляющий, видать, был таким же фанатом, как и Борис Петрович. Униформа у девушки, конечно, не такая вычурная, как у меня, но тоже необычная. Длинное платье ниже колен красноватого оттенка, белый воротничок, такой же белый передник и шнуровка на спине. Обувь черная, больше похожа на чешки, чем на туфли.

Мы сели за столик, стоящий у окна, и официантка нехотя, с кислой миной встала со стула и двинулась в нашу сторону. А вот здесь ее не понимала. Плохо тебе или хорошо, хочешь работать или не хочешь, есть такое слово – надо! И улыбаться посетителям надо, а не стоять, как на поминках. Хотя какая закусочная, такой и персонал.

И это я сейчас не вредничаю, просто хорошо знаю всю эту кухню. И кстати, у них здесь полная антисанитария. Вон под потолком сколько паутины с пауками болтается. И даже на нашем столике эти во всех отношениях мерзопакостные насекомые чуть ли не шествие устраивают. Куда только санстанция смотрит?

Все с той же кислой миной девушка протянула нам меню. Одно на всех. В обшарпанной кожаной обложке и с жирными пятнами на листах. Если бы я не была так голодна, вообще ничего бы есть не стала. Но организм требовал, и пришлось себя пересилить.

Заглянув в меню, я окончательно сникла. После увиденного я, конечно, ничего особенного не ожидала, но список блюд все равно удивил. На выбор предлагалась либо перловая каша с медом, либо перловая каша со свининой, либо та же перловая каша без ничего. Все. Из напитков чай и тамариндовая наливка.

Если я хоть что-нибудь понимаю в людской психологии, Диану уже приходилось здесь бывать, и он знал, что его ожидает. У типчика лицо было таким же кислым, как и у официантки, но вот удивления на нем не наблюдалось.

– Перловку со свининой, – попросил он, обаятельно улыбнувшись принимающей заказ девушке.

Официантка как-то сразу оживилась и, кивнув, посмотрела на бабульку.

– Кашу, – коротко произнесла та и замолкла.

– Какую именно?

– Кашу.

Большего от нее не добились, и Диан заказал для бабульки перловку без добавок. Когда настал мой черед, взгляд официантки стал неприятно оценивающим. Кажется, типчик ей приглянулся, и сейчас она прикидывала, кем я ему прихожусь. Судя по глазам, обшаривающим ее, прямо скажем, хорошую фигуру, Диану девушка тоже понравилась. Уж не знаю, какие здесь нравы, но эти двое явно были не против, чтобы прямо сейчас где-нибудь уединиться.

А вот и моя маленькая месть!

Я демонстративно встала, обошла стол и, не дав типчику опомниться, села ему на колени.

– Дорогой, – проговорила голосом, похожим на сладкую патоку, – давай отметим наш маленький месячный юбилей как полагается.

Перевела взгляд на изумленную официантку и так же слащаво попросила:

– Мне, пожалуйста, кашу с медом, и еще нам с мужем по стопочке наливки. Первая дата, сами понимаете.

Разочарование и недовольство – непередаваемый симбиоз, бальзамом пролившийся на сердце. Официантка удалилась, Диан готов меня прибить. Маленькая, но такая приятная победа!

Под немигающим взглядом я слезла с его колен и вновь заняла место напротив. Бабулька, как всегда, флегматична и невозмутима. Саквояж из рук не выпустила, так и сидит с ним в обнимку.

Минут через десять перед нами поставили три тарелки с кашей и две рюмки с буроватым содержимым. Если наливка выглядела вполне пристойно, то перловка – это просто нечто. Один сплошной вязкий ком, причем абсолютно холодный и приготовленный с вечера. Но пахло это невероятное блюдо, как ни странно, приятно. Я вообще мед люблю, как и все сладкое. Типичная сладкоежка.

Пока я задумчиво изучала содержимое тарелки, Диан за обе щеки уплетал свою порцию. Морщился, но уплетал. Видать, совсем изголодался. Я бы в такой забегаловке свинину заказывать не решилась. Что-то в округе ни собак, ни кошек не наблюдается. Выводы – они такие, сами напрашиваются.

Я зачерпнула кашу и поднесла ко рту. Встретилась с нехорошим взглядом официантки и опустила ложку обратно в тарелку. Решила, что есть все-таки не буду. Что-то подсказывало, эта особа если не отраву подсыпала, то плюнула однозначно. Сервис просто на высоте.

А вот наливку решила попробовать. Всю, конечно, на голодный желудок пить не стала, а просто пригубила. Из чистого любопытства. Причем перед этим не преминула поменять наши с Дианом рюмки. Типчик недовольно покосился, но ничего не сказал.

Напиток оказался неожиданно вкусным.

Когда они с бабулькой закончили завтрак, Диан положил на стол несколько монеток, и мы покинули это гостеприимное заведение.

Глава 3

Мятно-коричная встреча

На улице окончательно рассвело. Солнце поднялось достаточно высоко, и по ясному голубому небу неспешно плыли редкие облачка. В отличие от вчерашнего дня сегодня погода радовала в прямом смысле слова.

Мы шли все той же дорогой, вдоль которой простирались все те же поля, и вдалеке виднелся лес. По словам Диана, дойти до места мы должны были уже совсем скоро, и я морально готовилась к встрече с обитателями деревни.

Понятия не имела, чего от этого ожидать, но надеялась, что они согласятся мне помочь. Где-то в глубине души теплилась надежда, что у них найдется телефон. Понимала, что вероятность этого нулевая, но надежда, как известно, умирает последней.

Когда мы наконец достигли конечной цели нашего маршрута, я немного… как бы это сказать, чтобы вышло культурно, – немного удивилась. В моем понимании деревня – это деревянные избы, старые сараи, наподобие того, где мы только что перекусывали, и ухабистые дороги.

Перед глазами же предстало нечто совсем другое. Больше похожее на хороший коттеджный поселок. Множество двух- и трехэтажных аккуратных домиков, выкрашенных в пастельные тона. Крыши черепичные, того же вишневого оттенка, что и в городе, но менее броские. За домами виднелись симпатичные ухоженные сады и огороды, рядом с каждым крыльцом – клумба с желтыми цветами. Дорога проселочная, но не ухабистая, а ровная, убегала далеко вперед. Туда, где заканчивались дома и начиналось поле, а за ним – высокий, гудящий на ветру лес.

Диан остановился, дав мне возможность немного прийти в себя. Видимо, понял, что я ожидала увидеть нечто совсем другое. Надо же, какой внимательный.

Мы остановились около побеленного столба. На нем висела табличка с надписью «Лисы». Как я и думала, «Лисы» – название деревни.

Да уж, всем бы такие «деревни». Как-то довелось мне побывать у знакомых на даче, и там обстановка была точно такой, какую я представляла. Старый перекошенный дом, заросший сорняками огород и куча старья, которое и выбросить жалко, и в квартире мешает. Видимо, именно в тот момент во мне возник и укрепился стереотип деревни.

Бабулька тем временем уже ковыляла вперед, и вскоре мы пошли следом за ней. Кстати, интересно, она тоже здесь живет? Если так, то получается, вчера она спокойно разгуливала по Питеру, а потом приехала сюда? То есть я не одна такая? Что ж, может, все окружающее гораздо более нормально, чем кажется на первый взгляд, и логическое объяснение все-таки найдется.

Золотые и ярко-алые кроны кленов, хаотично разбросанных по деревне, приятно шумели. В воздухе по-прежнему витали нотки легкой горчинки и гвоздики, которая здесь проявлялась еще ярче. А еще ожидаемо пахло тамариндом. Этот пряный запах я узнала еще в городе и с тех пор не упускала его ни на секунду.

Кстати, тоже странно. Как и зрение, обоняние у меня всегда было острое, но настолько отчетливо ароматы я не улавливала никогда.

Пока шли, по пути нам встретилось несколько местных жителей. Что характерно, при виде нашей компании они останавливались и глазели. Ощущение, что глазели на меня. Я даже проверила, не испачкалась ли, пока ехала на телеге.

Вроде все нормально. И чего они так смотрят? Мне начинало казаться, что за последние сутки я обращала на себя внимания больше, чем за все двадцать два года жизни. Сначала типчик взглядом сверлил, теперь вот эти…

Все дома были как на картинке, и кроме них по обеим сторонам дороги нередко попадались общественные здания. И чем дальше, тем больше эта деревня напоминала поселок городского типа. Мое внимание привлекло строение с вывеской «Лисьи бани» (все-таки оригинальный у них тут подход к названиям). А еще встретились «Лисьи мелочи» и «Дом лисьей Покровительницы». Последнее особенно позабавило, никогда такого не встречала.

Когда проходили небольшой перекресток, я обнаружила неподалеку нечто из ряда вон выходящее. Прямо среди всей этой красоты стояла самая настоящая хибара. Причем сложена она была так же аккуратно, как и прочие строения, но была явно запущена. Окна забиты фанерой и досками, с козырька у входа свешивалась паутина, крыльцо развалилось. Одним словом, выглядела хижина непрезентабельно. И совершенно не вписывалась в общую картину.

Мы дошли практически до самой окраины деревни и остановились перед красивым трехэтажным домом. Пожалуй, самым красивым из всех, что здесь были: стены выкрашены в персиковый цвет, резные ставни на окнах – в белый; участок окружал такой же белый забор, калитка в котором была гостеприимно распахнута.

Только в этот момент я заметила, что бабулька куда-то делась и мы остались вдвоем с типчиком. Диан вошел во двор как к себе домой и жестом поманил за собой. Делать нечего, пошла, не имея ни малейшего представления, к кому в гости мы сейчас нагрянем.

На белой двери висел колокольчик.

Дзинь! – дернул за него Диан.

И мне тут же вспомнилась знаменитая фраза из сказки о Красной Шапочке: «Дерни за веревочку, дверь и откроется». Хорошо все-таки, что деревня называется «Лисы», а не «Волки». Это как-то внушает оптимизм.

За дверью послышались торопливые шаги, и буквально через несколько секунд она распахнулась, явив нам раскрасневшуюся, заплаканную девушку. На вид немного младше меня. Среднего роста, пепельная блондинка с голубыми глазами. Одета в длинное темно-синее платье. Волосы собраны в низкий хвост и перевязаны такого же цвета лентой. На лицо симпатичная. Даже красивая. Но зареванная… аж нос припух.

– Мими Кэти! – В приветствие Диан умудрился вложить одновременно и почтение, и усмешку.

– Зачем вы ее привели?! – неожиданно взорвалась блондинка и, бросив на меня уничижительный взгляд, бросилась обратно в дом.

Где-то за стеной послышались ругань, крики, за которыми последовали надрывные всхлипывания. И как это понимать?

Диан никак не отреагировал на эту сцену и спокойно вошел внутрь. Нехотя поплелась следом. Чего я терпеть не могу, так это навязываться людям. А судя по блондинке, в этом доме меня не очень-то и ждут. Только непонятно, откуда вообще обо мне знают?

Внутреннее убранство домика оказалось таким же симпатичным, как и внешний вид. В гостиной, куда мы вошли через прихожую, на столике красовался букет ярких осенних листьев. Пахло чем-то вкусным. Я бы сказала, что мятой, но все-таки не совсем. Ощущение, что в комнате распылили ароматизатор с комбинацией мята – корица. Непривычно, но вкусно.

Я замерла рядом с типчиком в ожидании хозяев. Что бы там ни было, буду спокойна и никому не дам сбить себя с толку. Все, что мне нужно, это прояснить ситуацию и получить нормальные объяснения относительно того, где я оказалась. И не менее важно – как вернуться домой.

Спустя несколько минут в гостиную вошла пара – женщина и мужчина. В первый момент показалось, что брат и сестра, но интуиция подсказала, что все-таки супруги. Вообще, когда долгое время работаешь в кафе и видишь разных людей, постепенно приходит умение рисовать психологические портреты. Так вот, эти двое, несмотря на схожесть, однозначно не кровные родственники.

Выглядят молодо, дала бы не больше тридцати. Оба с белокурыми волосами. У женщины волосы заплетены в замысловатые косы и собраны на затылке, у мужчины едва достают до плеч. Помимо того что они похожи между собой, еще похожи и с девушкой, открывшей входную дверь. Если бы не возраст, я бы решила, что она их дочь.

Я смотрела на них, они на меня. Какие-то неопределенные ощущения. В глазах женщины не то радость, не то боль, а может, вообще безнадежность и смертная тоска.

– Лисанна! – Она внезапно отмерла и чуть ли не бегом бросилась ко мне. – Милая, как же я рада, что ты наконец вернулась!

Я была до того ошарашена, что даже не пыталась протестовать, когда меня крепко обняли. В мыслях вертелся только один вопрос: как она узнала мое имя? Даже не то, под каким меня знали все, а давно утерянное, вычеркнутое из жизни в стенах детского дома.

Блондинка отстранилась и, обхватив мое лицо руками, всмотрелась в глаза.

– Какая же ты хорошенькая! Вот только… – Она прикусила губу, замотала головой и тут же себя одернула: – Впрочем, не важно. Уверена, ты понравишься Виатору!

Тут у входа в гостиную раздался особо громкий всхлип и послышался звон разбитой посуды. Посмотрев в ту сторону, я пожалела красивую фарфоровую вазу, до этого стоявшую на каминной полке.

– Кэти! – громко вскрикнула стоящая рядом со мной блондинка. – По-моему, я ясно выражалась, когда говорила, чтобы ты поднялась наверх!

Девушка в свою очередь с негодованием посмотрела на меня:

– Ненавижу! Лучше бы ты никогда не возвращалась!

– Кэти! – Это уже супруг блондинки.

Девушка круто развернулась и, размазывая слезы, выбежала из гостиной. Громко хлопнула дверь.

Как ни странно, именно эта выходка сняла с меня возникшее оцепенение.

Я резко отпрянула от удерживающей меня женщины и, стараясь сохранять спокойствие, спросила:

– Простите, но не могли бы вы внятно объяснить, что происходит?

– Ах, милая! – Блондинка картинно взмахнула рукой, приглашая присесть на диван.

Меня дважды просить не надо.

Села. Жду.

– Даже не знаю, с чего начать… – Она замялась и бросила красноречивый взгляд на мужа, как бы прося помощи.

Тот выглядел не менее взволнованным и, похоже, решил взвалить всю ответственность на хрупкие женские плечи. Единственным, сохраняющим абсолютную невозмутимость, оставался Диан. Он наблюдал за происходящим со спокойствием и даже своего рода удовольствием. Можно подумать, ему здесь цирк бесплатный показывают!

– Начните с того, откуда вы меня знаете и что это вообще за место, – подсказала я.

– Да-да! – Женщина активно закивала и снова картинно заломила руки. Ее неестественность начинала утомлять. – Наверное, будет лучше, если вначале я представлюсь. Меня зовут Илана Танид. А это, – кивок в сторону мужа, – Леонис Танид.

Блондинка ненадолго замолчала, а потом, собравшись с духом, добавила:

– Ты – Лисанна Танид. И мы твои родители.

Тик-так.

Тик-так.

Тикают стрелки настенных часов.

Я пыталась понять услышанное. Не просто понять – осознать, почувствовать самым нутром.

Родители, значит. Почему-то мысли о том, что она врет, не возникло. Даже несмотря на возраст. Не знаю, как удержалась, чтобы истерически не засмеяться.

С самого раннего детства любой ребенок, растущий в приюте, желает услышать эти заветные слова. Мечтает. Каждый вечер ложится спать и представляет, что завтра – вот именно завтра – за ним обязательно придут. Время идет. А никто не приходит и не приходит. И надежда медленно угасает, а потом вообще забывается.

Тик-так.

– Лисанна? – Блондинка смотрела в упор, ожидая моей реакции.

Нет, все-таки я так не могу. По натуре я человек достаточно эмоциональный, и если сейчас до конца осознаю, что эти люди мои родители…

Собралась и отодвинула эмоции в сторону. Нельзя поддаваться чувствам, лучше подумаю об этом потом, а сейчас нужно узнать главное.

– Где мы находимся? – Голос прозвучал так ровно, словно не я только что нежданно-негаданно обзавелась семьей.

Илана вновь посмотрела на мужа, но на этот раз не просительно, а настойчиво. Буквально требуя взглядом, чтобы он взял инициативу в свои руки.

Леонис подошел и осторожно присел на краешек дивана, на безопасном от меня расстоянии. Это правильно, я сейчас нервная. А когда я нервная, то становлюсь как мина. Вроде с виду спокойная, но чуть тронь – бабах! Рванет!

– Лисанна…

– Алиса! – Знаю, перебивать некрасиво, но в настоящий момент чихать я хотела на приличия.

– Хорошо, Алиса, – послушно согласился Леонис. Он сцепил в замок руки и, не глядя на меня, произнес: – Мы находимся в лисьей деревне, расположенной в окрестностях городка Тамаринд. Королевство, частью которого он является, зовется Гиор. А мир, где мы находимся – Отория.

Скептически хмыкнула, но промолчала. Что характерно, блондин тоже замолчал, и они с женушкой вновь на меня уставились, ожидая реакции.

Похоже, все вокруг спятили, и я вместе с ними.

Диан стоял у окна и тоже внимательно на меня смотрел, но этот взгляд уже стал до того привычным, что я его практически не замечала.

– Вы сами-то понимаете, что говорите? – Мое терпение грозило сойти на нет. – Хорошо, допустим, я верю, что мы находимся за пределами России. И допустим, королевство Гиор действительно существует. Но у меня все же остается два основных вопроса. Во-первых, что значит «мир, где мы находимся» и, во-вторых, как мне вернуться домой?

– Ты дома, Лисанна, – спокойно и неожиданно холодно проговорила Илана.

Все-таки не сдержавшись, я резко подскочила:

– Мой дом номер десять, квартира сорок один, улица Мартыновская! И я прошу, нет – даже требую, чтобы вы перестали пудрить мне мозги и дали позвонить! Этот тип, – кивнула на Диана, не сводящего с меня глаз, – ввел меня в заблуждение, и из-за него я села не в тот трамвай! Пришла сюда, надеясь найти у местных жителей понимание, и что теперь? Вы с ним заодно? И какие вы после всего этого люди?!

Чего уж точно не ожидала, так это того, что блондинка медленно поднимется с места и, глядя мне прямо в глаза, спокойно произнесет:

– А мы и не люди.

Не то чтобы я поверила ее словам, но стало как-то не по себе. Даже мороз по коже пробежал.

В голове творился полный кавардак. Мысли летали по кругу: начинаясь с того, что эти двое якобы мои родители, и заканчиваясь тем, что я нахожусь в другом государстве. Определение «другой мир» принципиально игнорировала. Так и свихнуться недолго. Фразу о том, что они не люди, игнорировала тоже. Так свихнуться вдвойне недолго.

– Лисанна, я понимаю…

– Алиса!

– Алиса, – Илана поморщилась, – я понимаю, что тебе трудно это принять, но ты часть нашего мира. Сейчас ты устала, и будет лучше, если ты отдохнешь, а разговор мы продолжим позже.

Отдохнешь?

А впрочем, идея неплохая.

Раз уж они втянули меня во что-то очень и очень сомнительное, пускай побеспокоятся о моем самочувствии.

– Наоми! – позвала блондинка, и в гостиную тут же вошла девушка, которая в отличие от прочих обитателей дома имела рыжий цвет волос.

Кстати, пока мы шли по деревне, все встречающиеся прохожие тоже были счастливыми обладателями волос такого цвета. Тон варьировался от ярко-огненного до медного и почти каштанового.

– Проводи мими Лисанну в приготовленную комнату, – тем временем велела Илана служанке.

То, что девушка прислуживает в этом доме, не вызывало сомнений. Ее платье было добротным и недорогим, из серого сукна. На руках много плетеных браслетов, а на шее – кулончиков, подвешенных на простом кожаном шнурке. На блондинов она смотрела с почтением, хотя нет-нет, а сверкал в глазах бунтарский огонек.

Поднявшись с диванчика, я пошла следом за девушкой. Мы поднялись по светлой лестнице на второй этаж и оказались в небольшом коридорчике. Отсюда вели пять дверей, в одну из которых мы и вошли.

Надо признать, комната меня впечатлила. Очень впечатлила. Я вообще фанатка светлых уютных помещений, где присутствует множество интересных мелочей. Но множество не значит перебор. Здесь всего как раз в меру.

Большая кровать с типично девчачьим цветочным рисунком, белый комод и зеркало. На туалетном столике такой же гербарий, как и в гостиной, несколько статуэток и флакончиков. На полу – ворсистый ковер, в углу мягкое кресло, на котором аккуратно сложено шерстяное одеяло. К комнате примыкает балкон, на окне – полупрозрачный белый тюль. Еще одна дверь расположена слева от входа. Вероятно, ведет в ванную.

– Располагайтесь, мими, – с вежливой улыбкой предложила Наоми и, кивнув на ту самую дверь, подтвердила мои предположения: – Там ванная комната, а здесь, – она подошла к комоду и выдвинула нижний ящик, – вы найдете, во что переодеться. Умывальные принадлежности в ванной на верхней полке и в шкафчиках.

Девушка посмотрела на меня в ожидании дальнейших распоряжений, при этом в ее взгляде промелькнуло любопытство.

– Наоми, – я дружелюбно улыбнулась, – а ты не могла бы мне объяснить, почему все обращаются ко мне «мими»?

Кажется, своим вопросом я поставила ее в тупик.

– Ну как же, – девушка растерялась, – так обращаются ко всем высшим лисицам…

– Что значит «высшим»?

– Вам лучше отдохнуть, а потом поговорить об этом с мими Иланой и господином Леонисом, – уклончиво ответила служанка.

Она наклонила голову, выразив почтение, и тотчас скрылась за дверью. М-да, разговаривать со мной никто не хочет. Объяснять что-либо – тоже. Ну и ладно, буду довольствоваться оказанным гостеприимством. Культурная-то я культурная, но излишней скромностью не страдаю. Раз мне дали в распоряжение спальню, значит, воспользуюсь ей по прямому назначению.

После поездки на телеге хочется принять душ. Вот этим и займусь.

Я залезла в ящик комода, который указала Наоми, и увидела там пару чистых полотенец и длинный махровый халат. Халат и полотенца были белыми, что совсем не удивительно.

Через пару минут я сделала приятное открытие – здесь имелась ванна. Именно ванна, а не душ. Я уже и забыла, когда в последний раз в ней блаженствовала.

Пока набиралась вода, обшарила ящики и полки. Обнаружились милейшего вида баночки с шампунем, розмариновым маслом и жидким мылом. Вообще-то масел было больше, но я решила добавить в воду именно розмариновое. Обожаю этот запах. Баночки маленькие, нежно-лиловых и голубых оттенков, есть персиковые. Вместо этикеток к крышечкам прикреплены ярлычки. Выглядят не только мило, но и по-своему стильно. Все, как я люблю.

Единственный недостаток – отсутствие пены для ванн. Но он несущественный в сравнении с тем, что я могу погрузиться в горячую воду и просто наслаждаться. Пожалуй, только ради этого стоило попасть в лисью деревню.

По коже пробежали мурашки наслаждения, и я прикрыла глаза. Расслабилась каждая клеточка тела, дурманящий аромат розмарина приятно щекотал нос. Как же хорошо…

Я просто наслаждалась моментом и ни о чем не думала. Чувства тоже рассеялись и сосредоточились на незначительных мелочах. Знала, что совсем скоро это состояние пройдет и займусь самокопанием, но пока позволяла себе полнейшую релаксацию.

Себя надо любить. А иногда еще и баловать.

Все-таки хорошо, что здесь есть водопровод. Учитывая отсутствие электричества и прочих благ цивилизации, на такую роскошь я даже не рассчитывала.

Спустя какое-то время мозг лениво проснулся и потребовал мыслительной активности. Сопротивлялась как могла, но без толку – процесс был запущен, и я приступила к анализу. Не знаю, почему так происходит, но в ванной всегда хорошо думается.

Итак, что мы имеем на данный момент:

новое государство, количеством одна штука;

лисья деревня, расположенная в этом государстве, тоже одна штука;

потенциальные родственнички, целых две штуки (ну, или три, если Кэти тоже является частью семьи);

новый мир, если на секунду вообразить, что подобное вообще возможно. Снова одна штука.

Опять же отбрасываем все эмоции и думаем логически. Отсутствие электричества, непривычный уклад жизни, город, похожий на средневековый… Какой напрашивается вывод? Да, я явно не в России. И как бы бредово это ни звучало, похоже, действительно оказалась в параллельном мире.

В параллельном мире, черт возьми!

Проехали и думаем дальше.

Что я знала о параллельных мирах? Правильно, ничего. Совсем. Единственное, что пришло на ум, это так кстати услышанная накануне передача, где говорилось об аномальных зонах и искривлении пространства.

Я нырнула под воду, выпуская на поверхность пузырьки воздуха.

Ведь действительно бред! Разве такое возможно? Я не любила читать фэнтези, не смотрела подобные фильмы и уж тем более не представляла себя на месте их героев.

И вообще я реалистка! Даже несмотря на некоторую свойственную мне мечтательность.

Обдумывать обстоятельства обретения родственников категорически не хотелось. Как бы то ни было, они мне никто. Разве что семья, у которой придется пожить пару дней. А дальше надо что-то решать.

Вот отосплюсь и буду требовать от них внятных объяснений. Самое главное – узнать, как вернуться домой.

А чувствам нечего давать волю. Так проще.

Вода остыла, и я нехотя выползла из ванной. Надела предложенный халат, а свою одежду постирала. В комнате было тепло, и я надеялась, что высохнет она быстро.

Лошадок я, конечно, люблю, но вот запах, которым пропахла вся телега, сложно назвать приятным.

Посетовав на отсутствие фена, я принялась драть волосы расческой. Знаю, мокрые расчесывать нельзя, но для меня ложиться спать, не высушив голову, сродни самоубийству. Будет такое гнездо, что впору ворон заселять. Задачу облегчило все то же розмариновое масло, сделав мою жесткую шевелюру относительно послушной.

Вернувшись в комнату, я сразу же рухнула на кровать. Зарылась под одеяло и ощутила приятный запах свежего постельного белья. К нему примешивалось уже знакомое сочетание корицы и мяты.

Заснула практически моментально, даже не представив по привычке синий цвет. Единственное, о чем успела подумать, что мой прошлый сон был практически вещим.

Лес, деревня и бегущие за мной лисы…

Глава 4

Мармелад и волчеягодник

Как хорошо проснуться самой! Не от будильника, не оттого, что рядом копошится вставшая ни свет ни заря Маринка. А именно самой!

Не раскрывая глаз, я сладко потянулась на своем любимом диванчике. Ну, это вначале показалось, что на диванчике. В следующую секунду дошло, что он почему-то слишком широкий.

Моментально села на кровати, и вся радость пробуждения сошла на нет. Бред продолжается. Я по-прежнему нахожусь в доме, который в лисьей деревне, которая в непонятном королевстве, которое в параллельном мире.

Супер. Всегда мечтала переехать.

Посмотрела на стоящие на комоде часы – без пяти минут четыре. Неплохо я так поспала.

Поднявшись и заправив постель, первым делом пошла проверить, как там моя одежда. Проверила и разочаровалась. Кофточка высохла, а вот джинсы совсем мокрые. Вариантов, что надеть, всего два: либо любезно предложенный халат, либо… Нет, лучше пойду голой, чем надену эту идиотскую униформу!

Вниз спускалась в халате. В гостиной никого не было, а вот из соседней комнаты доносились голоса. Я пошла на звук и оказалась в столовой, по совместительству являющейся еще и кухней.

Вся семейка в сборе – и Илана, и Леонис, и даже Кэти, лицо которой наконец-то можно нормально рассмотреть. Следы слез исчезли, и девчонка оказалась даже симпатичней, чем показалась вначале.

Я перевела взгляд на стол, где дымилась еда, и ощутила, что зверски хочу есть. Сутки без еды – это все-таки перебор, вернее, недобор. Организм требует калорий.

Да, организм-то требует, а вот глазам при виде блюд плакать хочется. Нет, я в общем-то человек непривередливый, но… опять перловка? Опять?! Ладно еще пара поджаренных до черноты хлебцев и ягодный джем. Джем, кстати, самое приличное, что здесь есть.

– Лисанна, уже проснулась? – улыбнулась мне Илана.

Нет, еще сплю. Ситуация из серии позвонить в домофон и спросить: ты дома?

– Присаживайся, будем обедать, – пригласила блондинка и крикнула: – Наоми!

Девушка появилась в столовой уже через несколько секунд и замерла, ожидая распоряжений хозяйки.

– Поставь на стол прибор для мими Лисанны, – велела Илана, неестественно улыбнувшись.

Та поспешила выполнить указание, а я села на свободный стул. Как только устроилась, блондинка посмотрела на меня так, словно впервые увидела, и воскликнула:

– Что на тебе надето?

Я на всякий случай опустила глаза вниз и, убедившись, что одета в то же, в чем выходила из комнаты, недоуменно сказала:

– Халат.

– Лисанна, спускаться к обеду в таком виде неприлично, – недовольно поджала губы блондинка. – Будь добра, в следующий раз оденься, как полагается.

В этот момент впервые за все время захотелось надеть униформу. А потом посмотреть на эффект, который она произведет.

– Во-первых, меня зовут Алиса. – Я честно старалась держать себя в руках. – Во-вторых, больше надеть мне было нечего. И в-третьих, уж простите, но то, как я себя веду, вас совершенно не касается. Кроме этого, мне до сих пор не объяснили, что происходит и как я могу вернуться домой. Подчеркиваю: к себе домой.

Наоми поставила передо мной тарелку с извечной перловкой, и я успела заметить, что в ее глазах мелькнуло любопытство. Кажется, возражать Илане в этом доме было не принято.

– Хорошо, Алиса, раз ты настаиваешь, мы перейдем к сути дела, – не стала отнекиваться блондинка. – Как я уже говорила раньше, ты – наша дочь. Это Кэти, – она кивнула на сидящую рядом девушку, – твоя сестра.

И все-таки в голове не укладывается, как моими родителями могут быть те, кому на вид дашь не больше тридцати?

– Это деревня лисов. Место, где ты родилась и провела первый месяц своей жизни, – продолжала Илана. – Затем началась война между нами и серыми, деревня перестала быть безопасной, и мы решили спасти тебя, отправив в другой мир.

– Посадив на трамвай? – Я не смогла сдержать иронии.

– Посадив на межмировой трамвай, – поправила меня Илана.

С трудом удержавшись от опровержения абсурдности ее слов, спросила:

– А серые – это, надо полагать, волки?

На этот раз ответил Леонис.

– Именно. Надо сказать, тогда была большая битва, в результате которой пострадали обе стороны, а также маги и простые люди. Однако длилась она не больше месяца и ни к чему не привела. Территории не были поделены, и каждый остался при своем. Нас и так всегда боялся простой люд, а после войны маги и вовсе решили держать двуликих под контролем.

– Двуликих? – невежливо перебила я.

– То есть тех, кто может менять облик, – пояснил Леонис. – Лисов и волков. Последние двадцать лет в Тамаринде и прочих городах установлен новый порядок. Каждому двуликому нужно регистрироваться, а выходить из деревни строго в определенные дни и с разрешения турьеров.

– Турьеров? – Похоже, переспрашивание скоро станет моим постоянным занятием.

– Это маги, обеспечивающие порядок, – перевел Леонис на нормальный язык. – При каждой лисьей и волчьей деревне живет как минимум один турьер.

Не требовалось долго думать, чтобы понять.

– Здесь это Диан?

– Тебе следует обращаться к нему турьер Кросс, – вновь вклинилась в разговор Илана, ни на миг не забывающая о приличиях. – Нам повезло наладить с ним хорошие отношения, и турьер был настолько любезен, что согласился помочь с твоим возвращением.

– Вы хотели сказать – похищением? – вкрадчиво спросила я, подавшись вперед.

– Возвращением, – настойчиво повторила блондинка. – А теперь, когда с этим разобрались, можешь задавать следующие вопросы.

Я решила до конца разобраться с местной иерархией.

– Что значит «мими» и «тата»?

– Мими – обращение к высшим лисицам, таким, как мы. Обычные лисы рыжие, а высших отличает белоснежный окрас шерсти. – Илана на миг замолчала, с тоской посмотрев на мои волосы. – Такое обращение применимо только к женщинам, к мужчине нужно обращаться просто по фамилии, с приставкой «господин». К рыжим женщинам и девушкам – тата.

Наконец что-то начинало проясняться. Теперь становилась понятна реакция окружающих. Волосы не белоснежные, не рыжие, а светло-русые. Вероятно, белая карточка, которую Диан показывал привратникам, была моим документом, и они удивились, обнаружив, что я не пепельная блондинка.

– Все это, конечно, хорошо, – протянула я, задумчиво барабаня пальцами по крышке стола, – вот только давайте я обрисую вам свое видение этой ситуации. У высших лисиц рождается дочь, которая (о ужас!) обладает неподходящим цветом волос. Начинается война, и родители решают воспользоваться подвернувшейся возможностью, чтобы от нее избавиться. Ссылаясь на возникшую опасность, отправляют ее, скажем так, подальше. Спустя целых двадцать два года лисы внезапно вспоминают, что где-то там живет их дочь, и решают вернуть ее домой.

Выждав паузу и в полной мере оценив выражение лиц собравшихся, задала главный вопрос:

– Интересно, почему?

Ясно, что не от внезапно вспыхнувшей любви. В памяти всплыла царапнувшая слух фраза Иланы о том, что я понравлюсь какому-то Виатору. И это меня ох как настораживает.

– Лисанна, дорогая, ты все неправильно понимаешь! – Актерскому мастерству блондинки можно было только позавидовать. – Мы очень любим тебя, даже несмотря на этот изъян.

Вот как? Никогда бы не подумала, что русый цвет волос можно назвать изъяном. Даже интересно, как бы отреагировала так называемая «мамочка», если бы я все-таки успела перекраситься в блондинку?

– Как мне вернуться к прежней жизни, как попасть обратно в мой мир? – Я резко сменила тему. – Когда снова придет этот… межмировой трамвай?

Леонис аккуратно промокнул губы белоснежной салфеткой и невозмутимо ответил:

– Через год.

Так и захотелось спросить: простите, что?

– Портал открывается раз в год, – спокойно повторила слова мужа Илана. – Так что хочешь ты или нет, но тебе придется научиться жить в нашем мире. Вскоре ты поймешь, что это и твой мир тоже. Как бы то ни было, ты – высшая лисица, такая же, как мы.

Я медленно поднялась с места и отошла к окну. Глубоко вздохнула и, прикрыв глаза, сосчитала до десяти. Выдохнула.

Обернулась и, четко выговаривая каждое слово, осведомилась:

– А можно поконкретней? Насколько я понимаю, лисы – это метафора?

Леонис с Иланой переглянулись, а Кэти внезапно вскочила со стула.

– С меня достаточно! – выкрикнула она. – Если вы не можете сказать ей прямо, я наглядно продемонстрирую сама!

Я думала, что после всего случившегося меня уже ничто не сможет удивить. Ошибалась, причем сильно. Глядя, как у девушки появляется пушистый белый хвост и такие же белые лисьи ушки, мне казалось, что я схожу с ума. Не упала только благодаря тому, что вцепилась в подоконник.

Кажется, я все-таки начну ругаться. Громко и нецензурно. Потому что никаких приличных слов просто не хватает для выражения обуревающих меня чувств.

Тем временем сестренка решила меня добить. Она несколько раз повернулась вокруг своей оси, и в следующее мгновение вместо нее на полу стояла белая лисичка. Симпатичная такая, голубоглазая. Хвост, уши и лапы в комплекте прилагаются. Все по правилам.

Мне поплохело.

– Водички дать? – участливо поинтересовалась подоспевшая Наоми, у который из кудряшек тоже выглядывали рыжие меховые ушки.

Это стало последней каплей для моей несчастной психики. Не выдержав, я с бешено колотящимся сердцем выбежала из столовой. Миновала гостиную, прихожую и, как была в халате и босиком, выбежала на улицу. В какой-то момент все-таки передумала, вернулась и наспех сунула ноги в кеды. К счастью, их никуда не убрали и обувь стояла там, где я ее и оставила.

Двуликие… Да они трехликие, если на то пошло!

Выбежав за забор, я понеслась в сторону леса.

Жизненно необходимо побыть одной и собраться с мыслями. Срочно нужно это сделать, иначе рехнусь! Помню, когда-то читала умный журнал, в одном из выпусков которого описывалась классная методика. Если ты оказался в непонятной ситуации, запиши все странности в столбик, напротив каждой проставь номер и разбирайся с ними по порядку. Разложи по полочкам.

От быстрого бега закололо в боку, а дыхание сбилось. Если не сойду с ума, точно займусь пробежками. Кстати, надо этот пункт тоже в общий список дел занести.

Сердце по-прежнему колотилось как бешеное, в голове роилась куча мыслей.

Подбежав к лесу, я рухнула прямо в высокую траву. И не важно, что халат белый, – все равно не мой. Нет, я правда человек культурный, но после таких потрясений спишем мою выходку на стресс.

Над головой плывут белые облачка, похожие на обрывки сладкой ваты, а небо голубое-голубое… Красиво. И солнце греет почти как летом. А еще неповторимые запахи специй, которые постоянно витают в воздухе. Теперь мята почти не ощущается, и я улавливаю нотки тамаринда, бадьяна и, конечно, корицы. Обожаю.

Интересно, а мой обострившийся нюх – тоже результат перемещения в этот мир? А зрение?

Ладно, возвращаемся к методике. Листа бумаги с ручкой нет, так что будем делать пометки мысленно. Только сначала надо встать, а то так и заболеть недолго. Солнце солнцем, а на дворе все-таки осень.

Итак, странности:

пункт номер один – я в другом мире;

пункт номер два – вернуться домой смогу только через год;

пункт номер три (должен быть выделен полужирным) – только что я видела, как человек превратился в лису.

Человек! В лису!

Автор методики, такого ты не предусмотрел, да?

Я сорвала травинку и, вертя ее в руках, в задумчивости побрела вдоль края леса. Возвращаться в деревню и тем более в дом не хотелось совершенно. Решила, что буду бродить, пока не замерзну. А еще лучше, пока до конца не обдумаю случившееся.

Ко всему нужно подходить рационально. Я в другой реальности, и в одном Илана права: мне придется с этим смириться и найти в ней свое место. Как там Леонис называл этот мир? Отория. А королевство Гиор. Интересно, король у них лис, волк или нормальный человек? Еще ведь есть и маги. И эти, как их, турьеры. Курьеры, чтоб их…

А вопрос с непонятным Виатором по-прежнему остается открыт. Впрочем, он не так актуален, как все остальное, и с ним можно разобраться чуть позже.

Я остановилась у зарослей кустов, раскинувшихся вдоль дороги. Нос тут же уловил интересный запах. Не сказать чтобы приятный, но и не отталкивающий. Ягодки на ветках круглые и темно-синие, очень похожие на чернику. Организм тут же не постеснялся напомнить, что ничего не ел со вчерашнего дня. Все-таки надо было хотя бы перловкой пообедать.

Нельзя есть незнакомые ягоды!

А еще нельзя садиться в неизвестный транспорт и доверять незнакомцам. Последние правила я нарушила, так почему бы не пренебречь и первым? Даже если ядовитые, от одной маленькой ягодки мне ничего не будет… надеюсь.

Я сорвала ее и уже поднесла ко рту, как вдруг откуда ни возьмись ко мне подбежал рыжий лис. Хотя какой там лис? Так, лисенок…

Уже в следующее мгновение передо мной стоял мальчик лет десяти.

– Ты что, собралась их есть?

Я разумно бросила ягоду на землю и, отряхнув руки, обреченно поинтересовалась:

– Нельзя, да?

– Конечно нельзя! – изумился моей неосведомленности мальчишка. – Это же волчеягодник. Пара ягод – и лисам верная смерть!

Да, сглупила, признаю. Все-таки есть правила, которые лучше никогда не нарушать.

– Что же вы не вырубите эти кусты? Они ведь прямо возле дороги растут.

– Да бесполезно! – Мальчик обреченно махнул рукой. – Сколько эту гадость ни выкорчевывай, все равно вырастает. Плодится и плодится! Бабушка моя одно время с ними воевала, а потом плюнула. Только нервы выматывает эта пакость!

А мальчонка ничего такой. Хорошенький, веселенький. Рыжие вихры волос, курносый нос, на котором проглядывает россыпь веснушек, и ямочки на щеках. Еще со времен детского дома люблю детей. Причем не совсем маленьких, а таких вот, лет семи – десяти.

– Ты та самая мими Лисанна, о которой все говорят? – простодушно поинтересовался ребенок.

– Та самая, – улыбнувшись, подтвердила я. – А тебя как звать?

Мальчик шмыгнул носом и, протянув руку, представился:

– Ян.

– Можно просто Алиса, – ответила на рукопожатие, ощутив, как поднимается настроение.

Все-таки правильно говорят, дети – цветы жизни. И не важно, в том мире или в этом. Общаться с Яном было гораздо приятней, чем с напыщенной семейкой, поэтому, пользуясь случаем, решила прояснить у него несколько моментов.

– Ян, а ты можешь ответить на некоторые вопросы? Понимаешь, я здесь совсем недавно и многого не понимаю, а спросить больше не у кого.

Мальчишка хитро прищурился, явно что-то прикидывая в уме, после чего выдал:

– А что мне за это будет?

Самый настоящий пронырливый лис!

– Дам красивый брелок. Он из другого мира, – пообещала я, вспомнив о маленьком футбольном мяче, болтающемся на связке ключей.

– Годится! – обрадовался Ян и благодушно разрешил: – Спрашивай!

Мы неспешно двинулись в сторону деревни, и первый вопрос, который я задала, был непосредственно о двуликих. Я жаждала подробностей. Как они превращаются, почему сразу три ипостаси, и вообще, как такое возможно. Новый знакомый внимательно выслушал мои удивленные восклицания и спокойно объяснил, что тремя ипостасями обладают только взрослые лисы. Дети и старики – двумя, человеческим и полностью лисьим обликом. Промежуточная стадия, особенно у мими, считается близкой к облику Покровительницы, и потому к высшим лисицам относятся с почтением.

В общем и целом я пришла к выводу, что блондины у них вроде аристократов, а рыжие – простолюдины. Дискриминация налицо.

Оказалось, что и у волков ситуация схожа. Серые – обычные, а черные – высшие. Обитают волки преимущественно на севере, там же расположены их деревни. В окрестностях Тамаринда находится всего одно волчье и одно лисье поселение.

Вопрос о том, как вообще происходит превращение, так и остался без ответа. Для Яна это было само собой разумеющимся.

– Спрашивать об этом – все равно что спросить, почему солнце желтое, – засмеялся лисенок. – Ты такая смешная.

Смешная? Наверное. Но не думаю, что при таких обстоятельствах кто-то смог бы с ходу освоиться.

Пока мы гуляли, небо успело окраситься в первые оттенки подступающей ночи. Вечерело, и яркий пряный воздух был как никогда вкусным и свежим. Только дышать и дышать.

Лениво выползали первые звезды, которые на еще светлом небе казались кусочками хрустящих вафель среди вязкой пастилы. Деревня со стороны поля походила на картинку – миниатюрные дворики и аккуратные домики, в окнах которых уже зажигался мармеладный свет.

– А в деревне еще высшие есть? – осведомилась я, когда мы вышли на главную проселочную дорогу.

– Нет, ты что! Вас вообще мало, и одна семья на деревню – максимум.

Вот, значит, как. Мне уже начинать чувствовать себя уникальной? Хотя, учитывая цвет волос, я, наверное, вообще единственная в своем роде.

Когда пришло время прощаться, улыбнулась:

– Встретимся завтра?

– Ты правда хочешь снова со мной разговаривать? – На лице мальчонки отразилось такое недоверие, что я чуть не рассмеялась. – Ты, мими, со мной?

Наклонившись, я шепнула ему на ухо:

– Скажу по секрету, твое общество мне гораздо приятней всяких мими и господинов. Так что, договорились?

Ян просиял и, кивнув, пообещал в полдень ждать меня у калитки.

Только в тот момент, когда он, громко что-то крича, помчался по дороге, я обнаружила, что замерзла. Зябко поежившись, поплотнее закуталась в халат и только собралась входить во двор, как вдруг обнаружила рядом Диана. Он подпирал спиной забор и смотрел на меня, даже не пытаясь скрыть насмешливую улыбку.

– Мими предпочитает гулять в таком виде?

– Тебя не спросила, в чем мне ходить, – огрызнулась, жалея только о том, что так и не научилась игнорировать подобные выпады.

Типчик негромко засмеялся:

– Так-то ты разговариваешь с турьером?

– А мы лисы простые, этикету не обучены! – Я демонстративно вскинула подбородок и важно прошествовала во двор. Жаль, громко хлопнуть калиткой не получилось.

Уже когда входила в дом, услышала ироничное:

– Сладких снов, лисичка.

Бесит. Все-таки он меня бесит!

Если бы не типчик, меня бы здесь сейчас не было.

Я прошла через прихожую и спешно поднялась на второй этаж, надеясь, что по пути никого не встречу. Снова лицезреть обитателей дома хотелось меньше всего, и я решила, что с этим срочно нужно что-то делать. Пусть я останусь в этом мире, но зависеть от новоиспеченных родственников не буду.

Вывод – надо искать работу.

А для начала выяснить, как у них здесь вообще все устроено и какие имеются вакантные места. Желательно с бесплатным жильем в комплекте. Ян вряд ли в курсе подобных вопросов, а вот Наоми должна знать.

Мне повезло, когда я вошла в спальню, девушка как раз там прибиралась. Она смахивала несуществующую пыль и разглаживала и так идеально ровное покрывало на кровати.

– Наоми, – окликнула я, войдя внутрь.

Девушка вздрогнула и, обернувшись, склонила голову.

– Да брось, – я невольно поморщилась, – со мной не надо этих жестов. Давай поговорим?

– По всем вопросам вам лучше обращаться к мими Илане, – последовал незамедлительный ответ.

Умеет мамочка мозги промывать.

– Наоми, – я постаралась, чтобы голос звучал мягко и дружелюбно, – присядь, пожалуйста.

Нервно покусав губу, девушка все же решилась и робко пристроилась на самом краешке кровати.

Я села рядом и, включив все имеющееся обаяние, попросила:

– Расскажи мне, чем зарабатывают лисы. Не высшие, а простые.

Кажется, моя просьба поставила ее в тупик. Несколько долгих секунд она смотрела на меня так, словно желала убедиться, что не ослышалась.

– Большинство выращивает специи и овощи, а затем сбывает их в городе, – взвешивая каждое слово, ответила Наоми. – Еще есть работа в местных магазинчиках и при Доме лисьей Покровительницы. Раньше работало кафе, но потом его закрыли.

– Кафе? – Я моментально навострила уши.

Наконец удостоверившись, что мне действительно интересно, девушка немного расслабилась:

– Да, кафе. Прежняя семья, которая его содержала, погибла во время войны с волками, и здание до сих пор пустует.

Я задумалась:

– Вот ты говоришь, война. То есть деревня была разрушена, а потом ее отстроили заново?

– Не совсем, – осмелев, возразила Наоми. – Дома практически не пострадали, основные битвы велись в лесах. Войну развязали волки, которые хотели расширить свои территории. В то время мэром Тамаринда был маг, во всем потакающий черным. Это потом, когда произошел переворот и мэра сняли, ситуация изменилась. Теперь турьеры жестко контролируют двуликих, не позволяя вражде вновь разгореться.

– А ты давно здесь работаешь? – Я решила воспользоваться открытостью девушки и выведать у нее побольше.

Наоми вздохнула:

– Пару лет. Мои родители выращивают специи, но денег все равно не хватает. Приходится прислуживать.

Последнее слово она практически выплюнула, и я убедилась, что была права. Такая работа явно не доставляла ей большого удовольствия.

Девушка неожиданно вздрогнула и, подскочив с места, испуганно на меня посмотрела:

– Простите, мне не следовало так говорить! Я очень благодарна мими Илане и господину Леонису за возможность работать в их доме и…

– Наоми, перестань. Передо мной нет нужды притворяться, правда. Я же вижу, что тебе не очень нравится здесь работать.

Она окончательно смутилась, и я решила сменить тему:

– Знаешь, я буду очень признательна, если ты принесешь мне что-нибудь поесть. Я бы могла взять и сама, но понятия не имею, где что лежит. А рыться по шкафчикам и привлекать внимание хозяев не хочу.

Обрадованная тем, что может вернуться к привычным обязанностям, Наоми с энтузиазмом кивнула и побежала на кухню. Вернулась она с подносом, на котором стояла тарелка с перловкой. И почему я не удивлена? Приятным сюрпризом стал пряный чай и пиала с джемом. За джем отдельное спасибо.

В кои-то веки относительно нормально поев, я почувствовала себя человеком.

Хотя… человеком ли?

Глава 5

Вкусные планы и наглые родственники

Меня очень заинтересовал рассказ Наоми о кафе, поэтому с утра пораньше я решила устроить себе небольшую экскурсию по деревне. Джинсы высохли, и я смогла облачиться в привычную одежду. Накинула куртку и незамеченной вышла из дома.

Все-таки здесь удивительные рассветы. И небо такое высокое, розовато-золотое, как красивая упаковка от праздничного подарка. Вчера вечером во время ужина я успела расспросить Наоми еще о некоторых деталях. Как выяснилось, любая деятельность должна быть зарегистрирована у турьера, приставленного к деревне. Далее требуется ехать в город и заверять бумаги в мэрии.

Короче, хочешь работать – иди к типчику. Все просто.

Я шла по дороге, внимательно глядя по сторонам. Со слов Наоми, заброшенное кафе находилось рядом с перекрестком, и я уже начинала понимать, о каком здании идет речь. Та самая халупа, на которую я обратила внимание вчера. С полуразвалившимся крыльцом, забитыми окнами и облупившейся краской на фасаде.

Чтобы дойти до перекрестка, требовалось преодолеть довольно-таки приличное расстояние, поэтому я превратила эту вылазку в прогулку.

Еще раз осмотреться не помешает.

«Лисьи мелочи», «Лисьи бани», «Лисий магазин продуктов» и иже с ними по-прежнему поражали оригинальностью вывесок. Даже напрягаться не надо, чтобы понять, как когда-то называлось здешнее кафе.

А вот «Дом лисьей Покровительницы» продолжал вызывать интерес. Это было ярко-красное четырехэтажное здание, стоящее особняком от всех остальных. Каждый верхний этаж был меньше предыдущего, а последний поражал своим крошечным размером – на нем с трудом мог бы уместиться один человек. Ну, или лис. Там висел золотистый колокол, а сама площадка была открытой. Крыша стояла на четырех деревянных колоннах, и вся верхняя конструкция напоминала беседку.

Я пришла к выводу, что здание является своего рода храмом. А Покровительница, видимо, некое местное божество, чтимое лисами. Надо будет прояснить этот момент у Наоми или Яна.

Я практически дошла до перекрестка, когда мне навстречу неожиданно выехал… велосипедист. Как шла, так и замерла с зависшей в воздухе ногой.

Велосипедист. Здесь. Ничего не понимаю в этой жизни!

Поравнявшись со мной, лис внезапно остановился и спрыгнул со своего транспортного средства. Чтобы рассмотреть его лицо, мне даже пришлось запрокинуть голову. На рост не жалуюсь, но этот представитель двуликих был выше меня на целую голову.

– Мими Лисанна? – полувопросительно произнес лис.

Как, оказывается, неприятно быть знаменитостью. Скучно, я бы сказала.

– Просто Алиса. – Еще пару раз произнесу эту фразу и заработаю мозоль на языке.

А лис, между прочим, очень даже ничего. Мужчина хоть куда – высокий, подтянутый, с приятными чертами лица и рыжими, коротко стриженными волосами. Глаза карие. Щетины нет – Танька бы расстроилась.

– Адам. – Лис широко улыбнулся, обнажив идеально ровные зубы.

Все-таки красивый. И улыбка шикарная, такая, что Голливуд обзавидуется.

А велосипед, кстати, старый. Похож на советский.

Терпеть не могу эту паузу в разговоре, когда оба собеседника представились и не знают, о чем говорить дальше. Я молчу – все-таки девушка, к тому же он первый изъявил желание познакомиться.

– Осматриваешь окрестности? – полюбопытствовал рыжий.

– Собираюсь наведаться в заброшенное кафе, – улыбнулась в ответ и предложила: – Не желаешь составить компанию и поработать экскурсоводом?

Не знаю, существуют ли в этом мире гиды, но Адам меня понял и даже согласился. Велик был брошен на обочине, и мы пошли к халупе, как я продолжала мысленно его называть. При ближайшем рассмотрении оказалось, что все не настолько плохо, как показалось вначале. Само здание добротное, крепко стоящее на кирпичном фундаменте. Деревянные стены, как ни странно, тоже хорошо сохранились и даже нигде не прогнили. Похоже, за строением все же присматривали и внутри периодически топили печь.

– Войти можно? – спросила я у своего провожатого.

– Отчего ж нельзя? – хмыкнул Адам, отпирая засов.

Дверь даже не скрипнула – петли хорошие, дерево прочное.

Это здание определенно нравилось мне все больше и больше.

Внутри оказалось пыльно, грязно, но во сто крат лучше, чем я представляла. Здесь даже мебель сохранилась. Зал был разделен на две части, что напомнило мне прежнее место работы. Некогда розоватые стены потускнели под серым налетом, с высоких потолков свешивались нити паутины. Около пятнадцати круглых столиков были накрыты старыми простынями. Они же покрывали и придвинутые к ним стулья. Я отдернула одну простыню и обнаружила, что мебель качественная и симпатичная. Обивка, конечно, от времени пришла в негодность, а вот дерево сохранилось неплохо. Его бы отреставрировать, подкрасить, и мебель можно будет смело называть винтажной.

Во втором зале ситуация была схожа, и помимо прочего здесь имелась барная стойка. Только стулья около нее не такие, какие обычно бывают в кафе, а просто высокие деревянные табуреты.

Я провела пальцем по столешнице бара, оставляя дорожку в пыли.

Далее следовал осмотр кухни. Она оказалась довольно просторной. Печь, плита, духовой шкаф и холодильник в наличии. Ума не приложу, как все это работает при отсутствии электричества.

Когда задала этот вопрос Адаму, получила от него порцию недоумения и исчерпывающий ответ: бытовая магия. Через пять минут препирательств добилась от него более внятных объяснений. Оказалось, что подобные вещи время от времени доставляются сюда из нашего мира, а затем функционируют на основе магии, только с условием постоянной подзарядки. Чудеса, да и только. Зато теперь ясно, откуда у рыжего взялся велосипед.

Кстати, почему-то подобный принцип перестал действовать еще лет тридцать назад. Все современные планшеты, телефоны, стиральные машинки и тому подобное работать отказывались. Как говорится, кто не успел, тот опоздал. Поэтому сейчас Отория являла собой довольно странный симбиоз средневековья и советской техники. Занятно.

Надо же было умудриться запихнуть все это в трамвай!

Кстати, компьютеры и телевизоры не работали вообще. Что старых образцов, что новых. И, как по мне, это совсем неудивительно. Так и представляю, как на голубом экране показывают мага, призывающего лисов и волков соблюдать порядок и не цапаться. Дурдом.

В конце зала находилась неприметная дверь, ведущая в узкий коридор. Там располагалась деревянная лестница, по которой мы поднялись на второй этаж. Наличие сразу двух комнат стало для меня приятным, даже очень приятным сюрпризом. Насколько я могла судить, семья, владеющая кафе раньше, жила здесь же. Первая комната некогда была спальней, а вторая – детской. Здесь также сохранились кое-какие вещи, которые, как и пол, были покрыты толстым слоем пыли. О том, что бывшие хозяева погибли, я предпочитала не думать.

На втором этаже имелась еще одна переносная лестница, ведущая на чердак. Но туда лезть не стала, рассудив, что это ни к чему.

Из кафе я выходила полная решимости во что бы то ни стало добиться возобновления его работы. Просто немыслимо, что местные жители давятся комковатой перловкой, когда прямо под носом растет столько свежих продуктов. Преступление! Как можно выращивать культуры на продажу, напрочь забывая о себе? Или это только мне так везет на еду, а в остальных семьях все нормально?

Все. Иду к Диану. Ради осуществления своей давней мечты иметь собственное кафе я готова умолять типчика мне помочь. Тем более если привести второй этаж в порядок, то он вполне пригоден для жилья. Хотя искренне надеюсь, что умолять все же не придется. Гордость, она такая.

– А ты красивая, – неожиданно одарил комплиментом Адам, о присутствии которого я уже успела забыть. Гид из него, прямо скажем, так себе.

Улыбаясь, ответила:

– Ты тоже ничего.

Чего я совершенно не ожидала, так это того, что меня рывком притянут к себе и самым наглым образом попытаются поцеловать.

– Ты обалдел? – уперла руки ему в грудь, пытаясь высвободиться.

– Так ты же сама сказала, что я тебе понравился! – Рыжий явно не собирался отступать. – Хоть ты и мими, но простая. Наша.

Что значит простая? Что значит наша? То есть, если я, обладательница русых волос, сказала, что у него смазливая мордашка, меня можно лапать?

Ох, лис, ты просто не знаешь, сколько раз я имела дело с тебе подобными за время работы официанткой.

Расслабилась, позволив ему думать, что я сдалась. Адам ухмыльнулся, и в тот момент, когда расстояние между нашими губами стало стремительно сокращаться, я круто вывернулась и со всей дури наступила ему на ногу. С каблуком было бы эффектней, но, судя по его физиономии, и в кедах вышло неплохо.

Гордо шествуя по дороге, чувствовала себя самой настоящей лисой, важно поднявшей хвост.

– Алиса! – донеслось мне вслед, но я даже не обернулась.

Ибо нечего!

Теперь даже типчик казался относительно нормальным и приятным. Он хотя бы не лез с поцелуями в первые минуты знакомства. Пусть странный и подозрительный, но, по крайней мере, не хам. Все познается в сравнении, и я в очередной раз в этом убедилась.

Где находится дом Диана, я не имела ни малейшего представления, поэтому решила сначала встретиться с Яном. Пронырливый лисенок однозначно все про всех знает и проводит меня куда надо.

До встречи с ним оставалось еще около двух часов, и я решила вернуться домой. Во-первых, нужно было взять обещанный Яну брелок, а во-вторых, шататься по деревне и привлекать лишнее внимание не хотелось. Пока.

Когда, войдя в дом, обнаружила у лестницы блондинистых супругов, даже не удивилась. Что характерно, они снова собирались завести серьезный разговор. Опять знание психологии и чтение по лицам, ага.

– Лисанна… – начала Илана таким слащавым голосом, что я невольно поморщилась. Чувство, что меня заставили за один раз съесть банку меда, политого сахарным сиропом и карамелью. – Вчера мы решили дать тебе время на адаптацию. Сейчас, когда ты в полной мере осознала, кем являешься, думаю, нужно закончить наш разговор.

В полной мере осознала? Это слишком сильно сказано.

– Пожалуйста, давай пройдем в гостиную и спокойно все обсудим.

Желания на это не было ни малейшего, но в конце концов я взрослый человек и готова вести конструктивный диалог. Раз предлагают, грех отказываться, тем более надо как-то убить ближайшие два часа.

– Алиса, мы должны сказать тебе об одной важной вещи, – произнес Леонис, когда мы разместились на диванчике.

Вернее, это они на диванчике, а я в кресле.

Я насторожилась:

– Какой?

Вот прямо чувствую, что очередными неприятностями запахло!

– Через два месяца в нашу деревню приедет очень уважаемая семья высших лисов, – сообщила Илана с таким видом, словно речь шла об особах королевской крови. – Они погостят у нас несколько недель. Мы надеемся, что этого времени хватит, чтобы вы с Виатором привыкли друг к другу.

Опять этот Виатор. Знала же, что вся загвоздка в нем.

Молчу, ожидая продолжения.

– Алиса, – голос Леониса звучал мягко, – понимаю, тебе будет сложно это принять, но сейчас ситуация такова, что лисам нужно укреплять свои позиции. Чем больше сильных родов объединится, тем лучше. Семья Виатора очень влиятельна и богата, а он сам хорош собой…

На втором этаже что-то разбилось. Похоже, опять Кэти бесится.

– Вы намекаете, что я должна выйти за него замуж? – Голос прозвучал ровно, хотя внутри меня все кипело.

– Не намекаем, а говорим прямо, – сказала Илана.

Поразительная особенность бросаться в крайности – тон либо приторно-слащавый, либо отстраненно-холодный.

– Знаете, – я сложила руки на груди и обвела обоих пристальным взглядом, – мне это совершенно неинтересно. Я не просила, чтобы меня тащили в этот мир, никогда не хотела найти семью, и уж тем более не собираюсь сейчас выходить замуж. Если вы думали с моей помощью укрепить свое положение, то вынуждена вас разочаровать. Надо было думать раньше, когда бросали меня месячным младенцем.

Даже поразилась, насколько спокойно это прозвучало. Умею же, когда хочу.

– Лисанна, это неизбежно, – как-то устало вздохнула Илана. – Поверь, ты ничего не изменишь. Твое согласие для проведения церемонии не требуется.

Нормально?

Я поднялась с места, и самопровозглашенные свахи поднялись вместе со мной.

– Ни о каком замужестве не может быть и речи, – произнесла, чеканя каждое слово.

– Ты от нас зависишь и без нашей поддержки пропадешь. – Илана продолжала демонстрировать навыки Снежной королевы. – Поэтому обязана подчиняться.

Достали!

Но показывать всю силу своего возмущения не буду. Обойдутся.

Круто развернувшись, покинула гостиную. Уходить от разговора уже становится закономерностью, но слушать этот бред нет никаких сил.

Решимость найти работу окрепла, и, захватив брелок, я вышла на улицу. Лучше бесцельно поброжу по деревне, чем стану слушать подобную ересь. Замуж без согласия! Дикость какая-то.

Спускаясь с крыльца, я заметила собирающую яблоки Наоми. Девушка складывала спелые плоды в корзину, где уже лежали какие-то оранжевые фрукты, по форме похожие на груши. Никогда таких не видела.

Раз уж подвернулась такая возможность, Яна дожидаться совсем ни к чему.

– Наоми, привет!

Приблизившись, я подняла с земли пару яблок и положила их в корзину.

– Доброе утро, мими Лисанна. – Улыбка девушки была вполне искренней.

– Не подскажешь, где находится дом Диана?

– Вы имеете в виду турьера Кросса? – уточнила Наоми и кивнула в сторону леса: – В конце деревни, самый крайний.

Поблагодарив, я вышла за калитку и обнаружила, что за ней меня уже дожидается Ян. Мальчонка пришел пораньше и топтался на месте, не решаясь меня позвать.

– Держи, – протянула ему брелок. – Нравится?

Могла бы и не спрашивать, по загоревшимся глазам и так все было понятно.

– А почему мяч черно-белый? – спросил Ян, с интересом рассматривая подарок. – По ту сторону так принято?

Не сразу поняв, что он имеет в виду, переспросила:

– По ту сторону?

– Куда уходит трамвай. По ту сторону тоннеля, – не отрываясь от изучения брелока, пояснил паренек.

Пока мы неспешно шли к дому Диана, я рассказывала о правилах футбола, о матчах и вообще о разных видах спорта. Благо кое-что в этом смыслила. Лучший друг одно время все уши прожужжал о футболе и заставил просмотреть кучу онлайн-трансляций. Даже на стадион таскал, где демонстрировал свои умения и отрабатывал со мной удары.

– Вот он! – торжественно объявил Ян, когда мы поравнялись с двухэтажным домом, стоящим на окраине. – Здесь живет турьер Кросс!

Судя по тону, каким это было сказано и каким взглядом это сопровождалось, мальчишка от Диана фанател.

Калитка была заперта на внутренний засов, никакого подобия звонка здесь не имелось, но кого это волновало? Кричать на всю деревню не стала и предпочла воспользоваться самым простым способом – перелезть через забор. Может, и не очень красивое решение, но зато действенное.

Когда оказалась во дворе, отперла калитку, чтобы мог войти Ян. Мальчонка так красноречиво на меня посмотрел, что стало понятно – только что я заработала его уважение. До турьера в его глазах мне, конечно, далеко, но все равно приятно.

– Незаконное проникновение на частную территорию карается недельным арестом, – неожиданно раздалось из дома.

Предпочла проигнорировать это замечание и вошла внутрь, потащив с собой Яна в качестве моральной поддержки. В убранстве дома турьера преобладал… бардак. Я даже не обратила внимания на светлые тона стен, приятную отделку и мягкий ковер в прихожей, потому что, едва войдя, споткнулась о валяющуюся на полу вазу. Там же валялась рубашка. М-да… Вот что значит холостяк.

А еще в воздухе пахло горелым. Похоже, кое-кто пытался приготовить обед.

Планировка дома была практически такая же, как у блондинов. Миновав прихожую, я уверенно вошла в гостиную и остолбенела. Рядом с Дианом сидел мой так называемый папочка и как ни в чем не бывало попивал чай.

– Алиса, хорошо, что ты пришла. – Леонис сделал глоток чая и поставил чашку на кофейный столик. – Мы как раз обсуждали твою безопасность, и турьер Кросс был так любезен, что согласился за тобой присмотреть.

Знаете что? Даже заявление о необходимости выходить замуж не вызвало такого возмущения.

– Безопасность? – постаралась ничем не выдать истинных эмоций. – Решили приставить ко мне конвой, чтобы я никуда не сбежала?

Леонис начал все отрицать, но по лицу типчика я поняла, что попала в точку. Судя по всему, его тоже не слишком радовала перспектива со мной нянчиться. Интересно только, почему он вообще на это пошел? Наверное, неплохо заплатили. Насколько я понимаю, высшие лисы не бедствуют.

Ян тем временем дезертировал обратно в прихожую и, обернувшись лисом, высунул в дверной проем свой любопытный нос.

Кажется, я даже начинала к этому привыкать.

Пока Леонис продолжал клятвенно уверять, что дело лишь в моей безопасности, я изучала интерьер. Слушать блондина было скучно, но и перебивать не хотелось. Путь лис выговорится, раз его так прорвало.

Полки ломились от груды мелочей, цветы на окнах завяли. Повсюду были разбросаны вещи, на столе стояла тарелка с оранжевыми фруктами – теми самыми, какие я видела у Наоми. Фактура вроде как у апельсина, но форма, как я уже отмечала, похожа на груши. Отсюда я улавливала сладковатый, немного пряничный запах. Даже снова аппетит разыгрался. Еще примечательно, что в этом доме совсем не пахло привычной мятой. Похоже, ее симбиоз с корицей присутствовал только в доме блондинчиков. В углу на кресле лежала гитара. Типчик умеет играть?

– Лисанна, ты меня слышишь? – Разнервничавшись, Леонис даже перешел к полной форме имени.

Перевела на него взгляд и, подражая зайцу из знаменитого мультика, ответила:

– Слышу, слышу.

– Тогда ответь, неужели ты не понимаешь, что эта мера необходима? – не желал отставать блондин. – Мне рассказали о сегодняшней ситуации с Адамом. Можешь не сомневаться, он понесет соответствующее наказание. Да как он только осмелился проявить такое неуважение к мими!

Как у них все запущено-то… То есть если приставать бы пытались, скажем, к Наоми, то это в порядке вещей?

– В этой ситуации нет ничего страшного, и я категорически против того, чтобы ко мне приставляли, – на миг задумалась, подбирая нужное слово, – охрану. Так что попрошу впредь не трепать мне нервы бессмысленными предложениями.

Леонис пропустил последние слова мимо лисьих ушей и зацепился за первое предложение.

– Как это нет ничего страшного?!

От негодования его идеально светлая кожа пошла красными пятнами.

– Ты – мими! Никто не может обращаться с тобой подобным образом!

Опять двадцать пять! Мы ходим по кругу. Похоже, доказывать что-либо бессмысленно. Иногда лучше промолчать, дав собеседнику подумать, что ты с ним согласен, но мысленно остаться при своем.

– Хорошо, раз турьеру Кроссу больше нечем заняться, пусть побудет моим телохранителем, – милостиво разрешила я, надеясь, что Леонис успокоится и уйдет.

И не прогадала. Блондин действительно обрадовался и с облегчением выдохнул. Что-то мне подсказывало: идея с охраной принадлежала Илане, а отдуваться пришлось ему.

Леонис поднялся с места и, попрощавшись с турьером, вновь обратился ко мне:

– Идем, Алиса.

По понятным причинам не двинулась с места и выразительно на него посмотрела. Неужели непонятно, что я пришла сюда не из желания просто так полазить по заборам?

Спустя несколько мгновений до блондина все-таки дошло, и, попросив долго не задерживаться, он вышел из гостиной. Какое счастье! Даже дышать стало легче. Не привыкла я к тотальному контролю, да еще со стороны посторонних людей. Ладно, нелюдей.

Диан расслабленно откинулся на спинку кресла и, прикрыв один глаз, лениво произнес:

– Так и знал, что соскучишься и придешь сама.

На провокацию не поддалась и с ходу объявила:

– У меня к тебе деловое предложение.

– Даже так? – Типчик скептически заломил бровь. – Любопытно услышать какое.

Села напротив и представила, что пришла на собеседование. Главное, говорить четко и уверенно. Цель поставлена, и мне крайне необходимо его убедить.

– Этим утром я осмотрела заброшенное кафе. Здание добротное, мебель также хорошо сохранилась, и при минимальных финансовых затратах ее можно запросто отреставрировать. Как и в деревне, так и в окрестностях нет ни одного приличного заведения общественного питания. Думаю, не стоит напоминать о том сарае, где мы вчера пытались завтракать. Из этого следует, что конкуренция в этой области минимальная, а если быть точнее, она вообще отсутствует. Прямо в деревне выращивают множество овощей и фруктов, следовательно, потенциальные поставщики находятся совсем рядом. Затраты на транспортировку нужны минимальные.

Диан слушал не перебивая, и я продолжала:

– Поселение достаточно большое, в клиентах недостатка не будет. Я знакома с работой кафе и кроме этого умею неплохо готовить. В маркетинге не гуру, но кое-что смыслю. Так вот, переходим к сути моего предложения. Ты даешь мне соответствующее разрешение, помогаешь с оформлением необходимых документов и вкладываешь в предприятие определенную сумму.

На последней фразе типчик хотел что-то возразить, но я не дала ему этого сделать.

– Если подумаешь, то поймешь, что все окупится. Поскольку у меня денег нет совсем, предлагаю тебе стать полноправным владельцем, а я буду управляющей. Процент от выручки шестьдесят на сорок плюс зарплата работникам, которых я отберу лично.

Вроде сказала все, что хотела. И если я права в своих выводах относительно Диана, то он этот шанс не упустит. Он маг деятельный, и скучная работа в лисьей деревне его не слишком устраивает. Не говоря о сомнительной должности личного охранника. По крайней мере, мне так показалось.

Турьер изучал меня долгим внимательным взглядом.

– Хочешь таким образом обеспечить себе независимость? – спросил он после недолгого молчания.

Я врать не стала:

– Хочу. И действительно считаю, что это может принести доход. К тому же быть управляющей в кафе я мечтала уже очень давно. Так что можешь не сомневаться, к делу буду относиться добросовестно и с энтузиазмом.

По виду турьера поняла, что мое предложение его заинтересовало. Он уже прикидывал что-то в уме, обдумывая возможные перспективы. Я напряглась, ожидая его решения.

«Согласись, согласись, согласись, – мысленно твердила как мантру, гипнотизируя его взглядом. – Ну же!»

Наверное, во мне пропадает талант гипнотизера, потому что вскоре Диан кивнул:

– Возможно, что-то в этом есть. Хорошо, я готов на это пойти, но процент от выручки семьдесят на тридцать в мою пользу.

– Шестьдесят на сорок.

– Вообще-то финансово рискую только я, – резонно заметил турьер.

В итоге мы остановились на шестидесяти пяти ему и тридцати пяти мне. Честно говоря, я и десяти процентам была бы рада, но продешевить не хотела. Раз взялась за дело, нужно подходить со всей ответственностью. Хочешь жить – умей вертеться. Ну а то, что в этом мире мне придется задержаться как минимум на год, не вызывало никаких сомнений.

Глава 6

Медовый вечер с ложкой дегтя

В Диане я не ошиблась. Не откладывая дела в долгий ящик, он предложил заняться составлением сметы. Нужно было прикинуть, какие траты нам предстоят, и распланировать дальнейшие действия.

Первое и самое важное – приведение кафе в нормальный вид. Здесь несколько подпунктов:

во-первых, уборка;

во-вторых, ремонт;

в-третьих, покупка недостающей мебели и необходимого инвентаря.

Пункт номер один решила взять на себя и для этого намеревалась попросить помощи Наоми. Поразмыслив, пришла к выводу, что девушка будет не против сменить место работы. Поэтому приглашу ее в качестве помощницы. Диан ее кандидатуру тоже одобрил. Он вообще оказался на удивление сговорчивым.

Что касается остального, то мы с типчиком решили через несколько дней съездить в город. В деревенских «Лисьих мелочах» продавали много чего полезного, но всего необходимого здесь все-таки не было.

Учитывая хорошее состояние здания, на все дела мы выделили себе около двух недель. Затем планировалось переходить к деталям – к составлению меню, найму персонала и прочим важным вещам.

С Дианом мы расстались вполне довольные друг другом. До дома меня провожал без умолку болтающий Ян, которого наша затея приводила в восторг. Я и сама до сих пор не могла поверить, что все прошло так удачно. Пожалуй, я даже готова повысить ранг типчика и сделать его напарником. Хотя… нет. Типчик все же привычней.

– А пошли ко мне в гости? – предложил Ян, уже принявший человеческий облик. – Бабушка обещала из авиринов пирог испечь. Вкусный!

Вкусный – это хорошо. От перловки меня уже воротит.

– Что за авирины? – полюбопытствовала, когда мы сменили маршрут и направились к его дому.

– Фрукты такие, – широко улыбаясь, объяснил мальчишка. – Ты, наверное, видела – у турьера Кросса в гостиной на столе стояли.

А, те самые не то груши, не то апельсины. Жутко интересно попробовать. Я вообще большой любитель новых вкусов, а уж таких во всех отношениях экзотических и подавно. Да и с местными жителями пора налаживать контакты, как-никак потенциальные клиенты. К тому же нужно прояснить для себя множество моментов. Особенно касающихся местных свадебных обрядов и непосредственно высших лисов.

Дом, где жил Ян, был одноэтажный и простенький, но от этого не менее симпатичный. Стены выкрашены в пастельный голубой цвет, ставенки на окнах – в кремовый, как и входная дверь. Не перестаю умиляться местной архитектуре. Прелесть просто!

– Бабуль, у нас гости! – радостно заголосил лисенок, когда мы вошли внутрь.

Из соседней комнаты донеслось громкое и хорошо знакомое причмокивание. Мы вошли в гостиную, и я убедилась в том, что была права. Бабулька! Собственной персоной!

Она сидела в кресле-качалке и вязала носки. Пальцы ловко орудовали длинными спицами, на полу лежало несколько клубков шерстяных ниток. Неподалеку – неизменный саквояж.

Бабулька подняла на меня глаза и, вновь причмокнув, объявила:

– За стол!

Ее своеобразную манеру речи я уже имела возможность оценить, так что не удивилась.

– Добрый день, – приветствовала хозяйку, невзирая ни на что.

Пожилых людей надо уважать, а от меня не убудет, если поздороваюсь первой.

Бабулька кивнула и, поднявшись с места, в черепашьем темпе поковыляла на кухню. Я пошла следом, намереваясь помочь, а заодно посмотреть, как живут рыжие лисы.

На кухне никакой бытовой техники не было и в помине. Вместо плиты – печь, вместо холодильника – погреб. Похоже, иномирные приборы здесь в дефиците, и имеются они только у состоятельных семей. Кстати, из этого следует вывод, что бывшие хозяева кафе не бедствовали, и я была права, когда говорила, что это может приносить неплохой доход.

Стоило мне увидеть пирог, как тут же захотелось его попробовать. С тонким песочным донышком, яркой оранжевой начинкой и хрустящей сеточкой сверху, он так и кричал: съешь меня, съешь! Только соответствующей бирочки не хватало, чтобы я окончательно почувствовала себя Алисой в Стране чудес.

А запах-то, запах! Потрясающий.

Пока бабулька заваривала чай из ароматного травяного сбора, я нарезала пирог. Тесто рассыпчатое, не подгоревшее – все как надо. Кажется, я даже знаю, кого приглашу работать на кухню. Уж если эта старушка такие расстояния пешком проделывает, работа повара не должна показаться ей слишком утомительной.

Ян, снова обернувшийся лисом, то и дело путался под ногами и облизывался – аромат авиринов вызывал аппетит не только у меня.

Столовой в доме не имелось, и мы разместились прямо на кухоньке.

Тепло. Уютно. По-домашнему как-то.

В печи потрескивают дрова, пыхтит подвешенный над ними котелок. Запах авиринов и сдобы мешается с пряным ароматом кипящего отвара. Если бы не знала, что нахожусь у лисов, подумала бы, что попала в дом к ведьме. В хорошем смысле, если можно так сказать. Еще бы черного кота сюда, и картина стала бы полной.

Я отломила кусочек пирога и, отправив в рот, блаженно прикрыла глаза. Тесто маслянистое, рассыпчатое, корочка приятно хрустит. А начинка очень ароматная, сладкая, с привкусом пряников и цитрусов. Очень необычный вкус у этих авиринов, но мне нравится.

– Бабуль, а турьер Кросс и Алиса кафе открывать собираются, – поделился новостью Ян, за раз уминая полпорции. – Представляешь?

Достопочтенная тата отхлебнула чай, посмаковала и покосилась в мою сторону. На миг показалось, что в ее глазах мелькнул интерес.

Даже странно видеть у нее какой-то проблеск эмоций.

– Все равно тебя замуж отдадут, – хмыкнула бабулька, сделав еще глоток.

Обнадежила. Но, по крайней мере, есть надежда на нормальный разговор.

– У вас здесь что, принято выдавать замуж без согласия?

– У высших все не по-лисьему! – вклинился громко чавкающий Ян. – Незамужнюю мими ни о чем не спрашивают. Главное, чтобы жених и родители были согласны.

Точно средневековье.

Я покачала головой и уверенно возразила:

– Со мной такой номер не пройдет. Я взрослый цивилизованный человек, состоявшаяся личность и никому не позволю лезть в свою жизнь.

Тата смешно подула на чай и, не поднимая глаз от чашки, пробубнила:

– Так-то оно так… Но Илана не отступится. Они с Леонисом не могут отказать Виатору. Вот только в местах, откуда его семейка родом, заправляют волки. Опасно там, поэтому младшую отдавать не хотят, хоть та и не против.

Ее слова многое прояснили. Я уже успела понять, что Кэти хочет оказаться на моем месте, поэтому и бесится. Нравится ей Виатор или просто хочется замуж, суть от этого не меняется. А вот новость о волках стала для меня открытием. Теперь понятно, почему родственнички подсуетились и решили вернуть меня в Оторию именно сейчас. Правильно, чего Алису жалеть-то?

Наверное, странно, но меня это совсем не трогало. Вот ни капельки. По сути, что Леонис, что Илана мне чужие, поэтому и обижаться на них нет никакого смысла. Все обиды перегорели еще в детстве.

– Скажите, а что собой представляет свадебная церемония? – Я решила воспользоваться разговорчивостью соседки. – Какие здесь обычаи, традиции?

Кажется, я все же переоценила открытость таты. Она снова ушла глубоко в себя и повесила табличку «не беспокоить». В настоящий момент ее больше занимал чай, нежели мои расспросы. Яна тоже интересовала еда – за это время он успел в одиночку съесть почти весь пирог. Молодой организм, растущий. И это еще одна монетка в копилке причин возобновить работу кафе.

Долго засиживаться в гостях я не стала. Сославшись на дела и поблагодарив за гостеприимство, отправилась домой. Точнее, во временное жилище. Называть дом Леониса и Иланы своим язык не поворачивался.

На данный момент у меня имелась одна конкретная цель – поговорить с Наоми. М-да, сегодня прямо-таки день разговоров.

Девушку я обнаружила по-прежнему работающей в саду. К этому времени она успела собрать все яблоки и авирины и сейчас занималась сбором слив. Я не стала долго тянуть и с ходу обрисовала ей сложившуюся ситуацию. Во всех подробностях расписала преимущества смены работы и мысленно скрестила пальцы, чтобы Наоми согласилась.

– Даже не знаю… – Она замялась и бросила в сторону дома взволнованный взгляд. – А если ничего не получится? Я же без работы останусь, а мими Илана меня потом ни за что обратно не возьмет.

– Все получится, – с энтузиазмом уверила я. – Это дело берет под контроль не кто-нибудь, а сам турьер Кросс. К тому же не нужно бросать работу прямо сейчас. Пока мы будем все подготавливать, Илане с Леонисом совсем не обязательно знать, что ты собираешься от них уходить.

То ли день сегодня был особо благоприятным, то ли подействовала магия скрещенных пальцев, но Наоми долго сомневаться не стала. Была в ней та самая бунтарская искорка, подталкивающая к рискованным шагам и кардинальным переменам. И она сыграла мне на руку. Сегодня начинать уборку кафе было уже поздно, и мы решили отложить это до завтрашнего утра. Внутри все так и кипело жаждой деятельности. Даже руки зачесались. Еще никогда воплощение мечты не было так близко!

Если мне удастся осуществить задуманное, пожалуй, я полюблю этот мир. А со всеми проблемами обязательно справлюсь. Если верить словам Иланы, Виатор приедет только через пару месяцев, и к этому времени что-нибудь непременно придумается. Замуж я, понятное дело, выходить не собираюсь, и никто не сможет меня заставить.

Пробудившийся энтузиазм сидеть без дела не давал, поэтому я уговорила Наоми прогуляться по деревне. Вернее, не просто прогуляться, а провести время с пользой. Мы пошли в «Лисьи мелочи». Мне было не только любопытно, но и необходимо узнать, что в них продают.

– О, Наоми! – обрадовался девушке продавец.

Старый седой лис с заостренными чертами лица посмотрел на меня поверх очков:

– А это кто с тобой? Уж не мими Лисанна ли?

– Просто Алиса, – улыбнувшись, повторила от зубов отскакивающую фразу.

Магазинчик оказался очень милым и уютным, но самое главное, разноплановым. В ассортименте были представлены и бытовые мелочи, и средства красоты, и канцелярские товары. Многочисленные полочки ломились от избытка рамочек, статуэток и шкатулок. Вещицы хотя и бесполезные, но красивые. Маринке было бы где разгуляться.

– Господин Вильто, мы к вам по делу. – Наоми по-хозяйски прошла вглубь лавки и принялась внимательно изучать товар. – Мими Лисанне… – Она осеклась, наткнувшись на мой взгляд, и с запинкой продолжала: – Алисе нужны скатерти и столовые приборы.

Вообще-то я собиралась купить все это в городе, но и здесь посмотреть не мешало. Точнее, я собиралась выбрать, а оплачивать это, естественно, должен был Диан.

После слов Наоми лис моментально бросился предлагать мне все имеющиеся образцы.

– Так это правда, что вы с турьером Кроссом собираетесь возобновить работу кафе? – как бы между прочим поинтересовался лис.

Как тут, однако, слухи быстро распространяются. Хоть чем-то это место похоже на привычную деревню.

– Пока рано о чем-то говорить. – Я предпочла не вдаваться в подробности. – Но надеюсь, что все получится, как задумано.

Пока я перебирала любезно предложенные скатерти, салфетки и тарелки, Наоми успела скупить груду ненужного хлама. Посмотрела на нее, и снова вспомнилась Маринка. Воспоминание повлекло за собой ностальгию, но она была задавлена мной на корню. Раз в ближайшее время домой вернуться не светит, нечего об этом и думать. Тем более учитывая наклевывающиеся перспективы.

Перед тем как мы покинули магазинчик, я имела возможность воочию убедиться в том, что лисы – ужасные пройдохи. Да так даже бабки на базаре не торгуются! Наоми умудрилась скостить стоимость покупок почти наполовину, а господин Вильто исхитрился ее обсчитать. Причем последнее мы обнаружили только на улице, но возвращаться девушка наотрез отказалась.

– Позор! – сокрушалась она своему промаху. – Обставил, как пятилетнюю!

Ответить на это было нечего. Реакция у Наоми была, мягко говоря, своеобразная. Из этого я сделала вывод, что лисам свойственно хитрить и привирать. Что в общем-то неудивительно.

После «Лисьих мелочей» мы наведались в «Лисьи продукты». Это заведение интересовало меня куда больше, и увиденное там порадовало. Здесь имелись разнообразные травяные сборы, чаи, специи и молочная продукция. Овощей и фруктов не было, но, по словам Наоми, их можно было легко купить в местных теплицах.

Туда мы и направились после продуктовой лавки. Как я и предполагала, в теплицах работали родители Наоми. Девушка знала расположение грядок как свои пять пальцев и устроила мне настоящую экскурсию.

Первое, чему мы уделили внимание, – это, естественно, тамаринду. Здесь это были карликовые деревца, которым отводилась огромная отдельная теплица. Стоило в нее войти, как нос защекотал знакомый пряный запах. Вкуснота, но тешить обоняние было некогда.

Далее следовали сезонные овощи и фрукты. Картофель, топинамбур, батат, огурцы, помидоры – глаза просто разбегались. Это же сколько всего можно приготовить!

Но главным сюрпризом стали бобы какао. О, это просто подарок свыше!

Шоколад.

Так и хочется произнести по слогам, смакуя каждую букву, точно сладкий леденец.

Шо-ко-лад.

Я в восторге!

Как сладкоежка заявляю: без десертов кафе не кафе.

Есть замечательная идея использовать два зала по прямому назначению. Один сделать обеденным, где можно основательно подкрепиться, а второй превратить в кофейню. Сладости моя главная слабость, обожаю их и есть, и готовить. Обязательно надо все продумать и организовать кондитерскую. Можно даже готовить вкусняшки на вынос и под заказ. Есть же здесь какие-то праздники? Однозначно есть. А значит, и спрос на сладости будет.

Ух как я загорелась!

Из теплиц выходила до того воодушевленной, что напрочь забыла обо всех прочих проблемах.

Свадьба? Фи, ерунда какая!

Виатор? Знать не знаю, кто это.

Приедет уже через пару месяцев? Да еще куча времени!

Ну а то, что я нахожусь в параллельном мире, вообще перестало волновать. Я человек эмоциональный, легкий на подъем и легко приспосабливающийся к новым условиям. Если разобраться, какие у меня были в Питере перспективы? «Любимая» униформа, нотации Раисы Павловны и вечно скрипящая раскладушка в старой хрущевке. Так что сейчас жаловаться глупо. Возможно, все действительно случается к лучшему, и я получила редкий шанс воплотить мечту в реальность.

В самом деле, какая разница, где находиться? Правильно гласит народная мудрость: не деревня красит лиса, а лис деревню.

Быстро усваиваю местные словечки, ага.

После теплиц мы заглянули еще и на пасеку. Да-да, здесь была даже она – жужжащая и невероятно пахнущая пасека. Сладкий тягучий мед вобрал в себя все ароматы полевых цветов и лучи летнего солнца. Так и хотелось взять в руки липкие соты и прямо с них попробовать удивительное лакомство.

А собственно, что меня сдерживает?

Пасечник, господин Руф, с удовольствием угостил нас с Наоми плодами пчелиного труда. Могу с уверенностью сказать, что такого ароматного меда я еще не пробовала. Просто не описать словами, какой он вкусный!

Мы шли по деревне, тронутой лучами заходящего солнца, и я облизывала липкие пальцы. До чего все-таки здорово, когда можешь позволить себе не думать ни о чем и просто наслаждаться моментом.

А вечер такой сонный, тихий и немного ленивый. В алых кронах деревьев тихо шуршал ветер, по дороге носились вопящие дети. Яна среди них не было, наверное, помогал по дому бабульке. От Наоми я успела узнать, что ее зовут тата Роззи.

Наоми вообще стала на удивление разговорчивой. Ощущение, что, как только мы вышли за пределы дома семьи Танидов, ее подменили. Куда-то исчезла закрытость и боязнь сказать что-нибудь не то. Зато озорство и бунтарство прорвались наружу, и меня это очень радовало. Так гораздо проще общаться, а нам теперь предстоит проводить бок о бок очень много времени.

– Алиса, – просто поразительно, как быстро она научилась обращаться ко мне по имени, – а каково это – жить по ту сторону?

В голосе Наоми звучало любопытство, и я с удовольствием принялась рассказывать ей о своем мире. Девушка слушала внимательно и не переставала поражаться некоторым вещам. Пользуясь моментом, я тоже расспросила ее о волнующих меня вопросах.

В первую очередь меня интересовали порядки, установленные в городе. До сих пор так и не поняла, зачем Диан сказал извозчику, что мы женаты, и почему не хотел, чтобы я спорила с привратниками. Неужели в Тамаринде настолько жесткий контроль?

– Лисы вызывают у властей особое недоверие, – вздохнув, оправдала мои опасения Наоми. – С волками все несколько проще, а нас недолюбливают. Так повелось еще испокон веков, и отчасти мы сами в этом виноваты. У лис всегда были проблемы с законом. Не у высших, конечно, а у простых. Так уж заложено природой, что мы по натуре хитрые и азартные. Эти качества часто берут верх. Именно лисы считаются самыми ловкими ворами. Но ты не подумай, – тут же вскинулась девушка, заметив, как вытянулось мое лицо, – это не ради денег. Скорее из желания доказать самим себе, что мы сумеем справиться с непосильной задачей.

Нет, мне этого не понять. Воровать – плохо, и это ничем не оправдывается.

– Раньше лисы вообще бедствовали и на подобное шли из нужды, – продолжала Наоми. – Сейчас ситуация, конечно, лучше, но нам все равно не доверяют. В городе нас распознают по цвету волос и повадкам. Любой турьер при встрече имеет право потребовать документы и разрешение на нахождение в городе. С людьми все еще хуже. Стоит им узнать, что ты лиса, так они сразу шарахаются. К волкам отношение и то лучше, хотя они гораздо опаснее. Даже обидно.

Да уж, действительно обидно. Получается, мужчина, подвозивший нас с Дианом на телеге, принял меня за человека. А если бы узнал, что я лиса, отказал бы в помощи? Бред какой-то. Хотя, конечно, люди разные, и сомнительно, что все придерживаются такого мнения, как описала Наоми.

После я спросила о путешествиях между мирами. Мне было важно узнать, не соврали ли Леонис с Иланой, когда сказали, что трамвай ходит раз в год. Наоми это подтвердила, причем добавила, что пользоваться порталом можно опять же только с разрешения турьера.

Шаг влево, шаг вправо – расстрел. Утрированно, конечно, но суть примерно та же.

Домой мы вернулись поздно вечером, и, несмотря на услышанное, настроение по-прежнему было отличным. До тех пор, пока не вошла в свою комнату.

В кресле сидела Илана, явно дожидавшаяся моего возвращения. Все-таки я была права, когда говорила, что сегодня день разговоров. Вот только вновь находиться в обществе этой лисы мне совсем не хотелось.

– Добрый вечер, Алиса. – Ее голос прозвучал дружелюбно и, что странно, вполне нормально.

Впервые не слышала в ее интонации фальши. Похоже, Илана намеревалась с первых секунд разговора расположить меня к себе, раз использовала эту форму имени.

– Надо признать, наше знакомство было не слишком удачным, – произнесла блондинка, когда я присела напротив. – Наверное, мне не стоило сразу на тебя давить. И я хочу, чтобы ты знала, мы с Леонисом действительно тебя любим. Как бы то ни было, ты наша дочь.

Я не смогла сдержать сарказма:

– Поэтому вы вспомнили обо мне только спустя двадцать два года?

– Тебе нужно многому научиться. – Илана предпочла проигнорировать мой вопрос. – Пройти обряд инициации. Для подготовки я приглашу уважаемую тату, она учит местных лисят и будет приходить для индивидуальных занятий с тобой.

Я хотела возразить, что это совсем не входит в мои планы, но тут же передумала. Мне действительно нужно как можно больше узнать и об устройстве этого мира, и о себе самой.

Пожалуй, сразу отказываться не стоит.

– Что за обряд инициации? – ухватилась я за слова Иланы.

Она внимательно на меня посмотрела и спокойно ответила:

– Обычно первая инициация проходит в пять-шесть лет, но, поскольку ты жила в другом мире, ее не случилось. Этот обряд направлен на полное раскрытие сущности. Ты научишься принимать полный лисий облик. Инициация промежуточной стадии проходит в восемнадцать. Так что тебе предстоит пройти сразу два обряда, а для этого нужно как следует подготовиться. И сделать это необходимо в ближайшие два месяца.

– До приезда Виатора? – усмехнувшись, догадалась я.

Илана не ответила, но по ее лицу стало понятно, что мои слова попали в яблочко.

– Прости, Алиса. – Она грустно вздохнула и покачала головой. – Поверь, я тоже не такая хладнокровная, как ты могла подумать. И о многом сожалею, но в то время мы не могли поступить иначе. И сейчас не можем.

Блондинка поднялась и, подойдя к двери, на мгновение остановилась. Обернувшись, она напоследок сообщила:

– Учительница придет завтра. В три часа будь, пожалуйста, дома.

Оставшись в комнате одна, я с силой ударила ни в чем не повинную подушку. Настроение полетело в тартарары, показало язык и возвращаться в норму не планировало. А все Илана! Лучше бы вообще не заводила этот разговор.

Захватив полотенце, я пошла в ванную. Включила горячую воду и, пока она набиралась, раздраженно перебирала масла, думая, какое сегодня использовать. Остановила выбор на лавандовом – надо успокоиться.

Слова о том, что у них с Леонисом не было другого выбора, вызвали в душе целую бурю эмоций. Причем далеко не положительных. Мне казалось, что я давно переросла детские обиды, но, как оказалось, ошибалась. Легко не думать о родителях, когда считаешь, что никогда их не найдешь. А сейчас, когда я мало того что с ними встретилась, так еще и постоянно нахожусь рядом, былые переживания так и норовят проснуться.

Прощения она у меня просит! Объяснить что-то пытается. Как будто меня это волнует.

Я заколола волосы и погрузилась в горячую воду. Буквально физически почувствовала, как негатив медленно растворяется от тонкого аромата лаванды. Это масло успокаивающее, способствующее расслаблению и устраняющее депрессию. По крайней мере, так написано на коробочке.

Пока вдыхала ароматные пары, вспоминала, как делала лавандовое мороженое. Как-то мне удалось достать засушенные цветки, предназначенные специально для кулинарии. Пожалуй, это было одним из самых потрясающих блюд, мною приготовленных. Хотя вкус, конечно, на любителя. Кстати, можно включить мороженое в меню кафе. Мороженицы я никогда не имела, так что привыкла делать все вручную.

Размышляя, даже не заметила, как чувства пришли в относительную стабильность. Из ванной вылезла только тогда, когда вода стала чуть теплой. Лаванда сработала на совесть, и я расслабилась настолько, что захотела спать.

Широко зевнула и обнаружила, что забыла взять халат. Закуталась в не слишком длинное полотенце и преспокойно прошлепала в спальню. Подошла к тумбочке, сняла с волос заколку и только собиралась ее положить, как вдруг почувствовала, что в комнате есть кто-то посторонний. Не требовалось определять по запаху или звукам, достаточно было ощутить на спине прожигающий дыру взгляд, чтобы понять, кто ко мне наведался.

Позади раздалось негромкое покашливание и, резко обернувшись, я увидела стоящего у двери Диана.

– Ради этого определенно стоило к тебе заглянуть, – усмехнулся типчик, изучая меня с ног до головы.

Только в этот момент осознала, что одета (вернее раздета) не для приема гостей. Впрочем, я не считала нужным акцентировать на этом внимание, поэтому невозмутимо поинтересовалась:

– Что ты здесь делаешь?

– Зашел к Леонису. И дай, думаю, посмотрю, как лисичка тут устроилась. – Диан двинулся вперед и остановился в полушаге от меня. – Я же теперь твой личный охранник, если не забыла.

– Польщена, что турьер так заботится о безопасности моей скромной персоны. – Я сложила руки на груди и не преминула полюбопытствовать: – Зачем тебе вообще это надо? Неужели настолько нужны деньги?

Диан обаятельно улыбнулся:

– Надо же на что-то кафе открывать. А еще у меня есть это. – Он протянул мне несколько скрепленных листов. – Ознакомься.

Все-таки разговаривать с едва знакомым мужчиной, когда на тебе надето одно-единственное полотенце, не очень комфортно. По лицу Диана поняла, что его эта ситуация забавляет, а мое поведение вызывает интерес. Ну да, так и представляю, какой скандал закатила бы Кэти, если бы он застал в таком виде ее. Мими, аристократы, все такое…

В очередной раз подавила желание выставить Диана за дверь, взяла бумаги и пробежалась по ним взглядом. По мере того как вчитывалась в строчки, удивлялась все больше и больше. Это были документы на кафе – все детали предусмотрены и продуманы, осталось лишь поставить подпись у мэра. А ведь днем их еще и в помине не было!

Я ошарашенно на него посмотрела:

– Когда успел?

– Времени зря не теряю, – вновь улыбнулся Диан, забирая бумаги, – в отличие от некоторых, бесцельно шатающихся по деревне.

– Ничего не бесцельно! Я осмотрела теплицы, изучила выращиваемую продукцию и…

Замолчала, наткнувшись на фирменную ироничную улыбку. Издевается. Вот как можно быть одновременно наглым и в то же время настолько обаятельным?

– Это все, что ты хотел мне сказать? – Я демонстративно кивнула на дверь.

– В город едем послезавтра, – сообщил Диан, проигнорировав мой немой посыл. – В Тамаринде будешь вести себя тихо и во всем меня слушаться. Тогда проблем не возникнет.

Он направился к выходу и, не оборачиваясь, бросил:

– И не забудь попросить у Иланы соответствующее платье. Хотя можешь надеть и свое. Оно произведет фурор. Кстати, мне очень понравился этот наряд.

Когда типчик скрылся за дверью, несколько секунд пыталась понять, о чем он говорил. Я ведь приехала сюда в джинсах и кофточке.

Нахмурилась, и в следующее мгновение до меня дошло. Черт! Он имел в виду униформу!

А я-то уж было надеялась, что в кафе он не обратил на нее внимания. Надежда отправилась вслед за настроением, и теперь они вместе, ехидно хихикая, показывали мне язык.

Пребывая в несколько смешанных чувствах, зарылась под одеяло. Знакомый мятно-коричный запах завершил дело, начатое лавандой, и я заснула практически мгновенно. Даже подумать ни о чем не успела.

Глава 7

Вкус свободы и новая любовь

Внутренний будильник разбудил ровно в семь, когда за окном только начал заниматься рассвет. Я села на кровати и, протерев слипающиеся глаза, некоторое время пыталась прийти в себя. Снилась какая-то ерунда. Что-то про Диана, Дом лисьей Покровительницы и неизвестного мне лиса. Кажется, последний пытался доказать, что я не имею права управлять кафе, и типчик ему нехило так врезал. В общем, ересь полная, но во сне отчего-то было приятно. Чем все закончилось, не помню, но послевкусие осталось странное.

Долго заниматься самокопанием времени не было, и я одним рывком вскочила на ноги. Рекордно быстро привела себя в порядок и спустилась вниз. Все домочадцы еще спали – аристократы, что с них взять… А вот Наоми уже дожидалась меня в прихожей, готовая к нелегкому рабочему дню. Судя по горящим глазам, ее энтузиазм ничем не уступал моему. У девушки сегодня как раз был выходной, так что ее отсутствие не должно было вызвать у Иланы лишних вопросов.

Кстати, интересно, до блондинки уже дошли слухи об открытии кафе? Судя по тому, что вчера она ни словом об этом не обмолвилась, – нет. Что хорошо. Нечего мне раньше времени нервы трепать, и так забот хватает. Хотя не сомневаюсь в том, что к вечеру вся деревня будет гудеть, обсуждая это событие. Даже интересно послушать, что об этом скажут мои «родители».

К уборке Наоми подготовилась. В прихожей стояла пара ведер с тряпками, швабра и веник. Захватив этот инвентарь, мы вышли на улицу и двинулись в сторону кафе. Несмотря на раннее утро, на дворе было тепло, и робкие солнечные лучи уже окрашивали прозрачное небо. Вот за это и люблю осень. Только в эту пору года небо бывает таким высоким и чистым. А уж как красиво на его фоне смотрятся огненные кроны…

Возле кафе нас с Наоми ждал сюрприз. Оказалось, что не одни мы пришли сюда в такую рань. Пара лисов, судя по всему нанятых Дианом, вовсю трудились над крыльцом. Разрушенные ступени постепенно приобретали нормальный вид, а небольшая лесенка обрастала перилами.

Главной неожиданностью для меня стал Адам, который оказался одним из рабочих.

– Отрабатываешь промах? – беззлобно поддела я, когда мы с Наоми приблизились.

Никаких негативных чувств у меня к нему не было. Подумаешь, проявил наглость и попытался поцеловать. Не конец света же. После слов Леониса его даже жалко стало. Готова поспорить, он сейчас за бесплатно корячится, отбывая наказание.

– Отрабатываю, – подтвердил лис, настороженно на меня покосившись. – И приношу вам свои извинения, мими Лисанна. Такого больше не повторится.

И тут мне стало неловко. Серьезно. Как-то странно все это. Чувствовала себя как принцесса, у которой просит прощения пристыженный подданный. Вот к чему было эту ситуацию так раздувать?

Улыбнувшись, протянула ему руку:

– Забыли! Если действительно больше не станешь вести себя по-хамски, я – по-прежнему Алиса.

Мне в очередной раз было продемонстрировано умение лисов мгновенно реагировать на ситуацию. Как Наоми быстро научилась общаться со мной на равных, так и Адам с ходу все понял.

– Никаких приставаний! – Ответив на рукопожатие, он сверкнул голливудской улыбочкой. – Только мой тебе совет, Алиса, не говори первым встречным, что они тебе нравятся. У нас здесь это не принято, и тебя могут не так понять.

Запомним, учтем и мысленно поставим метку. Никаких комплиментов! Разве что тем, кому стопроцентно доверяю (ага, если бы такие еще были).

Аккуратно поднявшись по ремонтируемым ступеням, мы с Наоми вошли в кафе. Практически все здесь было, как и вчера. Практически – потому что с внешней стороны окон содрали доски, и сейчас дневной свет беспрепятственно попадал внутрь. В воздухе отчетливо виднелась летающая пыль, стали заметны мелочи, на которые я не обратила внимания вчера.

Например, красивые деревянные балки на потолке. Даже странно, как сразу их не заметила. Сейчас они, конечно, выглядели не очень опрятно – заросли паутиной и немного почернели, но при должном старании из них можно сделать конфетку. Обожаю такие потолки. Есть в них что-то особенное. Последнее особенно важно. У каждого кафе должна быть своя изюминка и особый шарм, в создании которого может помочь любая мелочь.

Долго топтаться у порога мы не стали и приступили к работе. Ванной на втором этаже не имелось, так что воду для уборки пришлось набирать на кухне.

Пока Наоми наводила чистоту в малом зале, я взялась за уборку второго этажа. Раз решила, что сюда перееду, значит, надо начинать с верхних комнат. Детскую решила пока не трогать и занялась спальней. Комната не отличалась большими размерами, но по сравнению с теми условиями, где мне доводилось жить раньше, это был настоящий люкс. Из мебели здесь стоял только старый шкаф и письменный стол, на котором одиноко возвышалась ваза с засохшим цветком.

Пока мыла полы, про себя отметила, что капитальный ремонт здесь можно не проводить. Да, краска на стенах слегка облупилась и выцвела, но ее обновление может подождать. Главное, чтобы было чисто, а с остальным я готова смириться. Самое важное – обновить интерьер кафе и съехать от родственников. Единственное, что мне не позволяло это сделать прямо сейчас, это предстоящее занятие с татой. Я решила, что один раз точно с ней побеседую, а там будет видно. Не уверена, что хочу проходить описанные Иланой обряды, но побольше о них узнать стоит.

Превращаться в лису? Мне и без хвоста неплохо.

А вот про обостренное обоняние послушать хочется.

С уборкой спальни я справилась довольно быстро. Даже не заметила, как пролетела пара часов. После этого снова спустилась вниз и принялась помогать Наоми с малым залом. На это также ушло не слишком много времени. Все-таки для того, чтобы помыть полы и вытереть пыль, особых усилий прилагать не надо. Вся соль в предстоящем ремонте.

Следом шла кухня, и вот с ней пришлось по-настоящему повозиться. В отличие от остальных помещений здесь находилось множество вещей. Кастрюли, сковородки, тарелки, которые требовалось перемыть. Даже странно, что все это до сих пор сохранилось. Со слов Наоми, лисы частенько прибегают к воровству, и совершенно непонятно, как содержимое кафешки не растащили на сувениры.

А еще на кухне я нашла новую любовь. Шкаф!

Я вообще любительница винтажа и стиля, именуемого «шебби-шик». А из этого предмета мебели как раз может получиться нечто подобное.

Глядя на облупившуюся нежно-салатовую краску, понимала: ни за что не позволю его перекрасить! Шкаф и ремонтировать не надо, сохранился просто отлично. Даже миниатюрная роспись не стерлась. Когда провела влажной тряпкой по медным ручкам, те засияли и порадовали глаз.

Влюбилась. Точно, влюбилась!

– Ты так на него смотришь, словно съесть хочешь, – засмеялась вконец раскрепостившаяся Наоми.

Я пожала плечами и невинно улыбнулась:

– Да, есть всегда хочу, а вот шкафчик в самом деле просто чудесный.

К обеду мы успели перемыть около трети посуды. Я не могла нарадоваться на милейшие тарелочки и чашки, которые теперь выглядели как новенькие. Наоми притащила какое-то суперсильное моющее средство, и оно умудрилось отчистить даже самую застарелую ржавчину. Наверное, я сама сияла не хуже начищенных до блеска кастрюль. Да, когда дело доходит до кулинарии и кухни, я становлюсь немножко помешанной. А может, и не немножко.

Я отжала тряпку, бросила ее в ведро и уже собралась идти на встречу с учительницей, как вдруг меня окликнула Наоми. Девушка загадочно улыбнулась и кивнула на тумбочку, до которой мы еще не добрались.

Сообразив, что она обнаружила нечто интересное, я заглянула внутрь, и… собственно, все. Пропала. Окончательно и бесповоротно.

Если я восторгалась шкафом, то при виде миксера была готова пищать от восторга.

Миксер! Здесь! С ума сойти!

Мне даже в голову не приходило, что в Отории может существовать это чудо техники. Только в этот момент вспомнила, что первый ручной миксер был выпущен еще в двадцатых годах прошлого века. Тот, что лежал в тумбочке, скорее всего, принадлежал годам этак пятидесятым. Старый, неудобный, но миксер же!

Не терпелось его проверить, но меня ждал великий облом обломович. Наоми напомнила, что технические приборы нуждаются в постоянной магической зарядке. Этот провалялся бесхозным бог знает сколько и, естественно, разрядился.

Короче, снова нужна помощь Диана.

Надеюсь, когда в очередной раз к нему обращусь, он не пошлет меня куда подальше.

Пока шла к дому блондинов, не могла не думать об этом.

Миксер. Ну надо же! Это ведь можно и зефир, и безе готовить… Чудо просто!

Я вошла в прихожую и сразу же услышала голоса, доносящиеся из соседней комнаты. Один принадлежал Илане, а другой был мне незнаком. Кэти тоже сидела в гостиной, а вот Леониса дома не было. Почувствовала это интуитивно и не сомневалась в том, что права.

– А вот и Лисанна, – улыбнулась Илана, как только я вошла в комнату. – Познакомься, это тата Бертина.

Моя потенциальная учительница оказалась пожилой лисой, занимающей чуть ли не полдивана. Очень габаритная женщина. Глаза карие, с зелеными крапинками, седые волосы собраны в высокий пучок. Платье длинное, шерстяное, темно-зеленого цвета.

Почему-то особое внимание обратила на ее руки – пальцы короткие, натруженные и мозолистые. Видно, что ей приходится много работать. И со мной возиться она собиралась тоже не от хорошей жизни. Как и всем, тате важна каждая копеечка, а Илана на мне экономить явно не собирается. Показалось, что тата Бертина женщина мудрая и рассудительная.

На каком-то подсознательном уровне она вызывала не только уважение, но и расположение. Первое впечатление самое важное, и я уверена, что не ошиблась на ее счет.

– Я вас оставляю, – Илана поднялась с места и сдержанно улыбнулась, – а ты, Кэти, останься. Тебе послушать тату Бертину тоже не помешает.

Я смотрела вслед удаляющейся блондинке и понимала, что сестренку оставили не столько для просвещения, сколько для наблюдения за мной. Это желание во всем меня контролировать даже забавно и уже вызывает не столько раздражение, сколько ироническую улыбку. О свободе личности и самостоятельности Илана явно не слышала. Бедная Кэти, в этом отношении ей можно только посочувствовать.

– Мими Лисанна, рада с вами познакомиться. – Тата Бертина обратила на меня внимательный взгляд. – Вы, конечно, не можете меня помнить, но я знала вас еще милым месячным лисенком. Жаль, что все так случилось.

Будь на ее месте кто-то другой, не удержалась бы от грубости. Но тата говорила искренне и с неприкрытым сожалением, так что я лишь безразлично пожала плечами. А что отвечать? И так все понятно.

В глазах учительницы увидела сочувствие. Кажется, она уловила ход моих мыслей.

– Мими Илана попросила подготовить вас к обряду инициации, – произнесла почтенная тата. – Но я бы хотела для начала выслушать ваши вопросы. Думаю, их очень много, и мы с вами попытаемся разобраться хотя бы с частью.

Ну наконец-то. Неужели хоть кто-то готов меня выслушать и толком все объяснить?

Собравшись с мыслями, спросила то, что считала наиболее важным:

– Что собой представляют местные свадьбы? Расскажите о традициях и о том, как все это происходит. Интересует все, что касается высших лисов.

Тата Бертина кивнула, и в ее глазах снова отразилось понимание. Учительница нравилась мне все больше и больше.

А вот Кэти отреагировала на мой вопрос вполне закономерно. Она резко вспыхнула и, с силой смяв ткань платья, с ненавистью на меня посмотрела. Надо будет с ней поговорить и объяснить, что на драгоценного Виатора я не претендую. Глядишь, она еще и моей союзницей станет.

– Свадебные церемонии у высших и рыжих лисов неодинаковы, – начала объяснять тата. – По вашей просьбе остановимся на высших. Основное различие состоит непосредственно в самом союзе, а не в брачном обряде. Родители выдают дочь замуж за того, кого считают для нее достойной парой. Жених обязательно должен принадлежать к высшим, и молодые знакомятся как минимум за месяц до свадьбы.

Очень захотелось перебить и спросить: серьезно? Кто-то действительно полагает, что месяца достаточно?

Но я сдержалась и стала слушать дальше.

– Как правило, мнением невесты интересуются, но это больше формальность. Мими с детства прививают мысль о том, что она выйдет замуж за того, за кого скажут.

Блеск просто.

– Обычно девушки и сами не возражают, потому что пару им подбирают достойную. Высших лисов не так уж много, поэтому любой союз тщательно продумывается и планируется. Сама свадьба проходит в Доме лисьей Покровительницы, который есть в каждой деревне. Церемония очень красивая и длится три дня.

Успокоила. Сейчас я должна крикнуть «ура», у меня будет красивая свадьба, и поэтому без разницы, кто окажется женихом?

На данный момент меня занимала одна деталь, о которой и спросила:

– Каким образом этого избежать? И вообще, как я понимаю, для обряда требуется произносить клятвы или что-то в этом роде. А если невеста просто откажется это делать?

Тата Бертина тяжело вздохнула, и я уловила исходящее от нее сочувствие.

– Никаких клятв не требуется. Союз благословляет Покровительница. Молодые просто присутствуют в ее доме, и все происходит само собой. Ну а если невеста отказывается идти… Скажем так, есть множество способов ее заставить. Отвар, например.

Нет слов. Просто нет слов!

– А что, если Покровительница не благословит? – Я ухватилась за единственную соломинку. – Скажем, посчитает, что двое друг другу не подходят.

– Такое бывает крайне редко, – покачала головой тата. – А если говорить точнее, вообще не случалось ни разу. Во всяком случае, я о подобном не слышала.

Ну и как мне, спрашивается, на все это реагировать? Бежать из деревни – не вариант. Пытаться договориться с Иланой – бесполезно. Бездействовать? Пожалуй, пока только это и остается. Есть надежда на то, что сам Виатор тоже не слишком жаждет на мне жениться и вместе мы разберемся с этим недоразумением. Пока в запасе имеется целых два месяца, которые лучше потратить на более полезные вещи, чем бесполезную панику.

Замуж я не выйду. Точка. И нечего сейчас забивать этим голову.

– Что насчет обоняния? – Я резко сменила тему, чем вызвала у таты легкое недоумение. – Мой обострившийся нюх и зрение как-то связаны с этим миром и лисами?

Тата Бертина посмотрела на меня как-то по-новому. В ее взгляде заметила уважение, вызванное моей выдержкой.

– Вы правы, мими, эти вещи действительно связаны. Попав в Оторию, вы вернулись в родную среду, и лисьи особенности стали более ярко выраженными. Лисов – не важно, высших или простых – отличает острый нюх, слух и хорошее зрение. Постепенно эти чувства развиваются, но обычно главенствует какое-то одно. У всех лисов вашей семьи это зрение.

А вот и еще одно различие между мной и блондинчиками. Не только цветом волос не в них пошла, но еще и главным навыком. Нюх у меня обострился гораздо сильнее, нежели зрение. И не сказать чтобы я от этого расстроилась. Чем меньше общего между мной и членами семьи Танидов, тем лучше. Никаких теплых чувств к ним не питаю. До сих пор в голове не укладывается, что мы близкие родственники.

Дальше разговор свернул на инициации. Тата Бертина рассказала, что для прохождения обряда мне потребуется в течение нескольких недель посещать Дом лисьей Покровительницы. Если упростить все сказанное, я должна медитировать там каждый вечер. Медитировать – это, естественно, моя формулировка. Учительница обозвала это «постижением внутренней гармонии второй сущности». Слишком сложно. У буддистов это называется намного проще и понятней.

В итоге я пришла к выводу, что прибегнуть к этому все-таки стоит. Со слов таты, неинициированная лиса может привлечь к себе множество проблем. Начиная с гнева Покровительницы и заканчивая сильной болью. Первое не особо волновало, а вот второе заставило насторожиться.

Медитировать так медитировать.

Решили, что начну через пару дней. Сегодня и так слишком сложный день, а завтра я еду в город. Кстати, пока мы говорили, не переставала думать о том, что Илана может нас слышать. Вдруг кроме зрения у нее хорошо развит слух? Поэтому о ближайших планах я предпочитала говорить абстрактно и не вдаваясь в подробности. Так, на всякий случай. А вот съехать решила уже этим вечером. Нечего откладывать. И как только начну зарабатывать, возмещу Илане все расходы до последней копеечки. Не хочу быть ей обязанной хоть в чем-то. На репетиторство таты Бертины она все-таки потратилась.

Наш первый урок (если это можно так назвать) длился не более полутора часов. Как я и предполагала, учительница оказалась не только приятной в общении, но и мудрой лисицей. Она мне искренне импонировала, и, кажется, это было взаимно.

Пока Илана провожала тату к выходу, я пошла на кухню, намереваясь соорудить небольшой перекус для работающих в кафе. Нет, совесть не грызла – за еду деньги отдавать блондинам не собиралась. Как и за временное жилье. В конце концов, должны же они хоть как-то возместить мне моральный ущерб. Если бы не их выходка, меня бы здесь вообще не было.

В хлебнице обнаружилось несколько лепешек, на полочке – банка любимого джема. На скорую руку сделала бутерброды и, завернув их в салфетку, сунула в рюкзак. Туда же отправилась баночка чая. Как оказалось, в доме имелось целых пять его разновидностей, но я остановила выбор на обычном черном. Решив, что для трудящихся мужчин такой перекус будет несущественным, нарезала еще подкопченное мясо. Кроме него в холодильнике нашлось множество других продуктов, но их трогать не стала.

Кстати, до сих пор непонятно, почему блондины при таком большом выборе давятся перловкой. Наверное, сами готовить не хотят, а Наоми не такой уж спец в кулинарии. Ну, или им просто нравится каша.

Когда я собиралась уходить, заметила стоящую в дверях кухни Кэти. Девушка заглянула в гостиную и, убедившись, что Иланы поблизости нет, подошла ко мне.

– Ты хочешь выйти замуж за Виатора? – прямо спросила она.

О, оказывается, у нее есть здравый смысл.

– Нет, не хочу. И более того, не собираюсь.

– Он мне очень нравится, – неожиданно взволнованно призналась Кэти. – Семья Вилиров приезжала к нам в прошлом году, и Виатор… он такой… такой необыкновенный! Это я должна выйти за него замуж! Я, а не ты!

Ох как сестренка-то разнервничалась! Щечки запылали, глазки засверкали.

– Кэти, поверь, мне это совершенно не интересно. Я не планирую выходить замуж и уж тем более за совершенно незнакомого чело… лиса. Скажи, я могу рассчитывать на твою поддержку, когда приедет семья Виатора? Если станем действовать вместе, каждая из нас добьется желаемого.

Девушка недоверчиво на меня покосилась:

– Ты точно говоришь правду?

Едва сдержала желание закатить глаза и подтвердила:

– Точно. Сама подумай, как я могу хотеть выйти замуж за того, кого даже ни разу не видела?

Продолжить разговор нам помешала Илана, чьи шаги раздались в гостиной. С ней разговаривать совершенно не хотелось, и, подхватив рюкзак, я выскочила из кухни. У входа мы чуть не столкнулись, и блондинка открыла рот, намереваясь что-то сказать, но меня рядом уже не было.

Подойдя к кафе, обнаружила, что работнички уже сами устроили себе перерыв. Адам и его напарник полулежали на пожелтевшей траве и смотрели на плывущие по небу облака. День выдался теплым и солнечным, как привет ушедшего лета. В такое время только и сидеть на улице, наслаждаясь прекрасной погодой и свежим воздухом.

– Пиццу заказывали? – пошутила я, извлекая из рюкзачка захваченные бутерброды.

Устроилась на траве рядом с ними и поинтересовалась:

– А Наоми где?

– Из кухни не вылезает, – усмехнулся Адам, по-лисьи покосившись на принесенный перекус. – А что такое пицца?

Ясно, на трамвае мы не катались.

– Не важно, – я протянула ему тост с джемом, – угощайся.

Вскоре к нам присоединилась Наоми, и мы вчетвером принялись уплетать скромный обед. Хотя, если судить по времени, скорее ранний ужин. Второго работника, нанятого Дианом, звали Сэмом. Это был коренастый, довольно крупный лис, лет этак сорока.

К слову, от таты Бертины я сегодня узнала, что двуликие живут дольше простых людей и взрослеют несколько по-другому. Срок их жизни составляет около ста пятидесяти лет. До тридцати лисы выглядят на свой возраст, с тридцати до шестидесяти практически не меняются, и только после начинают стареть. Теперь понятно, почему Илана с Леонисом кажутся такими молодыми.

– Алис, у меня для тебя есть небольшой подарок, – удивил Адам, поднявшись с места.

Под моим вопросительным взглядом он отошел за угол кафе и через секунду вернулся, катя рядом велосипед. Не тот, на котором я видела его в прошлый раз, а другой. Тоже старенький, поцарапанный, но зато с хорошо накачанными колесами.

– Оба велика мне когда-то торговец проспорил. Этот все равно валяется без надобности, а тебе будет привычный мир напоминать.

Сэм скептически хмыкнул:

– Без надобности? А ничего, что малышня каждый день морочит тебе голову – просит покататься?

– На моем покатаются, – отрезал Адам. – А этот дарю Алиске в качестве извинений и в честь начала дружеских отношений.

Теперь хмыкнула Наоми:

– Так уж и дружеских?

Судя по виду парня, действительно дружеских. Не преувеличивая своих умений, я давно научилась определять, искренен человек или нет. Еще в детстве. Так вот, Адам и правда хотел извиниться и выказать расположение.

Так что от велосипеда отказываться не стала. В самом деле, чего добру пропадать?

Как оказалось, за время моего отсутствия Наоми успела домыть кухню. Теперь оставался только главный зал и детская на втором этаже, куда я по-прежнему не хотела заходить. Один раз глянула, и все. Трудно это – понимать, что когда-то там жил ребенок, а теперь его нет. Да и все кафе навевало какое-то странное чувство, похожее на ностальгию. Даже запах, трудноуловимый из-за пыли, казался каким-то знакомым и родным. Странно это.

Перекусив, Адам с Сэмом вернулись к ремонту крыльца, который они уже почти закончили, а мы с Наоми решили начать уборку зала.

Честно отработали вплоть до того момента, пока окончательно не стемнело. Я заметила, что в доме Танидов освещение было очень похожим на обычные лампы. Как объяснила Наоми, это был магический огонь, который можно купить в лавке. Стоил он очень дорого, и поэтому пользовались им только состоятельные семьи. Остальные предпочитали обычные свечи.

После уборки мы поднялись на второй этаж и зажгли в моей новой комнатке захваченную Наоми лучину. Даже смолистый запах не сумел перебить чуть сладковатый аромат, прочно въевшийся в стены кафе.

М-да… Похоже, с обонянием у меня вышел перебор. Слишком остро реагирую на запахи.

Поскольку я окончательно решила сюда переехать, требовалось что-то решать со спальным местом. Интересно, почему из спальни мебель вынесли, а детскую оставили нетронутой? Наверное, лисы оказались такими же сентиментальными, как и я. Хотя если рассуждать здраво, то ребенок, живший здесь, был совсем крошечным. Это следует из того, что в детской стоит колыбель. А раз так, то вряд ли он погиб на войне с волками. Ведь не стали бы родители тащить младенца с собой в лес? Возможно, его просто забрал кто-то из родственников. Но с другой стороны… Впрочем, об этом лучше не думать.

Когда я озвучила проблему со спальным местом, Наоми охотно сообщила, что у нее имеется старый матрас. Привередничать я не собиралась, поэтому с радостью отправилась к ней домой.

К вечеру значительно похолодало, и обычно чистое небо затянулось тучами. Я очень надеялась на то, что завтра закон подлости не сработает и дождя не будет. Даже представлять боюсь, во что в таком случае превратятся дороги. А нам с Дианом еще до города добираться.

Кстати, я так и не поняла, исполнял ли он свои обязанности из рук вон плохо или просто блестяще. За весь день я ни разу его не видела. Значит, либо он забил на работу охранника, либо следил настолько умело, что его присутствие осталось мной не замеченным.

Долго задерживаться у Наоми я не стала. Хотя ее родители, очень милые и приятные лисы, любезно уговаривали попить с ними чаю, а то и вообще остаться ночевать. Этим вечером мне внезапно захотелось посидеть в одиночестве и собраться с мыслями. Слишком много всего свалилось сразу, и события походили на снежный ком, который все увеличивался и увеличивался. Требовалось взять паузу.

Когда мне вручили постельное белье для матраса и полотенце, я чуть совсем не расклеилась. Даже не знаю почему. При виде такой дружной и по-настоящему хорошей семьи что-то накатило. Конечно, от предложенных вещей не отказалась. Они и мне нужны, и лисов обижать не хотелось.

Для поездки в город Наоми вручила простое шерстяное платье. Комплекция у нас примерно одинаковая, так что должно подойти.

Отнести матрас в кафе вызвался папа Наоми, и эту помощь я тоже приняла. Мы вышли из дома, прошли практически половину пути, как вдруг нас настиг оклик:

– Лисанна!

Обернувшись, увидела стремительно приближающихся к нам Илану и Леониса. Эта пара до того утомила, что видеть их было все равно что давиться подгоревшим сахарным сиропом. Отвратно, одним словом. Особенно сейчас, когда на меня нахлынула волна особой чувствительности.

– Так это правда! – воскликнула Илана, не удостоив моего спутника даже кивком. – Ты решила возобновить работу кафе! Не знаю, как тебе удалось уговорить турьера Кросса помочь, но я запрещаю это делать! И тем более ты не должна туда переезжать, это просто немыслимо. У нас такой хороший дом, со дня на день должны привезти новый заказанный гардероб и личные вещи… Есть все условия!

Я стойко выслушала ее вопли, после чего спокойно осведомилась:

– Все сказали?

– Нет, не все! – продолжала возмущаться Илана, в то время как Леонис лишь виновато отмалчивался в сторонке. – Мими не должна работать! Я не понимаю, зачем тебе все это? Зачем переезжать в этот старый сарай?

– Действительно не понимаете? Поздравляю. Тогда вы блондинка в прямом смысле слова. – Внутри все кипело, и я едва сдерживалась. – Скажу всего один раз и больше повторять не буду. Мне безразлично ваше мнение, как и вы сами. Вы мне никто. Абсолютно. Жить в вашем доме не собираюсь, и ноги моей там не будет. Выходить замуж только лишь по вашей прихоти тоже не собираюсь. То, что я делаю и как поступаю, вас вообще не касается. Единственное, что нас с вами связывает, – что именно по вашей милости я оказалась в этом мире. На этом все. Поэтому будьте так любезны, оставьте меня в покое!

Не дав ей сказать и слова, я круто развернулась и пошла в сторону кафе. Вдогонку летели призывы вернуться, которые, естественно, были мной проигнорированы. Машинально отметила, что папа Наоми идет рядом.

В мыслях по-прежнему витал всего один вопрос: неужели она действительно не понимает? Думает, что я поведусь на мнимую любовь и красивый дом? Бред. Самый настоящий бред. Не знаю, кем надо быть, чтобы мыслить подобным образом. Если разобраться, то они с Леонисом даже толком не попросили у меня прощения. Не то чтобы меня волновали их извинения, но для убедительности могли бы это сделать.

Я поблагодарила лиса за оказанную помощь и, когда он ушел, разместилась на матрасе. Застелила его простыней, взбила маленькую подушечку и села, закутавшись в одеяло. Днем Наоми протопила печь, но помещения все равно не успели как следует прогреться. В спальне был камин, но его разжигать не стала. Все-таки лучше попросить Наоми научить меня правильно растапливать его и печку, а уже потом за это браться. Тем более пока не настолько холодно.

От теплого света догорающей лучины на стенах подрагивали тени. Перед тем как расположиться в комнате, я сбегала на кухню и сейчас сидела, грея руки о кружку горячего чая.

Мысли текли неспешно, плавно, подобно спокойной реке. Сколько себя помню, мне всегда требовались вот такие минуты спокойствия, когда можно побыть наедине с собой.

Просто быть и просто думать.

Когда лучина догорела, я улеглась и натянула одеяло до самого носа. Казалось бы, в пустом, фактически заброшенном кафе я должна была чувствовать себя по меньшей мере неуютно. Но нет. Находиться здесь было гораздо приятнее, чем в доме семьи Танидов.

Засыпала я под свист гуляющего по двору ветра и стук капель, бьющих в оконное стекло.

Все-таки пошел дождь.

Глава 8

Предсказание и яблочный пирог

Просыпаться категорически не хотелось. Сон не желал отпускать и манил, соблазняя возможностью задержаться в нем подольше.

Меня разбудило ощущение чьего-то присутствия. Буквально чувствовала на себе внимательный немигающий взгляд. И взгляд этот был ой каким знакомым.

С трудом разлепив веки, перевернулась на бок и обнаружила стоящего у окна типчика.

– Диан? – Голос прозвучал сонно. – Какого черта ты здесь делаешь?

Его невозмутимости не было предела.

– Жду, пока ты проснешься, разумеется. Хотел разбудить, но ты так сладко спала. Особенно храп умилял.

Не сдержавшись, запустила в него подушкой. Турьер поймал ее одной рукой и, обаятельно улыбнувшись, в кои-то веки проявил тактичность. Попросив не задерживаться, он вышел из комнаты, позволив мне спокойно собраться.

Вчера во время уборки я обнаружила в комнате одну интересную деталь. Несмотря на отсутствие ванной, здесь имелся небольшой умывальник. В спальне находилась неприметная дверца, по цвету сливающаяся со стеной и ведущая в крохотную комнатушку. Наличие элементарных удобств стало подарком свыше и еще одним жирным плюсом жизни в кафе. А что касается ванны, думаю, «Лисьи бани» для того и созданы, чтобы жители деревни в них ходили. Судя по всему, такая роскошь, как ванная, имеется только у высших и турьера. Ничего, мы непритязательные. Пережили дохлый душ в съемной однушке, переживем и общественную баню.

Из дома Танидов я прихватила выданную мне зубную щетку, пасту и мыло. Понятное дело, ими никто из этой семьи пользоваться уже не станет, а мне они необходимы. Хоть какая-то польза от блондинчиков.

Я надела платье Наоми и ощутила себя в нем цыганкой. Вместе с кедами и ветровкой оно смотрелось довольно забавно. Для полноты образа не хватало только множества бус и цветного платка. Ну и черных волос, само собой.

– А где же твое прекрасное платье? – иронически хмыкнул Диан, когда я спустилась вниз.

Так захотелось его стукнуть!

– Осталось в не менее прекрасном рюкзаке, – ответила, мысленно сделав заметку сжечь униформу.

Серьезно. Вот вернусь и проведу над ней акт аутодафе.

Вечерняя меланхолия прошла, и я была готова к долгому и насыщенному дню. Улучшению настроения способствовало и то обстоятельство, что дождь к утру прекратился. Ощущение, что погода подстроилась под мое состояние и выключила грусть.

Надо сказать, Диан меня приятно удивил. Он принес с собой молоко, шесть яиц и попросил, чтобы я приготовила нам завтрак. Я восприняла это как проверку своих способностей и забабахала не просто яичницу, а омлет-суфле. Типчик впечатлился и даже попросил добавки.

То-то же!

Мы вышли из кафе и, миновав перекресток, направились к дому пасечника. На мой вопрос, зачем мы идем к Руфу, Диан ответил, что у этого лиса есть телега и лошадь. У него же имелась единственная в деревне корова и куры – этим хозяйством занималась жена. Одним словом, не семья, а целый кладезь продуктов. Однозначно надо налаживать с ними хорошие отношения и становиться партнерами. Тем более Руфа я полюбила еще в тот момент, когда он накормил нас с Наоми вкуснейшим медом.

Забравшись в телегу, мы с Дианом удобно устроились на соломе. Пасечник взялся за вожжи, прищелкнул языком, и лошадка тронулась с места.

Все-таки есть в таких поездках что-то особенное. Это не по загазованному городу на машине ехать. Телега приятно поскрипывает, подковы глухо стучат по дороге, а воздух пахнет свежестью. После ночного дождя он влажный, прохладный и невероятно ароматный. Пыль осела, и нотки специй слегка приглушились, позволив насладиться их тонким оттенком.

Глядя в еще темное небо, я чувствовала себя дегустатором, которому дали попробовать изысканное блюдо. Раннее утро с нотками дождевой прохлады определенно стоит того, чтобы его включили в меню.

– Диан… – Я задумчиво перебирала пальцами соломинки.

– Мм?

– Ты знаешь, что случилось с бывшими владельцами кафе? Точнее, с их ребенком.

– Боишься привидений? – усмехнулся он, не отводя взгляда от светлеющего неба. – Там мутная история. Хозяева погибли в битве с волками, и, как говорят, младенец тоже умер. Подробности мне неизвестны.

– Тоже мне турьер! Ты разве не должен все про всех знать?

Диан все-таки соизволил на меня посмотреть:

– Турьер, лисичка, обязан знать о живых, а не о мертвых. Я живу при деревне около пяти лет, и эта давняя история меня не касается.

Я промолчала, погрузившись в собственные мысли. Картина вырисовывалась далеко не радужная, и нежелание заходить в детскую укрепилось. Казалось, что если начну приводить эту комнату в порядок, то совершу нечто вроде кощунства. Пускай себе стоит, никем не тронутая.

В город мы добрались, когда солнце перевалило далеко за полдень. Лошадка Руфа оказалась животинкой выносливой и послушно держала темп, который задавал пасечник. Мэрия работала до пяти, поэтому Диан предложил переночевать на постоялом дворе, а уже утром идти подписывать бумаги. Вечер планировалось потратить на походы по лавкам и поиск необходимого для ремонта инвентаря.

В прошлый раз, когда мы ехали в деревню, документы спрашивали лишь один раз, при входе в город с западной стороны. А теперь стражи стояли и у южных ворот. При виде охраны я на всякий случай оправила платье и пригладила волосы. После страшилок, рассказанных Наоми, привратники вызывали некоторые опасения.

В целом все прошло удачно. Диан показал им наши карточки, после чего стражи пропустили нас в город. Правда, перед этим мне пришлось в очередной раз услышать удивленное «мими?» и стерпеть придирчивое рассматривание. Честное слово, еще пара таких подозрительных взглядов, и почувствую себя преступницей.

Мы въехали в город, и теперь я смогла нормально его изучить. Мое прошлое знакомство с Тамариндом происходило ночью и, можно сказать, в состоянии аффекта. Сейчас же я в полной мере оценила очарование маленького городка. Узкие, мощенные камнем улочки, по которым снуют телеги и повозки, разнокалиберные дома и магазины. Вишневые крыши, на которые я уже обращала внимание, суетливые прохожие и недремлющие турьеры.

Сперва мы наведались на постоялый двор, где сняли комнату и оставили так называемый транспорт. Лошадь пристроили на конюшню, а телеге нашлось место неподалеку. Было несколько неприятно, что Диану пришлось за меня платить, но я решила, что эту сумму можно будет вычесть из будущей зарплаты. М-да, чувствую, такими темпами вообще месяц бесплатно работать придется. Как ни крути, а финансово в дело вкладывается только он. Спонсор, ё-моё. А я так – всего лишь идейный организатор.

После того как рассчитались с хозяином гостиницы, пошли по торговым лавкам. Руф заявил, что жена велела ему купить кое-какие вещи, поэтому он тоже отправился с нами.

Путь в нужный магазин лежал через рынок, и, пока мы шли, я не переставала озираться по сторонам. Несмотря на вечер, торговля кипела. Кругом слышались крики, торговцы старались всучить прохожим товар, а те в свою очередь пытались сбавить цену.

На рынке было все – и сочные овощи с фруктами, и специи, и даже соленья. Один дедок продавал соленые бочковые огурцы и клятвенно заверял, что лучше просто не бывает. И это невзирая на покрывающую их плесень.

– Красавица, хочешь, погадаю?

Я так увлеклась, что не сразу поняла, что обращаются ко мне. Оторвавшись от созерцания рыночной жизни, увидела преградившую путь женщину. На ней красовалось цветастое платье, на плечи был накинут шерстяной платок. Бусы и многочисленные браслеты в комплекте прилагались. Все по регламенту, в общем.

Ох, не зря мне сегодня цыгане вспомнились. Даже странно как-то, не думала, что здесь можно встретить представителей вольного народа.

– Спасибо, не хочу, – возразила и попыталась ее обойти.

Знаю я, чем все это заканчивается, и ни в какие гадания не верю.

Смуглянка покачала головой, отчего звякнули крупные золотые серьги.

– Отчего же? Судьбу узнать не желаешь?

– Денег нет, – я развела руками, – брать с меня нечего, так что можете не стараться.

Сразу вспомнился случай, когда мы с Маринкой гуляли в парке. Тогда нам тоже явилась «ясновидящая» и пророчила обеим долгую счастливую жизнь. Правда, после того как подруга заявила, что у нас нет денег, провидица чуть ли не проклинала. Нет, я хорошо к людям отношусь, но терпеть не могу, когда кто-то прямо на улице начинает бесцеремонно навязываться.

– Порядок нарушаем, ичши? – неожиданно обратился к ней Диан. – А документы при себе имеются?

Цыганка как-то странно на него посмотрела и улыбнулась:

– Хоть и турьер, а сердце-то доброе. Сострадательное. Только места в жизни так и не нашел.

Диан хотел что-то сказать, но она не дала ему это сделать, вновь переключившись на меня:

– А тебе, красавица, все ж скажу, хоть ты и не хочешь. Сложная судьба у тебя и путь трудным был. Обмана много. Но как третья череда пройдет, как снег землю заметет, так и наладится все.

Не успел никто опомниться, как цыганка тряхнула черными кудрями и слилась с гудящей толпой.

– А тебя, пасечник, двойня ждет! – донеслось издалека, и задорный женский голос утонул в базарном шуме.

Руф побледнел, вытер вспотевшую переносицу и негромко пробормотал:

– Вот же ичши… Храни меня Покровительница!

Пока Диан ругался, сердясь на то, что упустил ее из виду, так и не взглянув на документы, я мысленно возвращалась к словам цыганки. Понятно, что подобная абстрактная фраза могла подойти к жизни любого. У всякого и судьба может быть тяжелой, и путь трудным, но что-то в словах цыганки меня взволновало.

– Что такое третья череда? – спросила я, машинально всматриваясь в толпу.

– Последняя неделя перед Новым годом, – отозвался Диан, и в ответ на мой удивленный взгляд пояснил: – Да, здесь тоже отмечается этот праздник.

– А ичши – это…

– По-вашему – цыганка, – подтвердил мои умозаключения турьер. – У них есть минимальные способности к магии.

– Вот и пользуются ими, входят в доверие и дурят прохожим голову, – добавил Руф, будучи еще под впечатлением от сделанного ему предсказания. – Двойня… Это ж надо! Да у меня и так детей пятеро, куда еще-то?

– Раньше думать надо было, – усмехнулся типчик и снова обратился ко мне: – Не думай об этом. Ичши всем одно и то же говорят.

Поймав его взгляд, почувствовала, что он сам не до конца в этом уверен. Даже я вынуждена была признать, что эта цыганка чем-то отличалась от всех остальных. Было в ней что-то такое… Впрочем, Диан прав. Глупости все это.

Образ ичши не выходил из головы вплоть до того момента, когда мы вошли в строительную лавку. Как только я увидела разнообразие красок и ремонтного инвентаря, все посторонние мысли тут же выветрились. Оформление кафе целиком и полностью было возложено на меня, так что пока я изучала образцы, типчик простаивал в сторонке. Требовалось уложиться в определенную сумму и в то же время выбрать что-нибудь приличное. В итоге я остановила выбор на четырех оттенках: для внешней отделки светло-бежевый, для внутренней – персиковый, кремовый и нежно-бирюзовый. Мне нравилось цветовое решение, использованное в интерьере раньше, и кардинально менять его не хотелось.

Здесь же приобрели шпатели, валики и прочие необходимые в ремонте мелочи. В деревенских магазинах продавалось достаточное количество товаров, так что слишком много покупок делать не пришлось. Продавец сообщил, что все доставят к нам в номер, после чего Диан повел нас с Руфом в магазин сувениров. Это было моей идеей, потому как в «Лисьих мелочах» никакие скатерки мне так и не приглянулись. В городе же был такой выбор, что просто разбегались глаза. Кружевные, атласные, льняные и хлопковые – всевозможных цветов и оттенков.

Я выбрала не слишком вычурные, но и не самые простые. Пятнадцать белых скатертей с кружевной каемочкой пополнили наш багаж вместе с чайным сервизом и набором тарелок. Хотя на кухне кафе имелась посуда, она в большей степени была домашней. А вот для посетителей требовалось купить новую.

Все лучшее – клиентам!

После мы прошлись по местным мастерским и заказали некоторые предметы мебели и декора, которые должны были доставить прямо в деревню. Диан имел в Тамаринде множество знакомых, среди которых оказался и один реставратор. Его также пригласили в деревню, чтобы привести в порядок столы и стулья. А еще для реставрации приглянувшегося мне шкафчика. Да-да, я о нем не забыла, и нежная любовь никуда не делась. Мастер казался толковым и внушал доверие. Верилось, что его умелые руки превратят антиквариат в конфетку.

Поход по магазинам занял весь вечер. На городок постепенно опускались сумерки, и я даже заметить не успела, как они превратились в ночь. Когда мы вышли из магазина, где Руф приобретал заказанные женой мелочи, окончательно стемнело. Фонарщики выполняли свою работу, и на улицах один за другим зажигались желтые огни.

По дороге в гостиницу пасечник не уставал жаловаться на расточительную супругу. Лис искренне не понимал, почему нельзя купить те ароматические масла, которые продаются в деревенском магазинчике, и чем они отличаются от городских.

Я только тихо посмеивалась. Все-таки есть такие вещи, где мужчина никогда не поймет женщину. И наоборот.

Зато в удобрениях для огорода Руф разбирался очень хорошо и основательно ими закупился. Он собственноручно тащил их на постоялый двор, не желая расставаться с покупками ни на минуту.

Можно подумать, мешок с драгоценностями несет. Впрочем, у каждого свои заморочки.

Любовь к шкафу, ага.

В этот вечер я наконец-то нормально и основательно поужинала. Аллилуйя!

В гостинице номера располагались на втором этаже, а на первом находилась небольшая таверна. Мы втроем разместились за одним столиком, и я убедилась, что в Отории таки бывает нормальное обслуживание. Официантка оказалась милой и любезной. Ничего общего с особой, работающей в забегаловке, где мы недавно завтракали.

И меню разительно отличается. О чудо, никакой перловки! Видимо, на этой каше помешаны только лисы, а местные люди предпочитают нормальную разнообразную пищу.

Я заказала запеченные дольки картофеля, утку под брусничным соусом и салат из стручковой фасоли. Десертом тоже пренебрегать не стала. Я была бы не я, если бы лишила себя сладкого. И не важно, что уже десятый час – знаю, что не потолстею. Даже если слона съем, фигура не пострадает. Калории откладываются там, где надо. Кстати, спасибо блондинчикам. Какая-никакая польза от родства с ними есть.

Блюда оказались вкусными. Сразу чувствуется, что готовили с любовью. И хотя таверна далеко не трехзвездный ресторан, еда на уровне. Простая, домашняя и оттого приятная. Мне думается, ужин и должен быть таким – уютным и объединяющим. Когда семья собирается за одним столом после трудового дня, ужин превращается в ритуал, а еда дополняет теплую атмосферу.

Диан с явным удовольствием поглощал сочное ароматное мясо, Руф вытирал усы, а я в этот момент блаженствовала. С основным блюдом расправилась быстро и сейчас наслаждалась яблочным пирогом. Наверное, тот, кто придумал сочетание яблок с корицей, был гением. Такая простая комбинация, а какой вкус! Что бы там ни выдумывали высококлассные кондитеры, лучше домашней выпечки с яблоками все равно ничего не изобрели.

– Никогда не видел, чтобы мими так ели! – искренне удивился пасечник. – И куда только все вмещается?

Я тихо фыркнула. Воображаю реакцию Иланы, если бы она стала свидетельницей этой ситуации!

Откинувшись на спинку дубового стула, я довольно улыбнулась:

– Готова поспорить, мими с русыми волосами вы тоже не видели. И если вы не против, Руф, может, перейдем на «ты»?

Хотя он был гораздо старше, выкать ему совершенно не хотелось.

На такое предложение пасечник ответил активным согласием и даже облегченно выдохнул. Я заметила, что весь день в моем обществе он держался несколько напряженно. Вот что иерархия с лисами делает. А ведь, по сути, мы совершенно равны. Какая разница, какой цвет волос?

По поступкам судить нужно. И в этом отношении Руф вызывает гораздо большее уважение, чем родовитые блондины.

Когда пришло время отправляться в комнаты, меня ждал сюрприз. Диан снял два номера, и я полагала, что один из них для меня. Но, как оказалось, он был для Руфа.

– Будем ночевать в одном, – сообщил типчик, когда мы поднимались по лестнице.

Я на миг замерла и подозрительно на него покосилась:

– С какой это стати?

– С такой, что мне платят, чтобы я за тобой присматривал.

Что-то раньше его это не очень заботило. Или я была права и вчера он хорошо шифровался?

Как бы то ни было, спорить не стала. Мне, в принципе, все равно, с кем делить комнату. Лишь бы не кровать.

Об этом подумала как раз в тот момент, когда мы вошли внутрь. И что я увидела? Правильно, широкую кровать. Двуспальную. Единственную.

– Другого номера не было, – развел руками Диан, на лице которого не было заметно ни намека на сожаление.

Я сложила руки на груди и в упор на него посмотрела. С чувством так, говоря взглядом все, что думала по этому поводу.

– Хорошо, лягу на полу, – вздохнул типчик и ехидненько улыбнулся: – Раз мими бережет честь для жениха.

У меня задергался глаз.

– Еще одно слово о свадьбе – и конкретно тебе беречь будет нечего!

Диан засмеялся и, ничуть не впечатлившись угрозой, принялся готовить импровизированную постель. Он стащил одеяло с подушкой и бросил их на пол.

Улегся, положил руки под голову и в ответ на мой буравящий взгляд ухмыльнулся:

– А тебе остается кровать. Тридцать пять на шестьдесят пять, помнишь?

Помню. Поэтому промолчу. В конце концов, номер оплачивал он.

Пижамой я так и не обзавелась, поэтому просто сбросила куртку с кедами и легла спать в платье. Перед этим заглянула в ванную, умыла лицо и привела в порядок волосы. Ох уж эта мне шевелюра! Расческу у блондинчиков тоже взять не постеснялась и теперь всюду таскала ее с собой.

Несмотря на ранний подъем, сна не было ни в одном глазу. Вот совершенно! Не помогало даже излюбленное представление синего цвета. Тяжелый случай. Наверное, потому что холодно. Без одеялка-то. И, судя по звукам, доносящимся снизу, типчику на полу тоже не очень-то спалось.

– Прекрати вертеться! – шикнула я после очередной безуспешной попытки выпасть из реальности. – Заснуть мешаешь!

Диан отозвался моментально:

– Может, я это специально. Ну, знаешь, – заснешь, начнешь храпеть, всю гостиницу перебудишь.

– Да не храплю я! – возмутилась, хотя и понимала, что он просто издевается.

На некоторое время в комнате воцарилась тишина. Мне почему-то снова вспомнился образ цыганки и слова, ею сказанные. Если бы спросили, чем она меня так задела, ответить я бы не смогла. Скорее всего, дело в мире, где я очутилась. Если брать в расчет двуликих, то ясновидящая кажется вполне нормальным, даже заурядным явлением. Определенно, людей, превращающихся в лисиц, никто не переплюнет!

Я снова поерзала, вызвав натужный скрип кровати, и все-таки не утерпела:

– Думаешь, в словах ичши могла быть доля правды?

– Возможно. – Типчик был явно не прочь поболтать. – Но об этом, лисичка, лучше не думать. Судьбу надо самому строить, а не на предсказания надеяться.

О, кого-то на философствования потянуло. Но он прав, и в этом я с ним абсолютно согласна.

– Что это ты, турьер, места в жизни так и не нашел? – усмехнулась, припомнив адресованные ему слова цыганки. – Не устраивает служба при деревне?

Диан ответил неожиданно задумчиво и серьезно:

– Пожалуй. Думаешь, согласился бы я на твою авантюру, будь это иначе?

Вопрос был риторическим.

Сонливость накатила внезапно. Зевнув, я перекатилась на бок и обхватила себя руками. Все-таки холодно.

Типчик продолжал ворочаться и ругаться сквозь зубы. Жестко на полу, наверное.

Ай, ну что мы, как дети, в самом деле?

– Ладно, иди уже, – сказала таким тоном, словно делала одолжение. – Шумишь там, а мне спать охота.

Диан оказался на кровати моментально и, накрыв нас широким одеялом, ухмыльнулся:

– Знал же, что не устоишь перед моим неотразимым обаянием и захочешь спать вместе.

– Ты себя переоцениваешь. – Я повернулась к нему спиной и закрыла глаза. – Будешь доставать, пойдешь на пол.

В следующую секунду шею обожгло горячее дыхание.

– Тогда будешь продолжать мерзнуть.

Типчик отодвинулся так внезапно, что я даже не успела возмутиться. Вновь скрипнула кровать, и на сей раз мы оба действительно постарались заснуть.

Я натянула одеяло и почувствовала, как веки становятся тяжелыми, а сознание окутывает ленивая нега. Мысли постепенно становились ватными, и я даже заметить не успела, как упала в распахнутые объятия сна.

Глава 9

Серая встреча и секрет перловки

Ненавижу то чувство, когда понимаешь, что пора вставать. Вроде еще спишь, а мозг уже начинает мыслительную деятельность и напоминает, что сегодняшний день должен начаться рано. В такие моменты подушка отчего-то кажется особо мягкой, постель – теплой, а кровать обладает феноменальной силой притяжения.

Я машинально придвинулась ближе к источнику тепла. Хотя в общем-то придвигаться и не требовалось. Моя личная печка находилась совсем рядом, и от этого было невероятно хорошо и уютно.

Осознание того, что я на кровати не одна, пришло внезапно. Остатки сна моментально слетели, и, открыв глаза, я увидела перед собой потрясающую картину. Лицо типчика. Проснувшегося типчика, надо заметить. Диан смотрел на меня в упор, а я в это время понимала, что во сне умудрилась его обнять. Еще и все одеяло стянула.

Черт!

– Что ты там говорила о том, что я себя переоцениваю? – с довольным видом ухмыльнулся турьер.

Моментально убрала руки и, отодвинувшись на приличное расстояние, села на кровати.

Дожила ты, Алиска. Уже к мужикам во сне пристаешь.

К чести типчика надо отметить, долго меня этим поддевать он не стал. Диан напомнил, что в мэрию необходимо наведаться чем раньше, тем лучше, и мы стали собираться. К счастью, платье за ночь практически не помялось, и я выглядела вполне пристойно. Никогда еще утренние сборы не отнимали так мало времени. Всего-то и потребовалось, что умыться и расчесать образовавшееся на голове гнездо.

Встретившись с Руфом в коридоре, мы спустились вниз. Завтрак не разочаровал, так же как и вчерашний ужин. Правда, в меню присутствовала перловка, но ее я заказывать, естественно, не стала. А вот Руф остановил выбор именно на этой каше, щедро сдобренной медом. Про мед понятно – на то он и пасечник. Но предпочесть перловку яичнице, пирогу, сдобным булочкам, поджаренному бекону и еще куче разнообразных вкусностей? Ничего не понимаю.

В какой-то момент любопытство достигло пика, и я задала терзающий меня вопрос: почему перловка? Ответ меня удивил. Причем удивил сильно.

Оказалось, что эта каша пользуется популярностью у лисов из-за ее особых свойств. Как ни странно звучит, перловка способствует хорошей регенерации и удачному превращению. От нее блестят волосы и при трансформации – шерстка. Да и вообще эта крупа является чуть ли не священной. Именно перловку ставят в Доме лисьей Покровительницы в День Благодарения – традиционный лисий праздник.

Занятно. Еще немного, и я проникнусь ее важностью. Надо внести пунктик «включить перловку в меню кафе» в общий список дел. Только не просто кашу, а блюда с этой крупой. Как минимум пять рецептов знаю.

После завтрака мы с Дианом отправились в мэрию. Чем-чем, а трусостью я никогда не отличалась, но при приближении к неброскому четырехэтажному зданию почувствовала себя неуютно. Такое ощущение, что даже воздух здесь пропах недоброжелательностью к неугодным. Двуликим.

У входных дверей стояла пара турьеров, пропустивших нас внутрь после предъявления документов. Это прямо как ритуал, куда уж без него. Внутренняя обстановка отличалась минимализмом, а атмосфера – неуютностью. Серые давящие стены, узкие коридоры и угрюмые лица турьеров создавали ощущение если не тюрьмы, то закрытого военного объекта. Несложно представить, каким должен быть полноправный хозяин этой конторы, то бишь мэр.

Нужный кабинет находился на втором этаже, и, пока мы поднимались по лестнице, я не могла отделаться от неприятных ощущений. По пути встретились целых семь турьеров, и все как один с постными выражениями на физиономиях. А я еще на типчика наговаривала! То ли атмосфера здания так на магов действует, то ли Диан какой-то неправильный, но он явно отличается от своих коллег.

Незаметно на него покосилась и обнаружила, что он стал непривычно серьезным и сосредоточенным. Точно, атмосфера. Или близость непосредственного начальства. Мэр, насколько я понимаю, не только сильный маг, но и главный турьер. Жуть. А мне еще с ним разговаривать.

К тому моменту, когда мы оказались перед темной дверью кабинета, нервы расшалились. Внешне ничем не выдавала эмоций, но глубоко внутри волновалась. Даже странно, подобное мне несвойственно. Определенно, атмосфера. Нездоровая она здесь.

Диан постучал, и после того, как изнутри раздалось лаконичное «войдите», мы оказались в кабинете мэра. Как и само здание, он был мрачноватым и минималистичным. В отделке преобладал все тот же серый цвет. Терпеть его не могу. Хотя серенькую кофточку ношу спокойно.

Мужчине, сидящему за письменным столом, на вид можно было дать лет тридцать. Под стать своему кабинету – серьезный, мрачный, даже немного опасный. Последнее уловила интуитивно и тут же подавила иррациональный страх. Не хватало еще без повода кого-то бояться.

Мэр указал на кресло напротив, и Диан взглядом велел мне присесть. Как только заняла предложенное место, ощутила на себе пристальный изучающий взгляд. Как будто рентгеном прошлись. Еще и внешность у мага говорящая – глаза и волосы черные, черты лица выразительные и немного хищные.

Так часто поминаемая мной атмосфера здесь еще тяжелее. Сидя в кресле, я страдала оттого, что казалось, будто сжимаются стены. Пока меня сканировали взглядом, рассматривала помещение, пытаясь отвлечься. Неизменная привычка, которая обычно помогает. Но не в этот раз. Взгляду даже зацепиться не за что. На противоположной стене висела одна-единственная картина – скромный ночной пейзаж. Что характерно, нарисованный в черно-белых тонах.

– Господин мэр, нам необходимо заверить у вас бумаги.

Когда Диан заговорил, я почувствовала некоторое облегчение. Его голос в теперешних обстоятельствах был просто усладой для ушей.

Типчик опустил на стол папку и вкратце объяснил, о чем говорится в документах. Бумаги мэр проверял с особой тщательностью, вчитываясь в каждую запятую. Перфекционист и зануда.

На изучение документов ушло не меньше двадцати минут. И это при том, что в папке было всего пять листов. Под конец мое волнение сдулось под давлением скуки и, не сдержавшись, я зевнула. Этим невинным поступком заработала очередную «флюорографию», после чего мэр снова погрузился в бумаги.

– Мими Лисанна Танид, – спустя некоторое время с расстановкой произнес он. – И турьер Диан Кросс. Значит, желаете открыть кафе?

Отлично, он еще и тугодум. После рассказа типчика и изучения папки об этом можно было не спрашивать.

Да, от нервозности и скуки становлюсь немножко злой.

Я думала, что процедура подписания бумаг не займет много времени. Никогда так не ошибалась. Теперь нам пришлось ждать практически час. Вначале мэр вызвал секретаря, который проверил бумаги вторично. Затем их куда-то унесли и, насколько я поняла, вернули с какой-то невидимой магической печатью. У меня, истинного ребенка современного мира, это вызвало легкое недоумение. Правда, длилось оно недолго. Говорила уже, что людей-лисиц никто не переплюнет!

Диан поставил подпись на каждом листе, и от меня потребовалось сделать то же самое. Это было связано с тем, что, во-первых, я будущий управляющей, а во-вторых – буду жить в кафе.

Когда мэр наконец соизволил черкнуть на бумаге закорючку, оказалось, что мучения не закончены. Более того, они только начинаются. Меня любезно (хотя вообще-то не очень) попросили покинуть кабинет, чтобы турьеры могли переговорить наедине.

Диан незаметно кивнул, и я прочла по губам:

– Жди в коридоре.

Пока шла к выходу, чувствовала прожигающий спину взгляд. Интересно, у турьеров это профессиональное? Хотя мэру до типчика все равно далеко.

В коридоре стояла одна-единственная свободная скамья, на которую я и уселась. Сказано ждать в коридоре – будем ждать в коридоре. Предпочла бы поскорее покинуть это негостеприимное заведение, но, учитывая местные порядки, выходить на улицу без Диана было бы глупо. Так что засовываем неприятные ощущения куда подальше и терпим.

Проходящие мимо турьеры не обращали на меня никакого внимания. Как ни странно, чувствовать себя пустым местом мне нравилось. Это лучше, чем если бы начали допекать расспросами. С кем с кем, а уж с местными угрюмыми магами общаться точно не хочется.

Стрелки настенных часов двигались до того медленно, что хотелось подойти и прокрутить их. А еще противно тикали, и это раздражало. В этом здании вообще все раздражало. Мысленно перепрофилировала его из закрытого военного объекта в инквизиторский центр. По-моему, самое удачное сравнение. Еще чуть-чуть – и начну себя чувствовать не человеком, не лисой, а ведьмой. Причем злой. Очень-очень злой и нервной ведьмой.

Чье-то приближение я уловила еще до того, как в конце коридора раздались шаги. Посмотрела в ту сторону, откуда доносился звук, и увидела приближающуюся троицу. Однозначно не турьеры, но и не простые люди. Не рыжие и не пепельные блондины – значит, не лисы. У одного волосы черные, у двух других темно-русые, слегка отливающие серебром.

Еще не успела все это осознать, а интуиция уже подсказала, что это волки. У брюнета глаза серо-голубые, внимательные и несколько колючие. Да, пожалуй, колючие – самое верное определение.

И вроде мы с ними даже не знакомы, а все равно чувствую неприязнь. Наверное, некоторые вещи все же заложены в нас на генетическом уровне. Одним словом, не нравится мне эта компания. Не меньше, чем здание, где мы находимся. Прямо неприятности в квадрате.

Тем временем волки подошли к кабинету мэра и остановились ровно напротив меня. Эти в отличие от турьеров не оставили мое присутствие без внимания.

Под взглядом брюнета в очередной раз ощутила себя музейным экспонатом. И что в этом мире за манера так смотреть?

В глазах волка мелькнуло удивление, он едва заметно принюхался и усомнился:

– Танид?

Супер. И тут меня родственнички ославили.

– Точно, Танид, – поморщившись, подтвердил один из серых. – Что здесь забыла?

Вопрос был задан таким тоном, что вместо ответа хотелось послать долгой дорогой.

Расправила плечи, сложила руки на груди и спокойно заметила:

– Вопрос неуместен, вам так не кажется? Я же не спрашиваю, что в мэрии делает ваша шайка.

При слове «шайка» волки ощетинились. Не буквально, конечно, но от них так и поперло недовольством и раздражением. А я что? Меня действительно достали. Причем все и капитально.

– Не забывайся, рыжая, – презрительно бросил брюнет. – Здесь ты никто.

– Так вы, господин черный, еще и дальтоник? – не смогла сдержать своей язвительности.

– Да как ты… – начал серый, но брюнет его остановил.

Высший волк сделал шаг по направлению ко мне и нехорошо прищурился.

– Что? Еще и зрение плохое? Так вам, уважаемый, очки нужно выписать.

Новоиспеченная семейка, проблема с замужеством, атмосфера в здании, разговор с мэром, долгое ожидание – все до того утомило, что дольше сдерживаться не было сил. Я человек терпеливый, но если меня достать, то взрываться буду долго и сильно. Не хочется, чтобы предел моему терпению наступил именно здесь. А волки так и провоцируют.

– Кажется, ты не до конца понимаешь, с кем говоришь, – процедил брюнет, буравя меня тяжелым взглядом. – Я Арден Блэк.

Судя по его виду, после этих слов я должна была бухнуться если не в обморок, то на колени.

Черный ожидал моей реакции, а я молчала.

Часы продолжали тикать, серые начинали нервничать.

– И что? – спросила, не отводя взгляда.

Брюнет являл собой зрелище «волк изумленный, подвид обыкновенный». Учитывая, что в окрестностях Тамаринда всего одно волчье поселение, выходит, Блэк – единственная семья высших. Да, действительно знаменитость. Вот только с фантазией проблемы. Для черных волков фамилия оригинальная донельзя!

– Похоже, рыжая нуждается в паре уроков хороших манер, – буквально прорычал один из серых. – И начать обучение нужно прямо сейчас.

– Нет, парой не отделается, – хищно оскалился второй. – Здесь нужен целый курс.

В этот момент умение скрывать чувства пригодилось как никогда. На лице не дрогнул ни единый мускул, но на душе стало тревожно. Не страшно, нет. Именно тревожно. Я понимала, что нахожусь в мэрии, где полно турьеров, и они не позволят волкам преступить закон. С другой стороны, брюнет выглядел до того самоуверенным, что стало не по себе. Сразу вспомнились слова Наоми, что к волкам относятся лучше, чем к лисам. Если что, еще и виноватой окажусь.

Я осталась сидеть как сидела и даже не отвела глаз, за что мысленно себя похвалила. Наверное, если бы в этой ситуации проявила слабость, потеряла бы всякое самоуважение.

Понятия не имела, что собрались делать волки, но почувствовала исходящую от них угрозу. Все трое сделали еще один шаг вперед и оказались прямо передо мной. Так и захотелось подняться, чтобы оказаться с ними на одном уровне, а не смотреть снизу вверх. Но не стала. И по-прежнему смотрела в колючие голубые глаза. Почему-то подумалось, что хищники воспринимают это как вызов. Ну и пусть.

Даже заметить не успела, как серые обернулись настоящими волками. Наверное, глупо и абсурдно, но даже в таких обстоятельствах зверушки мне понравились. Я вообще собак обожаю. Классные они. А эти огромные, красивые, величественные. Правда, недружелюбно настроенные. Если бы не знала, что это та самая пара угрожающих мне типов, умилялась бы дольше. И даже за ухом почесать бы попробовала.

– Какие-то проблемы? – неожиданно раздалось у двери кабинета.

В коридор вышел Диан, и я незаметно облегченно выдохнула.

– Вам известно, что оборачиваться в городе запрещено? – Турьер сложил руки на груди и смерил серых волков испепеляющим взглядом.

Даже не знала, что он так умеет. Никогда бы не подумала, что типчик может быть таким суровым.

– Все под контролем, – холодно произнес брюнет. – Мы всего лишь разговаривали.

Взгляд Диана переместился с серых на него.

– Арден Блэк, это не первый случай, когда вы и ваши подручные нарушаете порядок. Вам выписывается штраф в размере восьмидесяти туйе.

Не дожидаясь ответа, турьер достал из кармана ручку с небольшой бумажкой и написал на ней названную сумму. Поставил подпись и протянул черному:

– Кабинет двадцать семь.

К моему удивлению, препираться волки не стали. Арден принял выписанный штраф и кивнул волкам, чтобы те следовали за ним. Серые превратились обратно и послушно прошествовали за своим главарем. Напоследок брюнет обернулся и бросил на меня быстрый, но говорящий взгляд.

Что-то мне подсказывало, что он этого разговора не забудет и нам еще доведется встретиться.

Класс. Мало мне было проблем.

– С тобой все нормально?

Хм, показалось или в голосе типчика проскользнуло беспокойство?

– Полный порядок. – Я поднялась со скамьи и разгладила несуществующие складки на платье. – Пойдем?

Обсуждение открытия кафе решила отложить до того момента, когда окажемся на улице. Наверное, еще никогда ничего так не хотела, как выйти за пределы этого здания.

Уже знакомым маршрутом мы прошествовали по путаным узким коридорам, и спустя несколько минут я вдыхала свежий воздух. Пряный, ароматный, волшебный. После удушающей обстановки в мэрии улица казалась самым настоящим раем. День был в самом разгаре, и на площади царило оживление. Наверное, для простых людей Тамаринд является настоящим оплотом справедливости и спокойствия.

– Ну так что там с бумагами? – поинтересовалась по пути в гостиницу. – Все оформили?

– Все, – подтвердил Диан, к которому вернулось его обычное спокойствие. – Так что теперь ты, лисичка, имеешь права на официальное проживание в кафе.

Я не могла не полюбопытствовать:

– Как тебе удалось все это провернуть? И вообще, почему кафе целых двадцать лет стояло бесхозным? Неужели никому в голову не пришло возобновить его работу?

– Сколько вопросов… – Типчик усмехнулся и покосился на меня краем глаза. – Как мне это удалось, тебя, лисичка, не должно волновать. А насчет остального – мысли приходили, но заниматься их воплощением никто не хотел. У всех и так забот хватает, а возобновление работы кафе – это волокита и головная боль. Так что только мы с тобой оказались дураками, готовыми ввязаться в подобную авантюру.

– Не дураками, а активными деятелями, – поправила я, не сдержав расползающейся по лицу улыбки.

От радости хотелось танцевать и петь. Если бы не прохожие, точно бы что-нибудь заголосила (хотя медведь все уши оттоптал). Подумать только, я – управляющая кафе!

С ума сойти! Невероятно!

Это… это… Слов не хватает, что это такое!

– Слушай! – Я резко затормозила, когда меня осенило. – А формально Илана с Леонисом не могут этому воспрепятствовать? После того как узнала о ваших идиотских законах относительно замужества, не удивлюсь, если мими еще и работать запрещается.

– Да, запрещается. Родители отберут твою долю и посадят под замок до приезда Виатора.

У типчика был такой серьезный вид, что в первые секунды я ему поверила. Диан весело фыркнул, чем окончательно вышел из роли.

– Беру свои слова назад – активный деятель из нас двоих только я. А ты действительно дурак!

Напугал же. Даже сердце на миг замерло. Шутник, чтоб его!

– Мими работать не запрещается просто потому, что еще ни одной высшей лисице не приходило подобное в голову, – уже спокойным тоном ответил турьер. – Так что по этому поводу можешь не волноваться. Документы оформлены по всем правилам, и никто не имеет права лишить тебя полученной должности.

Он хитро ухмыльнулся и добавил:

– Кроме меня, разумеется.

Кто бы сомневался.

– Все равно ты меня не уволишь. Без моего вклада не видать этому кафе процветания. Кстати, как его назовем?

– Лисье? – предложил Диан.

Ой, туго-туго в Отории с фантазией. Что у волков, что у турьеров.

Если бы открывали только одну кондитерскую, точно назвала бы ее «Шоколад». Всегда мечтала о сладкой жизни. Но у нас кафе разноплановое, так что надо что-то другое. Может, «Сказка»? Тоже неоригинально, но зато понятно и красиво. Буду жить на втором этаже сказки… Занятно. В общем, надо думать. Время еще есть.

Вернувшись в гостиницу, мы встретились с Руфом, напоследок плотно пообедали и отправились в обратный путь. На сей раз нам с Дианом пришлось потесниться, потому как большую часть телеги занимали покупки. Дорога до деревни казалась бесконечно долгой. Из-за загруженности телеги лошадка двигалась гораздо медленнее, чем раньше. Даже жаль животинку стало. Надо было на велике ехать.

Зато типчик выглядел до неприличия довольным. Он вальяжно развалился на соломе и, прикрыв глаза, подставил лицо золотым солнечным лучам. После непродолжительной возни я пристроилась рядом и принялась разглядывать облака.

Так забавно искать в них очертания знакомых существ и предметов. Одно похоже на слона, другое – на жирафа, а некоторые просто на чудиков. С детства обожаю смотреть на небо. Солнечный свет приветливый и мягкий, глазам совсем не больно.

Спустя несколько минут сумела увидеть в одном облаке лису. Вот же!

– В следующий раз с волками вообще не разговаривай, – неожиданно произнес Диан. – С представителями семьи Блэк – тем более. У тебя и так проблем хватает.

И ведь не поспоришь. Но молчать, когда тебя оскорбляют? Увольте. Могу реагировать спокойно, не выражать бурных эмоций, но молча терпеть – нет.

– Вот уж эти серые! – подгоняя лошадку, пропыхтел Руф. – Никакого покоя от них нет!

Судя по всему, лисы стригут всех волков под одну гребенку, называя их «серыми», а волки лисов – «рыжими». В этом выражается их пренебрежение и нежелание признавать существование высших среди других двуликих. Мне в общем-то все равно, а вот прочих это, должно быть, бесит. Особенно блондинчиков. Представляю выражение лица Иланы, если бы ее назвали рыжей. Наверное, задохнулась бы от злости.

Солнце постепенно клонилось за горизонт, и к пряному аромату воздуха примешивался неповторимый запах вечерней земли. Прохладный осенний ветер ласкал кожу, трепал волосы и улетал на север. Скрип колес перемежался со стуком лошадиных копыт. Телега то и дело подскакивала на ухабистой дороге, и эта легкая тряска была на удивление приятной.

Я по-прежнему смотрела на небо и думала о том, как все-таки внезапно происходят перемены. Когда кажется, что вот она, твоя жизнь – простая и понятная, и вдруг случается нечто, что переворачивает все с ног на голову. Как будто сладкий сливочный торт ни с того ни с сего поливают горьким шоколадом. Он не становится хуже, но вкус меняется.

И самое главное, ты всегда не готов к этим внезапным переменам. Скажи мне кто-нибудь неделю назад, что я окажусь в такой ситуации, ни за что бы не поверила. Даже без учета параллельного мира обретение родственников – событие значимое. Как ни крути.

– Что это ты такая задумчивая? – лениво поинтересовался Диан. – Солнце голову напекло?

– Да так…

Я предпочла уклониться от ответа. Не рассказывать же, что мне приспичило пофилософствовать.

В дороге всегда хочется думать.

А уж в такой золотистый осенний вечер тем более.

Глава 10

Мятно-лавандовый дневник и прочие полезности

В деревню мы добрались лишь глубоким вечером. Хотя что привирать-то? Не вечером, а среди ночи, когда время близилось к полуночи. Руф довез прямо до кафе, и, что характерно, в такой поздний час меня там встречали.

На первом этаже горел свет, и, как только мы подъехали, на крыльцо вышли Наоми с Адамом. Как оказалось, мое отсутствие не стало помехой уборке, и два последних дня лисы трудились на благо общему делу. Окончательно приведя в порядок крыльцо, Адам изъявил желание на добровольной основе помогать Наоми, и они вдвоем отмыли весь главный зал.

– Ну вы даете! – При виде наведенной чистоты я не смогла сдержать удивления. – Как только все успели?

– Секрет фирмы, – подмигнул Адам. – Подробностей не выдаем.

День был долгим; и мне и лисам ужасно хотелось спать. Усталость давала о себе знать, поэтому долго беседовать мы не стали. Условились встретиться завтра утром, и Наоми с Адамом разошлись по домам.

Типчик тоже не стал задерживаться. Перед тем как уйти, он обошел кафе и оставил меня одну только после того, как удостоверился, что здесь нет никого постороннего.

Отрабатывает свой хлеб, чего уж там. Спасибо, что ночевать для обеспечения безопасности не попросился. Мне и прошлой ночи хватило.

Войдя в комнату, я на ходу скинула обувь, стащила платье и рухнула на матрас. Поход в лисьи бани пришлось отложить до завтра. Сомнительно, что они работают в такое позднее время, да и сил туда идти все равно не осталось. Разве что ползком добираться.

Только в этот момент вспомнила, что помимо прочего назавтра у меня запланирована медитация в Доме лисьей Покровительницы. Пропускать было бы неразумно, так что придется идти. Не особо хочется, но есть веский аргумент: надо!

Я перевернулась на живот и в следующее мгновение ощутила себя принцессой на горошине. А все потому, что на матрасе явно лежал какой-то предмет. Судя по форме, нечто вроде книги.

И откуда она здесь взялась?

Я нехотя поднялась и зажгла свечу, принесенную Наоми.

Тусклый огонек частично разогнал тьму, и я смогла различить лежащую на матрасе тетрадь. Она была довольно толстой, с твердой обложкой цвета мяты и виднеющимися на ней потертостями.

Несколько минут в недоумении на нее смотрела, после чего присела и взяла тетрадь в руки. От нее приятно пахло чем-то сладким и свежим. Похожий неуловимо знакомый запах витал и в кафе.

Никаких надписей и рисунков на обложке не было. Почему-то подумалось, что страницы тетради пусты, но, когда я ее открыла, обнаружила, что ошиблась. Пожелтевшие от времени страницы были исписаны красивым ровным почерком. В некоторых местах текст перебивался зарисовками и небольшими таблицами.

Вчитавшись в текст, я поняла, что это личный дневник. Здесь были записаны размышления, делались пометки о прошедших днях и неожиданно давались… рецепты. Именно наличие последних не позволило мне отложить тетрадь в сторону. Читать чей-то дневник не очень красиво, но заметки об интересных блюдах не могли не привлечь мое внимание.

О том, что эта тетрадь некогда принадлежала бывшей владелице кафе, я догадалась практически сразу. Кто еще мог записывать в личный дневник кулинарные рецепты?

Как бы я ни старалась обращать внимание только на них, взгляд то и дело останавливался на строчках личного характера. Хозяйка дневника описывала события, происходящие в деревне. Насколько мне удалось понять, она была из высших лисов и их семья пользовалась огромным уважением. Судя по всему, в то время культ блондинов был развит еще больше, чем сейчас, и почтение к ним было безгранично.

Между второй и третьей страничкой лежала засушенная веточка лаванды. Ее тонкий аромат смешивался с запахом страниц, и букет получался просто волшебным.

Если бы не усталость, я бы непременно изучала свою неожиданную находку дольше, но глаза начали слипаться. Решив, что вернусь к дневнику завтра, потушила свечу и легла спать.

И все-таки интересно, как здесь оказалась эта тетрадь? Я точно помнила, что ни вчера, ни во время уборки ее в комнате не было. Не могла же она появиться просто так.

Сегодня в кафе точно присутствовали Наоми и Адам. Может, дневник принес кто-то из них?

Решила, что завтра обязательно об этом спрошу.

Хотя проснулась рано, чувствовала я себя абсолютно отдохнувшей и готовой к новым свершениям. На дворе едва занимался рассвет, и я решила использовать это утро с пользой. А именно сходить в баню. С которого часа она начинает работать, не имела ни малейшего представления, но была уверена, что смогу туда попасть. Когда хочется как следует помыться, ничто меня не остановит! Захватив умывальные принадлежности, я вышла на улицу. До чего же люблю эти минуты, когда природа только начинает просыпаться, небо едва светлое, а деревня еще спит…

Когда ехала по дороге, в который раз восхищалась местными домиками. Чудесны, что тут скажешь. Не идут ни в какое сравнение с серыми бетонными пятиэтажками. Не знаю, кто был архитектором, но ему однозначно надо ставить памятник.

Да-да, я именно ехала. Чего велику без дела валяться? От кафе до бани минут десять пешком, а так и быстрее, и мышцы тренируются. Как раз зарядка вместо планируемой утренней пробежки.

Судьба мне благоволила, и баня открылась как раз в тот момент, когда я к ней подъехала. У входа стоял сторож – старый, щупленький лис, который беспрекословно пропустил меня внутрь. Что удивительно, бесплатно. Вообще требовалось платить два туйе, но милый старичок вошел в мое бедственное положение и даже посочувствовал. Мы договорились, что в ближайшее время я смогу приходить в баню, когда захочу, а деньги заплачу потом. Или отдам долг обедами. Как ни странно, он был согласен и на такой вариант.

Внутри бани стоял приятный смолисто-хвойный дух. Служащий затопил печи несколько часов назад, и сейчас распаренное дерево невероятно благоухало. В прихожей стояла вешалка для верхней одежды и подставка для обуви. Пока пристраивала куртку и кеды, порадовалась, что пришла первой.

Вскоре в прихожую вошла невысокая рыжая девушка, проводившая меня в раздевалку. Здесь мне была выдана белая простыня, полотенце и бутылочка с аромамаслом. Надо же, как у них все предусмотрено. Сервис как раз для таких неимущих, как я.

Затем мы прошли непосредственно в баню. Здесь имелось около десяти мест, ведра с горячей и холодной водой, а также приличных размеров бассейн. Работница поинтересовалась, не требуются ли ее услуги, и после моего «нет» покинула помещение.

Под этими словами, полагаю, предлагались услуги банщицы. Что-то вроде «почувствуй себя, Алиска, барыней». Нет уж, помыться я и сама в состоянии. К тому же терпеть не могу вторжения посторонних в свое личное пространство.

Общественная баня, в которой мне пару раз доводилось бывать, и рядом не стояла с этой. Если бы не поджимающее время, точно задержалась бы здесь подольше.

Самой главной приятностью стал бассейн, вода в котором была чуть теплой, но в сравнении с горячим воздухом прохладной. Плавать мне не доводилось давно, а я это дело просто обожаю.

Полежала на спине, побарахталась по-собачьи, погребла брассом и кролем. Одним словом, продемонстрировала все виды плавания. Я, на минуточку, в прошлом году была избрана королевой пляжа. За волейбол, плавание, ну и ничего себе такую внешность. Так что да, маленький повод для гордости имеется.

Посещение бани способствовало поднятию настроения, и в кафе я возвращалась полной энергии и жизненных сил. Мне даже удалось убедить работницу пожертвовать мне казенное полотенце. Ехать по улице с мокрой головой не хотелось, да и простуда не входила в ближайшие планы.

Скрип-скрип-скрип, – скрипят старые педали.

Передвигаясь по деревне, чувствую себя комическим персонажем. Так и представляю, как выгляжу со стороны – в куртке и намотанном на голове полотенце.

Шуршат сухие листья, подхватываемые легким ветерком, и я жалею только об отсутствии плеера. Сейчас бы надеть наушники, включить любимую музыку, и утро стало бы совершенным.

Пребывая все в таком же прекрасном расположении духа, приготовила себе завтрак. Кулинарные умения надо развивать, а то скоро совсем все забуду.

В холодильнике обнаружился творог, яйца и молоко. В шкафчиках – мука, масло, специи и прочие необходимые продукты. Наоми расстаралась. В первые же дни выпишу ей премию. Даже не ожидала, что она проявит такой энтузиазм и желание работать, но девушка, что называется, загорелась.

Я решила побаловать себя сырниками. Помню, еще давно перерыла все кулинарные сайты в поисках идеального рецепта и таки нашла. Главная особенность – добавление рисовой муки вместо пшеничной. Так и нежнее, и полезнее. К сожалению, рисовой в данный момент не нашлось, но и с обычной вышло очень вкусно.

Хрустящая поджаренная корочка снаружи и кремовая, тающая во рту сердцевинка. А уж со сметанкой и ягодным джемом… мм, самый настоящий гастрономический рай!

Расправившись с собственноручно приготовленной вкусняшкой, захватила кружку чая и поднялась в спальню. Удобно устроилась на матрасе и, сделав глоток, вернулась к начатому вчера занятию – чтению дневника. До прихода Наоми с Адамом оставалось еще около получаса, так что время в запасе было.

Как бы совесть ни грызла, а усмирить свое любопытство я не смогла. Тем более написанные в тетради рецепты могли оказаться по-настоящему полезными. С их помощью можно было понять, какие блюда предпочитают лисы, какие являются традиционными, а что готовят по праздникам. Это как с перловкой и Днем Благодарения.

Спустя недолгое время убедилась, что мои предположения были верны. Записи рецептов были просто бесценными. Как оказалось, помимо перловки у лисов был популярен хлебный пудинг и авириновый пирог – тот самый, который я пробовала у таты Роззи. Причем готовили эти блюда как без повода, так и в тот же День Благодарения Покровительницы, который праздновали двадцатого октября.

Кстати, судя по отметкам в тетради, названия месяцев в Отории ничем не отличались от привычных. Вот только мне до сих пор непонятно, каким образом я понимаю местный язык. Или здесь все говорят на русском?

Мысленно сделала заметку спросить об этом у кого-нибудь из лисов и снова углубилась в чтение.

К тому времени, как в кафе пришли Наоми с Адамом, я успела узнать, что бывшую владелицу кафе звали Дэлия. О муже и ребенке не упоминалось, но, вероятнее всего, сведения о них находились в конце дневника. Опять же, если судить по тексту, девушке на тот момент было около семнадцати-восемнадцати лет. Кафе она еще не открыла, а в кулинарии делала первые шаги. Готовить ее учила какая-то тата, имени которой не упоминалось.

Услышав, как хлопнула входная дверь, я с трудом заставила себя оторваться от чтения, отложила дневник в сторону и спустилась вниз. Настроение Наоми и Адама ничем не уступало моему, так что день обещал быть продуктивным.

Следом за ними подоспел Сэм и еще пара лисов, нанятых Дианом. Они притащили купленный в городе инвентарь… И все – с этой минуты мы были потеряны для внешнего мира. Я завернула на голове платок, как тюрбан, надела передник (опять же, спасибо благотворительнице Наоми) и принялась за дело.

Сперва мужчины сдвинули всю имеющуюся мебель в центр зала, а после началась покраска стен. Вернее, сначала отскабливали старую краску и обрабатывали поверхность растворителем. Кое-где стены оставили нетронутыми – мне хотелось, чтобы местами они выглядели состаренными. В отделке планировалось совместить винтаж, шебби шик и добавить собственный дизайн. Этакий симбиоз, который должен был получиться интересным и, самое главное, уютным.

На создание такого интерьера меня вдохновляла сама деревня и множество просмотренных ранее фотографий в интернете. Во всемирной паутине искала не только рецепты, но и атмосферные картинки. Всегда тешила себя надеждой, что когда-нибудь смогу воплотить мечту в жизнь. Кто бы мог подумать, что она осуществится так скоро?

Диан появился как раз в тот момент, когда покраска стен шла полным ходом. Все мы были слегка уставшие, грязные, и типчик на нашем фоне выглядел до неприличия чистым.

– О, начальство заявилось! – Не тратя времени даром, я сунула ему в руки валик. – Господин Кросс, помогать соизволите или нет?

Честно говоря, даже не ожидала, что он согласится. Так что в этом смысле турьер меня (да и не только меня) удивил. Он сбросил черную кожаную куртку, закатал рукава рубашки и принялся помогать.

Первые несколько мгновений все смотрели на него с отвисшими челюстями. Турьер, да еще и полноправный владелец кафе, красит стены! Где это видано, чтобы начальство снисходило до помощи подчиненным?

Я впечатлилась, и типчик значительно вырос в моих глазах. Борис Петрович даже здороваться с персоналом не считал нужным, а он был всего лишь управляющим…

За работой время пролетало незаметно. Если бы не Адам, напомнивший, что давно пора перекусить, об этом бы никто и не вспомнил.

Готовить обед, естественно, вызвалась я. Диан вновь проявил чудеса предусмотрительности и принес свежее мясо и несколько видов овощей. Нет, мне он, определенно, начинает нравиться! Еще пара адекватных поступков, и типчик перестанет меня бесить. Хотя нет, это я, конечно, преувеличила. Бесить будет. А вот прощение за мое похищение заработает. Особенно если нам все удастся и я останусь довольна полученной работой и местом в этом мире.

Благодаря типчику (ну и мне, само собой) мы обедали запеченными куриными крылышками, картофельным пюре и стручковой фасолью в масляном соусе. Готовится просто и быстро. Зато какой вкус! Про сытность можно не упоминать.

Мужчины остались довольны, подобрели и были готовы приняться за работу с новыми силами. Пока они заканчивали обедать, я отозвала Наоми в сторонку, намереваясь задать пару вопросов.

– Понятия не имею, о чем ты говоришь, – искренне удивилась девушка, когда я спросила, не она ли принесла в кафе дневник.

– А Адам наверх поднимался?

– Нет, – с уверенностью ответила Наоми. – К тебе в комнату входила только я, чтобы оставить свечи. Но никакой тетради в то время на матрасе не было. Это точно.

В правдивости ее слов сомневаться не приходилось, и оттого ситуация с дневником казалась еще более странной. Хотя и оказалась в параллельном мире, в мистику и ходящие сквозь стены привидения я не верила. Скорее всего, некто просто вошел в кафе, поднялся на второй этаж, положил дневник и удалился незамеченным.

Остался только один вопрос: кто такой этот самый некто?

– Мими Лисанна, – раздался делано недовольный голос типчика. – Вы еще долго намереваетесь от работы отлынивать?

Пришлось отложить размышления до лучшего момента и вернуться к покраске стен.

Дело шло быстро, и к вечеру мы управились с большим и малым залом. Оставались полы и потолки, которыми планировали заняться в ближайшее время. Реставратор должен был прибыть со дня на день, так что вопрос с мебелью тоже можно было считать относительно решенным.

Около шести часов, когда все начали расходиться, я собралась в Дом лисьей Покровительницы. Наоми сказала, что видела тату Бертину и та просила передать, что будет ждать меня вечером.

Перед тем как уйти, я заперла кафе и собрала красочный букет из кленовых листьев. Спереди велосипеда была подвешена корзина, и мне хотелось ее украсить.

Ярко-красные и желтые листья добавили моему коню красочности, и результат порадовал. Вместе со старым, местами ржавым железом это смотрелось своеобразно. Люблю такие штуки и сочетания.

Тата Бертина уже ждала меня у входа в храм. Оказавшись перед этим строением, я ощутила себя несколько странно. Это место вроде как местная святыня, и мне не хотелось сделать что-нибудь не так.

На довольно широком крыльце стояла небольшая скамеечка для обуви. Перед тем как войти внутрь, пришлось снять кеды и оставить их снаружи. Интересный обычай.

Прихожей в Доме Покровительницы не имелось, и, войдя, мы сразу оказались в просторном зале. Стены и высокий потолок были выкрашены в красные тона, пол – в насыщенно-каштановый. По всему залу на полу лежали циновки, а в дальнем конце помещения возвышалась статуя. Это была девушка с лисьими ушками и девятью хвостами. В руках она держала охапку колосьев, на длинных белоснежных волосах виднелись вплетенные красные бусины и бубенцы. Сперва показалось, что статуя каменная, но, присмотревшись внимательнее, заметила, что она деревянная и окрашена качественной краской.

Вот что ремонт с людьми делает. Скоро краска мне сниться будет.

Как только мы вошли, к нам с татой тут же подошла служительница. Девушка чем-то напоминала банщицу, виденную мной сегодня утром. Такая же невысокая, худенькая и рыжая. Она была одета в длинное прямое платье, на шее висел кулон. Видно, что-то вроде амулета.

– Мими Лисанна, – служительница склонила голову и жестом указала на статую, – прошу за мной.

Мы подошли к Покровительнице, и я увидела стоящий в углу маленький столик, на который не обратила внимания вначале. На нем возвышался подсвечник, стояла простая глиняная миска и лежали пшеничные колосья. Кстати, в миске находилась перловая крупа. Удивительно, правда?

Служительница и тата Бертина дважды хлопнули в ладоши, затем сложили их вместе и замерли. Тата взглянула на меня, как бы приглашая сделать то же самое.

Ну а я-то что? Поаплодировала. Тоже замерла, краем глаза на них косясь. Лица у лисиц были возвышенно-сосредоточенными, отчего почувствовала себя этаким трудягой-трактористом на вечере высокой поэзии. Не в обиду трактористам будет сказано, – их труд уважаю.

Важностью момента не прониклась. Чтобы чем-то себя занять, принялась рассматривать статую. Снова привычка, да.

А она высокая, искусно вырезанная, проработана каждая мелочь. Взгляд у Покровительницы очень сложный, в нем есть одновременно и приветливость, и мудрость, и умиротворение, и даже чуть-чуть плутовства. Куда уж лисе без этого? Вот только девять хвостов напрягают. Почему-то сразу возникает ассоциация с Чернобылем и мутациями. Брр… Наверное, я какая-то неправильная. Мозг не в ту сторону работает.

Кстати, с одним хвостом и ушками лисы кажутся мне довольно милыми. Но вот насчет того, хочу ли я становиться такой или нет, так до сих пор и не определилась. С одной стороны, как бы надо, но с другой… Хоть я и доверяю тате Бертине, подстраховаться не помешает. Все-таки ее нанимала Илана, а «мамочка» умеет промывать мозги. Надо будет проконсультироваться по поводу инициации у Наоми. Или у бабульки Роззи. Ну, или у Диана, на худой конец. Должен же он во всем этом разбираться, раз в деревне живет!

После нескольких минут молчания и взывания к Покровительнице мы разместились на циновках. Вернее, разместилась я и служительница. Тата Бертина при всем желании не смогла бы. А если бы вдруг смогла, то для ее подъема пришлось бы вызывать поминаемого мной тракториста. Очень-очень габаритная женщина. Кажется, теперь я знаю, кто будет нам кассу в кафе делать.

Я села в позу лотоса, но меня тут же обломали. Служительница велела подобрать под себя ноги и положить руки на колени. После того как это выполнила, мне был прочитан краткий курс йоги, как я его обозвала. Суть в том, что надо сидеть, расслабляться и искать внутреннюю гармонию. Дескать, я сама все почувствую и пойму.

Сижу. Расслабляюсь. Ищу гармонию.

Дзен постигаться не желает. Ни через пять минут, ни через десять, ни даже через полчаса.

А колени-то начинают болеть. Так и чувствую себя буддистским монахом, который пытается просветлиться, но вселенная не желает его слышать. Обидно даже. Судя по озаренному лицу служительницы, у нее проблем с этим нет. А я же как бы еще и высшая, что, по ее словам, должно помогать при общении с Покровительницей.

Минут через сорок закрадывается заманчивая мысль: а может, ну его? Волосы у меня русые, всю жизнь прожила в облике человека. Что, если я вообще бракованная по всем параметрам и никакая не двуликая?

Кстати, такой вариант меня бы вполне устроил. Ушки у меня симпатичные, маленькие. Без шерсти, что очень радует. При мысли о том, что может появиться хвост, хочется трижды сплюнуть через левое плечо и крикнуть «чур меня!».

Единственное, что радует, – это запах. Да-да, я снова села на своего любимого конька. В Доме витают ароматы терпких масел и благовоний, зажженных у статуи.

– Ну как? – полушепотом спросила служащая. – Почувствовали?

Эх, милая, как бы тебе сказать, чтобы не расстроить…

– Нет, – не стала врать. – Ничего.

– Совсем? – спросила тата, все это время мужественно простоявшая на ногах.

– Совсем, – добила я. – Ни-че-го.

Они со служительницей переглянулись и синхронно вздохнули.

Дольше задерживаться в храме смысла не было. Договорившись, что завтра я приду в это же время, мы разошлись.

Чувствовала себя странно. Раньше я пару раз пыталась включать релаксирующую музыку и медитировать – эффект и то был лучше. Сегодняшнее приобщение к духовным сокровищам не вызвало ничего, кроме скуки и желания зевать.

Неправильная ты, Алиска. Что тут поделаешь.

Выйдя на крыльцо, я склонилась к скамеечке и принялась обувать кеды. Когда завязывала шнурки, увидела рядом черные сапоги. Даже глаз поднимать не потребовалось, чтобы понять, кому они принадлежат.

– Снова по долгу службы? – усмехнулась я, приняв вертикальное положение.

– И не только. – Типчик как-то подозрительно улыбнулся и огорошил вопросом: – Временная подработка нужна?

Мог бы не спрашивать.

– Знаю, что нужна, – кивнул он. – И у меня к тебе встречное деловое предложение.

Уже интересно. Заинтриговал.

– Надо признать, готовить ты, лисичка, умеешь. В этом мне доводилось убеждаться неоднократно. Я этим умением обделен, и любое столкновение меня и плиты приводит, скажем так, к не самым радужным последствиям. В общем, предложение таково: ты готовишь мне ужины, я за это плачу. Пять туйе в день.

– Десять, – моментально возразила я, хотя была согласна и на один.

Вот, пожалуйста, – всего ничего пожила среди лисов и уже научилась торговаться.

– Остановимся на семи. – Турьер ничуть не уступал хитрым рыжим плутам. – Приступаешь сегодня.

Возражать даже и не думала. Побуду личной поварихой, от меня не убудет. А деньги нужны. Ой как нужны.

Под заинтересованным взглядом типчика я села на велосипед и медленно поехала в сторону его дома. Диан шел рядом, и с его лица не сходила ироническая улыбка. Ну да, мими на велосипеде, должно быть, явление нечастое. Судя по лицам встречающихся по пути жителей деревни, их эта картина тоже удивляла. Ничего, пусть привыкают.

Не все же им высших чуть ли не божествами считать.

Глава 11

Лисья мята и разговоры по душам

В доме Диана с прошлого моего визита стало гораздо чище. Не абсолютный порядок, но рубашки на полу не валялись. Вазы тоже. А вот на кухне, куда я прямиком направилась, все обстояло гораздо хуже.

Свинарник.

Самый настоящий.

Я взяла губку для мытья посуды двумя пальцами и поморщилась:

– Пять туйе сверху за разгребание этого…

– Идет, – не моргнув глазом, с ходу согласился типчик. – Если спасешь сковородку, даже семь.

Вначале не поняла, с чего вдруг такая щедрость, но, когда увидела пригоревшую, покрытую жиром сковороду, все встало на свои места. Нет уж, здесь семью не отделается! Да отскабливание этого ужаса можно подвигом считать!

Как бы то ни было, долго себя ждать не заставила и принялась за уборку.

Первым делом взялась за посуду, сгрудившуюся в раковине.

Это сколько же ее не мыли? И сколько, стесняюсь спросить, надо было съесть, чтобы накопилось столько посуды?

Куча тарелок, ложек, вилок, ножей, чашек словно бы смотрели на меня тоскливыми глазами и горестно вздыхали, сетуя на безответственность своего хозяина. Сразу же вспомнилось детское стихотворение «Федорино горе».

Представив, как несчастная сковородка выпрыгивает в окно и несется по деревне, я негромко фыркнула.

– И ничего тут нет смешного! – Типчик с довольным видом развалился на стуле. – Хотя, если учесть, что прямо на моих глазах мими выполняет работу домработницы – да, занятно.

Я на секунду отложила тарелку и в упор посмотрела на него:

– Ты действительно так считаешь?

Создалось ощущение, что Диан где-то нажал кнопку мгновенной перемены настроения.

– Нет. Считаю, что любая работа лучше безделья. – Его голос прозвучал серьезно. – И в труде домработниц, уборщиц и прочих нет ничего зазорного. Даже наоборот.

В следующее мгновение снова щелкнула кнопочка, и по лицу типчика расползлась ленивая ухмылка.

– Так что работай, лисичка, работай.

Мысленно засчитав Диану еще один плюсик, я вернулась к мытью посуды. Сам турьер в это время тоже не прохлаждался и, расположившись прямо за кухонным столом, разбирал какие-то бумаги.

Имея достаточно сноровки, со своей миссией я справилась относительно быстро. Всего-то за час.

К концу этого времени возненавидела посуду всеми фибрами души. А вот за готовку взялась с энтузиазмом и любовью. По-другому просто не умею.

В холодильнике нашлось рыбное филе, которое я и приготовила. Кстати, может, неподалеку есть водоем? Когда спросила об этом Диана, выяснилось, что всего в километре от деревни находится небольшое лесное озеро. Лисы часто на нем рыбачат – некоторые для себя, а некоторые продают улов в город.

Круто, что я могу сказать. Теперь еще и рыбные дни в кафе устраивать можно.

Я налила в чистую сковороду оливковое масло и, забросив в него филе, спросила:

– Как так получается, что я понимаю местное наречие? Здесь что, все говорят на русском?

А что? Надо пользоваться моментом и пытаться лучше разобраться в особенностях этого мира. Мне же здесь жить. Не месяц, не два, а как минимум целый год.

– Умеешь ты задавать неожиданные вопросы. – Уловив аппетитный запах, типчик бросил на рыбу голодный взгляд. – Суть в том, что, переходя из одного мира в другой, ты неосознанно подстраиваешься под новую реальность. Это касается именно языка. В Отории всего одно наречие, так что куда бы ты ни отправилась, везде будешь его понимать. А почему это так происходит, тебе никто точно не ответит.

Ну и ладно. Подробности мне особо и не нужны. Есть гораздо более важные вещи, которые нужно прояснить.

– Что ты знаешь об инициации лисов?

Типчик скептически заломил бровь:

– Решила устроить мне допрос?

– Всего лишь хочу понять, насколько верна полученная информация. – Я перевернула рыбу на другую сторону и принялась шинковать капусту. – Тата Бертина сказала, что у неинициированной лисы может возникнуть множество проблем. Например, боль. Не объяснишь поконкретней, что это значит?

Диан тяжело вздохнул и отодвинул бумаги в сторону.

– Ломит кости, ноют мышцы, болят зубы, – начал перечислять он. – Прибавь сюда хроническую усталость и головокружение. Продолжать?

М-да… Оказывается, тата Бертина еще очень мягко обрисовала возможные последствия.

– Но вообще, лисичка, ты немного странная. – Диан задумчиво почесал переносицу. – Не такая, как остальные. Взять хотя бы цвет волос. Возможно, для тебя все будет происходить по-другому.

Кстати, о цвете волос. Сколько раз думала над тем, почему он светло-русый, но так и не смогла понять. Зная характер Иланы, сомневаюсь, что она могла опуститься до связи с рыжим лисом, магом, да и вообще кем бы то ни было, кроме высшего. Соответственно версия о том, что Леонис вовсе не лис, а рогоносный олень, отпадает.

Другое предположение: а что, если блондинчики вообще не те, за кого себя выдают? Сейчас, когда первый шок немного прошел, можно мыслить здраво. Если разобраться, я поверила им на слово. Без доказательств. Должны же быть какие-то документы, подтверждающие, что они мои родители? (Даже мысленно не могу их так называть.)

Но с другой стороны, все в деревне воспринимают меня исключительно как их дочь. Мими Лисанну. Да и волки, встретившиеся в мэрии, признали во мне члена семьи Танидов. И если жители являются сомнительными свидетелями, то волчье обоняние – бесспорный аргумент.

Хотя потребовать хоть какие-то вещественные доказательства все-таки не помешает. Это так, для собственного успокоения. Вот только в очередной раз общаться с блондинчиками не хочется совершенно. Надо будет постараться выяснить этот момент обходными путями. В конце концов, лиса я или где?

– Сейчас себе палец отрежешь, – покачав головой, хмыкнул типчик. – Я маг, ты вроде лиса, а капусты режешь, как на армию голодных кроликов.

Задумавшись, так увлеклась, что даже не заметила, как накромсала половину кочана. Ну и ладно, приготовлю на завтра щи.

К рыбе быстренько сообразила соус «айоли», заправила салат миксом оливкового масла с лимонным соком и подала всю эту красоту на стол. Рыбка вышла что надо. Правда, какой это вид, определить так и не удалось.

Диан ел так, что за ушами трещало. Нет, культурно и аккуратно, но в то же время с нескрываемым удовольствием. Вот в такие моменты и понимаешь, что обладаешь кулинарным талантом. А какой самый главный ингредиент любого блюда? Правильно, любовь. Будешь готовить без нее, ничего не получится. Даже если используешь черную икру и лобстеров.

Поле ужина Диан соизволил помыть за собой посуду. Что удивительно, да. Учитывая, что до этого вечера он подобным делом не заморачивался.

Я все-таки приготовила щи. Со свиными ребрышками, найденными все в том же холодильнике. Экий типчик запасливый. Буквально недавно узнала, что в деревню раз в полмесяца приезжает мясная лавка, где лисы основательно закупаются. Этот момент тоже очень важен. Надо будет договориться с торговцем о крупных поставках. Сладости сладостями, а без мяса далеко не уедешь. Лисы вегетарианцами не бывают. Насколько успела понять, особую любовь они питают к курятине. Что неудивительно. Хотя перловку, конечно, ничто не переплюнет. Вне конкуренции!

До кафе снова добиралась в компании Диана. В кармане позвякивали честно заработанные туйе, и я уже прикидывала, на что их потрачу. Вот поднакоплю определенную сумму и обзаведусь необходимыми вещами. Начну, пожалуй, с одежды, а закончу кроватью. Уже совсем скоро значительно похолодает, а там и зима не за горами – в кедах и ветровке особо не побегаешь.

Типчик проводил меня в сарайчик, куда закатила велосипед. К этому времени на небе проступила россыпь звезд. Шелковый ветер принес запах незаметно подкравшейся ночи. В воздухе кружили сухие листья. Они же приятно шуршали под ногами, когда мы подходили к кафе.

– Слушай, – подойдя к входу, я остановилась и посмотрела на Диана, – все спросить хотела. Зачем ты пошел на поводу у Танидов и привез меня в этот мир? Ради денег?

– Начнем с того, что в трамвай ты села сама. По собственной воле, я тебя туда силком не тянул. А насчет денег… и это тоже. Сейчас я разрушу свою репутацию, но скажу, что хотел способствовать воссоединению семьи. Илана со слезами на глазах просила помочь в возвращении дочери.

– Но ты ведь не мог не знать, что все это делается ради свадьбы?

– Не мог, – не стал отрицать Диан. – Но, честно признаться, не предполагал, что Таниды станут так на тебя давить. Иногда Илана бывает прекрасной актрисой.

Вечер располагал к откровениям и серьезным разговорам.

Легкий порыв прохладного ветра растрепал волосы, и, пригладив их, я спросила:

– Правда, что в местах, где живет семья Вилиров, заправляют волки?

Диан усмехнулся:

– И все-таки, лисичка, ты решила устроить мне допрос.

Повисла короткая пауза, заполненная шуршанием листьев и скрипом покачивающегося фонаря.

Спустя несколько мгновений он все-таки ответил:

– Правда. Они живут недалеко от северных границ, где волки являются полноправными хозяевами. Даже турьеры не реагируют на притеснение ими лисов.

– Насколько я понимаю, семья Вилиров приезжала в эту деревню, чтобы переговорить с Танидами и заручиться их поддержкой. Виатору нужно жениться на дочери Леониса и Иланы, чтобы лисы могли укрепить позиции в тех местах. Таким образом, Кэти стала бы разменной монетой. На новом месте ей бы пришлось несладко, к тому же существуют определенные риски. Поэтому Илана не хотела ее отдавать, даже несмотря на то, что сама Кэти без памяти влюбилась в Виатора. Но и отказать семье Вилиров они с Леонисом не могли. Поэтому и вспомнили обо мне. Верно?

Турьер посмотрел на меня долгим взглядом, после чего медленно кивнул.

Ничего говорить не требовалось. Этот момент можно было считать окончательно проясненным. Хоть что-то. Пускай не слишком приятная, но правда.

На типчика я не злилась и верила тому, что он сказал. Диан не из тех, кто стал бы врать просто так. Он действительно знал о свадьбе, но в то же время считал, что помогает сироте вернуться домой. Конечно, мог бы и моим мнением поинтересоваться, но турьер прав: в трамвай я села сама. Сама ему поверила и сама не захотела мокнуть под дождем. Можно считать это его хитростью, знаком судьбы или просто случайностью, но факт остается фактом.

Поднимаясь в спальню, я не переставала думать о том, что как ни крути, а Диан мне помогает. По-своему, не афишируя, но помогает. Сомнительно, что, кроме меня, ему некого было пригласить для приготовления ужина. Ту же тату Роззи, например. Не удивлюсь, если раньше она как раз этим и занималась. А так он обеспечил мне какую-никакую подработку, в которой я очень нуждаюсь. Так что до тех пор, пока не откроется кафе, буду исполнять обязанности его личного шеф-повара.

За этот день настолько устала, что сил не было даже на то, чтобы открыть дневник. Очень хотелось прочитать хотя бы пару страниц, но мозг требовал абсолютного спокойствия. В общем-то я была с ним солидарна.

Войдя в комнату, кое-как разделась и тут же рухнула на матрас.

Все остальное завтра. А сейчас только спать, спать, спать…

На следующий день общими усилиями нашей дружной команды был покрашен потолок. О, это был настоящий цирк! Что Адам, что Сэм, что мы с Наоми походили на акробатов, выделывающих трюки на передвижной лестнице. А краска попалась качественная – не текла и ложилась как надо. Так что наша работа вышла аккуратной. Что было очень кстати, потому что все мы оказались еще теми работничками и слишком поздно поняли, что потолки нужно было красить в первую очередь.

По моему велению, по моему хотению их покрасили так называемым омбре. Плавный переход от кремового в персиковый смотрелся точно так, как я себе и представляла. Классно, в общем. И стильно. И уютно. И еще уйма эпитетов с бурными восторгами.

Во время законного обеденного перерыва Адам предложил вместе покататься на великах. Идея мне понравилась, а вот с ее реализацией возникли проблемы. Со свободным временем дефицит. В итоге решила совместить приятное с полезным. Попросила Адама показать мне лесное озеро, о котором не так давно узнала. Лис, естественно, согласился, и мы договорились, что съездим в лес в ближайшее время.

После обеда в кафе неожиданно нагрянул Ян. Лисенок захватил из дома старый валик и заявил, что тоже хочет нам помогать. От лишней пары лап отказываться, конечно, не стали, и мальчонка органично вписался в наш коллектив. Надо отметить, работал он активнее всех нас вместе взятых. Ян буквально искрился неуемной энергией, чем напоминал мне яркий солнечный лучик.

Чуть позже к нам снова присоединился Диан. Правда, на этот раз принимать участие в работе не стал и наблюдал за всем со стороны. Контролировал. Давал указания. Одним словом, стал похож на нормальное среднестатистическое начальство.

– Держи, – в один из коротких перерывов он протянул мне увесистый талмуд, – это легкое чтение. Для тебя.

«Легкое чтение» весило порядка пары килограммов. Книга была очень толстая, в простом кожаном переплете. На обложке красовалась говорящая надпись: «Конституционное право». И снизу подзаголовок: «Люди. Лисы. Волки».

Типчик усмехнулся:

– Желаю приятного времяпровождения.

Насчет приятного – сарказм, а вот полезным оно будет точно. Это как раз то что нужно. Буду углубляться в отношения двуликих с государством и разбираться в лисьих обрядах.

Новоиспеченное легкое чтиво было отправлено на второй этаж и заняло почетное место рядом с дневником Дэлии.

А вечером меня снова ждало постижение дзена, который постигаться совсем не хотел. Я честно старалась расслабиться, позволить второй сущности пробудиться, но ничего не выходило.

Похоже, я все-таки бракованная. И не сказать, что меня это расстраивает. Если так, многие проблемы отпадают сами собой. Во-первых, никакому высшему не нужна такая жена, а во-вторых, не требуется проходить инициации. Сказка, а не жизнь.

Пока я восседала на циновке, служительница подошла к столику и взяла наполненный стакан. Вернулась обратно и протянула его мне:

– Мими Лисанна, выпейте, пожалуйста.

Я подозрительно покосилась на отвар и перевела взгляд на тату Бертину. Сразу же вспомнились ее слова, что мими могут опоить, тем самым лишив воли, и выдать замуж. Конечно, до потенциальной свадьбы еще уйма времени, но кто этих лисов знает…

Видя мое замешательство, тата слегка улыбнулась:

– Это лисья мята. Очень дорогое растение. Отвары из него обладают множеством полезных свойств.

Нерешительно взяв стакан, я усмехнулась:

– Что, даже лучше перловки?

– Лучше, – подтвердила тата. – Пейте, не бойтесь.

Наверное, если бы отвар мне предложил кто-то другой, я бы отказалась. Но учительница с первой минуты знакомства произвела на меня благоприятное впечатление. Ей хотелось верить, да и повода не доверять она пока не давала.

Запах у напитка был точно таким, какой стоял в доме семьи Танидов, – мятно-коричный. Так вот, оказывается, чем там пахло – лисьей мятой. Кто бы сомневался, что блондинчики могут себе позволить такое дорогое удовольствие.

Вкус приятный. Даже очень. А еще от отвара возникает чувство легкости и ясности мыслей. Трудно объяснить, но ощущения действительно положительные. На ум приходит кошачья мята. Наверное, это растение его аналог для лисов. На всякий случай подобным лучше не увлекаться. Кто знает, может, оно привыкание вызывает?

Видимо, нелюбовь ко мне Покровительницы значительно сильнее действия мяты, потому как вторая сущность все равно упорно не желала пробуждаться.

– Тата Бертина, можно с вами поговорить? – спросила я, когда мы вышли из храма. – Это важно.

Учительница ответила согласием и пригласила меня к себе. Идя к ней домой, надеялась, что типчика удовлетворит ужин в виде щей, которые я вчера сварила. Хотя, если время будет позволять, надо к нему зайти. Семь туйе на дороге не валяются.

Дом таты Бертины находился недалеко от дома Яна. Они были похожи как внешне, так и внутренне, планировкой и убранством. Одноэтажные, симпатичные и очень милые. Единственное, что несколько нарушало мое представление об учительнице, – это одиночество. Ни мужа, ни детей у таты не было.

Пока она заваривала чай, я осматривала гостиную. Уже давно пришла к выводу, что дом может рассказать о человеке не меньше, чем вкусовые предпочтения. Ну, или о лисе, суть от этого не меняется.

Обставлена комнатка была скромно. Здесь царил абсолютный порядок, каждой вещи отводилось свое место. На столе у окна лежала небольшая стопка книг и круглые очки. Рядом – простой медный подсвечник и резная шкатулка. Возникло предположение, что в ней лежат немногочисленные, но дорогие сердцу вещи. Памятные.

А на противоположной стене висело небольшое черно-белое фото. Вот уж что меня удивило! Ситуация сродни обнаружению миксера – даже не думала, что в Отории работают фотоаппараты. Судя по качеству печати, очень старые, может быть, даже дореволюционные.

На портрете была запечатлена пара. Учитывая особенности взросления лисов, возраст определить сложно. По привычным меркам обоим лет по двадцать пять. В девушке я сразу узнала тату Бертину. В то время она была статной, немного полноватой, но все же не такой крупной, как сейчас. В выражении лица сквозила уверенность, но в то же время чувствовалась печаль. Даже тоска. А вот мужчина, которого она держала под руку, казался властным и жестким. Об этом говорил и взгляд, и осанка, и твердая линия губ.

Сразу подумалось, что они муж и жена. А раз сейчас у таты Бертины семьи нет, значит, он погиб. И, судя по тому, что нет и детей, погиб рано.

Да, такими темпами скоро не только психологом-самоучкой буду, но и следователем-дилетантом.

– А вот и чай! – В комнату неожиданно вплыла тата и опустила на стол поднос с угощением.

Чай, печенье и пирожки с вишневым вареньем. Начинку угадала по запаху, даже пробовать не пришлось. Вот уж точно, с попаданием в этот мир обоняние разыгралось не на шутку. Развивается не по дням, а по часам. Того и гляди в собаку-ищейку превращусь (в комплект к психологу и следователю, ага).

Травяной сбор у таты Бертины был особый. Попробовав, распознала ромашку, гвоздику и чабрец. Не совсем привычное сочетание, но неожиданно вкусное.

Сделав несколько глотков, поставила глиняную чашечку на стол и подняла взгляд на учительницу.

Она словно только этого и ждала.

– О чем вы хотели поговорить, мими?

Изначально я собиралась расспросить ее о семье Танидов. Имеются ли у них какие-то документы, подтверждающие наше родство, мое свидетельство о рождении или нечто подобное. Но спрашивать прямо в лоб не хотелось.

Я решила действовать постепенно и потому начала разговор с нейтральной, на первый взгляд, темы:

– Вы не могли бы точно сказать, какого числа мой день рождения?

– Девятого июля, – тут же отозвалась тата.

Вот так вот и узнаешь, что всю жизнь справляла личный праздник на неделю раньше. Хотя справляла – слишком громко сказано. Терпеть не могу свои дни рождения и никогда их не отмечаю.

– Вы и этого не знали. – Старая лисица тяжело вздохнула и придвинула ко мне тарелку с пирожками. – Угощайтесь. А родились вы в восемнадцать сорок пять, если быть точной.

По виду таты Бертины поняла, что мои слова упали на благодатную почву. Иногда лишь стоит их правильно подобрать, и собеседник готов к откровениям. Я видела, что женщина мне сочувствует и хочет помочь.

Стараясь действовать аккуратно, как бы между прочим, спросила:

– А в деревне я пробыла ровно месяц?

– Месяц и два дня. – Осведомленность таты просто поражала. – Когда настал день решающей битвы и в деревне стало небезопасно, мими Илана договорилась с тогдашним турьером, и он отвез вас в другой мир. Так получилось, что как раз в то время открылся портал, и ваши родители воспользовались этим шансом.

– Как так получилось, что у меня русые волосы?

Учительница несколько замялась. Показалось, что она хочет что-то сказать, но не решается. Тата Бертина откусила печенье, сделала глоток чая и на несколько мгновений задумалась.

– К сожалению, на этот вопрос у меня нет четкого ответа.

Ключевое слово – четкого. Значит, какой-никакой все-таки есть.

Я видела, что женщина чего-то недоговаривает, но давить на нее не стала. Успеется. А сейчас важно не спугнуть ее доверия.

Наступила пора переходить к главному.

Я слегка подалась вперед и спросила:

– Скажите, а как у лисов с документами? Насколько мне известно, существуют определенные карточки, которые в городе проверяют турьеры. Просто дело в том, что мне предстоит работа в кафе и я должна во всем этом разбираться. Турьера Кросса не хочется беспокоить по пустякам. Кроме этого мне хотелось бы знать, имеются ли еще какие-либо документы, касающиеся меня лично. Например, свидетельство о рождении.

Вроде бы вопрос построила правильно. Не в лоб, но и с непрозрачным намеком.

Тата Бертина намеки понимать умела, в чем я никогда и не сомневалась. Учительница посмотрела на меня проницательными охристыми глазами и спустя несколько мгновений произнесла:

– Имеются. Когда в деревне рождается ребенок, его регистрирует турьер. У мими Иланы и господина Леониса хранятся все соответствующие бумаги. И свидетельство в том числе.

– То есть документов несколько?

– Один из них подтверждает, что вы принадлежите к высшим лисам, – кивнула тата. – Он также заверен тогдашним турьером. Как я и сказала, все бумаги хранятся у семьи Танидов. Поэтому, если хотите их посмотреть, нужно разговаривать с ними.

Значит, разговора все-таки не избежать. Впрочем, это и так было понятно с самого начала. Единственное, что расстраивает, – я утверждала, что ноги моей больше не будет в их доме. А сейчас, кажется, это опрометчивое обещание придется нарушить.

– Вот только не уверена, что они согласятся удовлетворить ваше любопытство, – вздохнула учительница, прервав ход моих мыслей. – Полагаю, перед тем как с ними разговаривать, вам действительно лучше разобраться в тонкостях наших законов. К сожалению, в этом вопросе я помочь не могу.

И не надо. Диан вручил местную «конституцию» как раз кстати. Буду грызть по ночам и просвещаться.

Неожиданно тата Бертина участливо тронула меня за руку и посмотрела в глаза:

– Лисанна, поверьте, мне бы искренне хотелось, чтобы вы были счастливы. Но Илана Танид от своего так просто не отступится. Будьте уверены, она сделает все для того, чтобы выдать вас замуж и сослать в северные земли. Если мими перестала вас допекать, это вовсе не значит, что она передумала.

В этом я и не сомневалась. И на подобное даже не надеялась. Было бы слишком просто, а в жизни так не бывает.

Тихо горела лучина, и в комнате ощущался едва уловимый смолистый запах. Он смешивался с ароматом выпечки, и этот дуэт придавал дому теплоту и уют. Даже несмотря на трудный разговор, чувства в этом домике возникали светлые. Бывает же.

Наступила короткая пауза. Было слышно, как за окном шуршит сухими листьями осенний ветер.

– Знаете, я ведь очень хорошо вас понимаю. – Тата вновь вздохнула, ее тоскливый взгляд был направлен на что-то, находящееся у меня за спиной.

Что она смотрит на висящее на стене фото, я догадалась сразу. Вернее, не догадалась, а почувствовала. Интуитивно. И знала, что сейчас тата Бертина расскажет что-то из своего прошлого. Нужно лишь дать ей немного времени.

– Хоть я и не из высших, замуж тоже выходила по велению родителей. – Охристые глаза учительницы затянулись поволокой воспоминаний. – Он был из хорошей семьи, живущей за счет торговли. Отец продавал в город крупные партии тамаринда и прочих специй. Не считая высших лисов, эта семья была самой богатой в деревне. Мои родители тоже не бедствовали. Согласия ни у меня, ни у него никто не спрашивал. Ниаль был достаточно практичен, чтобы понимать выгоду такого союза. А я просто не могла пойти против воли родителей. Так и сошлись. О любви речи не шло. Да, было уважение, но счастья это не принесло. А потом Ниаль заболел. Знахари не сумели помочь, и он сгорел меньше чем за полмесяца. Детей мы завести не успели, второй раз замуж я не вышла, поэтому так и живу одна. Да… А ведь в день свадьбы мне казалось, что хуже быть просто не может. Как оказалось, может. Одиночество – вот что самое страшное. И даже несмышленые лисята, которых я обучаю, не могут заполнить пустоту в сердце…

Тата Бертина погрузилась в себя и словно не замечала ничего вокруг. Я смотрела на нее и видела одинокую, несчастную, но в то же время умудренную опытом женщину. И было в ней что-то такое, что еще больше укрепило мою к ней симпатию. Если одиночество самое страшное, то искренность – самое дорогое. И о том, и о другом я знаю не понаслышке.

Неожиданно лиса опомнилась и покачала головой:

– Мими Лисанна, милая, не слушайте меня! Вы – не я. И у вас все будет по-другому.

В этом не сомневаюсь. Если Илана не намерена идти на попятный, то я отступаться не намерена вдвойне.

Сейчас я заручилась поддержкой турьера, мудрой лисицы, маленького шустрого лисенка, и мы еще посмотрим, кто кого!

– Спасибо вам, – просто улыбнулась, зная, что другие слова сейчас будут лишними.

Мы тепло расстались, и тата Бертина сообщила, что, если мне что-нибудь понадобится, я всегда могу рассчитывать на ее помощь.

По дороге к дому думала о том, что мне еще предстоит многое узнать. И учительница права: начать следует с детального изучения местных законов. Не сомневаюсь, что существует маленькая неприметная лазейка, с помощью которой можно избежать дурацкой свадьбы. И я обязательно ее найду. Нужно лишь как следует постараться.

Глава 12

Масала-чай и сон из детства

Этим вечером я решила расширить границы своих владений. Говоря проще, совершить вылазку на чердак. Уже давно собиралась, но никак не могла улучить подходящее время.

Перед тем как вернуться в кафе, забежала к Диану и удостоверилась, что щи в качестве ужина его более чем устраивают. Быстренько сообразила еще и овощной салат, получила законные туйе и поспешила к себе.

Поднявшись на второй этаж, перетащила деревянную лестницу и влезла по ней на чердак. При этом умудрилась засадить в ладонь две занозы. Пришлось спускаться, вытаскивать и потом снова повторять попытку.

Чердачок меня удивил. В хорошем смысле. Он был совсем небольшим, но именно таким, каким полагается быть каждому порядочному уютному чердаку. Я зажгла припасенную свечу, и желтый огонек обласкал светом дощатый пол, стоящее у маленького оконца кресло-качалку и сундук. Здесь не было хлама, который обычно отправляют в такие комнатки за ненадобностью. Как ни странно, не было и грязи. Слой пыли, конечно, присутствовал, но пара взмахов волшебной тряпочкой решила эту проблему.

Чуть приврала – не только волшебная тряпочка, но и волшебная шваброчка участвовали в этом действе. А еще ведро воды. Как тащила его наверх по шаткой лестнице – это отдельная история.

На чердаке обнаружился и маленький столик, застеленный кружевной салфеткой. Судя по всему, когда-то она была белоснежной. Теперь посерела. Вероятно, ее вязали вручную. И не кто-нибудь, а Дэлия, хозяйка кафе.

Я ненадолго спустилась вниз, захватила кружку полюбившегося чая, дневник и конституционное право, после чего вернулась обратно.

Поставила на столик подсвечник и разместилась в кресле. Решила позволить себе маленькую слабость и потому первым делом вернулась к чтению дневника. Изучение конституции занятие полезное, но требующее определенных мыслительных усилий. Вникать во все это лучше после того, как немного отвлечешься.

Несмотря на довольно насыщенный день, ни сонливости, ни усталости не чувствовала. Поэтому этим вечером планировала посидеть подольше.

По мере чтения дневника я проникалась к Дэлии все большей и большей симпатией. Многие вещи, которые она описывала, находили отклик в моей душе. Далеко ходить не надо, одни рецепты чего стоили. Я разделяла ее мнение, что еда – это в первую очередь любовь и творчество. Настоящие, именно настоящие блюда творят волшебство уюта, объединяют и дарят людям радость.

«Сегодня тата научила меня готовить настоящий хлебный пудинг, – гласила запись за 2 апреля 1989 года. – Сначала нужно смазать маленькие формочки сливочным маслом. Затем положить на дно слой абрикосового джема. Следом уложить нарезанный тоненькими ломтиками белый хлеб, также смазанный маслом. Каждый слой следует чередовать с сушеными ягодами. Тата сказала, что самый вкусный пудинг получается, если брать ягоды с кислинкой»…

Следом шло описание рецепта. Требуется взбить яйца с сахаром, добавить сливки и молоко. Для аромата – капельку ликера. Залить этой смесью хлеб и дать постоять двадцать минут. После поставить в духовку и запекать до румяной корочки. Чуть ниже шел перечень и количество всех ингредиентов.

Рецепт мне понравился, и я решила взять его на заметку. Вообще было бы здорово восстановить прежние рецепты и включить некоторые блюда в меню нашего кафе. Обязательно надо этим заняться. Тем более что ко мне в руки попало такое сокровище.

Следом за рецептом в этот же день была сделана еще одна запись, которая привлекла мое внимание. Неприятное ощущение, что я читаю чужой дневник, давно отступило.

Прости, совесть, но оторваться от чтения уже не могу.

«Здесь хорошо. Весна чувствуется все явственнее, и лес начинает дышать. Он сбрасывает долгий зимний сон и возвращается к жизни. Мне нравится смотреть на озерную гладь и вдыхать свежий апрельский воздух. Сейчас он пахнет травой и поздними подснежниками. Люблю это место. Кажется, оно меня понимает. Впитывает и радость, и грусть – поддерживает и сопереживает.

Сегодня матушка сказала, что нашла мне подходящего жениха. Не хочу замуж! Хотя сестренка говорит, что это здорово. Ей повезло, они с мужем счастливы. А я…»

Дальше запись обрывалась.

М-да… Прямо не деревня, а брачное агентство. Куда ни плюнь, везде свадьбы. Причем принудительные.

Судя по прерванной записи, Дэлию что-то отвлекло. А сама запись, вероятнее всего, была сделана на том самом лесном озере, куда мы намеревались съездить с Адамом. Теперь желание наведаться в это место стало еще сильнее.

Читать дневник было крайне интересно, но «легкое чтение» никто не отменял, так что пришлось переключиться на него.

Опустив ноги на пол, я водрузила на колени внушительную книженцию и открыла последнюю страницу, чтобы изучить содержание. Всего насчитывалось сто девятнадцать параграфов, в каждом из которых было от семи до десяти подпунктов. За пару вечеров точно не осилить. Да что там, даже месяца не хватит. Разве что просто глазами пробежаться. Но это не мой случай, требуется изучить все досконально. Хотя если учесть, что половина написанного имеет отношение к обычным людям, задача несколько упрощается.

Я открыла двести двадцать восьмую страницу, с которой начиналась информация о двуликих. Повествование велось ожидаемо сухим канцелярским языком, от которого хотелось зевать. Сразу вспомнились времена, когда я ночами тосковала над скучными учебниками, собираясь поступать на экономический.

Описания размазывались, как каша по тарелке. Одно определение или сноска занимали чуть ли не полстраницы, и, читая окончание длинного предложения, забывалось, о чем говорилось вначале. Приходилось перечитывать по нескольку раз. Не помогал в работе и шрифт, который был крайне мелким. Вот сейчас бы мне однозначно пригодилось феноменально острое зрение семейки Танидов.

В итоге на ознакомление всего с двумя страницами ушел целый час.

По большей части все из прочитанного я уже знала, но были и моменты, ставшие открытиями. Во-первых, выяснилось, что блондины лисицы по статусу выше обычных турьеров и равны живущим при деревнях. Во-вторых, существует несколько обстоятельств, из-за которых высшие могут потерять уважение. К ним относится стабильный неурожай, постоянные болезни жителей деревни и рождение у высших мертвого ребенка. Насколько я поняла, все это приравнивается к немилости Покровительницы. В давние времена при таких обстоятельствах высших лисов изгоняли из деревень и те становились отверженными. Впрочем, в настоящее время ситуация тоже не слишком изменилась.

Жуть какая-то! Особенно про ребенка. Получается, если в семье высших случается несчастье, они же еще в этом и виноваты. А неурожай и болезни? Значит, когда на деревню обрушивается череда неприятностей, в этом опять же винят блондинов?

Невежество и варварство.

Они бы еще для пущего эффекта сжигание на кострах устраивали. Кстати, не удивлюсь, если когда-то так и было.

Хотя, если судить по этой книге, изгнание не лучше. При теперешних законах лисы обязаны жить на строго установленных территориях, иметь регистрацию и соответствующие документы. Если высших изгоняют, соответственно они лишаются и дома, и привилегий. Лисы не могут жить в городе, не могут переехать в другую деревню и, как следствие, не могут нормально существовать. Им только и остается, что скрываться в дальних лесах и не показываться никому на глаза.

Такой участи точно не позавидуешь.

Следом шла информация о налогах.

Честно стараясь во все это вникнуть, я даже не заметила, как начала засыпать. Глаза против воли закрывались, и буковки сливались в бесформенное черное нечто. Мысли делались легкими, как тополиный пух, и улетали куда-то далеко…

Мне снилось, что я смотрю на комнату снизу вверх. Лежу на кровати, над головой – нежно-розовый потолок и игрушки.

Игрушки?

Погремушки, какие обычно вешают над детской колыбелью.

Хочется протянуть вверх руку и коснуться их, но отчего-то не получается.

Все вокруг подернуто туманной дымкой, и кажется, что это не более чем кадр старой фотопленки. Выцветший, поцарапанный, но очень знакомый.

Воздух напитан родным сладковато-свежим запахом, а где-то поблизости играет звенящая мелодия. Она очень тихая, нежная, убаюкивающая… Колыбельная?

И голоса, доносящиеся из соседней комнаты, такие же знакомые, как и все, что меня окружает.

Хлопает дверь, и я чувствую, как к кровати кто-то приближается. Надо мной склоняется окруженное светом лицо. Черты смазаны, облик видится силуэтом, но я различаю белоснежные локоны и нежную улыбку.

– Лисанна, – звучит наполненный теплом голос, и его звуки сливаются с играющей колыбельной.

Отчего-то щемит сердце. Оно чувствует столько любви, что, подобно маленькому голубку, хочет упорхнуть из клетки.

Свет, тепло, нежность… Они окутывают меня подобно невидимому одеялу. Защищают и окружают.

Я вижу сияющие улыбкой глаза. Они ясные, голубые и такие до боли, до дрожи знакомые…

Сон или реальность? Игра воображения или далекое воспоминание?

Продолжает играть убаюкивающая мелодия, и тихий ласковый голос шепчет: «Лисанна… Лисанна…»

– Лисанна!

Прозвучало настолько громко, что я невольно дернулась. Конституционное право с громким стуком упало на пол.

– Лисанна! – вновь донеслось снизу, отчего я окончательно проснулась.

Только в этот момент обнаружила, что уже наступило утро. Оказывается, я так и заснула на чердаке в обнимку с трудами великих законоведов. Неудивительно, что после ночки в кресле ломит шею и ужасно болит спина.

– Лисанна, ты наверху?

Нехотя поднимаясь с места, я подумала о том, что нужно получше запирать входную дверь. Хлипкий засов, который с легкостью можно открыть с улицы, однозначно никуда не годится.

И вообще, кто это там ко мне пожаловал?

Пока спускалась по шаткой лестнице, сообразила, что голос принадлежал Кэти. Ну надо же, никогда бы не подумала, что она сама явится.

Мысли были по-прежнему ватными. Цепкие щупальца сна не хотели отпускать, и перед глазами стояла картина залитой светом комнаты. В голове продолжали звучать отголоски мелодии. Даже странно. Настолько реалистичные сновидения я прежде не видела. Хотя к ним можно отнести и сон про лисов накануне того дня, как попала в этот мир. А что еще более странно – казалось, что я спала всего одно мгновение, а прошла целая ночь.

– Нужно поговорить, – с ходу объявила Кэти, нервным движением оправив накинутый плащ.

Поговорить – это хорошо. Вот только для начала некоторым (то есть мне) необходимо окончательно прийти в себя. А что для этого нужно? Правильно, завтрак. Желательно сытный. Желательно с кофе. Впрочем, чай тоже сойдет.

Жестом поманила сестренку за собой и принялась сползать по лестнице. Давно не чувствовала себя с утра настолько скверно. Обычно ранний подъем происходит менее болезненно.

Мельком бросила взгляд на часы – без пяти семь. А разговор, видимо, и впрямь важный, раз Кэти пересилила свои аристократические привычки и пришла в такую рань. Готова съесть ложку корицы, если разговор не зайдет о Виаторе.

Войдя в святая святых, я кое-как собрала волосы в хвост и поставила на плиту чайник. Достала из холодильника молоко, перелила в сотейник и пристроила рядом. Чай с молоком – это как брак, заключенный на небесах. Идеальная пара. Главное – правильные пропорции и соответствующее настроение.

Да, отголоски сна требуют продления нежности.

– Так что там с Виатором? – поинтересовалась я, намазывая масло на белый хлеб.

– Как ты узнала, что…

– Разве есть еще причина, по которой бы ты ко мне пришла? – хмыкнула, обернувшись. – Ты присаживайся, позавтракаем.

Кэти слегка опешила, но все-таки последовала моему совету. Стоило мне положить на масло слой ягодного варенья, как она впилась в бутерброды голодными глазами. Да, милая, это тебе не перловка. Жаль, сил нет на что-то более существенное. Блинчики, например. Кстати, это один из моих любимых завтраков – обязательно с черничным джемом, взбитыми сливками и поджаренными орешками.

Завтрак это вообще целый ритуал. Перефразируя знаменитую поговорку, как день начнешь, так его и проведешь. А утренняя трапеза – это его встреча, своего рода праздник. Так-то.

– Ты говори, говори, – подбодрила я Кэти, добавляя в молоко специи. – А то совсем скоро сюда народ придет.

Пока Кэти собиралась с мыслями, кухню заполнил восхитительный аромат завариваемого масала-чая. Кардамон, мускатный орех, корица, анис и прочие душистые пряности подарили молоку неповторимый аромат.

Обожаю.

– Вчера вечером я слышала разговор родителей. Семья Вилиров приедет к нам за неделю до Дня Благодарения.

Блондиночка подняла на меня неожиданно печальные влажные глаза:

– А еще они говорили о том, что нашли для меня подходящую партию. Сын их знакомых с западных границ ищет невесту. В тех местах лисам дано больше свободы, чем в других регионах. Мама считает, что там меня ждет счастливая безоблачная жизнь… – Кэти на миг замолчала, после чего запальчиво воскликнула: – Но разве может она быть счастливой без него? Без Виатора! Я не знаю, что мне делать…

Она закрыла лицо руками и судорожно всхлипнула.

Вот только истерики мне не хватало.

Я присела рядом и вздохнула:

– Знаю, говорить с Иланой бесполезно. Я правильно понимаю, что твое мнение ей так же безразлично, как и мое?

Лисица обреченно кивнула, и ее плечи затряслись от рыданий.

– Кэти, в моих интересах помочь тебе, но, если ты будешь разводить сырость, это только добавит проблем. Давай отодвинем в сторону чувства и попробуем мыслить логически.

Может, я была и не совсем права, но успокаивать ее не собиралась. В конце концов, она взрослый человек, а мое положение ничуть не лучше. В качестве успокоительного я могла предложить ей лишь одно – волшебный чай.

Действительно волшебный.

Недаром в Индии считается, что масала-чай способен подарить заряд энергии и бодрость духа. В то же время он успокаивает и приводит чувства в гармонию.

Может, мне его перед медитациями пить?

Пару раз стукнув зубами по краю кружки, Кэти наконец успокоилась. После вгрызлась в тост с вареньем и, прожевав, поинтересовалась:

– Что будем делать?

И так это прозвучало, как будто не она минуту назад ревела белугой. Определенно, включу масалу в постоянное меню. Он способен творить чудеса!

– Давай думать. – Следуя примеру сестрицы, я сделала глоток. – Во-первых, ты должна подробно рассказать о Виаторе. А точнее, о ваших отношениях. Ты ему нравишься?

Глаза Кэти недобро сверкнули, и она за раз откусила половину бутерброда.

Ясно, влюбленность безответна. Никто и не говорил, что будет просто.

– Ну, может, он испытывает по отношению к тебе хотя бы маленькую симпатию?

На этот раз блондиночка слегка кивнула и не проявила никакого негатива.

Уже неплохо. Да и вообще, было бы удивительно, если бы она вызывала у Виатора неприязнь. Внешностью Кэти природа не обидела, а характер… Сомнительно, что она показывала объекту страсти свои отрицательные качества.

И если разобраться, девчонка она не такая уж и плохая. Неприязнь ко мне и повышенную эмоциональность можно списать на безоглядную влюбленность. Наверняка влюбилась в первый раз, вот и снесло крышу. Не говоря уже о том, что Кэти пришлось всю жизнь прожить в одном доме с Иланой. Зная характер «мамочки», так и свихнуться недолго.

Я на миг задумалась, после чего предположила:

– Хорошо, а если я сделаю все для того, чтобы вызвать у Виатора и его семьи антипатию? Мне и стараться не надо. Волосы неправильного цвета, я работаю… Кстати, к тому времени, как они приедут, кафе уже откроется. Вдобавок могу вести себя неподобающим образом. Тебя, напротив, будем всячески выставлять перед Виатором в лучшем свете. Глядя на меня, он ужаснется и откажется жениться.

– На самом деле я слышала кое-что еще, – непривычно серьезно и спокойно произнесла Кэти. – Все, что ты описала, могло бы сработать, если бы не одно «но». Мама сказала, что поставит тебя в такие условия, где ты будешь вынуждена пытаться понравиться Виатору.

Я не сдержала скептической усмешки:

– Интересно какие?

В самом деле, что мне может сделать Илана? Тот факт, что она способна заставить меня выйти замуж, и то является сомнительным. А уж добиться того, чтобы я сама пыталась навязаться Виатору… Абсурд! Разве что дуло к виску приставит. И то я еще подумаю.

– Просто ты еще не до конца осознаешь влияние и значимость высших, – печально покачала головой Кэти. – От нас зависит существование деревни. Наверное, тебе покажется это странным, но без благословения Покровительницы лисы обходиться не могут. А напрямую общаться с ней могут только высшие.

– В каком смысле напрямую?

Так и представила, как статуя в храме оживает и разговаривает с посетителями.

– Именно высшие проводят соответствующий обряд в День Благодарения. Мы проводим ритуал в ее Доме, просим урожая и благословения в других сферах деятельности. К тому же именно высшие подпитывают источник, который поддерживает баланс и дает жизнь лисам.

Я заинтересованно подалась вперед:

– А вот с этого места поподробнее.

– В Доме Покровительницы есть небольшой зал, где находится источник. Он своего рода символ и неосязаемая энергия. Несколько раз в год высшие от имени всех лисов приносят свою дань почтения Покровительнице и тем самым подпитывают его. Это можем делать только мы, рыжим лисам запрещено приближаться к источнику.

– Какое отношение это имеет к нашей ситуации?

Сделав очередной глоток, Кэти отодвинула чашку и подперла подбородок рукой.

– Если ты откажешься встречать Виатора и общаться с ним, родители не станут проводить обряд.

– И что? – Я все еще не улавливала связи.

– Повторяю: для лисов День Благодарения и соответственно обряд значат очень много. Больше, чем ты способна вообразить. Если родители откажутся его проводить, это вызовет негодование жителей деревни. Они потребуют объяснений, и мама скажет, что все дело в тебе. Возможно, сейчас тебе это покажется странным и глупым, но поверь, мама умеет убеждать. Она настроит всех против тебя, и рано или поздно тебя отсюда выживут. Даже турьер не поможет. Когда дело доходит до изгнания, турьеры не вмешиваются.

В одном Кэти была права: ее слова действительно казались мне странными и глупыми. Илана откажется проводить важный для лисов обряд, а виноватой окажусь я?

Хотя, если задуматься, доля здравого смысла в этом есть. Как бы то ни было, семья Танидов живет в деревне уже очень давно. Некоторые жители ими восхищаются, некоторые недолюбливают, но то, что абсолютно все относятся с почтением, это неоспоримый факт.

А кто для лисов я? Для большинства – случайное недоразумение. И, естественно, при неблагоприятном раскладе все беды скорее спишут на меня, чем на Леониса и Илану.

Я несколько мгновений обдумывала сказанное, после чего спросила:

– Когда, ты говоришь, Илана намеревается ко мне заглянуть?

– В ближайшие дни, – последовал незамедлительный ответ. – Кажется, мама говорила о завтрашнем вечере.

Что ж, хотя бы сутки в запасе есть. За это время можно как следует все обдумать, подготовиться к разговору и решить, какую линию поведения выбрать. Заодно можно использовать эту ситуацию с пользой для себя. А именно спросить у Иланы о документах. С ней ходить вокруг да около я не собираюсь. Использую момент неожиданности, спросив прямо, и посмотрю на ее реакцию. Что-то мне подсказывает, выражение лица «мамули» будет очень красноречивым.

Мы с Кэти договорились, что встретимся после моего разговора с Иланой. В настоящий момент обсуждать было больше нечего, да и некогда. Буквально через несколько минут после ее ухода в кафе пришли мои верные работники.

Первым делом мы вынесли всю мебель на улицу, а после приступили к покраске полов. На этот раз проявили больше сообразительности, чем с потолками, и красили по направлению от малого зала к выходу.

Глядя, как преображается пол и как красиво он сочетается по цвету со стенами, я не могла сдержать своей радости. Все получалось точно таким, каким себе представляла. Мысленно я уже рисовала картину того, как будет выглядеть кафе после завершения ремонта. Держитесь, «Лисьи мелочи»! Вас ждет грандиозный набег!

Днем к нам пожаловал реставратор. Простые люди в деревне были гостями нечастыми, так что лисы посматривали на него с опаской. А сам реставратор, кажется, не испытывал ни малейшего неудобства. Он сразу объявил, что ему необходимо предоставить помещение для работы. Вот это я понимаю, профессионал! Сразу решил взяться за дело.

Работы ему предстояло немало, так что он должен был задержаться в деревне на несколько дней. В качестве помещения для реставрации ему был предоставлен сарай, находящийся близ кафе. Этот сарай совсем не походил на старую развалюху. Напротив, он был таким же добротным, как и все здания в этой деревне.

Что касается жилья, то реставратора пригласил к себе Ян. Он заверил, что им с бабулькой будет в радость принять у себя городского гостя. Спорить никто не стал, и лисенок так и светился счастьем. Он даже вызвался помогать с реставрацией мебели.

До чего все-таки чудесный ребенок!

Глава 13

Ностальгия в шкатулке и осеннее озеро

День проходил в полнейшей суматохе. Чувствовала себя белкой, мечущейся в колесе. После покраски полов мы взялись за внешнюю отделку. Сэм и Адам занимались стенами, еще пара лисов – крышей, а мы с Наоми приводили в порядок козырек, висящий над крыльцом. К счастью, он оказался съемным и довольно легко отмывался.

Мы развели такую бурную деятельность, что уже к обеду у кафе собралась целая толпа зевак. Всем хотелось посмотреть, что же такое здесь творится и правдивы ли слухи. Наконец все лисы воочию убедились, что да, правдивы.

Я настояла, чтобы реставрацию мебели мастер начинал с моего нежно любимого шкафчика. Наверное, я походила на настоящую маньячку, когда ревностно наблюдала за процессом.

Оттирая грязь с козырька, не сводила взгляда с реставратора, приводящего мою любовь в опрятный вид. Он брал различные щеточки и кисточки, то и дело что-то подкрашивал, соскабливал и критически вглядывался в каждую трещинку. Одним словом, работал на совесть.

Краску я выбрала быстросохнущую, так что уже к вечеру можно было спокойно топать по первому этажу. И что немаловажно, краска была без запаха. И для пола, и для стен и потолков. Как раз то что надо для кафе и моего обостренного обоняния.

Естественно, работники были вознаграждены не только деньгами из турьеровского кармана, но и вкусным ужином. Типчик в очередной раз проявил чудеса предусмотрительности и принес необходимые продукты. На сей раз это была индейка. Я запекла ее до румяной хрустящей корочки, приготовила брусничный соус и бурый рис с ореховым маслом. По моему скромному мнению, вышло неплохо, а треск за ушами лисов и реставратора был явным тому подтверждением.

Следуя нашему уговору, Диан хотел заплатить мне законные туйе, но я отказалась. Все-таки готовила на всех, а не ему одному. Зато мне в голову пришла замечательная идея, и я решила стребовать с него плату другим способом.

Мы прошли на кухню, где типчику был торжественно вручен миксер. Турьер смотрел на кухонный прибор несколько долгих секунд, после чего перевел на меня страдальческий взгляд.

Я мило улыбнулась:

– Еще нужно подзарядить плиту и холодильник.

Диан вздохнул и принялся за дело. Мне было жутко любопытно посмотреть, как это будет происходить. Почему-то представилось, что типчик жестом фокусника извлечет из рукава волшебную палочку и начнет читать заклинания.

Естественно, ничего подобного не случилось. Турьер всего лишь положил на миксер руки и прикрыл глаза. Его лицо стало сосредоточенным, а между бровей пролегла складка. Похоже, для подобных трюков требовалось прилагать значительные усилия.

«Зарядка» миксера заняла около пяти минут. Следом подобному воздействию подверглись плита и холодильник, причем на них турьер потратил порядка получаса. Когда с этим было покончено, Диан выглядел уставшим. Даже темные круги под глазами появились.

Да-а-а… Вот, оказывается, какая она, магия. Никаких волшебных палочек и заклинаний. Все серьезно, трудно и местами даже скучно.

– Что тут у нас? – Диан бесцеремонно открыл холодильник и принялся изучать его содержимое.

Я удивилась:

– Ты же только что плотно поужинал!

– Это было до того, как ты решила меня эксплуатировать, – хмыкнул типчик, извлекая из холодильника целую колбасу и головку сыра. – Теперь надо восстановить силы.

Надо так надо. Для хорошего турьера ничего не жалко.

Шум в кафе не смолкал до позднего вечера. Наоми наконец-то научила меня растапливать печь и камины. Это оказалось простым делом, учитывая, что в сарайчике имелся приличный запас дров.

Вообще-то чуть-чуть приврала. Не совсем простым. Никогда не предполагала, что для того, чтобы растопить печь, дрова требуется складывать определенным образом. Еще и смолистые щепки перед этим разжигать, чтобы лучше разгоралось.

Справиться с поставленной задачей у меня получилось только с третьего раза, когда растапливали камин на втором этаже. Просто поразительно, как треск горящих поленьев и живой огонек могут преобразить помещение. Даже несмотря на отсутствие кровати, комнатка стала по-настоящему уютной и домашней.

До чего же все-таки замечательно!

А главное, меня окружают хорошие люди… то есть лисы. И вполне сносный маг. И человек в лице реставратора.

Даже начало казаться, что при всем желании Илана мне ничего не сможет сделать. Я тут, между прочим, общественно полезным делом занимаюсь. Вспоминая заинтересованные лица жителей деревни, когда они наблюдали за ремонтом, мне думается, что не все так плохо. Если не проникнутся симпатией ко мне, то кафе полюбят однозначно. Не все же им комковатой перловкой давиться. Пора менять стереотипы.

Мысли о том, что завтра предстоит разговор с Иланой, несколько омрачали общую картину. Пожалуй, еще ни разу в жизни никто не вызывал у меня такого неприятия. Не нравится она мне, и ничего не могу с собой поделать. Само предположение, что эта заносчивая блондинка может быть моей матерью, сродни фильму ужасов.

Перед тем как идти в Дом Покровительницы, успела сбегать в баню. Надо отметить, с такой скоростью я даже душ не принимала. Жаль, не было времени, чтобы в полной мере насладиться горячим паром и прелестями прохладного бассейна.

В лисий храм так и пришла – с чистым телом, не совсем чистыми мыслями и намотанным на голову полотенцем. Мысли не совсем чистые все из-за той же Иланы.

Вот точно нужно было масала-чай еще раз выпить!

В целом эта медитация ничем не отличалась от двух предыдущих. Единственной пользой, которую она принесла, являлась тренировка моей выдержки. Молча и неподвижно просидеть практически час та еще задача.

Стоило мне расслабиться и попытаться ни о чем не думать, как перед глазами представали образы недавнего сна. И почему он мне так запомнился? Как правило, на такую непостоянную и неясную вещь, как сны, внимания не обращаю. А здесь зацепило. Было в нем что-то такое… Еще и мелодия. До сих пор в ушах звучит.

В итоге вместо того, чтобы искать просветление, весь час занималась самокопанием. Тата Бертина была явно недовольна результатами, но меня это не слишком волновало. Я пришла к выводу, что наведаюсь в Дом Покровительницы еще пару раз и на этом остановлюсь. А то создается впечатление, что без толку трачу время. Если уж суждено отрастить лапы и хвост, пусть все происходит само собой. А я и без этой мечты ролевиков нахожусь в гармонии с собой.

Вернувшись в кафе, еще раз полюбовалась плодами наших рук.

Красота!

Не терпелось поскорее увидеть итог всей работы. По моим подсчетам, это должно случиться через пару недель. Закончить реставрировать мебель, докупить необходимые мелочи и можно заниматься непосредственно организацией. Готовиться к открытию!

К этому времени мной были сделаны предварительные наброски меню, но работы с ним предстояло еще много. Требовалось сопоставить желания с возможностями и прийти к достойному результату.

В последний раз окинув зал довольным взглядом, я поднялась на второй этаж. Подошла к двери своей комнаты и внезапно остановилась.

Медленно развернулась и сделала несколько шагов по направлению к детской. Впервые за все это время захотелось войти внутрь. Наверное, это желание было навеяно странным сном. Кажется, в нем тоже присутствовала детская комната.

Тронув дверную ручку, я замерла. В душе появилось и росло какое-то странное волнение и нерешительность. Когда была в этой комнате во время первого визита в кафе, практически ничего не рассматривала. Едва поняла, что это детская, так сразу и ушла.

Надо себя пересилить. Это ведь так просто – открыть дверь и войти. Просто посмотреть.

Если буду здесь жить, рано или поздно придется это сделать.

Отругав себя за несусветную глупость, решительно надавила на ручку. Дверь подалась легко и без скрипа; комната словно ждала моего прихода и сейчас гостеприимно приглашала войти.

Первое, что бросилось в глаза, это пыль, которая покрывала здесь все, скрадывая все краски. На полу, резном комоде, небольшом столике – везде виднелся ее толстый слой. В углу стояла коробка с игрушками, оттуда торчала нога клоуна. Рядом сидел плюшевый медведь с глазами-бусинками и рыжий лис.

С потолка свешивались длинные нити паутины. Они же скрывали углы комнаты и тянулись между ножками мебели. Некогда розовый пушистый ковер вылинял и местами почернел. Та же участь постигла и занавески, висящие на полукруглом окне.

Сделав несколько неспешных шагов, я оказалась перед колыбелью. Кроватка была не заправлена. Казалось, что только-только отсюда взяли ребенка и в спешке его унесли.

Даже не знаю, откуда взялось такое ощущение.

Над колыбелью висели игрушки. Тронула их рукой, и маленькие звездочки ответили легким перезвоном.

Сомнений в том, что во сне я видела именно эту комнату, больше не осталось.

Сердце застучало как бешеное.

Так же как и в прочих комнатах кафе, здесь за слоем пыли угадывался знакомый запах. Сладкий, свежий, вызывающий неясное ощущение ностальгии.

На негнущихся ногах приблизилась к столу. Покрытые все той же пылью, на нем находилиь ваза, стопка книг и красивая шкатулка. Повинуясь безотчетному чувству, я взяла в руки шкатулку и некоторое время задумчиво ее изучала.

Когда попыталась открыть крышку, она не поддалась, и тут я заметила торчащий сбоку ключ. Повернула его несколько раз, и шкатулка медленно открылась.

Заиграла звенящая красивая мелодия, а внутри пришли в движение несколько миниатюрных фигурок. Карусель с лошадками медленно закружилась в такт звучащей музыке.

Потрясение было до того сильным, что, не сдержавшись, я выронила музыкальную шкатулку из рук. Та с глухим стуком упала на стол, крышка резко захлопнулась, и мелодия смолкла.

В душе творилась полная сумятица. Понимая, что если задержусь здесь еще хотя бы на мгновение, то сойду с ума, я выбежала из комнаты.

Цепляясь слегка подрагивающими пальцами за лестницу, вскарабкалась на чердак. Зажгла свечу и, рухнув в кресло, постаралась успокоиться. Сердце по-прежнему билось, как у загнанного, преследуемого волками зайца. В мыслях и чувствах царил такой кавардак, что я совсем себя не узнавала.

Да, сон оказался в некотором роде вещим. Да, я услышала мелодию из сна в реальности.

И что?

Как показала практика, в жизни бывает и не такое.

Почему же это так на меня влияет?

Должно быть, все дело в чувствах, которые во мне пробуждает детская. Странный и необъяснимый симбиоз меланхолии, ностальгии и в то же время тепла. Музыкальная шкатулка стала последней каплей, переполнившей чашу моей выдержки.

Пожалуй, даже когда попала в этот мир, не ощущала себя настолько беспомощной.

Я глубоко вдохнула и попыталась расслабиться. Как там меня учили служительница с татой Бертиной? Ищем внутреннее спокойствие и гармонию.

Через пару минут чувства немного утихомирились, и я даже засмеялась про себя.

Надо же, никогда не была настолько впечатлительной.

Чтобы хоть как-то отвлечься, решила снова почитать на ночь. Поняла, что неизменное легкое чтение после суматошного дня просто не осилю, поэтому взяла дневник Дэлии.

Страницы приятно зашуршали и радушно пригласили меня в свой мир. Нос защекотал аромат душистой лаванды. Вдыхая его, я словно наяву видела кусочек апреля 1989 года.

Следом за прервавшейся записью шла другая, сделанная в вечер того же дня. Обычно аккуратный почерк был неровным. Становилось понятно, что текст писали подрагивающей от волнения рукой, желая скорее поделиться с дневником своими чувствами.

«Покровительница, что же я творю?

Если кто-нибудь узнает, мне конец. Семья никогда не простит, а жители деревни не поймут. Но теперь я понимаю, что свадьба с тем, кого выбрали для меня родители, невозможна.

Разве бывает любовь с первого взгляда?

Бывает.

Теперь я точно это знаю, потому что испытала сама. Сегодня на озере я встретила Его. Даже в дневнике страшно писать имя. Вдруг кто-нибудь прочтет?

Он рыжий.

Сколько раз мы с ним виделись прежде? Не десятки, не сотни – тысячи. Росли рядом, но никогда не беседовали дольше минуты. А сегодня что-то произошло. Я чувствовала себя так, словно увидела его впервые. Глаза, улыбка, голос… Почему я раньше не замечала, насколько они удивительны?

Когда прежде читала любовные романы, мне всегда казалось, что это сказка. А фраза «чувства обрушились, словно гром среди ясного неба» далека от реальности. Но, как оказалось, такое описание порой с точностью отражает действительность».

Описание чувств Дэлии занимало еще около двух листов. Я даже немного позавидовала. Так сильно влюбиться с первого взгляда еще надо уметь.

Осторожно переворачивая страницу за страницей, я ощущала себя причастной к чему-то важному и очень светлому. Было так странно и в то же время интересно погружаться в события давно минувших дней. Пожелтевшая бумага хранила воспоминания далекой весны и первой любви семнадцатилетней девчонки.

Это более волнительно, чем просмотр фильма или чтение обычной книги. Там истории выдуманы, а здесь ты знаешь, что все происходило на самом деле.

На этот раз долго засиживаться не стала. Глаза потихоньку начинали закрываться, а снова проводить ночь в кресле совершенно не хотелось.

Я опять побаловалась масала-чаем и улеглась в постель. Перед этим специально отдернула занавеску, чтобы полюбоваться на россыпь звезд. Небо было ясным, высоким и чернильно-черным.

Лежа на матрасе, я некоторое время наслаждалась прекрасным видом и теплом, идущим от растопленного камина. Собственноручно растопленного, между прочим.

Перед тем как заснуть, приняла решение, что завтра же поеду на озеро. С самого утра возьму Адама в охапку, посажу на велик и попрошу устроить экскурсию по лесу.

Увидеть это место хотелось до дрожи и покалывания в кончиках пальцев. А когда чего-то очень сильно хочется, терпеть вредно.

К моему несказанному облегчению и счастью, этой ночью не снилось ничего особенного. Какая-то ерунда вроде той, о которой забываешь сразу же, как только проснешься.

Утро выдалось довольно активным. Никаких умиротворяющих завтраков и неспешного чаепития у горящего камина.

Пришлось наспех топить печь, открывать сарайчик для реставратора и готовить обед для неутомимых трудяг. Я понятия не имела, сколько времени проведу на озере, поэтому нужно было позаботиться обо всем заранее.

Как только в кафе пожаловал Адам, сразу же объявила, что мы едем в лес. Лис не имел ничего против, так что, оставив ремонтные работы на попечение остальных, мы самым бессовестным образом их бросили. Диан пока не появлялся, чему я была рада. Что он потащился бы за нами в лес, не вызывало никаких сомнений. Охранник же.

Перед тем как уйти, я прихватила с собой корзинку с едой, тонкое одеяло и блокнот для записей.

А почему бы и нет? Буду совмещать приятное с полезным. И озеро посмотрю, и пикник устрою, а заодно в тишине продолжу составлять меню.

Пока мы ехали по деревне, не переставала ловить на себе любопытные взгляды. Да, на сей раз именно любопытные. Удивления от того, что мими ездит на велосипеде, больше не было.

Многие лисы работали в огородах и, как только скрип педалей достигал их ушей, поднимали головы и заинтересованно на нас поглядывали. Кто-то даже здоровался. Например, Руф, когда мы с Адамом проезжали мимо пасеки.

Лис так приветливо улыбался, что я не могла ограничиться простым кивком. Остановилась, слезла с велика и пожала его могучую руку. Корзинка мгновенно пополнилась баночкой чудесного меда. Хотя я и отказывалась, добродушный пасечник даже слушать ничего не стал.

Рядом возились его дети. Старшей девочке было пятнадцать, а ее младшему брату всего три. Жена у Руфа была симпатичной и по сравнению с мужем очень стройной.

Поприветствовав все семейство и поинтересовавшись их делами, я собралась снова садиться на свой велосипед, как вдруг обратила внимание на одну деталь.

При всей стройности Марианны ее талия казалась широкой, а живот довольно округлым. Этого не могло скрыть ни свободное платье, ни наброшенный поверх него шерстяной платок.

Во рту неожиданно пересохло, и я перевела на Руфа вопросительный взгляд. Лис растерянно улыбнулся и едва заметно пожал плечами.

Значит, не ошиблась.

«А тебя, пасечник, двойня ждет!» – как по волшебству, всплыли в памяти слова ичши.

Совпадение или цыганка действительно знала, о чем говорит?

Перед глазами предстал ее колоритный облик, насмешливо изогнутые брови и проницательный взгляд.

По коже невольно пробежали мурашки, и я помотала головой, отгоняя наваждение.

Поздравив лисов с таким замечательным событием и пригласив в любое время заходить в кафе, я села на велосипед, и мы с Адамом продолжили путь.

День выдался пасмурным и прохладным. Осень окончательно вступила в свои права, и конец сентября чувствовался как никогда отчетливо. В лесу стоял приятный запах хвои и прелых листьев, устилающих землю. А еще пахло влажным можжевельником – неповторимый аромат.

Мы ехали по узкой дороге, петляющей меж стволами высоких сосен и елей. Вверху сквозь их кроны проглядывало ватное, затянутое серыми облаками небо.

– И как это ты решилась оставить ремонтные работы без своего бдительного контроля? – поддел меня Адам, нарушив лесную тишину. – Не боишься, что мастер твой любимый шкаф испортит?

– Не боюсь, – улыбнувшись, прибавила скорость. – Я ему доверяю.

Остаток пути мы ехали наперегонки. Как старое железо умудрилось вынести наши издевательства, так и осталось загадкой. Педали скрипели, сиденье шаталось, корзина, висящая впереди, ходила ходуном, но никто из нас не сдавался.

Смеясь и подшучивая друг над другом, мы даже не заметили, как выехали к озеру. С этой стороны рос дикий шиповник. Красные ягоды уже почти высохли, и теперь в воздухе витал их еле уловимый горьковатый запах.

Кроме этого к запаху леса примешивался запах воды. Да, теперь я обнаружила, что она тоже может пахнуть. Свежестью, немного тиной и частичкой осени.

Спрыгнув с велосипедов, мы оставили их у старой сосны и к берегу пошли пешком. Раздвинув еловые лапы, я наконец увидела то, ради чего сюда явилась. Это место было в точности таким, каким его описывала Дэлия. Невероятно красивым, дарящим спокойствие и умиротворение.

В ровной озерной глади отражалась осень. Она была здесь повсюду – в легких дуновениях ветра, в сырой прохладе и разноцветных листьях, лежащих на воде.

На берегу к воткнутым в песок колышкам были привязаны две лодки. Чуть дальше еще одна, прохудившаяся и старая. Озеро было не слишком большим, но, по словам Адама, достаточно глубоким.

Я вдохнула пьянящий воздух и, прикрыв глаза, констатировала:

– Красота…

– Есть когда будем? – Лис красноречиво посмотрел на корзинку, которую держал в руках.

Нет, ну нормально? Я тут созерцаю прекрасное, а он о желудке думает.

Ничего, потерпит.

Не обратив внимания на его страдальческий взгляд, пошла вдоль берега. Вздохнув, Адам нехотя поплелся следом. Правда, уже вскоре его недовольство сменилось привычным оживлением, и он принялся излучать свое фирменное обаяние. Видя мой интерес, лис рассказывал в основном об озере. О том, как все жители деревни ходят сюда летом. Купаются, загорают. Разумеется, высшие подобным не занимаются. У них вообще популярна аристократическая бледность.

Представив надменную Илану в купальнике среди рыжих, я невольно фыркнула.

Через некоторое время мы все-таки устроили планируемый пикник. Между песчаным берегом и лесом имелась небольшая возвышенность, покрытая сухой травой. На ней мы и разместились, расстелили одеяло и разложили продукты. С утра заморачиваться готовкой не стала, поэтому на нашем пиршестве присутствовали обычные бутерброды и фрукты.

Пока я продолжала воспитывать в себе чувство прекрасного, любуясь природой, Адам трескал яблоки. Он вообще оказался их заядлым любителем.

Глядя на берег, я представляла, как больше двадцати лет назад здесь гуляла Дэлия. Мне она виделась миниатюрной, светловолосой и очень романтичной. Этакой тургеневской барышней. Даже не верилось, что на этом самом месте когда-то началась большая любовь. Хотя еще не дочитала дневник, в том, что она была по-настоящему большой, почему-то не сомневалась.

Спустя четверть часа я черкала карандашом в блокноте и, уподобившись Адаму, грызла яблоки. Составление меню оказалось очень интересным, хотя и непростым занятием. Мне стоило немалых усилий вспомнить все блюда с перловкой, которые знала.

Если хочу завоевать любовь жителей и привлечь больше клиентов, эта крупа обязательно должна быть в меню.

На ум сразу приходят разные виды супов. А еще мульгикапсад. Несмотря на замысловатое название, готовится довольно просто. По сути, свинина с перловкой. Одна знакомая ездила в Эстонию, откуда и привезла рецепт. Там его традиционно готовят на Рождество. Я с праздниками заморачиваться не стала и приготовила без повода. Получилось очень вкусно. Однозначно надо добавлять в список основных блюд! Вот только название заменить. Боюсь, лисы язык сломают.

Так увлеклась составлением списка, что не заметила, как на моей талии оказалась чья-то рука. Не обратила внимания даже тогда, когда меня наглым образом прижали к себе. И только в тот момент, когда рыжий нахал провел губами по щеке, я поняла, что происходит что-то не то.

– Ты чего? – попыталась его оттолкнуть. – Опять? Мне казалось, мы друг друга поняли.

– Поняли, – с довольным видом произнес Адам. – Но я подумал и решил, что лису вовсе не обязательно следовать договоренностям. Ты мне нравишься, Алиса. Очень нравишься. – В его голосе неожиданно прозвучала серьезность. – Но если тебе совсем неприятно мое общество, так и скажи.

Я слегка повернула голову и встретилась с его изучающим взглядом. Убирать руку лис не спешил, а я на миг замерла, оставив попытки отстраниться.

Сказать, что мне совсем неприятно, язык не поворачивался. Это было бы откровенной ложью. Если быть до конца честной, то Адам просто не мог не нравиться. Красивый, зараза! И мне, как любой девушке, в некотором роде льстило его внимание.

Озеро, пикник, привлекательный парень… Настоящая романтика.

Вот только я не Дэлия, влюбляться ни с первого, ни даже с десятого раза не умею. А простого «нравится» в настоящий момент недостаточно.

В мыслях проносился один закономерный вопрос: оно мне надо?

И так проблем хватает.

Я решила перевести все в шутку.

Хитро улыбнулась и чуть отодвинулась:

– У меня вообще-то жених есть, если ты забыл. Не боишься клеиться к невесте высшего?

Адам улыбнулся, прекрасно разгадав мой трюк, но руку все-таки убрал.

– Значит, я тебе симпатичен. А что до Виатора, Алиска, то помяни мое слово, ты ему не достанешься.

Хотела возмутиться, что обо мне говорят как о вещи, но передумала. Было бы здорово, если бы в Адаме проснулись способности ичши и его слова оказались пророческими.

Хотя этого Виатора еще в глаза не видела, упоминание о нем уже успело набить оскомину. И Илана сыграла в этом не последнюю роль. Наверное, даже если бы он оказался суперкрасивым, обаятельным, умным, только назло «мамочке» не вышла бы за него замуж.

– Смотрю, вы тут неплохо устроились, – неожиданно прозвучал за спиной знакомый голос.

Мы синхронно обернулись, и я увидела стоящего рядом Диана. Он сложил руки на груди и сверлил меня крайне недовольным прищуренным взглядом.

Глава 14

Флирт, меню и хризантемы

– Что ты здесь делаешь? – Вопрос, конечно, глупый, но это было первое, что пришло в голову.

– Хочу задать тебе тот же вопрос. – Типчик сделал шаг вперед, демонстративно игнорируя Адама. – Почему не предупредила, что собираешься на озеро?

И глазом не моргнула:

– А должна была?

Если турьеру платят, чтобы он за мной присматривал, то это исключительно его забота. Я об этом не просила и в этом отношении задачу ему упрощать не собираюсь. В конце концов, имею ведь я право на личное пространство!

– Должна, – подтвердил Диан. – Несмотря на то что мы близко к деревне, в лесу небезопасно.

Неожиданно в разговор вмешался молчавший до этого Адам:

– Турьер Кросс, если вы имеете в виду волков, то они давно не осмеливаются сюда приходить. Кстати, благодаря вам. Тем более Алиса была со мной.

Типчик иронически усмехнулся:

– Да ну? Тогда, конечно, это многое меняет. Несомненно, рыжий лис способен противостоять высшему волку.

Буквально физически ощутила, как напрягся Адам. Слова Диана его по-настоящему задели. Чувствуя, что ничем хорошим эта сцена не закончится, я решила вмешаться.

– В любом случае это уже не важно! – Я демонстративно взяла Адама под руку. – Мы все равно собирались уходить.

Диан бросил выразительный взгляд на лежащий около корзинки блокнот. Я даже заметить не успела, как он поднял его с земли и принялся изучать. Потребовалось совсем немного времени, чтобы турьер оценил проделанную мной работу.

– Вижу, тебе здесь хорошо думается? – Он перевернул страницу, на которой шел список блюд из перловки. – Тогда уходить совсем необязательно. Так уж и быть, лисичка, составлю тебе компанию.

Это он мне сейчас одолжение делает?

Я не смогла сдержаться:

– Боюсь, третий лишний нам ни к чему.

Диан как-то странно улыбнулся и сделал вид, что задумался. Потом с невозмутимым видом опустился на расстеленное одеяло и небрежно бросил:

– Не могу с тобой не согласиться. – Он принялся чистить авирин и, не глядя на Адама, добавил: – Слышал, рыжий? Третий – лишний.

– Послушайте, вы… – начал лис, но, наткнувшись на пригвождающий к месту взгляд, замолчал.

В этот момент Диан выглядел точно так, как во время посещения мэрии. Прониклась даже я. Сейчас он как никогда напоминал твердого и непоколебимого турьера. Наверное, именно поэтому Адам не решился спорить. И неудивительно – наживать врага в лице живущего при деревне мага было бы глупо.

– Алиса? – Адам посмотрел на меня, как бы спрашивая, собираюсь я остаться или поеду с ним.

– Алиса будет продолжать работу над составлением меню, – за меня ответил Диан, уже успевший справиться с очисткой авирина. – Ремонтом есть кому заняться, а вот список блюд за нее никто не составит.

Так и подмывало возразить, но заставила себя промолчать. Слово работодателя – закон. Тем более, если подумать, типчик абсолютно прав. Да и уходить с озера я не испытывала ни малейшего желания.

– Встретимся позже, – пообещала Адаму.

Помявшись, лис бросил на Диана испепеляющий взгляд и все-таки пошел в сторону леса. Кажется, я даже слышала, как он скрипнул зубами от недовольства. В этом его понимаю – типчик умеет виртуозно играть на нервах.

Как только Адам скрылся из виду, в турьере сработал переключатель. Диан запрокинул голову, посмотрел на меня снизу вверх и протянул дольку авирина:

– Угощайся.

– Вообще-то это и так мои фрукты, – фыркнула, присев рядом. – И я тебе их не предлагала.

Типчик обаятельно улыбнулся:

– Лисичка, быть жадиной тебе не идет.

Предпочла проигнорировать это замечание и заняться делом.

Составлять меню, когда тебя в буквальном смысле сверлят взглядом, оказалось довольно-таки сложно. Какие уж там профитроли, чизкейки и кексы, когда чувствуешь на себе такое пристальное внимание?

Минут через десять все-таки не выдержала:

– Ты когда-нибудь прекратишь так на меня смотреть?

– Это как? – Уголки губ Диана поползли вверх.

– Как… – Выразительно взмахнула рукой, пытаясь придумать определение. – Как будто съесть хочешь!

Типчик неожиданно подался вперед и, не отводя взгляда, ответил:

– А может, и хочу.

И этого на флирт потянуло. Может, это место действительно волшебное? Обладает настолько сильной энергетикой, что здесь всем сердца ранят купидоны?

Неожиданно почувствовала, что сама не остаюсь равнодушной к чарам этого места. Снова повторилась недавняя ситуация: лесное озеро, уединение, обаятельный типчик под боком… Даже не просто обаятельный – крайне обаятельный.

В отличие от Адама Диан вызывал чуть более сильные чувства, чем простое «нравится». С первой минуты знакомства он одновременно и нервировал и привлекал. Убийственное сочетание, которое в этот момент совсем некстати обострилось.

– Перетопчешься. – Все-таки решила не поддаваться соблазну. – А теперь, будь любезен, прекрати сверлить меня взглядом и дай закончить работу. Это, между прочим, и в твоих интересах тоже.

Типчик горестно вздохнул и имел наглость потрепать меня по волосам. Даже уклониться не успела.

– Вредная ты, лисичка.

Кто бы говорил.

– Еще одно подобное движение и… укушу, – предупредила, возвращаясь к составлению меню.

Судя по заинтересованному виду, господин турьер был совсем не прочь увидеть осуществление этой угрозы. Но из каких-то своих соображений снова провоцировать все-таки не стал.

К моему удивлению, весь следующий час прошел не только спокойно, но и продуктивно. Диан даже смог быть полезным. Конечно, с дневником Дэлии ему не сравниться, но в предпочтениях лисов он кое-что смыслил.

В итоге мои первые наметки превратились во вполне добротное и продуманное меню. Для начала решили ограничиться десятью основными блюдами и десятью десертами. Ну и базовыми напитками, само собой. Кроме кофе, чая и какао включили в ассортимент тамариндовую настойку и глинтвейн. Очень хотелось разнообразить его свежими соками, но, к сожалению, соковыжималок в деревне не водилось.

Что самое интересное, на озере действительно хорошо думалось. Лес навевал умиротворение и дарил ясность мыслей. В одном мы с типчиком были согласны: когда необходимо подумать, можно приходить сюда. Единственное условие Диана состояло в том, что на озеро я должна выбираться только в его компании. И внутреннее (возможно, даже лисье) чутье мне подсказывало, что за этим крылось не только желание обеспечить мою безопасность.

Когда пришло время уходить, я сложила одеяло и оставшиеся продукты обратно в корзину. Кстати, продуктов осталось совсем немного. Некоторые личности умяли все яблоки, а некоторые – авирины. Бутерброды, как ни странно, остались практически нетронутыми.

До озера Диан добирался пешком, а вот обратно в деревню решил ехать на велике. Чем меня очень и очень удивил. Даже представить не могла типчика едущим на велосипеде.

– Садись! – скомандовал он, когда мы подошли к сосне, где простаивал мой транспорт.

Понятно, что речь шла о багажнике. Сам типчик уселся на сиденье.

Ну и пожалуйста, сам напросился. Будет катать мои пятьдесят пять килограммов.

– Учти, я сегодня плотно завтракала, – упомянула на всякий случай, заняв предложенное место.

Диан только красноречиво хмыкнул и надавил на педали. Велик тронулся с места и повез нас по дороге, оставляя озеро позади. Я обернулась и наблюдала за тем, как заросли шиповника становятся все дальше и дальше. Как озеро, виднеющееся сквозь просветы между деревьями, теряет четкий контур и постепенно скрывается из виду.

Почему-то снова вспомнилась Дэлия. На мгновение представилось, что в этот самый момент она стоит на берегу и, улыбаясь, разговаривает со своим возлюбленным.

Кажется, я становлюсь такой же странной, как и весь этот мир…

Работа в кафе шла своим ходом. Внешняя отделка оказалась почти закончена, шкафчик усовершенствовался и превратился в произведение искусства, а прочая мебель ожидала своей очереди.

Удостоверившись, что в моей помощи никто особо не нуждается, я отправилась в «Лисьи мелочи». Очень надеялась, что среди прочих вещей – полезных и не очень – отыщется нечто, из чего можно будет сделать вывеску. В прошлый визит я обнаружила несколько декоративных панелей и подумала, что они вполне могут подойти. Конечно, можно было бы попросить помощи у реставратора, но сомнительно, что он является еще и резчиком.

Как только вошла в магазин, заметила еще троих лисов. С этими жителями деревни мы знакомы не были. Они окинули меня любопытными, но вместе с тем холодными и подозрительными взглядами.

– Добрый день! – Я приветливо улыбнулась и, прикрыв за собой дверь, прошла вглубь магазина.

На приветствие мне ответил только продавец, господин Вильто. Но его улыбка вышла несколько натянутой.

А вот и то, о чем предупреждала Кэти. В деревне действительно немало лисов, с глубоким почтением относящихся к семье Танидов. И я в их глазах белая ворона, нарушающая традиции.

Пока продавец рассчитывался с другими покупателями, я тщательно осмотрела предложенный товар. К моей радости, те самые панели по-прежнему скромно стояли в дальнем углу, дожидаясь своего часа.

Теперь наконец-то дождались. Я взяла ту, которая была побольше. Пастельного бирюзового оттенка, с резными уголками и изящной расписной рамкой, она как нельзя лучше подходила под общий стиль кафе.

Деньги на эту покупку взяла из бюджета, выделенного Дианом. Перед этим не забыла внести пометку в неизменный блокнот, где записывала меню и вела учет всем тратам.

Организованность – ключ к успеху.

Оставалось лишь придумать название кафе и попросить реставратора сделать на вывеске красивую надпись. Напрячь фантазию нужно непременно в ближайшую неделю, потому что скоро мастер уедет.

Пока оплачивала панель, лисы не сводили с меня взглядов. Особенно одна особа, лет сорока на вид. Лицо надменное, одежда на порядок дороже той, что носят остальные. Возникло предположение, что эта лисица если не подруга, то хорошая приятельница Иланы.

Вслед за этой мыслью меня посетила другая: вероятно, этим вечером придется разговаривать с «мамочкой». Как-то за прошедший день успела об этом позабыть.

Под немигающими взглядами в абсолютной тишине я вышла из магазина. Дверь хлопнула особо громко, как бы проведя черту между мной и оставшимися внутри лисами. Кстати, господин Вильто, несмотря ни на что, по-прежнему был мне симпатичен. Да, он справедливо побаивался навлекать на себя проблемы, но кто из нас без греха?

Вернувшись в кафе, я гордо продемонстрировала купленную панель всем желающим и отнесла ее в сарайчик. В очередной раз полюбовавшись на идеальный шкафчик, собралась идти в Дом Покровительницы.

В моей помощи явно никто не нуждался, перекус я приготовила еще с утра, так что оставаться в кафе было бессмысленно. Про себя решила, что во время медитации обдумаю план дальнейших действий. А точнее, стратегию относительно Иланы. Этот вопрос требует тщательных размышлений. Жаль, к этому времени толком изучить конституцию не успела.

В тот момент, когда я уже практически покинула территорию кафе, меня внезапно окликнул Адам.

Обернулась, да так и обомлела. Прямо на моих глазах он в одну секунду обернулся лисом. Причем по размеру оказался гораздо больше и Кэти, и Яна, которых мне уже доводилось видеть в такой ипостаси.

Рыжий, с умными и немного хитрыми глазами, длинным пушистым хвостом, Адам был просто бесподобен. Серьезно. Если в человеческом облике он был очень красивым, но меня это практически не трогало, то его зверек меня покорил.

Кажется, скоро помимо собак начну тащиться от лисов…

Пока я самым бессовестным образом на него пялилась, Адам поднял с земли букет. (И как не заметила его сразу?) Это были пышные хризантемы и незнакомые мне цветы, аромат которых уловила моментально – сладкий, нежный, приправленный горчинкой осени.

Лис неспешно приблизился, неся букет в зубах. Подойдя, положил его у моих ног, сел и заглянул в глаза. Сказать, что я была ошарашена, это не сказать ничего. Пушистых ухажеров у меня еще не было.

Машинально отметила, что все посторонние звуки и разговоры смолкли. Все оторвались от своих дел и с неподдельным интересом ожидали моей реакции. В этот момент особенно остро ощущала один взгляд – немигающий, внимательный и хорошо знакомый.

Обычно с реакцией и общением у меня проблем нет, но здесь все-таки зависла. Несколько секунд не могла осознать, что букет мне преподнес самый настоящий лис. Когда наконец это кое-как уложилось в голове, я наклонилась и подняла цветы.

Букет не золото, можно и принять. Адам хитрюга, чтоб его! Если бы дарил в человечьем облике, я бы подарок не взяла. Но отказать зверушке с красивыми карими глазками… Точно хитрюга!

Не удержавшись, протянула руку и аккуратно погладила его по голове. В первую секунду лис напрягся, но после расслабился и даже сам подался вперед, призывая продолжать. Шерстка оказалась жесткой и гладкой.

Это было очень странно – смотреть в карие глаза и понимать, что он не просто лис, а парень, с которым я не так давно гуляла у озера.

– Может, превратишься обратно? – предложила, убрав руку. – Знаешь, я вообще-то не очень привыкла к такому общению.

Оказывается, лисы обладают удивительной мимикой. Лицо рыжего (или правильнее сказать морда?) растянулось в лукавой ухмылке. Обнажились мелкие клыки, а глаза хитро прищурились.

В очередной раз я не смогла проследить за тем, как происходит превращение. Прошло всего одно мгновение, и передо мной уже стоял человек.

– А куда девается одежда, когда превращаешься? – спросила из чистого любопытства.

– Становится частью трансформации, – не стирая ухмылки, ответил Адам. – Именно поэтому мы носим только натуральные материалы. Особенно хороши шерсть и лен.

– А если надето что-нибудь из ненатуральных? – подозрительно посмотрела на свои джинсы.

Хитрая улыбка лиса стала еще шире, и он подмигнул:

– А ты когда-нибудь попробуй – узнаешь. И не забудь меня позвать, не хочу пропускать такое зрелище!

Ясно. При обратном превращении окажусь голой.

– Как насчет совместного ужина? – Адам умел быть настойчивым. – Сегодня, завтра или каждый день?

Я продолжала держать букет душистых цветов и пыталась сообразить, как лучше поступить. Снова свести все к дружеской шутке или сказать прямо, что ни сегодня, ни завтра, ни тем более каждый день мы вместе ужинать не будем. Разве что в кафе за общим столом. Чего я не люблю, так это неопределенности. И еще не люблю морочить людям голову. А сейчас, похоже, этим и занимаюсь.

Может, это не совсем честно, но почему-то бесповоротно отвергать рыжего не хотелось. И все-таки он наглая рыжая хитрюга! Знал, что перед лисом устоять не смогу!

От ответа меня неожиданно избавил Диан. Я так увлеклась разговором с Адамом, что даже не заметила, как он неожиданно оказался около нас. Возникло ощущение дежавю – сцена очень напомнила утреннюю, когда мы были на озере.

– Стены сами себя не докрасят, – обратился Диан к лису, протянув ему валик. – Так что вперед! А насчет ужинов, – он перевел взгляд на меня, – все вечера мими проводит со мной. И ужинает тоже в моей компании. Кстати, лисичка, сегодня нас ждет прекрасная говяжья вырезка. Не сомневаюсь, при твоем таланте блюдо выйдет отменным.

В последнее время Адам пересмотрел свои благородные порывы – помогать с ремонтом бескорыстно – и охотно принимал оплату. Так что на первые слова турьера возразить ему было нечего.

А вот на вторые нашлось что сказать.

– Может, Алиса сама будет решать, как ей поступать и с кем ужинать? Вне рабочего времени вы, турьер Кросс, не можете ей указывать.

Эх, Адам, знал бы ты, что приготовление ужина это как раз и есть моя работа.

Спорить и вмешиваться в разговор не было никакого желания. Воспользовавшись моментом, я сделала несколько шагов назад, затем развернулась и вышла за калитку. Есть более важные вещи, чем стоять и слушать их препирательства.

Тем не менее в очередной раз вынуждена была признать, что внимание мне приятно. Уже и забыла, когда получала цветы, – в последнее время было как-то не до свиданий. Ни старания Таньки, ни уговоры Марины не могли заставить присмотреться хоть к какому-нибудь парню. Не нравился никто, и все тут. Кажется, на свидании была около года назад. К сожалению (или счастью), с тем парнем так ничего и не вышло.

В Дом Покровительницы пришла слишком рано, поэтому таты Бертины не было. Меня это нисколько не заботило, посидеть на циновке я и в одиночестве могу. Общество служительницы давно стало привычным и теперь не напрягало. Она вообще казалась незаметной. Если бы не запах, я бы забыла о ее присутствии. Да, обоняние стало еще острее, и кажется, что это мой предел. Развиваться ему больше некуда.

Пока медитировала, как и планировала, думала о предстоящем разговоре с Иланой. Сомнений, что она явится этим вечером, не было. Кэти уверена в том, что говорила, а значит, так и будет.

И как мне себя вести? Боюсь, если блондинка станет шантажировать, могу не сдержаться. И послать куда подальше. Таки да, такими темпами точно начну ругаться. А надо быть умнее. Если пойму, что ситуация складывается не в мою пользу, нужно сделать вид, что соглашаюсь. Подыграть, но остаться при своем. Дождаться приезда Виатора, наконец-то узнать его мнение по поводу свадьбы и дальше действовать по ситуации. Хорошо, что Кэти оказалась не такой глупой, какой казалась вначале.

Польза от медитации снова была нулевая, и я решила, что этот раз станет последним. Достаточно с меня мучений и бессмысленного времяпровождения.

– Но как же… – растерялась служительница, когда я сообщила, что больше не приду.

– Все в порядке. С татой Бертиной я поговорю сама.

Когда вышла из Дома Покровительницы, на улице уже стемнело. На деревню опустились синеватые сумерки, придав ей спокойный и немного загадочный вид. По небу рассыпались звезды, а кривой растущий месяц походил на надкушенную конфету.

Работа в кафе на сегодня закончилась. К тому времени как я вернулась, там осталось всего трое – Диан, Сэм и Наоми.

Обнаружив, что Адам ушел, я вздохнула с облегчением. Перспективы на этот вечер и так многообещающие, и присутствие настойчивого лиса было бы совсем некстати.

Сэм с Наоми тоже не стали задерживаться. Когда я вошла в кафе, они как раз собирались уходить. Диан же дожидался моего возвращения, чтобы вместе идти к нему домой. Только собралась сообщить, что сегодня его персональный ужин отменяется, как позади хлопнула входная дверь.

А вот и она, Илана собственной персоной.

Мы вас ждали, и вы приперлись.

– А ты что здесь делаешь? – Вместо приветствия блондинка первым делом обратилась к Наоми. – Кажется, я предупреждала, что, если хочешь сохранить работу, нечего сюда бегать.

Мы с Дианом синхронно открыли рты, собираясь вмешаться, но девушка неожиданно ответила сама. Причем ответила так, что у всех отвалились челюсти.

– Мими Илана! – Наоми улыбнулась и слегка прищурилась. – Спасибо за то, что позволили работать в вашем доме за жалкую пару туйе в день. Но сейчас у меня есть более перспективный вариант, и поэтому я увольняюсь. Верю, что вы найдете другую служанку, которая станет терпеть все ваши крики и капризы.

Девушка склонила голову, умудрившись вложить в этот жест насмешку, и напоследок проронила:

– Мое почтение и всего доброго.

Дверь за ней и Сэмом закрылась тихо, а Илана так и осталась стоять с широко распахнутыми глазами. Потребовалось несколько долгих секунд, чтобы она взяла себя в руки и вновь надела привычную аристократическую маску.

Я едва не зааплодировала. Это было действительно красиво. Молодец, Наоми!

– Турьер Кросс, – Илана наконец соизволила обратить на нас свое высочайшее внимание, – Лисанна, нужно поговорить.

Так и хотелось сказать «разговаривать буду только в присутствии адвоката»!

Но на такую роскошь рассчитывать не приходилось. Так что молча кивнула в сторону кухни и так же молча двинулась вперед. Оборачиваться, чтобы проверить, идет ли за мной Илана, не стала. И так безошибочно улавливала ее присутствие. Чувствовала и то, что блондинка предпочла бы разговаривать на втором этаже, но на такую роскошь рассчитывать не приходилось даже ей. Приглашать эту особу в свое личное пространство? Нет уж, увольте. На кухню и то не хочется. Боюсь, после разговора и аппетит пропадет, и все продукты испортятся.

Глава 15

Музыка твоей души

Войдя, я села на табурет и кивком предложила Илане расположиться напротив. Она окинула помещение пренебрежительным взглядом, задержала его на горе грязной посуды и аккуратно присела на предложенное место.

– Итак, Лисанна, пришло время поговорить серьезно. – Она посмотрела мне в глаза. – Вижу, ты здесь неплохо устроилась. Заручилась поддержкой турьера, нашла сторонников и помощников. Надеюсь, ты понимаешь, что твое положение двойственное и очень неустойчивое?

– Что вы имеете в виду? – сделала вид, что не знаю, о чем она собирается сказать.

Судя по взгляду, именно такой реакции Илана от меня и ждала.

– То, что высшие лисы – я и Леонис – значим для деревни очень много. Одно мое слово, и тебя, Лисанна, здесь не будет. С желанием открыть кафе придется попрощаться, как и с нормальной жизнью.

– И это называется материнской любовью? – После этих слов ее хладнокровие ничуть не удивляло.

– Если думаешь, что мне приятно на тебя давить, ты ошибаешься. – Илана печально улыбнулась. – Когда-нибудь поймешь, что я действую и в твоих интересах тоже. Я здесь, чтобы рассказать о плюсах, которые ты получишь, выйдя замуж за Виатора.

Очень хотелось спросить: а они есть? Но промолчала, ожидая продолжения.

– Став его женой, ты получишь массу привилегий. Замужняя мими имеет гораздо больше прав и рычагов влияния. Кроме того, жить в северных землях тебе придется недолго. Всего год. Сейчас я объясню всю ситуацию, и многие вещи станут для тебя понятнее. В каждой деревне при Доме Покровительницы существует особый источник, подпитывать который могут только высшие и, более того, женатые пары. Мать Виатора умерла несколько лет назад, и с тех пор источник начал слабеть. Сейчас он практически иссяк. Чтобы снова напитать его энергией, года будет вполне достаточно. После этого вы с мужем сможете вернуться обратно. Ты будешь работать в кафе, как и планировала. Что, кстати говоря, при новом положении не будет вызывать ничьего осуждения.

Илана на некоторое время замолчала, давая мне время обдумать ее слова.

– Все это, конечно, прекрасно, вот только есть одна загвоздка. – На этот раз вызывающий взгляд бросила я. – Замужество совершенно не входит в мои планы. И уж извините, мне совсем не верится в то, что я смогу вернуться. Ни через год, ни через десять лет. Если бы все обстояло так, как вы пытаетесь мне внушить, Кэти уже давно была бы замужем за Виатором. А раз этого не случилось, значит, есть какой-то подвох. – Не отводя взгляда, я холодно улыбнулась. – Не желаете рассказать какой?

Лишь на один короткий миг на лице Иланы промелькнуло удивление, но этого было достаточно. Не важно, представляли угрозу волки или дело в самом источнике, но стало понятно – я права.

– Никакого подвоха нет, – спокойно соврала блондинка. – Зато имеется альтернатива. Если не согласишься, станешь изгнанницей. Но что-то мне подсказывает, ты сделаешь правильный выбор. Должна признать, ты оказалась гораздо умнее, чем я предполагала.

– А как же мои волосы? – сделала вид, что прониклась угрозой. – И тот факт, что я не могу превращаться?

– Волосы не помеха. В сложившейся ситуации семью Вилиров устроит любая невеста, способная подпитать источник. В тебе есть кровь высших, и ты справишься. А вот инициация… – Илана на секунду задумалась, а потом кивнула: – Рано или поздно вторая сущность проявится. И, к слову, в твоих же интересах, чтобы это случилось до приезда Виатора. Так что советую оставить глупую затею игнорировать занятия и продолжать посещать храм. Желательно чаще.

Как же чесался язык высказать все, что думала об этой двуличной… лисе!

Хвала небесам, сдерживаться научилась давно, как и не показывать истинные чувства.

Вместо возмущения решила создать видимость готовности идти на компромисс.

– Хорошо. Давайте договоримся так: когда приезжает Виатор, я его встречаю и показываю, что готова выйти замуж. Как минимум месяц мы общаемся и присматриваемся друг к другу. Если все окажется так, как вы описали, я соглашусь на свадьбу.

Кажется, по мне плачет сцена. Нет, даже не плачет – рыдает горькими слезами! Актриса вышла бы не хуже, чем Илана.

Блондинка мне поверила, и на ее лице отразилось непередаваемое выражение торжества и удовлетворения.

Наступило самое время его стереть.

– Покажите документы, подтверждающие наше родство.

Сказала, что называется, прямо в лоб. И не прогадала. От этих слов Илана растерялась. Но, надо отдать ей должное, быстро сумела взять себя в руки.

– Как ты можешь этого требовать? – В ней снова проснулась актриса. – Разумеется, документы есть, но неужели ты можешь сомневаться, что…

– Вот только не надо снова ломать комедию! – Ее притворство грозило убить мою выдержку. – И да, как вы правильно выразились, я именно требую.

Неожиданно у нашего спектакля появился зритель.

– И требуешь вполне справедливо. – Диан вошел в кухню и, сложив руки на груди, замер у входа. – Мими Илана, надеюсь, вы не против, если я тоже взгляну на бумаги? Давно собирался это сделать.

Вопрос был сформулирован как просьба, но голос прозвучал так, что становилось понятно: возражений турьер не примет. Илана это понимала, как и я, и потому спорить не стала.

Она пожала плечами и небрежно бросила:

– Раз вы так хотите, пожалуйста. Завтра.

– Сегодня. – Диан не сводил с нее немигающего взгляда. – Сейчас.

Лиса попыталась сказать, что для визитов уже слишком поздно, но турьер был непоколебим.

Приятно, что Диан решил оказать мне поддержку. После визита в мэрию я пришла к выводу, что у них на всех документах стоят магические печати. А раз так, опытный взгляд турьера придется как нельзя кстати.

Пока мы шли к дому Танидов, Илана держалась невозмутимо и уверенно. Глядя на ее прямую спину и решительную походку, невольно верилось, что с документами действительно все в порядке. Возможно, все это время мне просто хотелось верить в то, что она не моя мать. А на деле эти предположения окажутся не более чем напрасными надеждами.

Как бы то ни было, один плюс в этом визите все-таки есть. Наконец-то я заберу зонтик. В отличие от рюкзака я совершенно о нем забыла, и все это время мой малыш находился в доме Танидов. Наверное, насквозь лисьей мятой пропах.

Когда мы вошли в прихожую, я почувствовала себя несколько странно. С тех пор как была здесь в последний раз, прошло всего ничего, а кажется, это было в прошлой жизни.

Как только Илана предложила подняться на второй этаж, из гостиной вышел Леонис. Увидев нашу компанию, он несколько встревожился. Приветствовав типчика и скупо мне кивнув, лис обратился к жене:

– Что-то случилось?

– Ничего особенного, – вместо нее ответил Диан. – Ваша дочь всего лишь изъявила желание посмотреть бумаги, подтверждающие ваше родство.

Интересно, мне показалось, или Леонис мгновенно побледнел? Наверное, все-таки показалось. Он и так своей аристократической бледностью на статую похож. Если по мне плачет театр, то по нему – солярий.

Поднявшись наверх, мы вошли в спальню, где мне, кстати, еще не доводилось бывать. Обстановка полностью соответствовала стилю Иланы. Надо отметить, все сделано со вкусом и вниманием к каждой мелочи. И вот в этом мы похожи.

Черт!

Илана подошла к шкафу и открыла одну его створку. Вместо ожидаемого гардероба за ней обнаружилась голая стена и встроенный в нее сейф. Блондинка на мгновение обернулась и, убедившись, что мы не проявляем большого интереса к ее манипуляциям, быстро ввела нужный шифр.

Через пару секунд папка с бумагами оказалась у Диана в руках. Я встала рядом и с нетерпением наблюдала, как он извлекает из нее документы. Даже мне, не очень разбирающейся в местной бюрократии, с первого взгляда стало понятно, что первый лист является свидетельством о рождении.

О моем рождении.

Внизу листа стояла подпись и фамилия поставившего ее турьера. Причем фамилия у него была такой же мудреной, как и почерк. Ощущение, что писал не маг, а доктор.

Пока я пыталась вникнуть в текст, типчик уже сделал определенные выводы. Ему в отличие от меня много времени на это не потребовалось.

– Бумага подлинная, – констатировал он и без перехода обратился к Илане: – Следующие.

К моему огромному разочарованию, подлинность остальных документов также не вызывала сомнений. Диан заострил особое внимание на карточке, где было сказано, что я принадлежу высшим и что родилась именно в семье Танидов.

Единственное, что вызывало некоторые вопросы, это дата. Все бумаги были оформлены на тридцать первый день моей жизни. То есть всего за день до того, как родственнички отправили меня в другой мир.

– В общем, никаких нареканий нет, – подвел итог Диан спустя несколько минут детального изучения. – Но…

– Что? – быстро спросила Илана.

– Не может быть никаких «но», – неожиданно вмешался Леонис. – Все бумаги заверены турьером и подтверждены магическими печатями. Так что вам, турьер Кросс, нет нужды бесполезно тратить свое время.

Я чувствовала себя прескверно. Хотелось схватить чертовы бумаги и бросить их в горящий камин. Или разорвать на мелкие кусочки. Только бы не видеть наглядного подтверждения моего родства с этой семейкой!

Передав документы Илане, Диан кивнул:

– Всего доброго!

– Идем. – Это адресовалось уже мне.

Задерживаться в доме желания не было, да и смысла тоже. Так что отправилась вслед за типчиком, не забыв по пути заглянуть в свою бывшую спальню. Зонтик стоял там же, где его и оставила, – в углу, у шкафа.

Илана соизволила проводить нас в прихожую и, когда я уже собиралась выходить, неожиданно схватила за руку.

– Надеюсь, ты не забыла о нашем разговоре? Теперь, когда все точки над «и» расставлены, отступать поздно.

Я сухо кивнула, изо всех сил стараясь не выплеснуть наружу кипящее внутри негодование. Намеренно избегала смотреть блондинке в глаза, потому что знала: если посмотрю и увижу в них торжество, это станет последней каплей.

Кажется, я выдохнула только в тот момент, когда оказалась за калиткой. И с удивлением обнаружила на ладонях красные следы – я сжимала кулаки с такой силой, что ногти впились в кожу.

– Пойдем, лисичка. – Когда Диан приобнял меня за талию, даже не пыталась сопротивляться. – Ты должна мне ужин. И так уж и быть, сегодня готовлю я.

Настолько погрузилась в себя, что даже не расслышала последних слов. Поэтому очень удивилась, когда, едва мы пришли к типчику домой, он усадил меня в кресло, а сам отправился на кухню.

От таких действий оцепенение спало, и, не утерпев, я поднялась с места и сунула в дверной проем свой любопытный нос. Готовящий турьер – зрелище жутко интересное. Хотя, пожалуй, просто жуткое.

Судя по набору продуктов, типчик решил приготовить элементарное блюдо – стейки и запеченные овощи. Пока получались только черные угольки.

Спустя четыре попытки – тоже.

Так портить продукты еще уметь надо!

Куски мяса напоминали резиновую подошву, а овощи… Лучше промолчу.

Когда Диан обжег безымянный палец, порезал указательный и, выругавшись, уронил на ногу сковородку, я не выдержала.

– Ничего смешного! – возмутился типчик и, заметив, что я решила взять готовку в свои руки, тут же запротестовал: – Даже не думай! Сказал же, сегодня готовлю я!

Зрелище было уморительное, и я решила не портить себе удовольствие. Пускай мучается, раз ему так хочется. А для меня это повод хоть как-то отвлечься.

Чувствовала себя так, словно только что извалялась в помоях.

Гадко. Противно. И жутко хочется что-нибудь разнести.

Но сдерживалась. Не дождется Илана, чтобы из-за нее я настолько выходила из себя.

– Что ты имел в виду, когда говорил о каком-то «но»? – спросила у Диана, в то время как он сражался с говядиной. – Речь идет о дате?

– Для уроженки другого мира ты очень догадлива, – неожиданно похвалил типчик. – Да, именно о дате. Как правило, младенцев регистрируют в первую неделю. По закону, конечно, можно в течение месяца, но обычно лисы с этим не тянут. Да и турьер, живший при деревне в то время, должен был выдать свидетельство в течение пары дней. В целом в такой заминке нет ничего из ряда вон выходящего, но все-таки это несколько странно.

Я мгновенно оживилась:

– То есть это значит, что в бумагах не все так чисто?

– Да нет, – не оправдал моих ожиданий Диан, – с этой точки зрения все в порядке. Скорее эта деталь может служить наводкой на то, что с твоей регистрацией были какие-то сложности.

Я видела, что типчик недоговаривает, и нетерпеливо елозила на стуле, ожидая продолжения. Он в это время забросил стейки на разогретую сковороду, и та громко зашипела. Кухню мгновенно наполнил умопомрачительный запах, и что-то мне подсказывало – на этот раз блюдо получится.

Глядя на говядину тем же взглядом, каким обычно смотрел на меня, типчик сообщил:

– Еще одна мелочь, на которую я обратил внимание, – это магическая печать. На первый взгляд кажется, что она совершенно обычная, но как бы это лучше сформулировать… – Он на миг задумался. – Чутье подсказывает, что с ней что-то не так.

– Что именно? – подавшись вперед, я жадно ловила каждое его слово.

Привет, робкий лучик надежды!

Может, не все потеряно?

И надо отметить, Диан в очередной раз меня удивил. Бумаги смотрел какую-то жалкую пару минут, а столько всего успел отметить. Профессионал!

Типчик перевернул мясо и, на миг оторвавшись от сковороды, перевел взгляд на меня.

– Пока не знаю. Но обязательно выясню. – Его голос звучал предельно серьезно. – Лисичка, ты ведь не хочешь выходить замуж за Виатора Вилира?

Не сдержавшись, фыркнула:

– А ты сам-то как думаешь?

– Просто ответь четко: да или нет?

– Конечно нет!

Турьер улыбнулся одними уголками губ, и показалось, что его лицо несколько просветлело.

– Отлично. Значит, высшего вместо жены ждет прекрасная птица обломинго.

– Диан…

– Можешь не благодарить.

– Диан…

– Да-да, я весь такой замечательный, готов тебе помогать и все такое.

– Диан, еще две секунды – и стейки повторят участь своих предшественников!

Осыпая проклятьями все кухни мира, типчик ухватился за ручку сковородки и снял многострадальное мясо с плиты. Затем вспомнил, что в соседней сковороде тушатся овощи, и для перестраховки убрал с плиты и ее.

А затем началось что-то невообразимое и очень-очень странное. Турьер, видимо, не имел ни малейшего понятия о том, что мясо нужно натирать специями до обжарки. Он взял с полок все имеющиеся приправы и принялся посыпать ими уже готовые стейки.

Я честно терпела и не вмешивалась. Стало даже интересно, каково это будет на вкус.

Единственное, о чем не сумела смолчать, – мясу нужно дать несколько минут «отдохнуть». Если нарезать его сразу, то весь сок вытечет, а если соблюсти это нехитрое правило, равномерно распределится и мясо будет очень сочным.

Хотя, конечно, обо всех этих тонкостях магу знать совсем необязательно.

Кто знает, может, свершится чудо и его экспериментальное блюдо окажется невероятно вкусным?

Спустя пять минут я по-настоящему поверила в чудеса.

Окончательно и бесповоротно.

А все потому, что стейки действительно оказались волшебными. И это было выше моего понимания.

– Магия? – подозрительно поинтересовалась я, попробовав нежные тушеные овощи.

– Талант! – Типчик довольно прищурился. – Учись, лисичка!

Пока я недоумевала по поводу неожиданной вкуснятины, Диан достал из шкафчика бутылку тамариндовой наливки. Он разлил ее по отмытым (мной, кстати) бокалам и поставил их на стол.

Я уже успела понять, что эта наливка здесь заменяет весь прочий аперитив. В этих краях ее пьют вместо вина, коньяка, шампанского и вообще всех алкогольных напитков. Кроме того, она различается по качеству. Та, что мы пробовали в закусочной по пути в деревню, была самой дешевой. А теперешняя, судя по запаху, казалась довольно приличной.

Очень приличной, если верить моему обонянию.

– Напоить решил? – Я смерила типчика делано подозрительным взглядом.

– Конечно, – ответил тот с самым серьезным видом. – Никогда не видел нетрезвых мими. И я буду наливать много, а потом обязательно воспользуюсь ситуацией.

– Сфотографируешь и будешь шантажировать? – Я едва сдерживалась, чтобы не рассмеяться.

– И это тоже, – пообещал типчик, приподнимая бокал. – За осуществление желаний! Твоих, не Иланы.

За такой тост грех не выпить.

Тамариндовая наливка оказалась гораздо вкуснее, чем запомнилась мне с прошлого раза. Что было ожидаемо. Терпкая, сладковатая, с легкими нотками кислинки, она представляла собой широкую гамму вкуса. Конечно, мне до сомелье как до благоволения Покровительницы, но многогранный букет я оценила.

И под сочные стейки наливка подошла идеально. Невероятно, но дополнила их даже лучше красного вина.

Вечер проходил спокойно и непринужденно. Вкусная еда и, что греха таить, приятное общество делали свое дело. Я расслабилась и даже не заметила, как неприятная ситуация с Танидами отошла на второй план.

Через некоторое время мы переместились из кухни в гостиную. Диан подкинул дров в горящий камин, и комнату заполнил треск смолистого дерева. Я разместилась на диване, вытянула ноги к горящему огню и прикрыла глаза. На душе было спокойно и уютно. Почему-то возникло ощущение, что нахожусь в маленьком домике, затерянном среди леса. Не скажу, что большой любитель одиночества, но в этот раз ассоциация мне понравилась. Наверное, оттого, что одиночества как раз таки и не было.

Типчик уселся рядом, не забыв вновь наполнить наши бокалы. Сюда же притащили вазу с авиринами и без зазрения совести принялись их трескать.

– Ты играешь? – бросила взгляд на стоящую неподалеку гитару.

Диан улыбнулся:

– Так, балуюсь иногда.

– Сыграй! – Я моментально оживилась, и типчик по глазам понял, что не отстану.

Искренне восхищаюсь людьми, владеющими музыкальными инструментами. Сама музыкальным слухом не обладаю, и максимум, на что способна, это помурлыкать под нос. Вот так начнешь готовить что-нибудь вкусненькое, вставишь в уши наушники и погружаешься в атмосферу композиции. Хотя, конечно, с живой музыкой это не сравнится. Поэтому от Диана действительно не отстану.

Типчик долго не сопротивлялся. Он взял гитару, любовно тронул струны, и те отозвались мелодичным переливом. Мне показалось, что, как только под его пальцами завибрировал звук, Диан несколько переменился. Черты лица разгладились, а глаза слегка замерцали. Пожалуй, именно такой вид имеет человек, когда соприкасается с чем-то дорогим и любимым.

Я подобрала под себя ноги и, сделав небольшой глоток наливки, приготовилась слушать.

Когда ветер кроны качает

И дождь стучит по стеклу,

Завари мне крепкого чаю,

Настроенье твое уловлю.

В одеяло объятий укутай,

А я тебе мир подарю –

С ароматом теплой заботы,

Разгоню холода и пургу.

Будем вдвоем в этом мире

На огонь в камине смотреть,

Под завыванье ветра стихии

Сердцами шептать и гореть…

Я слушала невероятный бархатистый голос и полностью в нем растворялась. Тембр Диана не поражал, но завораживал. Своей легкой хрипотцой, чувственностью и глубиной.

Гитара отзывалась и словно оживала в умелых руках. А слова песни как нельзя лучше подходили этому вечеру, будто являясь его прямым отражением. Пока играл, Диан смотрел на меня, и я неожиданно поймала себя на том, что растворяюсь не только в музыке, но и в его глазах.

В эти мгновения турьер приоткрыл ту часть себя, которая прежде была невидима.

Душевность.

Глубина, скрытая за насмешливостью.

Честность.

Звучали аккорды, контрастируя с разгулявшимся за окном ветром. Блики от огня подрагивали на полу, диване, лице. Окружали Диана оранжевым ореолом.

Впервые не хотелось звать его типчиком.

А время так быстротечно,

Ты секунды в ладонь положи

И спрячь их надежно, навечно,

Мгновения эти в душе сохрани…

Отзвучал последний аккорд, и турьер на миг прикрыл глаза. Повисла долгая пауза, заполненная треском дров и отголосками ветра.

Говорить не хотелось. Да что там, не хотелось даже шевелиться. Возникло какое-то смутное и в то же время хрупкое настроение, способное разрушиться от одного вздоха.

Диан улыбнулся, открыл глаза, и в них блеснула искра привычной иронии.

– Ну как, лисичка, могу покорять большую сцену?

В отличие от него умением настолько быстро переключаться я не обладала. Так что возникшее оцепенение сбросила не сразу.

– На большой сцене большая конкуренция, – хмыкнула, улыбнувшись в ответ. – А ты – неформат.

Типчик делано вздохнул:

– Как жаль! А я уже воображал себя в окружении толпы симпатичных поклонниц. Что скажешь, лисичка, взяла бы ты у меня автограф?

Дальнейший разговор вновь вернулся к непринужденным шуткам и подтруниванию. Мы смеялись, пили тамариндовую наливку и чистили авирины.

Но где-то в глубине души по-прежнему звучали проникновенные звуки. Подчиняясь словам песни, момент запечатлелся в моей памяти. И я знала, что в памяти Диана тоже.

Глава 16

Золотое утро и зеленая вода

Две недели пролетели как один день. Ремонтные работы в кафе завершились, и мы с неизменной командой вносили последние штрихи. Вся посуда была начищена до блеска, полы буквально сияли, а оба зала обзавелись милейшими мелочами. Полки в магазинчике господина Вильто заметно опустели, зато убранство кафе теперь по-настоящему радовало глаз.

А еще у меня появилась гордость – та самая вывеска, доведенная до совершенства умелым мастером. Реставратор отличался ангельским терпением и спокойно переносил мои капризы. Когда дело дошло до выбора названия кафе, я в буквальном смысле заморочила ему голову. Носилась с этой проблемой так, будто придумывала имя собственному ребенку.

Хотя в каком-то смысле так оно и было. В возрождение кафе мы все вложили немало сил.

Вначале решила, что, как и хотела, назову кафе «Сказкой». Но после того как реставратор выгравировал букву «С», резко передумала. Распсиховалась, что вообще-то мне несвойственно, и заявила, что это название никуда не годится.

Теперь требовалось придумать новое, причем с учетом того, что первой буквой должна остаться эта самая «С». Задача оказалась неимоверно сложной и сводила меня с ума несколько дней.

К тому времени когда до отъезда мастера оставалось не больше суток, я окончательно извелась. И достала абсолютно всех. За исключением разве что Диана. Типчик только посмеивался и со снисхождением на меня поглядывал.

– Назови ты «Сладостями», да и дело с концом! – не вытерпела однажды Наоми, когда мы после очередного суматошного дня сидели на кухне.

– Не пойдет! У нас будут не только сладости, но и основные блюда – пряности!

Пряности?

Я на несколько секунд зависла, а после меня осенило. Пряности!

Сладости и Пряности!

Вот оно!

Так кафе наконец-то получило имя.

Я буквально сияла от счастья, когда Адам вешал у входа отреставрированную вывеску. Перед этим потрепала бедному мастеру нервы, выбирая подходящий шрифт. Это было даже хуже, чем со шкафом. Как есть маньячка!

Никогда даже не подозревала, что во мне дремлет такой занудный перфекционист, но ничего не могла с собой поделать.

Открытие кафе запланировали на десятое октября. Я окончательно и бесповоротно лишилась маникюра. И не из-за мытья посуды. Нервы давали о себе знать.

Составление меню оказалось просто раем в сравнении с общением с поставщиками. Все так и норовили содрать три шкуры и набить цену на свой товар. Если местные жители в этом вопросе были честны и даже шли на уступки, то торговцы из города церемониться не собирались. В этом отношении я была безмерно благодарна Адаму, который взял на себя часть обязанностей. Причем взял официально. Диан не слишком хотел брать его на постоянную работу, но типчика никто и не спрашивал. Согласно нашему договору, персонал должна была нанимать я, так что ему пришлось смириться.

Я сидела на чердачке и отдыхала.

Просто отдыхала. И все.

Выдавшиеся минуты спокойствия были первыми за полмесяца. Как же иногда бывает здорово заниматься ничегонеделанием! Конечно, все хлопоты, связанные с открытием, можно смело назвать приятными, но менее утомительными они от этого не становятся.

На чтение дневника Дэлии не оставалось ни сил, ни времени, так что он уже несколько дней одиноко лежал на комоде. Как и конституция. Впервые в жизни я решила кому-то довериться и переложить заботы замужества на Диана.

Он все время куда-то ездил, что-то изучал и пытался понять, что именно его насторожило в моем свидетельстве о рождении. Пока безуспешно, но я знала, что он делает все возможное. А раз так, мне оставалось только ждать и верить в чудо. Вряд ли я сама сумею лучше справиться с этой проблемой.

Я тяжело вздохнула и откинулась на спинку кресла. Через несколько мгновений раздался скрип лестницы, и появился Адам.

– К тебе можно?

Даже отвечать было лениво, поэтому только кивнула.

Лис влез внутрь, и передо мной тут же оказалась чашка любимого ягодного чая. За время нашего знакомства рыжий успел прекрасно выучить мои предпочтения.

– Чем занята?

Я демонстративно закрыла глаза.

– Ясно, – усмехнулся лис, присев на пол. – Алис…

Вот опять. Сейчас начнется.

– Адам, мы ведь уже сто раз все обсуждали. – Я вздохнула вторично.

– А я хочу обсудить в сто первый. – Рыжий отличался завидным упрямством. – Согласен, с моей стороны было неразумно открыто выражать симпатию. С учетом обстоятельств нельзя позволить Илане усомниться в твоих намерениях. Знала бы ты, как меня это бесит!

– Меня тоже, – не открывая глаз, буркнула в ответ.

Адам был в курсе всех событий. Скрывать что-либо от этого рыжего проныры оказалось абсолютно бесполезно. Каким-то непостижимым образом он узнал о нашем разговоре с Иланой и о том, что она пошла на шантаж. Стоило немалого труда удержать лиса, чтобы он не наломал дров.

– Но это совершенно не значит, что я сдамся, – развил мысль Адам, чем окончательно меня добил. – Приедет этот Виатор, я с ним поговорю и…

Дальше не слушала. Этот разговор повторялся из раза в раз, и лис категорически отказывался понимать слово «нет». Совладав с собой, я даже перестала принимать от него цветы, которые он продолжал дарить с завидным постоянством. Считала, что будет нечестно водить его за нос и давать какую-то надежду.

Адам хороший, но не мой.

Не мой – и все тут.

Хотя его лис, конечно, до неприличия милый.

А вот с Дианом отношения были ровными, дружескими. После того памятного случая, когда он играл на гитаре, мы вернулись к непринужденному поддразнивающему общению. Иногда случались моменты, когда я ловила на себе его задумчивый и несколько непривычный взгляд, но со всей последней суматохой было совсем не до этого.

Хотя, надо признаться, думать о турьере я стала чаще.

Гораздо чаще.

И это немного пугало. В ближайшее время влюбляться совершенно не входило в мои планы.

Если бы любовь еще кого-то спрашивала, ага. Она гость такой – нежданный.

Впрочем, об этом пока говорить не приходилось.

– И чего я вам всем так далась? – пробормотала, обращаясь к самой себе.

Но Адам, наделенный сверхчувствительным слухом, меня расслышал.

– Шутишь? Ты красивая, целеустремленная, не заносчивая, несмотря на происхождение, умная…

Я негромко засмеялась:

– Богиня просто! Не преувеличивай. Как раз таки я самая обычная, и единственная моя особенность – неправильность цвета волос, которая скорее относится к разряду недостатков.

Адам усмехнулся и покачал головой:

– Самокритика – это, конечно, хорошо, но ты себя недооцениваешь. А волосы у тебя замечательные.

Буквально в два шага он оказался рядом и, подхватив русую прядь, поднес ее к губам:

– И пахнут восхитительно.

Еще бы. За фруктовый шампунь отдала целых пять туйе. Косметика и парфюмерия здесь была выше всяких похвал, качественная и натуральная. С естественными природными ароматами. А у Адама помимо слуха был неплохо развит нюх. Не так, как у меня, но все-таки.

– Не пользуйся тем, что я устала. И вообще, пока ты мне тут зубы заговариваешь, остывает чай.

Лис тяжко вздохнул, недовольно посетовал на то, какая я бессердечная, и таки отстал. Временно. Глядя в хитрющие глаза, подозревала, что уже завтра меня снова ждет очередная порция внимания.

– В Дом Покровительницы ходила? – неожиданно сменил тему Адам.

– Не-а… – Я лениво потянулась и, не сдержавшись, зевнула. – Сегодня законный выходной.

После разговора с Иланой я составила расписание и теперь ходила в храм через день. Толку по-прежнему не было, но зато блондинка перестала доставать меня по этому поводу. Она вообще в последнее время не попадалась мне на глаза, не искала встреч и не пыталась затеять разговор. Должно быть, ее вполне устраивало теперешнее положение вещей и моя мнимая покорность.

Оно и к лучшему.

На следующее утро я встала пораньше. Вообще-то в последнее время и так переквалифицировалась из недолисы в жаворонка, но этот подъем бил все рекорды.

Часы показывали полпятого.

Не прекращая зевать, поплелась умываться и причесывать волосы, а затем спустилась вниз, заваривать крепкий кофе.

На этот день было запланировано очень много всего, и требовалось быть в форме. Краем глаза следя за поставленной на плиту туркой, я растопила печь. В этом деле стала если не профи, то умельцем однозначно.

Параллельно на скорую руку сообразила смесь для творожной запеканки и отправила ее в духовку. Обожаю творог. В любом виде. И даже вечно подгоревшее творожное нечто, подаваемое на завтрак в детдоме, не убило эту любовь.

Особенно аппетитно получается, если добавить цедру лимона, ванилин и сухофрукты. Прелесть просто! И вкусно, и питательно, и быстро, что очень важно для завтрака.

Подцепляя воздушную запеканку ложечкой и сдабривая ее вишневым соусом, я делала заметки в неизменном блокноте. Кофе действовал, и мозг постепенно просыпался.

Сегодня предстояло докупить необходимые продукты к открытию и сделать заготовки. Такие, как слоеное тесто, которое потом можно заморозить, ореховое пралине для пирожных и прочее.

Но самое важное – это поговорить с татой Роззи. Я намеревалась убедить бабульку пойти на должность повара. Ее авириновый пирог покорил меня с первого кусочка, так что в навыках таты сомневаться не приходилось.

К этому моменту в кафе имелся менеджер в лице Адама, грузчик в лице Сэма и официантки – я и Наоми. Да-да, помимо прочего я решила на первых порах заниматься и этим. Больше на эту вакансию брать было некого. По крайней мере, пока.

Около семи в кафе заглянул новоиспеченный менеджер. К моему несказанному счастью, на работе лис умел быть серьезным и вел себя подобающе. Я вручила ему утвержденный список продуктов, и Адам отправился к поставщикам. Диан выдал ему разрешение на однодневное пребывание в городе, чему рыжий был несказанно рад. Как оказалось, местные жители крайне редко выбирались за пределы деревни.

Когда я провожала его до калитки, собираясь после идти к бабульке, за забором уже стоял Ян. Вернее, не просто стоял, а от нетерпения притопывал на месте. Как только лисенок узнал, что я хочу предложить тате Роззи место повара, так тут же объявил, что будет помогать ее уговаривать. Ян по-прежнему пребывал в полнейшем восторге от открытия кафе и старался всячески нам помогать.

Попрощавшись с Адамом, который ехал в Тамаринд на телеге Руфа, мы с лисенком поспешили к нему домой. Бабулька была ранней пташкой, так что муки совести за такой визит не терзали.

– Кто ходит в гости по утрам, тот поступает мудро, – усмехнулась я, когда Ян открыл входную дверь.

В этот момент так и чувствовала себя Винни-Пухом, который в сопровождении Пятачка идет домой к бедному Кролику.

Тата Роззи сидела в своем любимом кресле-качалке. Она вязала и с причмокиванием попивала травяной чай. На наше появление бабулька отреагировала закономерно, то есть никак.

Не посмотрела на меня даже тогда, когда я села напротив. До чего все-таки интересный персонаж. Не знаешь, как к ней и подступиться.

Ян как-то упомянул, что его родители погибли. С тех пор они остались вдвоем с бабушкой, и та как могла за ним присматривала. С того же самого времени она и стала несколько странной. Неразговорчивой и замкнутой.

– Тата Роззи, у меня к вам очень важный разговор.

Ответом мне было привычное причмокивание и никакого зрительного контакта. Но за то время, что знала бабульку, я уже успела научиться распознавать ее настроение. Так вот, сейчас она была вполне расположена к диалогу.

– Дело в том, что я хочу предложить вам работу в кафе. Буду очень рада, если такой замечательный повар станет готовить в «Сладостях и Пряностях».

Спицы в руках таты на мгновение замерли, но уже через несколько секунд продолжали плести из нитей нужный узор.

– У нас очень хороший коллектив и дружественная атмосфера. – Теперь я чувствовала себя истинным работодателем. Даже странно, обычно находилась по другую сторону баррикад. – Зарплата будет достойной. Уверяю, вы не пожалеете. Кроме того, вначале можно просто попробовать. Готовить, скажем, только ваш фирменный авириновый пирог. Если понравится, продолжите. Нет – уйдете вместе с выданным авансом.

– Бабуль, соглашайся! – завопил Ян, неугомонно кружащий вокруг таты. – Ну что тебе стоит? Знаешь, как здорово будет? А я стану тебе помогать! Честно-честно! Буду чистить фрукты, овощи, разделывать рыбу. Ты знаешь, я это умею!

Вначале показалось, что энтузиазм внука не возымел никакого эффекта.

Ключевое слово – показалось.

Возымел и даже очень.

Спицы снова замерли, и на сей раз бабулька удостоила меня взглядом. Она задумчиво и несколько оценивающе глядела на меня. Создавалось ощущение, что еще немного, и в умении прожигать взглядом дыры тата переплюнет типчика.

– Хорошо. – Бабулька была, как всегда, лаконична. – До семи.

– Простите, что? – не сразу сообразила, о чем она говорит.

– Смена до семи. Потом по расписанию ложусь спать.

Я поспешно закивала:

– Да-да, конечно. Сон – это святое.

Мысленно возликовала. Уговорить ее оказалось даже проще, чем я предполагала. А что касается работы, то нужно будет тщательно следить за тем, чтобы тата не переутомлялась и работала в удовольствие. Возраст как-никак.

И вообще, пусть я наивная идеалистка, но хочу, чтобы работа в кафе приносила в первую очередь радость. Никакой рутины и криков со стороны начальства. Никаких ссор и грубостей. Никакого негатива. Только уют, приятная атмосфера дружного коллектива и ощущение, что находишься дома.

Сама всегда мечтала посетить такое заведение. Где бы возникало ощущение, что забежала в родную кухоньку полакомиться чем-нибудь вкусным.

Когда я, попрощавшись, уже собралась уходить, тата Роззи внезапно заговорила. Причем слов произнесла едва ли не больше, чем за все время нашего знакомства.

– Не слушай Танидов. Дрянные они. Делай как знаешь и на поводу не иди. Никто тебе здесь правду не скажет, самой до всего дойти надо. А вот на турьера надеяться можешь, этот хороший. Раз сказал, что поможет, значит, слово сдержит.

Не дойдя до двери, я замерла. Хотя тата сообщила то, что я и так знала, ее слова все равно взволновали. Одно дело чувствовать самой и совсем другое – слышать мнение со стороны. Бабулька удивила. Складывалось такое ощущение, что все вокруг что-то знают, но открыто не говорят. Тата Роззи и тата Бертина так точно.

– Почему Таниды, как вы выразились, дрянные? – спросила я, обернувшись.

Как и ожидалось, откровение бабульки иссякло. Умелые пальцы вновь орудовали спицами, и взгляд был опущен на вяжущееся кружево. Кажется, тата вязала салфетку.

Не знаю, почему обратила на это внимание, но узор показался очень знакомым. Плетение было сложным и редким, но я была уверена, что видела его раньше.

Помотала головой, отгоняя наваждение, толкнула дверь и вышла на улицу. Уже окончательно рассвело, и рассеянный солнечный свет обласкал деревню. Кроны растущих вдоль дороги кленов окончательно побагровели, и казалось, что все вокруг охватило пламя.

Красиво.

Воздух сегодня какой-то особенный. Кажется, так пахнет ожидание перемен.

Невдалеке слышались какие-то разговоры и стук топора. У дома Руфа мычала корова – наш самый главный поставщик молочной продукции.

Сойдя с крыльца, я услышала позади себя громкие шаги, стук двери, и в следующее мгновение меня нагнал Ян.

– Алис, ты не обращай внимания, у бабушки иногда такое бывает. Приезжий знахарь как-то говорил, что она того… Короче, от старости немного… Ты куда сейчас?

Хороший вопрос. Разговор вышел короче, чем я ожидала, и сейчас неожиданно появилось свободное время. Примерно через час был назначен общий сбор в кафе для финальных приготовлений и генеральной уборки.

– Пойду прогуляюсь. – Я улыбнулась мальчонке и возвела глаза к золотистому небу. – Давно не доводилось просто так пройтись.

Ян смущенно потупился и, прочертив носком ботинка по дороге черту, спросил:

– А можешь меня на велике покатать?

Кивнув, я протянула ему руку и вместе с радостным лисенком поспешила в кафе за велосипедом. Местные дети с ума сходили по этому развлечению и чуть ли не каждый день терроризировали Адама, прося провезти их на багажнике.

Чувствую, после того как покатаю по деревне Яна, доставать начнут и меня. Но это только в радость, люблю возиться с детьми. Они гораздо искреннее и честнее взрослых, а это, по-моему, самое главное.

Букет, которым я украсила переднюю корзину велика, совсем засох, и я заменила его на новый. После захватила рюкзачок, куда забросила пару яблок и дневник Дэлии, выкатила велосипед из сарая и предложила лисенку усаживаться.

– А может, прокатимся до озера? – Ян хитро прикрыл один глаз.

Бросив задумчивый взгляд на гудящий от ветра лес, я неуверенно протянула:

– Даже не знаю… Диан и Адам в городе, сопроводить нас некому.

Памятуя о предостережении типчика, соваться туда одной не очень-то хотелось. Сомневаюсь, что в лесу опасно, но турьер потом упреками замучает.

– Ну пожа-а-алуйста, – протянул мальчишка, сложив руки в умоляющем жесте. – Мы быстренько! А если что, я буду тебя защищать!

У него был такой воинственный вид, что я рассмеялась:

– Ладно, герой. Поехали.

Довольный Ян плюхнулся на багажник, и я надавила на педали. Щупленький лисенок весил всего ничего, так что ехать было легко. Нас окружали разноцветные листья, укрывшие всю землю, среди которых преобладали багряные и алые оттенки. Горьковатый запах увядания нес в себе последнее тепло осеннего солнца. Лучи рассеянно проникали сквозь кроны высоких деревьев, окутывая лес мягким светом.

Чудесное утро. Столько света и трепещущих бликов, что хочется взять краски и запечатлеть эти моменты на холсте. Жаль, что художник из меня такой же, как музыкант.

У озера было очень тихо. Невольно возникало чувство, что в этом месте время замерло, позволяя насладиться прекрасными минутами. Только глухое перешептывание сухих листьев робко вплеталось в эту идиллию, чем совсем ее не портило.

В деревне я даже не заметила, что Ян прихватил с собой складную удочку. Пока я пристраивала велосипед, он подбежал к берегу и уже забросил ее в озеро. Над водой мерно покачивался красный поплавок. Теперь понятно, почему лисенок так сюда рвался – захотелось порыбачить. Жаль, времени в запасе не так уж много. Максимум, что я могла себе позволить, это полчаса. Работа не ждет, а вешать всю уборку на Наоми и остальных было бы с моей стороны верхом неблагодарности.

Решив не тратить время зря, я нарвала немного шиповника. Давно собиралась добавить его в травяной сбор, и неизвестно когда еще представится возможность здесь побывать.

После с чистой совестью села на пожухлую траву и достала дневник Дэлии. Сначала хотела прихватить вместо него конституцию, но идея таскать с собой увесистый талмуд не слишком вдохновляла. Лучше продолжу его изучение вечером.

Только я открыла нужную страницу дневника, как рядом раздался громкий плеск воды.

– Алиска, посмотри, что я поймал!

Подняла взгляд и увидела, что Ян держит в руках упитанного карася. Очень упитанного, я бы сказала.

– Ну ты даешь! – искренне восхитилась его рыбацкими способностями.

Всего несколько минут, и такой улов! Я бы за это время в лучшем случае поймала дырявый ботинок.

Мальчишка буквально светился от гордости и, с важным видом выслушав мои похвалы, вернулся к своему занятию.

А я – к своему.

Было приятно вновь погрузиться в давно ушедший апрель и жутко интересно узнать, что случилось с Дэлией дальше. Уже в который раз меня так и подмывало заглянуть на последние страницы, но я себя одергивала. Только все впечатление испорчу, а хочется смаковать каждый момент. Распробовать, медленно перекатывать на языке, точно сладкий леденец.

Дэлия снова писала о рыжем лисе, которого она так и не называла по имени. Они продолжали встречаться на озере, где он однажды открыто признался ей в любви. Девушка ответила ему тем же, но их радость омрачилась грустью. Что делать дальше, влюбленные не знали. Согласно законам, такой мезальянс был невозможен и о свадьбе не могло идти и речи. Им не приходилось ждать благословения не то что от Покровительницы, но даже от родителей.

Да, вот так и начинаешь ценить двадцать первый век и привычные порядки. Захотели пожениться – женитесь, никаких препятствий. Разве что со свекровью или тещей не повезет, но это всего лишь маленькая неприятность.

Неожиданно снова раздался плеск воды. И на этот раз он был гораздо громче, чем предыдущий.

– Что, опять поймал? Судя по звуку, рыба не меньше, чем…

Я не договорила, наткнувшись взглядом на пустой берег. Всего доли секунды длилось оцепенение, а затем я заметила посреди озера лодку. Пока читала дневник, Ян отвязал ее от берега и решил отплыть туда, где глубже.

Движения опережали мысли.

Практически не задумываясь, я на ходу скинула кеды с ветровкой и бросилась в воду. Колючий холод впился в кожу, но я не обратила на это внимания. Гребя к лодке что есть силы, думала только о том, чтобы успеть.

По воде шли круги, поплавок продолжал качаться.

На поверхность всплывали небольшие пузырьки воздуха.

Рядом проплыли несколько водомерок.

Невольно отмечалась каждая мелочь, а время вновь услужливо замерло, растягивая секунды и превращая их в часы.

Я задержала дыхание, нырнула под воду и принялась отыскивать взглядом знакомую желтую курточку. Осенью озеро было чистым, и потому заметила ее практически сразу.

В глаза бросились рыжие волосы, развевающиеся в зеленой воде, словно от ветра.

Я погрузилась еще на метр вниз и, обхватив Яна за пояс, изо всех сил толкнула его наверх. Не выпуская лисенка, сама потянулась следом и, оказавшись на поверхности, с трудом перекинула его через борт лодки.

Действовать нужно было быстро. Кое-как вскарабкалась следом и судорожно всмотрелась в бледное лицо.

– Дыши, пожалуйста, дыши!

Впервые в жизни по-настоящему пригодились навыки оказания первой помощи.

Много времени не потребовалось, и буквально через десять секунд Ян закашлялся. Я перевернула его на бок, позволяя воде выйти, и ощутила, как дрожат руки. Не обращая внимания на клацанье зубов и налипшие на лицо мокрые волосы, порывисто его обняла:

– Зачем? – Голос звучал низко и хрипло. – Зачем ты полез в эту лодку?!

Испуганный Ян, казалось, не до конца понимал, что произошло.

– Там была рыба, хотел посмотреть… Наклонился, а она… Не знаю почему… Я умею плавать!

Я быстро начала грести к берегу. От мокрой одежды становилось совсем холодно. Раздев Яна по пояс, заставила его надеть мою сухую ветровку. Затем велела ему садиться на багажник, на ходу вспомнила про рюкзак и, перекинув его через плечо, что есть мочи погнала в деревню.

Путь обратно оказался ужасно утомительным. Меня по-прежнему трясло, и только чудом удавалось заставить ноги слушаться. Пока ехали, я постоянно оглядывалась, проверяя, как там Ян. Лисенок вцепился в мое сиденье мертвой хваткой, но видно было, что его первый шок прошел.

Меня не отпускало одно странное чувство. Пока были на озере и ехали по лесу, казалось, что за нами пристально наблюдают. Вернее, за мной. И взгляд этот был непривычным. Внимательным и немного тяжелым.

Странное ощущение можно было бы списать на стресс, но я уже научилась доверять своей интуиции. Понимала, что и теперь она меня не обманывает.

Как только мы въехали в деревню, сверлящий взгляд исчез и я моментально о нем забыла. Требовалось поскорее отвезти Яна домой и удостовериться, что с ним все будет в порядке.

Глава 17

Серебряный ключик к душе

Передав лисенка бабульке, я ощутила несказанное облегчение. Судя по всему, Ян себя чувствовал гораздо лучше меня. Дети они такие, намного легче переносят стресс.

Пока я объясняла, что случилось, тата Роззи достала из сундука сухую одежду и полотенце. И тут же принялась растирать возмущающегося мальчишку.

– Ба, я и сам могу! – вопил Ян, пытаясь вырваться. – Уже не маленький!

– А ты чего стоишь? – не отвечая внуку, бабулька обратилась ко мне. – Иди в баню!

Я чуть не поперхнулась.

Если бы не знала, что подразумеваются лисьи купальни, то решила бы, что меня только что культурно послали.

Идея с банями была здравой, и в этот момент мне как никогда хотелось туда попасть. Несмотря на то что вошла в теплый дом, меня по-прежнему знобило.

Вернув ветровку хозяину, то есть себе, накинула капюшон и в очередной раз села на велик. Думала пройтись пешком, но решила, что если уж суждено простыть, то эта короткая поездка ничего не решит.

Сторож, которого я в последнее время регулярно снабжала вкусными обедами, беспрекословно пропустил меня внутрь.

Войдя в парилку, я попала в рай. Правда, зубы продолжали клацать еще добрых десять минут. Зато каким блаженством было вылить на себя несколько литров горячей воды! Под конец и вовсе забралась в лохань, напоминающую гигантское ведро. Ее установили здесь совсем недавно, и мне еще не доводилось ее опробовать.

Блаженство.

А вот в полюбившийся бассейн окунаться не стала. Хватит на сегодня плавания. Перед глазами до сих пор стояла уходящая вниз желтая курточка и развевающиеся в воде рыжие волосы. Стоило об этом подумать, как внутри все переворачивалось.

Сегодня и мне, и Яну, безусловно, повезло. Если бы не заметила, как он тонет, никогда бы себе не простила.

Банщица, которая каким-то образом уже успела узнать о случившемся, выдала мне теплый халат. Укутавшись в него и туго завязав пояс, я надела поверх ветровку и намотала на голову махровое полотенце. Обувью меня тоже не обидели. Войдя в мое положение, девушка принесла носки и какие-то ботинки.

Когда я вышла из бани, видок был еще тот. Хотя это как раз меня заботило меньше всего. Жители деревни уже привыкли видеть мими, разгуливающую в подобном наряде. Так что удивления подобное шествие у них не вызвало.

Зато я в очередной раз убедилась в том, что слухи разносятся по деревне со скоростью света. Не успела войти в кафе, как на меня буквально со всех сторон обрушилась лавина вопросов. Пришедшие для уборки лисы выглядели до того взволнованными, что мне даже стало неловко, что я явилась причиной их беспокойства.

– Это правда?! – От цепкого взгляда Наоми не укрылся мой внешний вид. – Ты спасла тонущего Яна?

В этот момент я возблагодарила небеса за то, что здесь нет Адама и, что еще более важно, Диана. От этих бы не отвязалась.

– Правда, но давайте не будем об этом, – выдавила какую-никакую улыбку. – Я в порядке. Уборка из-за этого никуда не денется, так что пойду переоденусь, а потом мы ею займемся.

Моим планам пришел пушистый полярный зверь сразу после того, как я их озвучила. Все наперебой стали заверять, что мне нужно отдохнуть и они прекрасно справятся сами. При виде заботы, которой лисы пытались меня окружить, на глазах выступили невольные слезы. Да за меня ни разу в жизни так не беспокоились!

Свои позиции насчет уборки я сдала, но вот совсем бездельничать не собиралась. Переодевшись в повседневную одежду, спустилась вниз и отправилась на кухню. Здесь Наоми заставила меня выпить несколько кружек крепкого чая и проглотить какую-то горькую микстуру. Так, для профилактики.

А после я взялась за заготовки. Начала со слоеного теста и закончила пралине. Если второе делалось элементарно, то с тестом пришлось повозиться. Пожалуй, слоеное – самая сложная разновидность. Чтобы правильно его приготовить, нужно очень и очень постараться. Правильно распределить масло между слоями, несколько раз замораживать и раскатывать в строго определенном направлении.

Зато для меня этот процесс стал своего рода медитацией, и я расслабилась. Наверное, многие посчитали бы меня ненормальной, но кулинария для меня – все. А в последнее время и вовсе стала занимать большую часть жизни.

Когда есть мечта, ты к ней стремишься. Когда до осуществления остается совсем чуть-чуть – полностью ей отдаешься.

Даже те проблемы, которые, казалось бы, наиболее важны, занимают меньшую часть мыслей. Но уверена, как только состоится торжественное открытие, я вернусь в норму.

Диан с Адамом по-прежнему пропадали в городе, так что, пока я была на кухне, шефство над работниками взяла Наоми. В последнее время девушка стала очень активной, в ней пробудились те качества, которые она прежде скрывала. Если бы нужно было охарактеризовать ее всего одним словом, я бы сказала – бунтарка. Лисичка обладала боевым духом, живостью и задорными искорками, пляшущими в карих глазах. И эти ее качества мне очень импонировали. Кажется, незаметно для себя я обзавелась хорошей подругой.

Горячий травяной чай вкупе с неприятной микстурой благотворно отразился на моем самочувствии. Стресс окончательно отступил, и все негативные чувства улеглись.

Когда я занималась раскатыванием второй партии теста, неожиданно позвонили в дверной колокольчик. Кстати, эту маленькую прелесть я купила все в тех же «Лисьих мелочах». Решила, что он будет крайне полезен. Хоть это и кафе, но вечерами все-таки является моим домом. И превращать его в проходной двор совсем не хотелось.

Отряхнув руки от муки и стерев ее же с кончика носа, я вышла с кухни. Прошла через два зала и, оказавшись у входа, открыла культурному визитеру. Дверь была не заперта, так что он спокойно мог войти без приглашения.

– Алис, кто там? – Наоми оторвалась от мытья пола и посмотрела на входную дверь.

На пороге стояла тата Бертина. Она держала в руках корзину, покрытую льняным полотенцем. Хотя я и не видела содержимого, по запаху поняла – яблоки, груши и другие фрукты. Причем не свежие, а в виде джемов и варенья.

– Алисонька, это тебе! – Тата улыбнулась. – У меня варенья много, а в кафе пригодится.

Приняв корзинку, я искренне поблагодарила старую лисицу и пригласила ее войти. Следуя за ней в малый зал, чувствовала, что она пришла не только для того, чтобы передать гостинцы.

И чутье в очередной раз меня не подвело.

– Ты знаешь, в деревне только и разговоров, что о твоем подвиге. – Тата разместилась за одним из столиков. – Думаю, еще до утра не стихнут.

С тех пор как она по моей просьбе стала обращаться ко мне по имени и на «ты», стало гораздо проще. Появилась какая-то особая душевность и доверительность.

– И это хорошо, – не дожидаясь ответа, продолжала тата Бертина. – Сейчас многие станут относиться к тебе благосклонней. Если сумеешь заручиться поддержкой жителей деревни, мими Илане станет гораздо сложнее на тебя влиять.

Глядя на лисицу, я в очередной раз убедилась в том, что она желает помочь. Совсем недавно нам удалось поговорить по душам, и хотя тата снова была не до конца откровенна, в ее искренности сомневаться не приходилось. Тата Бертина чтила законы и относилась к Илане с должным почтением. Но вот уважения не испытывала. Как показала практика, одно не всегда подразумевает другое.

Но мне казалось, что существует еще что-то, о чем тата не может говорить. Именно не может. Даже при всем желании. И это вызывало очередные вопросы.

– Да, Алиса сегодня герой дня! – вмешалась в разговор Наоми. – Илана, наверное, лопается от злости, чтоб ей пусто было!

Тата Бертина искоса взглянула на девушку и укоризненно покачала головой. Но говорить ничего не стала – видимо, и сама думала точно так же.

К этому времени наступил обед, и в главном зале накрыли стол. Обедать и ужинать всем вместе стало у нас своего рода традицией, но сегодня я ее нарушила. Есть совершенно не хотелось – наверное, все-таки сказывался утренний стресс.

Пока все наслаждались отменным пловом, я вновь вернулась к своему тесту. Так увлеклась процессом, что даже не заметила, как около меня снова появилась тата Бертина. Она взгромоздилась на деревянный табурет, отчего тот жалобно скрипнул, и с интересом посматривала на мои манипуляции.

Отправив тесто в морозилку, я принялась расставлять по полочкам принесенные ею банки. В какой-то момент, когда в очередной раз наклонялась к корзинке, из-под платья выглянул любимый кулончик. Всегда носила его не снимая. До сих пор помню, как увидела его на витрине ювелирного магазина. Маленький серебряный ключик. Эта была любовь с первого взгляда. Да-да, точно такая, как в случае со шкафом и вывеской.

Влюбляться в вещи – это по мне. Наверное, у меня все-таки слишком много странностей. Или, как подумали бы некоторые, глупости.

В тот далекий день как раз заработала свои первые деньги. Вся зарплата за месяц работы курьером ушла на покупку. Зато ключик для меня стал своего рода талисманом. И никаких денег было не жалко, когда я испытала тот восторг, с которым надела вожделенное украшение на шею.

Машинально спрятав его обратно под кофточку, я внезапно поймала удивленный взгляд таты. Хотя удивленный – это еще мягко сказано. Скорее он был изумленно-неверящим.

– Это серебро? – спросила она не своим голосом и даже слегка подалась назад.

Бедный табурет снова скрипнул, непривычный к таким нагрузкам.

Я ответила ей не менее удивленным взглядом, после чего снова вытащила кулончик наружу. Посмотрела на него, затем на лисицу и недоуменно кивнула.

Глаза таты расширились, хотя казалось, что больше уже просто некуда.

– Ты… давно его носишь?

– Года четыре, – ответила не задумываясь. – Практически не снимая.

Тата Бертина несколько мгновений молчала. Почему-то казалось, что она вот-вот с воплями схватится за сердце. Но лисица сдержалась.

– Двуликие не носят серебро, – наконец произнесла она. – Оно лишает нас возможности превращений. Это яд, блокирующий вторую суть. Кулон был на тебе очень долго… слишком долго.

– Выходит, это из-за него не пробуждается моя лиса? – спросила я, хотя ответ был и так очевиден.

На некоторое время воцарилось молчание.

И я, и тата вновь задумались, причем об одном и том же.

– Для меня это будет иметь какие-то последствия? – Я решила прояснить главное. – Вы что-то говорили о возникающей боли, если не провести инициацию вовремя.

Тата Бертина выглядела непривычно растерянной.

– Должна признать, я не знаю, что ответить. Таких случаев единицы, и подробности мне не известны. В древние времена, когда лисы были подвержены гонениям, на некоторых из нас принудительно надевали серебряные браслеты. Люди боялись второй сущности двуликих, считая нас чуть ли не монстрами. Те, кто носил серебро постоянно, постепенно чахли. Лисий облик – наша вторая половина. Частичка нашей души, дарованная природой. Отнять ее – значит обречь двуликого на бессмысленное существование.

С последним утверждением я бы могла поспорить. Как-никак жила себе припеваючи в облике обычного человека и не знала никаких проблем. Но перебивать тату все-таки не стала.

– С тобой все несколько иначе. Практически всю жизнь ты провела в немагическом мире. С другим устройством и другими законами. Окружение всегда оказывает влияние, и это не могло не сказаться на тебе. Не знаю, как именно, но ты определенно отличаешься от нас.

Хм… Может, мне начать считать свои особенности тире недостатки? Так и хочется прибегнуть к детской игре. Нарисовать две картинки, изобразив на первой себя, а на второй среднестатистического лиса. И подписать «найди миллион отличий».

Кулончик я сняла. Со вздохом, сожалением и тоскливым взглядом. Не потому что он якобы губителен, а чтобы не вызывать лишних вопросов. Если кто-то, кроме близких друзей, узнает, что помимо странного цвета волос я еще и ношу серебро… Изгонят. Не просто изгонят – погонят поганой метлой. Более чем уверена.

– То есть получается, что шансы превратиться практически равны нулю? – По моему лицу скользнула невольная улыбка. – Но ведь это замечательно! Я нужна семье Вилиров для подпитки источника. Точнее, им нужна стандартная высшая лисица. Я в этом смысле «неформат», а значит, не подхожу.

Улыбка стала шире, и оттого что проблема так неожиданно разрешилась, я радостно хлопнула в ладоши.

– Практически – не значит точно. Вполне возможно, если перестанешь носить кулон, все придет в норму, – задумчиво проговорила тата Бертина. – Если хочешь послушать совета старой лисицы, не спеши радоваться раньше времени. Не забывай, что без статуса невесты Виатора ты Илане не нужна. Как ни больно говорить, но это так. Неизвестно, как она себя поведет в данной ситуации, так что лучше ей пока находиться в неведении. А тебе делать вид, что следуешь вашему уговору.

В общем и целом мысли таты были созвучны моим. Победу праздновать рано, к тому же точно неизвестно, чем для меня обернется вся эта ситуация. Хочется верить, что повернется лицом. И кстати, придется распрощаться с серебряными столовыми приборами, купленными для кафе. Заменить их на другие. И почему только ни с кем не посоветовалась, прежде чем приобретать?

Алиса в своем репертуаре.

Увидела. Понравилось. Купила.

Работу на кухне закончила быстрее, чем планировала. Когда последний раз на сегодня клала тесто в морозилку, часы показывали полпятого.

Странно, а на улице почему-то темно.

Выглянув в окно, обнаружила, что собирается гроза. Небо неожиданно потемнело и окрасилось в чернильные оттенки. На его фоне яркие кроны выглядели особенно ярко.

Тата Бертина поспешила домой, сославшись на то, что не хочет промокнуть. Этим же руководствовались и большинство работников, желая сократить свой рабочий день. Оно и понятно, суббота как-никак. А мы в последнее время и так трудимся без выходных.

Такими темпами до открытия можно и не дожить.

– Может, мне все-таки остаться? – обеспокоенно поинтересовалась Наоми, когда все уже разошлись. – Ты до сих пор какая-то бледная.

– Все со мной нормально, – решительно возразила я. – А вот тебе нужно как следует отдохнуть. И родителям с расфасовкой урожая помочь. Они просили, помнишь? Заодно и для кафе специи отберешь.

Наоми обреченно вздохнула, еще раз уточнила, все ли со мной нормально, и скрылась за дверью.

После ее ухода я поднялась к себе и обессиленно рухнула на матрас. Жутко устала. Почему-то когда работаешь, усталости почти не чувствуешь, а стоит прилечь, она тут же дает о себе знать.

Несколько минут лежала, раскинув руки и бесцельно глядя в потолок. Потом пришла к выводу, что время – деньги. А полный покой – непозволительная роскошь.

Я решила всерьез взяться за чтение дневника и конституции. Никогда не была легкомысленной, а в последнее время слишком часто пускаю все на самотек. Так не годится. Нужно брать дело в свои руки, а не ловить удачу за хвост.

Всегда везти не может.

Собралась начать с дневника. Не вставая с матраса, я протянула руку к тому месту, где он обычно лежал, но обнаружила лишь пустоту. Тут же вспомнила, что утром брала его с собой на озеро.

Не вставая с места, подтянула к себе рюкзак. Извлекла из него блокнот, пару яблок, которые мы с Яном так и не съели, шариковую ручку и… Снова наткнулась на пустоту.

Дневника не было.

Спустя пару секунд я с ужасом поняла, что забыла его на озере. Из-за происшествия с лисенком о дневнике даже не вспомнила. Он так и остался лежать на берегу среди примятой травы.

Я перевела взгляд на окно и обнаружила, что тучи стали еще темнее.

Похоже, с матраса все-таки придется встать. Если не успею вернуться на озеро до того момента, как начнется гроза, с дневником придется распрощаться. Все смоет дождем.

Ехать в лес, тем более вечером и в такую непогоду, было явно не лучшей идеей. Но выбора я себе не оставила. За собственную невнимательность приходилось расплачиваться.

Ветер усиливался. Он подхватывал шелестящие листья и бросал их в лицо, когда верный велик мчал меня по проселочной дороге. Небо стало совсем темным, похожим на лист бумаги, по которому расползлись пролитые чернила. Невдалеке гремел гром, который с каждым разом звучал все громче.

Когда я въезжала в лес, блеснула первая вспышка молнии, а в воздухе отчетливо проступил запах соли. Всегда считала, что гроза пахнет озоном, но на этот раз все было по-другому. Надвигающаяся буря действительно имела соленый оттенок.

Педали натужно скрипели, волосы развевались в разные стороны и лезли в глаза. А усталость никуда не делась. Ужасно хотелось поскорее со всем разделаться и снова оказаться дома. Засесть с чашечкой чего-нибудь горячего перед горящим камином и читать, читать, читать…

Пока я ехала через лес, наверное, тысячу раз отругала себя за невнимательность. Дневник не безделица, а важная вещь. И даже во время утреннего происшествия забыть его на озере было просто непозволительно.

В душе рождалось какое-то смутное ощущение тревоги. Холодное, липкое и очень неприятное. Так и чувствовалось приближение чего-то нехорошего. И чутье предупреждало не только о надвигающейся грозе.

Только теперь вспомнилось ощущение, как утром за мной кто-то наблюдал. После всей сегодняшней суматохи это обстоятельство совсем вылетело из головы. И сейчас, посреди мрачного, негостеприимного леса, оно совсем не способствовало подъему духа.

По озеру, которое еще утром было спокойно-безмятежным, гуляла рябь. Мелкие волны распугали водомерок. Не слышно было кваканья лягушек.

Не теряя времени, я бросила велосипед прямо на землю и подошла к тому месту, где сидела утром. Пробежалась глазами по примятой траве, заглянула под лежащую рядом корягу, но дневника не обнаружила. Не было его и в ближайшей окружности.

– И куда он делся? – спросила сама себя, чувствуя, как с каждой секундой тревога разрастается.

Я была уверена, что оставила его здесь. Возможно, кто-то побывал на озере днем и его забрал? Но кому нужна ничем не примечательная тетрадь? Сомнительно, что кто-то из жителей деревни помешан на рецептах так же, как я. Разве что дети прибежали сюда играть и, увидев дневник, решили его присвоить.

Градус настроения стремительно падал, стремясь уйти в минус. Сегодня определенно не мой день.

Я еще раз обошла берег, напрасно надеясь отыскать тетрадь. В душе помимо тревоги нарастала злость. В первую очередь на себя, во вторую – на обстоятельства.

В тот момент, когда я решила, что продолжать поиски бесполезно и пора возвращаться обратно, прогремел особо мощный удар грома.

А после него сзади послышался голос:

– Не это потеряла?

Я резко обернулась и оказалась нос к носу с наглым черным волком. Ардена Блэка узнала сразу. Хотя и виделись всего один раз в мэрии, забыть его лицо было просто невозможно.

В руках волк держал знакомую тетрадь, а его блестящие голубые глаза были прикованы ко мне. В них отчетливо была видна насмешка, капелька торжества и бесконечное ощущение превосходства.

Вынуждена признать, Блэк действительно меня превосходил. Во всех смыслах. Высокий, хищный и, несомненно, опасный. А еще в лесу мы были абсолютно одни.

Но показывать шевельнувшийся в душе страх я не собиралась.

– Как мило с твоей стороны подобрать мой утерянный дневник. – Не отводя взгляда, я улыбнулась одними уголками губ и протянула вперед руку.

Волк мой жест проигнорировал, демонстративно пролистал несколько страниц и небрежно бросил:

– Я прочитал несколько записей, ты ведь не против? Какая трогательная история любви. Дэлия и Олдерн.

– Олдерн? – Я так удивилась, что даже забыла о страхе.

А Блэк, похоже, не церемонился и заглянул в конец дневника. В той части, что я успела прочитать, Дэлия никогда не называла возлюбленного по имени.

– Знаменитые личности, – усмехнулся волк, но его следующая фраза прозвучала резко: – Такие же мерзкие лжецы, как и все рыжие!

Хотя я не знала Дэлии лично, все равно испытывала к этой лисице искреннюю симпатию и выслушивать о ней гадости не собиралась.

– Не смей так говорить! Волк, лис, обычный человек или маг – нет никакой разницы. Важно только то, что в душе, а все остальное предрассудки и пустая ненависть.

Никогда не любила заниматься морализаторством, но промолчать не смогла.

– Пустая, говоришь? – Арден Блэк угрожающе подался вперед. – Думаешь, сильно умная? Вот только ты ни черта не знаешь. Вообще ничего!

– Так просвети! – Усилием воли заставила себя остаться на месте и не попятиться.

В следующую секунду по запаху поняла, что мы у озера не одни. К нам приближались еще двое волков – тех самых серых, с которыми мы уже встречались в мэрии. Блэк пришел с неизменными приспешниками, и на честную игру рассчитывать не приходилось.

– Кажется, мы обещали преподать рыжей полезный урок? – Подойдя к нам, один из них в предвкушении осклабился.

В голове моментально пронеслось сразу несколько мыслей, одна хуже другой.

Тревога достигла пика, и по глазам волков я поняла, что настроены они решительно. Ненавидящие лисов и особенно род Танидов, они решили отыграться на мне.

Глава 18

Сладкий поцелуй в соленую грозу

– И это волки? – Я мысленно порадовалась, что голос прозвучал спокойно. – Трое на одну девушку?

Судя по физиономиям, такое понятие, как благородство, было им незнакомо. О совести эти морды тоже не слышали.

Единственной надеждой был, как ни странно, Блэк. В его глазах в отличие от других двух волков виднелись проблески здравого смысла. Даже капелька того самого благородства все-таки проглядывала. Такая маленькая, что ее можно было принять за игру воображения. И тем не менее она была. Лисье чутье подсказывало, что напрямую нападать на беззащитную девушку, пусть даже лису, он не будет. Скорее просто хочет напугать и восстановить репутацию в глазах соплеменников после памятного случая в мэрии. Будь она неладна, эта встреча! Надо же было на них нарваться.

А вот серые морды были не прочь поиграть. В их взглядах явственно виднелся охотничий азарт. Они буквально жаждали, чтобы жертва, то есть я, выдала свой страх и бросилась бежать. А они бы догоняли, запугивали и упивались своим превосходством.

Шиш им! Перебьются.

Я по-прежнему смотрела в глаза высшему волку. И понимала, что он ждет от меня этого шага. Более того, уверен, что именно так и поступлю, а после стану просить пощады. Его бы устроил такой расклад. Самолюбие бы потешилось, пресловутая репутация восстановилась, и в итоге они бы меня отпустили.

Возможно, мне стоило поступить благоразумно и сделать то, чего от меня ждали.

Но нет.

За всю жизнь я никогда и ни перед кем не прогибалась. Не унижалась.

И этот случай не станет исключением.

Гордость и чувство собственного достоинства – главное.

– Мужчины, самоутверждающиеся за счет хрупких женщин, – слабаки, – спокойно произнесла я, не отводя взгляда. – Знаете, я была лучшего мнения о волках. Тем более высших.

Глаза Блэка стали такими же темными, как его фамилия. Серые утробно зарычали и, пригнувшись к земле, приготовились к прыжку. От них пахло холодом северных границ и бешеной яростью. Кажется, я сумела задеть их за живое.

– Но сегодня я готова быть великодушной.

Стараясь ничем не выдавать, насколько напряжена, я включила в себе лису. Если нет шансов справиться с ними другим способом, придется прибегнуть к хитрости.

– Вы любите сладости?

Показалось, что впервые за все время разговора Арден Блэк мигнул. Серые, еще недавно готовые наброситься и растерзать меня в клочья, недоуменно переглянулись.

– Действительно, сказала глупость… Это лисы выбирают сладости. А волки предпочитают пряности, я права?

Недоумение и замешательство теперь ощущались буквально физически.

– Вам нравится кориандр и особый сорт базилика, растущего на севере. Черный молотый перец и барбарис, который, увы, редок в ваших краях. Красные плоды так красиво контрастируют с белым снегом… Но эстрагон – он особенный. Его душистый аромат, способный свести с ума одним только упоминанием. Пряный, терпкий, туманящий разум и ломающий волю…

Я говорила и говорила, а волки слушали, словно зачарованные.

– Щепотка молотого эстрагона – и несколько минут в раю!

Незаметно для волков запустила пальцы в карман джинсов и прошептала одними губами:

– Эс-тра-гон…

Я резко вытянула вперед руку и разжала пальцы. В воздухе закружились крупинки сухой травы, и ее запах заполнил окружающее пространство.

Полынь эстрагонная действует на волков как легкий наркотик. Это растение особенное и влияет на них, как на котов валерьянка. Смешно, но щепотки достаточно, чтобы страшный волк на несколько мгновений превратился в милую дворняжку.

Об этом некоторое время назад я прочитала в дневнике Дэлии и еще тогда сделала несколько заготовок – маленьких мешочков, рассчитанных на подобный случай. И ничуть не прогадала, когда решила постоянно носить их с собой.

Морды моментально обернулись, и передо мной стояли три крупных зверя. Хотя стояли – не совсем верное определение. Они повалились на спины и принялись кататься по земле, кусая друг друга и подвывая.

Эстрагон действовал очень короткий промежуток времени, и пока волки были не в себе, я бегом бросилась к велосипеду. Небо содрогнулось, земля завибрировала от громового раската, и дождь упал стеной. Показалось, что кто-то выплеснул на голову ведро холодной воды, а затем громко рассмеялся, сидя где-то там, высоко среди туч.

Косые капли хлестали по лицу, волосы налипли на лоб и щеки, а пальцы рук занемели. Сердце стучало как бешеное, когда я с ходу запрыгнула на свой верный транспорт. Ржавые педали натужно заскрипели, и велосипед поехал по мокрой траве.

Я успела отъехать всего на пару метров, прежде чем ощутила, что начинаю падать на землю. Краем глаза успела уловить рядом какое-то движение и промелькнувшую тень. Высший волк очнулся слишком быстро и сейчас был зол. По-настоящему зол.

На этот раз инстинкт самосохранения не просто кричал об опасности – он вопил, толкал вперед.

Убежать! Спрятаться!

И на этот раз я их послушала. Упав на траву, принялась отползать назад. Все происходило настолько стремительно, что я даже не успела подняться на ноги.

Ладони заскользили по мокрому песку, а вскоре коснулись кромки воды – Арден Блэк, наступая, теснил меня к озеру.

Серые продолжали возиться поблизости, все еще не отойдя от дурмана. Высший неумолимо приближался, и мой выбор был невелик: встретиться с яростью черного волка или броситься в воду.

Где-то на задворках сознания промелькнула мысль, что придется оказаться в этом озере второй раз за этот день.

Голубые глаза хищно блестели, огромные лапы оторвались от земли в стремительном прыжке, а я даже не могла закрыть глаза. Просто смотрела, как расстояние между нами сокращается, и готовилась к прикосновению острых когтей.

А потом появился он.

Диан возник, словно из ниоткуда. Я не успела ничего понять и лишь ощутила рядом едва уловимое тепло. Турьер встал ко мне спиной, загораживая от разозленного высшего волка. Его появление стало сюрпризом и для Блэка, который на долю секунды замер, а затем снова зарычал.

К этому моменту серые тоже пришли в себя и в одно мгновение оказались позади своего предводителя.

– Это территория лисов, – произнес Диан тоном, от которого невольно пробрала дрожь. – Вы не только пересекли границу, но и совершили нападение на мими. Это непозволительно.

Я спешно поднялась на ноги, при этом поскользнувшись на чавкающем песке. Хотя и не видела лица мага, понимала, что он зол не меньше, чем волки. Даже в мэрии, когда Диан повел себя как настоящий турьер, он не производил такого подавляющего впечатления. Этот его образ никак не хотел вязаться с привычным – насмешливым, ироничным и слегка легкомысленным.

Волки ощетинились, не переставая рычать. Они с Дианом стояли напротив и словно оценивали друг друга. В этот момент я думала только о том, что волки все-таки выглядят внушительнее. Что может человек, пусть даже маг, против огромных разъяренных хищников?

Но у типчика на этот счет было иное мнение. Его широко расправленные плечи, прямая спина – все говорило о том, что турьер не испытывает страха.

Между нами с Дианом и волками повисла напряженная тишина, заполненная звуками разгулявшейся стихии. Дождь хлестал как сумасшедший, пространство периодически сотрясали удары грома. Въедливый запах соли проступал настолько отчетливо, что заглушал все остальные.

Соленая гроза.

Действительно соленая.

Несмотря на хорошую реакцию, я не уловила момент, когда Диан подался вперед. На короткую секунду исходящее от него тепло превратилось в опаляющий жар. Взметнулось нечто, похожее на пламя, и в следующий миг вместо двух серых и одного черного волка на берегу стояли люди. На левом запястье каждого поблескивал серебряный браслет.

Диан отряхнул руки, и на землю осыпался серый пепел.

– Согласно статье пятьдесят восьмой, пункту третьему, вы арестованы. Советую проявить благоразумие и не сопротивляться. Вы идете со мной. Через час вас переправят в город.

События сменяли друг друга настолько стремительно, что я едва успевала переключаться с одного на другое. Мне казалось, что волки не послушают и попытаются сбежать, но ничего подобного не произошло. Блэк окинул Диана изучающим взглядом, затем на миг перевел его на меня и коротко кивнул.

Ноги едва слушались, а сердце продолжало бешено стучать. До сих пор не верилось, что все обошлось. Как бы я ни пыталась подавлять страх все то время, что находилась наедине с волками, в глубине души все равно его испытывала. И прекрасно понимала, чем мог закончиться этот разговор.

Перед тем как проследовать за Дианом, я подняла упавший дневник. Хоть в этом повезло, за чем приехала, с тем и уезжаю. К моему несказанному облегчению, дневник не пострадал. Обложка испачкалась, некоторые страницы помялись, но в целом все было лучше, чем я ожидала. Переплет не позволил воде попасть на бумагу, и записи остались целы. Почти все. Размылись только те страницы, на которых он был раскрыт, когда упал.

Оставалось надеяться, что там был очередной рецепт, а не что-то важное.

Когда мы подошли к лесу, оказалось, что Диан приехал на лошади. Не той, что была у Руфа, а на другой. Хотя лошадка пасечника тоже здесь присутствовала. На нее сел Блэк, типчик запрыгнул на свою, а серым мордам предстояло чапать пешком. И я не могла не позлорадствовать, зная, что они не могут превратиться.

– Иди ко мне, – позвал Диан, увидев, что я собираюсь садиться на велосипед. – Железяку потом заберем.

Подумав несколько мгновений, я решила, что лучше действительно ехать с ним. Ноги гудели, голова тоже, и организм устраивал бунт с лозунгом «долой эксплуатацию». На сегодня лимит моих физических и моральных сил был исчерпан.

Турьер помог мне забраться на лошадь, усадил впереди себя, и мы поехали в деревню.

А дождь все лил.

Ехать было не то чтобы неудобно, но несколько странно. И в какой-то степени волнительно. Впервые я чувствовала Диана настолько близко. Он крепко обнимал меня одной рукой, прижимая к себе и согревая. Будто боялся, что я снова могу оказаться в опасности.

А ведь приятно. И надежно. И бесконечно тепло.

Невольно вспомнился момент, когда мы так же мокли под дождем, стоя на трамвайной остановке. Сказал бы мне кто-нибудь тогда, чем все обернется, посчитала бы сумасшедшим.

Из-за пешего хода серых до деревни добирались приличное количество времени. Кажется, в какой-то момент я даже заснула и проснулась, только когда почувствовала, как меня сняли с лошади и взяли на руки.

Стресс, пережитый дважды за этот день, брал свое. Я не сопротивлялась, когда Диан отнес меня к себе домой, уложил на диван и поставил рядом горячий чай.

За чай отдельная безграничная благодарность. Вот в таких мелочах и проявляется настоящая забота.

Он помог мне стащить мокрую ветровку, после чего я заверила, что дальше справлюсь сама.

– Скоро вернусь. Разберусь с волками и приду. – На сосредоточенном лице Диана мелькнула мимолетная улыбка. – Не вздумай уходить.

Я? Уходить? Да кто же согласится покинуть теплый дом, не менее теплое одеяло и горячий чай в такую непогоду?

– Спасибо, – негромко проговорила я, имея в виду не только вышеперечисленное. – За то, что пришел вовремя.

Диан снова улыбнулся, как-то по-особенному на меня посмотрел и нехотя вышел из комнаты. Дела не ждали, но я была уверена, что после его возвращения нас ждет обстоятельный разговор.

Вечер обещал быть долгим.

После того как осталась одна, я сняла насквозь промокшие джинсы со свитером и закуталась в любезно предложенное одеяло. Вообще удивлюсь, если после всего пережитого не подхвачу простуду.

Горячий чай казался самой настоящей амброзией. От пара и жара камина покраснел кончик носа и щеки. Наверное, я походила на перезрелый, но очень довольный помидор. Как же мало иногда бывает нужно для счастья…

Сонливость, как ни странно, улетучилась. Чтобы не тратить время попусту, я открыла многострадальный дневник и погрузилась в чтение.

«28 апреля 1989.

Сегодня мы решили, что сбежим и начнем жизнь в соседнем городе. У меня есть сбережения, которых должно хватить на первое время. У любимого тоже имеются деньги – их мы потратим на серебро. Чтобы жить среди людей, придется его носить. Тогда, если повезет, турьеры и простые горожане не распознают в нас двуликих. Конечно, нас будут искать. Особенно меня. Ведь матушка уже договорилась с почтенной семьей высших, и жених вот-вот приедет на меня посмотреть.

Наверное, я эгоистка, но по-другому поступить не могу. Стоит подумать, что придется выходить замуж за нелюбимого, и внутри все переворачивается. К тому же он вдвое старше… Не хочу! Хотя и понимаю, что, уйдя из деревни, лишу источник большей части подпитки. А значит, и положение нашей семьи ослабнет.

И почему именно мне довелось родиться благословленной? Лучше бы милость Покровительницы досталась сестричке. Она всегда так об этом мечтала…»

Чем больше я читала, тем явственнее понимала, что ситуация Дэлии похожа на мою. А последние слова и вовсе заставили насторожиться: что еще за благословленная? Если рассуждать логически, скорее всего, имеющая какую-то особую связь с Покровительницей и силу, способную заряжать источник.

Я на миг отложила дневник, сделала глоток чая и задумалась. Почему-то царапнула фраза о «сестричке». Возникло неприятное ощущение, что я упускаю из виду нечто важное. Словно ответ на многие вопросы находится совсем близко, но мне никак не удается его уловить.

Озарение пришло внезапно и будто по щелчку пальцев.

Высшие лисы!

Судя по той информации, которой я владела, Илана и Леонис жили здесь как минимум двадцать три года. Дневник Дэлии был датирован несколькими годами ранее.

Разве могло жить в одной деревне сразу несколько семей высших?

Даже если учесть, что до войны лисов было больше, подобное маловероятно.

И какой из этого вывод? Илана и Дэлия – родственницы! Насколько близкие, понять сложно, но можно предположить, что они сестры. Слишком часто в дневнике упоминается сестричка, счастливо вышедшая замуж за высшего лиса. В этом отношении все сходится.

Но если это так, выходит, Дэлия – моя тетя?

Это открытие стало третьим потрясением за сегодняшний день.

Конечно, доказательств не так уж много, но теперь я знала, в каком направлении действовать. Возможно, мне повезет, и дневник окажется ключом к вопросу «как избежать навязанной свадьбы».

Дэлия моя родственница… Просто в голове не укладывается!

За все время, что читала дневник, я и так стала воспринимать ее как близкого человека, и тут такое…

Мне не терпелось продолжить чтение, чем и занялась.

«30 апреля 1989.

Этой ночью все решится. Мы условились встретиться на нашем месте у озера, а затем держать путь на север. В последнее время здесь неспокойно, конфликт с волками разрастается с каждым днем, но надеюсь, нам удастся избежать встречи с серыми. Хотя Олдерн втайне от всех имеет среди них хороших друзей, любых встреч лучше избегать. До тех пор, пока не пройдем через лес и не пересечем городскую черту. В городах другие законы, а семья Блэк обещает Олдерну покровительство в северных землях. В соседнем городке сейчас спокойнее, хотя вот уже несколько веков Тамаринд считается самым мирным городом. Время идет, и все меняется, но хочется верить, что вскоре снова вернется на круги своя…

В глубине души я понимаю, что войны не избежать. О Покровительница, как же это бессмысленно! Почему волки и лисы не могут жить в мире? Мы ведь двуликие – имеем одну природу и схожие сущности. Зачем проливать кровь? Всегда виноваты обе стороны. И хотя родители винят во всем серых, я прекрасно понимаю, что мы виноваты не меньше. Лисы тоже хотят расширить границы.

Как все-таки глупо… Но все равно все решат маги. Турьеры не позволят вражде зайти слишком далеко, и неизвестно, чем все закончится.

Олдерн прав, нужно пытаться решить конфликт миром.

Хоть бы этой ночью все получилось! Не передать словами, как сжимается сердце и бьется пульс, так страшно и волнительно, что трудно дышать.

Я открыла окно, и сейчас в комнате прохладно. Апрельский воздух такой свежий и вкусный.

Больше всех не хочу расставаться с милой татой. Как же тяжело уходить, не прощаясь! Но рисковать нельзя.

Дорогой дневник, пожелай нам удачи!»

Я подняла взгляд от «дорогого дневника» и ошарашенно уставилась на пылающий в камине огонь, пытаясь переварить прочитанное.

Переваривалось долго.

Даже не знаю, что удивило больше – мои родственные связи с Дэлией или ее знакомство с семьей высших волков.

Опять Блэк…

Теперь становилось ясно, откуда Арден знает Дэлию с Олдерном. Скорее всего, с ними общался его отец. Вот только случилось нечто такое, что не только разрушило их дружбу, но и разожгло ненависть.

Теперь мне предстояло во что бы то ни стало докопаться до правды. Чтение дневника и последние события порождали все новые и новые вопросы, число которых увеличивалось, подобно снежному кому.

И ответы на них напрямую касались меня, а значит, являлись очень важными.

Вернувшись, Диан застал меня все в том же положении, задумчиво смотрящую на огонь. Недопитый чай давно остыл, да и дрова в камине практически догорели.

Подкинув пару поленьев, типчик опустился в соседнее кресло и устало вздохнул.

– Что? Даже не попытаешься отчитать за самовольную отлучку?

– А смысл? – Диан усмехнулся. – Что сделано, то сделано. И кстати, ты молодец. Не думал, что догадаешься применить эстрагон. Откуда про него узнала?

Вместо ответа я протянула ему дневник. Не очень хотелось выставлять личную жизнь Дэлии напоказ, но это было необходимо. Оттягивать чтение дальше не имело смысла, и я надеялась закончить его этой же ночью.

Типчик удивленно приподнял брови и пролистал несколько страниц. Затем бегло пробежался взглядом по некоторым записям, и его удивление усилилось.

– Даже не спрашивай, откуда я его взяла. Просто однажды легла спать и обнаружила дневник рядом с собой. Знаю, нужно было рассказать о нем раньше. И вообще, признаю, я сглупила. Давно следовало его прочитать, но мне было так важно разобраться с кафе, что с дневником решила повременить. Еще некоторое время назад я не понимала, насколько он важен. И не знала, что дневник напрямую касается меня.

Я невесело усмехнулась:

– Только сейчас дошло.

Казалось, что Диан читает со скоростью света. Он без сожаления пролистывал записи с рецептами, личными переживаниями и прочими не слишком важными вещами.

Прошло немало времени, прежде чем он наконец поднял на меня глаза и задумчиво произнес:

– Ты права, стоило показать мне дневник раньше. Это многое проясняет. Очень многое.

– Что ты имеешь в виду? – Я невольно подалась вперед. – Если есть какие-то сведения, рассказывай. Потому что я окончательно запуталась. Единственное, в чем не сомневаюсь, – Дэлия моя родственница.

– Очень близкая родственница, – не сводя с меня пристального взгляда, уточнил Диан.

Он на миг замолчал, видимо решая, с чего лучше начать.

– Первые подозрения насчет Леониса и Иланы у меня возникли еще в тот день, когда привез тебя в деревню. А укрепились после того, как взглянул на свидетельство о рождении. Помнишь, я говорил, что меня смущает печать? Сегодня наконец понял почему. Пару последних недель я мотался в Тамаринд, а точнее, в мэрию. В местном архиве хранятся все записи и печати бывших турьеров. Мой предшественник умер около пяти лет назад, как раз после этого место при деревне занял я. Не буду вдаваться в подробности и попытаюсь объяснить кратко. Магическая печать у каждого турьера имеет свой окрас и зачастую даже смысл. Это похоже на энергетический символ и в то же время шифр, который не так-то просто разгадать. На первый взгляд печать, стоящая на твоем свидетельстве, кажется стандартной. Но это не так.

Диан выдержал паузу, давая мне время подготовиться к главной новости.

– Печать имеет свою подоплеку. Скрытое значение. А именно – удочерение.

Я не шелохнулась. Наверное, со стороны казалось, что мне все равно или я просто не расслышала. Но внутри все взорвалось и закипело. Разлетелось на мириады крошечных осколков.

Магу не требовалось продолжать, чтобы я поняла, что это означает.

С самого начала я не чувствовала в Илане и Леонисе ничего родного. И интуиция не обманывала.

Сны с детской колыбелью, запах в кафе, цвет волос – все кусочки мозаики разом сложились в единое целое.

Высшая лисица плюс рыжий лис равняется необычный ребенок. Такая простая формула, о которой я почему-то не догадалась раньше.

Она всегда лежала на поверхности, но я даже не пыталась ее замечать.

Родители – слово, которое я не произносила даже мысленно уже много лет. Боль, притаившаяся в глубине души, не давала об этом задумываться.

Я давно не надеялась и не верила, что меня не бросили. Боялась очередной боли и разочарования.

Дэлия и Олдерн погибли. А младенца забрали близкие родственники.

Все подробности неясны, но сейчас я не могла об этом думать.

Даже не заметила, как по щекам побежали горячие слезы. Такие же соленые, как бушующая за окном гроза. Они лились и лились, превращаясь в маленький дождь, стекали по подбородку и капали на одеяло.

Я не плакала ни разу с тех пор, как поняла, что за маленькой испуганной девочкой никто не придет. Что она одна во всем огромном и жестоком мире.

Не плакала, когда узнала о пренебрежении Иланы и Леониса, которых первое время считала «родителями».

Никогда не плакала.

Почему плачу сейчас?

И звук, похожий на тихое завывание, вырвался из горла – отчаянный, безнадежный и в то же время высвобожденный.

Не бросали.

Родители меня не бросали.

После стольких лет в это невозможно поверить. Невозможно осознать.

Меня окружало тепло. Надежные руки крепко обнимали, гладили по голове, прижимали к себе и убаюкивали. Губы касались виска, шептали что-то утешающее и пили соленые дорожки слез.

Наверное, только это тепло и позволило задержаться в реальности.

Меня трясло, но мысли были как никогда ясными. Только теперь я понимала, что где-то в глубине души всегда догадывалась об истинном положении вещей. Но боялась себе в этом признаться. Боялась поверить и дать себе ложную надежду. Поэтому и игнорировала сны. Поэтому так тянула с чтением дневника.

– Так больно, – проговорила сквозь спазмы, сжимающие горло. – Почему так больно?

– Все хорошо, – негромкий, обволакивающий голос звучал как успокаивающая гитарная колыбельная. – Раз больно – значит, ты чувствуешь. Раз чувствуешь – значит, живешь. Так устроено. У каждого своя боль.

Диан говорил что-то еще. Слова были правильными, именно такими, в которых я так отчаянно нуждалась в этот момент. Если бы кто-то спросил, сколько времени мы так просидели, я бы не смогла ответить на этот вопрос.

В последний раз судорожно вздохнув, я выровняла дыхание, резко выпрямилась и смахнула слезы.

– Прости, – заставила себя улыбнуться. – Вообще-то мне не свойственно так расклеиваться. Не хотела взваливать на тебя свои проблемы, ты и так мне столько помогаешь.

– Алиса… – Впервые назвав меня по имени, Диан взял мое лицо в ладони и посмотрел в глаза. – Алиса, я эгоист. И все, что делаю, – это в первую очередь для себя, поняла? Ты мне небезразлична. По-настоящему дорога. Твои проблемы – мои проблемы. А свои проблемы я привык решать быстро. Я эгоист, запомнила?

Из всей речи уловила только фразу «Ты мне небезразлична».

Дальше не слушала.

Просто смотрела в теплые карие глаза и понимала: вот он, мой спасательный круг, заставляющий верить, что я не одинока.

Диан провел подушечками больших пальцев по моим щекам. Внимательно всмотрелся в глаза, как бы спрашивая разрешения. Затем медленно наклонился и поцеловал.

Так нежно, мягко… Словно губ коснулись трепещущие крылья мотылька.

А затем настойчивее, привлекая ближе и давая понять, какие чувства испытывает. Разум, за эти сутки и так подвергшийся тяжким испытаниям, покинул меня окончательно, отдав во власть живым чувствам.

В камине трещали дрова, на улице завывал ветер и гремел гром. Но, кажется, громче всего билось мое сердце. Дыхание сбивалось, по позвоночнику пробегала сладкая дрожь. Я запустила пальцы в волосы Диана, с удивлением обнаружив, насколько они мягкие. А щетина – приятно колючая.

От мага пахло чем-то древесным, цитрусовым, очень волнующим. И это будоражило еще больше.

Одеяло съехало на пол, ладони Диана заскользили по моим плечам и животу, а затем он подхватил меня на руки и отнес наверх.

Мы оказались в его спальне, где Диан бережно опустил меня на кровать и снова поцеловал. На миг отстранился, жадно всмотрелся в блестящие влажные глаза и замер.

Затем неожиданно поднялся, откинул с постели шерстяной плед и заботливо меня укутал.

Не дав опомниться, лег рядом и неожиданно целомудренно поцеловал в лоб.

– Спи, лисичка. Тебе надо отдохнуть и прийти в себя. Поговорим обо всем утром.

Я хотела что-то возразить, но Диан не дал:

– Спи.

И я, измученная за долгий, нелегкий день, его послушала. Возбуждение мгновенно сменилось адской усталостью, веки стали тяжелыми, и я провалилась в глубокий сон.

«Меня не бросили», «Ты мне небезразлична» – две фразы, накрепко запечатленные в сознании. И последнее, о чем я успела подумать…

Глава 19

Мозаика прошлого, чудеса настоящего

Первая мысль, пришедшая в голову после пробуждения, была странной, неожиданной и, наверное, глупой.

Диан классно целуется.

Второй стало осознание, что я не только в его доме, но и в постели. Причем в одном нижнем белье. Мокрые джинсы и свитер так и остались висеть внизу. Там же, где их оставила.

Не сказать чтобы меня заботило или смущало это обстоятельство.

В комнате я находилась одна. Сквозь большое окно проникали приветливые лучи утреннего солнца.

За ночь гроза прекратилась, а чувства и мысли пришли в равновесие.

Внутри царило приятное опустошение. Возникло ощущение, что весь вчерашний день и в особенности вечер мне только приснился. Но припухшие от слез глаза упорно твердили об обратном. Даже не требовалось смотреться в зеркало, чтобы понять, насколько кошмарно я выгляжу.

И это, кстати, меня тоже не заботило.

А вот то главное, из-за чего и было пролито столько слез, заботило. И еще как! Теперь я снова могла мыслить здраво. Шок и истерика прошли, чему я не могла не радоваться. Терпеть не могу срывы и всегда стараюсь сдерживаться. При любых обстоятельствах.

Хотя то, что случилось вчера, совсем неудивительно. Все-таки иногда надо выпускать пар. Тогда действительно становится легче.

Я потянулась, села на кровати и попыталась привести имеющуюся информацию в какой-никакой порядок.

Итак, что мы имеем в настоящий момент?

Во-первых, Илана и Леонис мои приемные родители. Теперь нужно выяснить, при каких обстоятельствах они ими стали и могут ли теперь решать мою судьбу.

Во-вторых, Дэлия и Олдерн – родители истинные, которые к тому же общались с семьей Блэк. В настоящий момент волки их ненавидят, и мне непременно нужно выяснить почему.

Чутье подсказывает, что было во всей этой истории что-то еще. Какой-то важный момент, который мне пока неизвестен. А значит, нужно выяснять детали. Для начала добиться встречи с Арденом Блэком и с ним поговорить. Если кто и может рассказать мне что-то полезное, так это он.

Я поднялась и надела висящий на стуле халат. Деревянный пол, по которому я босиком прошлепала в ванную, был на удивление теплым. Живут же некоторые!

Личная ванная – это вообще что-то. Да, обстановка не хуже, чем у высших лисов…

Окончательно обнаглев и решив в полной мере воспользоваться гостеприимством турьера, я набрала горячей воды и с удовольствием в нее погрузилась. Вернее, не просто с удовольствием – с блаженством.

Пара капель эфирного масла сделала свое дело. Я даже удивилась, насколько сильно на меня повлиял крепкий сон. Приятно снова стать собой.

Соблазн задержаться в ванной подольше был велик, но я уложилась в пятнадцать минут. В зеркало не смотрела принципиально и умывалась не глядя. Никогда не относилась к счастливому типу девушек, которые умеют красиво плакать. И вообще, это только в фильмах у героинь после часа рыданий идеальная кожа и лишь слегка покрасневшие щеки. В реальности все иначе.

Суровая правда жизни, ага.

Спустившись вниз, я обнаружила, что находилась одна не только в комнате второго этажа, но и во всем доме. Диан отсутствовал.

Зато на кухне меня ожидала его записка. К холодильнику магнитиком была прикреплена бумажка со словами: «Хочу блинчики».

Лаконично и ясно.

Значит, к завтраку будет.

Я приготовила панкейки. Пышные, воздушные и невероятно нежные. В турьеровских закромах обнаружился кленовый сироп, который стал к ним отличным дополнением. Как и орешки, которые я предварительно измельчила и поджарила на сковороде.

Диан появился как раз в тот момент, когда я заваривала американо. Кофе у типчика был таким же, как и ванная, то бишь отменным. Восхитительный аромат.

– Доброе утро, – приветствовала я хозяина дома, разливая горячий напиток по маленьким чашечкам. – Ваш заказ выполнен, турьер Кросс.

Типчик обаятельно улыбнулся и уселся за стол.

– И сколько с меня?

– Можете считать, что мою первоклассную готовку вы оплатили еще вчера. – Я усмехнулась и, заняв свободный стул, принялась за американские блинчики.

Аппетит разыгрался зверский.

Пожалуй, именно из-за него не возникла неловкая заминка. Если бы не чувство голода, я бы непременно задумалась над тем, во что превратились наши с турьером отношения после прошедшего вечера.

Уплетая третий панкейк, краем глаза покосилась на Диана. Он выглядел несколько уставшим и задумчивым, но в целом был таким же, как всегда. И снова без зазрения совести пользовался своей давней привычкой – сверлил взглядом. Наткнувшись на него, я чуть не подавилась.

Какая-то неловкость все-таки присутствовала.

Не люблю неопределенности. Но и первой заводить серьезный разговор не собираюсь. В конце концов, кто из нас мужчина? Вот пусть Диан и делает первый шаг.

Хотя расклад, если мы оба сделаем вид, что вчера ничего не случилось, меня тоже устроит.

Временно.

Пока есть более важные вопросы, касающиеся моего прошлого и будущего, чувства могут подождать.

Судя по всему, Диан придерживался того же мнения.

– Очень вкусно, – похвалил он мою стряпню и без перехода сменил тему. – Волки сейчас в городской тюрьме. Им предъявлены серьезные обвинения, но, учитывая принадлежность Блэка к высшим, надолго он там не задержится. Если я правильно понимаю, ты намерена с ним поговорить?

Как хорошо, когда тебя понимают без слов.

– Ты мне в этом поможешь?

Типчик скептически изогнул бровь:

– Могла бы не спрашивать. В город поедем сегодня, заночуем на постоялом дворе, а с Блэком встретимся завтра утром. Заодно заедем к поставщику мяса. До открытия кафе остались считаные дни, а твой Адам не сумел с ним нормально договориться о сроках.

– Ничего Адам не мой, – буркнула, уткнувшись в чашку. – Не говори ерунды. Лучше расскажи, имеют ли приемные родители право решать судьбу совершеннолетней дочери.

Разговор сворачивал в неприятное русло, но это было настолько же неизбежно, насколько необходимо.

– Сразу видно, что конституцию ты читала так же, как и дневник, – усмехнулся Диан. – Да, имеют. Приемные или родные – не важно, до замужества они твои опекуны. Конечно, если удочерение оформлялось законно. А судя по всему, так оно и было.

Я вздохнула. Выходит, кроме морального облегчения, в информации о родителях нет никакого толку.

– Надо разговорить тату Бертину. – Я задумчиво помешивала кофе ложечкой. – Она явно знала, что я приемная, но почему-то не сообщила об этом сразу. И мне кажется, она скрывает что-то еще. Надо зайти к ней перед поездкой в город.

Погода нам благоволила. Уж не знаю, была ли на то милость пресловутой Покровительницы или просто небо выплакалось вместе со мной, но с утра светило ясное солнце. А воздух такой, что дышать – не надышаться. Теплый, прозрачно-свежий. Капельку влажный и пахнущий пожухлой травой.

Такая жизнерадостная картина способствовала поднятию настроения. Как и вкуснейший завтрак. Даже не знаю, что повлияло больше. Но как бы то ни было, к тате Бертине я шла полная решимости и живой энергии. Диан в это время отправился за телегой к Руфу, потому как я объявила, что в седле до города не продержусь.

Когда пришла к тате, то застала ее перебирающей сухие травы. Она сортировала перечную мяту, зверобой и горькую полынь. Связывала их в пучки нитью и развешивала у печи.

Увидев меня, тата воскликнула:

– Лисанна, как хорошо, что ты пришла! А я как раз собиралась идти к нашему турьеру, узнать, все ли с тобой в порядке. Ну и шороху ты вчера, милая, навела!

– Это как-то случайно получилось. – Я на миг ощутила себя неловко. – Тата Бертина, мне необходимо, чтобы вы рассказали все, что знаете о моем удочерении семьей Танидов. Абсолютно все.

На секунду лисица замерла, на ее лицо набежала тень. Затем она устало опустилась на табурет и покачала головой:

– Значит, все-таки узнала… Что ж, рано или поздно это должно было случиться.

Тата замолчала, а я сложила руки на груди и не сводила с нее глаз, показывая, что ожидаю продолжения.

– Невзирая на твою просьбу, я не могу сказать все. Это не моя тайна, и я обещала ее хранить. И ты тоже не должна говорить о том, что Илана и Леонис тебе не родные. Дэлия и Олдерн погибли, Лисанна. Ни к чему ворошить прошлое.

Такой поворот мне совсем не понравился. Я, конечно, предполагала, что отвечать на вопросы тата Бертина не захочет, но не думала, что станет мне указывать.

– При всем уважении, это мое личное дело, – спокойно возразила ей. – И ворошить прошлое я намерена, равно как и узнать всю правду. С вашей помощью или без нее.

Лисица внимательно на меня посмотрела и усмехнулась:

– Упрямая. Как и Дэлия. Та тоже всегда была такой. А еще безрассудной и отчаянной. Она имела все, о чем только можно мечтать, и отказалась от этого ради любви. Пошла своим собственным путем, за что в итоге и поплатилась. Хочешь знать, что случилось? Хорошо, я расскажу, что могу.

Тата взяла со стола пучок мяты и, погрузившись в воспоминания, принялась задумчиво ее перебирать.

– Их с Олдерном убили волки. Семья Блэк, с представителем которой ты уже познакомилась. Дэлия с Олдерном пытались сбежать из Тамаринда, но у них ничего не вышло. Они вернулись в деревню, но продолжали держать связь с волками. Верили, что сумеют повлиять на ситуацию, разрешить все миром и избежать войны. Из-за взглядов Дэлии и ее характера от нее отказался жених. В деревне она стала чужой. До изгнания дело не дошло, но косых взглядов она ловила немало. К Олдерну, как ни странно, окружающие относились лучше, хотя тоже недолюбливали. Несмотря ни на что, они с Дэлией поженились. Втайне от всех, ночью, без присутствия родителей, что само по себе является попранием всех устоев. И, как ни странно, Покровительница благословила этот брак. После они переехали в старый дом на перекрестке. Сколько себя помню, он постоянно стоял бесхозным. А они вот взяли и открыли в нем кафе. Обустроили. Так год и прожили, пока война не началась. Местные жители считают, что Дэлия и Олдерн погибли на войне с волками, но это не совсем так. Правильнее сказать, они погибли на переговорах. Олдерн договорился о встрече с главой семьи Блэк.

– Но разве простой рыжий лис, да еще с не самой чистой репутацией, мог быть парламентером? – усомнилась я.

– Он давно знал Блэков, а те всегда имели большое влияние среди волков. Олдерн был уверен, что если удастся привлечь к переговорам главные семьи, то дело решится миром. Однако, несмотря на уверенность, он не хотел рисковать женой. Но Дэлия увязалась за ним. Это и стало ошибкой. Блэки предали их, и твои родители стали первыми жертвами среди лисов. По сути, это и положило начало войне.

Тата Бертина грустно улыбнулась.

– Я была няней – вырастила Дэлию и Илану, а потом месяц нянчилась с тобой. Когда Дэлия и Олдерн погибли, тебя тут же удочерили Илана и Леонис. А дальше… ты и так знаешь.

Ага. Отправили в другой мир под предлогом войны, а на деле избавились от обузы.

– Мне вот только непонятно, – я подперла подбородок рукой и задумчиво посмотрела на тату, – зачем Танидам вообще понадобилось меня удочерять?

– Перед тем как уйти с мужем, Дэлия взяла с Иланы обещание, что та позаботится о тебе, если с ней что-то случится. Она словно предчувствовала неладное. Я лично была свидетелем этого разговора. А такие клятвы среди высших – не пустой звук. Из-за мезальянса и достаточно спорной свадебной церемонии тебя долго не регистрировали. Тогдашний турьер этим воспользовался и оформил документы таким образом, что факт удочерения практически незаметен. Так ты получила фамилию Танид. В то время Илана некоторое время отсутствовала в деревне и редко снисходила до общения с простыми жителями, поэтому практически никто из местных не сомневается, что ты ее родная дочь. По официальной версии ребенок Дэлии и Олдерна погиб вместе с родителями.

По ходу рассказа таты у меня возникла тьма вопросов, но я видела, что ответов на них не дождусь. Эта была та самая «тайна», о которой лиса упомянула вначале.

Самым сомнительным мне казалось само обстоятельство удочерения. И якобы долгое отсутствие Иланы в деревне. Неужели совсем никто не видел ее в течение целых девяти месяцев? Не нашлось ни единого лиса, который бы сказал, что она не была беременна?

Хотя, конечно, всякое возможно.

Следующий пункт – волки.

Семья Блэк.

Все-таки, несмотря ни на что, надо поговорить с Арденом.

Тате Бертине я верила, но предпочитала услышать версию давнего происшествия из разных источников. То, что бывшая няня чего-то недоговаривает, было ясно как дважды два, и это настораживало.

Почему-то казалось, что это «что-то» как раз таки и является очень важным. Иначе почему тата не рассказала мне обо всем с самого начала? Почему, если она говорит, что хочет обо мне заботиться, скрыла такую важную информацию?

– Пообещай, что не станешь никому рассказывать о том, что узнала, – серьезно произнесла тата Бертина, заглянув мне в глаза. – Просто поверь, так будет лучше для всех. Иногда прошлому лучше оставаться в прошлом. А тебе лучше заняться своим настоящим и искать способ избежать свадьбы. Я, со своей стороны, помогу, чем только смогу.

– Не буду обещать того, чего не смогу выполнить. – Глаз не отвела, и мой голос прозвучал твердо. – Могу сказать только одно: я не стану ни с кем обсуждать эту тему, пока не выясню всю правду.

Поднявшись с места, сказала с легкой улыбкой:

– Пора идти. Спасибо, тата Бертина, вы мне очень помогли.

Душисто пахла мята. От этого едкого насыщенного запаха начинала болеть голова, и мне ужасно захотелось выйти на воздух. Впервые за все время в доме таты Бертины я чувствовала себя неуютно. Пожалуй, дело было в трудном разговоре и неприятном ощущении недосказанности, повисшей между нами.

Казалось бы, мелочь, а доверие нарушает.

За последнее время я уже и забыла, каково это – ездить на автобусе, машине, трамвае… Хотя нет – про трамвай не забуду никогда.

И, надо сказать, снова сидя в телеге, на охапке мягкой соломы, ничуть об этом не жалела. Как мы с Дианом выезжали из деревни, это вообще отдельная история. Оказалось, что с утра пораньше в кафе наведались Наоми, Адам и вся наша рабочая компания. Слухи о нападении волков разлетались со скоростью звука, и все так и норовили услышать подробности из первых уст.

Наоми объявила, что мне можно смело присуждать титул «Мисс неприятность» наряду с «Кулинарным гуру». А Адам… Это еще одна история. Лис попытался кинуться ко мне с распростертыми объятиями, но его тут же осадил Диан.

А я даже возражать не стала. Раз игнорирует мое «нет», пускай сам разбирается с недовольством турьера. В это больше вмешиваться не собиралась.

На этот раз Руф остался в деревне. Счастливый отец большого семейства не хотел отходить от беременной жены. Ну и от пчелок, само собой разумеется.

Диан погонял лошадку и не уставал меня развлекать. Уж что-что, а заговаривать зубы типчик умел. Мы болтали о всякой ерунде, и я даже не заметила, как отвлеклась от всех насущных проблем. Это было как раз то, что нужно, – эмоциональный перерыв. До того момента, пока не доедем до Тамаринда и вновь не окунемся в насущную суету.

– Ты ведь не местный? – поинтересовалась я, вальяжно развалившись на соломе и надкусив ароматное яблоко. – Кажется, пять лет, как переехал?

– Объездил все королевство и практически четверть Отории, – хмыкнул типчик. – Путешествовал по разным городам с бродячим цирком.

Я так удивилась, что даже выронила яблоко.

– С цирком?

– Что, не похож на клоуна? – Диан засмеялся. – Моя мать была цирковой артисткой – ходила по канату. Я и родился в цирковом вагончике.

Не могла не полюбопытствовать:

– А отец?

Типчик пожал плечами:

– Он маг. Но его я не знаю, да и знать не хочу. Они познакомились в небольшом приморском городке. Провели вместе неделю, а потом цирк уехал. Вот, собственно, и все. Мать пыталась ему писать, но в ответ он ясно дал понять, что ни я, ни она ему не нужны.

– По крайней мере, у тебя есть мама. – Я грустно улыбнулась. – А это, поверь мне, очень много.

– Знаю. И сейчас стараюсь делать все, чтобы она ни в чем не нуждалась. Жаль, видимся не часто.

Мы немного помолчали, после чего нерадостный настрой вновь сменился оптимистичным. Я уже давно пришла к выводу, что любые неприятности нужно встречать со спокойствием и жизнерадостной улыбкой. Тогда они недоумевают и уходят.

Смачно хрустнуло яблоко.

Какой, однако, вкусный сорт. Сочный, сладкий, с легкой кислинкой. Одним словом, идеальный.

Когда солнце стало клониться к горизонту, мы остановились, чтобы перекусить. Учитывая специфику редких попутных забегаловок, я предпочла взять перекус с собой. Подрумяненные сэндвичи из домашнего хлеба с множеством овощей и жареной говяжьей котлеткой были такими же идеальными, как и яблоки.

Умею готовить, что тут поделаешь. Просто констатация факта. И да, от избытка скромности не умру.

Я свесила ноги с телеги и, болтая ими, наслаждалась запоздалым обедом. Диан предпочел размяться и нарезал круги вокруг. При этом он не забывал с аппетитом уминать сэндвичи и традиционно хвалить мои кулинарные способности.

– Кажется, такая банальная еда, но до чего вкусная! – Типчик с хитрецой на меня покосился. – Как только у тебя получается любое блюдо превратить в гастрономический шедевр?

– Ты продолжай, продолжай… – От комплимента я расплылась в широкой улыбке и довольно зажмурилась. – А я пока поем.

Диан засмеялся:

– У тебя крошка на губе.

Даже не заметила, как он оказался рядом и коснулся моих губ.

– Вот здесь.

Открыв глаза, наткнулась на внимательный, слегка насмешливый взгляд.

Ох уж этот взгляд… Всю душу выворачивает. С первого дня знакомства.

А Диан все смотрел и смотрел, но поцеловать не пытался. Уходящее за горизонт солнце окрашивало пейзаж в золотистые тона. И все вокруг становилось таким же теплым и золотым, как небесный шар. Легкий ветерок пробежался по щекам, растрепал волосы и зашумел в сухой пожелтевшей траве.

Чудесный момент. Остается только сложить его в копилку добрых воспоминаний и доставать холодными зимними вечерами – возвращаться и пересматривать.

В Тамаринд мы добрались, когда окончательно стемнело. Остановились на том же постоялом дворе, что и прошлый раз. Правда, комната была другая – не слишком большая, но с двумя односпальными кроватями.

Зарывшись в постель, я еще долго прокручивала в уме недавние события. Впрочем, и давние тоже. Сегодняшний день выдался относительно спокойным, размеренным, дающим возможность отдышаться и набраться сил.

Мысли кружили хороводом и не давали уснуть. В конце концов, не выдержав, я поднялась и на цыпочках подкралась к дорожной сумке. Стараясь не разбудить Диана, достала из нее дневник, который прихватила с собой.

Типчик просмотрел его лишь мельком, а мне хотелось знать подробности. К тому же теперь этот дневник для меня был не только источником нужной информации. В первую очередь он являлся ниточкой, связывающей меня с потерянной семьей. То, что Дэлия моя мама, до сих пор не укладывалось в голове. Читая дневник, я представляла ее юной и немного наивной. Странно было сознавать, что возникший в голове образ и моя мама – одно и то же.

Я зажгла настольную лампу и снова забралась на кровать. В комнате было довольно прохладно, из окна поддувало. Спасением стало шерстяное одеяло, которое Диан предусмотрительно захватил с собой.

Дневник я открывала с долей волнения. Теперь все было не так, как раньше. По-другому. И сердце билось чаще, и даже пальцы слегка подрагивали, переворачивая страницу за страницей. В душе возникло какое-то странное чувство тоски и тепла, которое долгие годы томилось глубоко внутри, не находя выхода.

Последняя запись, которую я прочитала в прошлый раз, была датирована 30 апреля 1989 года. Той ночью Дэлия с Олдерном собирались сбежать из деревни и отправиться к северным границам.

Следующая была сделана только через два месяца, в конце июня.

«Мне душно. Я задыхаюсь и не знаю, как спастись. И природа тоже задыхается – я давно не чувствую свежести дождей. Кажется, грядет засуха. Лето сухое, и солнце никого не щадит. Только ночью можно спокойно выйти на улицу – всем, кроме меня.

Сижу на подоконнике и смотрю на островок ночного неба. Если выйду за ворота, снова придется выслушивать насмешки, издевательства и терпеть презрительные взгляды. Даже в засухе винят меня. Говорят, Покровительница прогневалась. Я – недостойная мими. И даже данное при рождении благословение не спасает.

Наверное, так и есть. Во всем виновата я. Но разве любить – плохо? Разве чувствовать – преступление? Неужели мими не имеет права выбора? Права на счастье?

До сих пор не верится, что это Илана сообщила родителям о нашем с Олдерном побеге. Целых два месяца мы не разговариваем. Стали словно чужие. Она отдалилась и не желает находиться в моем обществе.

После того как бросил жених, от меня отвернулись все. Но если такова плата – что ж, я согласна. Лучше буду изгоем, чем выйду замуж за того, кого не люблю.

Одна только тата меня понимает. Милая, милая тата! Это она тайком приносит письма от Олдерна. Это она пытается скрасить мое унылое существование и сводящее с ума одиночество.

Это она этой ночью обещала помочь с побегом.

Да, дорогой дневник. Во вчерашнем письме Олдерн предложил рискнуть всем. Мы отправимся в храм и испросим благословения Покровительницы на брак. Она всегда была ко мне милостива.

Если случится чудо, услышит и в этот раз».

Меня переполняли противоречивые чувства. С одной стороны, радость оттого, что я знала – Дэлии и Олдерну все-таки удалось пожениться. А с другой – злость на Илану, которая сдала сестру родителям.

Мне давно стало безразлично, как подобные особы относятся ко мне. Но если дело касалось дорогих людей, я буквально выходила из себя. Наверное, если бы сейчас оказалась рядом с блондинкой, ничем хорошим это бы не кончилось.

Я вновь перевела взгляд на спящего Диана, проверяя, не проснулся ли он от света лампы, и вернулась к чтению дневника.

Как я и ожидала, следующая запись была сделана буквально через несколько дней. Дэлия писала, что все получилось и теперь они с Олдерном женаты. Прошло совсем немного времени, прежде чем они переехали в заброшенный дом на перекрестке. Все было точно так, как описывала тата Бертина.

Примерно на том моменте, где Дэлия писала, что собирается открывать кафе, я начала засыпать. Буквы сливались между собой, смысл ускользал, поэтому дневник пришлось отложить.

Перед тем как уплыть в бессознательные дали, я еще раз проанализировала прочитанное. Хотя ничего нового не узнала, некоторые моменты все-таки заслуживали внимания.

Во-первых, предательство Иланы. Из этого следовало, что она сестру недолюбливала, мягко говоря. И это несмотря на то, что сама Дэлия явно питала к ней теплые родственные чувства.

В дневнике уже несколько раз упоминалось некое «благословение» Покровительницы, данное Дэлии. Из этого напрашивался вывод, что Илана ей попросту завидовала.

Мысленно сделала заметку, что завтра надо расспросить о благословении Диана.

Вторым немаловажным моментом стала роль в этой истории таты. Значит, Бертина действительно помогала Дэлии и искренне за нее переживала. Даже если сейчас она чего-то недоговаривала, по крайней мере, не врала.

Кусочки мозаики постепенно становились на свои места. И оставалось надеяться, что предстоящий разговор с Арденом Блэком заполнит оставшиеся пробелы.

Глава 20

Прощальные строки и новый день

В городскую тюрьму, где отбывали наказание провинившиеся волки, мы с Дианом отправились ранним утром. Как по мне, это здание мало чем отличалось от мэрии. Все та же мрачность, путаные узкие коридоры и не самая приятная атмосфера.

В сопровождении местного турьера мы поднялись на нужный этаж и оказались в очередном коридоре, по обеим сторонам которого находилось множество металлических дверей.

Турьер открыл одну из них и, пропустив нас внутрь, предупредил:

– Только недолго.

Идя к Блэку, я ничуть не боялась. Да, воспоминания о последней встрече остались далеко не радужные, но меня успокаивало присутствие рядом Диана. К тому же я знала, что серебряные браслеты не позволят волку превратиться и причинить мне вред.

– Какие гости! – хмыкнул высший, вальяжно раскинувшийся за простым деревянным столом. – Успели соскучиться?

Комната для свиданий носила такой же малоприятный отпечаток, как и все здание. Нос уловил отвратный запах плесени и почему-то тухлой рыбы. Наверное, он шел из кухни, расположенной этажом ниже. Кажется, заключенным готовили завтрак.

До чего все-таки плохо иметь такой сверхчувствительный нюх…

Мы с Дианом сели напротив волка, и я перешла к делу.

– Когда мы были на озере, ты упомянул о том, что знаешь Дэлию с Олдерном. Также мне известно, что около двадцати лет назад они поддерживали отношения с твоей семьей.

– И что из этого следует? – Блэк скептически на меня посмотрел.

– Мне необходимо узнать все детали их смерти, и я надеюсь на твою помощь.

Скепсис волка стал еще более ощутимым.

– С какой стати я должен тебе помогать? Мало того, что рыжая, так еще и…

– Танид, – закончила за него фразу и, положив локти на стол, подалась вперед. – Почему ты так ненавидишь эту семью?

Несколько мгновений черные глаза Ардена смотрели в мои, после чего волк демонстративно отвернулся к окну.

Такой реакции я ожидала и была к этому готова. Поэтому решила зайти с другой стороны. Блэк обладал взрывным характером и неимоверной гордостью, и это обстоятельство сейчас могло стать моим преимуществом и его слабостью.

– Кажется, ты говорил о том, что все лисы мерзкие лжецы. Знаешь, мне кажется, это лучше, чем быть убийцами.

Арден не шелохнулся и продолжал смотреть в окно, но я заметила, как он напрягся.

– Твоя семья… Вы – убийцы, расправившиеся с Дэлией и Олдерном, которые вам доверяли. Они надеялись на помощь, но вы предали, обманули и развязали войну.

Пульс на шее волка забился чаще, а пальцы непроизвольно сжались в кулаки.

Отметив это, я продолжала:

– И кто после этого лжецы? Наверное, не только твоя семья, но и все волки такие. Двуличные, подлые и…

Я не договорила.

В одно мгновение Блэк развернулся, со всей силы ударил по столу и угрожающе навис надо мной. В его глазах плескалась такая ярость и ненависть, что я чувствовала ее всей кожей. Всем своим существом.

Наверное, если бы не Диан, волк вцепился бы в меня мертвой хваткой и стер в порошок. Для этого ему даже превращаться не требовалось.

От турьера стало исходить знакомое тепло. Блэк попятился и, скрипнув зубами, вновь занял свое место. На его щеках ходили желваки, черные зрачки расширились.

Это выглядело впечатляюще.

– Не усугубляй свое и без того незавидное положение, – спокойно, но со скрытой угрозой произнес Диан. – Еще одна попытка нападения, и задержишься здесь надолго. Даже могущественная семья не поможет.

Никогда не понимала некоторых моментов во взаимоотношениях мужчин. Казалось бы, сейчас Арден и Диан – враги, находящиеся по разные стороны баррикады. Но тем не менее на слова турьера волк отреагировал спокойно. И даже коротко кивнул. Что самое интересное, в отношении типчика такой лютой ненависти не чувствовалось. Эти двое словно заключили негласное соглашение и испытывали друг к другу хотя и странное, холодное, но все-таки уважение.

А еще говорят, что женщины существа непонятные.

Хотя реакция Блэка на мои слова была понятна. Я сама не до конца верила в то, что говорила, и выражала нелицеприятное мнение о всех волках лишь для того, чтобы вывести Ардена из себя.

И это сработало.

– Рыжие, как всегда, все перевирают, – сверля меня ненавидящим взглядом, процедил Блэк. – Войну развязали лисы. Твои дражайшие Дэлия и Олдерн привели с собой несколько десятков рыжих и отряд наемников. В тот день мой отец собрал глав высших родов, как и было условлено. Кроме них, на стороне волков никого не было. Это рыжие – двуличные трусливые лицемеры. И твоя родная тетка тому подтверждение.

Значит, Арден не знает, что Дэлия – моя мама. Озвучивать это и тем самым подливать масло в огонь я, естественно, не собиралась. И в то, что все обстоит именно так, как говорит Блэк, не верила. Как это обычно бывает, две стороны конфликта винят друг друга, абсолютно уверенные при этом в своей правоте. И в таком случае выяснить правду крайне сложно.

– Если это так, то почему Дэлия с Олдерном погибли? – возразила я. – Ведь, судя по твоим словам, преимущество было на стороне лисов. У волков не оставалось шансов.

– Не надо нас недооценивать. – Арден хищно усмехнулся. – Хотя они и не ожидали нападения, но мои соплеменники забрали с собой на тот свет немало рыжих. В тот вечер из леса вернулись единицы.

Вместо того чтобы пролить свет на дела давно минувших дней, слова Блэка внесли еще большую путаницу. В этот момент я четко сознавала две вещи: что мои родители не виноваты в том, в чем их обвиняют волки, и что семья Блэк их не предавала.

Из этого следовало, что либо произошло какое-то недоразумение, либо кто-то намеренно стравил волков с лисами и развязал войну.

Вопрос – кто?

Как оказалось, Диан думал о том же. Когда мы вышли из здания тюрьмы, он задумчиво произнес:

– Возможно, к этому причастны маги. Бывший мэр был арестован за взяточничество и неоднократное превышение служебных полномочий. Я давно задавался вопросом: почему первый очаг войны разгорелся в одном из самых спокойных городов? Вряд ли это было случайностью. Конфликт двуликих возник из-за желания расширить территории. Все знали, что надвигается война, но если бы не тот досадный случай, все решилось бы миром.

– Но какой смысл властям – тому же бывшему мэру – разжигать войну? – удивилась я. – Разве это не бессмысленно?

– Не бессмысленно, – сказал Диан. – Мирное соглашение между волками и лисами могло привести к союзу двуликих. Как ты знаешь, их всегда притесняли и старались держать под контролем. Вполне возможно, власти просто боялись, что, объединившись, двуликие могут устроить переворот. А война не только усилила раздор, но и значительно сократила вашу численность. В любом случае все это лишь предположения.

Надо отметить, очень верные предположения.

На душе было скверно, но я старалась не принимать все близко к сердцу. Воспринимать это просто как сухие факты, не реагируя на них эмоционально. Хотя делать это было сложно.

Как ни странно, ненависти к волкам, в том числе и к Блэку, я не испытывала. Они были такими же жертвами, как и лисы. И даже то, что волки, по сути, убили моих родителей, ничего не меняло.

Серые тоже гибли. И как я успела узнать от Диана, в день несостоявшихся переговоров погиб и отец Ардена Блэка.

– Подожди! – На полпути к гостинице я резко остановилась прямо посреди тротуара.

Диан тоже замер и вопросительно на меня посмотрел.

– Если ты прав в своих предположениях, должен быть информатор, сообщивший о времени и месте встречи. Если мыслить логически, это был тот, кто постоянно находился рядом. То есть либо волк, живущий рядом с семьей Блэк, либо…

– Лис из деревни, – закончил за меня Диан.

Илана! Первое пришедшее на ум имя.

Я тут же себя одернула. Нельзя вешать на нее всех собак только из-за личной неприязни. Хотя, учитывая некоторые обстоятельства, исключать такую вероятность тоже не стоит. В любом случае, как правильно заметил Диан, все это лишь предположения. Чтобы бросаться такими громкими обвинениями, нужны веские доказательства, которых пока нет.

Задерживаться в городе мы не стали. Уже в обед верная лошадка тащила поскрипывающую телегу и нас вместе с ней в лисью деревню. По пути я прояснила у Диана еще один волнующий меня момент. А именно узнала, кто такая «благословленная». По долгу службы турьер разбирался в законах двуликих и смог внятно все объяснить.

Если выделить суть, то благословленная – это та, которой Покровительницей от рождения дана особенная сила. Все высшие подпитывают находящиеся при деревнях источники. Причем делают это только женатые пары. Дэлия в отличие от них могла его подпитывать, будучи незамужней, и при этом спокойно справлялась с обязанностями в одиночку. Благословленные – довольно редкое явление, и ими могут рождаться только девочки.

Короче говоря, Дэлия была фактически жизнью деревни. И до некоторых пор всеобщей любимицей. Наверное, поэтому, несмотря ни на что, ее не изгнали и даже позволили открыть кафе. Жаль, что оно существовало так недолго…

Теперь желание возобновить его работу до того возросло, что сил терпеть попросту не было. После всего, что узнала, это стало для меня не только воплощением мечты, но и делом принципа.

До открытия оставались считаные дни, и вслед за этим меня ждала встреча с Виатором. К этому событию я морально подготовилась уже давно и собиралась следовать ранее намеченному плану.

Сначала открытие кафе, потом разговор с женихом, а дальше действовать по ситуации. В качестве стопроцентных союзников – Диан, Адам и Наоми. Пятьдесят на пятьдесят – Кэти и тата Бертина. В последних двух я была уверена не полностью. В кузине – потому что она слишком много времени проводила с Иланой, а в тате… Просто предосторожность.

Вернувшись в деревню, я первым делом осмотрела кафе. Работники постарались на славу, и все вокруг сверкало чистотой. Днем ранее Наоми расклеила по всей деревне листовки с информацией об открытии. Мы планировали устроить целый праздник и раздавать еду бесплатно. Звездами меню первого дня должны были стать яблочный штрудель с ванильным мороженым и эстонский мульгикапсад, который я переименовала в «осенний дар». Внизу значилась приписка: перловка со свининой.

Думаю, лисы оценят.

Кроме этого в меню входили различные виды чая, кофе, тамариндовая наливка и глинтвейн. Из других блюд – заварные пирожные, медовик и курочка на подушке из поленты.

А в качестве бонуса всем посетителям предлагалась десятипроцентная скидка на следующее посещение.

Такая мини-завлекалочка.

В очередной раз обдумывая все это, сидя на чердаке, я ужасно волновалась и грызла кончик ручки. Мысленно поминала добрым словом составителя любимой методики. Умение выделять главное и раскладывать все по полочкам пригодилось как никогда.

В последнее время навалилось столько дел, что голова шла кругом. И, что самое утомительное, важными были все проблемы одновременно. Что открытие кафе, что тайны прошлого, что потенциальное замужество.

Рядом со мной на столике стояла чашка горячего эспрессо. Двойного. Этой ночью о сне можно было не мечтать. Я наконец собралась и намеревалась покончить с чтением дневника.

М-да, не прошло и полгода.

В общем и целом мне было известно, о чем в нем говорится, но я надеялась, что обнаружу какие-то упущенные детали.

Вчера я остановилась на записи об открытии кафе. Дэлия писала о тех же хлопотах и переживаниях, в которые была погружена я сама. На многих страницах присутствовали и неизменные кулинарные рецепты. Просматривая их, я не уставала поражаться многообразию знаний своей мамы.

Произносить это слово, пусть даже мысленно, было очень непривычно. И странно.

Личные переживания переплетались с кулинарными хитростями и тонкостями кондитерского искусства. Выпечке и десертам в дневнике отводилась особая роль. Судя по предпочтениям Дэлии и моим собственным, все лисы ужасные сладкоежки. Или это у нас семейное?

Из значимых фактов периодически попадались записи о переговорах с волками. Но об этом упоминалось кратко и вскользь. Видимо, Дэлия боялась писать об этом даже в личном дневнике.

В немногочисленных строках говорилось о том, что Олдерн продолжал поддерживать связь с волками. Он часто ездил на тайные встречи с главой семьи Блэк и через него вел переговоры с другими высшими. Кроме этого, он призывал к миру и лисов. Дэлия неоднократно пыталась повлиять на мнение своей семьи, но те оставались непреклонны, считая всех волков врагами.

К своему удивлению, я обнаружила запись, в которой проскользнула знакомая фамилия. Вилир. Эта семья лисов была одной из немногих, поддержавших точку зрения Олдерна. Они приехали в деревню и, поговорив с ним, решили присоединиться к грядущим переговорам.

Прочитав об этом, я задумалась.

Вилир. Семья, к которой принадлежит небезызвестный Виатор.

Новые подозреваемые.

Что, если это они – предатели, приведшие на переговоры с волками наемников?

К сожалению, пара строк, посвященных им в дневнике, не могла ни опровергнуть это предположение, ни подтвердить. Дэлия писала об этой семье как о честных, порядочных и верных слову.

Вот только зачастую именно те, кто кажется честным и порядочным, на деле оказываются полной противоположностью.

К еще большему сожалению, я убедилась в действенности закона подлости. Предпоследняя запись, сделанная за несколько дней до переговоров, оказалась размыта. Да, это были те самые страницы, которые попали под дождь на озере. Единственная уцелевшая фраза вызвала недоумение и новые вопросы.

Родился мертвым – окончание предложения в конце страницы.

Понять, о ком шла речь, я так и не смогла и решила на этом не зацикливаться.

Переходя к последней записи, я уже смирилась с тем, что не дождусь никаких ответов. Дневник дал мне многое, позволил окунуться в прошлое, узнать о жизни лисов и, конечно, о кулинарии. Но главное, я знала, что когда-то его держала в руках моя родная мама.

Моя. Родная. Мама.

От осознания этого сердце щемило, а на глазах невольно выступали слезы.

Никогда не была излишне сентиментальной, но сейчас сдерживалась с трудом.

На улице начинало светать. Настолько погрузилась в события давно минувших дней, что даже не заметила, как прошла ночь.

Допив уже третий по счету эспрессо, я с долей сожаления приступила к чтению последней записи. Она находилась чуть дальше середины дневника. Тетрадь так и не была исписана до конца – Дэлия просто не успела.

«Дорогая моя Лисанна…»

Прочитав одну-единственную строку, я вздрогнула и на несколько мгновений замерла. Не ожидала, что она начнется именно так.

Сглотнув возникший в горле ком, заставила себя продолжать.

«Ты спишь в колыбельке. Такая милая и умиротворенная, точно твоего личика коснулась нежная ладонь Покровительницы. Я знаю, что она будет оберегать тебя. Что бы ни случилось, ты останешься в безопасности.

Сегодняшний день решит все.

С утра у меня дурное предчувствие. Не знаю, откуда оно взялось, но интуиции доверяю. Этим вечером непременно что-то случится. Не знаю, что именно, но оно произойдет.

Я не боюсь ни за себя, ни за мужа. Тот год, что мы прожили вместе, был самым счастливым в моей жизни. А последний месяц – когда у нас появилась ты – лучшим, что только могло случиться.

Милая моя девочка, записывая эти строки, я надеюсь, что когда-нибудь ты их прочитаешь. И если со мной что-то случится – верю, этот дневник обязательно попадет тебе в руки. Сегодня я передам его тате, чтобы, когда придет время, она тебе его отдала.

Но надежда, что предчувствие обманывает, все же не покидает меня. Возможно, я напрасно боюсь и все будет хорошо.

И я, и папа очень любим тебя, Лисанна. Ты даже не представляешь, каково это – брать тебя на руки, видеть, как на милом личике расцветает радостная улыбка. Как твои большие глазки с удивлением и интересом смотрят на мир.

Помнишь музыкальную шкатулку? Сейчас звуки колыбельной заполняют детскую. Она играет для тебя, Лисанна. Для тебя, моя маленькая Алиса…»

Я зажала рот рукой, чтобы не зарыдать в голос. Горячие капли упали на пожелтевшую бумагу. Мне казалось, что я наяву слышу ее голос, говорящий со мной.

Обращение «Алиса» стало последней каплей.

Даже не верилось, что мама называла меня именно так.

«Кафе, где мы находимся, – наш дом. И я надеюсь, что однажды ты станешь его полновластной хозяйкой. Еда – это не только то, без чего мы не можем жить. Это нечто большее, объединяющее, составляющее часть культуры и делающее окружающих счастливыми. Нет ничего приятнее, чем видеть, как кто-то, еще недавно грустный, пьет горячий шоколад и на его лице расцветает улыбка. Как унылый и безразличный ко всему ест пряное рагу с темпераментным чили – и тут же оживает.

Мир запахов и ароматов. Мир страсти и ощущений. Мир, который ты когда-нибудь узнаешь и частью которого станешь.

Наверное, я увлеклась, пишу так, словно в последний раз.

Я…

Пора идти. Твой папа уже ждет внизу.

Будь счастлива, моя маленькая Алиса. Храни тебя Покровительница!»

Перед глазами все расплывалось от слез. Как в тумане я поднялась с кресла и на негнущихся ногах спустилась с чердака.

– Она знала, – прошептала непослушными губами. – Знала, что не вернется…

Я вошла в детскую.

Музыкальная шкатулка так и лежала на столе – там же, где я ее уронила. После того раза я больше не заходила в эту комнату. Было некогда, да и желания не возникало.

Каким-то чудом шкатулка уцелела. Я открыла крышку и несколько раз повернула ключик. Механизм пришел в движение, и заиграла знакомая мелодичная колыбельная.

Опустившись на пол, я сидела и смотрела, как неспешно кружится карусель с лошадками.

Смотрела… смотрела… смотрела…

До тех пор, пока не почувствовала, что готова вернуться в настоящее. Постепенно тупая боль угасала, сменяясь теплой, светлой грустью.

Я знала, что это последний раз, когда позволила себе плакать из-за давнего прошлого. Нужно жить настоящим и смотреть в будущее. А погибшие родители навсегда останутся в моем сердце, как бы банально это ни звучало.

Солнце просыпалось, и его тоненькие лучи проникали сквозь оконное стекло. Солнце золотило пол, стены, сундук со старыми игрушками и колыбель. В воздухе витала легкая пыль, и даже она источала любимый сладко-свежий запах.

Выйдя из детской, я тихо прикрыла за собой дверь и глубоко вздохнула.

Начинался новый день.

Глава 21

Сладости, пряности и холодные цитрусы

– Поторопись! – крикнула я Наоми, торопясь в зал. – И замени скатерть на пятом столике, утром Адам умудрился пролить на нее кофе.

– Это Сэм меня толкнул! – тут же возмутился лис, заняв место за барной стойкой.

Меня решительно не волновало, кто в этом виноват, к открытию все должно быть идеально. Точка. А до этого самого открытия оставалось всего полчаса.

Я носилась как угорелая, проверяя, как идут дела на кухне и в обоих залах. Накануне вечером мы с татой Роззи сделали все необходимые приготовления для сегодняшнего меню, и сейчас в этом отношении оставалось самое простое. Что-то запечь, что-то взбить, что-то пожарить.

И снова запечь, снова взбить, снова пожарить. Конечно, если придет много клиентов.

– Скатерть заменила, салфетницы поправила, – отчиталась Наоми, заглянув в малый зал. – И это… там Диан пришел.

Я с силой сжала челюсти, чтобы не выругаться.

Бровь задергалась.

Руки снова зачесались надавать ему по шее.

Ненавижу! Всеми фибрами души ненавижу этого типа!

Несколько дней назад в деревню приехал портной, которому я во время пребывания в городе заказала униформу для работников кафе. Официанткам, то есть нам с Наоми, были сшиты простые темно-синие платья. Со скромным вырезом, минимумом деталей, приличной длины. В общем, полная противоположность моему прошлому кошмару.

Парням достались жилетки и брюки такого же цвета в комплекте с белыми рубашками.

Все чинно и благородно. Скромно, но со вкусом.

Вчера мы проводили генеральную репетицию перед открытием. Оделись соответственно. В кафе я спускалась полностью удовлетворенная своим внешним видом. И даже собранные в хвост волосы в кои-то веки не раздражали.

Настроение было чудесным.

До тех пор, пока наблюдающий за репетицией Диан не сунул мне в руки наш договор. Он ткнул пальцем в пункт, оговаривающий права и обязанности сторон, и велел внимательно прочитать все, что там написано.

При этом вид у типчика был крайне довольный.

Такой, какой бывает у кота, на халяву обожравшегося сметаны.

Вначале я не поняла, к чему все идет. Пункты договора были мной прочитаны вдоль и поперек еще до подписания. В мэрии я тщательно проверила каждый и была уверена, что с ними все в порядке.

Только после того, как Диан щелкнул пальцами и внизу листа появился мелкий шрифт, я поняла, что попала впросак.

Меня самым бессовестным образом надули.

Мелкий шрифт гласил, что униформу для меня должен выбирать непосредственный работодатель. То бишь турьер Кросс. Пожалуй, о том, что именно Его Свинство захотел видеть на мне в качестве униформы, можно не упоминать.

И сейчас вместо того, чтобы спокойно довольствоваться сшитым на заказ темно-синим платьем, я мучилась в самой дурацкой одежде на свете. Короткая пышная юбка, корсет, глубокое декольте и чулки, которые выводили меня из себя.

Как же я жалела, что забыла о своем обещании провести над униформой аутодафе! Давно надо было ее сжечь, закопать, утопить или, на худой конец, съесть.

– Чудесно выглядишь! – фирменно улыбнувшись, имел наглость заявить Диан. – Тебе очень идет. Грех прятать такие ножки.

Жаль, что в руках нет сковороды. Или чего-то потяжелее. Так и хочется стукнуть!

– А ничего, что из-за твоей выходки меня будет осуждать вся деревня?

– Поверь, никто тебе и слова не скажет, – пообещал типчик. – Не удивлюсь, если ты введешь новую моду. К тому же разве это не отличная возможность продемонстрировать Виатору, насколько ты не подходящая для него пара? И Илане придраться не к чему – ты так выглядишь не по своей инициативе.

Я понимала, что в чем-то Диан прав и, возможно, маг даже оказал мне некоторую услугу. Но злость никуда не девалась. Как и желание его прибить.

– Ты очень милая, когда сердишься, – приблизившись, вкрадчиво проговорил типчик. – Особенно в этом наряде. Как, говоришь, звали вашего управляющего?

– Борис Петрович, – нехотя отозвалась я. – Чтоб ему аукнулись мои мучения! И тебе, кстати, тоже.

Улыбка Диана стала еще обворожительнее, и он собрался что-то ответить, но в этот момент в зал неожиданно вошла тата Роззи. Причмокнув, она поманила меня за собой и поковыляла обратно на кухню.

Я смерила типчика недовольным взглядом и пошла следом за ней. Как оказалось, бабулька совершенно не умела управляться с миксером, так что большинством дел мне пришлось заниматься самой.

– Алис, нужно еще маршмеллоу! – В дверной проем просунулась рыжая голова Адама. – Для горячего шоколада и кофе.

Помимо прочих обязанностей Адам решил взять на себя и роль бармена. В кладовой кафе неожиданно обнаружилась старого образца кофеварка, которая казалась чистой воды сокровищем. Всего за несколько дней Адам наловчился с ней управляться и готовить просто умопомрачительный кофе. Я посвятила его во все тонкости кофейного дела – рассказала о видах и способах приготовления. Лис все схватывал буквально на лету. Особенно ему удавалось латте макиато – такие ровные слои не получались даже у меня.

Над маршмеллоу я трудилась пару дней назад. Потратила уйму сил, но результат того стоил. Еще больше времени ушло на макароны – не те, которые можно приготовить «по-флотски», а французское миндальное печенье. Цветное, с хрустящей корочкой и тягучей серединкой. Вкуснятина, без которой я не мыслила кафе своей мечты.

Сейчас плоды моих трудов лежали в красивой вазочке, гордо возвышающейся на барной стойке.

Лепота.

Делая последние приготовления, я периодически бросала взгляд на настенные часы. Стрелки тикали, неумолимо приближаясь к 12:00 – времени, когда двери кафе торжественно распахнутся.

Втайне я боялась, что на открытие никто не придет. Но тут же гнала предательские мысли – им, как известно, свойственно материализовываться.

Без пяти двенадцать мной в последний раз были окинуты критическим взглядом оба зала. И не менее критическим взором выстроившиеся в шеренгу работники. Мы еще раз вкратце повторили инструкции и свои роли. Первый день работы невероятно важен и ответственен. Импровизация импровизацией, но без плана тоже далеко не уедешь.

Ровно за две минуты до открытия распахнули входную дверь и вышли на улицу. Погода сегодня была приятная – пасмурная, но без дождя. Как раз то, что нужно для проведения мероприятия и уютных посиделок в кафе.

Я намеренно не смотрела на то, что творится за изгородью. Когда все спустились с крыльца, Адам протянул между перилами лестницы красную ленту, которую предполагалось торжественно разрезать. Я хотела притащить еще и кошку, чтобы на удачу первой запустить ее внутрь, но, увы, – их в деревне почему-то не водилось.

Ладно, лиса тоже сойдет.

Я была настолько взбудоражена, что с трудом сохраняла спокойное выражение лица. Впившись взглядом в тикающие наручные часики, я как завороженная наблюдала за бегущей стрелкой.

Десять…

Девять…

Восемь…

Один…

Я перевела взгляд на широко распахнутую калитку и застыла.

Осознание того, что моя мечта в настоящий момент похожа на сдувшийся воздушный шарик, пришло не сразу.

Легкий ветерок колыхал багряные листья, шуршала лежащая на земле листовка – одна из тех, которые Наоми развешивала по деревне.

На улице было пусто.

Ни-ко-го.

Вся наша компания стояла не шелохнувшись и тупо смотрела за ограждение. Деревня словно вымерла, в воздухе повисла напряженная тишина.

Я глубоко вдохнула и попыталась собраться. Подумаешь, никто не пришел. Морально я готовила себя к любому варианту развития событий и в глубине души понимала, что такое возможно. Вот только от этого нисколько не легче!

Как бы ты себя ни подготавливал, как бы ни пытался убедить, что не произошло ничего страшного, все равно чувства берут верх. А если даже не берут, то осадок все равно остается. Тяжелый такой, противный.

Вот так вкладываешь, вкладываешь всю душу, мечешься как ненормальная, жертвуешь всем остальным, а результат нулевой.

Впрочем, ладно. Конечно, ужасно обидно, но это не конец света. Как бы то ни было, мы еще поборемся. Да я такое блюдо приготовлю, что у всей деревни от одного только запаха крышу снесет!

– Алис, не расстраивайся, – робко сказала Наоми, тронув меня за плечо. – Все наладится, вот увидишь.

– Может, просто опаздывают? – взъерошив волосы, неуверенно предположил Адам.

– Все сразу? – Девушка косо на него посмотрела. – Не говори ерунды!

Приближающиеся шаги и шум множества голосов прогремел как гром среди ясного неба. К перекрестку со всех сторон стягивались жители деревни. Кто-то шел семьями, кто-то парами, кто-то в одиночку. На их лицах блуждали улыбки, все были нарядно одеты и причесаны.

Ехидно прикрыв один глаз, Адам поинтересовался:

– Ну и кто тут говорит ерунду?

Я отмерла и моментально переключилась. Когда лисы поравнялись с воротами, впереди оказался Ян. Еще издали поймав мой взгляд, лисенок приветственно помахал рукой и заговорщицки подмигнул. Что-то мне подсказывало, он не остался в стороне от организации этой всеобщей «вылазки».

В целом на открытие пришло около тридцати лисов. Примерно треть от общего числа жителей, что очень и очень неплохо. Положа руку на сердце я ожидала куда меньшего, а учитывая недавний стресс, была бы рада и одному посетителю.

Чиркнули ножницы. Под дружные аплодисменты на землю упала разрезанная лента.

Вступительное слово произнес Диан, за что я простила ему даже свою форму. Почти. От волнения горло пересохло, мысли разлетелись в разные стороны, и требовалось время, чтобы собраться.

Турьер приветствовал всех на открытии, говорил о том, что деревне давно не хватало подобного заведения. Что кафе станет отличным способом приятно провести время, а также будет способствовать налаживанию внутренней экономики.

Примерно на середине его речи я заметила, что к входу в кафе приближаются Таниды. Вся семейка была в сборе – и Леонис, и Кэти, и, естественно, Илана.

Когда я заметила, с каким возмущением и ужасом блондинка смотрит на мой наряд, Диан был прощен окончательно.

Прямо не лицо, а картина маслом. Злорадствовать нехорошо, но внутри распускались самые настоящие цветы. Еще никогда не испытывала такого удовольствия при виде чьего-то негодования.

Впрочем, о Танидах я тут же забыла. Это был по-настоящему мой день, и я не собиралась обращать внимание на всяких неприятных личностей.

После речи Диана пришлось вспомнить свои давно не используемые ораторские навыки. Кажется, в последний раз выступала перед публикой в школе на выпускном. Никогда не любила произносить торжественные речи, но и страхом сцены не страдала.

Здесь же все было по-другому. В большей степени волновалась из-за того, что от мнения лисов, по сути, зависело мое будущее. К счастью, все обошлось, и выступление прошло удачно.

Когда все посетители начали входить в кафе, ко мне вернулась привычная уверенность и в себе, и в собственных силах. Навыки официантки никуда не делись – обаятельная улыбка, вежливое обращение и целый поток доброжелательности, изливаемой на посетителей.

Первым вошел Ян. Мальчишка буквально светился от гордости, что ему доверили такую почетную миссию. Высоко подняв голову, рыжий лисенок важной походкой вплыл внутрь и тут же обернулся, приглашая всех следовать за собой.

Не прошло и четверти часа, как в зале царило оживление и приятная суета. Мы с Наоми помогали посетителям занять свободные места, тата Роззи вернулась на кухню, а Адам колдовал у барной стойки. Кстати, как оказалось, среди местного цветника у него имелось немало поклонниц.

Глядя, как он непринужденно флиртует с клиентками, я второй раз за день испытала облегчение. Может, наконец переключится с меня на кого-то более подходящего. К тому же при таком раскладе женское внимание нашему кафе обеспечено.

Впрочем, мужское тоже.

Хотела бы сказать, что оно было направлено в сторону Наоми, но нет…

И я не знала, радоваться этому или огорчаться. Самое смешное состояло в том, что слова типчика оказались пророческими в самом прямом смысле.

Особое внимание доставалось моим ногам. Кажется, даже будь они сто раз кривыми, ничего бы не изменилось. И неудивительно, вряд ли местное население часто видело настолько короткие юбки.

Ну и пусть! В конце концов, на внешность не жалуюсь. Хотя и суперкрасавицей себя никогда не считала.

– Ваш заказ! – Я с улыбкой поставила на стол имбирный латте и две порции штруделя. – Приятного аппетита!

Лисы улыбнулись мне в ответ и приступили к трапезе. Каким же счастьем было наблюдать, как они жмурятся от удовольствия и переглядываются, выражая восторг. Самое лучшее чувство на свете!

Я словно вернулась на месяц назад, с головой окунувшись в любимую работу. Приходилось принимать заказы, бегать на кухню и лавировать между столиками, разнося блюда клиентам. Работать вдвоем было сложно, но мы с Наоми справлялись.

Еще сложнее стало, когда к уже имеющимся в кафе посетителям присоединились новые. Лисы приходили, залы наполнялись все больше и больше, повсюду звучали веселые голоса.

За моей спиной словно выросли крылья, позволяющие парить над полом. Казалось, что еще немножко, и взлечу под самый потолок.

В основном лисы выбирали сладости. Как ни странно, перловка пользовалась куда меньшей популярностью, чем пряные груши, медовик и тот же штрудель. Видимо, любовь к сладкому у рыжих действительно в крови.

Таниды разместились за одним из центральных столиков. И почему меня это не удивляло?

Илана, как всегда, предпочитала находиться в центре внимания. Сегодня она превзошла саму себя, надев нежно-фиалковое платье и изящные украшения, подчеркивающие ее статус. Леонис на фоне супруги нисколько не терялся – он тоже выглядел безукоризненно. Как и Кэти. Со стороны казалось, что это просто идеальная семья, чуть ли не ангелы, случайно спустившиеся на нашу грешную землю. Все такие белоснежные, красивые. Приторные. Внешне идеальные настолько, что смотреть тошно.

Недавно я узнала, откуда у высших такое нехилое благосостояние. Ведь ни Леонис, ни Илана не работают, а живут припеваючи. Как оказалось, они оба получили значительное наследство от покойных родителей. А вдобавок по закону рыжие обязаны выплачивать высшим ежегодный налог в размере ста туйе с лиса.

Сказать, что я выпала в осадок, когда узнала о таком положении вещей, это не сказать ничего. Это за какие такие заслуги? Значит, обычные жители трудятся, трясутся над каждым честно заработанным туйе, а блондинам все достается просто так?

Когда я высказала свое возмущение Диану, тот только пожал плечами и ответил, что рыжих все устраивает. Более того, когда-то они сами выступали за введение такого местного закона. Для них это было нечто вроде благодарности в ответ на подпитку источника. Дескать, высшие тратят личную энергию, поддерживают связь с Покровительницей, и все это на благо деревни.

Аргумент, конечно, сомнительный, но спорить я не стала. Одно знала точно: таких денег никогда не возьму. Даже если бы была полноценной мими и поддерживала этот их ненаглядный источник, все равно не взяла бы. Если я хоть что-то понимаю в этой жизни, подобные вещи должны делаться бескорыстно. А если уж простым жителям так хочется отблагодарить высших, пускай делают это на добровольной основе.

– Что желаете? – Когда настал черед принимать заказ у Танидов, я была само спокойствие. – Рекомендую попробовать «осенний дар» и яблочный штрудель. А также фирменный латте. Сегодня это звезды нашего меню.

К моему искреннему изумлению, хрупкая Кэти заказала на пробу сразу все десерты. Леонис ограничился предложенным основным блюдом и чашкой чая, а Илана решила выпендриться – других слов для описания ее поведения и не подобрать.

– Мне десерт с меренгой, черничным соусом и ореховой крошкой, – мило улыбнувшись, произнесла она. – И кофе по-южному, пожалуйста.

– К сожалению, таких блюд у нас нет. Будьте любезны, выберите что-нибудь из предложенного меню.

Илана делано печально вздохнула:

– Что ж, неудивительно. Чего еще ждать от второсортной забегаловки? – Она снова улыбнулась и просияла: – Но ты не расстраивайся. Старайся, и все обязательно получится. Когда-нибудь это «кафе» дотянет до уровня твоей униформы.

– Не раньше, чем ваш внутренний мир дотянет до уровня вашего же платья. – Моя ответная улыбка была не менее милой. – Приятного времяпровождения. Позовите, если передумаете насчет заказа.

Отходя от столика, чувствовала себя победительницей. В основном оттого, что меня нисколько не задело ее оскорбление. Мнение Иланы, как и она сама, было мне абсолютно безразлично.

Неожиданно звякнул колокольчик, висящий на входной двери.

В кафе стоял ужасный шум, и было странно, что мне удалось различить это мелодичное позвякивание. Почему-то показалось, что время замедлилось, а все цвета поблекли, став похожими на кадр старой фотопленки.

Входная дверь находилась за моей спиной, но вошедшего я почувствовала интуитивно. В помещении появился новый, незнакомый ранее запах – холодный, северный, с оттенком свежих цитрусов.

Краем глаза я заметила, как переменились в лице Леонис и Илана, а Кэти на несколько секунд перестала дышать. Она резко побледнела, затем ее щеки опалило жаром, а голубые глаза странно заблестели.

Еще до того как обернуться, я уже знала, кого увижу.

Глядя на Виатора, становилось понятно, отчего так млела моя двоюродная сестренка. Это был высокий длинноволосый блондин с приятными чертами лица и ярко-голубыми глазами. На подтянутой фигуре идеально сидели облегающие брюки и светлая рубашка; на шее висел круглый золотой медальон. Лис находился в промежуточной ипостаси – на голове торчали белые ушки, а позади виднелся такой же белый пушистый хвост.

Надо же, еще никогда не видела пришедшего ко мне песца вживую.

Его появление заметила не только я. Внезапно в кафе стало так тихо, что показалось, будто кто-то выключил звук. Взгляды всех присутствующих обратились в сторону входа, а Виатор в это время внимательным взглядом обследовал зал.

Буквально через несколько секунд я обратила внимание, что лис не один. Рядом с ним стоял мужчина, с которым они были очень похожи внешне, и девушка лет пятнадцати. Нетрудно было догадаться, что это тоже представители семьи Вилиров. Вероятно, отец и младшая сестра.

Взгляд Виатора прошелся по посетителям, задержался на центральном столике и остановился на мне. Лис медленно оглядел меня с ног до головы, а затем взгляд его голубых глаз приковался к моим глазам.

Я ощутила какое-то странное оцепенение. Из тысяч оттенков запахов, витающих в кафе, в этот момент ощущала один-единственный – его. Запах холодных лимонов. Странная, но в то же время очень точная ассоциация. И приятная.

Меня всегда мало заботила внешняя красота. Если за симпатичным лицом и накачанными мышцами кроется пустышка, то какой в них смысл?

Сейчас была вынуждена признать, что Виатор к такой категории не относился. В его глазах был виден ум, рассудительность и твердость. Подумалось, что подобный взгляд может быть только у того, кто всегда знает, чего хочет. Кто взвешивает каждый шаг и верен своим принципам.

Эти мысли пронеслись в голове за одно мгновение, но больше всего меня занимало другое: почему лисы приехали так рано? Судя по тому, что я узнала от Кэти, они должны были появиться в нашей деревне только через неделю.

Тот же вопрос отражался и на лицах Танидов.

Что ж, хотя бы не для одной меня сегодняшнее явление Виатора стало сюрпризом.

Первой очнулась Илана.

– Нейл! – Она поднялась с места и поспешила навстречу гостям. – Что-то случилось? Мы не ждали вас так рано!

– Все в порядке, – успокоил ее старший лис, – просто мы добрались раньше, чем планировали. Спасибо турьеру Кроссу, он очень помог с оформлением бумаг для нашего временного переезда. Не в обиду будь ему сказано, но в Тамаринде очень суровые турьеры.

В зале по-прежнему висела тишина, и оттого их голоса звучали особенно громко. Все сидящие за столиками лисы замерли, с любопытством следя за происходящим разговором.

И такое развитие событий мне пришлось совсем не по вкусу. Во-первых, я знала, о чем заведет речь Илана, и не горела желанием выставлять свою потенциальную личную жизнь напоказ. А во-вторых, сегодня был очень важный день – открытие кафе, и переключение всеобщего внимания на нежданных гостей мне совсем не улыбалось.

Рядом с Иланой и Нейлом неожиданно появился Диан.

– Добро пожаловать, господа Вилиры! – Он перевел взгляд на стоящую рядом девушку и приветственно кивнул: – Мими Нелли…

Лисичка была такой же красивой, как и ее брат. В общем-то, как и все высшие лисы. Чистокровные. Если Кэти отличалась кукольными чертами лица, то Нелли казалась более естественной. С прямыми белоснежными волосами чуть ниже плеч, в белом полупальто и таких же белых полусапожках, она напоминала Снегурочку. Только не холодную, а живую и теплую.

Увидев семью Вилиров, я невольно поймала себя на том, что разделяю точку зрения Дэлии. Как она писала в своем дневнике? Эти лисы честные и порядочные. Если доверять первому впечатлению, так оно и есть.

– Как доехали? – задал дежурный вопрос подоспевший Леонис. – Надеюсь, не слишком устали?

– Благодарю за заботу. – Нейл сдержанно улыбнулся. – Как я уже говорил, все в порядке.

Илана взволнованно выдохнула:

– Мы думали, вы приедете через неделю, поэтому не успели подготовить комнату для Нелли. Сейчас же займусь этим вопросом. А вы, как и в прошлый раз, можете разместиться в доме Ринов.

Семья лисов, о которых говорила блондинка, была мне знакома. Лили Рин была хорошей приятельницей Илане, а в целом эта семья являлась самой обеспеченной в деревне. После высших, разумеется.

– Сегодня вам нужно отдохнуть, а уже завтра будем ждать вас на семейном обеде, – продолжала Илана, посмотрев в мою сторону. – Мы ведь действительно почти родня. Позвольте представить, моя дочь…

Я морально приготовилась к тому, что несколько минут своей жизни придется потратить на вымученные любезности. До чего же все это некстати! И показывать коготки пока рано. Нужно следовать ранее намеченному плану.

– А можно мне медовик? – не дал договорить Илане внезапно прозвучавший голос. – И еще чашку чая с этими, как их… макаронами!

Громкие вопли принадлежали Яну.

– Официа-а-антка!

Лисенка захотелось расцеловать. Стоило ему заговорить, как все внезапно вспомнили, что вообще-то находятся на открытии кафе и подслушивать чужие разговоры неприлично. До Иланы тоже наконец дошло, что вокруг полно лишних ушей, а меня лучше лишний раз не провоцировать.

Крик Яна стал той самой кнопкой, включившей в помещении громкий звук. Вначале это был шепот, затем приглушенные голоса, и вскоре в кафе царило такое же оживление, как и прежде.

Наоми отправилась выполнять заказ мальчишки, а я приблизилась к стоящей у входа компании.

– Добро пожаловать в «Сладости и Пряности», – не дав Илане заговорить первой, приветствовала гостей. – Мое имя Лисанна, и я управляющая этого кафе. Позвольте проводить вас к лучшему столику. Будьте уверены, вам понравятся предложенные блюда, и голодными вы не уйдете.

Напряжение Иланы стало до того ощутимым, что мне стоило большого труда не сменить вежливую улыбку на понимающую усмешку. Блондинка ждала реакции Виатора при виде его предполагаемой невесты – в неподобающем наряде, с неподобающим цветом волос и еще более неподобающим для мими родом деятельности.

И ждала не только она. Леонис и Кэти замерли, а я решила снова проявить инициативу, протянув для рукопожатия руку. Кажется, мими так здороваться не принято, но ведь это с легкостью можно списать на мое незнание, правда?

– Приятно познакомиться, Лисанна, – неожиданно тепло улыбнувшись, Виатор ответил на рукопожатие.

Он чуть сжал мои пальцы и задержал их в ладони несколько дольше положенного.

Голубые глаза неотрывно смотрели на меня, как бы изучая и желая понять, что я чувствую и о чем думаю.

К всеобщему изумлению, ни о волосах, ни о моей униформе никто из лисов не сказал ни слова. Видимо, они были слишком тактичными, чтобы задавать при мне какие-то вопросы. Но по задумчивому взгляду Нейла становилось понятно, что Илану с Леонисом ждет долгий, обстоятельный разговор.

Глава 22

Намеки и секрет красоты

Первый рабочий день в кафе завершился в восемь вечера. Я чувствовала себя измотанной, уставшей, но до неприличия счастливой.

Это определенно был один из лучших дней в моей жизни, и ничто не смогло его испортить!

Семейство Танидов во главе с Иланой ушло сразу после нашего непродолжительного разговора. Они взялись помогать Вилирам с обустройством и тем самым избавили меня от своего присутствия. Напоследок Илана наградила меня красноречивым взглядом и пригласила на завтрашний обед. Причем этот самый взгляд говорил о том, что приглашение равняется приказу.

Убрав последствия бурного дня и наведя во всем кафе чистоту, я кое-как поднялась на второй этаж и рухнула на неизменный матрас. Затем поняла, что не переоделась, заставила себя встать и стянула ненавистную униформу. Хотела скомкать ее и бросить на пол, но в последний момент передумала и аккуратно повесила на спинку стула. Мне ее еще носить. А здесь утюги в дефиците.

Все работники уже разошлись, и одиночество оказалось как раз тем лекарством, которое было необходимо в этот момент.

Неожиданный приезд Виатора несколько выбил меня из колеи.

Нет, ну надо же было приехать именно сегодня! Не вчера, не завтра, а в тот день, который и без того насыщен и полон событий!

Впечатлений нахваталась предостаточно. И, надо отметить, Виатор оказался гораздо лучше, чем я представляла. Надежда на то, что мы сумеем договориться и найти общий язык, значительно возросла.

Не знаю, что там ему наплетет Илана, но ни он, ни его отец ведь не слепые. Они прекрасно видели, что я собой представляю. К тому же для меня по-прежнему закрыты превращения, а значит, для подпитки источника я абсолютно бесполезна. Как следствие, в невесты Виатору не гожусь.

После того как сняла серебряный кулон, я была в Доме Покровительницы всего пару раз. Никаких болей из-за того, что не прошла обряд инициации, у меня не было, поэтому я решила, что вторая сущность мне ни к чему. Со служительницей мы договорились, а тата Бертина вызвалась прикрывать меня перед Иланой. Так что «мамочка» искренне считала, что на медитации я хожу регулярно.

Кроме катавасии с замужеством меня по-прежнему волновали и некоторые другие вещи. Я намеревалась поймать удобный момент и переговорить с Нейлом наедине. Хотела осторожно выяснить у него подробности событий, которые произошли двадцать лет назад.

Мне было очень важно разобраться в случившемся и обелить имена родителей. Сама мысль о том, что среди волков их считают главными предателями, была мне ужасно неприятна.

Не переношу несправедливости. Тем более когда дело касается близких.

Я перевернулась на бок, обняла подушку и снова мысленно вернулась к предполагаемой свадьбе.

Вообще, если взглянуть объективно, за последнее время ситуация ощутимо переменилась в мою пользу. Вдобавок ко всему прочему у меня есть информация, которая если и не произведет фурор, то сенсационной новостью станет однозначно.

Леонис и Илана мне неродные.

С юридической точки зрения от замужества это не спасает. Но! Если жители деревни узнают об обмане Танидов, станут ли они относиться к ним так же, как прежде? Конечно, вероятнее всего, Илана выкрутится и выставит себя в роли благодетельницы, удочерившей сироту. Но доверие лисов все равно пошатнется.

А значит, ее шантаж, из-за чего я и решила делать вид, что согласна выйти замуж, перестанет иметь значение.

Хотя есть и обратная сторона медали. Если все узнают, что я дочь Дэлии, еще неизвестно, чем это обернется. В последний год жизни в деревне ее не особо жаловали, но не изгоняли из-за благословения. У меня же такой привилегии нет.

Неожиданно раздался негромкий скрип, и дверь в комнату приоткрылась. Появление Диана меня ничуть не удивило.

– То, что Вилиры приехали сегодня, это твоих рук дело?

– Моих. – Он не стал отрицать очевидное. – Согласись, наблюдать за реакцией Иланы было довольно забавно.

Типчик подошел ближе и, не раздумывая, сел прямо на пол.

– Пора бы тебе обзавестись нормальной мебелью.

– Вот когда повысишь зарплату, тогда и поговорим, – хмыкнула я. – Кстати, ты ведь ушел из кафе следом за ними. Не в курсе, что Вилиры думают насчет свадьбы?

– Меня гораздо больше интересует, что об этом думаешь ты.

– А что я? – Мое удивление было вполне искренним. – Ты прекрасно знаешь мое мнение об этом. С нашего последнего разговора ничего не изменилось, так что вопрос странный.

Меня одарили фирменным диановским взглядом. Типчик прищурился и пытливо всмотрелся в мое лицо. Создалось такое ощущение, что он ищет подтверждение тому, что я не вру.

– Прекрати так смотреть!

Диан усмехнулся:

– А днем мне показалось, что ты разделяешь симпатии Кэти.

Я пожала плечами и справедливо заметила:

– Виатор действительно производит приятное впечатление. Но пока я слишком плохо его знаю.

– Пока? – быстро переспросил Диан.

– Не придирайся к словам. И вообще, спокойной ночи. Я ужасно устала и хочу отдохнуть, а ты мне мешаешь.

– Мешаю, значит… – Типчик нехорошо прищурился. – И блондины на тебя производят впечатление.

Это было очень похоже на… ревность?

Даже удивиться толком не успела, как Диан придвинулся ко мне вплотную и выдохнул:

– Позволь кое-что прояснить…

В следующую секунду он уверенно накрыл мои губы своими. Это произошло настолько неожиданно, что у меня не было времени возмутиться. Хотя к чему врать? Возмущаться не очень-то и хотелось.

Все посторонние мысли разом испарились, а проблемы стали совершенно неважными. Я буквально захлебнулась в водовороте ощущений и ответила на поцелуй. Не ответить было невозможно. От Диана исходила такая решительность и непоколебимость, что невольно хотелось ему подчиняться.

Это было даже лучше, чем в грозу.

Никогда не думала, что можно испытывать настолько сильные чувства – до головокружения и бешеного сердцебиения. По телу пробегали волны дрожи, и я растворялась в сильных руках. Таяла, как стоящая на столе свечка.

Ощущение, что совсем рядом так же неистово бьется другое сердце, окончательно сводило с ума. Я целиком и полностью чувствовала Диана, чувствовала, что он испытывает то же самое.

Острый чили, игристое вино и сладость спелого тамаринда – непередаваемое сочетание, будоражащее кровь.

Так же внезапно отстранившись, Диан посмотрел на меня потемневшими глазами и выдохнул прямо в губы:

– Если когда-нибудь тебе в голову придет глупая мысль выйти замуж за кого-то другого, просто вспомни этот момент.

Он резко поднялся и, не говоря больше ни слова, вышел из комнаты. Спустя несколько мгновений внизу хлопнула входная дверь. Я так и осталась неподвижно сидеть на матрасе, взбудораженная и ошарашенная. Непроизвольно коснулась пальцами горящих губ и судорожно вздохнула.

Что сказал Диан? Вспомни этот момент? Чтобы вспомнить, нужно забыть.

А этого я точно не забуду.

Только когда лежала, свернувшись калачиком под теплым одеялом, и практически засыпала, я внезапно поняла двойной смысл его последних слов.

Получается, Диан завуалированно сделал мне предложение? Хотя нет, скорее дал намек, что когда-нибудь может сделать.

Чтоб его… Самый несносный тип на свете…

Граница между сном и реальностью постепенно размывалась, и я не уловила тот момент, когда окончательно заснула.

Утро встретило абсолютной темнотой. Пожалуй, для меня это единственный минус осени – не взглянув на часы, невозможно понять, утро сейчас или глубокая ночь. Впрочем, орущий на все кафе будильник недвусмысленно давал понять, что все-таки первое. К сожалению.

Кстати, будильник у меня теперь о-го-го! Даст фору даже той мелодии, что раньше стояла на телефоне. Этот будильник я случайно обнаружила в «Лисьих мелочах» и, разумеется, не удержалась от того, чтобы пополнить кассу господина Вильто двадцатью туйе. Типчик пожертвовал немного своей магии, и вуаля – можно больше не бояться проспать.

Кафе открывалось в десять часов, а весь персонал пришел к восьми. Завтракали вместе – я, Наоми, Адам и тата Роззи, которая зачем-то принесла с собой готовую перловую кашу. Кажется, она была ее фанаткой и искренне любила эту крупу за вкус, а не за мистические свойства.

Бабулька, конечно, со странностями, но мы все уже успели к ней прикипеть. Как и к Яну, который немного опоздал и тоже присоединился к завтраку. С едой я сегодня мудрить не стала и приготовила обычную глазунью.

Позавтракав, мы с татой, Яном и Наоми отправились на кухню – готовиться к рабочему дню. Заготовок для блюд было предостаточно, так что сегодня от нас требовался минимум усилий.

Правда, с этого дня я решила включить в меню безе. С черничным соусом и ореховой крошкой. Назло Илане и в угоду клиентам. Звучит вкусно, а готовится просто, так что можно попробовать и посмотреть, что получится.

Я как раз взбивала яичные белки, когда на кухне появился Адам. Он облокотился на стол и, следя за движениями венчиков, поинтересовался:

– Ну и как?

– Что? – не сразу поняла, о чем он говорит.

– Виатор, спрашиваю, как?

– Да вы все сговорились! – Я переключила скорость на деление вверх, и белки стали стремительно увеличиваться в объеме. – Разумеется, я потеряла голову от его неподражаемого белого хвоста и уже готовлюсь к свадьбе!

Откинув голову назад, Адам громко засмеялся.

– Значит, все в порядке. К слову, рыжий хвост намного лучше, ты не находишь? – Он лукаво прищурился, и в следующий момент моей руки коснулось нечто пушистое.

Разумеется, вышеупомянутый хвост. А лисьи ушки были Адаму к лицу. Как по мне, из всех жителей деревни именно он больше всех походил на настоящего лиса – что внешностью, что характером.

– В настоящий момент я нахожу только то, что из-за некоторых в безе может попасть шерсть.

Адам делано вздохнул и отошел на шаг назад, при этом едва не задев Наоми, которая в это время чистила картошку.

– Извини, – бросил он, прежде чем выйти из кухни и направиться к барной стойке.

Девушка проводила его долгим задумчивым взглядом, и в кастрюлю вместо картофеля отправились очистки.

– Теперь воду менять надо, – причмокнув, заметила тата Роззи. – Грязная.

Вздрогнув, Наоми опустила взгляд в кастрюлю и тут же поспешила исправить оплошность. И хотя она старательно делала вид, что ничего не случилось, я точно знала, что увидела.

Обед у Танидов был назначен на три часа. К этому времени залы в кафе были заполнены, и мы едва справлялись с поступающими заказами. Бросать Наоми одну совершенно не хотелось, но выбора не было. Это приглашение я проигнорировать не могла, так что пришлось заглушить укоры совести и оставить кафе на попечение лисов.

Перед тем как уйти, я попросила Адама помочь Наоми с заказами. Хотелось хоть как-то облегчить ей задачу и заодно убить двух зайцев. Общение этим двоим однозначно пойдет на пользу.

Лис недолго повозмущался, что я бессовестно его эксплуатирую, но все-таки сдался. Жаль, мне не удалось увидеть, как он одновременно варил кофе и бегал по залу, обслуживая посетителей.

Излишне прихорашиваться к встрече я не стала. Во-первых, из-за нехватки времени, а во-вторых, не слишком-то и хотелось. Производить на кого-то впечатление – последнее, что мне было нужно.

Направляясь к знакомому дому, я гордо вышагивала по дороге в кедах, джинсах и накинутой на свитер ветровке. Без макияжа и с растрепавшейся косой. Хоть сейчас под венец!

Когда вошла за ворота, оказалось, что стол накрыли прямо во дворе. Приятная солнечная погода располагала к пикнику, чем Таниды и воспользовались. Наоми быстро нашли замену, и сейчас здесь работала другая молодая девушка. Она расставляла на столе угощения, поправляла столовые приборы, проверяя, чтобы все было идеально.

Скользнув по сервировке профессиональным взглядом, я отметила, что Таниды постарались. Дорогая посуда, начищенные до блеска ножи и вилки, красивая скатерть. Из закусок несколько видов паштета, чесночные тосты, копченая рыба, сырное ассорти… И кто все это готовил? Явно не Илана и вряд ли их новая служанка.

Обнаружив, что остальных еще нет, я пожалела, что вышла так рано. Быть первой гостьей и находиться наедине с приемными родителями мне совершенно не хотелось. Но отступать было поздно, так что я обреченно поплелась к столу.

– Эй, – внезапно раздался со стороны дома приглушенный голос, – Лисанна!

Резко сменив маршрут, я подошла к крыльцу и была тут же схвачена за руку Кэти. Она потащила меня вглубь сада и, когда мы скрылись среди золотистых яблонь, выпалила:

– Не передумала насчет свадьбы? Учти, если передумала, то я…

Хотелось заорать. Громко, с чувством. В третий раз задавать мне практически тот же вопрос – это уже перебор.

– Значит, так, – справившись с собой, произнесла я. – Все время находись рядом со мной. Поговорить с Виатором я собираюсь сегодня, и будет лучше, если ты тоже будешь присутствовать при этом разговоре. И будет совсем чудесно, если скажешь ему о своих чувствах.

Кэти смутилась, разом утратив всю свою браваду, и жалобно на меня посмотрела:

– Но как? Вот так – просто взять и сказать?

– Вот так – просто взять и сказать, – твердо заявила я и пристально на нее посмотрела. – Ты ведь хочешь выйти за него замуж?

– Да, но…

– Тогда действуй. Учти, от тебя зависит очень многое.

Ответить Кэти не дала громко скрипнувшая калитка. Прибыли гости. Блондиночка принялась лихорадочно поправлять и без того идеальную прическу и расправлять платье. В отличие от меня к этому обеду она явно готовилась. Не удивлюсь, если встала посреди ночи и долгие часы проторчала перед зеркалом.

Когда мы вышли из своего укрытия, оказалось, что волновалась она зря. Вилиры еще не пришли, а у накрытого стола появился Диан. Неожиданно для себя почувствовала, что все-таки жалею о своем не слишком привлекательном внешнем виде. Надо было хоть глаза подкрасить и губы. И платье надеть. Про прическу и говорить нечего.

За все время типчик меня видел только в джинсах, невнятном шерстяном платье и идиотском косплей-костюме. Это в таком виде показываются перед мужчиной, который очень нравится?

Вот и призналась. Хотя бы перед самой собой нужно быть честной: прежде никто не волновал меня так, как этот турьер. Кто-то нравился, кто-то был симпатичен, но не более того.

Черт! Выбрала самое «подходящее» время, чтобы об этом думать!

– Мими, добрый день, – улыбнувшись, приветствовал нас типчик. – Чудесно выглядите.

– Спасибо, – буркнула Кэти, приняв комплимент на свой счет и, приподнявшись на цыпочки, постаралась посмотреть за забор.

Диан сегодня превзошел сам себя – черный цвет ему невероятно шел. В глазах блестел азарт, улыбка была и расслабленной, и немного хищной одновременно. А если приплюсовать к этому фирменное обаяние, то турьера хотелось немедленно упаковывать, пробить на кассе и забрать себе.

Глядя на него, почему-то возникала стойкая ассоциация с пиратом. Ему бы еще повязку на один глаз, корабль с черным флагом, и картина стала бы полной.

Пока мы обменивались приветствиями, на крыльцо вышла Нелли. Сестра Виатора грациозно спустилась по ступенькам и приблизилась к нам. Только в этот момент я вспомнила, что ее решили поселить в доме Танидов.

– Мими Лисанна, турьер Кросс, рада вас видеть.

– Взаимно, – в унисон отозвались мы с Дианом и переглянулись.

В следующее мгновение нашу компанию пополнили вышедшие из дома Илана и Леонис. Похоже, этим вечером мне грозило стать белой вороной, если так можно сказать про недолису. При такой сногсшибательной внешности блондинам надо было не в саду обедать, а как минимум в королевском замке. Как и Диану. Как и Кэти с Нелли. Короче, всем, кроме меня.

Мой непритязательный внешний вид не укрылся от пытливого взгляда Иланы. Кажется, он ее возмутил даже больше, чем вчера, и терпение лисы не выдержало.

– Милая, нам срочно нужно переговорить наедине, – проговорила она с такой слащавой улыбкой, что захотелось немедленно выпить стакан воды.

Мягко, но настойчиво придерживая меня за локоть, она потащила меня в дом. Устраивать сцену мне не хотелось, поэтому я не сопротивлялась и беспрекословно шла следом. Мы поднялись на второй этаж и вошли в комнату, в которой я жила некоторое время назад. Здесь все осталось по-прежнему, за исключением шкафа, который теперь ломился от горы нарядов. Как раз в тот день, когда я переехала в кафе, Илана упоминала о том, что скоро должны доставить заказанный для меня гардероб. Выходит, не обманула.

– Я не позволю тебе предстать перед высшими лисами похожей на пугало! – Гневно сверкая глазами, Илана извлекла из шкафа охапку платьев. – Достаточно того, что вчера мне пришлось извиняться перед ними за эту твою… форму!

– А как же волосы? – Я саркастически усмехнулась. – Неужели мне не придется перекрашиваться?

Не обратив внимания на иронию, Илана поочередно приложила ко мне три платья, что-то прикинула в уме и остановилась на последнем.

– Надевай! – скомандовала она не терпящим возражений тоном. – И побыстрее!

Я бы могла отказаться, развернуться и уйти. Окончательно вывести Илану из себя.

Но не стала.

Внезапно захотелось плюнуть на все и хотя бы на один вечер почувствовать себя по-настоящему привлекательной. При мысли о том, что за столом все будут сидеть разряженные в пух и прах, а я на их фоне буду казаться блеклой тенью, становилось как-то тоскливо. Тем более еще неизвестно, чем я привлеку больше внимания – непривычными для лисов джинсами или нормальным местным платьем.

Я отошла за ширму и решительно надела предложенный наряд. Абрикосового оттенка платье село идеально. Оно было приталенным, сантиметров на пять ниже колен и с множеством мелких крючков на спине. Пока Илана их застегивала, я пыталась натянуть тонкие чулки.

После меня усадили перед зеркалом и попытались расчесать волосы. Ключевое слово – попытались. Наблюдая за раздраженной Иланой, я не удержалась от улыбки и дала ей время помучиться. После забрала расческу и сама привела свою шевелюру в порядок. Собрала волосы на затылке и при помощи лисы заколола их невидимками.

Удивительно, но управились мы быстро. Я даже успела пройтись по лицу пуховкой с пудрой, чуть оттенить глаза и тронуть губы помадой. Пока переобувалась в туфли, Илана накинула мне на плечи шаль. Перед тем как выйти из комнаты, я бросила взгляд в настенное зеркало.

Просто поразительно, на какие чудеса способны правильная прическа и макияж! С тех пор как попала в этот мир, я уже и забыла, когда выглядела настолько хорошо. Всего лишь капля косметики преобразила мое лицо, сделав глаза и губы более выразительными, а собранные волосы открыли длинную шею.

Все-таки иногда нужно позволять себе быть красивой. Теперь главное, чтобы эта красота не вышла мне боком. С другой стороны, в случае с Виатором моя внешность решает не так уж много. Ему нужна нормальная, полноценная высшая, способная поддерживать источник, а я таковой не являюсь. И даже если бы была Мисс Мира, это бы ничего не изменило.

Нейл и Виатор Вилир объявились как раз в тот момент, когда мы с Иланой вышли из дома. Ко мне моментально обратились взгляды всех присутствующих, и идущая рядом Илана довольно хмыкнула.

В глазах Кэти читалось неприкрытое изумление вперемешку с досадой, Нелли смотрела доброжелательно и одобряюще, а Виатор…

Что происходило с Виатором, я заметить не успела, потому что наткнулась на взгляд Диана.

Всего лишь взгляд – кажется, такой пустяк, – но сколько же всего он может выразить!

Наверное, каждой знакомо то чувство, когда ты уверена в собственной привлекательности и оттого словно становишься кем-то другим. Движения и жесты приобретают новую окраску, несколько меняется поведение, а самооценка возрастает.

То же происходило и со мной.

Мы разместились за столом, и я оказалась сидящей напротив Виатора. Диан тоже сидел на противоположной стороне, но чуть дальше, рядом с Нелли.

Леонис разлил по бокалам белое игристое вино, после чего Илана поднялась с места и произнесла тост:

– Мы с мужем очень рады принимать вас всех у себя дома. Турьер Кросс, – она улыбнулась Диану, – хочу поблагодарить вас за оказанную помощь. В нашем доме вы всегда желанный гость. Господа Вилиры… – Выждав паузу, она обвела взглядом лисов, – надеюсь, пребывание в нашей деревне покажется вам приятным. Предлагаю поднять бокалы за скорое объединение наших семей и укрепление позиций лисов!

Дзинь! – раздался звон соприкоснувшегося хрусталя.

Почему бы и не выпить за такой тост? Объединение семей, несомненно, случится. Конечно, если Кэти проявит больше решительности.

Делая глоток, я поверх бокала посмотрела на Виатора. Голубые глаза были направлены на меня.

Определенно, очень много внимания для одной недолисы.

Но это, черт возьми, приятно!

Если бы не обстоятельства, возможно, я бы в полной мере этим насладилась. Не припомню, чтобы раньше вокруг меня крутилось столько привлекательных мужчин. Диан, Адам, теперь еще и Виатор.

Читать взгляды я умела и видела, что заинтересовала высшего лиса. Он смотрел внимательно, изучающе, с едва уловимой толикой восхищения – не так, как смотрят при холодном расчете.

Сегодня он находился в ипостаси обычного человека. В белом костюме, с такими же белыми волосами и светлой кожей, он являлся полной противоположностью Диану.

Вскоре я выяснила для себя один очень любопытный факт: игристое лисье вино полностью соответствовало своему названию. Оно казалось обманчиво легким, но игривые пузырьки быстро ударяли в голову, поднимая настроение.

– У северных границ действительно производят лучшее вино, – словно прочитал мои мысли Леонис. – Благодарю за подарок.

– Рад, что вам понравилось, – кивнул Нейл и усмехнулся. – Может, мы оставим его прекрасным мими? Я слышал, в ваших краях готовят отменную тамариндовую наливку.

Намек был более чем понятен, и вскоре мужчины перешли на напиток покрепче.

– Турьер Кросс, правда, что местное кафе возобновило работу по вашей инициативе? – осведомился Виатор, переводя разговор на интересующую его тему.

– Не совсем так, – прохладно возразил Диан. – Это была идея мими Лисанны. Я всего лишь выкупил здание и подготовил соответствующие документы. Так что чудесное заведение, в котором вы вчера побывали, целиком и полностью ее заслуга.

– Вот как? – протянул Виатор, вновь переведя на меня заинтересованный взгляд. – Надо полагать, управляете кафе тоже вы?

Я кивнула:

– У меня есть некоторый опыт работы в этой сфере. Думаю, вам известно, что я всю жизнь прожила в другом мире? Среди обычных людей, не зная ни о магии, ни о двуликих. Оказавшись здесь, пришлось приспосабливаться. Знаете, очень сложно жить среди лисов, когда сама не можешь превращаться.

Илана, которая в этот момент поднесла бокал к губам, подавилась и закашлялась.

– Так печально, – словно не заметив ее реакции, продолжала я, – ведь я не знала, что двуликим нельзя носить серебро. Вот и проходила несколько последних лет, не снимая серебряный кулон.

На этот раз закашлялся Леонис, а все остальные уставились на меня в полнейшем изумлении, если не сказать ужасе.

Что ж, дорогие «родители», вот и мой первый козырь. Такого вы не ожидали, верно?

Как всегда, Илана первой сумела взять себя в руки. Мне даже захотелось поаплодировать ее самоконтролю и умению быстро подстраиваться под ситуацию.

– Действительно печально. – Она со слезами на глазах покачала головой. – Хорошо, что регулярные посещения Дома Покровительницы тебе помогают. Не переживай, дорогая, до твоей инициации осталось совсем немного. Не пройдет и двух недель, как последствия ношения серебра исчезнут.

И все-таки она хорошая актриса. Даже не переигрывает, как раньше.

Атмосфера за столом царила несколько странная, но не сказать чтобы неприятная. У каждого были свои мотивы здесь присутствовать, и каждый вел свою игру. За исключением, может быть, Нелли. Кажется, она была единственной, кто просто наслаждался моментом и обществом собравшейся компании.

Сейчас темнело рано, и уже вскоре сад окутал легкий полумрак. Зажглись небольшие уличные фонарики, расставленные по всему двору, а на столе появился большой красивый подсвечник.

Лисы обсуждали множество тем, но из-за присутствия Диана политику обходили стороной. Как и все, что касалось волков. А если об этом и говорили, то намеками и фразами с подтекстом. И здесь тоже была своя игра, в которую играли уже все.

– Было так интересно узнать, что в кафе некогда жила семья лисов. – Улучив удобный момент, я перевела разговор в нужное мне русло. – И такая трагедия… Жаль, никто не выжил.

– Война есть война, – поддержал меня Диан. – В тяжелые времена никому нельзя доверять. Даже родные предают.

Повисла короткая, напряженная пауза.

– Да, война не щадит никого, – вставила Илана. – Ни стариков, ни детей.

– Вам, наверное, тяжело об этом говорить. – Неожиданно Нейл участливо тронул ее за руку. – Хотя это случилось до войны, горе меньше не становится. Поверьте, я искренне сочувствую…

– Это уже не важно, – как-то слишком резко оборвала его Илана. – Прошло много лет, и не стоит об этом вспоминать.

Я потеряла нить разговора и не совсем понимала, о чем идет речь. Заметила только, что Илана вмиг стала излишне взволнованной и маска спокойствия дала трещину.

– Полагаю, мы засиделись. – Вновь взяв себя в руки, она ослепительно улыбнулась. – Предлагаю немного размяться. Виатор, – без перехода обратилась она к лису, – не хочешь пригласить Лисанну на уединенную прогулку?

Глава 23

Вечерние откровения и спокойный чай

– Только если она не будет возражать. – Лис поднялся с места и, обойдя стол, предложил мне руку.

В этот момент я физически ощущала на себе два обжигающих взгляда. Первый принадлежал Кэти, а второй… Второй даже в пояснении не нуждается.

Отказать Виатору было все равно что нанести оскорбление всей семье Вилиров. Нейл тоже внимательно смотрел в нашу сторону, ожидая моей реакции. Поскольку мне предстояло поговорить с ним о Дэлии, ссориться и заранее настраивать лиса против себя было ни к чему.

Я вложила кончики пальцев в ладонь Виатора и позволила увлечь себя вглубь сада. Хотя мы и договаривались, что Кэти всегда будет поблизости, уйти из-за стола ей не дала Илана. Да и, говоря откровенно, это смотрелось бы странно. Правильно говорят, третий лишний.

Пока придется обходиться своими силами.

Фонарики горели по всему саду и создавали загадочную, даже в некотором смысле романтическую атмосферу. На заднем дворе росли небольшие авириновые деревца и груши, между которыми петляла посыпанная гравием тропинка. За невысоким забором виднелось поле, а дальше – лес, гудящий под ясным темным небом.

Мою руку Виатор выпускать не спешил. В то время как мы неспешно шли по саду, я мысленно пыталась решить: завести разговор первой или подождать, пока это сделает он. А руку все-таки высвободила – мягко, но уверенно.

Виатор понимающе усмехнулся и внезапно остановился.

– Лисанна, – его голос звучал спокойно и собранно, – я хочу услышать ответ всего на один вопрос.

Я стояла, повернувшись к лису профилем, и хотя не видела его лица, понимала, о чем он собирается спросить.

– Ты хочешь выйти за меня замуж? – прозвучало то, что я ожидала услышать.

Из-за дома доносились обрывки разговора и негромкий смех, легкий ветер забавлялся с сухими листьями. Эти звуки заполняли повисшую между нами паузу и напоминали, что все происходит на самом деле.

Спустя недолгое время я все-таки повернулась к нему лицом и, глядя прямо в глаза, спросила:

– Для тебя действительно важен мой ответ или это простая вежливость? Если я отвечу отрицательно, этого будет достаточно для отмены свадьбы?

Так же, как и я, Виатор пытался читать по глазам. Он не спешил с ответом и, слегка склонив голову, не отводил взгляда.

От моего внимания не укрылась отразившаяся на его лице внутренняя борьба. Нервы натянулись, а Виатор все продолжал медлить. Окружающий мир размылся, и остались только внимательные голубые глаза, слегка мерцающие в полумраке сада.

– Нет, – наконец прозвучало одно-единственное слово, разбившее все надежды.

По тому, с какой уверенностью это было сказано, я поняла, что его решение окончательно. Если мой внутренний психолог хоть чего-то стоит, Виатор не из тех, кто станет метаться. Сказав единожды, он будет верен слову.

Я заставила себя холодно улыбнуться:

– По-видимому, я должна быть благодарна уже за то, что моим мнением поинтересовались хотя бы из вежливости.

– Все не совсем так, как ты думаешь, – произнес Виатор. – Если считаешь, что мне доставляет большое удовольствие соединять свою судьбу с той, кто этого не хочет, ты сильно ошибаешься. Но выбора у меня нет. Как нет его и у тебя. Источник в моей деревне практически иссяк, еще пара месяцев – и он исчезнет окончательно. Уже сейчас многие лисы слабеют и лишаются возможности превращаться. Этим пользуются волки, которые и так занимают главенствующие позиции на северных границах. Ты нужна мне, Лисанна. В ближайших областях не так много семей, согласных отдать свою дочь. Я не могу упустить этот шанс. Не могу смотреть, как моя деревня гибнет, и ничего не делать. Со своей стороны могу пообещать, что сделаю все возможное для твоей безопасности. Источнику нужна женатая пара высших, и от тебя потребуется минимум. Основную часть сил буду отдавать я.

Он на мгновение замолчал и коснулся моей руки.

– Знаю, это звучит эгоистично. Но я прошу, помоги нам – не мне, а деревне, где живет более ста лисов. Мне неприятно, что приходится тебя принуждать. Тем более господин Леонис и мими Илана заверили, что ты не будешь против этой свадьбы.

Я была ошарашена как его откровенностью, так и враньем Иланы. Какую же надо иметь наглость, чтобы сказать, будто я не возражаю против свадьбы! Хотя, собственно, чему тут удивляться? Уже давно понятно, что она собой представляет.

Что касается рассказа о деревне, то лисы вызывали искреннее сочувствие.

Но, к сожалению, или скорее к счастью, я такая же эгоистка, как и Виатор, и вовсе не собираюсь ломать себе жизнь ради тех, кого даже не знаю.

– А если я скажу, что есть без памяти влюбленная в тебя мими, которая готова сыграть свадьбу хоть сейчас? – спросила я, пытаясь уловить его реакцию.

Виатор на мгновение замер, после чего понятливо спросил:

– Кэти? Это невозможно. Впервые я приезжал в деревню, чтобы просить ее руки, но ваши родители ясно дали понять, что об этом не может быть и речи. К тому же они уже нашли ей пару из западных земель.

– Надо же, как все просто, – процедила я сквозь зубы, не в силах справиться с кипящим внутри возмущением. – Да кем, в конце концов, возомнила себя Илана? Вершительницей судеб? А тебе так и проще – легко найти оправдание. И ничего, что эта идиотская свадьба разрушит сразу несколько жизней! Неужели тебе все равно, что девушка, которая тебя любит, будет вынуждена жить с другим?

Изначально я собиралась говорить совсем не это, но не удержалась и вышла из себя. Возможно, стоило изъясняться спокойнее, но вся ситуация начинала ужасно раздражать.

– И тебя не остановит даже то, что я не могу превращаться? Что имею неподходящий цвет волос? Кстати, вам с отцом хотя бы пришло в голову поинтересоваться у моей «любимой мамочки», почему он такой?

На мою вспышку Виатор отреагировал на удивление спокойно. Проигнорировав остальные вопросы, он ответил на последний:

– Мы знаем, почему твои волосы имеют такой оттенок. Но еще больше двадцати лет назад отец поклялся, что от нас ты ничего не узнаешь.

В уме моментально мелькнула догадка, и я недоверчиво спросила:

– Ты знаешь… что я приемная?

Пришел черед изумляться Виатору.

– У меня встречный вопрос: откуда об этом знаешь ты?

– Это сейчас не важно. Разговор и без того затянулся, поэтому просто обозначу свою позицию: замуж за тебя я не выйду, и никто не сможет меня заставить. Но если сам откажешься от этой затеи, я сделаю все для того, чтобы из деревни ты уехал женатым на чистокровной мими.

Лис некоторое время молчал, обдумывая мои слова, а затем неожиданно провел кончиками пальцев по моей щеке:

– Я тебе настолько не нравлюсь?

Чрезвычайно глупый вопрос.

– Виатор, – мой голос звучал мягко, но уверенно, – чтобы связать свою жизнь с человеком, недостаточно просто нравиться. Прости.

Он медленно убрал руку и ответил не менее уверенно:

– Мне жаль, Лисанна, но ты ничего не сможешь изменить.

Внезапно я уловила рядом чье-то присутствие. Так увлеклась разговором, что упустила момент, когда у этой сцены появился наблюдатель. Запах холодных лимонов разбавил другой – теплый и пряный.

– Как трогательно, – усмехнулся Диан, сделав несколько шагов по направлению к нам. – Источник угасает, лисы ослабевают, а ты решил загрести жар руками девушки, не имеющей к этому никакого отношения. – Он прищурился и окинул Виатора ироническим взглядом. – Вынужден разочаровать, – ничего не выйдет. В данном случае именно слово Лисанны является решающим. Раз она не желает этой свадьбы, ее не будет.

Брови Виатора сошлись на переносице.

– Боюсь, я не совсем понимаю…

– Правильно боишься, – вновь усмехнулся Диан. – Предлагаю возвратиться к столу. У меня есть сведения, которые непременно будут интересны всем собравшимся.

То, с какой уверенностью держался турьер, внушало оптимизм. Угаснувшая было надежда решить дело миром вспыхнула с новой силой. Расправив плечи и стараясь не выдавать внутреннего волнения, я пошла следом за турьером, попутно отмечая, что Виатор выглядит озадаченным. Видимо, он ощутил то же, что и я, – непоколебимую уверенность Диана.

За время нашего отсутствия позиции за столом несколько изменились. Нелли о чем-то негромко переговаривалась с Кэти, Леонис с Нейлом отошли в сторону и также что-то обсуждали, а Илана сидела в гордом одиночестве. Она играла бокалом вина и задумчиво наблюдала за движением пузырьков. Казалось, в ее голове зреет и обрастает подробностями очередной неприглядный план.

– Прошу прощения, что прерываю вашу увлекательную беседу, – произнес Диан, обращаясь к Нейлу с Леонисом, – но вам лучше вернуться к столу. Необходимо кое-что обсудить.

Лисы не заставили себя долго ждать, хотя на лицах обоих отразилось удивление. Эти двое тоже заметили перемену в поведении турьера, но пока не понимали, чем она вызвана.

Все заняли свои места и вопросительно посмотрели на Диана. Тот стоял во главе стола и, сложив руки на груди, скользил по присутствующим типично турьеровским взглядом. Сейчас назвать этого мужчину «типчиком» язык не поворачивался.

Кнопочка-переключатель, как всегда, работала исправно.

Я ждала объяснений не меньше, чем остальные. А может, даже больше, чем все они вместе взятые. Диан обещал, что найдет для меня выход, и, похоже, намеревался сдержать данное слово.

– Мими Лисанна, – от непривычного обращения и холодности тона я невольно вздрогнула, – прошу повторить еще раз и для всех: вы желаете выйти замуж за Виатора Вилира?

Чувствуя себя как на допросе у следователя, лаконично ответила:

– Нет.

– Что за вопросы?! – неожиданно вскипела Илана. – Турьер Кросс, я не понимаю, для чего вы…

– Мими Илана, будьте так любезны, сядьте на место, – с уничтожающим спокойствием велел Диан.

И блондинка подчинилась.

В следующее мгновение в руках турьера оказалось несколько скрепленных между собой бумаг.

– Если кто-то не знает, это первый документ двуликих – конституция, которой обязаны подчиняться все лисы. Вернее, часть ее пунктов, относящихся к разделу номер три. Мы поговорим о приписках ко второму и четвертому пункту, а именно о правах и обязанностях высших лисов, а также иерархии и свободе выбора в семье. Сомневаюсь, что кто-нибудь из вас прежде имел возможность их прочесть. Должен признать, даже мне было сложно найти и расшифровать некоторые сноски, которые были отредактированы несколько десятилетий назад.

Диан на миг замолчал, давая всем возможность осознать сказанное.

– Итак, ближе к делу. Согласно части третьей, пункту номер два, родители мими обладают правом распоряжаться ее судьбой до того времени, как она выйдет замуж. Впоследствии за нее отвечает муж. Также родителям предоставляется право решать, за кого именно отдавать дочь. Без согласия семьи получить благословение Покровительницы практически невозможно. Практически, так как были исключения. О которых, к слову, прекрасно знают все здесь присутствующие.

За столом повисло физически уловимое напряжение. Показалось, что от него завибрировал даже воздух. Все неотрывно следили за турьером, который полностью завладел нашим вниманием.

Пока Диан зачитывал общеизвестные факты, которые играли против меня. Но я была уверена, что это лишь прелюдия и главное впереди.

– Согласно пояснениям, сделанным через пятьдесят лет после принятия конституции, мими может сама распоряжаться своей судьбой при двух условиях. Во-первых, если она материально независима от родителей и имеет стабильный доход от ста пятидесяти туйе в месяц, включая налог рыжих лисов.

Сердце пропустило удар. Я получала сто пятьдесят два.

– Во-вторых, если она способна поддерживать источник, не будучи замужем.

Еще удар. Здесь гораздо сложнее.

– Из этих условий следует, что мими, самостоятельно зарабатывающая себе на жизнь и являющаяся благословленной, имеет право не подчиняться воле родителей и семьи.

А вот после этих слов сердце упало.

Это и есть то, что он собирался сказать? Но ведь я даже превращаться не могу, не говоря уже о подпитке источника и тем более благословении…

Судя по выражению лица Иланы, она подумала о том же, что и я. Она откинулась на спинку стула и несколько расслабилась, решив, что изначально Диан даже не думал меня защищать. Те же мысли пришли в голову остальным.

– Турьер Кросс, спасибо, что взялись объяснить наши законы Лисанне, – вставил пять копеек Леонис. – Она у нас очень упрямая, и мы…

– Я не договорил, – не заботясь о приличиях, перебил его Диан. – Упомянутые мной правки были внесены для того, чтобы обеспечить благословленным мими некоторые привилегии. Однако существует одно небольшое «но». Конституцией двуликих предусмотрен еще один случай. Уникальный и являющийся едва ли не исключением. Все ранее изложенное имеет место быть, если мими чистокровная. Если оба родителя являются высшими лисами. В противном случае условия несколько меняются – как вы знаете, простые лисы обладают большей свободой, чем высшие. В случае если один из родителей девушки относится к рыжим, для нее неизменным остается только первое условие, то есть финансовая независимость. А во втором сохраняется первая часть – возможность подпитывать источник. И в этом случае имеется в виду хотя бы минимальная сила, то есть способность к трансформации.

Хотя турьер говорил замысловатые вещи, суть уловили все.

Мне, как нечистокровной мими, достаточно не зависеть от Танидов и уметь превращаться, чтобы избежать свадьбы.

Илана побледнела и, резко поднявшись с места, отчеканила:

– Ваши слова неуместны, турьер Кросс! Все это имело бы значение, если бы Лисанна была нечистокровной. Но она принадлежит к нашей семье. Она – Танид! Высшая лисица!

Диан скептически изогнул бровь:

– Вот как? Позвольте с вами не согласиться.

Я решила, что пора вмешаться. О тайне, которую так тщательно хранили Таниды, знали все присутствующие, за исключением Кэти и Нелли. Но «родители» даже не подозревали, что об этом известно мне.

– Мой отец – рыжий лис по имени Олдерн. А мать – Дэлия, приходящаяся вам родной сестрой, – сказала я, вслед за Иланой поднявшись с места и глядя ей прямо в глаза.

Недоумение и шок, отразившиеся на лице блондинки, не поддавались описаниям. Никогда прежде я не видела Илану такой. Пожалуй, никто не видел. Казалось, несколько долгих мгновений она просто не могла осознать мои слова.

– Как? – прошипела она. – От кого ты это узнала?

Ее уничтожающий взгляд метнулся к Виатору, но Нейл возразил:

– Мы с сыном не имеем к этому никакого отношения.

– И плевать! – Маска Иланы разлетелась на множество осколков, явив ее настоящую сущность. – Даже если так, у вас нет никаких доказательств! Все документы об удочерении оформлены так, что комар носа не подточит!

– Вы так думаете? – Диан откровенно насмехался. – Позвольте не согласиться и в этом случае. Признаюсь, расшифровать печать помогавшего вам турьера было сложно. Но, как видите, нет ничего невозможного.

От происходящего мозг буквально взрывался. Хотелось хотя бы на пару минут оказаться одной в закрытой комнате и спокойно все обдумать. Единственное, что я сознавала, – у меня появился законный повод отказаться от свадьбы. И для этого нужно раскрыть в себе способности к превращению.

– Какого черта вы вообще в это влезли?! – окончательно выйдя из себя, обрушилась Илана на Диана.

– Замолчи! – неожиданно одернул ее Леонис. – Ты говоришь с турьером! Прошу нас извинить, жена немного не в себе.

Сказав это, он обхватил сопротивляющуюся Илану за талию и повел ее в дом.

Все ошарашенно переглядывались, и единственным, кто оставался невозмутимым, был Диан.

– Мы тоже уходим, – обратился он ко мне, кивнув в сторону калитки. – Разумеется, если ты не хочешь остаться.

Остаться? Я? Если побуду здесь еще хотя бы минуту, то просто свихнусь. Нужно спокойно обо всем подумать и привести мысли в порядок; согласно любимой методике, выделить главное и разложить по полочкам.

– Всего доброго, – напоследок кивнул Диан еще не пришедшим в себя лисам. – Если захотите узнать подробности и удостовериться в правдивости моих слов, зайдите ко мне завтра.

На полпути к калитке я опомнилась и, быстро подойдя к Кэти, шепнула:

– Это твой шанс! Если хочешь получить Виатора, действуй сейчас. Иначе будет поздно.

Посчитав, что на сегодня сделала достаточно, я с чистой совестью вышла вслед за Дианом. И если Кэти так и не решится проявить инициативу, – что ж, значит, такая любовь.

Несмотря на то что рабочий день уже закончился, в кафе горел свет. Диан вызвался меня проводить, и, когда мы вошли внутрь, оказалось, что все ждали нашего возвращения.

– Ну как все прошло? – кинулась ко мне взволнованная Наоми.

– Надышалась ядом Иланы и сейчас умираю, – пошутила я, сбрасывая тесные туфли, и тут же мысленно выругалась.

Совсем забыла про свои вещи, которые так и остались в доме Танидов. Видимо, в ближайшее время придется забыть про джинсы и обходиться шерстяным платьем. А лучше завтра встретиться с Кэти и попросить их принести. Не думаю, что она откажет.

– Кстати, отлично выглядишь, – не упустил возможность похвалить Адам. – Персиковый цвет тебе невероятно идет.

Лучше бы он молчал. Выдержка Диана сегодня и так подверглась тяжким испытаниям. Типчик хмуро зыркнул на лиса, и тот моментально замолк. И правильно. Не самое подходящее время для комплиментов.

Среди прочих в кафе оказалась и тата Бертина. Она сидела за столиком и пила любимый травяной чай. Как позже выяснилось, тата узнала об обеде и решила помочь Наоми с работой. Сегодня она принимала заказы посетителей, и я искренне жалела, что пропустила такое зрелище. Крупногабаритная лисица, протискивающаяся между многочисленными столиками, случай действительно уникальный.

А вот тата Роззи меня дожидаться не стала. Никому ничего не сказав, она ушла домой сразу после окончания смены и даже забрала с собой упирающегося Яна. Со слов Наоми, после моего ухода бабулька вела себя чуднее обычного. Ходила насупленная и игнорировала любые попытки с ней заговорить.

– Так что там со свадьбой? – участливо поинтересовалась тата Бертина. – Что сказал Виатор?

Я довольно улыбнулась и бросила на Диана благодарный взгляд.

– Не имеет значения, что сказал Виатор. Тата Бертина, с завтрашнего дня мы возобновляем встречи в Доме Покровительницы. Если в ближайшее время мне удастся разбудить свою вторую сущность, все будет просто прекрасно!

Я вкратце рассказала о том, как прошло сегодняшнее застолье, и, обсудив все с лисами, мы выделили несколько главных моментов.

Во-первых, вышеупомянутые превращения. Выходило, что мне нужно как можно скорее разбудить в себе внутреннюю лису. Пока вторая сущность спит, по закону я нахожусь под влиянием Иланы и Леониса. То есть теоретически они могут меня заставить выйти замуж и никто им и слова не скажет. Разумеется, Диан этого не допустит, но все же. В то же время без инициации я Виатору не нужна, так что жениться на мне ему без надобности. Вот такой замкнутый круг.

Итог – нужно медитировать. И чем больше, тем лучше.

Во-вторых, дальнейшие действия Вилиров и Танидов. Сложно предугадать, как они станут поступать в сложившейся ситуации. Ясно только одно – в деревне Виатор задержится. Выхода у него нет, так что, вероятнее всего, он будет убеждать Леониса с Иланой отдать за него Кэти. Особенно если сестричка не упустит сегодняшнюю возможность и нормально с ним поговорит. А вот как на это все отреагируют Таниды, совершенно непонятно. Вряд ли Илана пойдет на уступки. Прямо-таки чувствую, что от меня она просто так не отстанет.

Помимо этого, мне по-прежнему требовалось поговорить с Нейлом. Я надеялась, что в ближайшее время сумею найти подходящую возможность и вызову его на откровенность. По крайней мере, приложу все силы, чтобы докопаться до правды. Он явно знает об Илане что-то такое, чего не знают остальные. И, скорее всего, это также связано с Дэлией и событиями, произошедшими двадцать лет назад.

– Кстати, раз уж все относительно разрешилось, я ведь могу больше не надевать эту дурацкую униформу? – поинтересовалась у Диана, когда провожала всех до дверей.

Типчик демонстративно вздохнул:

– Лисичка, имей совесть. Должен же я получить хоть какую-то плату за свои труды!

– Значит, тебе нравится смотреть на мои мучения, да? – Прищурившись, я угрожающе подалась вперед.

– Ладно-ладно! – засмеялся он, подняв руки в примиряющем жесте. – Завтра надевай что хочешь.

Вот теперь идеально.

Турьер выходил из кафе последним, и, когда мы на несколько мгновений остались одни, я негромко произнесла:

– Спасибо.

Вряд ли одно-единственное слово было способно выразить всю благодарность, которую я испытывала. Диан сделал для меня не просто много. Очень много.

Замерев, он обернулся и с улыбкой бросил:

– Говорил же, я эгоист. Даже не думай, что делаю все бескорыстно. Вот отважу от тебя белобрысого лиса, дождусь момента, когда ты окончательно потеряешь от меня голову, и женюсь.

Не дав мне ничего ответить, Диан лукаво подмигнул и в следующую секунду скрылся за дверью.

Я несколько раз моргнула.

Никогда не поймешь, когда он шутит, а когда говорит серьезно.

– Окончательно потеряю от него голову, – пробормотала себе под нос, заваривая успокаивающий ромашковый чай. – Чувствую, такими темпами долго ждать не придется…

Захватив с собой кружку, я поднялась на любимый чердачок. Как ни странно, спать совсем не хотелось, хотелось просто побыть в одиночестве.

Я придвинула кресло к оконцу и, удобно устроившись в нем, сделала небольшой глоток. Горячий напиток приятно согревал, а травяной аромат дарил долгожданное спокойствие.

Чудесно.

Все-таки хорошо иметь свой собственный уголок, отгороженный от внешнего мира. Наверное, такое место необходимо каждому. Маленький уютный островок, куда ты всегда можешь вернуться и отдохнуть от суеты.

Я представляла, что некогда на этом самом чердачке находилась мама. Мне так и виделось, как она сидит в кресле и вяжет кружевную салфетку, которая теперь лежит на столе.

Я тронула кружева кончиками пальцев, и в тот же момент в душе родилось какое-то странное ощущение. Мне показалось, что я видела такую же салфетку совсем недавно, но в другом месте.

Ненавижу чувство, когда ты пытаешься что-то вспомнить и не можешь. Нужная мысль словно забавляется, дразнит и никак не дает себя поймать.

Озарение пришло внезапно. Тата Роззи! В тот день, когда я приходила, чтобы пригласить ее на работу в кафе, она вязала точно такое же кружево. Тогда мне тоже подумалось, что я видела его раньше, но после благополучно об этом забыла.

Странно. Значит, тата Роззи много лет назад связала для мамы такую салфетку?

Даже если и так, разве это важно? Вполне возможно, бабулька вязала их на заказ. Да мало ли как эта вещь сюда попала!

Что-то в последнее время я стала излишне мнительной и подозрительной. А все лисы! Надо перестать искать подвохи там, где их нет, и сконцентрироваться на главном.

Медитации. Превращения. Обелить имена родителей в глазах волков.

Никаких салфеток.

А этим вечером еще и маленькая радость в виде ромашкового чая. Спокойствие и порядок в мыслях – первый шаг к успеху.

Глава 24

Ненужный ингредиент

Все-таки удивительно, как быстро иногда летит время. Неделя промелькнула до того незаметно, что я ужасно удивилась, когда обнаружила, что до Дня Благодарения осталось совсем немного. К этому празднику лисы готовились едва ли не с начала месяца; в деревне царила приятная предпраздничная суета.

Двадцатое октября выпало на ближайшую субботу, и к этому моменту все вокруг пестрило традиционными украшениями. Между деревьями, растущими вдоль дорог, протянули гирлянды из красных бумажных фонариков. У двери каждого дома красовались снопы сжатой пшеницы, символизирующие благополучие. Я тоже не стала обходить эту традицию стороной и украсила вход в кафе. Этим дело не ограничилось, и теперь оба зала могли похвастаться тематическим убранством. По углам мы с Наоми расставили все те же снопы пшеницы, на столах букеты осенних листьев и вазы с авиринами, а под потолком повесили красные ленты. Причем не простые ленты, а с бубенцами – похожими на те, что украшали статую Покровительницы.

Примечательно, что День Благодарения в некотором смысле перекликался с Хеллоуином. Нет, здесь не было нелепых переодеваний и запугивания прохожих. Зато имелись фонари из тыквы. Я долго умилялась, когда обнаружила, что их вырезают в виде лисьих мордочек.

Главное гулянье должно было проходить на поле. Уже сейчас там стояло несколько стогов сена, которые планировалось торжественно сжигать. На мой взгляд, обычай несколько странный, но посмотреть на это хотелось.

Работа в кафе шла полным ходом. Несколько дней назад Адам выдал гениальную идею, которую мы с энтузиазмом подхватили. А именно выездные угощения. В сарайчике нашлось несколько старых тележек, предназначенных для торговли едой. Естественно, они были тут же отмыты, украшены и доведены до ума. Теперь оставалось позаботиться непосредственно о еде, чем мы и занимались все последнее время.

С первой тележки решили продавать закуски, со второй – сладости. Последние пользовались огромной популярностью, так что медленно, но верно наше кафе окупалось.

– Алиса, еще одна партия, и меня вынесут из кухни вперед ногами, – жалобно протянула Наоми, наполняя эклеры заварным кремом. – Может, хватит, а?

Не отрываясь от замешивания теста для тыквенного пирога, я возразила:

– Еще два захода, а потом приготовление кейк-попсов.

Наоми застонала и сообщила, что я бессердечный тиран.

В оправдание «бессердечного тирана» могу сказать, что сама я трудилась в два раза больше. Тех же кейк-попсов наготовила столько, что впору кормить целую армию. Хотя уверена, это себя оправдает и эти сладости разлетятся враз. О бисквитных шариках, нанизанных на деревянные шпажки, лисы даже не слышали. А неизвестное лакомство всегда привлекательно.

В компанию к кейк-попсам решили добавить яблоки в карамели. Пожалуй, самый простой и в то же время симпатичный десерт. Цельные фрукты нанизываются на шпажки, окунаются в жидкую карамель и обваливаются в разнообразных посыпках. Кокосовая стружка, тертый шоколад, разноцветные сахарные звездочки – выбор велик. Есть не особо удобно, но зато красиво и вкусно.

– Попробуй! – Тата Роззи сунула мне под нос ложку карри. – Чего не хватает?

Обжигая язык, я проглотила, распробовала и констатировала:

– Еще чили. И пару щепоток соли.

Бабулька кивнула и вернулась к своему делу. На плите пыхтела огромная кастрюля с вкуснейшим основным блюдом. Его планировали подавать сегодня и, если будет спрос, внести в меню на День Благодарения. Традиционный рис заменили перловкой, так что к празднику блюдо подходило идеально.

Кстати, о перловке. Тата Бертина подала мне интересную идею, предложив приготовить традиционный «нурин». Так именуется местное подношение, оставляемое в Доме Покровительницы. Готовится элементарно, и обычно этим занимаются высшие.

Смешно, но все последние годы Илана умудрялась испортить даже эту простейшую кашу. У нее она вечно подгорала и становилась горькой на вкус. Вот действительно, что в душе, то и на тарелке.

– Слушай, за этими приготовлениями совсем забыла спросить. – Наоми на миг оторвалась от наполнения заварных пирожных. – Как прошла вчерашняя медитация?

Я вздохнула:

– Как и две предыдущие. Особых сдвигов нет, хотя чувствую, что после снятия серебра дело пошло быстрее. Как будто дышать легче стало.

– Высшие не объявлялись?

После такого вопроса захотелось трижды сплюнуть и постучать по дереву. Что Вилиры, что Таниды после памятного обеда сидели тише воды ниже травы и даже не искали со мной встречи. Такое поведение настораживало, и я предполагала, что это затишье перед большой и очень громкой бурей. Не удивлюсь, если она разразится аккурат в предстоящий праздник.

Как это обычно бывает перед важным событием, в канун Дня Благодарения мне не спалось. Сон никак не шел и, судя по всему, идти не собирался. Окончательно себя измучив, я не выдержала и поднялась с матраса. Натянув теплый свитер и прихватив с собой зажженную свечку, спустилась вниз.

Уподобившись призраку, я побродила по залам и заглянула на кухню. От нечего делать открыла холодильник, стянула один из кейк-попсов и без зазрения совести его съела. Прибрала к рукам еще пару леденцов и покинула обитель гастрономических соблазнов. От греха подальше.

Сон упорно отказывался идти ко мне на ночное свидание, и я решила подышать свежим воздухом. Голова закипала, поэтому хотелось немного проветриться. Я накинула ветровку, сунула ноги в мягкие полусапожки и вышла на улицу. У калитки горел желтый фонарь, слегка покачивающийся на ветру, а вдоль дороги выстроились лисички-тыковки. Никогда не любила Хеллоуин, но здешняя атмосфера пришлась мне по душе. Милые лисьи рожицы это не какой-то там злобный Джек.

Громко хрустнув леденцом, я спустилась по ступенькам и, плотнее запахнув куртку, побрела по двору. Ночь была глубокой, темной и насыщенной. Как будто небо – это огромный тост, щедро смазанный густым слоем смородинового варенья.

Мысли об этом вызвали ироничную усмешку: все-таки я чуть-чуть кулинарный маньяк. А может, и не чуть-чуть.

Через некоторое время, когда решила, что пора возвращаться, я убедилась в существовании такой штуки, как судьба. Неожиданно за забором раздался шорох, и следом послышались приглушенные голоса. Сперва мне показалось, что это какая-то влюбленная парочка или просто любители ночных прогулок, но в следующее мгновение я поняла, что ошиблась.

Говорили обо мне.

Вернее, в разговоре прозвучало мое имя и слово «спит».

Я пригнулась и, приблизившись на несколько шагов, присела за кустами. Эта часть двора была не освещена, так что можно было не бояться, что мое присутствие обнаружат.

– Ну и как мы туда попадем? – шепотом спросил незнакомый мужской голос.

– Ты меня спрашиваешь? – эмоционально шикнул женский, в котором я без труда опознала Лили Рин, приятельницу Иланы. – Да что она о себе возомнила? Я должна пробираться в чужой дом, как воровка какая-то!

– Так, может, не пойдем? – здраво предложил собеседник, который, судя по всему, являлся ее мужем.

– Да она меня со свету сживет! Как будто ты не знаешь, что от этой стервы можно ожидать всякого!

М-да, вот тебе и женская дружба. Похоже, эти две особы друг друга стоят. Хотя имени лисица не упоминала, было ясно, что речь идет об Илане.

Не разгибаясь, я на корточках придвинулась еще немного вперед и случайно зацепила ветку. Послышался небольшой шорох, от которого ночные гости вмиг переполошились.

– Это еще что? – В голосе Лили отчетливо прозвучала тревога. – Не хватало, чтобы нас кто-нибудь заметил!

Господин Рин судорожно сглотнул:

– Говорю тебе, надо уходить! Затея бесполезная, попасть внутрь мы все равно не сможем. Если ей так надо подсыпать эту дрянь в еду, пускай сама этим и занимается. Хотя есть еще один вариант. Перед тем как раздавать нурин, его на несколько минут оставляют у статуи Покровительницы. В это время все заняты вознесением благодарности, и на стол никто не смотрит.

– Предлагаешь добавить порошок йеверского плюща прямо во время церемонии? – усомнилась Лили.

– Всяко лучше, чем сейчас ломиться в кафе. Тем более откуда ты знаешь, вдруг она не спит?

Дальнейший разговор длился не дольше минуты. Немного поспорив, лисы сошлись на том, что все-таки оставят решение проблемы на завтра. Пока они переговаривались, меня так и подмывало выйти из-за кустов и посмотреть, как они станут оправдываться. Но я понимала, что это было бы самой большой глупостью.

Когда супруги Рин ушли, я поднялась, размяла затекшие ноги и в задумчивости побрела в кафе. Вот уж действительно судьба! Если бы не бессонница, пребывать бы мне в блаженном неведении о грядущей подставе. Не зря предполагала, что Илана устроит какую-то пакость именно на День Благодарения!

Поднявшись в комнату, я открыла дневник Дэлии и, пролистав несколько страниц, остановилась на нужной записи. Хорошо, что она делала пометки о разных специях и травах.

«Йеверский плющ растет у подножия гор в провинции Йевер королевства Гиор. Является ядовитым, при попадании в организм способен вызывать разнообразные негативные реакции. Самыми распространенными являются сыпь по всему телу и расстройство желудка, в самых тяжелых случаях – временный паралич».

Прочитав эту запись, я утвердилась в своих подозрениях. По всему выходило, что Илана решила чужими руками подсыпать эту гадость в нурин. Все знают, что его готовлю я, а значит, и последствия отравления тоже припишут мне. Обвинят в немилости Покровительницы или еще хуже – в намеренном нанесении вреда жителям деревни.

Я, конечно, предполагала, что Илана способна на многое, но чтобы пойти на такое… Рыжие лисы-то здесь при чем? И вообще, чего она собирается этим добиться? Единственное, что приходит на ум, это опять же шантаж. После такого происшествия вполне вероятно встал бы вопрос о моем изгнании. А тут как раз Виатор со своим предложением и возможностью переехать в другую деревню.

Вроде бы все логично, только возникает один закономерный вопрос. Почему Илана так одержима идеей от меня избавиться? Неужели настолько хочется выдать меня замуж, что она готова пойти фактически на преступление?

Как ни крути, а это все-таки странно.

Утром я поднялась ни свет ни заря, намереваясь как можно скорее найти Диана. Изображать героиню я не собиралась и прекрасно понимала, что турьера нужно поставить обо всем в известность.

За ночь так и не выспалась. Кажется, задремала всего на часок где-то под утро, да и то вздрагивала от малейшего шороха.

Из зеркала на меня смотрела особа, имеющая крайне неприглядный вид – всклоченные волосы, измятая щека и синяки под глазами.

В такой важный день хотелось выглядеть более-менее презентабельно, поэтому я заскочила в лисьи бани. Добрый сторож встретил меня как родную и, хотя до открытия было еще далеко, без вопросов пустил внутрь.

Я сняла одежду, пристроила ее на скамейке и с удовольствием вылила на себя ведро горячей воды. Затем холодной. Взбодрилась как никогда!

С волосами пришлось повоевать и сдобрить их щедрой порцией масел. Результат того стоил, и в итоге непослушная шевелюра стала как никогда шелковистой. Обожаю лисью косметику!

На этот раз выходить на улицу с мокрой головой не хотелось, и я решила немного обсохнуть. Сняла с крючка полотенце и только собралась в него завернуться, как позади скрипнула дверь.

Расслабленная и спокойная, я неспешно обернулась, ожидая увидеть работницу бани, да так и застыла. На пороге стоял тот, к кому я намеревалась зайти сразу после купания.

От неожиданности я так и застыла с зажатым в руке полотенцем. Диан тоже замер и не мигая смотрел на меня в упор. Кажется, я слышала, как шелестели пролетающие мимо секунды. С мокрых волос капала вода и глухо стучала по деревянному полу, откуда-то с улицы доносился негромкий голос сторожа.

Сознание всей нелепости ситуации пришло внезапно и заставило меня моментально покраснеть до корней волос.

– Маньяк! – закричала я, судорожно кутаясь в полотенце. – Ты какого черта делаешь на женской половине?

Судя по выражению лица, Диан, как и я, только сейчас осознал происходящее. Он негромко кашлянул и сделал вид, что тактично отвел глаза в сторону. На деле его взгляд скользнул по моим открытым плечам, спустился вниз и остановился на ногах.

Полотенце, зараза, короткое!

– Даже лучше, чем казалось в униформе, – негромко проговорил турьер, обращаясь к самому себе.

– Ты что там бормочешь?

Уголки губ Диана поползли вверх, а глаза подозрительно заблестели. Очень подозрительно.

Я не ханжа, но всему есть предел. Мне тут неловко, между прочим. А он еще и улыбается!

– Ты понимаешь, насколько вкусно выглядишь? – Теперь к блеску в глазах добавились лукавые бесенята.

– А ты, ты…

– Ну? – Диан сделал шаг вперед. – Кто я?

Не придумав ничего лучшего, выпалила:

– Типчик! Самый невыносимый и подозрительный!

Диан на мгновение замер, но секунду спустя громко и искренне расхохотался. Ситуация была до того нелепой, что я не сдержалась и засмеялась вместе с ним. Так и представляю, как выглядела со стороны: орущая на всю округу девица, вцепившаяся в полотенце, как в спасательный круг. А ведь никогда не была склонна к воплям и истерикам.

– Так зачем заявился? – взяв себя в руки, я повторила вопрос. – Если никто не умер и не случился апокалипсис, то будь так добр, выйди и подожди за дверью.

Щелк! Кнопочка вновь сработала, переключив турьера в рабочий режим.

– Дело срочное, – резко посерьезнев, сказал Диан. – Ко мне только что заходил Виатор и поделился важной информацией.

Это утро не переставало меня удивлять, но в настоящий момент собственный вид заботил меня более всего прочего.

– Это подождет пару минут?

– Извини за вторжение, – едва ли не впервые Диан выглядел виноватым, – был настолько сосредоточен на возникшей проблеме, что думал только о том, как быстрее с тобой поговорить.

Он развернулся, приблизился к двери и, прежде чем выйти, лукаво добавил:

– В качестве извинений обещаю: твой сегодняшний облик навсегда останется в моей памяти.

Полетевший в него шампунь врезался в закрытую дверь и с глухим стуком упал на пол. Вот же… типчик!

Скорости, с которой я одевалась, позавидовал бы любой военный. Какие уж там сорок пять секунд на сборы – мне хватило полминуты.

Уже вскоре мы с нарушителем спокойствия сидели на кухне в кафе и пили крепкий кофе. На улице только-только пропели петухи, так что время в запасе имелось.

– Итак, к делу. – Отставив в сторону чашку, Диан побарабанил пальцами по крышке стола. – Тебя хотят подставить.

Не дав ему сказать больше ни слова, я подалась вперед и вкрадчиво проговорила:

– Дай угадаю: Лили Рин вместе с муженьком готовятся подсыпать йеверский плющ в нурин?

Типчик уронил челюсть, а я невозмутимо сделала глоток из чашки. Может, этот день не так и плох?

Диан даже не пытался сдержать удивления:

– Лисичка, ты меня поражаешь… Даже спрашивать боюсь, как ты об этом узнала!

– И правильно, – кивнула с самым величественным видом. – Со мной вообще опасно иметь дело. Шпионка-иномирянка, знаешь ли.

Когда мы наконец отставили шуточки в сторону, Диан рассказал подробности. Оказалось, что буквально час назад к нему домой явился Виатор, рассказавший о случайно услышанном разговоре.

В этот момент я даже посочувствовала незадачливым супругам Рин. Дважды проколоться на одном и том же месте еще уметь надо.

Нейл с Виатором поселились в их доме и, поскольку у этих высших был прекрасно развит слух, подозрительные разговоры женатой парочки не остались незамеченными. Минувшей ночью они обсуждали детали того, как провернуть задуманное. Лили собиралась улучить удобный момент во время церемонии и подсыпать траву в блюдо, в то время как муж должен был ее прикрывать. Йеверского плюща они собиралась добавить самую малость – все-таки сильно вредить жителям деревни никто не собирался.

Должна признать, меня по-настоящему удивило поведение Виатора. Он не мог не догадываться, ради чего все это делается, и поэтому его поступок дорогого стоил. Наверное, Дэлия все-таки была права – лисы из семьи Вилиров отличаются принципиальностью и честностью. Да, он собирался на мне жениться, невзирая на отказ, но по крайней мере говорил об этом напрямую. Теперь я была абсолютно уверена в том, что Виатор и Нейл не стали бы прибегать к таким низким способам, какими не преминула воспользоваться «мамочка».

– За этим стоит Илана, так ведь? – спросила я у Диана, хотя ответ был и так очевиден.

Турьер сидел, подперев подбородок рукой, и задумчиво смотрел в окно.

– Вероятно. Хотя в разговоре ее имя ни разу не упоминалось.

– И что будем делать?

Диан оторвался от созерцания предрассветного неба и перевел взгляд на меня.

– Позволим Лили Рин добавить порошок в еду, поймаем с поличным, и я пригрожу ей арестом. Для того чтобы предъявить обвинения Илане, нужны веские доказательства. Если Лили прямо скажет, что именно она заставила ее пойти на преступление, это позволит прижать твою мачеху к стенке. Таким необдуманным поступком Илана сама вырыла себе яму. С другой стороны, я не исключаю вероятности того, что она к этому не причастна. Презумпцию невиновности никто не отменял, и Илана невиновна до тех пор, пока не доказано обратное.

Я согласно кивнула. Это справедливо.

– Простите, не помешаю? – Неожиданно на кухню вошла тата Бертина. – Решила прийти пораньше и помочь с подготовкой.

Я мигом поднялась с места и, поставив на стол еще одну чашку, улыбнулась:

– Конечно, не помешаете! Спасибо, что решили помочь. Еще одна пара рук лишней не будет.

Вскоре в кафе подтянулись все остальные. Кухня вмиг ожила и наполнилась разнообразными запахами. Мы с бабулькой, татой Бертиной и Наоми трудились не покладая рук вплоть до двух часов – времени, на которое была назначена церемония в Доме Покровительницы.

Несколько дней назад я узнала подробности этого события.

Все лисы по традиции входят внутрь и оставляют у статуи дары. Это могут быть монетки, всевозможные украшения или еда. Потом некоторые лисы выходят на улицу и наблюдают за церемонией сквозь распахнутые двери и окна, а другие остаются в храме. Служительница зажигает благовония и от имени всех собравшихся возносит благодарность Покровительнице.

В это же время в соседней комнате высшие проводят обряд подпитки источника. Силы будут отдавать Илана с Леонисом, но мы с Кэти, являясь частью семьи, тоже должны при этом присутствовать. И, судя по всему, Нейл с Виатором к нам присоединятся.

Все вышеописанное действо является официальной частью праздника, за которой следует неформальная – гуляния, игры и вообще веселье.

Работая на кухне, я заметила, что между двумя татами, Бертиной и Роззи, существует заметная напряженность. Создавалось впечатление, что они обе на дух друг друга не переносят, и это обстоятельство искренне меня удивляло. Разумеется, никаких склок между ними не было, но их неприязни друг к другу не заметил бы только слепой.

– Умоляю, скажи, что можно попробовать эту вкусноту! – Заглянувший на кухню Адам судорожно сглотнул, увидев томящийся на плите нурин.

– Можно, – благосклонно разрешила я и, хитро улыбнувшись, добавила: – На церемонии, вместе со всеми.

Лис притворно нахмурился и вздохнул:

– Умеют же некоторые обламывать! Всегда и везде.

Мне оставалось только тихо посмеиваться. К моему огромнейшему облегчению, лис наконец оставил свои бесполезные поползновения в мою сторону. Нет, он по-прежнему беспрерывно флиртовал, осыпал комплиментами, но все это было сродни дружескому подтруниванию. Рыжий пройдоха окружал вниманием всех лисиц, отпуская комплименты даже почтенным татам. Единственной, кого он игнорировал, была Наоми. Я видела, как девушка несколько раз пыталась сделать первый шаг и натыкалась на глухую стену. Такое поведение Адама казалось мне странным вплоть до того момента, пока не поняла, что Наоми нравится ему по-настоящему. Несколько раз мне удавалось заметить его задумчивый взгляд, который следовал за девушкой, пока она разносила блюда клиентам. Видимо, у Адама впервые кто-то вызывал не поверхностные и потому непривычные чувства. Отсюда и такая своеобразная реакция. Защита от самого себя.

Еду в тележки мы планировали загрузить сразу после церемонии. Кое-что требовалось поджарить перед подачей, а кое-что разогреть. К сожалению, гриля в деревне не водилось, так что готовка под заказ была недоступна.

Когда мы всей гурьбой вышли из кафе, Диан наложил на вход магическую печать. У некоторых такое действие вызвало недоумение, а я понимала, что это необходимая мера безопасности. Пока все будут в Доме Покровительницы, в кафе может зайти кто угодно. А там полно еды, в которой йеверский плющ совсем не нужен. В общем, логика турьера понятна.

У Дома Покровительницы толпилась куча народа. Кто-то уже успел побывать там и оставить Покровительнице дары, а кто-то только намеревался это сделать. Диан шел впереди, и лисы тут же расходились в стороны, уступая нам дорогу. Рыжие пока дожидались начала церемонии снаружи, но мы прошли внутрь беспрепятственно. Говоря «мы», имею в виду себя, типчика и Адама с Сэмом, которые несли по громадной кастрюле нурина. Остальные из нашей дружной компании остались у входа.

Перед тем как войти, я отыскала в толпе парочку Рин. Они стояли среди соседей и как ни в чем не бывало с ними переговаривались. Однако если присмотреться, становилось понятно, что Лили нервничает. Об этом говорили стиснутые руки, постоянно бегающий взгляд и напряженная спина.

Внутри Дома Покровительницы пахло терпкими маслами и благовониями. У статуи лежала гора подношений, да и сама лисица была увешана кучей украшений. На ней красовались многочисленные цепочки, медальоны и браслеты. Кто-то даже умудрился надеть на деревянный палец колечко. Естественно, серебром здесь и не пахло.

Рядом уже стояли высшие лисы. Вопреки ожиданиям, Илана и Леонис были одеты достаточно скромно. Видимо, этого требовал ритуал. А вот Кэти принарядилась и выглядела как никогда хорошенькой. Как и Виатор. Прямо не пара, а загляденье!

– Пора начинать. – При виде меня с Дианом служительница почтительно склонила голову. – Будьте добры, поставьте нурин на столик.

Адам с Сэмом выполнили поручение, и я тут же напряглась. Понимание того, что сейчас придется выйти в другую комнату и оставить блюдо без присмотра, нервировало. Хотя и знала, что Диан глаз с него не спустит, все равно волновалась. В очередной раз типчику приходилось разгребать возникающие из-за меня проблемы.

А впрочем, он и поставлен на пост турьера при деревне для предотвращения подобных ситуаций. Так что все честно.

Служительница торжественно распахнула двери, и Дом Покровительницы стал постепенно заполняться лисами. В это же время высшие двинулись к небольшой комнатке, находящейся прямо за статуей.

Вздохнув и поймав ободряющий взгляд Диана, я двинулась следом за ними.

Глава 25

День благодарения и ночь честной луны

Дверь за спиной захлопнулась, отгородив нас от всего внешнего мира. Небольшая комнатка была опрятной и скромно обставленной. Вплоть до этого момента я представляла источник в виде небольшого водопада или чего-то, так или иначе связанного с водой. Почему-то при упоминании о нем возникала именно такая ассоциация.

На деле же все оказалось иначе. Источник представлял собой небольшой огонек, висящий в центре. Именно висящий – прямо в воздухе. От него исходило приятное тепло и какая-то особая, тонкая энергетика. Она была очень нежной, едва уловимой и вызывала приятные ощущения. Глядя на слегка подрагивающие язычки пламени, мне неожиданно вспомнился сон с колыбелью. В душе всколыхнулись те же чувства – безмятежности и безграничной нежности. Показалось, что щеки ласково коснулась чья-то мягкая ладонь.

Пока я задумчиво и немного рассеянно смотрела на источник, Илана и Леонис подошли к нему. Остальные высшие остались стоять рядом со мной, а служительница зажгла благовония и вышла в главный зал. К слову о благовониях. Если довериться моему нюху, в них присутствовала лисья мята. Этот свежий запах с примесью корицы не спутать ни с чем.

Леонис с Иланой взялись за руки и вплотную приблизились к огню. Я внимательно следила за их действиями и сразу отметила, что они оба расслабились. Веки опустились, лица разгладились, и в следующее мгновение лисы перешли в промежуточную ипостась. Белые ушки и белые пушистые хвосты совершенно изменили их облик, превратив эту пару в настоящих высших.

Пламя стало стремительно увеличиваться и менять цвет с желтого на белый. Маленький огонек становился все больше и больше и вскоре принял размеры стоящих около него лисов.

На этом трансформация не закончилась, и вскоре языки пламени лизали потолок. Они по-прежнему оставались чуть теплыми и поэтому не могли устроить пожар. В какой-то момент Илану с Леонисом охватило мерцающее свечение, и мне показалось, что огонь разросся еще больше, заполнив всю комнату.

Я не до конца понимала, что именно происходит, но на интуитивном уровне чувствовала, что обряд начался. Свет вокруг лисов был не что иное, как энергия, которую они передавали источнику. И тот жадно ее впитывал, набираясь силы и сияя все ярче.

Внезапно что-то изменилось.

Леонис с Иланой одновременно вздрогнули, а затем охватившее их сияние исчезло. Огонь резко отступил назад и пополз по стене, словно желая с ней слиться.

На лицах высших отразилось изумление.

– Так и должно быть? – шепотом спросила я у стоящей рядом Кэти.

Вместо ответа девушка только отрицательно покачала головой. Она была ошарашена не меньше остальных, и это мне совершенно не нравилось.

– Отверг, – потрясенно прошептала Илана. – Источник отверг нашу силу!

Мне показалось, что я слышу голос. Тихий, шелестящий, немного насмешливый, он звучал словно издалека. Слепящее белое пламя слегка подрагивало, как под дуновением легкого ветерка, и приковывало мой взгляд. Даже не знаю, почему так хотелось на него смотреть. Мягкий свет завораживал и казался таким родным, что хотелось немедленно броситься к нему в объятия.

Словно подслушав необъяснимое желание, огонь резко устремился в мою сторону. Спутался с волосами, подхватил подол платья, и я ощутила, как ступни отрываются от пола. Всего лишь чуть-чуть, но этого было достаточно, чтобы испытать восторг. Я смутно сознавала, что происходит, и лишь машинально отмечала, как меняются в лицах высшие лисы. Если они были изумлены раньше, то теперь это изумление усилилось во сто крат. И только в глазах Иланы вместо удивления отражалась бессильная злость. Она будто знала, что произойдет нечто подобное, но все-таки до последнего отказывалась верить.

Все эти мелочи были несущественны, и я едва ли обращала на них внимание. Нежное тепло было повсюду, оно касалось кожи, охватывало душу и проникало в самое сердце. Меня словно пронизывали тысячи лучиков, чей свет был не болезненно-ярким, а приглушенным. Он будто желал познакомиться и робко протягивал для приветствия руку.

Я чувствовала, как внутри что-то раскрывается. Нечто, заточенное в самых глубинах души, рвется наружу и просит, чтобы его отпустили. Противиться этой силе было сложно. Да и не хотелось.

В миг, когда пробуждающаяся энергия слилась с источником, тот ярко засиял. Попробовал силу на вкус, довольно зажмурился и тут же отступил, боясь взять слишком много.

В мыслях вновь зазвучал тихий голос, говорящий что-то непонятное, но вместе с тем приятное. Мне казалось, я общаюсь с маленькой невидимкой, источающей доброту и тепло улыбки. А еще капельку плутовства, свойственного всем лисам.

Мои теперешние ощущения и ситуация в целом били все рекорды по странности. Если бы за необычность давали медали, этот момент взял бы золото.

После того как белое пламя отступило и вновь превратилось в маленький желтый огонек, я еще с минуту не могла прийти в себя. Опустившись на твердый пол, стояла, ничего не видя перед собой и пребывая словно в прострации. В мыслях продолжал звучать ласковый голос, а по коже пробегали мелкие иголочки, словно невесомые удары тока.

Когда я наконец очнулась от оцепенения, в комнате стояла гробовая тишина.

– Лисанна, – первым заговорил Виатор, делая шаг в мою сторону, – ты…

Он запнулся, не решаясь продолжать. Ко мне были прикованы взгляды, в которых сквозило столько оттенков чувств, что определить, чего там больше, не представлялось возможным. Удивление, неверие, отрицание и даже восхищение сплелись воедино, заполнив всю комнату.

Я чувствовала себя легко и свободно. А еще не могла отделаться от ощущения, что во мне что-то изменилось. Все звуки стали восприниматься четче, зрение, на которое я и так не жаловалась, улучшилось, а нюх… о нем можно не упоминать. Казалось, я улавливала даже запах кейк-попсов, находящихся в кафе.

Мир наполнился яркими красками и заиграл для меня по-новому. Было чувство, будто раньше я смотрела на него сквозь мутное стекло, а сейчас оно исчезло.

Внезапно дверь отворилась, и в комнату решительно вошел турьер. Увидев меня, он на несколько мгновений замер. Но в отличие от лисов сумел быстро справиться с удивлением и даже по-доброму усмехнулся.

– Алиса, – не обращая внимания на высших, он неспешно двинулся ко мне, – ты только не волнуйся.

О чем это он? Что значит «не волнуйся»?

В общем-то я догадывалась о том, что произошло, но боялась в это поверить. Да что там – не просто боялась, а от одной только мысли была готова грохнуться в обморок.

Подойдя ко мне вплотную, Диан улыбнулся и, снисходительно потрепав по голове, сказал:

– Настоящая лисичка!

Знает же, что ненавижу такой жест! Специально нервирует и…

Я не додумала, почувствовав, как от его легкого прикосновения у меня дрогнули кончики ушей.

У меня!

Кончики!

Ушей, чтоб мне провалиться!

Я подняла руку и дрожащими пальцами дотронулась до своей макушки. Замерла и нервно сглотнула. Так и есть.

Уши.

Лисьи.

В следующее мгновение с ужасом поняла, что сзади находится нечто большое и очень пушистое. Извернувшись, посмотрела через плечо и увидела его. Обнаружить свой собственный хвост оказалось событием на грани фантастики.

Русый такой, пушистенький. А на самом кончике – белый. Если бы я увидела подобное украшение у какого-нибудь лиса, даже назвала бы симпатичным.

Вспомнился ослик Иа и история о его хвосте. Я нервно засмеялась и, прижавшись спиной к стене, медленно сползла на пол.

– Вот только давай без истерики, – не дал мне уплыть в небытие мягкий обволакивающий голос. – Нам еще нурин раздавать. И угощения продавать, если ты не забыла. Что, хочешь упустить прекрасную возможность заработать? Учти, каждый упущенный туйе вычту из зарплаты!

– Турьер Кросс, – неожиданно встрял оживившийся Леонис, – это обитель священного источника. Вам нельзя здесь…

По тому, насколько резко лис осекся, я догадалась о примененном Дианом оружии. Взгляд типчика, как всегда, бил без промаха.

– Алиса, все хорошо. – Диан приподнял мой подбородок, заставив посмотреть в глаза. – Это твоя первая инициация. Пускай она произошла спонтанно и не совсем обычно, но это должно было случиться. Источник принял тебя. Более того, предпочел твою энергию энергии женатых высших. Ты благословлена Покровительницей, лисичка. Слышишь? Это очень-очень хорошо.

Мои губы слегка дрожали от волнения, а в глазах отчего-то стояли непролитые слезы.

– У меня… У меня уши, – пожаловалась, не отводя взгляда.

Диан негромко засмеялся и тут же заверил:

– Должен заметить, тебе идет.

– И хвост, – добавила уже совсем обреченно и на всякий случай уточнила: – Лисий.

Типчик хмыкнул и одним рывком поставил меня на ноги. Затем переплел наши пальцы и, склонившись, прошептал в то самое лисье ушко:

– Скажи спасибо, что не скунсовый.

Не выпуская моей руки, он направился к выходу, и мне не оставалось ничего другого, кроме как двинуться следом. В этот момент Диан был моей единственной опорой, помогающей не выпасть из реальности. Не будь его, даже не знаю, как сумела бы справиться с неожиданно свалившимся «счастьем». Одно дело находиться среди необычных созданий, и совсем другое – стать такой, как они.

– Подождите! – неожиданно опомнилась Илана. – Это немыслимо! Она не может подпитывать источник! Она же…

– Нечистокровная? – на миг обернувшись, саркастически усмехнулся Диан. – Советую вам, многоуважаемая мими, сто раз подумать, прежде чем оскорблять приемную дочь. Вашу-то силу источник отверг, помните?

Илана буквально задохнулась от бессильной ярости, а мы вышли в главный зал. Странно, но как только переступила через порог, чувства немного притупились и я сумела взять себя в руки. Паническое разглядывание отражения в зеркале решила отложить на вечер.

По договоренности помогать служительнице раздавать нурин должна была я. Стоило мне заставить себя отпустить Диана и приблизиться к кастрюле, как все присутствующие обратили внимание на мой новый облик. Ситуация с абсолютной тишиной повторилась, а после по залу пополз взбудораженный шепоток. Лисы негромко переговаривались и периодически косились в мою сторону.

М-да, я прямо героиня дня.

Собственное преображение до того меня потрясло, что только в этот момент вспомнила о йеверском плюще. Я бросила взгляд на Диана, и тот, поняв мой немой вопрос, отрицательно покачал головой. Отравы в нурине не было.

Понять, что именно произошло, не хватило времени. Оправившись от изумления, лисы один за другим стали подходить к столику за порцией перловки. Мы со служительницей раскладывали ее по небольшим бумажным коробочкам и приправляли крупицами лисьей мяты. В этот день такой деликатес могли попробовать абсолютно все.

Первым подошел Ян, а за ним подтянулись все остальные. Принимая порцию нурина, лисенок заговорщицки мне подмигнул и поднял вверх большой палец. Промежуточный облик явно пришелся ему по вкусу, и мне сразу стало как-то легче. Ян продолжал оставаться неизменным солнечным лучиком, способным скрасить даже самые тяжелые моменты.

Раздача еды заняла около получаса. За это время к нам подошли абсолютно все жители деревни – более ста лисов. Среди них были и супруги Рин, которые больше не выглядели такими нервными, как утром. Они спокойно приняли свои порции перловки, отошли в сторону и так же спокойно их съели. Пристально за ними наблюдая, я окончательно убедилась, что плюща в нурине не было.

И все-таки странно. Раз так, значит, они передумали его подсыпать. Отсюда возникает закономерный вопрос – почему? Вариантов ответа всего два: либо супруги Рин просто испугались, либо каким-то образом узнали о том, что мы в курсе их планов.

Как бы то ни было, мне оставалось лишь набраться терпения и ждать окончания церемонии, чтобы разузнать все у Диана.

Когда перловка оказалась благополучно роздана и съедена, а лисы приняли довольный и сытый вид, служительница в последний раз вознесла благодарность Покровительнице. Все лисы, и я вместе с ними, дважды хлопнули в ладоши, сложили руки и прикрыли глаза. Служительница говорила что-то о милости, просветлении и даровании богатого урожая. К этому моменту все лисы были похожи на меня. В том смысле, что у каждого из присутствующих (кроме детей и стариков) появились ушки и неизменный атрибут поминаемого мной ослика Иа.

Из Дома Покровительницы я выходила в числе последних. Сразу же разыскала Диана, намереваясь разузнать, что к чему, но сделать этого мне не дали. Рядом тут же нарисовались родственнички и наши почетные гости. Во время церемонии я обратила внимание, как Виатор и Нейл на меня смотрят. А еще Илана. Но с ней все понятно. Блондинка вновь надела любимую маску безмятежного спокойствия и делала вид, что ничего не случилось. Будто бы не она полчаса назад не могла найти слов от ярости и испепеляла меня взглядом.

Выйдя за территорию Дома Покровительницы, мы разошлись в разные стороны. Я заметила, что высшие хотят мне что-то сказать, и поспешила свернуть к кафе. К счастью, поле, где должны были проходить гуляния, находилось в противоположной стороне.

Со мной проследовал Диан и нагнавшие нас Наоми, Адам и Сэм. Где-то в хвосте плелась бабулька, а тата Бертина, насколько я успела заметить, уже ушла далеко вперед.

По пути я выслушала столько восторгов и восхищений, сколько не удостаивалась за всю жизнь. Неугомонная Наоми буквально визжала, глядя на мои новые украшения, и Адам от нее не отставал. Точно, два сапога пара!

Как оказалось, все лисы уже каким-то образом узнали о том, что случилось у источника. И даже успели это обсудить. В который раз я убедилась, что даже у стен здесь есть уши. Иначе как еще это объяснить?

– Благословленная! – радостно воскликнула Наоми. – Алиска, это же просто чудо! Представляю, как эта белобрысая мымра бесится! Вообще, просто удивительно, как у такой… кхм… родилась такая замечательная дочь!

Ох, сказала бы я, но пока помолчу. Все обстоятельства и так складываются в мою пользу, и известие о том, что мои родители – Дэлия и Олдерн, может подождать. Сначала разберусь во всем случившемся двадцать лет назад, а уже затем обязательно расскажу всей деревне правду. То, что у меня такие замечательные родители, это настоящий повод для гордости.

Доделав необходимые приготовления на кухне кафе, мы выкатили на улицу тележки и наконец присоединились к общему празднику. Остаться наедине с Дианом мне так и не удалось, так что пришлось снова спрятать любопытство куда подальше и ждать. Хотя, говоря по правде, вскоре мне стало совершенно не до нурина и несостоявшегося отравления.

Праздник проходил с размахом. Вплоть до этого момента я даже не представляла, что лисы могут так веселиться. Уже наступили сумерки, и на поле зажглись первые костры. Множество рыжих искр взлетало к небу, и в воздухе повис горьковатый запах дыма и сухого сена.

Некоторые жители деревни обратились в настоящих лисов и устроили соревнования. Они перепрыгивали через большие и маленькие костры, стараясь показать себя во всей красе. Откуда-то появился старый граммофон, на котором крутилась заезженная пластинка. Подпитанная магией турьера, веселая музыка звучала очень громко, и даже периодические помехи ее не портили. Дети громко распевали песни, не попадая ни в одну ноту, и носились по всему полю. Игра в салочки захватила всю местную ребятню, и неугомонные лисята непрестанно путались под ногами у взрослых. Хотя, учитывая внешний вид лисов, вернее будет сказать – под лапами.

Мы поставили тележки в самой гуще толпы. Я заняла место за той, где находились сладости, а у Наоми оказались закуски. У каждой тележки имелся полосатый красно-белый навесной козырек, который придавал им типично ярмарочный вид. Как девушка, постоянно влюбляющаяся в вещи, могу сказать, что эти тележки заняли особое место в моем сердце. Просто прелесть!

Рядом с нами Адам установил раскладной столик и поставил на него кофеварку. Это была его инициатива, о которой я ничего не знала до последнего. Лис решил подзаработать на продаже горячих напитков, и, надо сказать, имел большой успех. Как и Сэм, который притащил мангал, разжег огонь, а после стал жарить на нем шашлыки. К слову, могу немного похвастаться – шашлыки были моей идеей. И я не прогадала, когда решила добавить их в наше выездное меню. Аромат жареного мяса, пропитанного дымком и отдающего букетом специй, привлекал голодных лисов как ничто другое.

Дети же моментально смели кейк-попсы. Я даже моргнуть не успела, как в монетнице оказалась гора туйе, а запасы сладостей уменьшились в несколько раз.

– Можно мне одну такую шпажку? – попросил неожиданно нарисовавшийся рядом Виатор.

– Кокос, миндаль или шоколад? – невозмутимо спросила я, имея в виду обсыпку.

– Разговор, – не моргнув глазом, ответил лис. – И кокос.

Протянув ему один из оставшихся кейк-попсов, утвердительно кивнула:

– Хорошо. Хотя, откровенно говоря, мне бы больше хотелось поговорить с твоим отцом. Можешь устроить?

– Просишь меня о помощи? – Высший выразительно изогнул бровь и надкусил сладость.

– Виатор, несмотря ни на что, я хорошо к тебе отношусь. Поверь, меньше всего мне хочется ссориться и выяснять отношения. Свою позицию я высказала и после сегодняшних событий имею полное и законное право на свое мнение. А что касается Нейла, не хочешь помогать – пожалуйста. Сама заведу с ним разговор.

Лис изящно смахнул с губ крошки кокоса и, протянув руку, коснулся пряди моих волос.

– Хорошо, я устрою вам приватный разговор, о котором не узнает Илана. И даже расскажу все, что знаю о событиях двадцатилетней давности. Ты ведь именно этого хочешь, верно?

– Полагаю, ты что-то хочешь взамен? – догадалась я.

– Хочу, – не стал отрицать Виатор. – И тебе это ничего не будет стоить. Как уже сказал, всего лишь разговор, и ты меня выслушаешь и не станешь перебивать.

Я догадывалась, что речь снова пойдет о свадьбе, и совершенно не хотела возвращаться к этой теме. Но особого выбора не было. Не так давно я перебросилась парой слов с Кэти и узнала, что она все-таки решилась сделать первый шаг и открыто заявить о своих чувствах. Виатор отреагировал неоднозначно, и, как сообщила сестренка, возникли определенные трудности. С одной стороны, лис был бы рад взять Кэти в жены, но с другой – без позволения Иланы и Леониса это было попросту невозможно. А родители явно не намеревались давать свое согласие на этот брак.

Меня поражало такое упрямство. Зная Илану, можно с уверенностью сказать, что она не любит никого, кроме себя. С чего такая опека над Кэти? Вероятно, все дело в женихе с западных земель. Он явно является более выгодной партией, чем Виатор Вилир.

Из поведения самого Виатора следовало, что Кэти ему не более чем нравится. Испытывай он к ней нечто большее, не стал бы бездействовать и нашел бы выход.

Пока я думала, лис перебирал мои волосы, а затем неожиданно поднес их к лицу и вдохнул запах.

– Сладкий, – с легкой улыбкой произнес он, прикрыв глаза. – И сложный. Прямо как ты.

Сложная? Бога ради, да я самая простая во всей этой деревне! Едва ли не единственная, кто с самого начала четко обозначил свою позицию и говорил все как есть.

И вообще, чего это он трогает мои волосы?

Этот простой жест казался каким-то слишком личным.

– Убери руки, – внезапно прозвучал около нас обманчиво-спокойный голос Диана.

О, вот и еще один кандидат для серьезного разговора. Хоть коллекцию из них собирай.

Виатора не нужно было просить дважды. Он отпустил волосы, в последний раз пропустив прядь между пальцев, и вновь принял привычно-холодный вид.

– Не беспокойся, все в порядке, – обратилась я к турьеру и, набравшись наглости, добавила: – Не присмотришь за тележкой, пока меня не будет?

Диан сложил руки на груди и недобро прищурился:

– И куда собралась?

Я ничего не ответила и стоически выдержала его взгляд. Надо отдать типчику должное, спорить он не стал, чем сильно поднялся в моих глазах. Один из его главных плюсов – умение не перегибать палку. Заботиться, но не ограничивать свободу. Показывать, что готов оберегать только в тех случаях, когда это необходимо.

Относительно тележки я как в воду глядела. Пока мы беседовали, какой-то шустрый лисенок умудрился стянуть пару яблок в карамели. Этот паренек был одним из самых шкодливых и вечно переворачивал мирную жизнь деревни вверх дном. Громко гогоча, он вприпрыжку подбежал к остальным детям и был встречен бурными овациями. Кажется, яблоки украл на спор.

Да, воспитание – наше все. А добропорядочность и принцип не брать чужого вообще главное достоинство лисов.

Я улыбнулась.

– Иди. – Диан незаметно оказался на моей стороне тележки и облокотился о прилавок. – Понадобится помощь – зови.

Склонившись к нему и прошептав «спасибо», я присоединилась к Виатору, и мы пошли в наиболее уединенную часть поля, ближе к лесу. Турьер знал о моем желании расспросить Нейла и, видимо, догадался, что Виатор собирается в этом помочь.

Хорошо, когда тебя понимают без слов.

Пока шла, непрерывно чувствовала на спине внимательный взгляд. Это придавало спокойствие и внушало уверенность, что в случае чего у меня есть надежный защитник.

У леса, в том месте, где мы с Виатором остановились, было тихо. Сюда долетали лишь отголоски праздничного шума и задорной музыки. На небе висела убывающая луна, проглядывающая сквозь пелену темных туч. Яркие костры, горящие невдалеке, казались совершенно нереальными. Как и прыгающие через них лисы.

– Ты очень красивая, – помолчав, произнес Виатор, изучая мою новую внешность. – Необычный цвет.

Я отрицательно покачала головой и твердо сказала:

– Давай ближе к делу. Внимательно тебя слушаю и обещаю не перебивать.

Тянуть время лис не стал.

– Для начала утолю твое любопытство и скажу, что супруги Рин даже не делали попытки подсыпать в нурин яд.

Я искренне удивилась; абсолютно не ожидала, что он коснется этой темы.

– Турьер Кросс считает, что они каким-то образом узнали о том, что о них знаем мы. Скорее всего, некто подслушал либо нас, когда утром я заходил к турьеру домой, либо вас, когда вы говорили в кафе.

Это было наиболее вероятно, и я склонялась к тому же. Оставалось понять, кто еще в этом участвовал. Если, конечно, снова не вмешалась Илана.

– А теперь что касается другой темы, – произнес Виатор. – Я не буду снова описывать ситуацию, сложившуюся в моей деревне. Об этом ты знаешь и так. Сегодня у тебя случилась инициация промежуточной стадии, и для того, чтобы официально стать свободной, осталось преодолеть лишь последний этап – полное превращение. Сразу после церемонии ко мне обратилась Илана. Она предложила в ближайшее время улучить момент, когда рядом не будет турьера, и насильно выдать тебя за меня замуж.

Внутри закипело уже привычное негодование, но я обещала молчать и потому прикусила язык.

– Теперь, когда мы знаем, что ты благословленная, я могу быть уверен, что твоей силы с лихвой хватит для подпитки источника. Более того, даже без угрозы для жизни.

Он посмотрел мне в глаза:

– Я бы мог согласиться.

– И почему вместо этого решил рассказать обо всем мне? – все-таки не смогла удержаться от вопроса.

– Потому что это против моих правил, – спокойно, но твердо ответил Виатор. – Я не могу пойти против совести, даже если это спасет мою деревню. В то же время хочу, чтобы ты знала – мы пробудем здесь еще около месяца. Как и обещал, я устрою ваш разговор с отцом и сам расскажу все, что мне известно. Сделаю это не только для тебя, но и для него. Отец уже давно хочет разобраться в том, что случилось двадцать лет назад. Скажу больше: это вторая причина, по которой мы находимся здесь. Признаю, я все еще надеюсь, что ты передумаешь. И даже готов поменять условия. Если согласишься выйти за меня замуж, этот брак будет фиктивным. Мы проживем вместе всего полгода, а затем я дам тебе развод. Учитывая твою силу, этого времени хватит, чтобы восстановить источник. А дальше, если согласишься, будешь приезжать ко мне раз в год для проведения церемонии на День Благодарения.

– А если я соглашусь использовать дар благословения и подпитывать ваш источник, не выходя за тебя замуж? – внесла вполне здравое, на мой взгляд, предложение.

Виатор печально покачал головой:

– Не выйдет. Состояние источника плачевно, и одной твоей силы на восстановление не хватит.

Я задумалась и прикусила губу.

Черт!

Виатора было жаль. Как и всех лисов, живущих в деревне на северных границах. Но пожертвовать полугодом своей жизни?

– Если соглашусь на свадьбу, где гарантии, что ты не передумаешь и отпустишь меня спустя оговоренный срок?

– Подпишем договор, – моментально ответил высший лис и тяжело вздохнул: – Лисанна, я не хочу на тебя давить и сейчас делаю то, что делать совсем не привык – прошу о помощи. Ты наша последняя надежда.

Захотелось завыть, уподобившись волку. Казалось, даже повисшая на небе луна смотрела с укоризной. Виатор был со мной абсолютно честным, и это заставляло ощущать себя бесчувственной эгоисткой.

– Мне нужно подумать, – наконец произнесла я после недолгого молчания. – Раз ты будешь находиться в деревне еще месяц, в течение этого срока я дам окончательный ответ. Но в свою очередь ты пообещаешь, что постараешься найти способ пожениться с Кэти. Согласись, этот вариант куда лучше того, что ты предложил.

– Я и не отрицаю, – кивнул Виатор, в голосе которого послышалось облегчение. Он явно боялся моего категоричного отказа. – И, разумеется, обещаю. Хотя, должен признать, в качестве своей жены предпочел бы видеть тебя. Кэти милая, но в ней нет того, что есть в тебе.

Я насторожилась.

– Еще одно подобное высказывание, и я передумаю.

– Не волнуйся, – грустно улыбнувшись, успокоил меня Виатор. – На это даже не надеюсь. И если не доверяешь мне, наш договор может составить и заверить турьер Кросс.

«Если только ты выживешь в случае моего согласия», – мысленно усмехнулась я, но вслух ничего не сказала.

Глава 26

Мокрые звезды, или Все оттенки прекрасного

Ноябрь выдался дождливым. Праздник Благодарения был подобен черте, проведенной между солнечными деньками и нескончаемой унылой серостью. Некогда яркие листья пожухли и навевали тоску. Как и вся погода в целом.

Мой милый зонтик нещадно эксплуатировался, служа верой и правдой. В дополнение к нему я обзавелась резиновыми сапогами, в которых гордо шагала по нескончаемым лужам. Дорога размылась и приобрела не слишком опрятный вид. Даже аккуратненькие домики словно посерели, погрузившись в меланхоличный осенний сон.

Постоянно хотелось зарыться в теплое одеяло, укрыться с головой и уснуть под стук дождевых капель. Собственно, именно этим я и занималась каждый вечер. А еще читала или сидела в кухоньке в приятной компании. Говоря о компании, подразумеваю или Диана, или Наоми с Адамом, или обеих тат. А иногда и всех сразу.

Зато кафе благодаря промозглой погоде пользовалось небывалой популярностью. Первые посетители приходили ранним утром, так что мы даже слегка изменили время работы. Теперь кафе открывалось в восемь.

В меню были включены новые блюда, способные согреть и подарить улыбку. Это был и наваристый перловый суп на подкопченных свиных ребрышках, и теплый салат со спаржевой фасолью, и хит продаж – «мясные горшочки». В последние мы добавляли несколько видов мяса и овощей, ароматный густой соус и, накрыв дрожжевым тестом, запекали в печи. Получалось отменно. Пышная съедобная крышечка поверх горшочка вызывала восторг абсолютно у всех.

Не обошлось без новинок и среди десертов. Придя к выводу, что всевозможные безе, бисквиты, суфле и прочие легкие блюда лучше оставить до теплого времени, мы сделали акцент на пирогах. К тыквенному и яблочному добавился клюквенный – из песочного теста, с легкой кислинкой и румяной сеточкой сверху.

Глинтвейн, имбирный чай и пряничный латте составили основу карты напитков.

Кафе процветало, и я не могла нарадоваться, глядя на неиссякаемый поток посетителей. У нас появились постоянные клиенты. Некоторые облюбовали определенные столики и всякий раз занимали именно их.

К разряду таких посетителей относился и дед Грид. Это был старый низенький лис, к своим почтенным годам не утративший оптимизма и чувства юмора. Он предпочитал исключительно черный чай с одной ложечкой сахара. Стоило положить хоть на грамм больше или меньше, дед морщился и требовал, чтобы ему принесли новую порцию. Мы все подтрунивали над Адамом, который долгое время не мог угодить рыжему привереде.

Приходила к нам и милая семья – взрослая лиса вместе с одиннадцатилетней дочуркой. Основные блюда они каждый раз заказывали разные, а вот десерт оставался неизменным – тот самый брусничный пирог. Девочка вызывала у меня особенно трепетные чувства – тоже наполовину сирота.

Недавно я стала понимать, что до некоторых пор деревня переживала определенные трудности. Вернее сказать, понимать начала лишь после того, как мне на это указал Адам.

– С твоим появлением здесь все изменилось, – заметил лис, готовя капучино для очередного любителя кофе. – После войны жизнь долго не могла войти в привычное русло. Мы словно застряли на одном месте. Но открылось кафе, и энергия забила ключом. Ты, наверное, не замечаешь, но за это недолгое время многие лисы стали на тебя равняться. Да и источник тебя почувствовал. Помяни мое слово, раз Покровительница тебе благоволит, значит, заживем еще лучше! При Илане с Леонисом такого ждать не приходилось.

Слышать такие речи было, конечно, приятно. Хотя и странно. Я совсем не привыкла чувствовать себя какой-то особенной, поэтому в тот момент слова Адама меня несколько смутили. Как бы то ни было, я оставалась верна своему главному принципу: всегда быть самой собой. Каким бы ты ни был, нужно принимать себя таким, какой есть, в то же время стремясь стать лучше.

В кафе захаживала и семья Руфа. Жена пасечника заметно поправилась, и теперь я не сомневалась, что у нее родится двойня, как и предсказывала ичши.

К слову об этой предсказательнице. Зимы я ждала с большим нетерпением, а особенно третьей череды. Хорошо, если слова цыганки действительно окажутся пророческими и к этому времени все окончательно наладится.

Иногда, сидя вечерами на полюбившемся чердачке, я раздумывала над предложением Виатора. И чем больше думала, тем больше понимала, что вряд ли на него соглашусь. В этом случае скорее предпочту быть рассудительной эгоисткой, чем жалостливой альтруисткой.

Когда я рассказала о предложении Виатора Диану, у того нервно задергался глаз, и турьер объявил, что если надумаю согласиться, то он лично посадит меня под замок. Во избежание. После мне пришлось целый час выслушивать лекцию о наглости некоторых «белобрысых морд». Одним словом, свое мнение по этому поводу типчик выразил предельно ясно.

Вдобавок ко всему, стоило мне начать всерьез задумываться о фиктивном браке, как в памяти всплывали его слова:

«Если когда-нибудь тебе в голову придет глупая мысль выйти замуж за кого-то другого – просто вспомни этот момент».

И я вспоминала.

А вспоминая, понимала, что не смогу жить с кем-то другим. Пускай даже формально. Выйти замуж за Виатора – значит уехать из деревни, бросить на полгода кафе и на этот же срок расстаться с Дианом. А к такому я не готова.

Сам турьер вел себя так, что становилось понятно: у него есть конкретный план. Со мной он пока не делился, но я догадывалась, что типчик не прочь прибегнуть к шантажу – самому простому решению проблемы. Всего-то дел: прижать Илану с Леонисом к стенке, сказав, что вся деревня узнает об их обмане, если не отдадут Кэти Виатору. Я сама думала о том же, но, судя по всему, Диан считал информацию о моем удочерении недостаточной. И пытался отыскать еще какие-то сведения.

– Два супа и один горшочек! – объявила Наоми, нанизывая записку на специальную шпажку. – Клиент за шестым столиком уже десять минут ждет свой пирог.

Присыпав десерт сахарной пудрой, я поставила его на стойку. Наоми забрала заказ и поспешила в зал. Сегодня я совмещала работу официантки с работой на кухне. Сложно, но возможно. А за приготовлением десертов душа вообще отдыхает. Это как медитация, сладкая и очень приятная. Намного лучше, чем днями просиживать в Доме Покровительницы.

После обеда я сняла передник, дала некоторые указания Наоми и, надев резиновые сапожки, вышла на улицу. Дождь был мелким и противным – типичная лягушачья радость.

Брр…

Перепрыгивая через лужи и стараясь не забрызгаться, я направилась к дому Диана. Сегодня наконец настал тот день, когда Нейл соизволил согласиться на разговор. Все последнее время Виатор никак не мог устроить нашу встречу, ссылаясь на то, что у отца появились дела и он постоянно пропадает в городе. Когда я расспросила об этом Диана, выяснилось, что лис не соврал. Возникло подозрение, что Нейл не тратит времени даром и пытается что-то раскопать о событиях, положивших начало войне. Не соврал Виатор и здесь, когда говорил, что и по этой причине они приехали к нам в деревню.

Дверь в дом оказалась не заперта, и, войдя внутрь, я обнаружила, что все уже в сборе. Лисы и господин маг расположились в гостиной и негромко между собой переговаривались. Стоило войти, как разговор прервался и они переключили свое внимание на меня.

– Располагайся, – кивнул Нейл, указывая на свободное кресло.

Возникло ощущение, что в этом доме хозяин не Диан, а он.

Сев на предложенное место, я положила руки на колени и непроизвольно выпрямила спину. Когда нервничаю, всегда машинально слежу за осанкой – давняя привычка, помогающая казаться увереннее, чем есть на самом деле.

Нейл посмотрел на меня долгим, испытующим взглядом.

– Ты хотела со мной поговорить. Внимательно слушаю.

Сколько раз я репетировала то, что скажу в этот момент, сколько раз обдумывала вопросы, которые хотела задать, но все оказалось тщетным. Все заготовленные фразы разом вылетели из головы, а вот волнение усилились. Нейл, умудренный опытом, самодостаточный лис, производил впечатление. Он держался спокойно и уверенно и, хотя обладал средней комплекцией, имел довольно внушительный вид.

– Мне необходимо узнать подробности конфликта между волками и лисами, – негромко кашлянув, произнесла я. – А если точнее, в большей степени интересует информация о моих настоящих родителях и семье Блэк. Волки считают их предателями, хотя я уверена, что это не так.

– Не так, – согласился Нейл. – Долгое время я пытался понять, что произошло в тот далекий день, и лишь недавно что-то начало проясняться. Мы с твоими родителями, Лисанна, никогда не делали ничего такого, что могло развязать войну. Не делали этого и Блэки, хотя до определенного времени я считал иначе. О том, на какое время назначены переговоры, знали только вышеупомянутые семьи. Накануне этого события мы с Олдерном обсуждали детали, и тогда мне показалось, что за дверью раздался шорох. В тот момент я не придал этому значения и только после случившегося в лесу понял, что нас подслушивали. Хотя мы всячески старались себя обезопасить и соблюдали осторожность, сохранить информацию в тайне не удалось.

– Кто? – не отводя взгляда, спросила самое главное.

– Пока это не больше чем подозрения, – уклонился от прямого ответа лис. – Завтра мы с турьером Кроссом собираемся в город, чтобы найти в архиве кое-какие бумаги.

Неожиданно в разговор вмешался Виатор:

– Не просто бумаги, а завещание, которое оставили твои покойные бабушка с дедушкой. Дело в том, что они оба умерли вскоре после того, как Дэлия вышла замуж. Отношения с младшей дочерью в то время были, естественно, далеко не лучшими, а вот со старшей дочерью – наоборот. Согласно завещанию, которое предоставил тогдашний турьер, все сбережения и дом переходили в полное владение Леониса и Иланы. Дэлии не досталось ни гроша.

– И это странно, – снова взял слово Нейл. – Сначала мне казалось это логичным, но сейчас есть основания полагать, что найденное завещание – подделка. Турьер, который жил при деревне в то время, находился на побегушках у Иланы. И если он с легкостью помог ей с удочерением, закрыв глаза на… – Лис внезапно запнулся, но тут же продолжил: – Значит, ему ничего не стоило оказать ей услугу и с завещанием.

– Судя по всему, мой предшественник был талантливым магом, – усмехнулся молчавший до этого Диан. – Если документ подделка, я просто восхищаюсь его манипуляциями с магической печатью.

В какой-то момент я потеряла нить разговора, но вскоре все встало на свои места.

Слова мужчин постепенно складывались в ясную картину.

Во всем сказанном так и читалось между строк, что главная подозреваемая – Илана. Если по каким-то причинам родители оставили наследство не ей, а Дэлии, то это и ряд других причин могли подтолкнуть ее к такому шагу.

Стоило об этом подумать, как меня начало трясти. Я как могла старалась сохранить ясность мыслей и не дать волю эмоциям, но сдерживаться удавалось с трудом.

– Вчера я наконец получил разрешение на соответствующую экспертизу, – словно издалека донесся до меня голос Диана. – В ближайшие дни бумага будет проверена, и мы узнаем о ее подлинности с точностью в 99,9 процента.

– Если завещание окажется поддельным, – я подняла взгляд на турьера и с силой сжала деревянные подлокотники кресла, – это будет считаться достаточно веским доказательством вины Иланы?

– Это позволит заключить ее под стражу за подлог.

Уже что-то. Вернее, в теперешней ситуации не просто что-то, а немало.

Нейл перевел взгляд на окно, по стеклу которого барабанил мелкий дождь, и негромко произнес:

– У семьи Танидов есть еще одна тайна, о которой я поклялся никогда и никому не говорить. Но если окажется, что они повинны в смерти моих друзей и развязывании войны, – в его голосе зазвенел металл, – я поступлюсь честью и нарушу обещание, превратив их жизнь в ад.

Я задумалась. Нейл уже неоднократно намекал, что знает об Илане нечто такое, чего не знают другие. Судя по выражению лица Диана, он тоже относился к числу незнающих, хотя, возможно, и имел какие-то догадки.

Весь следующий час Нейл по моей просьбе рассказывал о Дэлии и Олдерне. Говорил о том, какими они были, что любили, а что нет. Из рассказа выходило, что Олдерн отличался искренностью и импульсивностью, был верен своим идеям и всегда оставался честным. Дэлия же была по-настоящему солнечной женщиной и всегда замечала в окружающих только хорошее. Они без памяти любили друг друга, и эти слова согревали мою душу. О родителях хотелось узнать как можно больше, и подобные рассказы я была готова слушать часами.

После разговор плавно вернулся к обсуждению насущных проблем. Речь зашла о свадьбе. В это время в комнате повисло ощутимое напряжение, исходящее от Виатора и Диана. Когда высший лис имел неосторожность заикнуться о том, что без позволения Танидов не может жениться на Кэти и по-прежнему надеется на мою помощь, терпение турьера лопнуло.

– Скажу всего один раз, поэтому советую хорошо запомнить, – процедил Диан, приблизившись к Виатору. – На Алисе ты женишься только через мой труп. А поскольку смерть совсем не входит в мои планы, можешь вообще об этом забыть. И если ты наконец соизволишь включить логику, то поймешь, что устроить свадьбу с Кэти не составляет труда.

Он перевел на Нейла свой фирменный взгляд:

– Вам ведь есть чем пригрозить Илане? И клятву не нарушите, и обернете ситуацию себе на пользу. Не заставляйте меня в вас разочаровываться. Мне и так неясно, почему вы до сих пор не воспользовались имеющейся информацией.

– Это подло, – попытался возразить лис. – Илана с Леонисом, они… Я не могу пойти на такой низкий шантаж – использовать их давнее горе…

– Есть огромная разница между благородством и глупостью, – отрезал Диан. – К тому же о каких моральных принципах может идти речь, если вы вынуждаете молодую лисицу ехать прямо в логово к волкам? И не надо говорить, что способны обеспечить ее безопасность, – все равно есть риск. Какого черта вы вообще возомнили, что можете ее о подобном просить? Угасает источник? А если сейчас приедет высший из другой деревни с такой же проблемой? На всех жалости не хватит.

Я видела, что турьера взбесили слова Нейла и он едва сдерживается, чтобы не нагрубить.

Неожиданно осознала, что мне это приятно.

Точно, эгоистка. Человек тут негодует, а я чуть ли не улыбаюсь. Кажется, Диан единственный, кого в первую очередь волнуют мои интересы. По крайней мере до тех пор, пока они совпадают с его собственными. Он ведь тоже эгоист, да.

На отповедь типчика лисы не нашли что возразить. Похоже, вопрос с моим потенциальным замужеством можно было считать решенным.

Совсем некстати вспомнилась сцена, когда Диан советовал думать о нем, если решу сыграть свадьбу с кем-то другим. Турьер стоял ко мне вполоборота, и я им невольно залюбовалась. Не мужчина, а мечта.

Только теперь я смогла до конца распознать собственные чувства, возникающие всякий раз, когда находилась рядом с ним. Диан мог нервировать, раздражать, но всегда приходил на помощь в нужный момент. Никогда не врал и не пытался казаться лучше, чем есть.

Глядя на типчика, сейчас я понимала, что… люблю.

Да. Пожалуй, именно люблю.

Сначала была симпатия, затем влюбленность, а сейчас это все переросло в нечто большее. Причем совершенно незаметно для меня самой.

– Лисанна! – неожиданно прозвучал голос Нейла, заставивший меня вздрогнуть. Судя по выражению лиц присутствующих, обращались ко мне уже не в первый раз.

Так погрузилась в себя, что даже не заметила, как лисы собрались уходить.

– Всего доброго, – отозвалась я, вернувшись в реальность.

Разговор вышел долгим и в некоторой степени утомительным. Некоторые моменты остались для меня неясными, поэтому я намеревалась задержаться и обсудить их наедине с Дианом.

Но, как оказалось, у типчика на этот счет было свое мнение. Как только Вилиры ушли, он буквально силком потащил меня на кухню и, словно прочитав мои мысли, заявил:

– Все, лисичка! На сегодня разговоров предостаточно. Давай лучше поедим, а?

Это самое «а» прозвучало до того безысходно и тоскливо, что я фыркнула, подавившись смехом. И в этом весь Диан! Только что гневно сверкал глазами и отчитывал высших лисов, а сейчас жалобно просит поесть.

Ну а я что? Эгоистка, но не изверг.

Стоя у плиты, чувствовала себя, как в старые добрые времена, когда подрабатывала у Диана личным поваром. Да-а, такое впечатление, что это было сто лет назад. Хотя в действительности прошло меньше двух месяцев.

Типчика кормила молочной рисовой кашей. Сначала господин турьер изволили от нее отбрыкиваться, но, когда попробовали, накинулись так, что за уши не оттащишь. Еще бы! Особый рецепт. С цедрой авиринов, капелькой специй и долгим томлением в духовке. Но ожидание того стоило.

Каша вышла похожей на пудинг, очень нежной, однородной и буквально тающей во рту. Мягкое белое облачко, приправленное солнечным сливочным маслом.

– Никогда не думал, что на романтическом ужине буду есть детское питание, – усмехнулся типчик, отодвинув от себя пустую тарелку.

– Не детское питание, а вкуснейшую и, между прочим, полезную кашу, – насупилась я, но тут же опомнилась: – В каком смысле – на романтическом ужине?

Диан загадочно улыбнулся и, поднявшись с места, достал из шкафчика бутылку красного вина.

О, начинается…

Через несколько минут мы сидели в гостиной перед горящим камином. Рядом с вином стоял поднос с разнообразными фруктами и зефиром в шоколаде. Зефир, кстати, был приготовлен не где-нибудь, а в «Сладостях и Пряностях». И не кем-нибудь, а управляющей. То есть мной.

Прищурившись, я делано подозрительно покосилась на типчика:

– Что это, турьер Кросс? В прошлый раз спаивали меня тамариндовой наливкой, теперь вином… Ай-ай-ай!..

Общество Диана благотворно влияло на мое настроение, делая его таким же легким, как невесомое перышко. Хотелось шутить и дурачиться. С Дианом можно было вести себя естественно, расслабленно и не думать о том, что тебя могут не понять. Наверное, так и происходит, когда случается встретить родственную душу.

Кто б еще знал, что она отыщется в параллельном мире…

– Кажется, ты забыла упомянуть игристое вино, которое пила на обеде у Танидов, – улыбнулся типчик, наполняя наши бокалы. – Смотри, пристрастишься – будешь собственное кафе грабить.

– Ага, в баре у Адама шнырять, – засмеялась я, отправляя в рот зеленую виноградинку.

Давно нам не доводилось вот так просто сидеть и болтать, не думая ни о чем серьезном. Есть в таких минутах своя особенная прелесть. Уют и живое общение – это как наркотик. Один раз попробуешь, и остановиться невозможно. Хочется снова и снова погружаться в подобную атмосферу, находясь рядом с тем, кто тебе нравится.

Мы сидели прямо на мягком ковре. Я выпрямила ноги, позволив жару пламени согреть ступни. Шерстяные полосатые носочки, купленные в местной лавке, смотрелись забавно. Все-таки прав Диан: дорогое вино и рисовая каша, попытка романтического вечера и смешные носки – сочетание действительно занятное.

Все-то у нас не так.

И в этом тоже есть своя прелесть.

Мы говорили о какой-то ерунде, пили вино и угощались фруктами. Диан снова играл, сливаясь с гитарой и заставляя вслушиваться в каждую прозвучавшую ноту. Я наслаждалась завораживающей музыкой, смотрела на него и не понимала, как можно быть настолько многоликим. Разным.

Разным – и каждый раз настоящим.

Спустя некоторое время Диан отложил инструмент и, поднявшись, протянул мне руку:

– Пойдем. Хочу кое-что тебе показать.

Веселость вмиг улетучилась. Его глаза улыбались, но в то же время смотрели серьезно. Казалось, что сейчас произойдет нечто важное. Вложив пальцы в теплую ладонь, я в предвкушении проследовала за ним. Захватив с дивана клетчатый плед, Диан вышел со мной на улицу. Но не через привычный вход, а через заднюю дверь, ведущую на открытую террасу. Она была небольшой. Здесь находился подвесной диванчик, на котором мы и разместились, укрывшись пледом. Я подобрала под себя ноги и вдохнула свежий сосновый воздух. Барабанящий по крыше дождь сделал лесные ароматы острее и приправил их свежестью.

Мир окутали первые вечерние сумерки.

– Видишь? – Диан указал на пасмурное небо. – Мокрые звезды.

Я с удивлением обнаружила, что сквозь завесу туч просвечивается несколько тусклых бликов. Это было настолько же странно, насколько красиво.

– Действительно звезды… – прошептала, не отводя изумленного взгляда.

– Сегодня последний вечер, когда их можно увидеть. – По голосу Диана я поняла, что он улыбается. – Это бывает всего одну неделю в году. В ноябре. Среди непрекращающегося дождя рождаются две звезды. Существует легенда, что это души влюбленных, заточенных на небесах. Их чувства настолько сильны, что сияют даже под натиском туч.

Диан взял мои руки и, поднеся их к губам, согрел горячим дыханием. При этом его глаза неотрывно смотрели на меня. Сердце забилось чаще, а дыхание непроизвольно сбилось.

В следующую секунду вокруг нас стали загораться маленькие огоньки, зависающие прямо в воздухе. Они были похожи на подрагивающее пламя свечей. Их становилось все больше и больше. Огоньки медленно кружили вокруг нас, завораживая и освещая террасу мягким желтым светом.

– Это твоя магия? – В горле отчего-то пересохло, и голос прозвучал глухо.

Диан не ответил, но в его глазах отразилось согласие.

Этот вечер был по-настоящему волшебным. Нереальным. Диан словно создал для нас персональную сказку, позволив мне прочувствовать все оттенки прекрасного.

Повинуясь возникшему желанию, я провела кончиками пальцев по его щеке и остановилась на губах. Перехватив мое запястье, Диан поцеловал раскрытую ладонь, продолжая смотреть в глаза.

По телу пробежала дрожь, ресницы дрогнули, и, прикрыв глаза, я подалась вперед. Первое прикосновение губ было нежным, упоительно-долгим и сладостно-мучительным. Я обвила руками шею Диана и ощутила его руки, скользящие по моей спине. Несмотря на холодный ноябрьский вечер, внезапно стало жарко.

Огоньки замерли и зависли в воздухе.

Не прерывая поцелуя, Диан взял меня на руки, вызвав ощущение дежавю. Но я знала, что на этот раз все будет по-другому. Знала с того самого момента, когда после ухода лисов решила задержаться в доме, ссылаясь на продолжение разговора. Знала, когда мы сидели у камина. И окончательно удостоверилась сейчас, на террасе.

– Только попробуй поступить как тогда… – выдохнула, когда мы оказались у дверей спальни. – Если вздумаешь на прощанье поцеловать в лоб и сказать «спи, лисичка»…

– Не дождешься, – шепнул Диан, касаясь губами моей шеи, и толкнул дверь.

Шальной ветер продолжал разбрасывать за окном дождевые капли. Две звезды по-прежнему сияли высоко в небе. В камине трещали дрова.

Я потерялась, заблудилась, полностью растворилась в прикосновениях, в шепоте губ, в узорах, которые чертили на коже кончики пальцев. Весь мир остался где-то там – за дверью этой комнаты.

Огоньки на террасе продолжали гореть всю ночь.

Они угасли лишь с первым проблеском рассвета, когда мы наконец заснули.

Глава 27

Горький кошмар после сладкого счастья

Первым чувством, которое я испытала, когда проснулась, была легкость.

В сознании, в теле, в душе и мыслях.

Впервые за последнее время дождь прекратился, но небо за окном все равно оставалось пасмурным. Комнату освещал рассеянный утренний свет. Часы показывали без пяти одиннадцать. Кошмар!

Кафе уже давно открылось, все работают, а я… валяюсь в кровати и чувствую себя до неприличия счастливой.

Приподнявшись на локте, всмотрелась в лицо Диана. Даже во сне этот тип умудрялся выглядеть красивым и привлекательным. Мысленно порадовалась, что проснулась первой – я-то такой сверхспособностью не обладаю.

С улыбкой прошагала двумя пальцами по его плечу:

– Можешь не притворяться. Знаю, что не спишь.

Диан приоткрыл один глаз и ехидно усмехнулся:

– В отличие от некоторых я поднялся еще в восемь часов и успел переделать кучу дел.

– То есть мне можно ожидать восхитительный завтрак и кофе в постель? – пошутила я, совсем не надеясь на положительный ответ.

Но типчик удивил и заинтриговал.

– В постель – нет, а вот спустившись вниз, увидишь кое-что интересное.

Он закинул руки за голову и зевнул, всем своим видом показывая, что вставать первым не собирается. Вылезать из-под теплого одеяла мне тоже было ужасно лениво. Но любопытство так и толкало на этот утренний подвиг.

Обшарив глазами комнату, я обнаружила, что вся одежда хаотично разбросана по полу. Единственное, что оказалось в зоне досягаемости, это рубашка Диана. И ладно.

Как там бывает в романтических комедиях? Девушка, вся такая красивая, надевает мужскую рубашку, а хозяин этой самой рубашки в это время за ней наблюдает. А! Еще обязательны спутанные после бурной ночи волосы, припухшие губы и звучащая фоном музыка.

Музыки нет, но не важно.

Типчик свою роль исполнил превосходно. Пока надевала пресловутую рубашку, не сводил с меня взгляда. Я же с тоской думала о том, что до героинь подобных фильмов мне как до луны. А всё волосы! Даже представлять боялась, во что превратилась моя непослушная шевелюра.

– Я уже говорил, что ты невероятно красивая? – спросил Диан, без зазрения совести продолжая меня рассматривать.

Теперь в его взгляде появился новый оттенок, которому было сложно придумать определение. Наверное, так смотрят на нечто дорогое, принадлежащее лично тебе.

Прощайте, Виатор, Адам и иже с ними…

Трактирщицы, прощайте тоже. И я бываю собственницей.

– Давай без банальностей, – усмехнулась я, пытаясь хоть как-то расчесать волосы пальцами.

– Хорошо, без банальностей, – кивнул Диан и ухмыльнулся, – но твоя красота, лисичка, – факт.

Внезапно он резко поднялся с кровати и оказался около меня. Обняв сзади, зарылся лицом в волосы и, мягко подтолкнув к двери, шепнул:

– Знаешь, как я ждал этого момента с тех пор, как впервые тебя увидел?

– Прямо с первой встречи? – усомнившись, спросила я тоже шепотом.

– С первой, – подтвердил Диан. – Такая красивая, уверенная, самодостаточная… и наконец моя.

Внизу меня действительно ждал сюрприз. Я буквально остолбенела, когда увидела самый настоящий завтрак. Стопочка красиво сервированных блинчиков – с медом, орешками и взбитыми сливками. Кофе капучино, присыпанный корицей. Мой любимый.

– У тебя сегодня выходной, – объявил типчик, отодвигая для меня стул.

– Какой выходной? Знаешь, сколько сегодня работы…

Я замолчала, наткнувшись на немигающий взгляд.

– Уволю.

– Выходной так выходной, – легко согласилась я и, попробовав кофе, со смешком констатировала: – Капучино восхитительный! Адам превзошел сам себя.

Затем перешла к блинчикам и засмеялась уже в открытую:

– Тата Роззи, как всегда, на высоте.

– Ну извини, – смеясь, Диан развел руками. – Лучше заказать завтрак, чем давиться горелым.

И ведь не поспоришь. Все равно он постарался – специально проснулся пораньше, чтобы сходить в кафе и меня порадовать.

Приятно так. И ценно.

К нашему обоюдному сожалению, завтрак длился недолго. Планы не поменялись, и Диану предстояло ехать в город вместе с Нейлом. У Виатора сегодня намечался очередной визит в дом Танидов. Он хотел встретиться с Кэти и провести с ней некоторое время. Похоже, лис наконец сделал правильный выбор и решил вести себя более активно. Это не могло не радовать.

Когда Диан собрался, я проводила его до дверей, привстала на цыпочки и, положив руки ему на плечи, заглянула в глаза:

– Знаете, турьер Кросс, мне совершенно не хочется вас отпускать.

– Знаете, мими Лисанна, – в той же манере ответил Диан, – мне совершенно не хочется уезжать.

– Но надо, – произнесли мы одновременно и засмеялись.

Внезапно Диан посерьезнел:

– Если предложу поехать со мной, ты ведь не согласишься?

– Не соглашусь. Ты едешь на несколько дней, и я не могу оставить кафе.

– Никуда не ходи одна, – напутствовал меня Диан. – Ключи я тебе дал. Буду рад, если, вернувшись, обнаружу в этом доме твои вещи.

– Предлагаешь переехать? – Я хитро улыбнулась.

– И не только, – кивнул типчик. – Но об этом поговорим после моего возвращения. И, зная твою склонность к самостоятельности, повторяю: нигде не ходи одна. Запомни, лисичка, твой маршрут: кафе – дом. Желательно в сопровождении. На этот счет я договорился с Сэмом и Адамом.

Я хотела было возмутиться, но тут же передумала. Он прав, меры безопасности лишними не бывают. Хотя и уверена, что не случится ничего страшного, быть осторожной не помешает. Кто знает, что творится в голове у Иланы?

Отпустив меня после долгого… очень долгого поцелуя, Диан подмигнул и скрылся за дверью. Стоя у окна, я наблюдала за тем, как он вышел за калитку, на мгновение остановился, бросил последний взгляд на дом, а затем уверенно зашагал по дороге.

Я непроизвольно коснулась губ и рассеянно улыбнулась. Затем с разбега плюхнулась на диван и, подмяв под себя подушку, блаженно прикрыла глаза.

Я в раю.

И у меня выходной.

Уже забыла, когда в последний раз произносила эти слова. Постоянно нужно было что-то делать, куда-то идти и решать какие-то проблемы. Надеюсь, работники кафе не будут на меня в обиде. В конце концов, я ведь тоже имею право на законный отдых?

Этот день решила провести в доме у Диана. Идти в кафе было глупо, так что я подумала, что останусь здесь и потрачу время с пользой. Пора навести порядок в этом царстве хаоса!

Вообще-то в последнее время типчик взялся за ум, и дома было относительно чисто. Ключевое слово – относительно. Во мне проснулась та особая личность, которая живет в каждой женщине. Тетенька в передничке выглянула из глубин сознания, погрозила указательным пальчиком и потребовала сделать капитальную уборку.

Приняв душ, я надела джинсы и все ту же рубашку – понравилась. Завязала небрежный пучок, закатала рукава и приступила к работе.

Сначала убиралась с энтузиазмом и даже мурлыкала себе под нос. Сортировала вещи, что-то отправляла в стирку, что-то раскладывала по полочкам, а что-то без зазрения совести выбрасывала. Ибо битой посуде и древним шкуркам от авиринов в доме не место!

Постепенно энтузиазм угасал, и, когда время перевалило за полдень, я проклинала все на свете. Вот тебе и выходной!

В итоге к вечеру я была абсолютно без сил. Зато когда оценивающе осмотрела плоды своих трудов, осталась донельзя довольной.

Вечер потратила на легкое чтение. К своему искреннему изумлению обнаружила в маленькой библиотеке Диана книги известных писателей нашего мира. Здесь был и Толстой, и Достоевский, и даже Ремарк.

Удивил так удивил.

Я с удовольствием восполняла пробелы образования и настолько увлеклась чтением, что просидела до глубокой ночи. Вернее сказать, пролежала. Устроила себе уютный уголок прямо перед камином и совмещала пищу духовную с пищей телесной – пила чай с овсяным печеньем.

На следующее утро поднялась рано. Даже очень рано и далеко не по своей воле. Кто-то громко стучал в дверь, не давая мне досмотреть сон. Кстати, снилось что-то неприятное, так что в некотором смысле я была благодарна утреннему визитеру.

С трудом оторвала голову от подушки, быстро накинула длинный свитер и, непрестанно зевая, вышла в прихожую. Я ожидала увидеть Адама или Сэма, предполагала, что может явиться Илана, но на пороге стояла тата Бертина.

– Тебе тут друзья передали. – С этими словами она протянула мне небольшую корзинку, покрытую белым полотенцем. – И еще просили сказать, что в кафе справятся сами.

Я с любопытством заглянула внутрь и обнаружила ватрушки с творогом, баночку листового чая и кусочек нашего фирменного клюквенного пирога.

– Передайте, что могут даже не надеяться на мое отсутствие, – улыбнулась я, относя еду на кухню. – Хотя нет… Сама об этом скажу, когда сегодня приду в кафе. Готова поспорить, Адам только и ждет остаться без моего присмотра, чтобы отлынивать от работы и флиртовать с клиентками.

Тата Бертина вошла в кухню следом за мной и вздохнула:

– Так и есть. Только ты хоть позавтракай для начала. А то знаем мы, как ты питаешься. Готовишь умопомрачительные блюда, а сама поесть забываешь.

Это да… Иногда настолько заматываюсь, что некогда даже присесть, не говоря уже о полноценном обеде. Хотя последние дни все иначе. Вчера вечером так объелась, что, кажется, сейчас не влезет ничего, кроме чая.

Предложив тате располагаться, я выложила угощение на тарелку и принялась заваривать принесенный травяной сбор. Запах был специфическим и незнакомым, по-моему, такого я еще не пробовала.

– Сама сушила, – словно прочитала мои мысли тата, – здесь и полевые травы, и кусочки фруктов, и щепотка лисьей мяты.

Я опустила нос в баночку и еще раз принюхалась. Помимо перечисленного лисицей удалось различить бергамот, лимон и ромашку. Возможно, присутствовал шиповник. Среди этих ароматов улавливался еще один – едва ощутимый и кажущийся смутно знакомым. Горьковатый, но в то же время сладкий и ягодный. Кажется, это черника…

Я насыпала сбор в чайничек и, пока он заваривался, разговаривала с татой. Она много времени проводила в кафе, и сейчас мне хотелось узнать у нее, как прошел вчерашний рабочий день. Тата Бертина обрадовала тем, что накануне Адам наконец соизволил начать ухаживать за Наоми. Началось все с того, что он подарил ей охапку цветов, в прямом смысле ограбив одну из местных теплиц, а после пригласил девушку на свидание.

Новость была просто сказочной. Выходит, не только у меня вчера был романтический ужин. А если учесть, что Виатор переключил внимание на Кэти, можно с уверенностью сказать, что все налаживается и становится на свои места.

Разлив чай по чашкам, я села за стол и, глянув на ватрушки, придвинула тарелку ближе к тате. Все-таки вывод сделала правильный, еда этим утром в меня не влезет.

А вот тата Бертина была совсем не прочь перекусить. Она надкусила клюквенный пирог и довольно улыбнулась – эту выпечку тата любила, как и все остальные клиенты.

За завтраком мы молчали. Я попивала чай, который оказался довольно вкусным, смотрела в окно и думала о своем. Тата делала то же самое, только чаю предпочитала сладкое.

– Значит, свадьбы с Виатором не будет, – неожиданно произнесла тата Бертина, нарушая тишину.

Я оторвалась от разглядывания стекающих по стеклу капель и обнаружила, что лисица внимательно на меня смотрит. От этих слов стало неприятно на душе.

– Не будет, – спокойно подтвердила я. – И этот вопрос окончательно закрыт.

Меня вновь одарили изучающим взглядом:

– Выйдешь замуж за турьера?

Чего не переношу, так это когда кто-то пытается влезть в мою личную жизнь и все разузнать.

– Не хочу загадывать наперед. – Я предпочла уклониться от ответа.

Мы еще немного посидели, после чего пришло время собираться. Кафе вот-вот должно было начать работу, и я намеревалась успеть к открытию. Поднявшись на второй этаж, переоделась и привела себя в порядок. Затем снова спустилась вниз и обнаружила, что тата Бертина не ушла и дожидается меня.

– Хочу сегодня к вам заглянуть, – объяснила она. – Пойдем вместе.

Я не имела ничего против. Заглянув в гостиную, взяла с комода оставленные Дианом ключи и вышла в прихожую. Накинула куртку, надела сапожки и, прихватив зонтик, уже собралась выходить, как вдруг окружающий мир пошатнулся.

Пол, стены, мебель – все завертелось в бешеном калейдоскопе, и, чтобы не упасть, я машинально прислонилась спиной к стене. Во рту пересохло, к горлу подкатила тошнота, в голове застучало множество молоточков.

В следующее мгновение я ощутила, как меня берут за руку, ведут обратно в гостиную и усаживают на диван.

– Потерпи, скоро пройдет, – словно из-за ватной стены донесся до меня успокаивающий голос.

Я хотела спросить, что происходит, но язык отказался повиноваться. Вместо внятных слов вырвалось какое-то хриплое неразборчивое мычание. Мысли походили на разлетающихся во все стороны мелких бабочек. Состояние было до того ужасным, что казалось, я вот-вот потеряю сознание.

Мебель продолжала прыгать и вертеться в сумасшедшем хороводе, не давая сконцентрироваться на чем-то одном. Я перевела взгляд на потолок, но стало еще хуже – возникло ощущение, что он стремительно приближается и сейчас обрушится мне прямо на голову.

Лоб и руки стали холодными и влажными. Во рту появился неприятный горький привкус. Среди этого безумия в мыслях неожиданно всплыл образ из сегодняшнего сна. Он был размытым и неясным, но явно негативным. Предвещающим что-то нехорошее.

Все прекратилось внезапно. Картинка перед глазами перестала дергаться, и в тот же миг навалилась ужасная слабость. Внутри царила какая-то странная пустота. При попытке встать я с ужасом поняла, что не могу пошевелиться.

Во входную дверь постучали, и, скосив глаза, я увидела, что тата Бертина пошла открывать.

– Нет, Алисы сегодня не будет, – донесся до меня ее голос. – Да, спит, но, как только проснется, я обязательно скажу, что вы заходили. И тебе, Адам, всего доброго.

Адам?

Точно, они с Сэмом пришли, чтобы проводить меня в кафе.

Почему Бертина соврала?

Что, черт возьми, происходит?!

Я сделала еще одну попытку пошевелиться, но бесполезно. Тело не слушалось, и я совершенно не могла им управлять. Тата Бертина вернулась в гостиную и, ничего не говоря, присела рядом со мной. Мне была невыносима собственная беспомощность – ни пошевелиться, ни слова вымолвить.

Время тянулось мучительно медленно, и, когда я подумала, что больше не выдержу, снова раздался стук. Пока тата в очередной раз открывала дверь, у меня родилась наконец определенная мысль.

Чай.

Это все из-за чая.

Запах, который я приняла за черничный, на самом деле был запахом волчеягодника.

Додумать я не успела, потому как в гостиную вернулась тата Бертина. И она была не одна. Рядом с ней, радостно улыбаясь, стояла Илана.

Я не могла поверить в то, что вижу. Просто не могла. Наверное, пора признать – психолог из меня никакой. Никогда не могла подумать, что Бертина окажется на стороне блондинки. Даже мысли такой не допускала! Да, всегда интуитивно чувствовала, что тата чего-то недоговаривает и не до конца со мной искренна, но чтобы такое…

– Ну, здравствуй, Лисанна. – Илана изящно опустилась в соседнее кресло и оправила складки платья. – Приятно встретиться при таких обстоятельствах.

Еще ни разу в жизни так не хотелось заговорить, как теперь! Но я не могла, и это, как и собственная беспомощность, угнетало больше всего.

– Все готово? – спросила Илана у таты.

Бертина утвердительно кивнула:

– Да, Ланочка.

– Хорошо. – Блондинка улыбнулась как-то особенно нежно.

Я окончательно впала в ступор. Никогда не видела, чтобы Илана с кем-нибудь так себя вела. И обращение «Ланочка» тоже резануло слух. Я старательно пыталась вникнуть в суть происходящего, понять причины, по которым тата Бертина помогает Илане. Но тщетно. Если верить дневнику, тата всегда была на стороне Дэлии, служила ей опорой и поддержкой. И даже в то время, когда все отвернулись от мамы, была рядом с ней.

Я еще раз воспроизвела в памяти все записи, которые прочла, и тут до меня дошло. Дэлия ни разу не упоминала имени помогавшей ей таты. Я решила, что речь идет о Бертине, но по сути это было лишь моей догадкой.

– У тебя такое лицо! – засмеялась Илана, и ее глаза недобро блеснули. – Интересно, о чем ты сейчас думаешь? Полагаю, о моей милой тате.

Какая проницательность.

– Напомни, когда должна состояться церемония? – спросила она у Бертины.

– Через два часа, – незамедлительно отозвалась та.

– Значит, время есть. – Илана довольно кивнула и повернулась ко мне: – Давно хотела с тобой поговорить. Даже не представляешь, сколько времени я ждала, чтобы все высказать. Знаешь, это даже к лучшему, что со свадьбой ничего не вышло. Если бы я с самого начала знала, что ты унаследовала дар моей сестренки, ни за что бы не согласилась отдать тебя Виатору. Грех разбрасываться благословением и жертвовать его чужому источнику.

Блондинка на несколько мгновений замолчала, явно наслаждаясь моей беспомощностью и невозможностью ответить.

Но потом ее лицо стало откровенно злым.

– Дэлия… Не представляешь, как я ее ненавидела. И до сих пор ненавижу! Даже после смерти она продолжает отравлять мне жизнь. Ты хоть представляешь, каково это – быть в собственной семье пустым местом? С рождением младшей дочурки, получившей благословение Покровительницы, родители перестали обращать на меня внимание. – Она посмотрела на Бертину и на миг смягчилась: – Только няня продолжала обо мне заботиться.

– К вам относились несправедливо, – подтвердила тата. – До сих пор сердце кровью обливается, когда вспоминаю отношение родителей к моей маленькой Ланочке. Все внимание, вся забота и любовь доставались Дэлии. Помню, как вы запирались в комнате и подолгу плакали, уткнувшись лицом в подушку. А я приходила, приносила ваши любимые мятные леденцы и старалась вас утешить.

Так и хотелось крикнуть: а я-то здесь при чем?

В голове не укладывалось, как лисица, которая всегда относилась ко мне с пониманием и сочувствием, могла оказаться предательницей. Мне вспомнились все моменты, связанные с татой Бертиной. Как мы сидели у нее в доме и она рассказывала о своей нелегкой жизни. Как со слезами говорила об умершем муже и о том, что так и не узнала, каково это – быть матерью. Как уверяла, что я всегда могу на нее положиться. В эти моменты она казалась такой искренней, такой правдивой… Неужели я настолько не разбираюсь в людях, что не сумела отличить правду от лжи?

Лицо Иланы вновь исказилось гримасой злобы.

– Даже после того как твоя мамочка наплевала на все законы и вышла замуж за рыжего, родители от нее не отвернулись. Хотя вся деревня считала ее отверженной, они втайне продолжали ей помогать. Я заключила выгодный брак с высшим лисом, всегда следовала правилам, вела себя как настоящая мими и все равно оставалась на вторых ролях. После всего этого они не оставили мне ни туйе! Посчитали, что наследства Леониса для нашей семьи будет достаточно, а Дэлии и Олдерну материальная поддержка нужнее.

Глядя на Илану, я не могла определить, кто из нас находится в большем бешенстве. Незаметно для них с Бертиной я снова и снова делала попытки подняться, но по-прежнему ничего не получалось. Мне не оставалось ничего другого, кроме как сидеть и, стиснув зубы, слушать.

По крайней мере, один плюс в этой ситуации был: я наконец получила возможность узнать правду. Судя по поведению лисиц, меня ожидало много интересного, и я надеялась, что кто-нибудь из них заговорит о событиях, положивших начало войне.

И Илана заговорила.

Она не без удовольствия поведала, как передала информацию о времени переговоров тогдашнему мэру Тамаринда. Предположения Диана оказались верными, именно мэр спровоцировал стычку между волками и лисами, боясь союза двуликих. Правда, он не рассчитал, что это приобретет такие масштабы, и в итоге сам потерял власть.

– Дэлия всегда была излишне доверчивой. Даже наивной. Жалела меня… Как будто я нуждалась в ее жалости! Пришла ко мне в день переговоров и попросила позаботиться о тебе, если с ней что-нибудь случится. – Илана криво усмехнулась. – О, я-то знала, что случится обязательно! А ты… ты подвернулась как раз кстати. Настоящая удача.

Я начинала думать, что еще немного, и просто взорвусь от переизбытка кипящих внутри чувств. Хотелось сорваться с места и, обратившись лисой, когтями и зубами вцепиться в блондинку. Она прекрасно понимала мое состояние и оттого издевалась еще больше – намеренно злила и выводила из себя.

Я постаралась успокоиться и сделала глубокий вдох. Закрыв глаза, отрешилась от происходящего и мысленно сосчитала до пяти. Выдохнула.

Стало немного легче.

Сейчас не тот момент, когда можно давать волю чувствам. Нужно собраться и найти выход из этой ситуации. А для начала понять, чего Илана вообще добивается. Первым предположением, приходящим на ум, являлась свадьба с Виатором. Но это маловероятно. Илана сама сказала, что такой дар, как у меня, жалко жертвовать чужому источнику.

– Сегодня я заберу то, что принадлежит мне по праву, – произнесла Илана, глядя мне прямо в глаза. – Ни Дэлия, ни ты этого не заслуживаете!

Значит, дело в этом? Она хочет получить благословение?

Что за нелепость! Разве его можно передать и тем более отобрать силой?

Лихорадочно размышляла над словами Иланы о том, что я стала для нее удачей. Мне казалось, это связано с той самой тайной, о которой говорил Нейл.

В памяти вспыли все недомолвки и обрывки фраз, лицо старшего Вилира, когда он упоминал о каком-то горе Леониса и Иланы. Застолье в доме Танидов.

Страницы дневника, размытые дождем.

А в завершение – один из пунктов о жизни высших, который когда-то поверг меня в шок.

Рождение мертвого ребенка у высших лисов приравнивается к немилости Покровительницы, и за это они могут подвергнуться изгнанию.

Господи… Неужели мне нужно было оказаться в настолько опасной ситуации, чтобы сложить два и два и додуматься до элементарных вещей? Все это время правда лежала на поверхности, а я ее не замечала.

Я долгое время задавалась вопросом, почему все жители деревни искренне считают меня дочерью Танидов, и не находила ответа.

Теперь и этот фрагмент головоломки занял свое место.

Илана ждала ребенка, и, естественно, вся деревня видела ее беременной. Когда малыш родился мертвым, они с Леонисом испугались изгнания и стали отчаянно искать выход из положения, в котором оказались. Как раз в это время появился шанс избавиться от Дэлии с Олдерном и тем самым решить сразу несколько вопросов. После их смерти тогдашний турьер помог оформить нужные документы и обставил все так, словно я – дочь Иланы и Леониса, а ребенок Дэлии и Олдерна погиб. Вероятно, тата Бертина сыграла в этом обмане не последнюю роль.

– Пора привести тебя в порядок. – Неожиданно Илана поднялась с места и, приблизившись, велела: – Встань!

Не успела я подумать, что даже при желании не смогла бы этого сделать, как оказалась на ногах.

– Отвар действует, – удовлетворенно констатировала блондинка и приказала: – Ступай с татой Бертиной!

Хотела воспротивиться, но тело вновь меня предало, и я послушно пошла к выходу.

Это было самое кошмарное, что мне довелось испытать в жизни.

Сознание словно разделилось надвое. Та я, которая была настоящей, отчаянно сопротивлялась, кричала и отказывалась повиноваться, а другая слепо выполняла указания.

Как так?!

Илана проводила нас к дверям и дала тате последние указания:

– Действия отвара должно хватить на всю церемонию, но лучше не рисковать. Поторопимся и начнем раньше. Если встретится кто-то по дороге, вели ей сказать, что все в порядке.

Бертина кивнула, и мы вышли из дома. На улице накрапывал мелкий дождь, серое небо казалось мрачным и беспросветным. С трудом передвигая ноги по лужам, я видела, как последние листья срываются с мокрых ветвей и, подчиняясь ветру, несутся куда-то прочь. Я и сама была похожа на такой листок – потерянный и абсолютно беспомощный.

Я не могла управлять даже собственным лицом. Наверное, только присмотревшись, можно было различить в моих глазах проблески чувств. Я ощущала себя марионеткой. Куклой.

Где-то в глубинах сознания возникла догадка о назначении так называемого чая. Когда-то тата Бертина упоминала о том, что существует отвар, способный заставить мими подчиниться воле родителей и дать согласие на свадьбу. Позже я искала о нем сведения и обнаружила, что к специальному сбору трав добавляется капля магии – сложной, запрещенной, ломающей волю. Видимо, у Иланы имелся хороший знакомый среди магов.

Последующие события я наблюдала словно в тумане. Разум окончательно помутился, а чувства притупились. Насколько мне помнится, по дороге нам никто не встретился.

Следующий кадр – лисьи бани.

Сторож что-то спросил и вопросительно на меня посмотрел. Ему ответила тата Бертина, и, разулыбавшись, лис пропустил нас внутрь. Войдя, тата протянула позвякивающий мешочек банщице.

Кажется, на меня выливались потоки горячей воды. Пахло душистыми маслами, которые кто-то втирал мне в кожу. Затем ловкие пальцы перебирали волосы, укладывая их в прическу. На меня надели простое белое платье до пола с широким поясом, украсили шею длинными красными бусами. На запястье повязали тонкую красную нить.

– Прости, Лисанна, – негромко сказала тата Бертина, опустив глаза в пол. – Я не могла поступить по-другому. Не думала, что придется делать с тобой такое, но Ланочка для меня важней. Она ведь не всегда была такой… С самого рождения я забочусь о ней и люблю, как родную. Своих-то детей у меня нет. Понимаю, что душа у нее почернела, но продолжаю любить. Все для нее сделаю… Прости, – вновь с тоской проговорила тата, и в глазах ее блеснули слезы. – Знаю, я поступаю ужасно. Даже хуже, чем она. Но…

Договорить Бертине не дала внезапно открывшаяся дверь. На пороге появился Сэм, своей грузной фигурой заслонивший дверной проем.

– Мими Илана велела поторопиться, – произнес он, едва скользнув по мне взглядом.

Что во всем этом оказался замешан еще и лис, помогающий в кафе, ничуть меня не удивило. Кажется, я вообще утратила способность удивляться.

Тата Бертина судорожно вздохнула и мягко подтолкнула меня к выходу.

Глава 28

Лучшее оружие и речной трамвайчик

В Доме Покровительницы царил полумрак. Подрагивало пламя свечей, расставленных замкнутым кругом в центре зала. Терпкий запах благовоний напитал густой воздух.

Оставив обувь у входа, я босиком ступала по прохладному деревянному полу. Рядом шла тата Бертина, ведущая меня к стоящим у статуи Илане и служительнице. По дороге сюда нам снова никто не встретился. Последняя надежда на то, что хоть кто-нибудь придет на помощь, рассыпалась, как карточный домик.

По велению таты я села в круг из горящих свечей, и вскоре место напротив заняла Илана. Служительница покрыла наши головы полупрозрачными белыми платками, напоминающими фату, и принялась что-то читать нараспев.

Огоньки на свечах подрагивали от сквозняка, пробегавшего по залу. Окна и двери были плотно закрыты, и ветер возникал, словно из ниоткуда.

Я ничего не видела перед собой, но в то же время отмечала, что Илана не сводит с меня торжествующего взгляда.

– Это тебя не убьет, – негромко произнесла она, чуть подавшись вперед. – Ритуал передачи силы запрещенный, но действенный. Ты всего лишь утратишь возможность превращаться и подпитывать источник.

Я никак не отреагировала – ни внешне, ни внутренне.

– Зато работу завершат волки, – с каким-то извращенным удовольствием проговорила Илана. – После обряда тебя отдадут им. Все решат, что серые тебя похитили, решив отомстить. И даже твой ненаглядный турьер не сумеет ничего доказать.

Упоминание о Диане неожиданно заставило сердце забиться чуть сильнее.

Мое состояние было сродни опьянению. Все происходило словно во сне, и лишь малая часть меня по-прежнему отчаянно сопротивлялась, пытаясь вернуть контроль над разумом и телом.

Время тянулось невыносимо медленно. Служительница продолжала что-то читать по маленькой черной книжечке. Пламя свечей дрожало все сильней, оно разрасталось, вытягиваясь в длинные огненные нити.

Не знаю, в какой момент я очнулась.

Тело по-прежнему не слушалось, но мысли прояснились. Сила воли оказалась сильнее действия отвара, и пелена дурмана спала.

На долю секунды накатила паника, но все та же сила воли ее подавила.

Я, как могла, осмотрела зал. Передо мной – улыбающаяся Илана. Чуть дальше стоящая спиной служительница. Где-то справа – тата Бертина и Сэм. А над всеми нами возвышается статуя лисьей Покровительницы.

Я подняла взгляд на застывшее, высеченное из дерева лицо, и показалось, что Покровительница смотрит прямо на меня.

«Пожалуйста, – пронеслась в сознании отчаянная мысль, – пожалуйста, пусть что-нибудь случится…»

Мы с Иланой непроизвольно приняли промежуточную ипостась – ритуал набирал обороты. Нас обеих охватил рассеянный желтоватый свет, идущий то ли от горящих свечей, то ли из глубин наших душ.

– Мими Лисанна Танид, – неожиданно явственно прозвучал голос служительницы, – вы согласны передать мими Илане Танид ваш дар, вашу энергию и вашу силу второй сути?

Нет!

– Да, – почти беззвучно прошептали губы.

– Мими Илана Танид, вы согласны принять дар, энергию…

Больше я ничего не слышала, полностью отдавшись внутренней мольбе. Смотрела в глаза Покровительнице и просила о том, чтобы она помешала творящемуся безумию. Если она существует, почему допускает такое? Почему не помешает сейчас и не помешала двадцать лет назад, когда из-за предательства погибли ни в чем не повинные лисы?

«Да услышь же ты! – мысленно крикнула я, устав надеяться на чудо. – Сделай что-нибудь!»

Слова служительницы зазвучали громче, и я ощутила, как что-то невидимое отделяется от меня и через соприкосновение наших пальцев переходит к Илане. Теперь я понимала, что значит фраза «болит душа». В этот момент она действительно болела. Казалось, от нее отрывают часть, и это доставляло немыслимые страдания. Все внутри переворачивалось и вибрировало, как натянутая гитарная струна. Глаза Иланы смотрели в мои и с каждой секундой блестели все ярче. Она упивалась своей властью и с удовольствием отбирала то, что считала своим.

Снова подняв взгляд, я увидела, что статуя мне улыбается. Наверное, от боли и действия отвара у меня помутился рассудок…

Неожиданно статуя Покровительницы задрожала, и от нее отделился полупрозрачный светящийся силуэт. Увидев его, служительница замолчала на полуслове и выронила книгу из рук.

– В чем дело? – не оборачиваясь, сказала Илана. – Продолжай!

Тата Бертина и Сэм тоже замерли, не в силах отвести взгляд от появившегося духа. Покровительница шла прямо к нам – вернее, не шла, а буквально плыла по воздуху. Приблизившись, она положила руку мне на лоб, и последнее, что я успела увидеть, – это потрясенное и побелевшее лицо Иланы.

Боль постепенно затихала…

Казалось, меня подхватывают легкие невесомые волны и несут в какой-то неведомый мир. Все вокруг было размытым, как от дождя, превратившись в неясные силуэты. Огоньки притихли и стали маленькими неясными точками, а после и вовсе исчезли. Им на смену пришли золотистые лучи.

Я видела колосья спелой пшеницы, которые качались на ветру. Желтое ячменное поле, обласканное лучами солнца. Маленькую деревушку, ютящуюся у леса. Чувствовала запах тамаринда и цветочного меда, слышала стрекотание кузнечиков и жужжание пчелиного роя. Смотрела, как по ясному небу плывут облака и как деревенская ребятня запускает воздушного змея. В теплицах и на огородах созревал богатый урожай, взращиваемый с любовью и заботой.

Тихая радость, уют, спокойствие – такой жизни заслуживала эта деревня. Такой ее желала видеть та, кого почитают все лисы.

Она, улыбаясь, показывала это и вела за собой. Я улыбалась в ответ, чувствуя гордость при виде того, как процветают «Сладости и Пряности».

Что это – будущее? Настоящее?

Нет. Просто то, что должно быть.

Я продолжала качаться на безмятежных волнах и, точно губка, впитывала окружающее умиротворение. Мы поднимались все выше и выше, и я смотрела на деревню с высоты птичьего полета. Видела макушки высоких деревьев, блестящую гладь озера, затерявшегося среди хвойных лесов. Тонкие нити дорог, бегущих вдаль и переплетающихся, точно чьи-то судьбы.

А потом стремительно полетела вниз.

Очнувшись, я обнаружила, что по-прежнему нахожусь в Доме Покровительницы. Попыталась подняться с пола, и мне это удалось. С огромным трудом, но я снова могла двигаться.

Свечи погасли, и теперь зал наполняло облако горьковатого дыма. Дух исчез, и в какой-то момент я подумала, что он мне лишь привиделся. Но то, что творилось вокруг, подтверждало, что все произошло на самом деле.

Рядом на полу лежала бесчувственная Илана. Над блондинкой склонились тата Бертина и служительница, пытающиеся привести ее в чувство. Воспользовавшись тем, что обо мне на время забыли, я стала медленно отступать назад. Голова слегка кружилась, а ноги были такими непослушными, что мне едва удавалось ими передвигать.

Я почти дошла до выхода и тут уперлась во что-то спиной. Точнее сказать, в кого-то.

– Отведи ее к лесу! – велела тата Бертина, бросив на Сэма быстрый взгляд. – Живо! И учти, если кто-нибудь вас увидит, считай, что мы все пропали!

Лис схватил меня за руку и бесцеремонно потащил на улицу. Я пыталась сопротивляться, но от моих жалких потуг не было никакого толку. Что может противопоставить девушка, да еще и находящаяся в таком состоянии, грубой силе?

Я по-прежнему едва передвигалась, и, заметив это, Сэм выругался. Брать меня на руки он боялся, считая, что привлечет лишнее внимание. Пришлось сбавить темп.

Лис вел меня окольными путями, избегая идти по главной дороге. Сегодня явно не мой день. Деревня словно вымерла. В такую погоду все сидели дома и носа не казали на улицу.

– За что? – с трудом проговорила я севшим голосом, когда мы вошли в лес.

Он не ответил и только крепче сжал мою руку.

«Будет синяк», – мелькнула нелепая мысль и тут же исчезла, смешавшись с вихрем других.

Ветер усиливался, и мелкая изморось постепенно сменялась тяжелыми каплями дождя. Словно чувствуя неладное, с протяжным скрипом качались высокие сосны; казалось, что лес стонет.

«Фата» осталась лежать в душном зале, и сейчас резкие порывы ветра растрепали прическу. Волосы лезли в глаза и мешали смотреть, подол платья волочился по земле, отчего я спотыкалась.

Я понимала, что, если не сумею освободиться сейчас, потом будет поздно. От одного лиса отбиться проще, чем от нескольких волков. Но одно дело понимать, а другое – действовать. Сэм вцепился в меня мертвой хваткой, и, как бы я ни старалась найти выход из этого положения, на ум не приходило ничего путного.

Дойдя до небольшой поляны, Сэм на мгновение остановился и принюхался. Я незаметно последовала его примеру и уловила запах волков. Они были совсем близко и приближались с севера. Кажется, их было двое. И если после всего пережитого нюх меня не подводил, это те самые серые морды, с которыми я не так давно столкнулась у озера.

Странно… Диан говорил, что их заключили под стражу.

Отпустили?

Внезапно я уловила рядом какое-то движение. Обернувшись в сторону поля, увидела стремительно приближающегося к нам рыжего лиса.

– Адам, – произнесла практически беззвучно. И, окончательно удостоверившись, что это действительно он, уже громче крикнула: – Адам!

Лис мчался с невероятной скоростью. Его большие лапы с силой впечатывались в мокрую землю, оставляя на ней глубокие следы. Шерсть была вздыблена, а прищуренные глаза горели яростью.

Сэм отреагировал мгновенно и, не теряя времени, тоже сменил облик. Его лис был гораздо крупнее Адама и имел не такой яркий окрас – приглушенно-рыжий, практически коричневый.

Подбежав вплотную, Адам ощерился и, пригнувшись к земле, замер. Сэм повторил его движения, а я, пользуясь тем, что меня больше никто не удерживает, сделала несколько шагов назад.

– Ты что творишь?! – рыкнул Адам, и я с удивлением обнаружила, что могу его понимать.

Наверное, это из-за того, что сама находилась в промежуточной ипостаси.

– Лучше уйди, – бросив на меня косой взгляд, отозвался Сэм. – Забудь, что видел. Не хочу тебя убивать.

Всего на мгновение Адам замер, после чего внезапно сорвался с места. Сэм ринулся ему навстречу, и лисы сцепились прямо в воздухе. Затем повалились на влажную траву, но, тут же вскочив, продолжили драку.

Я едва стояла на ногах. Чувства будто отключились, полностью отдав власть разуму. Я знала, что через несколько минут здесь окажутся волки. Добежать до деревни мне не хватит сил, а если и хватит, то где гарантии, что я не наткнусь на служительницу или Бертину?

Звать на помощь?

Только кто меня услышит?

В любом случае выбора не было.

– Помогите! – почувствовав, что голос вернулся, крикнула что есть сил. Потом вспомнила фразу, которую с детства вдалбливают всем школьникам как раз на случай экстренных ситуаций, и добавила: – Спасите, пожар!

Наверное, когда-нибудь буду над этим смеяться… если останусь жива.

Пока я срывала голос, лисы продолжали драться. Они царапались и впивались друг в друга зубами. Правда, Адам больше старался отбиваться, а вот Сэм атаковал и сражался не на жизнь, а на смерть. Кажется, он понимал, что отступать некуда, и дрался, как загнанный зверь, еще больше усугубляя свое положение.

Неожиданно он извернулся и ухитрился схватить противника за загривок. Раздался жалобный скулеж, и в следующее мгновение Адам отлетел в сторону. Впечатавшись в дерево, он медленно осел на землю и замер.

Я хотела броситься к нему, но почувствовала на себе яростный взгляд. Глаза Сэма покраснели, и разъяренный лис медленно надвигался на меня. Впервые я пожалела, что так и не научилась принимать полную лисью форму…

Обнажив клыки и свирепо рыча, огромный зверь неотвратимо приближался ко мне, заставляя отступать назад. В этот момент я ненавидела свою беспомощность, но противопоставить ему мне было нечего. Зверь одержал верх над человеком, и вряд ли Сэм отдавал себе полный отчет в том, что делал.

Зацепившись за торчащую из земли корягу, я упала. Не в силах отвести взгляд, стала отползать назад. Нас разделяло меньше метра, и мне отчетливо слышалось хриплое звериное дыхание. Никогда не думала, что лисы могут быть такими…

Сэм пригнулся к земле, готовясь к прыжку. Совсем как перед схваткой с Адамом.

Я успела подумать, что мне конец, прежде чем раздался глухой стук.

Хрясь! И глаза лиса закатились, а он сам рухнул на землю.

В буквальном смысле уронив челюсть, я смотрела на невысокую сгорбленную фигурку, стоящую над поверженным двуликим.

– Ишь ты, – бабулька ткнула ему в морду чугунной сковородкой, – чего удумал!

Со свойственной ей невозмутимостью спасительница фирменно причмокнула и обратилась ко мне:

– Чего разлеглась-то? Чай, не лето. Простынешь.

Я оторопела окончательно.

Не знала, плакать мне или смеяться. Представшая картина была до того несуразной, что казалось, будто все это мне лишь мерещится. Вот уж действительно, кухонная утварь – лучшее оружие женщины.

– Тата Роззи, – с трудом выговорила, борясь с порывом истерически расхохотаться, – вы неподражаемы…

Я слишком поздно поняла, что ничего не закончено. Позади раздался громкий топот, и в следующий миг на поляну выскочили два волка. Серые оценили ситуацию в мгновение ока, и один из них моментально оказался около меня. Другой – рядом с татой. Несильным ударом волк сбил ее с ног.

Это стало последней каплей для моих расшатанных нервов. Собрав остатки сил, я вскочила на ноги и бросилась на стоящего рядом волка. Адреналин зашкаливал, и я уже не понимала, что делаю.

Адам и бедная тата Роззи неподвижно лежали на земле, и мне хотелось собственноручно разделаться с их обидчиками. Я ощущала, как внутри что-то меняется, перестраивается, а пульс бьется с такой силой, что грозится проломить виски. Мир завертелся в бешеном калейдоскопе красок. Не ожидая от меня такой реакции, волк на миг отпрянул, но после ринулся вперед.

Время замедлилось.

До нашего столкновения оставались доли секунд.

Две…

Одна…

Внезапно перед глазами мелькнула черная тень.

Столкновения не произошло, вместо этого я снова оказалась лежащей на траве. А рядом, загораживая меня от разъяренных серых, стоял огромный черный волк. Неконтролируемая злость отступила, и я во все глаза смотрела на разворачивающееся действо. Смотрела и не верила, что моим неожиданным защитником стал именно он.

Высший волк угрожающе зарычал, и серые разом растеряли весь боевой запал. Трусливо поджав хвосты, они переглянулись и втянули головы в плечи. Удовлетворившись их реакцией, Арден Блэк принял человеческий облик, и серые тут же последовали его примеру.

На поляне воцарилась тишина.

Кап-кап-кап – стучал по листьям холодный дождь.

Тук-тук-тук – стучало мое сердце.

– После всего этого я лично сдам вас турьерам! – сквозь стиснутые зубы процедил Блэк. – Недоумки, вы хотя бы понимаете, что чуть не натворили?!

– Мы же для тебя… – неуверенно попытался оправдаться один из серых волков. – Думали, захочешь отомстить за тот случай. Столько в тюрьме из-за нее проторчали.

– И проторчите еще больше! – отрезал высший. – А думать – прерогатива тех, у кого есть мозги. Живо с глаз долой, и чтобы до моего возвращения не высовывались!

Серых не требовалось просить дважды. На ходу оборачиваясь волками, они понеслись прочь и вскоре затерялись среди деревьев. Как только морды исчезли из виду, я подняла глаза и наткнулась на немигающий взгляд Блэка.

В который раз сделав над собой усилие, кое-как поднялась ноги. Я знала, что руки и лицо заляпаны грязью, волосы растрепаны, а платье превратилось в рваное тряпье. Но о том, насколько жалко выгляжу, старалась не думать. Не важно.

– Спасибо, – проговорила я, глядя высшему в глаза.

Он сжал кулаки и прищурился:

– Можешь не благодарить. Это только ради того, чтобы снова не провоцировать стычку между лисами и волками. С тобой, Танид, я бы и сам с удовольствием расправился.

Я понимала, что лучшего шанса объясниться мне не представится. Вот она, возможность рассказать Блэку о том, что произошло на самом деле двадцать лет назад. Обелить имена родителей. И хотя в настоящий момент я не могла предъявить прямые доказательства, все же надеялась, что сумею его убедить.

Посмотрев в центр поляны, я обнаружила, что тата Роззи цела и невредима. За это время она успела подняться и, не обращая на нас ни малейшего внимания, подошла к Адаму. Бабулька осмотрела его лапы и голову, что-то негромко пробубнила и принялась прикладывать к ранам сорванные неподалеку травы.

Я понимала, что помочь ничем не смогу и буду только мешать. Поэтому, надеясь на то, что тата знает, что делает, обратилась к Блэку:

– Нам нужно поговорить.

Проигнорировав мою реплику, высший круто развернулся и пошел в противоположном направлении.

– О событиях, положивших начало войне, – добавила недрогнувшим голосом.

Волк даже не думал останавливаться и продолжал демонстрировать свою удаляющуюся спину. Он явно не считал нужным находиться здесь дольше и тем более не собирался снисходить до разговора со мной.

– Я дочь Дэлии и Олдерна.

Кажется, Блэк передумал.

Мои слова настигли высшего, когда он почти дошел до края поляны. Волк замер, осмысливая услышанное, но оборачиваться не спешил.

Подбодренная тем, что удалось привлечь его внимание, я продолжала:

– Илана и Леонис Танид удочерили меня еще в младенчестве, а потом отправили на ту сторону. Когда высший лис попросил руки их родной дочери, меня вернули обратно. Все так запуталось, я собиралась сказать не об этом…

Никогда не страдала косноязычием, но сейчас не могла собраться с мыслями. Стресс и последствия от выпитого отвара давали о себе знать, и внятно говорить было трудно. Да и рассказать требовалось так много, что я не знала, с чего начать.

Стоило мне запнуться и замолчать, как волк отмер и решительно приблизился. Изучив меня с ног до головы, словно видел в первый раз, он прикрыл глаза и принюхался.

Простояв так несколько долгих секунд, Блэк медленно, но уверенно кивнул:

– Запах не такой, как при нашей первой встрече. Странно, что не обратил на это внимания раньше. Действительно не Танид.

Стараясь держаться уверенно, предположила:

– Когда мы встретились в мэрии, я жила в их доме. Наверное, отсюда и запах… Впрочем, мы опять говорим не о том.

Я глубоко вздохнула и, сконцентрировавшись, решительно произнесла:

– Ты и твоя семья должны знать: мои настоящие родители не были предателями и не приводили на переговоры наемников. Конфликту лисов и волков способствовала тогдашняя власть, которая боялась союза двуликих. И Илана Танид, которая сообщила мэру место и время встречи.

На лицо Блэка набежала тень. Он собирался что-то сказать, но я не дала ему этого сделать:

– Да, это совершила именно Илана, сестра Дэлии, и она сама мне в этом призналась. Но хоть она и лиса, я не считаю, что волки виноваты меньше. В конфликте всегда повинны обе стороны, а в этом случае главным виновником стала третья сторона – маги. Арден, – не сдержавшись, назвала его по имени, – я прекрасно понимаю, что ты чувствовал тогда и что чувствуешь теперь. Понимаю, потому что сама сирота. Знаю, каково это – жить без родителей. У тебя хотя бы осталась мать.

Волк стоял не шелохнувшись и не сводил с меня пристального взгляда. В его глазах отражалось недоверие и настороженность, а после последних слов – замешательство.

– Чего ты хочешь? – глухо спросил он.

– Чтобы волки знали о том, что Дэлия и Олдерн не предатели. Понимаю, для многих это ничего не изменит – они по-прежнему будут винить во всем лисов. Но для меня это не важно. Главное, чтобы поверили семьи, которые двадцать лет назад пришли на мирную встречу. Я устала от постоянного обмана. И терпеть не могу ложь. Не хочу жить, постоянно думая, что моих родителей считают лицемерами, а меня саму ненавидят. Если хочешь увидеть доказательства, приходи завтра или когда в деревню вернется Диан. Я…

Даже не предполагала, что короткий монолог может отнять столько сил. Наверное, за этот день лимит моих моральных и физических возможностей был исчерпан.

Я неожиданно пошатнулась, готовясь в очередной раз встретиться с землей, но меня подхватил Блэк. С неба хлестал холодный дождь, и только теперь я почувствовала, насколько замерзла. Руки Ардена казались невероятно горячими и опаляли кожу даже сквозь ткань платья.

– Никогда не думал, что стану помогать рыжей, – недовольно произнес он и в следующее мгновение обернулся волком.

Оглянуться не успела, как оказалась лежащей на его спине.

Я чувствовала, что Блэк находится в замешательстве и не до конца мне верит, но к моим словам он все-таки прислушался. По крайней мере, откровенная злость прошла, и теперь ему требовалось время, чтобы все обдумать. И принять. Я сказала не так уж много и нисколько не сомневалась в том, что он захочет узнать больше.

Пока мы говорили, Адам очнулся и сейчас совершенно не понимал, что происходит. Единственной, кто сохранял полнейшую невозмутимость, по-прежнему оставалась тата Роззи. Похоже, бабулька давно постигла дзен, и вывести ее из равновесия было попросту невозможно.

– В деревню! – причмокнув, скомандовала она и поковыляла в сторону поля.

Прихрамывая на переднюю лапу и бросая косые взгляды на нас с Блэком, Адам двинулся следом.

Лежать, уткнувшись в черную шерсть, оказалось неожиданно приятно. Пусть даже она была жесткой и мокрой. Веки стали тяжелыми, и я едва сдерживалась, чтобы не отключиться. Тело налилось свинцом, веки сделались тяжелыми, и сопротивляться становилось все трудней и трудней. Волк шел неспешно и осторожно, и мне представлялось, что я еду на прогулочном речном трамвайчике. Странная ассоциация, и хорошо, что Блэк о ней не знал. Сравнение с транспортом ему бы не понравилось.

В битве с усталостью я все-таки проиграла. Даже не заметила, как закрыла глаза и уплыла в глубокую черноту.

После были какие-то голоса, я летела куда-то вниз и тут же оказывалась в чьих-то руках. Кажется, кто-то гладил меня по волосам, что-то говорил и прижимал к себе. Потом мы поднимались, шли и снова поднимались…

Мой личный речной трамвайчик продолжал качаться на волнах. Убаюкивал и погружал в еще более глубокий сон. В какой-то момент голова опустилась на что-то мягкое, и стало тепло.

Наконец-то долгожданное спокойствие…

Глава 29

Последнее многоточие

Я села на кровати и, потянувшись, широко зевнула. Давно так не высыпалась! Комнату заливал дневной свет, в камине плясало веселое пламя. Осмотрев спальню Диана, я остановила взгляд на окне. На улице кружили белые крупинки, похожие на суетливых мошек. Первый снег.

Постепенно, одно за другим, в памяти всплывали произошедшие накануне события. Сейчас, при свете утра, они воспринимались совсем иначе. Словно все это происходило не со мной и было каким-то далеким кошмарным сном.

Прислушавшись к своим ощущениям, с радостью обнаружила, что ничего не болит, нигде не саднит и вообще жизнь прекрасна. Я бодро соскочила с кровати и накинула лежащий поблизости халатик. Сунула ноги в тапки и пошла в смежную ванную.

Рай! Струи горячего душа – это рай!

До чего же приятно чувствовать себя чистой!

Только я и вода, а весь мир подождет.

Видимо, после пережитого стресса организм справедливо считал, что имеет право на счастье, и я чувствовала себя как никогда активной. Как ни странно, мысли были легкими, а на душе царило спокойствие.

Прошлого все равно не изменить, и я не собиралась позволить недавнему кошмару испортить мне жизнь. Хотя и понимала, что вернуться к этим проблемам придется еще не раз, но решила относиться ко всему проще. Оптимизм – наше все.

Если дать волю негативным эмоциям и вариться в собственном соку, так и свихнуться недолго. Убиваться по поводу таты Бертины и Сэма я тоже не собиралась. Жалеть себя тем более.

Из ванной выходила распаренной и довольной. Кое-кто позаботился и притащил сюда мои вещи, включая шампунь и любимые масла. А еще скупил целую линию кремов с ароматом миндаля. Так что, ко всему прочему, после водных процедур я благоухала этим душистым орехом.

Поправив на голове полотенце, я посмотрелась в зеркало, подмигнула своему отражению и вышла из комнаты. В доме было подозрительно тихо. На втором этаже не раздавалось ни звука, и то же самое относилось и к первому. Спускаясь по лестнице, я недоумевала все больше и больше. Нет, конечно, никто не был обязан со мной сидеть, но все-таки я ожидала, что в доме есть хоть кто-нибудь. Говоря по правде, я была абсолютно уверена в присутствии Диана.

На ходу попыталась различить знакомые запахи, но их перебивал один особо сильный аромат. Пахло цветами. Множеством цветов.

Преодолев последнюю ступеньку, я обвела взглядом гостиную и… обомлела. Так и застыла с широко распахнутыми глазами и приоткрытым ртом.

Вот интересно, если жизнь приносит одно потрясение за другим, это она так выражает свою любовь или наоборот? Впрочем, судя по тому, что я все еще живу и здравствую, наиболее вероятным является первое.

Вся гостиная ломилась от подарков. И говоря «ломилась», я ничуть не преувеличиваю. Говоря «подарков» – тоже. Они все были точно такими, какими им и полагается быть. Упакованными в красивую бумагу и украшенными бумажными бантами.

Повсюду стояли букеты живых цветов – нежно-кремовых роз, лилий и других, мне незнакомых. Они занимали весь стол, громоздились у окна и входа, цветочные гирлянды украшали двери и раму окна.

Не веря собственным глазам, я осторожно приблизилась к столику и взяла одну из лежащих на нем открыток. Простенькую, голубую в мелкий белый горошек. С криво приклеенным рисунком, на котором была изображена лиса, показывающая язык. На открытке кривым почерком и с ошибками было выведено пожелание:

«Алиса! Паправляйся! Мы тибя любим и ждем!

Ян».

Тронутая до глубины души, я просмотрела остальные открытки и чуть не расплакалась. Их подписали все, кто был мне дорог. И Адам, и Наоми, и Руф со своей дружной семьей, и Виатор с Нейлом, и Нелли. Карточку с пожеланиями оставила даже Кэти, чем несказанно меня удивила.

Судя по количеству подарков, их принесли не только те, кто отписался в открытках. Возникло подозрение, что в этот дом заглянула как минимум половина жителей деревни. Все еще не отойдя от первого потрясения, я вдохнула аромат роз, и в этот момент позади раздалось негромкое покашливание.

Медленно оборачиваясь, я уже знала, кого увижу. А он-то открытку не подписал!

– Алиса, – тихо сказал Диан и тут же замолчал.

Выглядел турьер неважно. Глядя на чрезмерную бледность и темные круги под глазами, создавалось впечатление, что он не ел и не спал несколько дней.

Я сделала шаг навстречу и оказалась в крепких, надежных объятиях. Диан прижал меня к себе так сильно, словно боялся, что в любой момент я могу исчезнуть. Я уткнулась ему в плечо и все-таки не сдержалась. По щекам побежали горячие слезы, которые тут же впитывались в его рубашку. Слезы облегчения и радости. Слезы от осознания того, что все самое страшное наконец закончилось.

Слегка отстранившись, Диан взял мое лицо в ладони и посмотрел в глаза.

– Я так виноват, – с болью в голосе произнес он. – Не должен был уезжать и оставлять тебя одну!

Он снова меня обнял и, зарывшись лицом в волосы, негромко проговорил:

– Прости…

– Не смейте портить мне настроение, турьер Кросс, – всхлипнув, я улыбнулась сквозь слезы и уже серьезнее добавила: – Ты ни в чем не виноват. А если будешь продолжать меня жалеть – обижусь. И вообще – покусаю.

Я ощутила, как Диан напрягся, но в следующую секунду сработал его знаменитый переключатель.

– Знаешь, лисичка, – по его голосу я поняла, что типчик ухмыляется, – ты уже не первый раз этим грозишь. И мне чертовски хочется проверить, как ты будешь это делать. Но…

– Но нам нужно многое обсудить, – закончила я за него и, отстранившись, попросила: – Расскажи обо всем.

Усмехнувшись, Диан кивнул:

– Да, за пять дней ты многое пропустила.

Мне послышалось? Я пролежала без сознания пять дней? Пять?!

Хотя по обилию подарков и виду Диана могла бы и догадаться. Неудивительно, что так хорошо выспалась.

– И очнулась как раз вовремя, – продолжал турьер, предложив мне присесть. – Мы тянули до последнего, но сегодня крайний срок.

Удобно разместившись на диване, я машинально повертела открытку, которую все еще держала в руках, и нетерпеливо потребовала:

– Не томи!

– Сегодня после обеда Илана, Леонис, Бертина и Сэм будут официально изгнаны из деревни. Сразу после этого их отдадут турьерам, и вся шайка будет заключена под стражу. Дальше их ждет суд. Но в этом случае он всего лишь формальность. Существует масса доказательств их вины, так что ближайшие годы эта четверка проведет за решеткой. Леониса, судя по всему, выпустят раньше. А вот Илане и Бертине придется там задержаться. Сэму тоже.

Наверное, я должна была испытывать радость, но это известие не вызвало ничего, кроме сожаления. Тема была крайне неприятной, но требовалось выяснить все до конца.

– Что случилось после того, как мы вернулись в деревню? – осведомилась, продолжая терзать несчастную открытку. – Последнее, что я помню, это как лежала на спине волка. Дальше – пустота.

При упоминании о волке Диан на миг нахмурился:

– Твоим спасением мы обязаны Блэку. Должен признать, он оказался лучше, чем я о нем думал.

Немного помолчав, турьер продолжил:

– Пока Сэм отводил тебя в лес, Бертина и служительница пытались привести Илану в чувство. К слову, служительница тоже покидает деревню. Ее не изгоняют, она сама так решила. Считает, что после всего случившегося не заслуживает права находиться при Доме Покровительницы. Она не поняла, что ты находишься под действием отвара, и теперь не перестает себя за это корить. Кроме того, ей предстоит отбыть соответствующее наказание. Обряд был запрещенным.

Это известие не вызвало у меня никаких чувств. Хотя нет, вызвало облегчение. Если бы она осталась, то постоянно бы напоминала своим присутствием о тех событиях. А так с глаз долой – из сердца вон.

– Кстати, это все, – Диан обвел рукой заваленную подарками гостиную, – благодаря словам служительницы. Она рассказала обо всем, что случилось. В частности, о том, что лисья Покровительница лично прервала обряд. Жители деревни без лишних слов ей поверили, и теперь ты для них… даже не знаю, какое подобрать определение…

– Благословленная, – подсказала я. – По-настоящему благословленная.

– Привести Илану в чувство тогда так и не удалось. Сообразив, что их планам пришел конец, Бертина пошла за Леонисом. Она надеялась, что он заберет жену, а заодно и ее и они вместе незаметно покинут деревню. Но Леонис ее удивил.

– Неужели отказался? – От любопытства я даже подалась вперед.

Диан весело хмыкнул:

– Не поверишь, но так и было! Заявил, что устал от такой жизни и хочет сам сдаться турьерам.

Я задумчиво кивнула:

– Здесь все понятно. Как и с татой Бертиной. А вот что с Сэмом? Почему он пошел на это?

– Ничего интересного, – Диан пожал плечами, – обычная жажда выгоды. Таниды никогда не бедствовали, и Илана неплохо ему заплатила.

Судя по всему, очень неплохо.

Сидеть в гостиной, чувствуя себя цветочной феей, я бы могла бесконечно. Хотелось повести себя как ребенок и, отдавшись порыву, зарыться в подарки. Срывать упаковку, шуршать оберточной бумагой и с непосредственным восторгом рассматривать содержимое.

Но вместо этого пришлось наспех собираться. Вместе с остальными вещами Диан принес и одежду – новую, даже ценники сохранились. В ответ на мой вопросительный взгляд типчик невозмутимо заявил, что тоже имеет право сделать мне подарок. Я надела симпатичное темно-зеленое платье, обула мягкие сапожки и накинула рыжую меховую безрукавку. М-да, вот что значит подарок со смыслом! Как есть лиса! И кстати, рыжий окрас нравится мне гораздо больше белоснежного.

Когда мы выходили из дома, я ощутила, как ладони внезапно стали влажными.

– Слушай, – обратилась к Диану, чувствуя возрастающее волнение, – там сейчас будут все лисы?

Турьер резко остановился и серьезно произнес:

– Если не хочешь видеть Илану, можешь не идти. Тебе совсем не обязательно там присутствовать.

Предложение звучало крайне заманчиво, но мне было необходимо поставить точку в этой истории. Увидеть блондинов и перелистнуть эту страницу своей жизни.

С другой стороны, имелся еще один немаловажный момент.

– Я вот о чем подумала… Если Илану с Леонисом изгонят, а Кэти уедет с Виатором, то ответственность за источник целиком и полностью ляжет на меня?

– Именно так, – подтвердил Диан.

Я растерялась:

– Но ведь мне по-прежнему не даются полные превращения! Вдруг у меня не получится и я подведу всю деревню?

– Ты так и не поняла? – Мягко улыбнувшись, Диан отвел от моего лица выбившуюся прядь. – В тот момент, когда ты бросилась на одного из серых волков, превращение практически произошло. Тата Роззи мне об этом рассказала. И не завершилось оно по одной простой причине: ты не захотела. Дело не в серебре, которое ты носила долгое время, и не в том, что жила в другом мире. А в тебе самой.

В памяти во всех подробностях всплыла картина, когда мне захотелось собственноручно придушить серых. Тогда чувства до того обострились, что я утратила над ними контроль. А мир стал таким красочным, каким никогда не виделся прежде.

Наверное, Диан прав. Я чувствую себя как человек и веду себя так же. Отсюда и невозможность превращения.

– И это хорошо. – Улыбка турьера стала шире, и он привычно потрепал меня по голове. – Оставайся сама собой. Меняться не к чему – подпитывать источник ты сможешь и так. К тому же моя мама упадет в обморок, если вместо будущей невестки увидит пушистую зверушку.

Издевается.

Когда дошел смысл последнего предложения, сердце забилось чаще.

– Диан-Диан… – Я притворно укоризненно покачала головой. – Кто же тебя учил так предложение делать?

– А чем плохо? – Он кивнул на обилие цветов, которые заполнили даже гостиную. – Только давай кольцо и прочие формальности оставим на потом. Сейчас опаздываем.

– Тоже мне романтик, – проворчала чисто для проформы, а губы уже расплывались в счастливой улыбке.

Но чуть-чуть недовольства – это святое. Мы, женщины, всегда найдем для этого повод. Даже если несчастный мужчина сделает все идеально.

Главная улица деревни в буквальном смысле гудела. По обеим сторонам дороги выстроились все жители, которые переговаривались между собой и что-то громко выкрикивали. Заметив в толпе знакомые лица, мы стали протискиваться к ним. Хотя протискиваться и не приходилось – завидев нас, лисы мгновенно расступались. А некоторые даже норовили до меня дотронуться. Я ощущала себя местной достопримечательностью, которую все гладят наудачу.

– Алиса-а!! – завопил Ян, стоило нам к нему приблизиться.

С громкими воплями он бросился навстречу и крепко меня обнял. Что-то мне подсказывало – это далеко не последние объятия за этот день.

Наклонившись, я чмокнула мальчишку в чумазую веснушчатую щеку и в этот момент услышала где-то поблизости голос Адама. Он и Наоми одновременно заключили меня в объятия номер три.

Внезапно наступила тишина. Все разом смолкли и обратили взгляды в ту сторону, где находился дом Танидов. Найдя руку Диана, я крепко сжала его пальцы и посмотрела в том же направлении.

Калитка отворилась, и из двора в сопровождении пяти турьеров вышли Илана и Леонис. Чуть позади шли Сэм и тата Бертина.

Направляясь сюда, я думала, что морально готова их увидеть. Но, как оказалось, нет. Глядя на тату, ощутила, как болезненно сжимается мое сердце. Была уверена, что не стану ее жалеть, но ошиблась и в этом. Возможно, после всего случившегося она должна была вызывать неприязнь, но вместо этого я ей сочувствовала. Да, тата совершила много ошибок, но разве я имею право ее судить? Женщину, которая из-за любви к чужому ребенку пошла на преступление. Не имея своих детей, так привязалась к воспитаннице, что была готова ради нее на все.

Как только процессия ступила на дорогу, стоящие на обочине лисы громко закричали.

– Изгоняем! – сотряс воздух дружный возглас. – Изгоняем! Изгоняем! Изгоняем!

– Изгоняем! – с энтузиазмом вторил стоящий рядом Ян.

Я молчала и только крепче сжимала руку Диана.

Всегда гордая и самоуверенная, сейчас Илана выглядела раздавленной. Она шла под руку с Леонисом, который в отличие от жены держался спокойно и уверенно.

– У них будет возможность исправиться, – шепнул Диан, словно прочтя мои невеселые мысли. – После тюрьмы им предоставят возможность реабилитироваться, сослав в дальние деревни. Если не сломаются и осознают собственные прегрешения, сумеют начать новую жизнь.

Это внушало оптимизм.

Может, я и форменная дура, но ненавидеть Танидов не могу. Глядя на Илану, так и вижу маленького недолюбленного ребенка, спрятавшегося глубоко внутри. И теперь, когда знаю, откуда в ее сердце взялась такая зависть и злоба, могу ее понять.

Не оправдать, не принять ее поступков, но понять.

Когда идущие под конвоем лисы поравнялись с нами, Илана внезапно остановилась и, подняв голову, посмотрела прямо на меня. До этого безразличные, ее глаза заблестели. В них отразилась вся палитра снедающих ее чувств – зависть, ненависть, злость, отчаяние и снова зависть.

Проследив за ее взглядом, Леонис виновато втянул голову в плечи и увлек жену за собой.

Теперь только время покажет, кто одержит верх – Илана или ее внутренняя тьма. Потому и считаю, что при любых обстоятельствах нужно смотреть на жизнь с оптимизмом. Стоит дать волю негативу, он разрастется и сожрет.

На тату Бертину я больше не смотрела. Сосредоточилась на Сэме – единственном, к кому не питала никаких чувств. В отличие от остальных этот поступил действительно мерзко. Предать тех, кто хорошо к тебе относился, ради денег, – что может быть хуже?

Саму церемонию изгнания я представляла несколько иначе, но была рада, что она не заняла много времени. Когда Таниды и остальные завершили шествие по дороге, жители деревни еще раз прокричали слова об изгнании, и на этом все закончилось.

Сразу после того как изгнанные в сопровождении турьеров покинули деревню, к нам с Дианом подошли супруги Рин. Надо же, об этих двоих я уже успела позабыть.

Лили, непрестанно утирая глаза беленьким платочком, попросила прощения. Призналась, что они с мужем были готовы меня подставить, подсыпав в нурин яд. И не сделали это лишь потому, что их предупредила тата Бертина.

Только сейчас я вспомнила, что именно тата зашла на кухню кафе в тот момент, когда мы разговаривали с Дианом. Видимо, тогда она и услышала, что мы знаем о планах семейки Рин и собираемся поймать их с поличным.

Когда толпа стала расходиться, наша неизменная компания отправилась в кафе. Хотя почему неизменная? Учитывая отсутствие Сэма и присутствие Кэти, очень даже обновленная. К слову, кузина не переставала меня удивлять. Она стала более сдержанной, не скандалила по поводу и без повода и не отходила от Виатора. На изгнание родителей она отреагировала своеобразно. Спокойно наблюдала за всей церемонией, и на ее лице не дрогнул ни единый мускул.

Стоило мне сделать попытку ее поддержать, как Кэти возразила:

– Маму всегда интересовала только она сама, а папа во всем ей потакал. Мои желания никого не волновали, и я рада, что наконец могу быть свободной. Все мы получаем то, что заслуживаем.

За такой небольшой промежуток времени двоюродная сестренка действительно изменилась. Должно быть, она просто повзрослела.

В кафе творилось что-то невообразимое. В большом зале был накрыт огромный стол, рассчитанный на тридцать персон. Как оказалось, праздновать мои друзья собрались с большим размахом и блюд наготовили не меньше, чем на самый важный праздник. Утка в апельсиновой глазури, запеченная с розмарином рыба, сочное мясо, многообразие овощных гарниров, – запахи обрушились на меня подобно цунами.

Мы с Наоми отправились на кухню, чтобы помочь тате Роззи. Среди тех, кто пришел проводить изгоняемых лисов, бабульки не было – видимо, она весь день проторчала у плиты. И это было удивительно. Глядя на то, как маленькая хрупкая старушка управляется сразу с пятью сковородками и таким же количеством кастрюль, я испытывала искреннее восхищение.

И все-таки она неподражаема!

– Тата Роззи! – окликнула я, едва мы с Наоми вошли на кухню.

Не отрываясь от помешивания острого карри, бабулька хмыкнула:

– Очнулась-таки!

– Спасибо вам, – поблагодарила ее, подойдя ближе. – За то, что помогли в лесу. И вообще, за все.

На меня все-таки соизволили посмотреть:

– Дневник-то прочитала?

– Прочитала… – Я замолкла на полуслове.

Бабулька вернулась к содержимому кастрюли, утратив ко мне всякий интерес.

– Что за дневник? – полюбопытствовала Наоми. – Та зеленая книжка, которую ты всюду с собой таскаешь?

Я просто не находила слов и продолжала сверлить тату Роззи ошарашенным взглядом. Одновременно начинала понимать, насколько все-таки была глупой. Уже давно можно было догадаться, что тата, которую Дэлия так часто упоминала в дневнике, это и есть бабулька. Кружевные салфетки, лежащие на чердаке кафе и в доме таты Роззи, ее умение прекрасно готовить, нелюбовь к Илане и помощь мне – все сходилось.

– Так это вы мне его подбросили? – спросила я, хотя и так знала ответ.

Бабулька дважды причмокнула, что в ее случае означало полное согласие.

– Почему не рассказали обо всем сразу?

Даже не ожидала, что дождусь ответа, но тата Роззи вновь меня удивила.

– Иногда поиск ответов бывает важнее их самих, – глубокомысленно изрекла она, отправляя в карри щепотку тамаринда. Затем зачерпнула соус ложкой, поднесла к губам и, распробовав, добавила еще две. – К тому же я все время за тобой присматривала.

– Присматривали? – Мои брови изумленно поползли вверх.

В мимолетном взгляде бабульки промелькнула обида.

– Стала бы я просто так на ту сторону ездить!

– Так в тот день вы поехали в Питер вместе с Дианом, чтобы меня встретить? – Я удивилась еще больше.

– Заодно по городу погуляла, – флегматично кивнула тата, – пока турьер с тобой возился.

А я-то все гадала, зачем она тогда на трамвае каталась! Вот тебе, Алиса, и объяснение. Правильно предупреждал Ян – бабулька со странностями. Но в этом и есть ее отличительная черта. Своеобразная изюминка, из-за которой ты вначале недоумеваешь, а затем к ней привыкаешь.

– Ты на них похожа, – улыбнувшись, неожиданно произнесла тата Роззи. – И характером, и внешне. Замечательные лисы были твои родители. Таких, как Дэлия, больше и не сыщешь…

Наступило время для объятий номер четыре.

Я просто не сдержалась от того, чтобы крепко-крепко ее обнять. От бабульки пахло домашней выпечкой и авиринами. Запах казался таким щемяще родным, что я почувствовала себя так, словно после долгого путешествия вернулась домой.

А потом было шумное застолье. Поздним вечером в кафе подтянулись остальные лисы. Конечно, всем места не хватило, но жителей деревни это ничуть не смутило. Те, кто не вместился в кафе, праздновали дома, и желтый свет в окнах горел всю ночь.

Руф притащил в кафе целый бочонок меда. Мы ели его огромными ложками, намазывали на пышные булочки и, смеясь, облизывали выпачканные липкие пальцы. Кто-то принес старый граммофон – тот самый, что играл на День Благодарения, и кафе наполнилось звуками музыки.

Счастливая, я смотрела на лисов, чувствовала рядом присутствие Диана и понимала, что обрела семью. Видела, как Адам что-то негромко шепчет Наоми, а та в ответ игриво улыбается. Как Ян с парой деревенских ребят носится по залу, пытаясь поймать невесть откуда взявшегося светлячка. Как Кэти доверчиво положила голову на плечо Виатору – я верила, что у них обязательно все сложится. Для начала чувств сестренки хватит на двоих. А там – кто знает? – возможно, Виатор тоже ее полюбит.

Эта ночь была полна настоящих чудес.

Теплых, живых, похожих на того самого мерцающего светлячка. Теплота, улыбки и любовь – волшебство, подвластное каждому.

И никакая магия с ним не сравнится.

Я сидела на широкой двуспальной кровати. Наконец-то!

Совсем недавно Диан привез в деревню свою маму, и она тут же оккупировала его дом. Что удивительно, новая жительница умудрилась моментально наладить отношения со всеми лисами, и те приняли ее как свою.

Словами не передать, как я волновалась, когда впервые с ней встретилась. Но волнения были напрасны. Мама Диана оказалась замечательным человеком, не лишенным чувства юмора. Она заявила, что безмерно рада, что ее шалопай наконец-то надумал жениться.

Да-да, теперь я могу похвастаться обручальным колечком, поблескивающим на безымянном пальце. Свадьбу решили отложить до весны.

Так вот, возвращаясь к кровати. Нам с Дианом пришлось перебраться в кафе, и этот несносный тип заявил, что ни одной ночи не намерен спать на матрасе. Пришлось тащиться в город и срочно покупать мебель. На это потратили уйму времени, но результат того стоил. Таки да, у меня снова новая любовь. Прости, старый добрый кухонный шкаф, но спальный гарнитур – это нечто.

В самом дальнем ящике тумбочки лежит пресловутая униформа, от которой, кажется, я не избавлюсь никогда. Диан, чтоб его… Иногда он просит ее надевать. И я слушаюсь. Чем бы любимый ни тешился…

Воображаю, в какой восторг пришел бы Борис Петрович. Униформа официантки в комплекте с лисьими ушками и хвостом. Наверное, растекся бы лужицей у моих ног и выписал кучу премиальных.

Хорошо, что увидимся мы не скоро.

Когда-нибудь я обязательно сяду в трамвайчик и съезжу на ту сторону. Поброжу по знакомым улицам, встречусь со старыми знакомыми и постою на той самой остановке. Снова пойдет дождь, и рядом окажется Диан. Мы сядем на старую рухлядь с номером «111111» и вернемся домой.

Но до этого еще далеко.

А сейчас вместо дождя на улице идет снег. Белый и пушистый, он падает крупными хлопьями, создавая неповторимую атмосферу уюта. Близится Новый год – наступила третья череда.

Сегодня Диан с Руфом съездили в лес и притащили елку. Большую такую, пушистую. Сейчас устанавливают ее внизу, скоро начнем украшать.

– Алиса! – донесся снизу недовольный голос типчика. – Тебя долго ждать?

Я хитро улыбнулась, полностью оправдывая данное им прозвище, и подумала, что задержусь еще на несколько минут.

Передо мной лежит раскрытый мамин дневник, в котором я делаю эту запись. Пускай последний запечатленный здесь момент будет радостным.

– Алиса! – Диан переходит на крик.

Посмеиваюсь и все равно не спешу. Обожаю его бесить. Он меня – тоже. Так и живем.

– Ну все, лисичка, ты попала! – Разозленный турьер ворвался в комнату и угрожающе двинулся к кровати.

Я быстро вскочила с места и, громко хохоча, принялась от него убегать. На этот раз Диан оказался проворнее, и через несколько мгновений я очутилась прижата к стене. Целовал он долго, страстно… прям – ух! Так и хотелось забыть о дурацкой елке и обо всем остальном.

Но дело важнее.

– Мне нужно кое-что дописать! – Нехотя вывернувшись из надежных рук, я вновь плюхнулась на кровать и подтянула к себе дневник.

Диан присел рядом, обнял за талию и, положив голову мне на плечо, заглянул в исписанные страницы.

Сейчас мы…

– Перестань дышать мне в шею! – возмутившись, пихнула его в бок. – Отвлекаешь!

Так вот. Пускай последняя запись этого дневника хранит в себе радостные воспоминания, одни из лучших в моей жизни. Теперь все так хорошо, что даже не верится. Кажется, в реальной жизни так не бывает.

Конечно, я знаю, что рано или поздно появятся трудности. Но в то же время верю, что вместе мы сумеем их преодолеть.

Написала эту строчку, а Диан выразительно хмыкнул. Я снова его толкнула.

Этот дневник я положу на полочку в детской, рядом с музыкальной шкатулкой. Сейчас там стало чисто и уютно. Когда-нибудь в этой комнате зазвучит детский смех, и малыш назовет меня мамой. Да-да, Диан, а тебя – папой. И нечего вопить «где моя холостяцкая жизнь?».

И вообще, еще столько всего может случиться! Это так здорово – знать, что впереди вся жизнь! Я не хочу ставить в дневнике последнюю точку. Для нее всегда будет слишком рано.

Именно поэтому заканчиваю запись последним многоточием…

В романе использованы стихи автора.

Content

Ирина Матлак
Лисы выбирают сладости

Глава 1 Путешествие с перчинкой

Глава 2 Пряный город

Глава 3 Мятно-коричная встреча

Глава 4 Мармелад и волчеягодник

Глава 5 Вкусные планы и наглые родственники

Глава 6 Медовый вечер с ложкой дегтя

Глава 7 Вкус свободы и новая любовь

Глава 8 Предсказание и яблочный пирог

Глава 9 Серая встреча и секрет перловки

Глава 10 Мятно-лавандовый дневник и прочие полезности

Глава 11 Лисья мята и разговоры по душам

Глава 12 Масала-чай и сон из детства

Глава 13 Ностальгия в шкатулке и осеннее озеро

Глава 14 Флирт, меню и хризантемы

Глава 15 Музыка твоей души

Глава 16 Золотое утро и зеленая вода

Глава 17 Серебряный ключик к душе

Глава 18 Сладкий поцелуй в соленую грозу

Глава 19 Мозаика прошлого, чудеса настоящего

Глава 20 Прощальные строки и новый день

Глава 21 Сладости, пряности и холодные цитрусы

Глава 22 Намеки и секрет красоты

Глава 23 Вечерние откровения и спокойный чай

Глава 24 Ненужный ингредиент

Глава 25 День благодарения и ночь честной луны

Глава 26 Мокрые звезды, или Все оттенки прекрасного

Глава 27 Горький кошмар после сладкого счастья

Глава 28 Лучшее оружие и речной трамвайчик

Глава 29 Последнее многоточие