Уайльд Оскар

Как важно быть серьезным - английский и русский параллельные тексты

The Importance of Being Earnest

Как важно быть серьезным

Oscar Wilde

Оскар Уайльд

First Act

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

Scene Morning-room in Algernon's flat in Half-Moon Street.

Гостиная в квартире Алджернона на Хаф-Мун-стрит.

The room is luxuriously and artistically furnished.

Комната обставлена роскошно и со вкусом.

The sound of a piano is heard in the adjoining room.

Из соседней комнаты слышатся звуки фортепьяно.

[Lane is arranging afternoon tea on the table, and after the music has ceased, Algernon enters.]

Лэйн накрывает стая к чаю. Музыка умолкает, и входит Алджернон.

Algernon.

Алджернон.

Did you hear what I was playing, Lane? Lane. I didn't think it polite to listen, sir. Algernon.

Вы слышали, что я играл, Лэйн? Лэйн. Я считаю невежливым подслушивать, сэр. Алджернон.

I'm sorry for that, for your sake.

Очень жаль. Конечно, вас жаль, Лэйн.

I don't play accurately - any one can play accurately -but I play with wonderful expression.

Я играю не очень точно - точность доступна всякому, - но я играю с удивительной экспрессией.

As far as the piano is concerned, sentiment is my forte.

И поскольку дело касается фортепьяно - чувство, вот в чем моя сила.

I keep science for Life.

Научную точность я приберегаю для жизни.

Lane.

Лэйн.

Yes, sir.

Да, сэр.

Algernon.

Алджернон.

And, speaking of the science of Life, have you got the cucumber sandwiches cut for Lady Bracknell?

А уж если говорить о науке жизни, Лэйн, вы приготовили сандвичи с огурцом для леди Брэкнелл?

Lane.

Лэйн.

Yes, sir. [Hands them on a salver.] Algernon. [Inspects them, takes two, and sits down on the sofa.] Oh!... by the way, Lane, I see from your book that on Thursday night, when Lord Shoreman and Mr. Worthing were dining with me, eight bottles of champagne are entered as having been consumed. Lane. Yes, sir; eight bottles and a pint.

Да, сэр. [Протягивает блюдо с сандвичами.] Алджернон [осматривает их, берет два и садится на диван]. Да... кстати, Лэйн, я вижу по вашим записям, что в четверг, когда у меня обедали лорд Шормэн и мистер Уординг, в счет поставлено восемь бутылок шампанского. Лэйн. Да, сэр; восемь бутылок и пинта пива.

Algernon.

Алджернон.

Why is it that at a bachelor's establishment the servants invariably drink the champagne?

Почему это у холостяков шампанское, как правило, выпивают лакеи?

I ask merely for information.

Это я просто для сведения.

Lane. I attribute it to the superior quality of the wine, sir.

Лэйн. Отношу это за счет высокого качества вина, сэр.

I have often observed that in married households the champagne is rarely of a first-rate brand.

Я часто отмечал, что в семейных домах шампанское редко бывает хороших марок.

Algernon.

Алджернон.

Good heavens!

Боже мой, Лэйн!

Is marriage so demoralising as that?

Неужели семейная жизнь так развращает нравы?

Lane.

Лэйн.

I believe it IS a very pleasant state, sir.

Возможно, в семейной жизни много приятного, сэр.

I have had very little experience of it myself up to the present.

Правда, в этом отношении у меня самого опыт небольшой.

I have only been married once.

Я был женат только один раз.

That was in consequence of a misunderstanding between myself and a young person.

И то в результате недоразумения, возникшего между мной и одной молодой особой.

Algernon. [Languidly.] I don't know that I am much interested in your family life, Lane.

Алджернон [томно]. Право же, ваша семейная жизнь меня не очень интересует, Лэйн.

Lane.

Лэйн.

No, sir; it is not a very interesting subject.

Конечно, сэр, это не очень интересно.

I never think of it myself.

Я и сам об этом никогда не вспоминаю.

Algernon.

Алджернон.

Very natural, I am sure.

Вполне естественно!

That will do, Lane, thank you.

Можете идти, Лэйн, благодарю вас.

Lane.

Лэйн.

Thank you, sir.

Благодарю вас, сэр.

[Lane goes out.]

Лэйн уходит.

Algernon.

Алджернон.

Lanes views on marriage seem somewhat lax.

Взгляды Лэйна на семейную жизнь не слишком-то нравственны.

Really, if the lower orders don't set us a good example, what on earth is the use of them?

Ну, а если низшие сословия не будут подавать нам пример, какая от них польза?

They seem, as a class, to have absolutely no sense of moral responsibility.

У них, по-видимому, нет никакого чувства моральной ответственности.

[Enter Lane.]

Входит Лэйн.

Lane.

Лэйн.

Mr. Ernest Worthing.

Мистер Эрнест Уординг.

[Enter Jack.]

Входит Джек.

[Lane goes out.]

Лэйн уходит.

Algernon.

Алджернон.

How are you, my dear Ernest?

Как дела, дорогой Эрнест?

What brings you up to town?

Что привело тебя в город?

Jack.

Джек.

Oh, pleasure, pleasure!

Развлечения, развлечения!

What else should bring one anywhere?

А что же еще?

Eating as usual, I see, Algy!

Как всегда, жуешь, Алджи?

Algernon. [Stiffly.] I believe it is customary in good society to take some slight refreshment at five o'clock.

Алджернон [сухо]. Насколько мне известно, в хорошем обществе в пять часов принято слегка подкрепляться.

Where have you been since last Thursday?

Где ты пропадал с самого четверга?

Jack. [Sitting down on the sofa.] In the country.

Джек [располагается на диване]. За городом.

Algernon.

Алджернон.

What on earth do you do there?

А что ты делал за городом?

Jack. [Pulling off his gloves.] When one is in town one amuses oneself.

Джек [снимая перчатки]. В городе -развлекаешься сам.

When one is in the country one amuses other people.

За городом развлекаешь других.

It is excessively boring.

Такая скука!

Algernon.

Алджернон.

And who are the people you amuse?

А кого именно ты развлекаешь?

Jack. [Airily.] Oh, neighbours, neighbours.

Джек [небрежно]. А! Соседей, соседей.

Algernon.

Алджернон.

Got nice neighbours in your part of Shropshire?

И симпатичные у вас там соседи, в Шропшире?

Jack.

Джек.

Perfectly horrid!

Невыносимые.

Never speak to one of them.

Я никогда с ними не разговариваю.

Algernon.

Алджернон.

How immensely you must amuse them! [Goes over and takes sandwich.] By the way, Shropshire is your county, is it not?

Да, этим ты им, конечно, доставляешь большое развлечение. [Подходит к столу и берет сандвич.] Кстати, я не ошибся, это действительно Шропшир?

Jack.

Джек.

Eh?

Что?

Shropshire?

Шропшир?

Yes, of course.

Да, конечно.

Hallo!

Но послушай.

Why all these cups?

Почему этот сервиз?

Why cucumber sandwiches?

Почему сандвичи с огурцами?

Why such reckless extravagance in one so young?

К чему такая расточительность у столь молодого человека?

Who is coming to tea?

Кого ты ждешь к чаю?

Algernon.

Алджернон.

Oh! merely Aunt Augusta and Gwendolen.

Никого, кроме тети Августы и Гвендолен.

Jack.

Джек.

How perfectly delightful!

Отлично!

Algernon.

Алджернон.

Yes, that is all very well; but I am afraid Aunt Augusta won't quite approve of your being here.

Да, все это очень хорошо, но боюсь, тетя Августа не очень-то одобрит твое присутствие.

Jack.

Джек.

May I ask why?

А собственно, почему?

Algernon.

Алджернон.

My dear fellow, the way you flirt with Gwendolen is perfectly disgraceful.

Милый Джек, твоя манера флиртовать с Гвендолен совершенно неприлична.

It is almost as bad as the way Gwendolen flirts with you.

Не меньше чем манера Гвендолен флиртовать с тобой.

Jack.

Джек.

I am in love with Gwendolen.

Я люблю Гвендолен.

I have come up to town expressly to propose to her.

Я и в город вернулся, чтобы сделать ей предложение.

Algernon.

Алджернон.

I thought you had come up for pleasure?...

Ты же говорил - чтобы развлечься...

I call that business.

А ведь это дело.

Jack.

Джек.

How utterly unromantic you are!

В тебе нет ни капли романтики.

Algernon.

Алджернон.

I really don't see anything romantic in proposing.

Не нахожу никакой романтики в предложении.

It is very romantic to be in love.

Быть влюбленным - это действительно романтично.

But there is nothing romantic about a definite proposal.

Но предложить руку и сердце?

Why, one may be accepted.

Предложение могут принять.

One usually is, I believe.

Да обычно и принимают.

Then the excitement is all over.

Тогда прощай все очарование.

The very essence of romance is uncertainty.

Суть романтики в неопределенности.

If ever I get married, I'll certainly try to forget the fact.

Если мне суждено жениться, я, конечно, постараюсь позабыть, что я женат.

Jack.

Джек.

I have no doubt about that, dear Algy.

Ну, в этом я не сомневаюсь, дружище.

The Divorce Court was specially invented for people whose memories are so curiously constituted.

Бракоразводный суд был создан специально для людей с плохой памятью.

Algernon.

Алджернон.

Oh! there is no use speculating on that subject.

А! Что толку рассуждать о разводах.

Divorces are made in Heaven -

Разводы совершаются на небесах.

[Jack puts out his hand to take a sandwich.

Джек протягивает руку за сандвичем.

Algernon at once interferes.] Please don't touch the cucumber sandwiches.

Алджернон [тотчас же одергивает его.] Пожалуйста, не трогай сандвичей с огурцом.

They are ordered specially for Aunt Augusta. [Takes one and eats it.]

Они специально для тети Августы. [Берет сандвичи и ест.]

Jack.

Джек.

Well, you have been eating them all the time.

Но ты же все время их ешь.

Algernon.

Алджернон.

That is quite a different matter.

Это совсем другое дело.

She is my aunt. [Takes plate from below.] Have some bread and butter.

Она моя тетка. [Достает другое блюдо.] Вот хлеб с маслом.

The bread and butter is for Gwendolen.

Он для Гвендолен.

Gwendolen is devoted to bread and butter.

Гвендолен обожает хлеб с маслом.

Jack. [Advancing to table and helping himself.] And very good bread and butter it is too.

Джек [придвигаясь к столу и берясь за хлеб с маслом]. А хлеб действительно очень вкусный.

Algernon.

Алджернон.

Well, my dear fellow, you need not eat as if you were going to eat it all.

Но только, дружище, не вздумай уплести все без остатка.

You behave as if you were married to her already.

Ты ведешь себя так, словно Гвендолен уже твоя жена.

You are not married to her already, and I don't think you ever will be.

А она еще не твоя жена, да и вряд ли будет.

Jack.

Джек.

Why on earth do you say that?

Почему ты так думаешь?

Algernon.

Алджернон.

Well, in the first place girls never marry the men they flirt with.

Видишь ли, девушки никогда не выходят замуж за тех, с кем флиртуют.

Girls don't think it right.

Они считают, что это не принято.

Jack.

Джек.

Oh, that is nonsense!

Какая чушь!

Algernon.

Алджернон.

It isn't.

Вовсе нет.

It is a great truth.

Истинная правда.

It accounts for the extraordinary number of bachelors that one sees all over the place.

И в этом разгадка, почему всюду столько холостяков.

In the second place, I don't give my consent.

А кроме того, я не дам разрешения.

Jack.

Джек.

Your consent!

Ты не дашь разрешения?!

Algernon.

Алджернон.

My dear fellow, Gwendolen is my first cousin.

Милый Джек, Гвендолен - моя кузина.

And before I allow you to marry her, you will have to clear up the whole question of Cecily. [Rings bell.]

И я разрешу тебе жениться на ней, только когда ты объяснишь мне, в каких ты отношениях с Сесили. [Звонит.]

Jack.

Джек.

Cecily!

Сесили!

What on earth do you mean? What do you mean, Algy, by Cecily!

О чем ты говоришь? Какая Сесили?

I don't know any one of the name of Cecily.

Я не знаю никакой Сесили.

[Enter Lane.]

Входит Лэйн.

Algernon.

Алджернон.

Bring me that cigarette case Mr. Worthing left in the smoking-room the last time he dined here.

Лэйн, принесите портсигар, который мистер Уординг забыл у нас в курительной, когда обедал на той неделе.

Lane.

Лэйн.

Yes, sir. [Lane goes out.]

Слушаю, сэр. [Уходит.]

Jack.

Джек.

Do you mean to say you have had my cigarette case all this time?

Значит, мой портсигар все время был у тебя?

I wish to goodness you had let me know.

Но почему же ты меня не известил об этом?

I have been writing frantic letters to Scotland Yard about it.

А я-то бомбардирую Скотленд-Ярд запросами.

I was very nearly offering a large reward.

Я уже готов был предложить большую награду тому, кто найдет его.

Algernon.

Алджернон.

Well, I wish you would offer one.

Ну что же, вот и выплати ее мне.

I happen to be more than usually hard up.

Деньги мне сейчас нужны до зарезу.

Jack.

Джек.

There is no good offering a large reward now that the thing is found.

Какой смысл предлагать награду за уже найденную вещь?

[Enter Lane with the cigarette case on a salver.

Лэйн вносит портсигар на подносе.

Algernon takes it at once.

Алджернон сразу берет его.

Lane goes out.]

Лэйн уходит.

Algernon.

Алджернон.

I think that is rather mean of you, Ernest, I must say. [Opens case and examines it.] However, it makes no matter, for, now that I look at the inscription inside, I find that the thing isn't yours after all.

Не очень-то благородно с твоей стороны, Эрнест. [Раскрывает портсигар и разглядывает его.] Но, судя по надписи, это вовсе и не твой портсигар.

Jack.

Джек.

Of course it's mine. [Moving to him.] You have seen me with it a hundred times, and you have no right whatsoever to read what is written inside.

Разумеется, мой. [Протягивает руку.] Ты сотни раз видел его у меня в руках и, во всяком случае, не должен читать, что там написано.

It is a very ungentlemanly thing to read a private cigarette case.

Джентльмену не следует читать надписи в чужом портсигаре.

Algernon.

Алджернон.

Oh! it is absurd to have a hard and fast rule about what one should read and what one shouldn't.

Всякие правила насчет того, что следует и чего не следует читать, просто нелепы.

More than half of modern culture depends on what one shouldn't read.

Современная культура более чем наполовину зиждется на том, чего не следует читать.

Jack. I am quite aware of the fact, and I don't propose to discuss modern culture.

Джек. Пусть будет по-твоему. Я вовсе не собираюсь дискутировать о современной культуре.

It isn't the sort of thing one should talk of in private.

Это не предмет для частной беседы.

I simply want my cigarette case back.

Я просто хочу получить свой портсигар.

Algernon.

Алджернон.

Yes; but this isn't your cigarette case.

Да, но портсигар вовсе не твой.

This cigarette case is a present from some one of the name of Cecily, and you said you didn't know any one of that name.

Это подарок некоей Сесили, а ты сказал" что не знаешь никакой Сесили.

Jack.

Джек.

Well, if you want to know, Cecily happens to be my aunt.

Ну, если хочешь знать, у меня есть тетка, которую зовут Сесили.

Algernon.

Алджернон.

Your aunt!

Тетка!

Jack.

Джек.

Yes.

Да.

Charming old lady she is, too.

Чудесная старушка.

Lives at Tunbridge Wells.

Живет в Тэнбридж-Уэллс.

Just give it back to me, Algy.

Ну, давай сюда портсигар, Алджернон.

Algernon. [Retreating to back of sofa.] But why does she call herself little Cecily if she is your aunt and lives at Tunbridge Wells? [Reading.]

Алджернон [отступая за диван]. Но почему она называет себя маленькой Сесили, если она твоя тетка и живет в Тэнбридж-Уэллс? [Читает.]

'From little Cecily with her fondest love.'

"От маленькой Сесили. В знак нежной любви..."

Jack. [Moving to sofa and kneeling upon it.] My dear fellow, what on earth is there in that?

Джек [подступая к дивану и упираясь в него коленом]. Ну что в этом непонятного?

Some aunts are tall, some aunts are not tall.

Есть тетки большие, есть тетки маленькие.

That is a matter that surely an aunt may be allowed to decide for herself.

Уж это, кажется, можно предоставить на усмотрение самой тетки.

You seem to think that every aunt should be exactly like your aunt!

Ты думаешь, что все тетки непременно похожи на твою?

That is absurd!

Какая ерунда!

For Heaven's sake give me back my cigarette case. [Follows Algernon round the room.]

А теперь отдай мой портсигар! [Преследует Алджернона.]

Algernon.

Алджернон.

Yes.

Так.

But why does your aunt call you her uncle?

Но почему это твоя тетка зовет тебя дядей?

'From little Cecily, with her fondest love to her dear Uncle Jack.'

"От маленькой Сесили. В знак нежной любви дорогому дяде Джеку".

There is no objection, I admit, to an aunt being a small aunt, but why an aunt, no matter what her size may be, should call her own nephew her uncle, I can't quite make out.

Допустим, тетушка может быть маленькой, но почему тетушке, независимо от ее размера и роста, называть собственного племянника дядей, этого я в толк не возьму.

Besides, your name isn't Jack at all; it is Ernest.

А кроме того, тебя зовут вовсе не Джек, а Эрнест.

Jack.

Джек.

It isn't Ernest; it's Jack.

Вовсе не Эрнест, а Джек.

Algernon.

Алджернон.

You have always told me it was Ernest.

А ведь ты всегда говорил мне, что тебя зовут Эрнест!

I have introduced you to every one as Ernest.

Я представлял тебя всем как Эрнеста.

You answer to the name of Ernest.

Ты отзывался на имя Эрнест.

You look as if your name was Ernest.

Ты серьезен, как настоящий Эрнест.

You are the most earnest-looking person I ever saw in my life.

Никому на свете так не подходит имя Эрнест.

It is perfectly absurd your saying that your name isn't Ernest.

Что за нелепость отказываться от такого имени!

It's on your cards.

Наконец, оно стоит на твоих визитных карточках.

Here is one of them. [Taking it from case.]

Вот. [Берет визитную карточку из портсигара.]

'Mr. Ernest Worthing, B. 4, The Albany.'

"Мистер Эрнест Уординг, Б-4, Олбени".

I'll keep this as a proof that your name is Ernest if ever you attempt to deny it to me, or to Gwendolen, or to any one else. [Puts the card in his pocket.]

Я сохраню это как доказательство, что твое имя Эрнест, на случай если ты вздумаешь отпираться при мне, при Гвендолен или при ком угодно. [Кладет визитную карточку у карман.]

Jack.

Джек.

Well, my name is Ernest in town and Jack in the country, and the cigarette case was given to me in the country.

Ну что ж, в городе меня зовут Эрнест, в деревне -Джек, а портсигар мне подарили в деревне.

Algernon.

Алджернон.

Yes, but that does not account for the fact that your small Aunt Cecily, who lives at Tunbridge Wells, calls you her dear uncle.

И все-таки это не объяснение, почему твоя маленькая тетушка Сесили из Гэнбридж-Уэллс называет тебя дорогим дядей Джеком.

Come, old boy, you had much better have the thing out at once.

Полно, дружище, лучше уж выкладывай все сразу.

Jack.

Джек.

My dear Algy, you talk exactly as if you were a dentist.

Дорогой Алджи, ты уговариваешь меня точь-в-точь как дантист.

It is very vulgar to talk like a dentist when one isn't a dentist.

Что может быть пошлее, чем говорить так, не будучи дантистом.

It produces a false impression,

Это вводит в заблуждение.

Algernon.

Алджернон.

Well, that is exactly what dentists always do.

А дантисты именно это и делают.

Now, go on! Tell me the whole thing.

Ну, не упрямься, расскажи все как есть.

I may mention that I have always suspected you of being a confirmed and secret Bunburyist; and I am quite sure of it now.

Признаюсь, я всегда подозревал в тебе тайного и ревностного бенбериста и теперь окончательно убедился в этом.

Jack.

Джек.

Bunburyist?

Бенберист?

What on earth do you mean by a Bunburyist?

А что это значит?

Algernon.

Алджернон.

I'll reveal to you the meaning of that incomparable expression as soon as you are kind enough to inform me why you are Ernest in town and Jack in the country.

Я тебе тотчас же объясню, что значит этот незаменимый термин, как только ты объяснишь мне, почему ты Эрнест в городе и Джек в деревне.

Jack.

Джек.

Well, produce my cigarette case first.

Отдай сначала портсигар.

Algernon.

Алджернон.

Here it is. [Hands cigarette case.] Now produce your explanation, and pray make it improbable. [Sits on sofa.]

Изволь. [Передает ему портсигар.] А теперь объясняй, только постарайся как можно неправдоподобнее. [Садится на диван.]

Jack.

Джек.

My dear fellow, there is nothing improbable about my explanation at all.

Дорогой мой, здесь нет ничего неправдоподобного.

In fact it's perfectly ordinary.

Все очень просто.

Old Mr. Thomas Cardew, who adopted me when I was a little boy, made me in his will guardian to his grand-daughter, Miss Cecily Cardew.

Покойный мистер Томас Кардью, который усыновил меня, когда я был совсем маленьким, в своем завещании назначил меня опекуном своей внучки мисс Сесили Кардью.

Cecily, who addresses me as her uncle from motives of respect that you could not possibly appreciate, lives at my place in the country under the charge of her admirable governess, Miss Prism.

Сесили называет меня дядей из чувства уважения, которое ты, видимо, не способен оценить, и живет в моем загородном доме под надзором почтенной гувернантки мисс Призм.

Algernon.

Алджернон.

Where is that place in the country, by the way?

А между прочим, где этот твой загородный дом?

Jack.

Джек.

That is nothing to you, dear boy.

Тебе это не к чему знать, мой милый.

You are not going to be invited...

Не надейся на приглашение...

I may tell you candidly that the place is not in Shropshire.

Во всяком случае, могу сказать, что это не в Шропшире.

Algernon.

Алджернон.

I suspected that, my dear fellow!

Я так и думал, мой милый.

I have Bunburyed all over Shropshire on two separate occasions.

Я два раза бенберировал по всему Шропширу.

Now, go on. Why are you Ernest in town and Jack in the country?

Но все-таки, почему же ты Эрнест в городе и Джек в деревне?

Jack.

Джек.

My dear Algy, I don't know whether you will be able to understand my real motives.

Дорогой Алджи, я надеюсь, что ты доймешь истинные причины.

You are hardly serious enough. When one is placed in the position of guardian, one has to adopt a very high moral tone on all subjects.

Ты для этого недостаточно серьезен Когда вдруг оказываешься опекуном, приходится рассуждать обо всем в высоконравственном духе.

It's one's duty to do so.

Это становится твоим долгом.

And as a high moral tone can hardly be said to conduce very much to either one's health or one's happiness, in order to get up to town I have always pretended to have a younger brother of the name of Ernest, who lives in the Albany, and gets into the most dreadful scrapes.

А так как высоконравственный дух отнюдь не способствует ни здоровью, ни благополучию, то, чтобы вырваться в город, я всегда говорю, что еду к своему младшему брату Эрнесту, который живет в Олбени и то и дело попадает в страшные передряги.

That, my dear Algy, is the whole truth pure and simple.

Вот, мой дорогой Алджи, вся правда, и притом чистая правда.

Algernon.

Алджернон.

The truth is rarely pure and never simple.

Вся правда редко бывает чистой.

Modern life would be very tedious if it were either, and modern literature a complete impossibility!

Иначе современная жизнь была бы невыносимо скучна. А современная литература и вообще не могла бы существовать.

Jack.

Джек.

That wouldn't be at all a bad thing.

И мы ничего бы от этого не потеряли.

Algernon.

Алджернон.

Literary criticism is not your forte, my dear fellow.

Литературная критика вовсе не твое призвание, дружище.

Don't try it.

Не становись на этот путь.

You should leave that to people who haven't been at a University.

Предоставь это тем, кто не обучался в университете.

They do it so well in the daily papers.

Они с таким успехом занимаются этим в газетах.

What you really are is a Bunburyist.

По натуре ты прирожденный бенберист.

I was quite right in saying you were a Bunburyist.

Я имел все основания называть тебя так.

You are one of the most advanced Bunburyists I know.

Ты один из самых законченных бенберистов на свете.

Jack.

Джек.

What on earth do you mean?

Объясни, бога ради, что ты хочешь сказать.

Algernon.

Алджернон.

You have invented a very useful younger brother called Ernest, in order that you may be able to come up to town as often as you like.

Ты выдумал очень полезного младшего брата по имени Эрнест, для того чтобы иметь повод навещать его в городе, когда тебе вздумается.

I have invented an invaluable permanent invalid called Bunbury, in order that I may be able to go down into the country whenever I choose.

Я выдумал неоценимого вечно больного мистера Бенбери, для того чтобы навещать его в деревне, когда мне вздумается.

Bunbury is perfectly invaluable.

Мистер Бенбери - это сущая находка.

If it wasn't for Bunbury's extraordinary bad health, for instance, I wouldn't be able to dine with you at Willis's to-night, for I have been really engaged to Aunt Augusta for more than a week.

Если бы не его слабое здоровье, я не мог бы, например, сегодня пообедать с тобой у Виллиса, так как тетя Августа пригласила меня на сегодня еще неделю назад.

Jack.

Джек.

I haven't asked you to dine with me anywhere to-night.

Да я и не приглашал тебя обедать.

Algernon.

Алджернон.

I know. You are absurdly careless about sending out invitations.

Ну еще бы, ты удивительно забывчив.

It is very foolish of you.

И напрасно.

Nothing annoys people so much as not receiving invitations.

Нет ничего хуже, как не получать приглашений.

Jack.

Джек.

You had much better dine with your Aunt Augusta.

Ты бы лучше отобедал у твоей тети Августы.

Algernon.

Алджернон.

I haven't the smallest intention of doing anything of the kind.

Не имею ни малейшего желания.

To begin with, I dined there on Monday, and once a week is quite enough to dine with one's own relations.

Начать с того, что я обедал у нее в понедельник, а обедать с родственниками достаточно и один раз в неделю.

In the second place, whenever I do dine there I am always treated as a member of the family, and sent down with either no woman at all, or two.

А кроме того, когда я там обедаю, со мной обращаются как с родственником, и я оказываюсь то вовсе без дамы, то сразу с двумя.

In the third place, I know perfectly well whom she will place me next to, to-night.

И, наконец, я прекрасно знаю, с кем меня собираются посадить сегодня.

She will place me next Mary Farquhar, who always flirts with her own husband across the dinner-table.

Сегодня меня посадят с Мэри Фаркэр, а она все время флиртует через стол с собственным мужем.

That is not very pleasant.

Это очень неприятно.

Indeed, it is not even decent... and that sort of thing is enormously on the increase.

Я сказал бы - даже неприлично. А это, между прочим, входит в моду.

The amount of women in London who flirt with their own husbands is perfectly scandalous.

Просто безобразие, сколько женщин в Лондоне флиртует с собственными мужьями.

It looks so bad.

Это очень противно.

It is simply washing one's clean linen in public.

Все равно что на людях стирать чистое белье.

Besides, now that I know you to be a confirmed Bunburyist I naturally want to talk to you about Bunburying. I want to tell you the rules.

Кроме того, теперь, когда я убедился, что ты заядлый бенберист, я, естественно, хочу с тобой поговорить об этом Изложить тебе все правила?

Jack.

Джек.

I'm not a Bunburyist at all. If Gwendolen accepts me, I am going to kill my brother, indeed I think I'll kill him in any case.

Да никакой я не бенберист Если Гвендолен согласится, я тут же прикончу своего братца; впрочем, я покончу с ним в любом случае.

Cecily is a little too much interested in him.

Сесили что-то слишком заинтересована им.

It is rather a bore.

Это несносно.

So I am going to get rid of Ernest.

Так что от Эрнеста я отделаюсь.

And I strongly advise you to do the same with Mr... with your invalid friend who has the absurd name.

И тебе я искренне советую сделать то же с мистером... ну с твоим больным другом, забыл, как его там.

Algernon.

Алджернон.

Nothing will induce me to part with Bunbury, and if you ever get married, which seems to me extremely problematic, you will be very glad to know Bunbury.

Ничто не заставит меня расстаться с мистером Бенбери, и если ты когда-нибудь женишься, что представляется мне маловероятным, то советую и тебе познакомиться с мистером Бенбери.

A man who marries without knowing Bunbury has a very tedious time of it.

Женатый человек, если он не знаком с мистером Бенбери, готовит себе очень скучную жизнь.

Jack.

Джек.

That is nonsense.

Глупости.

If I marry a charming girl like Gwendolen, and she is the only girl I ever saw in my life that I would marry, I certainly won't want to know Bunbury.

Если я женюсь на такой очаровательной девушке, как Гвендолен, а она единственная девушка, на которой я хотел бы жениться, то поверь, я и знать не захочу твоего мистера Бенбери.

Algernon.

Алджернон.

Then your wife will.

Тогда твоя жена захочет.

You don't seem to realise, that in married life three is company and two is none.

Ты, должно быть, не отдаешь себе отчета в том, что в семейной жизни втроем весело, а вдвоем скучно.

Jack. [Sententiously.] That, my dear young friend, is the theory that the corrupt French Drama has been propounding for the last fifty years.

Джек [назидательно]. Мой дорогой Алджи! Безнравственная французская драма насаждает эту теорию уже полвека.

Algernon.

Алджернон.

Yes; and that the happy English home has proved in half the time.

Да, и счастливая английская семья усвоила ее за четверть века.

Jack.

Джек.

For heaven's sake, don't try to be cynical.

Ради бога, не старайся быть циником.

It's perfectly easy to be cynical.

Это так легко.

Algernon.

Алджернон.

My dear fellow, it isn't easy to be anything nowadays.

Ничто не легко в наши дни, мой друг.

There's such a lot of beastly competition about. [The sound of an electric bell is heard.] Ah! that must be Aunt Augusta.

Во всем такая жестокая конкуренция. [Слышен продолжительный звонок.] Вот, должно быть, тетя Августа.

Only relatives, or creditors, ever ring in that Wagnerian manner.

Только родственники и кредиторы звонят так по-вагнеровски.

Now, if I get her out of the way for ten minutes, so that you can have an opportunity for proposing to Gwendolen, may I dine with you to-night at Willis's?

Так вот, если я займу ее на десять минут, чтобы тебе на свободе сделать предложение Гвендолен, могу я рассчитывать сегодня на обед у Виллиса?

Jack.

Джек.

I suppose so, if you want to.

Если так - конечно.

Algernon.

Алджернон.

Yes, but you must be serious about it.

Но только без твоих шуточек.

I hate people who are not serious about meals.

Ненавижу, когда несерьезно относятся к еде.

It is so shallow of them.

Это неосновательные люди, и притом пошлые.

[Enter Lane.]

Входит Лэйн.

Lady Bracknell and Miss Fairfax.

Лэйн. Леди Брэкнелл и мисс Ферфакс.

[Algernon goes forward to meet them.

Алджернон идет встречать их.

Enter Lady Bracknell and Gwendolen.]

Входят леди Брэкнелл и Гвендолен.

Lady Bracknell.

Леди Брэкнелл.

Good afternoon, dear Algernon, I hope you are behaving very well.

Здравствуй, мой милый Алджернон. Надеюсь, ты хорошо себя ведешь?

Algernon.

Алджернон.

I'm feeling very well, Aunt Augusta.

Я хорошо себя чувствую, тетя Августа.

Lady Bracknell.

Леди Брэкнелл.

That's not quite the same thing.

Это вовсе не то же самое.

In fact the two things rarely go together. [Sees Jack and bows to him with icy coldness.]

Более того, это редко совпадает... [Замечает Джека и весьма холодно кивает ему.]

Algernon. [To Gwendolen.] Dear me, you are smart! Gwendolen. I am always smart!

Алджернон [к Гвендолен]. Черт возьми, как ты элегантна.

Am I not, Mr. Worthing?

Не правда ли, мистер Уординг?

Jack.

Джек.

You're quite perfect, Miss Fairfax.

Вы просто совершенство, мисс Ферфакс.

Gwendolen.

Гвендолен.

Oh!

О!

I hope I am not that.

Надеюсь, что нет.

It would leave no room for developments, and I intend to develop in many directions.

Это лишило бы меня возможности совершенствоваться, а я намерена совершенствоваться во многих отношениях.

[Gwendolen and Jack sit down together in the corner.]

Гвендолен и Джек усаживаются в уголке.

Lady Bracknell.

Леди Брэкнелл.

I'm sorry if we are a little late, Algernon, but I was obliged to call on dear Lady Harbury.

Извини, что мы запоздали, Алджернон, но мне надо было навестить милую леди Харберн.

I hadn't been there since her poor husband's death.

Я не была у нее с тех пор, как умер бедный ее муж.

I never saw a woman so altered; she looks quite twenty years younger.

И я никогда не видела, чтобы женщина так изменилась. Она выглядит на двадцать лет моложе.

And now I'll have a cup of tea, and one of those nice cucumber sandwiches you promised me.

А теперь я бы выпила чашку чаю и отведала твоих знаменитых сандвичей с огурцом.

Algernon.

Алджернон.

Certainly, Aunt Augusta. [Goes over to tea-table.]

Ну разумеется, тетя Августа. [Идет к столику.]

Lady Bracknell.

Леди Брэкнелл.

Won't you come and sit here, Gwendolen?

Иди к нам, Гвендолен.

Gwendolen.

Гвендолен.

Thanks, mamma, I'm quite comfortable where I am.

Но, мама, мне и тут хорошо.

Algernon. [Picking up empty plate in horror.] Good heavens!

Алджернон. [при виде пустого блюда]. Силы небесные!

Lane!

Лэйн!

Why are there no cucumber sandwiches?

Где же сандвичи с огурцом?

I ordered them specially.

Я ведь их специально заказывал!

Lane. [Gravely.] There were no cucumbers in the market this morning, sir.

Лэйн [невозмутимо]. Сегодня на рынке не было огурцов, сэр.

I went down twice.

Я два раза ходил.

Algernon.

Алджернон.

No cucumbers!

Не было огурцов?

Lane.

Лэйн.

No, sir.

Нет, сэр.

Not even for ready money.

Даже за наличные.

Algernon.

Алджернон.

That will do, Lane, thank you.

Хорошо, Лэйн, благодарю вас.

Lane.

Лэйн.

Thank you, sir. [Goes out.]

Благодарю вас, сэр. [Уходит.]

Algernon.

Алджернон.

I am greatly distressed, Aunt Augusta, about there being no cucumbers, not even for ready money.

К моему величайшему сожалению, тетя Августа, огурцов не оказалось, даже за наличные.

Lady Bracknell.

Леди Брэкнелл.

It really makes no matter, Algernon.

Ну, ничего, Алджернон.

I had some crumpets with Lady Harbury, who seems to me to be living entirely for pleasure now.

Леди Харбери угостила меня пышками. Она, по-видимому, сейчас ни в чем себе не отказывает.

Algernon.

Алджернон.

I hear her hair has turned quite gold from grief.

Я слышал, что волосы у нее стали совсем золотые от горя.

Lady Bracknell.

Леди Брэкнелл.

It certainly has changed its colour. From what cause I, of course, cannot say. [Algernon crosses and hands tea.] Thank you.

Да, цвет волос у нее изменился, хотя, право, не скажу, отчего именно. (Алджернон подает ей чашку чаю.) Спасибо, мой милый.

I've quite a treat for you to-night, Algernon.

А у меня для тебя сюрприз.

I am going to send you down with Mary Farquhar.

За обедом я хочу посадить тебя с Мэри Фаркэр.

She is such a nice woman, and so attentive to her husband.

Такая прелестная женщина и так внимательна к своему мужу.

It's delightful to watch them.

Приятно смотреть на них.

Algernon.

Алджернон.

I am afraid, Aunt Augusta, I shall have to give up the pleasure of dining with you to-night after all.

Боюсь, тетя Августа, что я вынужден буду пожертвовать удовольствием обедать у вас сегодня.

Lady Bracknell. [Frowning.] I hope not, Algernon.

Леди Брэкнелл [хмурясь]: Надеюсь, ты передумаешь, Алджернон.

It would put my table completely out.

Это расстроит мне весь стол.

Your uncle would have to dine upstairs.

Ведь твоему дядюшке придется обедать у себя.

Fortunately he is accustomed to that. Algernon.

К счастью, он уже к этому привык. Алджернон.

It is a great bore, and, I need hardly say, a terrible disappointment to me, but the fact is I have just had a telegram to say that my poor friend Bunbury is very ill again. [Exchanges glances with Jack.] They seem to think I should be with him.

Мне очень досадно, и, конечно, я очень огорчен, но я только что получил телеграмму с известием, что мой бедный друг Бенбери снова опасно болея. [Переглянувшись с Джеком.] Там все ждут моего приезда.

Lady Bracknell.

Леди Брэкнелл.

It is very strange.

Странно.

This Mr. Bunbury seems to suffer from curiously bad health.

Этот твой мистер Бенбери, как видно, очень слаб здоровьем.

Algernon.

Алджернон.

Yes; poor Bunbury is a dreadful invalid.

Да, бедный мистер Бенбери совсем инвалид.

Lady Bracknell.

Леди Брэкнелл.

Well, I must say, Algernon, that I think it is high time that Mr. Bunbury made up his mind whether he was going to live or to die.

Я должна сказать тебе, Алджернон, что, по-моему, мистеру Бенбери пора уже решить, жить ему или умирать.

This shilly-shallying with the question is absurd.

Колебаться в таком важном вопросе просто глупо.

Nor do I in any way approve of the modern sympathy with invalids.

Я по крайней мере не увлекаюсь современной модой на инвалидов.

I consider it morbid.

Я считаю ее нездоровой.

Illness of any kind is hardly a thing to be encouraged in others.

Поощрять болезни едва ли следует.

Health is the primary duty of life.

Быть здоровым - это наш первейший долг.

I am always telling that to your poor uncle, but he never seems to take much notice... as far as any improvement in his ailment goes.

Я не устаю повторять это твоему бедному дяде, но он не обращает на мои слова никакого внимания... по крайней мере, судя по состоянию его здоровья.

I should be much obliged if you would ask Mr. Bunbury, from me, to be kind enough not to have a relapse on Saturday, for I rely on you to arrange my music for me.

Ты меня очень обяжешь, если от моего имени попросишь мистера Бенбери поправиться к субботе, потому что я рассчитываю на твою помощь в составлении музыкальной программы.

It is my last reception, and one wants something that will encourage conversation, particularly at the end of the season when every one has practically said whatever they had to say, which, in most cases, was probably not much.

У меня это последний вечер в сезоне, и надо же дать какие-то темы для разговора, особенно в конце сезона, когда все уже выговорились, сказали все, что у них было за душой, а ведь чаще всего запас этот очень невелик.

Algernon.

Алджернон.

I'll speak to Bunbury, Aunt Augusta, if he is still conscious, and I think I can promise you he'll be all right by Saturday.

Я передам ваше пожелание мистеру Бенбери, тетя Августа, если только он еще в сознании, и ручаюсь вам, что он постарается поправиться к субботе.

Of course the music is a great difficulty.

Конечно, с музыкой много трудностей.

You see, if one plays good music, people don't listen, and if one plays bad music people don't talk.

Если музыка хорошая - ее никто не слушает, а если плохая - невозможно вести разговор.

But I'll run over the programme I've drawn out, if you will kindly come into the next room for a moment.

Но я покажу вам программу, которую я наметил.

Lady Bracknell.

Пройдемте в кабинет.

Thank you, Algernon.

Леди Брэкнелл.

It is very thoughtful of you. [Rising, and following Algernon.] I'm sure the programme will be delightful, after a few expurgations.

Спасибо, Алджернон, что помнишь свою тетку. [Встает и идет за Алджерноном.] Я уверена, что программа будет прелестная, если ее слегка почистить.

French songs I cannot possibly allow.

Французских шансонеток я не допущу.

People always seem to think that they are improper, and either look shocked, which is vulgar, or laugh, which is worse.

Гости всегда либо находят их неприличными и возмущаются, и это такое мещанство, либо смеются, а это еще хуже.

But German sounds a thoroughly respectable language, and indeed, I believe is so.

Я пришла к убеждению, что немецкий язык звучит гораздо приличнее.

Gwendolen, you will accompany me.

Гвендолен, идем со мной.

Gwendolen.

Гвендолен.

Certainly, mamma.

Иду, мама.

[Lady Bracknell and Algernon go into the music-room, Gwendolen remains behind.]

Леди Брэкнелл и Алджернон выходят. Г вендолен остается на месте.

Jack.

Джек.

Charming day it has been, Miss Fairfax.

Не правда ли, сегодня чудесная погода, мисс Ферфакс.

Gwendolen.

Гвендолен.

Pray don't talk to me about the weather, Mr. Worthing.

Пожалуйста, не говорите со мной о погоде, мистер Уординг.

Whenever people talk to me about the weather, I always feel quite certain that they mean something else.

Каждый раз, когда мужчины говорят со мной о погоде, я знаю, что на уме у них совсем другое.

And that makes me so nervous.

И это действует мне на нервы.

Jack.

Джек.

I do mean something else.

Я хочу сказать о другом.

Gwendolen.

Гвендолен.

I thought so.

Ну вот видите.

In fact, I am never wrong.

Я никогда не ошибаюсь.

Jack.

Джек.

And I would like to be allowed to take advantage of Lady Bracknell's temporary absence...

И мне хотелось бы воспользоваться отсутствием леди Брэкнелл, чтобы...

Gwendolen.

Гвендолен.

I would certainly advise you to do so.

И я бы вам это посоветовала.

Mamma has a way of coming back suddenly into a room that I have often had to speak to her about.

У мамы есть привычка неожиданно появляться в комнате. Об этом мне уже приходилось ей говорить.

Jack. [Nervously.] Miss Fairfax, ever since I met you I have admired you more than any girl... I have ever met since... I met you.

Джек [нервно]. Мисс Ферфакс, с той самой минуты, как я вас увидел, я восторгался вами больше, чем всякой другой девушкой... какую я встречал... с тех пор как я встретил вас.

Gwendolen.

Гвендолен.

Yes, I am quite well aware of the fact.

Я это прекрасно знаю.

And I often wish that in public, at any rate, you had been more demonstrative.

Жаль только, что хотя бы на людях вы не показываете этого более явно.

For me you have always had an irresistible fascination.

Мне вы всегда очень нравились.

Even before I met you I was far from indifferent to you.

Даже до того, как мы с вами встретились, я была к вам неравнодушна.

[Jack looks at her in amazement.]

Джек смотрит на нее с изумлением.

We live, as I hope you know, Mr Worthing, in an age of ideals.

Гвендолен. Мы, живем, как вы, надеюсь, знаете, мистер Уординг, в век идеалов.

The fact is constantly mentioned in the more expensive monthly magazines, and has reached the provincial pulpits, I am told; and my ideal has always been to love some one of the name of Ernest.

Это постоянно утверждают самые фешенебельные журналы, и, насколько я могу судить, это стало темой проповедей в самых захолустных церквах. Так вот, моей мечтой всегда было полюбить человека, которого зовут Эрнест.

There is something in that name that inspires absolute confidence.

В этом имени есть нечто внушающее абсолютное доверие.

The moment Algernon first mentioned to me that he had a friend called Ernest, I knew I was destined to love you.

Как только Алджернон сказал мне, что у него есть друг Эрнест, я сейчас же поняла, что мне суждено полюбить вас.

Jack.

Джек.

You really love me, Gwendolen?

И вы действительно любите меня, Гвендолен?

Gwendolen.

Гвендолен.

Passionately!

Страстно!

Jack.

Джек.

Darling!

Милая!

You don't know how happy you've made me.

Вы не знаете, какое это для меня счастье.

Gwendolen.

Гвендолен.

My own Ernest!

Мой Эрнест!

Jack.

Джек.

But you don't really mean to say that you couldn't love me if my name wasn't Ernest?

А скажите, вы действительно не смогли бы полюбить меня, если бы меня звали не Эрнест?

Gwendolen.

Гвендолен.

But your name is Ernest.

Но вас ведь зовут Эрнест.

Jack.

Джек.

Yes, I know it is.

Да, конечно.

But supposing it was something else?

Но если бы меня звали как-нибудь иначе?

Do you mean to say you couldn't love me then?

Неужели вы меня не полюбили бы?

Gwendolen. [Glibly.] Ah! that is clearly a metaphysical speculation, and like most metaphysical speculations has very little reference at all to the actual facts of real life, as we know them.

Гвендолен [не задумываясь]. Ну, это ведь только метафизическое рассуждение, и, как прочие метафизические рассуждения, оно не имеет ровно никакой связи с реальной жизнью, такой, какой мы ее знаем.

Jack.

Джек.

Personally, darling, to speak quite candidly, I don't much care about the name of Ernest...

Сказать по правде, мне совсем не нравится имя Эрнест...

I don't think the name suits me at all.

По-моему, оно мне вовсе не подходит.

Gwendolen.

Гвендолен.

It suits you perfectly.

Оно подходит вам больше, чем кому-либо.

It is a divine name.

Чудесное имя.

It has a music of its own.

В нем есть какая-то музыка.

It produces vibrations.

Оно вызывает вибрации.

Jack.

Джек.

Well, really, Gwendolen, I must say that I think there are lots of other much nicer names.

Но, право же, Гвендолен, по-моему, есть много имей гораздо лучше.

I think Jack, for instance, a charming name.

Джек, например, - прекрасное Имя.

Gwendolen.

Гвендолен.

Jack?...

Джек?

No, there is very little music in the name Jack, if any at all, indeed.

Нет, оно вовсе не музыкально.

It does not thrill. It produces absolutely no vibrations...

Джек - нет, это не волнует, не вызывает никаких вибраций...

I have known several Jacks, and they all, without exception, were more than usually plain.

Я знала нескольких Джеков, и все они были один другого ординарнее.

Besides, Jack is a notorious domesticity for John!

А кроме того, Джек - ведь это уменьшительное от Джон.

And I pity any woman who is married to a man called John.

И мне искренне жаль всякую женщину, которая вышла бы замуж за человека по имени Джон.

She would probably never be allowed to know the entrancing pleasure of a single moment's solitude.

Она, вероятно, никогда не испытает упоительного наслаждения - побыть хоть минутку одной.

The only really safe name is Ernest

Нет, единственное надежное имя - это Эрнест.

Jack.

Джек.

Gwendolen, I must get christened at once - I mean we must get married at once.

Г вендолен, мне необходимо сейчас же креститься... то есть я хотел сказать - жениться.

There is no time to be lost.

Нельзя терять ни минуты.

Gwendolen.

Гвендолен.

Married, Mr. Worthing?

Жениться, мистер Уординг?

Jack. [Astounded.] Well... surely.

Джек [в изумлении]. Ну да... конечно.

You know that I love you, and you led me to believe, Miss Fairfax, that you were not absolutely indifferent to me.

Я люблю вас, и вы дали мне основание думать, мисс Ферфакс, что вы не совсем равнодушны ко мне.

Gwendolen.

Гвендолен.

I adore you.

Я обожаю вас.

But you haven't proposed to me yet.

Но вы еще не делали мне предложения.

Nothing has been said at all about marriage.

О женитьбе не было ни слова.

The subject has not even been touched on.

Этот вопрос Даже не поднимался.

Jack.

Джек.

Well... may I propose to you now?

Но... но вы разрешите сделать вам предложение?

Gwendolen. I think it would be an admirable opportunity.

Гвендолен. Я думаю, сейчас для этого самый подходящий случай.

And to spare you any possible disappointment, Mr. Worthing, I think it only fair to tell you quite frankly before-hand that I am fully determined to accept you.

И чтобы избавить вас от возможного разочарования, мистер Уординг, я должна вам заявить с полной искренностью, что я твердо решила ответить вам согласием.

Jack.

Джек.

Gwendolen!

Гвендолен!

Gwendolen.

Гвендолен.

Yes, Mr. Worthing, what have you got to say to me?

Да, мистер Уординг, так что же вы хотите мне сказать?

Jack.

Джек.

You know what I have got to say to you.

Вы же знаете все, что я могу вам сказать.

Gwendolen.

Гвендолен.

Yes, but you don't say it.

Да, но вы не говорите.

Jack.

Джек.

Gwendolen, will you marry me? [Goes on his knees.]

Г вендолен, вы согласны стать моей женой? [Становится на колени.]

Gwendolen.

Гвендолен.

Of course I will, darling.

Конечно, согласна, милый.

How long you have been about it!

Как долго вы собирались!

I am afraid you have had very little experience in how to propose.

Я думаю, вам не часто приходилось делать предложение.

Jack.

Джек.

My own one, I have never loved any one in the world but you.

Но, дорогая, я никого на свете не любил, кроме вас.

Gwendolen.

Гвендолен.

Yes, but men often propose for practice.

Да, но мужчины часто делают предложение просто для практики.

I know my brother Gerald does.

Вот, например, мой брат Джеральд.

All my girl-friends tell me so.

Все мои подруги говорят мне это.

What wonderfully blue eyes you have, Ernest!

Какие у вас чудесные голубые глаза, Эрнест.

They are quite, quite, blue.

Совершенно, совершенно голубые.

I hope you will always look at me just like that, especially when there are other people present.

Надеюсь, вы всегда будете смотреть на меня вот так, особенно при людях.

[Enter Lady Bracknell.]

Входит леди Брэкнелл.

Lady Bracknell.

Леди Брэкнелл.

Mr. Worthing!

Мистер Уординг!

Rise, sir, from this semi-recumbent posture.

Встаньте! Что за полусогбенное положение!

It is most indecorous.

Это в высшей степени неприлично!

Gwendolen.

Гвендолен.

Mamma!

Мама!

[He tries to rise; she restrains him.]

Джек пытается встать. Она его удерживает.

I must beg you to retire.

Гвендолен. Пожалуйста, обождите в той комнате.

This is no place for you.

Вам здесь нечего делать.

Besides, Mr. Worthing has not quite finished yet.

Кроме того, мистер Уординг еще не кончил.

Lady Bracknell.

Леди Брэкнелл.

Finished what, may I ask?

Чего не кончил, осмелюсь спросить?

Gwendolen.

Гвендолен.

I am engaged to Mr. Worthing, mamma.

Я помолвлена с мистером Уордингом, мама.

[They rise together.]

Они встают оба.

Lady Bracknell.

Леди Брэкнелл.

Pardon me, you are not engaged to any one.

Извини, пожалуйста, но ты еще ни с кем не помолвлена.

When you do become engaged to some one, I, or your father, should his health permit him, will inform you of the fact.

Когда придет время, я или твой отец, если только здоровье ему позволит, сообщим тебе о твоей помолвке.

An engagement should come on a young girl as a surprise, pleasant or unpleasant, as the case may be.

Помолвка для молодой девушки должна быть неожиданностью, приятной или неприятной - это уже другой вопрос.

It is hardly a matter that she could be allowed to arrange for herself...

И нельзя позволять молодой девушке решать такие вещи самостоятельно...

And now I have a few questions to put to you, Mr. Worthing.

Теперь, мистер Уординг, я хочу задать вам несколько вопросов.

While I am making these inquiries, you, Gwendolen, will wait for me below in the carriage.

А ты, Гвендолен, подождешь меня внизу в карете.

Gwendolen. [Reproachfully.] Mamma!

Гвендолен [с упреком]. Мама!

Lady Bracknell.

Леди Брэкнелл.

In the carriage, Gwendolen!

В карету, Гвендолен!

[Gwendolen goes to the door.

Гвендолен идет к двери.

She and Jack blow kisses to each other behind Lady Bracknell's back.

На пороге они с Джеком обмениваются воздушным поцелуем за спиной у леди Брэкнелл.

Lady Bracknell looks vaguely about as if she could not understand what the noise was.

Леди Брэкнелл. [Озирается в недоумении, словно не понимая, что это за звук.

Finally turns round.]

Потом оборачивается.]

Gwendolen, the carriage!

В карету!

Gwendolen.

Гвендолен.

Yes, mamma. [Goes out, looking back at Jack.]

Да, мама. [Уходит, оглядываясь на Джека.]

Lady Bracknell. [Sitting down.] You can take a seat, Mr. Worthing.

Леди Брэкнелл [усаживаясь.] Вы можете сесть, мистер Уординг.

[Looks in her pocket for note-book and pencil.]

[Роется в кармане, ища записную книжечку и карандаш.]

Jack.

Джек.

Thank you, Lady Bracknell, I prefer standing.

Благодарю вас, леди Брэкнелл, я лучше постою.

Lady Bracknell. [Pencil and note-book in hand.] I feel bound to tell you that you are not down on my list of eligible young men, although I have the same list as the dear Duchess of Bolton has.

Леди Брэкнелл [вооружившись книжкой и карандашом]. Вынуждена отметить: вы не значитесь в моем списке женихов, хотя он в точности совпадает со списком герцогини Болтон.

We work together, in fact.

Мы с ней в этом смысле работаем вместе.

However, I am quite ready to enter your name, should your answers be what a really affectionate mother requires.

Однако я готова внести вас в список, если ваши ответы будут соответствовать требованиям заботливой матери.

Do you smoke?

Вы курите?

Jack.

Джек.

Well, yes, I must admit I smoke.

Должен признаться, курю.

Lady Bracknell.

Леди Брэкнелл.

I am glad to hear it.

Рада слышать.

A man should always have an occupation of some kind.

Каждому мужчине нужно какое-нибудь занятие.

There are far too many idle men in London as it is.

И так уж в Лондоне слишком много бездельников.

How old are you?

Сколько вам лет?

Jack.

Джек.

Twenty-nine.

Двадцать девять.

Lady Bracknell.

Леди Брэкнелл.

A very good age to be married at.

Самый подходящий возраст для женитьбы.

I have always been of opinion that a man who desires to get married should know either everything or nothing.

Я всегда придерживалась того мнения, что мужчина, желающий вступить в брак, должен знать все или ничего.

Which do you know?

Что вы знаете?

Jack. [After some hesitation.] I know nothing, Lady Bracknell.

Джек [после некоторого колебания]. Ничего, леди Брэкнелл.

Lady Bracknell.

Леди Брэкнелл.

I am pleased to hear it.

Рада слышать это.

I do not approve of anything that tampers with natural ignorance.

Я не одобряю всего, что нарушает естественное неведение.

Ignorance is like a delicate exotic fruit; touch it and the bloom is gone.

Неведение подобно нежному экзотическому цветку: дотроньтесь до него, и он завянет.

The whole theory of modern education is radically unsound.

Все теории современного образования в корне порочны.

Fortunately in England, at any rate, education produces no effect whatsoever.

К счастью, по крайней мере у нас, в Англии, образование не оставляет никаких следов.

If it did, it would prove a serious danger to the upper classes, and probably lead to acts of violence in Grosvenor Square.

Иначе оно было бы чрезвычайно опасно для высших классов и, быть может, привело бы к террористическим актам на Гровенор-сквер.

What is your income?

Ваш доход?

Jack.

Джек.

Between seven and eight thousand a year.

От семи до восьми тысяч в год.

Lady Bracknell. [Makes a note in her book.] In land, or in investments?

Леди Брэкнелл [делая пометки в книжке]. В акциях или в земельной ренте?

Jack.

Джек.

In investments, chiefly.

Главным образом в акциях.

Lady Bracknell.

Леди Брэкнелл.

That is satisfactory.

Это лучше.

What between the duties expected of one during one's lifetime, and the duties exacted from one after one's death, land has ceased to be either a profit or a pleasure.

Всю жизнь платишь налоги, и после смерти с тебя их берут, а в результате земля не дает ни дохода, ни удовольствия.

It gives one position, and prevents one from keeping it up.

Правда, она дает положение в обществе, но не дает возможности пользоваться им.

That's all that can be said about land.

Такова моя точка зрения на землю.

Jack.

Джек.

I have a country house with some land, of course, attached to it, about fifteen hundred acres, I believe; but I don't depend on that for my real income.

У меня есть загородный дом, ну, и при нем земля -около полутора тысяч акров; но не это основной источник моего дохода.

In fact, as far as I can make out, the poachers are the only people who make anything out of it.

Мне кажется, что пользу из моего поместья извлекают только браконьеры.

Lady Bracknell.

Леди Брэкнелл.

A country house!

Загородный дом!

How many bedrooms?

А сколько в нем спален?

Well, that point can be cleared up afterwards.

Впрочем, это мы выясним позднее.

You have a town house, I hope?

Надеюсь, у вас есть дом и в городе?

A girl with a simple, unspoiled nature, like Gwendolen, could hardly be expected to reside in the country.

Такая простая, неиспорченная девушка, как Гвендолен, не может жить в деревне.

Jack.

Джек.

Well, I own a house in Belgrave Square, but it is let by the year to Lady Bloxham.

У меня дом на Белгрэйв-сквер, но его из года в год арендует леди Блоксхэм.

Of course, I can get it back whenever I like, at six months' notice.

Конечно, я могу отказать ей, предупредив за полгода.

Lady Bracknell.

Леди Брэкнелл.

Lady Bloxham?

Леди Блоксхэм?

I don't know her.

Я такой не знаю.

Jack.

Джек.

Oh, she goes about very little.

Она редко выезжает.

She is a lady considerably advanced in years.

Она уже довольно пожилая.

Lady Bracknell.

Леди Брэкнелл.

Ah, nowadays that is no guarantee of respectability of character.

Ну, в наше время это едва ли может служить гарантией порядочного поведения.

What number in Belgrave Square?

А какой номер на Белгрэйв-сквер?

Jack.

Джек.

149.

Сто сорок девять.

Lady Bracknell. [Shaking her head.] The unfashionable side.

Леди Брэкнелл [покачивая головой]. Не модная сторона.

I thought there was something.

Так я и знала, что не обойдется без дефекта.

However, that could easily be altered.

Но это легко изменить.

Jack.

Джек.

Do you mean the fashion, or the side?

Что именно - моду или сторону?

Lady Bracknell. [Sternly.] Both, if necessary, I presume.

Леди Брэкнелл [строго]. Если понадобится - и то и другое.

What are your polities?

А каковы ваши политические взгляды?

Jack.

Джек.

Well, I am afraid I really have none.

Признаться, у меня их нет.

I am a Liberal Unionist.

Я либерал-юнионист.

Lady Bracknell.

Леди Брэкнелл.

Oh, they count as Tories.

Ну, их можно считать консерваторами.

They dine with us.

Их даже приглашают на обеды.

Or come in the evening, at any rate.

Во всяком случае на вечера.

Now to minor matters.

А теперь перейдем к менее существенному.

Are your parents living?

Родители ваши живы?

Jack.

Джек.

I have lost both my parents.

Нет. Я потерял обоих родителей.

Lady Bracknell.

Леди Брэкнелл.

To lose one parent, Mr. Worthing, may be regarded as a misfortune; to lose both looks like carelessness.

Потерю одного из родителей еще можно рассматривать как несчастье, но потерять обоих, мистер Уординг, похоже на небрежность.

Who was your father?

Кто был ваш отец?

He was evidently a man of some wealth.

Видимо, он был человек состоятельный.

Was he born in what the Radical papers call the purple of commerce, or did he rise from the ranks of the aristocracy?

Был ли он, как выражаются радикалы, представителем крупной буржуазии или же происходил из аристократической семьи?

Jack.

Джек.

I am afraid I really don't know.

Боюсь, не смогу ответить вам на этот вопрос.

The fact is, Lady Bracknell, I said I had lost my parents.

Дело в том, леди Брэкнелл, что я неточно выразился, сказав, что я потерял родителей.

It would be nearer the truth to say that my parents seem to have lost me...

Вернее было бы сказать, что родители меня потеряли...

I don't actually know who I am by birth.

По правде говоря, я не знаю своего происхождения.

I was... well, I was found.

Я... найденыш.

Lady Bracknell.

Леди Брэкнелл.

Found!

Найденыш!

Jack.

Джек.

The late Mr. Thomas Cardew, an old gentleman of a very charitable and kindly disposition, found me, and gave me the name of Worthing, because he happened to have a first-class ticket for Worthing in his pocket at the time.

Покойный мистер Томас Кардью, весьма добросердечный и щедрый старик, нашел меня и дал мне фамилию Уординг, потому что у него в кармане был тогда билет первого класса до Уординга.

Worthing is a place in Sussex. It is a seaside resort.

Уординг, как вы знаете, морской курорт в Сассексе.

Lady Bracknell.

Леди Брэкнелл.

Where did the charitable gentleman who had a first-class ticket for this seaside resort find you?

И где же этот добросердечный джентльмен с билетом первого класса до Уординга нашел вас?

Jack. [Gravely.] In a hand-bag.

Джек [серьезно]. В саквояже.

Lady Bracknell.

Леди Брэкнелл.

A hand-bag?

В саквояже?

Jack. [Very seriously.] Yes, Lady Bracknell.

Джек [очень серьезно]. Да, леди Брэкнелл.

I was in a hand-bag - a somewhat large, black leather hand-bag, with handles to it - an ordinary hand-bag in fact.

Я был найден в саквояже - довольно большом черном кожаном саквояже с прочными ручками, -короче говоря, в самом обыкновенном саквояже.

Lady Bracknell.

Леди Брэкнелл.

In what locality did this Mr. James, or Thomas, Cardew come across this ordinary hand-bag?

И где именно этот мистер Джеме или Томас Кардью нашел этот самый обыкновенный саквояж?

Jack.

Джек.

In the cloak-room at Victoria Station.

В камере хранения на вокзале Виктория.

It was given to him in mistake for his own.

Ему выдали этот саквояж по ошибке вместо его собственного.

Lady Bracknell.

Леди Брэкнелл.

The cloak-room at Victoria Station?

В камере хранения на вокзале Виктория?

Jack.

Джек.

Yes. The Brighton line.

Да, на Брайтонской платформе.

Lady Bracknell. The line is immaterial.

Леди Брэкнелл. Платформа не имеет значения.

Mr. Worthing, I confess I feel somewhat bewildered by what you have just told me.

Мистер Уординг, должна вам признаться, я несколько смущена тем, что вы мне сообщили.

To be born, or at any rate bred, in a hand-bag, whether it had handles or not, seems to me to display a contempt for the ordinary decencies of family life that reminds one of the worst excesses of the French Revolution.

Родиться или пусть даже воспитываться в саквояже, независимо от того, какие у него ручки, представляется мне забвением всех правил приличия. Это напоминает мне худшие эксцессы времен французской революции.

And I presume you know what that unfortunate movement led to?

Я полагаю, вам известно, к чему привело это злосчастное возмущение.

As for the particular locality in which the hand-bag was found, a cloak-room at a railway station might serve to conceal a social indiscretion - has probably, indeed, been used for that purpose before now-but it could hardly be regarded as an assured basis for a recognised position in good society.

А что касается места, где был найден саквояж" то хотя камера хранения и может хранить тайны нарушения общественной морали - что, вероятно, и бывало не раз, - но едва ли она может обеспечить прочное положение в обществе.

Jack.

Джек.

May I ask you then what you would advise me to do?

Но что же мне делать?

I need hardly say I would do anything in the world to ensure Gwendolen's happiness.

Не сомневайтесь, что я готов на все, лишь бы обеспечить счастье Гвендолен.

Lady Bracknell.

Леди Брэкнелл.

I would strongly advise you, Mr. Worthing, to try and acquire some relations as soon as possible, and to make a definite effort to produce at any rate one parent, of either sex, before the season is quite over.

Я очень рекомендую вам, мистер Уординг, как можно скорей обзавестись родственниками -постараться во что бы то ни стало достать себе хотя бы одного из родителей - все равно, мать или отца, - и сделать это еще до окончания сезона.

Jack.

Джек.

Well, I don't see how I could possibly manage to do that. I can produce the hand-bag at any moment.

Но, право же, я не знаю, как за это взяться Саквояж я могу предъявить в любую минуту.

It is in my dressing-room at home.

Он у меня в гардеробной, в деревне.

I really think that should satisfy you, Lady Bracknell.

Может быть, этого вам будет достаточно, леди Брэкнелл?

Lady Bracknell.

Леди Брэкнелл.

Me, sir!

Мне, сэр!

What has it to do with me?

Какое это имеет отношение ко мне?

You can hardly imagine that I and Lord Bracknell would dream of allowing our only daughter - a girl brought up with the utmost care - to marry into a cloak-room, and form an alliance with a parcel?

Неужели вы воображаете, что мы с лордом Брэкнеллом допустим, чтобы наша единственная дочь - девушка, на воспитание которой положено столько забот, - была отдана в камеру хранения и обручена с саквояжем?

Good morning, Mr. Worthing!

Прощайте, мистер Уординг!

[Lady Bracknell sweeps out in majestic indignation.]

[Исполненная негодования, величаво выплывает из комнаты.]

Jack.

Джек.

Good morning!

Прощайте!

[Algernon, from the other room, strikes up the Wedding March.

В соседней комнате Алджернон играет свадебный марш.

Jack looks perfectly furious, and goes to the door.] For goodness' sake don't play that ghastly tune, Algy.

Джек [в бешенстве подходит к дверям.] Бога ради, прекрати эту идиотскую музыку, Алджернон!

How idiotic you are!

Ты совершенно невыносим.

[The music stops and Algernon enters cheerily.]

Музыка обрывается, и, улыбаясь, вбегает Алджернон.

Algernon. Didn't it go off all right, old boy?

Алджернон. А что, разве не вышло, дружище?

You don't mean to say Gwendolen refused you?

Неужели Гвендолен отказала тебе?

I know it is a way she has.

С ней это бывает.

She is always refusing people.

Она всем отказывает.

I think it is most ill-natured of her.

Такой уж у нее характер.

Jack.

Джек.

Oh, Gwendolen is as right as a trivet.

Нет! С Гвендолен все в порядке.

As far as she is concerned, we are engaged.

Что касается Гвендолен, то мы можем считать себя помолвленными.

Her mother is perfectly unbearable.

Ее мамаша - вот в чем загвоздка.

Never met such a Gorgon...

Никогда не видывал такой мегеры...

I don't really know what a Gorgon is like, but I am quite sure that Lady Bracknell is one.

Я, собственно, не знаю, что такое мегера, но леди Брэкнелл сущая мегера.

In any case, she is a monster, without being a myth, which is rather unfair . . .

Во всяком случае, она чудовище, и вовсе не мифическое, а это гораздо хуже...

I beg your pardon, Algy, I suppose I shouldn't talk about your own aunt in that way before you.

Прости меня, Алджернон, я, конечно, не должен был так отзываться при тебе о твоей тетке.

Algernon.

Алджернон.

My dear boy, I love hearing my relations abused.

Дорогой мой, обожаю, когда так отзываются о моих родных.

It is the only thing that makes me put up with them at all.

Это единственный способ как-то примириться с их существованием.

Relations are simply a tedious pack of people, who haven't got the remotest knowledge of how to live, nor the smallest instinct about when to die.

Родственники - скучнейший народ, они не имеют ни малейшего понятия о том, как надо жить, и никак не могут догадаться, когда им следует умереть.

Jack.

Джек.

Oh, that is nonsense!

Ну, это чепуха!

Algernon.

Алджернон.

It isn't!

Нисколько.

Jack.

Джек.

Well, I won't argue about the matter.

Я вовсе не намерен с тобой спорить.

You always want to argue about things.

Ты всегда обо всем споришь.

Algernon.

Алджернон.

That is exactly what things were originally made for.

Да все на свете для этого и создано.

Jack.

Джек.

Upon my word, if I thought that, I'd shoot myself... [A pause.] You don't think there is any chance of Gwendolen becoming like her mother in about a hundred and fifty years, do you, Algy?

Ну, знаешь ли, если так считать, то лучше застрелиться... [Пауза.] А ты не думаешь, Алджи, что лет через полтораста Гвендолен станет очень похожа на свою мать?

Algernon.

Алджернон.

All women become like their mothers.

Все женщины со временем становятся похожи на своих матерей.

That is their tragedy.

В этом их трагедия.

No man does.

Ни один мужчина не бывает похож на свою мать.

That's his.

В этом его трагедия.

Jack.

Джек.

Is that clever?

Это что, остроумно?

Algernon.

Алджернон.

It is perfectly phrased! and quite as true as any observation in civilised life should be.

Это отлично сказано и настолько же верно, насколько любой афоризм нашего цивилизованного века.

Jack.

Джек.

I am sick to death of cleverness.

Я сыт по горло остроумием.

Everybody is clever nowadays.

Теперь все остроумны.

You can't go anywhere without meeting clever people. The thing has become an absolute public nuisance.

Шага нельзя ступить, чтобы не встретить умного человека; Это становится поистине общественным бедствием.

I wish to goodness we had a few fools left.

Чего бы я не дал за несколько настоящих дураков.

Algernon.

Но их нет. Алджернон.

We have.

Они есть. Сколько угодно.

Jack.

Джек.

I should extremely like to meet them. What do they talk about?

Хотел бы повстречаться с ними. О чем они говорят?

Algernon.

Алджернон.

The fools?

Дураки?

Oh! about the clever people, of course.

Само собой, об умных людях.

Jack.

Джек.

What fools!

Какие дураки!

Algernon.

Алджернон.

By the way, did you tell Gwendolen the truth about your being Ernest in town, and Jack in the country?

А кстати, ты сказал Г вендолен всю правду про то, что ты Эрнест в городе и Джек в деревне?

Jack. [In a very patronising manner.] My dear fellow, the truth isn't quite the sort of thing one tells to a nice, sweet, refined girl.

Джек [покровительственным тоном]. Дорогой мой, вся правда - это совсем не то, что следует говорить красивой, милой, очаровательной девушке.

What extraordinary ideas you have about the way to behave to a woman!

Что у тебя за превратные представления о том, как вести себя с женщиной!

Algernon.

Алджернон.

The only way to behave to a woman is to make love to her, if she is pretty, and to some one else, if she is plain.

Единственный способ вести себя с женщиной -это ухаживать за ней, если она красива, или за другой, если она некрасива.

Jack.

Джек.

Oh, that is nonsense.

Ну, это чепуха!

Algernon.

Алджернон.

What about your brother?

А все-таки как быть с твоим братцам?

What about the profligate Ernest?

С беспутным Эрнестом?

Jack.

Джек.

Oh, before the end of the week I shall have got rid of him.

Не пройдет недели, и я навсегда разделаюсь с ним.

I'll say he died in Paris of apoplexy.

Я объявлю, что он умер в Париже от апоплексического удара.

Lots of people die of apoplexy, quite suddenly, don't they?

Ведь многие скоропостижно умирают от удара, не так ли?

Algernon.

Алджернон.

Yes, but it's hereditary, my dear fellow.

Да, но это наследственное, мой милый.

It's a sort of thing that runs in families.

Это поражает целые семьи.

You had much better say a severe chill.

Не лучше ли острая простуда?

Jack.

Джек.

You are sure a severe chill isn't hereditary, or anything of that kind?

А ты уверен, что острая простуда - это не наследственное?

Algernon.

Алджернон.

Of course it isn't!

Ну конечно, уверен.

Jack.

Джек.

Very well, then.

Хорошо.

My poor brother Ernest to carried off suddenly, in Paris, by a severe chill.

Мой бедный брат Эрнест скоропостижно скончался в Париже от острой простуды.

That gets rid of him.

И кончено.

Algernon.

Алджернон.

But I thought you said that...

Но мне казалось, ты говорил...

Miss Cardew was a little too much interested in your poor brother Ernest?

Ты говорил, что мисс Кардью не на шутку заинтересована твоим братом Эрнестом?

Won't she feel his loss a good deal?

Как она перенесет такую утрату?

Jack.

Джек.

Oh, that is all right.

Ну, это не важно.

Cecily is not a silly romantic girl, I am glad to say.

Сесили, смею тебя уверить, не мечтательница.

She has got a capital appetite, goes long walks, and pays no attention at all to her lessons.

У нее превосходный аппетит, она любит большие прогулки и вовсе не примерная ученица.

Algernon.

Алджернон.

I would rather like to see Cecily.

А мне хотелось бы познакомиться с Сесили.

Jack.

Джек.

I will take very good care you never do.

Постараюсь этого не допустить.

She is excessively pretty, and she is only just eighteen.

Она очень хорошенькая, и ей только что исполнилось восемнадцать.

Algernon.

Алджернон.

Have you told Gwendolen yet that you have an excessively pretty ward who is only just eighteen?

А ты сказал Гвендолен, что у тебя есть очень хорошенькая воспитанница, которой только что исполнилось восемнадцать?

Jack.

Джек.

Oh! one doesn't blurt these things out to people.

К чему разглашать такие подробности?

Cecily and Gwendolen are perfectly certain to be extremely great friends.

Сесили и Гвендолен непременно подружатся.

I'll bet you anything you like that half an hour after they have met, they will be calling each other sister.

Поручусь чем угодно, что через полчаса после встречи они назовут друг друга сестрами.

Algernon.

Алджернон.

Women only do that when they have called each other a lot of other things first.

Женщины приходят к этому только после того, как обзовут друг друга совсем иными именами.

Now, my dear boy, if we want to get a good table at Willis's, we really must go and dress.

Ну, а теперь, дружище, надо сейчас же переодеться. Иначе мы не захватим хорошего столика у Виллиса.

Do you know it is nearly seven?

Ведь уже скоро семь.

Jack. [Irritably.] Oh!

Джек [раздраженно].

It always is nearly seven.

У тебя постоянно скоро семь.

Algernon.

Алджернон.

Well, I'm hungry.

Ну да, я голоден.

Jack.

Джек.

I never knew you when you weren't...

А когда ты не бываешь голоден?

Algernon.

Алджернон.

What shall we do after dinner?

Куда мы после обеда?

Go to a theatre?

В театр?

Jack.

Джек.

Oh no! I loathe listening.

Нет, ненавижу слушать глупости.

Algernon.

Алджернон.

Well, let us go to the Club?

Ну тогда в клуб.

Jack.

Джек.

Oh, no!

Ни за что.

I hate talking.

Ненавижу болтать глупости.

Algernon.

Алджернон.

Well, we might trot round to the Empire at ten?

Ну тогда к десяти в варьете.

Jack.

Джек.

Oh, no! I can't bear looking at things. It is so silly.

Не выношу смотреть глупости. Уволь!

Algernon.

Алджернон.

Well, what shall we do?

Ну так что же нам делать?

Jack.

Джек.

Nothing!

Ничего.

Algernon.

Алджернон.

It is awfully hard work doing nothing.

Это очень трудное занятие.

However, I don't mind hard work where there is no definite object of any kind.

Но я не против того, чтобы потрудиться, если только это не ради какой-то цели.

[Enter Lane.]

Входит Лэйн.

Lane.

Лэйн.

Miss Fairfax.

Мисс Ферфакс.

[Enter Gwendolen.

Входит Гвендолен.

Lane goes out.]

Лэйн уходит.

Algernon.

Алджернон.

Gwendolen, upon my word!

Гвендолен! Какими судьбами?

Gwendolen.

Гвендолен.

Algy, kindly turn your back.

Алджи, пожалуйста, отвернись.

I have something very particular to say to Mr. Worthing.

Я должна по секрету поговорить с мистером Уордингом.

Algernon.

Алджернон.

Really, Gwendolen, I don't think I can allow this at all.

Знаешь, Гвендолен, в сущности, я не должен разрешать тебе этого.

Gwendolen.

Гвендолен.

Algy, you always adopt a strictly immoral attitude towards life.

Алджи, ты всегда занимаешь аморальную позицию по отношению к самым простым вещам.

You are not quite old enough to do that.

Ты еще слишком молод для этого.

[Algernon retires to the fireplace.]

Алджернон отходит к камину.

Jack.

Джек.

My own darling!

Любимая!

Gwendolen.

Гвендолен.

Ernest, we may never be married.

Эрнест, мы никогда не сможем пожениться.

From the expression on mamma's face I fear we never shall.

Судя по выражению маминого лица, этому не бывать.

Few parents nowadays pay any regard to what their children say to them.

Теперь родители очень редко считаются с тем, что говорят им дети.

The old-fashioned respect for the young is fast dying out.

Былое уважение к юности быстро отмирает.

Whatever influence I ever had over mamma, I lost at the age of three.

Какое-либо влияние на маму я утратила уже в трехлетнем возрасте.

But although she may prevent us from becoming man and wife, and I may marry some one else, and marry often, nothing that she can possibly do can alter my eternal devotion to you.

Но даже если она помешает нам стать мужем и женой и я выйду еще за кого-нибудь, и даже не один раз, - ничто не сможет изменить моей вечной любви к вам.

Jack.

Джек.

Dear Gwendolen!

Гвендолен, дорогая!

Gwendolen.

Гвендолен.

The story of your romantic origin, as related to me by mamma, with unpleasing comments, has naturally stirred the deeper fibres of my nature.

История вашего романтического происхождения, которую мама рассказала мне в самом непривлекательном виде, потрясла меня до глубины души.

Your Christian name has an irresistible fascination.

Ваше имя мне стало еще дороже.

The simplicity of your character makes you exquisitely incomprehensible to me.

А ваше простодушие для меня просто непостижимо.

Your town address at the Albany I have.

Ваш городской адрес в Олбени у меня есть.

What is your address in the country?

А какой ваш адрес в деревне?

Jack.

Джек.

The Manor House, Woolton, Hertfordshire.

Поместье Вултон. Хартфордшир.

[Algernon, who has been carefully listening, smiles to himself, and writes the address on his shirt-cuff.

Алджернон, который прислушивается к разговору, улыбается и записывает адрес на манжете.

Then picks up the Railway Guide.]

Потом берет со стола железнодорожное расписание.

Gwendolen.

Гвендолен.

There is a good postal service, I suppose?

Надеюсь, почтовая связь у вас налажена.

It may be necessary to do something desperate.

Возможно, нам придется прибегнуть к отчаянным мерам.

That of course will require serious consideration.

Это, конечно, потребует серьезного обсуждения.

I will communicate with you daily.

Я буду сноситься с вами ежедневно.

Jack.

Джек.

My own one!

Душа моя!

Gwendolen.

Гвендолен.

How long do you remain in town?

Сколько вы еще пробудете в городе?

Jack.

Джек.

Till Monday.

До понедельника.

Gwendolen.

Гвендолен.

Good!

Прекрасно!

Algy, you may turn round now.

Алджи, можешь повернуться.

Algernon.

Алджернон.

Thanks, I've turned round already.

А я уже повернулся.

Gwendolen.

Гвендолен.

You may also ring the bell.

Можешь также позвонить.

Jack.

Джек.

You will let me see you to your carriage, my own darling?

Вы позволите мне проводить вас до кареты, дорогая?

Gwendolen.

Гвендолен.

Certainly.

Само собой.

Jack. [To Lane, who now enters.] I will see Miss Fairfax out.

Джек [вошедшему Лэйну]. Я провожу мисс Ферфакс.

Lane.

Лэйн.

Yes, sir. [Jack and Gwendolen go off.]

Слушаю, сэр. Джек и Гвендолен уходят.

[Lane presents several letters on a salver to Algernon.

Лэйн держит на подносе несколько писем.

It is to be surmised that they are bills, as Algernon, after looking at the envelopes, tears them up.]

Видимо, это счета, потому что Алджернон, взглянув на конверты, рвет их на кусочки.

Algernon.

Алджернон.

A glass of sherry, Lane.

Стакан хересу, Лэйн.

Lane.

Лэйн.

Yes, sir.

Слушаю, сэр.

Algernon.

Алджернон.

To-morrow, Lane, I'm going Bunburying.

Завтра, Лэйн, я отправляюсь бенберировать.

Lane.

Лэйн.

Yes, sir.

Слушаю, сэр.

Algernon.

Алджернон.

I shall probably not be back till Monday.

Вероятно, я не вернусь до понедельника.

You can put up my dress clothes, my smoking jacket, and all the Bunbury suits . . .

Уложите фрак, смокинг и все для поездки к мистеру Бенбери.

Lane.

Лэйн.

Yes, sir. [Handing sherry.]

Слушаю, сэр. [Подает херес.]

Algernon.

Алджернон.

I hope to-morrow will be a fine day, Lane.

Надеюсь, завтра будет хорошая погода, Лэйн.

Lane.

Лэйн.

It never is, sir.

Погода никогда не бывает хорошей, сэр.

Algernon.

Алджернон.

Lane, you're a perfect pessimist.

Лэйн, вы законченный пессимист.

Lane.

Лэйн.

I do my best to give satisfaction, sir.

Стараюсь по мере сил, сэр.

[Enter Jack.

Входит Джек.

Lane goes off.]

Лэйн уходит.

Jack.

Джек.

There's a sensible, intellectual girl! the only girl I ever cared for in my life.

Вот разумная, мыслящая девушка. Единственная в моей жизни.

[Algernon is laughing immoderately.]

Алджернон без удержу хохочет.

What on earth are you so amused at?

Джек. Чего ты так веселишься?

Algernon.

Алджернон.

Oh, I'm a little anxious about poor Bunbury, that is all.

Просто вспомнил о бедном мистере Бенбери.

Jack.

Джек.

If you don't take care, your friend Bunbury will get you into a serious scrape some day.

Если ты не одумаешься, Алджи, помяни мое слово, попадешь ты с этим Бенбери в переделку!

Algernon.

Алджернон.

I love scrapes.

А мне это как раз нравится.

They are the only things that are never serious.

Иначе скучно было бы жить на свете.

Jack.

Джек.

Oh, that's nonsense, Algy.

Какая чушь, Алджи.

You never talk anything but nonsense.

От тебя слышишь одни глупости.

Algernon.

Алджернон.

Nobody ever does.

А от кого их не услышишь?

[Jack looks indignantly at him, and leaves the room.

Джек с возмущением глядит на него, потом выходит.

Algernon lights a cigarette, reads his shirt-cuff, and smiles.]

Алджернон закуривает папироску, читает адрес на манжете и улыбается.

Act Drop

Занавес

Second Act

ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ

Scene Garden at the Manor House.

Сад в поместье м-ра Уординга.

A flight of grey stone steps leads up to the house.

Серая каменная лестница ведет к дому.

The garden, an old-fashioned one, full of roses.

По-старомодному распланированный сад, полный роз.

Time of year, July.

Время - июль.

Basket chairs, and a table covered with books, are set under a large yew-tree.

В тени большого тиса соломенные стулья, стол, заваленный книгами.

[Miss Prism discovered seated at the table.

Мисс Призм сидит за столом.

Cecily is at the back watering flowers.]

Сесили в глубине поливает цветы.

Miss Prism. [Calling.] Cecily, Cecily!

Мисс Призм. Сесили, Сесили!

Surely such a utilitarian occupation as the watering of flowers is rather Moulton's duty than yours?

Такое утилитарное занятие, как поливка цветов, это скорее обязанность Мольтона, чем ваша.

Especially at a moment when intellectual pleasures await you.

Особенно сейчас, когда вас ожидают интеллектуальные наслаждения.

Your German grammar is on the table.

Ваша немецкая грамматика у вас на столе.

Pray open it at page fifteen.

Раскройте страницу пятнадцатую.

We will repeat yesterday's lesson.

Мы повторим вчерашний урок.

Cecily. [Coming over very slowly.] But I don't like German.

Сесили [подходя очень медленно]. Но я ненавижу немецкий.

It isn't at all a becoming language.

Противный язык.

I know perfectly well that I look quite plain after my German lesson.

После немецкого урока у меня всегда ужасный вид.

Miss Prism.

Мисс Призм.

Child, you know how anxious your guardian is that you should improve yourself in every way.

Дитя мое, вы знаете, как озабочен ваш опекун тем, чтобы вы продолжали свое образование.

He laid particular stress on your German, as he was leaving for town yesterday.

Уезжая вчера в город, он особенно обращал мое внимание на немецкий язык.

Indeed, he always lays stress on your German when he is leaving for town.

И каждый раз, уезжая в город, он напоминает о немецком языке.

Cecily.

Сесили.

Dear Uncle Jack is so very serious!

Дорогой дядя Джек такой серьезный!

Sometimes he is so serious that I think he cannot be quite well.

Иногда я боюсь, что он не совсем здоров.

Miss Prism. [Drawing herself up.] Your guardian enjoys the best of health, and his gravity of demeanour is especially to be commended in one so comparatively young as he is.

Мисс Призм [выпрямляясь]. Ваш опекун совершенно здоров, и строгость его поведения особенно похвальна в таком сравнительно молодом человеке.

I know no one who has a higher sense of duty and responsibility.

Я не знаю никого, кто превосходил бы его в сознании долга и ответственности.

Cecily.

Сесили.

I suppose that is why he often looks a little bored when we three are together.

Может быть, поэтому он и скучает, когда мы остаемся тут втроем.

Miss Prism.

Мисс Призм.

Cecily!

Сесили!

I am surprised at you.

Вы меня удивляете.

Mr. Worthing has many troubles in his life.

У мистера Уординга много забот.

Idle merriment and triviality would be out of place in his conversation.

Праздная и легкомысленная болтовня ему не к лицу.

You must remember his constant anxiety about that unfortunate young man his brother.

Вы же знаете, какие огорчения доставляет ему его несчастный младший брат.

Cecily.

Сесили.

I wish Uncle Jack would allow that unfortunate young man, his brother, to come down here sometimes.

Я хотела бы, чтобы дядя позволил этому несчастному младшему брату хоть иногда гостить у нас.

We might have a good influence over him, Miss Prism.

Мы бы могли оказать на него хорошее влияние, мисс Призм.

I am sure you certainly would.

Я уверена, что вы, во всяком случае, могли бы.

You know German, and geology, and things of that kind influence a man very much. [Cecily begins to write in her diary.]

Вы знаете немецкий и геологию, а такие познания могут перевоспитать человека. [Что-то записывает в своем дневнике.]

Miss Prism. [Shaking her head.] I do not think that even I could produce any effect on a character that according to his own brother's admission is irretrievably weak and vacillating.

Мисс Призм [покачивая головой]. Не думаю, чтобы даже я могла оказать влияние на человека, который, по словам собственного брата, обладает таким слабым и неустойчивым характером.

Indeed I am not sure that I would desire to reclaim him.

Да я и не уверена, что взялась бы за его исправление.

I am not in favour of this modern mania for turning bad people into good people at a moment's notice.

Я вовсе не одобряю современной мании мгновенно превращать дурного человека в хорошего.

As a man sows so let him reap.

Что он посеял, пускай и пожнет.

You must put away your diary, Cecily.

Закройте ваш дневник, Сесили.

I really don't see why you should keep a diary at all.

Вообще вам совсем не следует вести дневник.

Cecily.

Сесили.

I keep a diary in order to enter the wonderful secrets of my life.

Я веду дневник для того, чтобы поверять ему самые удивительные тайны моей жизни.

If I didn't write them down, I should probably forget all about them.

Без записей я, вероятно, позабыла бы их.

Miss Prism.

Мисс Призм.

Memory, my dear Cecily, is the diary that we all carry about with us.

Память, моя милая, - вот дневник, которого у нас никто не отнимет.

Cecily.

Сесили.

Yes, but it usually chronicles the things that have never happened, and couldn't possibly have happened.

Да, но обычно запоминаются события, которых на самом деле не было и не могло быть.

I believe that Memory is responsible for nearly all the three-volume novels that Mudie sends us.

Я думаю, именно памяти мы обязаны трехтомными романами, которые нам присылают из библиотеки.

Miss Prism.

Мисс Призм.

Do not speak slightingly of the three-volume novel, Cecily.

Не хулите трехтомные романы, Сесили.

I wrote one myself in earlier days.

Я сама когда-то сочинила такой роман.

Cecily.

Сесили.

Did you really, Miss Prism?

Нет, в самом деле, мисс Призм?

How wonderfully clever you are!

Какая вы умная!

I hope it did not end happily?

И, надеюсь, конец был несчастливый?

I don't like novels that end happily.

Я не люблю романов со счастливым концом.

They depress me so much.

Они меня положительно угнетают.

Miss Prism.

Мисс Призм.

The good ended happily, and the bad unhappily.

Для хороших там все кончалось хорошо, а для плохих - плохо.

That is what Fiction means.

Это называется беллетристикой.

Cecily.

Сесили.

I suppose so.

Может быть, и так.

But it seems very unfair.

Но это несправедливо.

And was your novel ever published?

А ваш роман был напечатан?

Miss Prism.

Мисс Призм.

Alas! no.

Увы! Нет.

The manuscript unfortunately was abandoned.

Рукопись, к несчастью, была мною утрачена.

[Cecily starts.]

Сесили делает удивленный жест.

I use the word in the sense of lost or mislaid.

Мисс Призм. Я хочу сказать - забыта, потеряна.

To your work, child, these speculations are profitless.

Но примемся за работу, дитя мое, время уходит у нас на пустые разговоры.

Cecily. [Smiling.] But I see dear Dr. Chasuble coming up through the garden.

Сесили [с улыбкой]. А вот и доктор Чезюбл идет к нам.

Miss Prism. [Rising and advancing.] Dr. Chasuble!

Мисс Призм [встав и идя навстречу]. Доктор Чезюбл!

This is indeed a pleasure.

Как приятно вас видеть!

[Enter Canon Chasuble.]

Входит каноник Чезюбл.

Chasuble.

Чезюбл.

And how are we this morning?

Ну, как мы сегодня поживаем?

Miss Prism, you are, I trust, well?

Надеюсь, вы в добром здравии, мисс Призм?

Cecily.

Сесили.

Miss Prism has just been complaining of a slight headache.

Мисс Призм только что жаловалась на головную боль.

I think it would do her so much good to have a short stroll with you in the Park, Dr. Chasuble.

Мне кажется, ей помогла бы небольшая прогулка с вами, доктор.

Miss Prism.

Мисс Призм.

Cecily, I have not mentioned anything about a headache.

Сесили! Но я вовсе не жаловалась на головную боль.

Cecily.

Сесили.

No, dear Miss Prism, I know that, but I felt instinctively that you had a headache.

Да, мисс Призм, но я чувствую, что голова у вас болит.

Indeed I was thinking about that, and not about my German lesson, when the Rector came in.

Когда вошел доктор Чезюбл, я думала как раз об этом, а не об уроке немецкого языка.

Chasuble.

Чезюбл.

I hope, Cecily, you are not inattentive.

Надеюсь, Сесили, что вы внимательно относитесь к вашим урокам?

Cecily.

Сесили.

Oh, I am afraid I am.

Боюсь, что не очень.

Chasuble.

Чезюбл.

That is strange.

Не понимаю.

Were I fortunate enough to be Miss Prism's pupil, I would hang upon her lips.

Если бы мне посчастливилось быть учеником мисс Призм, я бы не отрывался от ее уст.

[Miss Prism glares.]

Мисс Призм негодует.

I spoke metaphorically. - My metaphor was drawn from bees.

Чезюбл. Я говорю метафорически - моя метафора заимствована у пчел.

Ahem!

Да!

Mr. Worthing, I suppose, has not returned from town yet?

Мистер Уординг, я полагаю, еще не вернулся из города?

Miss Prism.

Мисс Призм.

We do not expect him till Monday afternoon.

Мы ждем его не раньше понедельника.

Chasuble.

Чезюбл.

Ah yes, he usually likes to spend his Sunday in London.

Да, верно, ведь он предпочитает проводить воскресные дни в Лондоне.

He is not one of those whose sole aim is enjoyment, as, by all accounts, that unfortunate young man his brother seems to be.

Не в пример его несчастному младшему брату, он не из тех, для кого единственная цель -развлечения.

But I must not disturb Egeria and her pupil any longer.

Но я не стану больше мешать Эгерии и ее ученице.

Miss Prism.

Мисс Призм.

Egeria?

Эгерия?

My name is Laetitia, Doctor.

Меня зовут Петиция, доктор.

Chasuble. [Bowing.] A classical allusion merely, drawn from the Pagan authors.

Чезюбл [отвешивая поклон]. Классическая аллюзия, не более того; заимствована из языческих авторов.

I shall see you both no doubt at Evensong?

Я, без сомнения, увижу вас вечером в церкви?

Miss Prism.

Мисс Призм.

I think, dear Doctor, I will have a stroll with you.

Я все-таки, пожалуй, немножко пройдусь с вами, доктор.

I find I have a headache after all, and a walk might do it good.

Г олова у меня действительно побаливает, и прогулка мне поможет.

Chasuble.

Чезюбл.

With pleasure, Miss Prism, with pleasure.

С удовольствием, мисс Призм, с величайшим удовольствием.

We might go as far as the schools and back.

Мы пройдем до школы и обратно.

Miss Prism.

Мисс Призм.

That would be delightful.

Восхитительно!

Cecily, you will read your Political Economy in my absence.

Сесили, в мое отсутствие вы приготовите политическую экономию.

The chapter on the Fall of the Rupee you may omit.

Главу о падении рупии можете опустить.

It is somewhat too sensational.

Это чересчур злободневно.

Even these metallic problems have their melodramatic side.

Даже финансовые проблемы имеют драматический резонанс.

[Goes down the garden with Dr. Chasuble.]

[Уходит по дорожке, сопровождаемая доктором Чезюблом.]

Cecily. [Picks up books and throws them back on table.] Horrid Political Economy!

Сесили [хватает одну книгу за другой и швыряет их обратно на стол]. Ненавижу политическую экономию!

Horrid Geography!

Ненавижу географию.

Horrid, horrid German!

Ненавижу, ненавижу немецкий.

[Enter Merriman with a card on a salver.]

Входит Мерримен с визитной карточкой на подносе.

Merriman.

Мерримен.

Mr. Ernest Worthing has just driven over from the station.

Сейчас со станции прибыл мистер Эрнест Уординг.

He has brought his luggage with him.

С ним его чемоданы.

Cecily. [Takes the card and reads it.]

Сесили [берет карточку и читает].

'Mr. Ernest Worthing, B. 4, The Albany, W.'

"Мистер Эрнест Уординг, Б-4, Олбени, зап.".

Uncle Jack's brother!

Несчастный брат дяди Джека!

Did you tell him Mr. Worthing was in town?

Вы ему сказали, что мистер Уординг в Лондоне?

Merriman.

Мерримен.

Yes, Miss.

Да, мисс.

He seemed very much disappointed.

Он, по-видимому, очень огорчился.

I mentioned that you and Miss Prism were in the garden.

Я заметил, что вы с мисс Призм сейчас в саду.

He said he was anxious to speak to you privately for a moment.

Он сказал, что хотел бы побеседовать с вами.

Cecily.

Сесили.

Ask Mr. Ernest Worthing to come here.

Просите мистера Эрнеста Уординга сюда.

I suppose you had better talk to the housekeeper about a room for him.

Я думаю, надо сказать экономке, чтобы она приготовила для него комнату.

Merriman.

Мерримен.

Yes, Miss.

Слушаю, мисс.

[Merriman goes off.]

[Уходит.]

Cecily.

Сесили.

I have never met any really wicked person before.

Никогда в жизни я не встречала по-настоящему беспутного человека!

I feel rather frightened. I am so afraid he will look just like every one else.

Мне страшно. А вдруг он такой же, как все?

[Enter Algernon, very gay and debonnair.]

Входит Алджернон, очень веселый и добродушный.

He does!

Сесили. Да, такой же!

Algernon. [Raising his hat.] You are my little cousin Cecily, I'm sure.

Алджернон [приподнимая шляпу]. Так это вы моя маленькая кузина Сесили?

Cecily.

Сесили.

You are under some strange mistake.

Тут какая-то ошибка.

I am not little.

Я совсем не маленькая.

In fact, I believe I am more than usually tall for my age.

Напротив, для своих лет я даже слишком высока.

[Algernon is rather taken aback.]

Алджернон несколько смущен.

But I am your cousin Cecily.

Сесили. Но я действительно ваша кузина Сесили.

You, I see from your card, are Uncle Jack's brother, my cousin Ernest, my wicked cousin Ernest.

А вы, судя по визитной карточке, брат дяди Джека, кузен Эрнест, мой беспутный кузен Эрнест.

Algernon.

Алджернон.

Oh! I am not really wicked at all, cousin Cecily.

Но я вовсе не беспутный, кузина.

You mustn't think that I am wicked.

Пожалуйста, не думайте, что я беспутный.

Cecily.

Сесили.

If you are not, then you have certainly been deceiving us all in a very inexcusable manner.

Если это не так, то вы самым непозволительным образом вводили нас в заблуждение.

I hope you have not been leading a double life, pretending to be wicked and being really good all the time.

Надеюсь, вы не ведете двойной жизни, прикидываясь беспутным, когда на самом деле вы добродетельны.

That would be hypocrisy.

Это было бы лицемерием.

Algernon. [Looks at her in amazement.] Oh!

Алджернон [глядя на нее с изумлением]. Гм!

Of course I have been rather reckless.

Конечно, я бывал весьма легкомысленным.

Cecily.

Сесили.

I am glad to hear it.

Очень рада, что вы это признаете.

Algernon.

Алджернон.

In fact, now you mention the subject, I have been very bad in my own small way.

Если вы уж заговорили об этом, должен признаться, что шалил я достаточно.

Cecily.

Сесили.

I don't think you should be so proud of that, though I am sure it must have been very pleasant.

Не думаю, что вам следует этим хвастаться, хотя, вероятно, это вам доставляло удовольствие.

Algernon.

Алджернон.

It is much pleasanter being here with you.

Для меня гораздо большее удовольствие быть здесь, с вами.

Cecily.

Сесили.

I can't understand how you are here at all.

Я вообще не понимаю, как вы здесь очутились.

Uncle Jack won't be back till Monday afternoon.

Дядя Джек вернется только в понедельник.

Algernon.

Алджернон.

That is a great disappointment.

Очень жаль.

I am obliged to go up by the first train on Monday morning.

Я должен уехать в понедельник первым же поездом.

I have a business appointment that I am anxious... to miss?

У меня деловое свидание, и мне очень хотелось бы... избежать его.

Cecily.

Сесили.

Couldn't you miss it anywhere but in London?

А вы не могли бы избежать его где-нибудь в Лондоне?

Algernon.

Алджернон.

No: the appointment is in London.

Нет, свидание назначено в Лондоне.

Cecily.

Сесили.

Well, I know, of course, how important it is not to keep a business engagement, if one wants to retain any sense of the beauty of life, but still I think you had better wait till Uncle Jack arrives.

Конечно, я понимаю, как важно не выполнить деловое обещание, если хочешь сохранить чувство красоты и полноты жизни, но все-таки вам лучше дождаться приезда дяди Джека.

I know he wants to speak to you about your emigrating.

Я знаю, он хотел поговорить с вами относительно вашей эмиграции.

Algernon.

Алджернон.

About my what?

Относительно чего?

Cecily.

Сесили.

Your emigrating.

Вашей эмиграции.

He has gone up to buy your outfit.

Он поехал покупать вам дорожный костюм.

Algernon.

Алджернон.

I certainly wouldn't let Jack buy my outfit.

Никогда не поручил бы Джеку покупать мне костюм.

He has no taste in neckties at all.

Он не способен выбрать даже галстук.

Cecily.

Сесили.

I don't think you will require neckties. Uncle Jack is sending you to Australia.

Но вам едва ли понадобятся галстуки. Ведь дядя Джек отправляет вас в Австралию.

Algernon. Australia!

Алджернон. В Австралию!

I'd sooner die.

Лучше на тот свет!

Cecily.

Сесили.

Well, he said at dinner on Wednesday night, that you would have to choose between this world, the next world, and Australia.

Да, в среду за обедом он сказал, что вам предстоит выбирать между этим светом, тем светом и Австралией.

Algernon.

Алджернон.

Oh, well!

Вот как!

The accounts I have received of Australia and the next world, are not particularly encouraging.

Но сведения, которыми я располагаю об Австралии и том свете, не очень заманчивы.

This world is good enough for me, cousin Cecily.

Для меня и этот свет хорош, кузина.

Cecily.

Сесили.

Yes, but are you good enough for it?

Да, но достаточно ли вы хороши для него?

Algernon.

Алджернон.

I'm afraid I'm not that.

Боюсь, что нет.

That is why I want you to reform me.

Поэтому я и хочу, чтобы вы взялись за мое исправление.

You might make that your mission, if you don't mind, cousin Cecily. Cecily.

Это могло бы стать вашим призванием, - конечно, если б вы этого захотели, кузина. Сесили.

I'm afraid I've no time, this afternoon.

Боюсь, что сегодня у меня на это нет времени.

Algernon.

Алджернон.

Well, would you mind my reforming myself this afternoon?

Ну тогда хотите, чтобы я сам исправился сегодня же?

Cecily.

Сесили.

It is rather Quixotic of you.

Едва ли это вам по силам.

But I think you should try.

Но почему не попробовать?

Algernon.

Алджернон.

I will.

Непременно попробую.

I feel better already.

Я уже чувствую, что становлюсь лучше.

Cecily.

Сесили.

You are looking a little worse.

Но вид у вас стал хуже.

Algernon.

Алджернон.

That is because I am hungry.

Это потому, что я голоден.

Cecily.

Сесили.

How thoughtless of me.

Ах, как это мне не пришло в голову!

I should have remembered that when one is going to lead an entirely new life, one requires regular and wholesome meals.

Конечно, тот, кто собирается возродиться к новой жизни, нуждается в регулярном и здоровом питании.

Won't you come in?

Пройдемте в дом.

Algernon.

Алджернон.

Thank you.

Благодарю вас.

Might I have a buttonhole first?

Но можно мне цветок в петлицу?

I never have any appetite unless I have a buttonhole first.

Без цветка в петлице мне и обед не в обед.

Cecily.

Сесили.

A Marechal Niel? [Picks up scissors.]

Марешаль Ниель? [Берется за ножницы.]

Algernon.

Алджернон.

No, I'd sooner have a pink rose.

Нет, лучше пунцовую.

Cecily.

Сесили.

Why? [Cuts a flower.]

Почему? [Срезает пунцовую розу.]

Algernon.

Алджернон.

Because you are like a pink rose, Cousin Cecily.

Потому что вы похожи на пунцовую розу, Сесили.

Cecily.

Сесили.

I don't think it can be right for you to talk to me like that.

Я думаю, вам не следует так говорить со мной.

Miss Prism never says such things to me.

Мисс Призм никогда со мной так не говорит.

Algernon.

Алджернон.

Then Miss Prism is a short-sighted old lady.

Значит, мисс Призм просто близорукая старушка.

[Cecily puts the rose in his buttonhole.]

Сесили вдевает розу ему в петлицу.

You are the prettiest girl I ever saw.

Алджернон. Вы на редкость хорошенькая девушка, Сесили.

Cecily.

Сесили.

Miss Prism says that all good looks are a snare.

Мисс Призм говорит, что красота - это только ловушка.

Algernon.

Алджернон.

They are a snare that every sensible man would like to be caught in.

Это ловушка, в которую с радостью попался бы всякий здравомыслящий человек.

Cecily.

Сесили.

Oh, I don't think I would care to catch a sensible man.

Ну, я вовсе не хотела бы поймать здравомыслящего человека.

I shouldn't know what to talk to him about.

О чем с ним разговаривать?

[They pass into the house.

Они уходят в дом.

Miss Prism and Dr. Chasuble return.]

Возвращаются мисс Призм и доктор Чезюбл.

Miss Prism.

Мисс Призм.

You are too much alone, dear Dr. Chasuble.

Вы слишком одиноки, дорогой доктор.

You should get married.

Вам следовало бы жениться.

A misanthrope I can understand - a womanthrope, never!

Мизантроп - это я еще понимаю, но женотропа понять не могу.

Chasuble. [With a scholar's shudder.] Believe me, I do not deserve so neologistic a phrase.

Чезюбл [филологическое чувство которого потрясено]. Поверьте, я не заслуживаю такого неологизма.

The precept as well as the practice of the Primitive Church was distinctly against matrimony.

Как теория, так и практика церкви первых веков христианства высказывались против брака.

Miss Prism. [Sententiously.] That is obviously the reason why the Primitive Church has not lasted up to the present day.

Мисс Призм [нравоучительно]. Поэтому церковь первых веков христианства и не дожила до нашего времени.

And you do not seem to realise, dear Doctor, that by persistently remaining single, a man converts himself into a permanent public temptation.

И вы, должно быть, не отдаете себе отчета, дорогой доктор, что, упорно отказываясь от женитьбы, человек является всеобщим соблазном.

Men should be more careful; this very celibacy leads weaker vessels astray.

Мужчинам следует быть осмотрительнее, слабых духом безбрачие способно сбить с пути истинного.

Chasuble.

Чезюбл.

But is a man not equally attractive when married?

Но разве женатый мужчина менее привлекателен?

Miss Prism.

Мисс Призм.

No married man is ever attractive except to his wife.

Женатый мужчина привлекателен только для своей жены.

Chasuble.

Чезюбл.

And often, I've been told, not even to her.

Увы, даже для нее, как говорят, не всегда.

Miss Prism.

Мисс Призм.

That depends on the intellectual sympathies of the woman.

Это зависит от интеллектуального уровня женщины.

Maturity can always be depended on.

Зрелый возраст в этом смысле всего надежней.

Ripeness can be trusted.

Спелости можно довериться.

Young women are green.

А молодые женщины - это еще зеленый плод.

[Dr. Chasuble starts.]

Доктор Чезюбл делает удивленный жест.

I spoke horticulturally.

Мисс Призм. Я говорю агрикультурно.

My metaphor was drawn from fruits.

Моя метафора заимствована из садоводства.

But where is Cecily?

Но где же Сесили?

Chasuble.

Чезюбл.

Perhaps she followed us to the schools.

Может быть, она тоже пошла пройтись до школы и обратно?

[Enter Jack slowly from the back of the garden.

Из глубины сада медленно приближается Джек.

He is dressed in the deepest mourning, with crape hatband and black gloves.]

Он облачен в глубокий траур, с крепом на шляпе и в черных перчатках.

Miss Prism.

Мисс Призм.

Mr. Worthing!

Мистер Уординг!

Chasuble.

Чезюбл.

Mr. Worthing?

Мистер Уординг!

Miss Prism.

Мисс Призм.

This is indeed a surprise.

Какой сюрприз!

We did not look for you till Monday afternoon.

А мы вас не ждали раньше понедельника.

Jack. [Shakes Miss Prism's hand in a tragic manner.] I have returned sooner than I expected.

Джек [с трагической миной жмет руку мисс Призм].

Dr.

Да, я вернулся раньше, чем предполагал.

Chasuble, I hope you are well?

Доктор Чезюбл, здравствуйте.

Chasuble.

Чезюбл.

Dear Mr. Worthing, I trust this garb of woe does not betoken some terrible calamity?

Дорогой мистер Уординг! Надеюсь, это скорбное одеяние не означает какой-нибудь ужасной утраты?

Jack.

Джек.

My brother.

Мой брат.

Miss Prism.

Мисс Призм.

More shameful debts and extravagance?

Новые долги и безрассудства?

Chasuble.

Чезюбл.

Still leading his life of pleasure?

В тенетах зла и наслаждения?

Jack. [Shaking his head.] Dead!

Джек [качая головой]. Умер.

Chasuble.

Чезюбл.

Your brother Ernest dead?

Ваш брат Эрнест умер?

Jack.

Джек.

Quite dead.

Да, умер. Совсем умер.

Miss Prism.

Мисс Призм.

What a lesson for him!

Какой урок для него!

I trust he will profit by it.

Надеюсь, это ему пойдет на пользу.

Chasuble.

Чезюбл.

Mr. Worthing, I offer you my sincere condolence.

Мистер Уординг, приношу вам мои искренние соболезнования.

You have at least the consolation of knowing that you were always the most generous and forgiving of brothers.

Для вас остается по крайней мере утешением, что вы были самым великодушным и щедрым из братьев.

Jack.

Джек.

Poor Ernest!

Брат Эрнест!

He had many faults, but it is a sad, sad blow.

У него было много недостатков, но это тяжкий удар.

Chasuble.

Чезюбл.

Very sad indeed.

Весьма тяжкий.

Were you with him at the end?

Вы были с ним до конца?

Jack.

Джек.

No.

Нет.

He died abroad; in Paris, in fact.

Он умер за границей! В Париже.

I had a telegram last night from the manager of the Grand Hotel.

Вчера вечером пришла телеграмма от управляющего Гранд-отеля.

Chasuble.

Чезюбл.

Was the cause of death mentioned?

И в ней упоминается причина смерти?

Jack.

Джек.

A severe chill, it seems.

По-видимому, острая простуда.

Miss Prism.

Мисс Призм.

As a man sows, so shall he reap.

Что посеешь, то и пожнешь.

Chasuble. [Raising his hand.] Charity, dear Miss Prism, charity!

Чезюбл [воздевая руки горе]. Милосердие, дорогая мисс Призм, милосердие!

None of us are perfect.

Никто из нас не совершенен.

I myself am peculiarly susceptible to draughts.

Я сам в высшей степени подвержен простуде.

Will the interment take place here?

А погребение предполагается здесь, у нас?

Jack.

Джек.

No.

Нет.

He seems to have expressed a desire to be buried in Paris.

Он, кажется, завещал, чтобы его похоронили в Париже.

Chasuble.

Чезюбл.

In Paris! [Shakes his head.] I fear that hardly points to any very serious state of mind at the last.

В Париже! [Покачивает головой.] Да! Значит, он до самого конца не проявил достаточной серьезности.

You would no doubt wish me to make some slight allusion to this tragic domestic affliction next Sunday.

Вам, конечно, желательно, чтобы я упомянул об этой семейной драме в моей воскресной проповеди?

[Jack presses his hand convulsively.]

Джек горячо пожимает ему руку.

My sermon on the meaning of the manna in the wilderness can be adapted to almost any occasion, joyful, or, as in the present case, distressing.

Чезюбл. Моя проповедь о манне небесной в пустыне пригодна для любого события, радостного или, как в данном случае, печального.

[All sigh.]

Все вздыхают.

I have preached it at harvest celebrations, christenings, confirmations, on days of humiliation and festal days.

Чезюбл. Я произносил ее на празднике урожая, при крещении, конфирмации, в дни скорби и в дни ликования.

The last time I delivered it was in the Cathedral, as a charity sermon on behalf of the Society for the Prevention of Discontent among the Upper Orders.

В последний раз я произнес ее в соборе на молебствии в пользу Общества предотвращения недовольства среди высших классов.

The Bishop, who was present, was much struck by some of the analogies I drew.

Присутствовавший при этом епископ был поражен злободневностью некоторых моих аналогий.

Jack.

Джек.

Ah! that reminds me, you mentioned christenings I think, Dr. Chasuble?

А кстати! Вы, кажется, упомянули крещение, доктор Чезюбл.

I suppose you know how to christen all right?

Вы, конечно, умеете крестить?

[Dr. Chasuble looks astounded.]

Доктор Чезюбл в недоумении.

I mean, of course, you are continually christening, aren't you?

Джек. Я хочу сказать, вам часто приходится крестить?

Miss Prism.

Мисс Призм.

It is, I regret to say, one of the Rector's most constant duties in this parish.

К сожалению, в нашем приходе это одна из главных обязанностей пастора.

I have often spoken to the poorer classes on the subject.

Я часто говорила по этому поводу с беднейшими из прихожан.

But they don't seem to know what thrift is.

Но они, как видно, понятия не имеют об экономии.

Chasuble.

Чезюбл.

But is there any particular infant in whom you are interested, Mr. Worthing?

Смею спросить, мистер Уординг, разве вы заинтересованы в судьбе какого-нибудь ребенка?

Your brother was, I believe, unmarried, was he not?

Ведь сколько мне известно, брат ваш был холост?

Jack.

Джек.

Oh yes.

Да.

Miss Prism. [Bitterly.] People who live entirely for pleasure usually are.

Мисс Призм [с горечью]. Таковы обычно все живущие исключительно ради собственного удовольствия.

Jack.

Джек.

But it is not for any child, dear Doctor.

Дело касается не ребенка, дорогой доктор.

I am very fond of children.

Хотя я и очень люблю детей.

No! the fact is, I would like to be christened myself, this afternoon, if you have nothing better to do.

Нет! В данном случае я сам хотел бы подвергнуться обряду крещения, и не позднее чем сегодня, - конечно, если вы свободны.

Chasuble.

Чезюбл.

But surely, Mr. Worthing, you have been christened already?

Но, мистер Уординг, ведь вас уже крестили.

Jack.

Джек.

I don't remember anything about it.

Не помню.

Chasuble. But have you any grave doubts on the subject?

Чезюбл. Значит, у вас на этот счет имеются сомнения?

Jack.

Джек.

I certainly intend to have.

Если нет, так будут.

Of course I don't know if the thing would bother you in any way, or if you think I am a little too old now.

Но, конечно, я не хотел бы затруднять вас. Может быть, мне уже поздно креститься?

Chasuble.

Чезюбл.

Not at all.

Нисколько.

The sprinkling, and, indeed, the immersion of adults is a perfectly canonical practice.

Окропление и даже погружение взрослых предусмотрено каноническими правилами.

Jack.

Джек.

Immersion!

Погружение?

Chasuble.

Чезюбл.

You need have no apprehensions.

Не беспокойтесь.

Sprinkling is all that is necessary, or indeed I think advisable.

Окропления будет вполне достаточно. Оно даже предпочтительно.

Our weather is so changeable.

Погода у нас такая ненадежная.

At what hour would you wish the ceremony performed?

И в котором часу вы предполагаете совершить обряд?

Jack.

Джек.

Oh, I might trot round about five if that would suit you.

Да я мог бы заглянуть часов около пяти, если вам удобно.

Chasuble.

Чезюбл.

Perfectly, perfectly!

Вполне! Вполне!

In fact I have two similar ceremonies to perform at that time.

Как раз около этого часа я собираюсь совершить еще два крещения.

A case of twins that occurred recently in one of the outlying cottages on your own estate.

Это двойня, недавно рожденная у одного из ваших арендаторов.

Poor Jenkins the carter, a most hard-working man.

У Дженкинса, того, знаете, возчика и весьма работящего человека.

Jack.

Джек.

Oh! I don't see much fun in being christened along with other babies.

Мне совсем не улыбается креститься заодно с другими младенцами.

It would be childish.

Это было бы ребячеством.

Would half-past five do?

Не лучше ли тогда в половине шестого?

Chasuble.

Чезюбл.

Admirably!

Чудесно!

Admirably! [Takes out watch.] And now, dear Mr. Worthing, I will not intrude any longer into a house of sorrow.

Чудесно! [Вынимая часы.] А теперь, мистер Уординг, позвольте мне покинуть сию обитель скорби.

I would merely beg you not to be too much bowed down by grief.

И я от всей души посоветовал бы вам не сгибаться под бременем горя.

What seem to us bitter trials are often blessings in disguise.

То, что представляется нам тяжкими испытаниями, иногда на самом деле - скрытое благо.

Miss Prism.

Мисс Призм.

This seems to me a blessing of an extremely obvious kind.

Мне оно кажется очень даже явным благом.

[Enter Cecily from the house.]

Из дома выходит Сесили.

Cecily.

Сесили.

Uncle Jack!

Дядя Джек!

Oh, I am pleased to see you back.

Как хорошо, что вы вернулись.

But what horrid clothes you have got on!

Но что за ужасный костюм?

Do go and change them.

Скорее идите переоденьтесь!

Miss Prism.

Мисс Призм.

Cecily!

Сесили!

Chasuble.

Чезюбл.

My child! my child!

Дитя мое! Дитя мое!

[Cecily goes towards Jack; he kisses her brow in a melancholy manner.]

Сесили подходит к Джеку, он с грустью целует ее в лоб.

Cecily.

Сесили.

What is the matter, Uncle Jack?

В чем дело, дядя?

Do look happy!

Улыбнитесь.

You look as if you had toothache, and I have got such a surprise for you.

У вас такой вид, словно зубы болят, а у меня для вас есть сюрприз.

Who do you think is in the dining-room?

Кто бы вы думали сейчас у нас в столовой?

Your brother!

Ваш брат!

Jack.

Джек.

Who?

Кто?

Cecily.

Сесили.

Your brother Ernest.

Ваш брат, Эрнест.

He arrived about half an hour ago.

Он приехал за полчаса до вас.

Jack.

Джек.

What nonsense!

Что за чушь!

I haven't got a brother.

У меня нет никакого брата.

Cecily.

Сесили.

Oh, don't say that.

О, не надо так говорить!

However badly he may have behaved to you in the past he is still your brother.

Как бы дурно он ни вел себя в прошлом, он все-таки ваш брат.

You couldn't be so heartless as to disown him.

Зачем вы так суровы? Не надо отрекаться от него.

I'll tell him to come out.

Я сейчас позову его сюда.

And you will shake hands with him, won't you, Uncle Jack? [Runs back into the house.]

И вы пожмете ему руку, не правда ли, дядя Джек? [Бежит в дом.]

Chasuble.

Чезюбл.

These are very joyful tidings.

Какое радостное известие!

Miss Prism.

Мисс Призм.

After we had all been resigned to his loss, his sudden return seems to me peculiarly distressing.

Теперь, когда мы уже примирились с утратой, его возвращение вызывает особую тревогу.

Jack.

Джек.

My brother is in the dining-room?

Мой брат в столовой?

I don't know what it all means.

Ничего не понимаю.

I think it is perfectly absurd.

Какая-то нелепость.

[Enter Algernon and Cecily hand in hand.

Входит Алджернон за руку с Сесили.

They come slowly up to Jack.]

Они медленно идут к Джеку.

Jack.

Джек.

Good heavens! [Motions Algernon away.]

Силы небесные! [Делает знак Алджернону, чтобы тот ушел.]

Algernon.

Алджернон.

Brother John, I have come down from town to tell you that I am very sorry for all the trouble I have given you, and that I intend to lead a better life in the future.

Дорогой брат, я приехал из Лондона, чтобы сказать тебе, что я очень сожалею о всех причиненных тебе огорчениях и что я намерен в будущем жить совсем по-иному.

[Jack glares at him and does not take his hand.]

Джек бросает на него грозный взгляд и не берет протянутой руки.

Cecily.

Сесили.

Uncle Jack, you are not going to refuse your own brother's hand?

Дядя Джек, неужели вы оттолкнете руку вашего брата?

Jack.

Джек.

Nothing will induce me to take his hand.

Ничто не заставит меня пожать ему руку.

I think his coming down here disgraceful.

Его приезд сюда - просто безобразие.

He knows perfectly well why.

Он знает сам почему.

Cecily.

Сесили.

Uncle Jack, do be nice.

Дядя Джек, будьте снисходительны.

There is some good in every one.

В каждом есть крупица добра.

Ernest has just been telling me about his poor invalid friend Mr. Bunbury whom he goes to visit so often.

Эрнест сейчас рассказывал мне о своем бедном больном друге Бенбери, которого он часто навещает.

And surely there must be much good in one who is kind to an invalid, and leaves the pleasures of London to sit by a bed of pain.

И, конечно, есть доброе чувство в том, кто отказывается от всех удовольствий Лондона для того, чтобы сидеть у одра больного.

Jack.

Джек.

Oh! he has been talking about Bunbury, has he?

Как! Он тебе рассказывал о Бенбери?

Cecily.

Сесили.

Yes, he has told me all about poor Mr. Bunbury, and his terrible state of health.

Да, он рассказал мне о бедном Бенбери и его ужасной болезни.

Jack.

Джек.

Bunbury!

Бенбери!

Well, I won't have him talk to you about Bunbury or about anything else.

Я не желаю, чтобы он говорил с тобой о Бенбери и вообще о чем бы то ни было.

It is enough to drive one perfectly frantic.

Это слишком!

Algernon.

Алджернон.

Of course I admit that the faults were all on my side. But I must say that I think that Brother John's coldness to me is peculiarly painful.

Признаюсь, виноват Но я не могу не сознаться, что холодность брата Джона для меня особенно тяжела.

I expected a more enthusiastic welcome, especially considering it is the first time I have come here.

Я надеялся на более сердечный прием, особенно в мой первый приезд сюда.

Cecily. Uncle Jack, if you don't shake hands with Ernest I will never forgive you.

Сесили Дядя Джек, если вы не протянете руку Эрнесту, я вам этого никогда не прощу!

Jack.

Джек.

Never forgive me?

Никогда не простишь?

Cecily.

Сесили.

Never, never, never!

Никогда, никогда, никогда!

Jack.

Джек.

Well, this is the last time I shall ever do it. [Shakes with Algernon and glares.]

Ну хорошо, в последний раз. [Пожимает руку Алджернону и угрожающе глядит на него.]

Chasuble.

Чезюбл.

It's pleasant, is it not, to see so perfect a reconciliation? I think we might leave the two brothers together.

Как утешительно видеть такое искреннее примирение Теперь, я думаю, нам следует оставить братьев наедине.

Miss Prism.

Мисс Призм.

Cecily, you will come with us.

Сесили, идемте со мной.

Cecily.

Сесили.

Certainly, Miss Prism.

Сейчас, мисс Призм.

My little task of reconciliation is over.

Я рада, что помогла их примирению.

Chasuble.

Чезюбл.

You have done a beautiful action to-day, dear child.

Сегодня вы совершили благородный поступок, дитя мое.

Miss Prism.

Мисс Призм.

We must not be premature in our judgments.

Не будем поспешны в наших суждениях.

Cecily.

Сесили.

I feel very happy.

Я очень счастлива!

[They all go off except Jack and Algernon.]

Все, кроме Джека и Алджернона, уходят.

Jack.

Джек.

You young scoundrel, Algy, you must get out of this place as soon as possible.

Алджи, перестань озорничать. Ты должен убраться отсюда сейчас же.

I don't allow any Bunburying here.

Здесь я не разрешаю бенберировать!

[Enter Merriman.]

Входит Мерримен.

Merriman.

Мерримен.

I have put Mr. Ernest's things in the room next to yours, sir.

Я поместил вещи мистера Эрнеста в комнату рядом с вашей, сэр.

I suppose that is all right?

Полагаю, так и следует, сэр?

Jack.

Джек.

What?

Что?

Merriman.

Мерримен.

Mr. Ernest's luggage, sir.

Чемоданы мистера Эрнеста, сэр.

I have unpacked it and put it in the room next to your own.

Я внес их в комнату рядом с вашей спальней и распаковал.

Jack.

Джек.

His luggage?

Его чемоданы?

Merriman.

Мерримен.

Yes, sir.

Да, сэр.

Three portmanteaus, a dressing-case, two hat- boxes, and a large luncheon-basket.

Три чемодана, несессер, две шляпных картонки и большая корзина с провизией.

Algernon.

Алджернон.

I am afraid I can't stay more than a week this time.

Боюсь, на этот раз я не смогу пробыть больше недели.

Jack.

Джек.

Merriman, order the dog-cart at once.

Мерримен, велите сейчас же подать кабриолет.

Mr. Ernest has been suddenly called back to town.

Мистера Эрнеста срочно вызывают в город.

Merriman.

Мерримен.

Yes, sir. [Goes back into the house.]

Слушаю, сэр. [Уходит в дом.]

Algernon.

Алджернон.

What a fearful liar you are, Jack.

Какой ты выдумщик, Джек.

I have not been called back to town at all.

Никто меня не вызывает в город.

Jack.

Джек.

Yes, you have.

Нет, вызывает.

Algernon.

Алджернон.

I haven't heard any one call me.

Понятия не имею, кто именно.

Jack.

Джек.

Your duty as a gentleman calls you back.

Твой долг джентльмена.

Algernon.

Алджернон.

My duty as a gentleman has never interfered with my pleasures in the smallest degree.

Мой долг джентльмена никогда не мешает моим удовольствиям.

Jack.

Джек.

I can quite understand that.

Готов тебе поверить.

Algernon.

Алджернон.

Well, Cecily is a darling.

А Сесили - прелестна.

Jack.

Джек.

You are not to talk of Miss Cardew like that.

Не смей в таком тоне говорить о мисс Кардью.

I don't like it.

Мне это не нравится.

Algernon.

Алджернон.

Well, I don't like your clothes.

А мне, например, не нравится твой костюм.

You look perfectly ridiculous in them.

Ты просто смешон.

Why on earth don't you go up and change?

Почему ты не пойдешь и не переоденешься?

It is perfectly childish to be in deep mourning for a man who is actually staying for a whole week with you in your house as a guest.

Чистое ребячество носить траур по человеку, который собирается целую неделю провести у тебя в качестве гостя.

I call it grotesque.

Это просто нелепо!

Jack.

Джек.

You are certainly not staying with me for a whole week as a guest or anything else.

Ты ни в коем случае не пробудешь у меня целую неделю ни в качестве гостя, ни в ином качестве.

You have got to leave... by the four-five train.

Ты должен уехать поездом четыре пять.

Algernon.

Алджернон.

I certainly won't leave you so long as you are in mourning.

Я ни в коем случае не оставлю тебя, пока ты в трауре.

It would be most unfriendly.

Это было бы не по-дружески.

If I were in mourning you would stay with me, I suppose.

Если бы я был в трауре, ты, полагаю, не покинул бы меня?

I should think it very unkind if you didn't.

Я бы счел тебя черствым человеком, если бы ты поступил иначе.

Jack.

Джек.

Well, will you go if I change my clothes?

А если я переоденусь, тогда ты уедешь?

Algernon.

Алджернон.

Yes, if you are not too long.

Да, если только ты не будешь очень копаться.

I never saw anybody take so long to dress, and with such little result.

Ты всегда страшно копаешься перед зеркалом, и всегда без особого толку.

Jack.

Джек.

Well, at any rate, that is better than being always over- dressed as you are.

Уж во всяком случае это лучше, чем быть всегда расфуфыренным вроде тебя.

Algernon.

Алджернон.

If I am occasionally a little over-dressed, I make up for it by being always immensely over-educated.

Если я слишком хорошо одет, я искупаю это тем, что я слишком хорошо воспитан.

Jack.

Джек.

Your vanity is ridiculous, your conduct an outrage, and your presence in my garden utterly absurd.

Твое тщеславие смехотворно, твое поведение оскорбительно, а твое присутствие в моем саду нелепо.

However, you have got to catch the four-five, and I hope you will have a pleasant journey back to town.

Однако ты еще поспеешь на поезд четыре пять и, надеюсь, совершишь приятную поездку в город.

This Bunburying, as you call it, has not been a great success for you.

На этот раз твое бенберирование не увенчалось успехом.

[Goes into the house.]

[Идет в дом.]

Algernon.

Алджернон.

I think it has been a great success.

А по-моему, увенчалось, да еще каким.

I'm in love with Cecily, and that is everything.

Я влюблен в Сесили, а это самое главное.

[Enter Cecily at the back of the garden.

В глубине сада появляется Сесили, она берет лейку и начинает поливать цветы.

She picks up the can and begins to water the flowers.]

Алджернон.

But I must see her before I go, and make arrangements for another Bunbury.

Но я должен повидать ее до отъезда и условиться о следующей встрече.

Ah, there she is.

А, вот она!

Cecily.

Сесили.

Oh, I merely came back to water the roses.

Я пришла полить розы.

I thought you were with Uncle Jack.

Я думала, вы с дядей Джеком.

Algernon.

Алджернон.

He's gone to order the dog-cart for me.

Он пошел распорядиться, чтобы мне подали кабриолет.

Cecily.

Сесили.

Oh, is he going to take you for a nice drive?

Вы поедете с ним кататься?

Algernon.

Алджернон.

He's going to send me away.

Нет, он хочет отослать меня.

Cecily.

Сесили.

Then have we got to part?

Так, значит, нам предстоит разлука?

Algernon.

Алджернон.

I am afraid so.

Боюсь, что да.

It's a very painful parting.

И мне это очень грустно.

Cecily.

Сесили.

It is always painful to part from people whom one has known for a very brief space of time.

Всегда грустно расставаться с теми, с кем только что познакомился.

The absence of old friends one can endure with equanimity.

С отсутствием старых друзей можно легко примириться.

But even a momentary separation from anyone to whom one has just been introduced is almost unbearable.

Но даже недолгая разлука с теми, кого только что узнал, почти невыносима.

Algernon.

Алджернон.

Thank you.

Спасибо за эти слова.

[Enter Merriman.]

Входит Мерримен.

Merriman.

Мерримен.

The dog-cart is at the door, sir.

Экипаж подан, сэр.

[Algernon looks appealingly at Cecily.]

Алджернон умоляюще глядит на Сесили.

Cecily.

Сесили.

It can wait, Merriman for... five minutes.

Пусть подождет, Мерримен, ну, минут... минут пять.

Merriman.

Мерримен.

Yes, Miss. [Exit Merriman.]

Слушаю, мисс. [Уходит.]

Algernon.

Алджернон.

I hope, Cecily, I shall not offend you if I state quite frankly and openly that you seem to me to be in every way the visible personification of absolute perfection.

Надеюсь, Сесили, я не оскорблю вас, если скажу честно и прямо, что в моих глазах вы зримое воплощение предельного совершенства.

Cecily.

Сесили.

I think your frankness does you great credit, Ernest.

Ваша искренность делает вам честь, Эрнест.

If you will allow me, I will copy your remarks into my diary. [Goes over to table and begins writing in diary.]

Если вы позволите, я запишу ваши слова в свой дневник. [Идет к столу и начинает записывать.]

Algernon.

Алджернон.

Do you really keep a diary?

Так вы действительно ведете дневник?

I'd give anything to look at it.

Чего бы я не дал за то, чтобы заглянуть в него.

May I?

Можно?

Cecily.

Сесили.

Oh no. [Puts her hand over it.] You see, it is simply a very young girl's record of her own thoughts and impressions, and consequently meant for publication.

О нет! [Прикрывает его рукой.] Видите ли, это всего только запись мыслей и переживаний очень молодой девушки, и, следовательно, это предназначено для печати.

When it appears in volume form I hope you will order a copy.

Вот когда мой дневник появится отдельным изданием, тогда непременно купите его.

But pray, Ernest, don't stop.

Но прошу вас, Эрнест, продолжайте.

I delight in taking down from dictation.

Я очень люблю писать под диктовку.

I have reached 'absolute perfection'.

Я дописала до "предельного совершенства".

You can go on.

Продолжайте.

I am quite ready for more.

Я готова.

Algernon. [Somewhat taken aback.] Ahem!

Алджернон [несколько озадаченно].

Ahem!

Хм! Хм!

Cecily.

Сесили.

Oh, don't cough, Ernest.

Не кашляйте, Эрнест.

When one is dictating one should speak fluently and not cough.

Когда диктуешь, надо говорить медленно и не кашлять.

Besides, I don't know how to spell a cough. [Writes as Algernon speaks.]

А к тому же я не знаю, как записать кашель. [Записывает по мере того как Алджернон говорит.]

Algernon. [Speaking very rapidly.] Cecily, ever since I first looked upon your wonderful and incomparable beauty, I have dared to love you wildly, passionately, devotedly, hopelessly.

Алджернон [говорит очень быстро]. Сесили, как только я увидел вашу поразительную и несравненную красоту, я осмелился полюбить вас безумно, страстно, преданно, безнадежно.

Cecily.

Сесили.

I don't think that you should tell me that you love me wildly, passionately, devotedly, hopelessly.

По-моему, вам не следует говорить мне, что вы любите меня безумно, страстно, преданно, безнадежно.

Hopelessly doesn't seem to make much sense, does it?

А кроме того, безнадежно сюда вовсе не подходит.

Algernon.

Алджернон.

Cecily!

Сесили!

[Enter Merriman.]

Входит Мерримен.

Merriman.

Мерримен.

The dog-cart is waiting, sir.

Экипаж ожидает вас, сэр.

Algernon.

Алджернон.

Tell it to come round next week, at the same hour.

Скажите, чтобы его подали через неделю в это же время.

Merriman. [Looks at Cecily, who makes no sign.] Yes, sir.

Мерримен [смотрит на Сесили, которая не опровергает слов Алджернона]. Слушаю, сэр.

[Merriman retires.]

Мерримен уходит.

Cecily.

Сесили.

Uncle Jack would be very much annoyed if he knew you were staying on till next week, at the same hour.

Дядя Джек будет сердиться, когда узнает, что вы уедете только через неделю в это же время.

Algernon.

Алджернон.

Oh, I don't care about Jack.

Мне нет дела до Джека.

I don't care for anybody in the whole world but you.

Мне нет дела ни до кого, кроме вас.

I love you, Cecily.

Я люблю вас, Сесили.

You will marry me, won't you?

Согласны вы быть моей женой?

Cecily.

Сесили.

You silly boy!

Какой вы глупый!

Of course.

Конечно.

Why, we have been engaged for the last three months.

Мы ведь обручены уже около трех месяцев.

Algernon.

Алджернон.

For the last three months?

Около трех месяцев?!

Cecily.

Сесили.

Yes, it will be exactly three months on Thursday.

Да, в четверг будет ровно три месяца.

Algernon.

Алджернон.

But how did we become engaged?

Но каким образом это произошло?

Cecily.

Сесили.

Well, ever since dear Uncle Jack first confessed to us that he had a younger brother who was very wicked and bad, you of course have formed the chief topic of conversation between myself and Miss Prism.

С тех пор как дядя Джек признался нам, что у него есть младший брат, беспутный и порочный, вы стали, конечно, предметом наших разговоров с мисс Призм.

And of course a man who is much talked about is always very attractive.

И, конечно, тот, о ком так много говорят, становится особенно привлекательным.

One feels there must be something in him, after all.

Должно же в нем быть что-то выдающееся.

I daresay it was foolish of me, but I fell in love with you, Ernest.

Может быть, это очень глупо с моей стороны, но я полюбила вас, Эрнест.

Algernon.

Алджернон.

Darling!

Милая!

And when was the engagement actually settled?

Но все-таки когда состоялось обручение?

Cecily.

Сесили.

On the 14th of February last.

Четырнадцатого февраля.

Worn out by your entire ignorance of my existence, I determined to end the matter one way or the other, and after a long struggle with myself I accepted you under this dear old tree here.

Не в силах больше вынести того, что вы даже не знаете о моем существовании, я решила так или иначе уладить этот вопрос и после долгих колебаний обручилась с вами под этим старым милым деревом.

The next day I bought this little ring in your name, and this is the little bangle with the true lover's knot I promised you always to wear.

На другой день я купила вот это колечко, ваш подарок, и этот браслет с узлом верности и дала обещание не снимать их.

Algernon.

Алджернон.

Did I give you this?

Так, значит, это мои подарки?

It's very pretty, isn't it?

А ведь недурны, правда?

Cecily.

Сесили.

Yes, you've wonderfully good taste, Ernest.

У вас очень хороший вкус, Эрнест.

It's the excuse I've always given for your leading such a bad life.

За это я вам всегда прощала ваш беспутный образ жизни.

And this is the box in which I keep all your dear letters. [Kneels at table, opens box, and produces letters tied up with blue ribbon.]

А вот шкатулка, в которой я храню ваши милые письма. [Нагибается за шкатулкой, открывает ее и достает пачку писем, перевязанных голубой ленточкой.]

Algernon.

Алджернон.

My letters!

Мои письма?

But, my own sweet Cecily, I have never written you any letters.

Но, моя дорогая Сесили, я никогда не писал вам писем.

Cecily.

Сесили.

You need hardly remind me of that, Ernest.

Не надо напоминать мне об этом.

I remember only too well that I was forced to write your letters for you.

Я слишком хорошо помню, что мне пришлось писать ваши письма за вас.

I wrote always three times a week, and sometimes oftener.

Я писала их три раза в неделю, а иногда и чаще.

Algernon.

Алджернон.

Oh, do let me read them, Cecily?

Позвольте мне прочитать их, Сесили.

Cecily.

Сесили.

Oh, I couldn't possibly.

Ни в коем случае.

They would make you far too conceited. [Replaces box.] The three you wrote me after I had broken of the engagement are so beautiful, and so badly spelled, that even now I can hardly read them without crying a little.

Вы слишком возгордились бы. [Убирает шкатулку.] Три письма, которые вы написали мне после нашего разрыва, так хороши и в них так много орфографических ошибок, что я до сих пор не могу удержаться от слез, когда перечитываю их.

Algernon.

Алджернон.

But was our engagement ever broken off?

Но разве наша помолвка расстроилась?

Cecily.

Сесили.

Of course it was.

Ну, конечно.

On the 22nd of last March.

Двадцать второго марта.

You can see the entry if you like. [Shows diary.]

Вот, можете посмотреть дневник. [Показывает дневник.]

' To-day I broke off my engagement with Ernest.

"Сегодня я расторгла нашу помолвку с Эрнестом.

I feel it is better to do so.

Чувствую, что так будет лучше.

The weather still continues charming.'

Погода по-прежнему чудесная".

Algernon.

Алджернон.

But why on earth did you break it off?

Но почему, почему вы решились на это?

What had I done?

Что я сделал?

I had done nothing at all.

Я ничего такого не сделал, Сесили!

Cecily, I am very much hurt indeed to hear you broke it off.

Меня в самом деле очень огорчает то, что вы расторгли нашу помолвку.

Particularly when the weather was so charming.

Да еще в такую чудесную погоду.

Cecily.

Сесили.

It would hardly have been a really serious engagement if it hadn't been broken off at least once.

Какая же это по-настоящему прочная помолвка, если ее не расторгнуть хоть раз.

But I forgave you before the week was out.

Но я простила вас уже на той же неделе.

Algernon. [Crossing to her, and kneeling.] What a perfect angel you are, Cecily.

Алджернон. [подходя к ней и становясь на колени] Вы ангел, Сесили!

Cecily.

Сесили.

You dear romantic boy.

Мой милый сумасброд!

[He kisses her, she puts her fingers through his hair.]

Он целует ее, она ерошит его волосы

I hope your hair curls naturally, does it?

Сесили. Надеюсь, волосы у вас вьются сами?

Algernon.

Алджернон.

Yes, darling, with a little help from others.

Да, дорогая, с небольшой помощью парикмахера.

Cecily.

Сесили.

I am so glad.

Я так рада.

Algernon.

Алджернон.

You'll never break off our engagement again, Cecily?

Больше вы никогда не расторгнете нашей помолвки, Сесили?

Cecily.

Сесили.

I don't think I could break it off now that I have actually met you.

Мне кажется, что теперь, когда я вас узнала, я этого не смогла бы.

Besides, of course, there is the question of your name.

А к тому же ваше имя...

Algernon. Yes, of course. [Nervously.]

Алджернон [нервно]. Да, конечно.

Cecily.

Сесили.

You must not laugh at me, darling, but it had always been a girlish dream of mine to love some one whose name was Ernest.

Не смейтесь надо мной, милый, но моей девической мечтой всегда было выйти за человека, которого зовут Эрнест.

[Algernon rises, Cecily also.]

Алджернон встает. Сесили тоже.

There is something in that name that seems to inspire absolute confidence.

Сесили. В этом имени есть нечто внушающее абсолютное доверие.

I pity any poor married woman whose husband is not called Ernest.

Я так жалею бедных женщин, мужья которых носят другие имена.

Algernon.

Алджернон.

But, my dear child, do you mean to say you could not love me if I had some other name?

Но, дорогое дитя мое, неужели вы хотите сказать, что не полюбили бы меня, если бы меня звали по-другому?

Cecily.

Сесили.

But what name?

Как, например?

Algernon.

Алджернон.

Oh, any name you like - Algernon - for instance...

Ну, все равно, хотя бы - Алджернон.

Cecily.

Сесили.

But I don't like the name of Algernon.

Но мне вовсе не нравится имя Алджернон.

Algernon.

Алджернон.

Well, my own dear, sweet, loving little darling, I really can't see why you should object to the name of Algernon.

Послушайте, дорогая, милая, любимая девочка. Я не вижу причин, почему бы вам возражать против имени Алджернон.

It is not at all a bad name.

Это вовсе не плохое имя.

In fact, it is rather an aristocratic name.

Более того, это довольно аристократическое имя.

Half of the chaps who get into the Bankruptcy Court are called Algernon.

Половина ответчиков по делам о банкротстве носит это имя.

But seriously, Cecily... [Moving to her]... if my name was Algy, couldn't you love me?

Нет, шутки в сторону, Сесили... [Подходя ближе.] Если бы меня звали Алджи, неужели вы не могли бы полюбить меня?

Cecily. [Rising.] I might respect you, Ernest, I might admire your character, but I fear that I should not be able to give you my undivided attention.

Сесили [вставая]. Я могла бы уважать вас, Эрнест. Я могла бы восхищаться вами, но, боюсь, что не смогла бы все свои чувства безраздельно отдать только вам.

Algernon.

Алджернон.

Ahem!

Гм!

Cecily! [Picking up hat.] Your Rector here is, I suppose, thoroughly experienced in the practice of all the rites and ceremonials of the Church?

Сесили! [Хватаясь за шляпу.] Ваш пастор, вероятно, вполне сведущ по части церковных обрядов и церемоний?

Cecily.

Сесили.

Oh, yes. Dr. Chasuble is a most learned man.

О, конечно, доктор Чезюбл весьма сведущий человек.

He has never written a single book, so you can imagine how much he knows.

Он не написал ни одной книги, так что вы можете себе представить, сколько у него сведений в голове.

Algernon.

Алджернон.

I must see him at once on a most important christening - I mean on most important business.

Я должен сейчас же повидаться с ним... и поговорить о неотложном крещении... я хочу сказать - о неотложном деле.

Cecily.

Сесили.

Oh!

О!

Algernon.

Алджернон.

I shan't be away more than half an hour.

Я вернусь не позже чем через полчаса.

Cecily.

Сесили.

Considering that we have been engaged since February the 14th, and that I only met you to-day for the first time, I think it is rather hard that you should leave me for so long a period as half an hour.

Принимая во внимание, что мы с вами обручены с четырнадцатого февраля и что встретились мы только сегодня, я думаю, что вам не следовало бы покидать меня на такой продолжительный срок.

Couldn't you make it twenty minutes?

Нельзя ли через двадцать минут?

Algernon.

Алджернон.

I'll be back in no time.

Я мигом вернусь!

[Kisses her and rushes down the garden.]

[Целует ее и убегает через сад.]

Cecily.

Сесили.

What an impetuous boy he is!

Какой он порывистый!

I like his hair so much.

И какие у него волосы!

I must enter his proposal in my diary.

Нужно записать, что он сделал мне предложение.

[Enter Merriman.]

Входит Мерримен.

Merriman.

Мерримен.

A Miss Fairfax has just called to see Mr. Worthing.

Некая мисс Ферфакс хочет видеть мистера Уординга.

On very important business, Miss Fairfax states.

Говорит, что он нужен ей по очень важному делу.

Cecily.

Сесили.

Isn't Mr. Worthing in his library?

А разве мистер Уординг не у себя в кабинете?

Merriman.

Мерримен.

Mr. Worthing went over in the direction of the Rectory some time ago.

Мистер Уординг недавно прошел по направлению к дому доктора Чезюбла.

Cecily.

Сесили.

Pray ask the lady to come out here; Mr. Worthing is sure to be back soon.

Попросите эту леди сюда. Мистер Уординг, вероятно, скоро вернется.

And you can bring tea.

И принесите, пожалуйста, чаю.

Merriman.

Мерримен.

Yes, Miss. [Goes out.]

Слушаю, мисс. [Выходит.]

Cecily.

Сесили.

Miss Fairfax!

Мисс Ферфакс?

I suppose one of the many good elderly women who are associated with Uncle Jack in some of his philanthropic work in London.

Вероятно, одна из тех пожилых дам, которые вместе с дядей Джеком занимаются благотворительными делами в Лондоне.

I don't quite like women who are interested in philanthropic work.

Не люблю дам-филантропок.

I think it is so forward of them.

Они слишком много на себя берут.

[Enter Merriman.]

Входит Мерримен.

Merriman.

Мерримен.

Miss Fairfax.

Мисс Ферфакс.

[Enter Gwendolen.]

Входит Гвендолен.

[Exit Merriman.]

Мерримен уходит.

Cecily. [Advancing to meet her.] Pray let me introduce myself to you.

Сесили [идя ей навстречу]. Позвольте вам представиться.

My name is Cecily Cardew.

Меня зовут Сесили Кардью.

Gwendolen.

Гвендолен.

Cecily Cardew? [Moving to her and shaking hands.] What a very sweet name!

Сесили Кардью? [Идет к ней и пожимает руку.] Какое милое имя!

Something tells me that we are going to be great friends.

Я уверена, мы с вами подружимся.

I like you already more than I can say.

Вы мне и сейчас ужасно нравитесь.

My first impressions of people are never wrong.

А первое впечатление меня никогда не обманывает.

Cecily.

Сесили.

How nice of you to like me so much after we have known each other such a comparatively short time.

Как это мило с вашей стороны, мы ведь с вами так сравнительно недавно знакомы.

Pray sit down.

Пожалуйста садитесь.

Gwendolen. [Still standing up.] I may call you Cecily, may I not?

Гвендолен [все еще стоя]. Можно мне называть вас Сесили?

Cecily.

Сесили.

With pleasure!

Ну конечно!

Gwendolen.

Гвендолен.

And you will always call me Gwendolen, won't you?

А меня зовите просто Гвендолен.

Cecily.

Сесили.

If you wish.

Если вам это приятно.

Gwendolen.

Гвендолен.

Then that is all quite settled, is it not?

Значит, решено? Не так ли?

Cecily.

Сесили.

I hope so.

Надеюсь.

[A pause.

Пауза.

They both sit down together.]

Обе одновременно садятся.

Gwendolen.

Гвендолен.

Perhaps this might be a favourable opportunity for my mentioning who I am.

Теперь, я думаю, самое подходящее время объяснить вам, кто я такая.

My father is Lord Bracknell.

Мой отец - лорд Брэкнелл.

You have never heard of papa, I suppose?

Вы, должно быть, никогда не слышали о папе, не правда ли?

Cecily.

Сесили.

I don't think so.

Нет, не слыхала.

Gwendolen.

Гвендолен.

Outside the family circle, papa, I am glad to say, is entirely unknown.

К счастью, он совершенно неизвестен за пределами тесного семейного круга.

I think that is quite as it should be.

Это вполне естественно.

The home seems to me to be the proper sphere for the man.

Сферой деятельности для мужчины, по-моему, должен быть домашний очаг.

And certainly once a man begins to neglect his domestic duties he becomes painfully effeminate, does he not?

И как только мужчины начинают пренебрегать своими семейными обязанностями, они становятся такими изнеженными.

And I don't like that.

А я этого не люблю.

It makes men so very attractive.

Это делает мужчину слишком привлекательным.

Cecily, mamma, whose views on education are remarkably strict, has brought me up to be extremely short-sighted; it is part of her system; so do you mind my looking at you through my glasses?

Моя мама, которая смотрит на воспитание крайне сурово, развила во мне большую близорукость: это входит в ее систему. Так что вы не возражаете, Сесили, если я буду смотреть на вас в лорнет?

Cecily.

Сесили.

Oh! not at all, Gwendolen. I am very fond of being looked at.

Нет, что вы, Гвендолен, я очень люблю, когда на меня смотрят!

Gwendolen. [After examining Cecily carefully through a lorgnette.] You are here on a short visit, I suppose.

Г вендолен [тщательно обозрев Сесили через лорнет]. Вы здесь гостите, не так ли?

Cecily.

Сесили.

Oh no!

О, нет.

I live here.

Я здесь живу.

Gwendolen. [Severely.] Really?

Гвендолен [строго]. Вот как?

Your mother, no doubt, or some female relative of advanced years, resides here also?

Тогда здесь находится, конечно, ваша матушка или хотя бы какая-нибудь пожилая родственница?

Cecily.

Сесили.

Oh no!

Нет.

I have no mother, nor, in fact, any relations.

У меня нет матери, да и родственниц никаких нет.

Gwendolen.

Гвендолен.

Indeed?

Что вы говорите?

Cecily.

Сесили.

My dear guardian, with the assistance of Miss Prism, has the arduous task of looking after me.

Мой дорогой опекун с помощью мисс Призм взял на себя тяжкий труд заботиться о моем воспитании.

Gwendolen.

Гвендолен.

Your guardian?

Ваш опекун?

Cecily.

Сесили.

Yes, I am Mr. Worthing's ward.

Да, я воспитанница мистера Уординга.

Gwendolen.

Гвендолен.

Oh! It is strange he never mentioned to me that he had a ward.

Странно! Он никогда не говорил мне, что у него есть воспитанница.

How secretive of him!

Какая скрытность!

He grows more interesting hourly.

Он становится интереснее с каждым часом.

I am not sure, however, that the news inspires me with feelings of unmixed delight. [Rising and going to her.] I am very fond of you, Cecily; I have liked you ever since I met you!

Но я не сказала бы, что эта новость вызывает у меня восторг. [Встает и направляется к Сесили.] Вы мне очень нравитесь, Сесили.

But I am bound to state that now that I know that you are Mr. Worthing's ward, I cannot help expressing a wish you were - well, just a little older than you seem to be - and not quite so very alluring in appearance.

Вы мне понравились с первого взгляда, но должна сказать, что сейчас, когда я узнала, что вы воспитанница мистера Уординга, я бы хотела, чтобы вы были... ну, чуточку постарше и чуточку менее привлекательной.

In fact, if I may speak candidly -

И знаете, если уж говорить откровенно...

Cecily.

Сесили.

Pray do!

Говорите!

I think that whenever one has anything unpleasant to say, one should always be quite candid.

Я думаю, если собираются сказать неприятное, надо говорить откровенно.

Gwendolen.

Гвендолен.

Well, to speak with perfect candour, Cecily, I wish that you were fully forty-two, and more than usually plain for your age.

Так вот, говоря откровенно, Сесили, я хотела бы, чтобы вам было не меньше чем сорок два года, а с виду и того больше.

Ernest has a strong upright nature.

У Эрнеста честный и прямой характер.

He is the very soul of truth and honour.

Он воплощенная искренность и честь.

Disloyalty would be as impossible to him as deception.

Неверность для него так же невозможна, как и обман.

But even men of the noblest possible moral character are extremely susceptible to the influence of the physical charms of others.

Но даже самые благородные мужчины до чрезвычайности подвержены женским чарам.

Modern, no less than Ancient History, supplies us with many most painful examples of what I refer to.

Новая история, как и древняя, дает тому множество плачевных примеров.

If it were not so, indeed, History would be quite unreadable.

Если бы это было иначе, то историю было бы невозможно читать.

Cecily.

Сесили.

I beg your pardon, Gwendolen, did you say Ernest?

Простите, Г вендолен, вы, кажется, сказали -Эрнест?

Gwendolen.

Гвендолен.

Yes.

Да.

Cecily.

Сесили.

Oh, but it is not Mr. Ernest Worthing who is my guardian.

Но мой опекун вовсе не мистер Эрнест Уординг -это его брат, старший брат.

It is his brother - his elder brother.

Гвендолен [снова усаживаясь].

Gwendolen. [Sitting down again.] Ernest never mentioned to me that he had a brother.

Эрнест никогда не говорил мне, что у него есть брат.

Cecily.

Сесили.

I am sorry to say they have not been on good terms for a long time.

Как ни грустно, но они долгое время не ладили.

Gwendolen.

Гвендолен.

Ah! that accounts for it.

Тогда понятно.

And now that I think of it I have never heard any man mention his brother. The subject seems distasteful to most men.

А к тому же я никогда не слыхала, чтобы мужчины говорили о своих братьях Тема эта для них, по-видимому, крайне неприятна.

Cecily, you have lifted a load from my mind.

Сесили, вы успокоили меня.

I was growing almost anxious.

Я уже начинала тревожиться.

It would have been terrible if any cloud had come across a friendship like ours, would it not?

Как ужасно было бы, если бы облако омрачило такую дружбу, как наша.

Of course you are quite, quite sure that it is not Mr. Ernest Worthing who is your guardian?

Но вы совершенно, совершенно уверены, что ваш опекун не мистер Эрнест Уординг?

Cecily.

Сесили.

Quite sure. [A pause.] In fact, I am going to be his.

Совершенно уверена. [Пауза.] Дело в том, что я сама собираюсь его опекать.

Gwendolen. [Inquiringly.] I beg your pardon?

Гвендолен [не веря ушам] Что вы сказали?

Cecily. [Rather shy and confidingly.] Dearest Gwendolen, there is no reason why I should make a secret of it to you. Our little county newspaper is sure to chronicle the fact next week. Mr. Ernest Worthing and I are engaged to be married.

Сесили [смущенно и как бы по секрету]. Дорогая Г вендолен, у меня нет никаких оснований держать это в тайне Ведь даже наша местная газета объявит на будущей неделе о моей помолвке с мистером Эрнестом Уордингом.

Gwendolen. [Quite politely, rising.] My darling Cecily, I think there must be some slight error.

Гвендолен [вставая, очень вежливо]. Милочка моя, тут какое-то недоразумение.

Mr. Ernest Worthing is engaged to me.

Мистер Эрнест Уординг обручен со мной.

The announcement will appear in the Morning Post on Saturday at the latest.

И об этом будет объявлено в "Морнинг пост" не позднее субботы.

Cecily. [Very politely, rising.] I am afraid you must be under some misconception.

Сесили [вставая и не менее вежливо]. Боюсь, вы ошибаетесь.

Ernest proposed to me exactly ten minutes ago. [Shows diary.]

Эрнест сделал мне предложение всего десять минут назад. [Показывает дневник.]

Gwendolen. [Examines diary through her lorgnettte carefully.] It is certainly very curious, for he asked me to be his wife yesterday afternoon at 5.30.

Гвендолен [внимательно читает дневник сквозь лорнет]. Очень странно, потому что он просил меня быть его женой не далее как вчера в пять тридцать пополудни.

If you would care to verify the incident, pray do so. [Produces diary of her own.] I never travel without my diary.

Если вы хотите удостовериться в этом, пожалуйста. [Достает свой дневник.] Я никуда не выезжаю без дневника.

One should always have something sensational to read in the train.

В поезде всегда надо иметь для чтения что-нибудь захватывающее.

I am so sorry, dear Cecily, if it is any disappointment to you, but I am afraid I have the prior claim.

Весьма сожалею, дорогая Сесили, если это вас огорчит, но боюсь, что я первая.

Cecily.

Сесили.

It would distress me more than I can tell you, dear Gwendolen, if it caused you any mental or physical anguish, but I feel bound to point out that since Ernest proposed to you he clearly has changed his mind.

Я была бы очень огорчена, дорогая Гвендолен, если бы причинила вам душевную или физическую боль, но все же приходится разъяснить вам, что Эрнест явно передумал после того, как сделал вам предложение.

Gwendolen. [Meditatively.] If the poor fellow has been entrapped into any foolish promise I shall consider it my duty to rescue him at once, and with a firm hand.

Гвендолен [размышляя вслух]. Если кто-то вынудил моего бедного жениха дать какие-то опрометчивые обещания, я считаю своим долгом немедленно и со всей решимостью прийти к нему на помощь.

Cecily. [Thoughtfully and sadly.] Whatever unfortunate entanglement my dear boy may have got into, I will never reproach him with it after we are married.

Сесили [задумчиво и грустно]. В какую бы предательскую ловушку ни попал мой дорогой мальчик, я никогда не попрекну его этим после свадьбы.

Gwendolen.

Гвендолен.

Do you allude to me, Miss Cardew, as an entanglement?

Не на меня ли вы намекаете, мисс Кардью, упоминая о ловушке?

You are presumptuous.

Вы чересчур самонадеянны.

On an occasion of this kind it becomes more than a moral duty to speak one's mind.

Говорить правду в подобных случаях не только моральная потребность.

It becomes a pleasure.

Это удовольствие.

Cecily.

Сесили.

Do you suggest, Miss Fairfax, that I entrapped Ernest into an engagement?

Не меня ли вы обвиняете, мисс Ферфакс, в том, что я вынудила у Эрнеста признание?

How dare you?

Как вы смеете?

This is no time for wearing the shallow mask of manners.

Теперь не время носить маску внешних приличий.

When I see a spade I call it a spade.

Если я вижу лопату, я и называю ее лопатой.

Gwendolen. [Satirically.] I am glad to say that I have never seen a spade.

Гвендолен [насмешливо]. Рада довести до вашего сведения, что я никогда в жизни не видела лопаты.

It is obvious that our social spheres have been widely different.

Совершенно ясно, что мы вращаемся в различных социальных сферах.

[Enter Merriman, followed by the footman. He carries a salver, table cloth, and plate stand. Cecily is about to retort. The presence of the servants exercises a restraining influence, under which both girls chafe.]

Входит Мерримен, за ним лакей с подносом, скатертью и подставкой для чайника, Сесили уже готова возразить, но присутствие слуг заставляет ее сдержаться, так же как и Гвендолен.

Merriman.

Мерримен.

Shall I lay tea here as usual, Miss?

Чай накрывать здесь, как всегда, мисс?

Cecily. [Sternly, in a calm voice.] Yes, as usual.

Сесили [сурово, но спокойно]. Да, как всегда.

[Merriman begins to clear table and lay cloth.

Мерримен начинает освобождать стол и накрывать к чаю.

A long pause.

Продолжительная пауза.

Cecily and Gwendolen glare at each other.]

Сесили и Гвендолен яростно глядят друг на друга.

Gwendolen.

Гвендолен.

Are there many interesting walks in the vicinity, Miss Cardew?

Есть у вас тут интересные прогулки, мисс Кардью?

Cecily.

Сесили.

Oh! yes! a great many.

О да, сколько угодно.

From the top of one of the hills quite close one can see five counties.

С вершины одного из соседних холмов видно пять графств.

Gwendolen.

Гвендолен.

Five counties!

Пять графств!

I don't think I should like that; I hate crowds.

Я бы этого не вынесла. Ненавижу тесноту!

Cecily. [Sweetly.] I suppose that is why you live in town? [Gwendolen bites her lip, and beats her foot nervously with her parasol.] Gwendolen. [Looking round.] Quite a well-kept garden this is, Miss Cardew.

Сесили [очень любезно]. Именно поэтому вы, вероятно, живете в Лондоне. Гвендолен [закусывает губу и нервно постукивает зонтиком по ноге, озираясь]. Очень милый садик, мисс Кардью.

Cecily.

Сесили.

So glad you like it, Miss Fairfax.

Рада, что он вам нравится, мисс Ферфакс.

Gwendolen.

Гвендолен.

I had no idea there were any flowers in the country.

Я и не предполагала, что в деревне могут быть цветы.

Cecily.

Сесили.

Oh, flowers are as common here, Miss Fairfax, as people are in London.

О, цветов тут столько же, сколько в Лондоне людей.

Gwendolen.

Гвендолен.

Personally I cannot understand how anybody manages to exist in the country, if anybody who is anybody does.

Лично я не могу понять, как можно жить в деревне, - конечно, если ты не полное ничтожество.

The country always bores me to death.

На меня деревня всегда нагоняет скуку.

Cecily.

Сесили.

Ah!

Да?

This is what the newspapers call agricultural depression, is it not?

Это как раз то, что газеты называют сельскохозяйственной депрессией.

I believe the aristocracy are suffering very much from it just at present.

Мне кажется, аристократы именно сейчас особенно часто страдают от этой болезни.

It is almost an epidemic amongst them, I have been told.

Как мне рассказывали, среди них это своего рода эпидемия.

May I offer you some tea, Miss Fairfax?

Не угодно ли чаю, мисс Ферфакс?

Gwendolen. [With elaborate politeness.] Thank you. [Aside.] Detestable girl!

Гвендолен [с подчеркнутой вежливостью]. Благодарствуйте. [В сторону.] Несносная девчонка!

But I require tea!

Но мне хочется чаю.

Cecily. [Sweetly.] Sugar?

Сесили [очень любезно]. Сахару?

Gwendolen. [Superciliously.] No, thank you.

Гвендолен [надменно]. Нет, благодарю вас.

Sugar is not fashionable any more.

Сахар сейчас не в моде.

Cecily. [looks angrily at her, takes up the tongs and puts four lumps of sugar into the cup. Severely.] Cake or bread and butter?

Сесили [сердито смотрит на нее, берет щипцы и кладет в чашку четыре куска сахара, сурово]. Вам пирога или хлеба с маслом?

Gwendolen. [In a bored manner.] Bread and butter, please.

Гвендолен [со скучающим видом]. Хлеба, пожалуйста.

Cake is rarely seen at the best houses nowadays.

В хороших домах сейчас не принято подавать сладкие пироги.

Cecily. [Cuts a very large slice of cake, and puts it on the tray.] Hand that to Miss Fairfax.

Сесили [отрезает большой кусок сладкого пирога и кладет на тарелочку]. Передайте это мисс Ферфакс.

[Merriman does so, and goes out with footman.

Мерримен выполняет приказание и уходит, сопровождаемый лакеем.

Gwendolen. [drinks the tea and makes a grimace.

Гвендолен [пьет чай и морщится.

Puts down cup at once, reaches out her hand to the bread and butter, looks at it, and finds it is cake. Rises in indignation.] You have filled my tea with lumps of sugar, and though I asked most distinctly for bread and butter, you have given me cake.

Отставив чашку, она протягивает руку за хлебом и видит, что это пирог; вскакивает в негодовании]. Вы наложили мне полную чашку сахара, и хотя я совершенно ясно просила у вас хлеба, вы подсунули мне пирог.

I am known for the gentleness of my disposition, and the extraordinary sweetness of my nature, but I warn you, Miss Cardew, you may go too far.

Всем известны моя деликатность и мягкость характера, но предупреждаю вас, мисс Кардью, вы заходите слишком далеко.

Cecily. [Rising.] To save my poor, innocent, trusting boy from the machinations of any other girl there are no lengths to which I would not go.

Сесили [в свою очередь вставая]. Чтобы спасти моего бедного, ни в чем не повинного, доверчивого мальчика от происков коварной женщины, я готова на все!

Gwendolen.

Гвендолен.

From the moment I saw you I distrusted you.

С той самой минуты, как я увидела вас, вы мне внушили недоверие.

I felt that you were false and deceitful.

Я почувствовала, что вы притворщица и обманщица.

I am never deceived in such matters.

Меня вам не провести.

My first impressions of people are invariably right.

Мое первое впечатление никогда меня не обманывает.

Cecily.

Сесили.

It seems to me, Miss Fairfax, that I am trespassing on your valuable time.

Мне кажется, мисс Ферфакс, я злоупотребляю вашим драгоценным временем.

No doubt you have many other calls of a similar character to make in the neighbourhood.

Вам, вероятно, предстоит сделать еще несколько таких же визитов в нашем графстве.

[Enter Jack.]

Входит Джек.

Gwendolen. [Catching sight of him.] Ernest!

Гвендолен [заметив его]. Эрнест!

My own Ernest!

Мой Эрнест!

Jack.

Джек.

Gwendolen!

Гвендолен!..

Darling! [Offers to kiss her.]

Милая! [Хочет поцеловать ее.]

Gwendolen. [Draws back.] A moment!

Гвендолен [отстраняясь]. Минуточку!

May I ask if you are engaged to be married to this young lady? [Points to Cecily.]

Могу ли я спросить - обручены ли вы с этой молодой леди? [Указывает на Сесили.]

Jack. [Laughing.] To dear little Cecily!

Джек [смеясь]. С милой крошкой Сесили?

Of course not!

Ну конечно нет.

What could have put such an idea into your pretty little head?

Как могла возникнуть такая мысль в вашей хорошенькой головке?

Gwendolen.

Гвендолен.

Thank you.

Благодарю вас.

You may! [Offers her cheek.]

Теперь можно. [Подставляет щеку.]

Cecily. [Very sweetly.] I knew there must be some misunderstanding, Miss Fairfax.

Сесили [очень мягко]. Я так и знала, что тут какое-то недоразумение, мисс Ферфакс.

The gentleman whose arm is at present round your waist is my guardian, Mr. John Worthing.

Джентльмен, который сейчас обнимает вас за талию, это мой дорогой опекун, мистер Джон Уординг.

Gwendolen.

Гвендолен.

I beg your pardon?

Как вы сказали?

Cecily.

Сесили.

This is Uncle Jack.

Да, это дядя Джек.

Gwendolen. [Receding.] Jack!

Гвендолен [отступая]. Джек!

Oh!

О!

[Enter Algernon.]

Входит Алджернон.

Cecily.

Сесили.

Here is Ernest.

А вот это Эрнест!

Algernon. [Goes straight over to Cecily without noticing any one else.] My own love! [Offers to kiss her.]

Алджернон [никого не замечая, идет прямо к Сесили]. Любимая моя! [Хочет ее поцеловать.]

Cecily. [Drawing back.] A moment, Ernest!

Сесили [отступая]. Минуточку, Эрнест.

May I ask you - are you engaged to be married to this young lady?

Могу ли я спросить вас - вы обручены с этой молодой леди?

Algernon. [Looking round.] To what young lady?

Алджернон [озираясь]. С какой леди?

Good heavens! Gwendolen!

Силы небесные, Гвендолен!

Cecily.

Сесили.

Yes! to good heavens, Gwendolen, I mean to Gwendolen.

Вот именно, силы небесные, Гвендолен. С этой самой Гвендолен!

Algernon. [Laughing.] Of course not!

Алджернон [смеясь]. Ну конечно нет.

What could have put such an idea into your pretty little head?

Как могла возникнуть такая мысль в вашей хорошенькой головке?

Cecily.

Сесили.

Thank you. [Presenting her cheek to be kissed.] You may.

Благодарю вас. [Подставляет щеку для поцелуя.] Теперь можно.

[Algernon kisses her.]

Алджернон целует ее.

Gwendolen.

Гвендолен.

I felt there was some slight error, Miss Cardew.

Я чувствовала, что тут что-то не так, мисс Кардью.

The gentleman who is now embracing you is my cousin, Mr. Algernon Moncrieff.

Джентльмен, который сейчас обнимает вас, - мой кузен, мистер Алджернон Монкриф.

Cecily. [Breaking away from Algernon.] Algernon Moncrieff!

Сесили [отстраняясь от Алджернона]. Алджернон Монкриф?

Oh!

О!

[The two girls move towards each other and put their arms round each other's waists protection.]

Девушки идут друг к другу и обнимаются за талию, как бы ища защиты друг у друга.

Cecily.

Сесили.

Are you called Algernon?

Так вас зовут Алджернон?

Algernon.

Алджернон.

I cannot deny it.

Не могу отрицать.

Cecily.

Сесили.

Oh!

О!

Gwendolen.

Гвендолен.

Is your name really John?

Вас действительно зовут Джон?

Jack. [Standing rather proudly.] I could deny it if I liked.

Джек [горделиво]. При желании я мог бы это отрицать.

I could deny anything if I liked.

При желании я мог бы отрицать все, что угодно.

But my name certainly is John.

Но меня действительно зовут Джон.

It has been John for years.

И уже много лет.

Cecily. [To Gwendolen.] A gross deception has been practised on both of us.

Сесили [обращаясь к Гвендолен]. Мы обе жестоко обмануты.

Gwendolen.

Гвендолен.

My poor wounded Cecily!

Бедная моя оскорбленная Сесили!

Cecily.

Сесили.

My sweet wronged Gwendolen!

Дорогая обиженная Гвендолен!

Gwendolen. [Slowly and seriously.] You will call me sister, will you not?

Гвендолен [медленно и веско]. Называй меня сестрой, хочешь?

[They embrace.

Они обнимаются.

Jack and Algernon groan and walk up and down.]

Джек и Алджернон вздыхают и прохаживаются по дорожке.

Cecily. [Rather brightly.] There is just one question I would like to be allowed to ask my guardian.

Сесили [спохватившись]. Есть один вопрос, который я хотела бы задать моему опекуну.

Gwendolen.

Гвендолен.

An admirable idea!

Прекрасная идея!

Mr. Worthing, there is just one question I would like to be permitted to put to you.

Мистер Уординг, я хотела бы задать вам один вопрос.

Where is your brother Ernest?

Где ваш брат Эрнест?

We are both engaged to be married to your brother Ernest, so it is a matter of some importance to us to know where your brother Ernest is at present.

Мы обе обручены с вашим братом Эрнестом, и нам весьма важно знать, где сейчас находится ваш брат Эрнест.

Jack. [Slowly and hesitatingly.] Gwendolen - Cecily -it is very painful for me to be forced to speak the truth.

Джек [медленно и запинаясь]. Гвендолен, Сесили... Мне очень жаль, но надо открыть вам всю правду.

It is the first time in my life that I have ever been reduced to such a painful position, and I am really quite inexperienced in doing anything of the kind.

Я в первый раз в жизни оказался в таком затруднительном положении, мне никогда не приходилось говорить правду.

However, I will tell you quite frankly that I have no brother Ernest.

Но я признаюсь вам по чистой совести, что у меня нет никакого брата Эрнеста.

I have no brother at all.

У меня вообще нет брата.

I never had a brother in my life, and I certainly have not the smallest intention of ever having one in the future.

Никогда в жизни у меня не было брата, и у меня нет ни малейшего желания обзаводиться им в будущем.

Cecily. [Surprised.] No brother at all?

Сесили [с изумлением]. Никакого брата?

Jack. [Cheerily.] None!

Джек [весело]. Ровно никакого.

Gwendolen. [Severely.] Had you never a brother of any kind?

Гвендолен [сурово]. И никогда не было?

Jack. [Pleasantly.] Never. Not even of an kind.

Джек. Никогда.

Gwendolen.

Гвендолен.

I am afraid it is quite clear, Cecily, that neither of us is engaged to be married to any one.

Боюсь, Сесили, что обе мы ни с кем не обручены.

Cecily.

Сесили.

It is not a very pleasant position for a young girl suddenly to find herself in.

Как неприятно для молодой девушки оказаться в таком положении.

Is it?

Не правда ли?

Gwendolen.

Гвендолен.

Let us go into the house.

Пойдемте в дом.

They will hardly venture to come after us there.

Они едва ли осмелятся последовать за нами.

Cecily.

Сесили.

No, men are so cowardly, aren't they?

Ну что вы, мужчины так трусливы.

[They retire into the house with scornful looks.]

Полные презрения, они уходят в дом.

Jack.

Джек.

This ghastly state of things is what you call Bunburying, I suppose?

Так это безобразие и есть то, что ты называешь бенберированием?

Algernon.

Алджернон.

Yes, and a perfectly wonderful Bunbury it is.

Да, и притом исключительно удачным.

The most wonderful Bunbury I have ever had in my life.

Так замечательно бенберировать мне еще ни разу в жизни не приходилось.

Jack.

Джек.

Well, you've no right whatsoever to Bunbury here.

Так вот, бенберировать здесь ты не имеешь права.

Algernon.

Алджернон.

That is absurd.

Но это же нелепо.

One has a right to Bunbury anywhere one chooses.

Каждый имеет право бенберировать там, где ему вздумается.

Every serious Bunburyist knows that.

Всякий серьезный бенберист знает это.

Jack.

Джек.

Serious Bunburyist!

Серьезный бенберист!

Good heavens!

Боже мой!

Algernon.

Алджернон.

Well, one must be serious about something, if one wants to have any amusement in life.

Надо же в чем-то быть серьезным, если хочешь наслаждаться жизнью.

I happen to be serious about Bunburying.

Я, например, бенберирую серьезно.

What on earth you are serious about I haven't got the remotest idea.

В чем ты серьезен, этого я не успел установить.

About everything, I should fancy.

Полагаю - во всем.

You have such an absolutely trivial nature.

У тебя такая ординарная натура.

Jack.

Джек.

Well, the only small satisfaction I have in the whole of this wretched business is that your friend Bunbury is quite exploded.

Что мне нравится во всей этой истории - это то, что твой друг Бенбери лопнул.

You won't be able to run down to the country quite so often as you used to do, dear Algy.

Теперь тебе не удастся так часто спасаться в деревне, дорогой мой.

And a very good thing too.

Оно и к лучшему.

Algernon.

Алджернон.

Your brother is a little off colour, isn't he, dear Jack?

Твой братец тоже слегка полинял, дорогой Джек.

You won't be able to disappear to London quite so frequently as your wicked custom was.

Теперь тебе не удастся пропадать в Лондоне, как ты это проделывал раньше.

And not a bad thing either.

Это тоже неплохо.

Jack.

Джек.

As for your conduct towards Miss Cardew, I must say that your taking in a sweet, simple, innocent girl like that is quite inexcusable.

А что касается твоего поведения с мисс Кардью, то я должен тебе заявить, что обольщать такую милую, простую, невинную девушку совершенно недопустимо.

To say nothing of the fact that she is my ward.

Не говоря уже о том, что она под моей опекой.

Algernon.

Алджернон.

I can see no possible defence at all for your deceiving a brilliant, clever, thoroughly experienced young lady like Miss Fairfax.

А я не вижу никакого оправдания тому, что ты обманываешь такую блестящую, умную и многоопытную молодую леди, как мисс Ферфакс.

To say nothing of the fact that she is my cousin.

Не говоря уже о том, что она моя кузина.

Jack.

Джек.

I wanted to be engaged to Gwendolen, that is all.

Я хотел обручиться с Гвендолен, вот и все.

I love her.

Я люблю ее.

Algernon.

Алджернон.

Well, I simply wanted to be engaged to Cecily.

Ну и я просто хотел обручиться с Сесили.

I adore her.

Я ее обожаю.

Jack.

Джек.

There is certainly no chance of your marrying Miss Cardew.

Но у тебя нет никаких шансов жениться на мисс Кардью.

Algernon.

Алджернон.

I don't think there is much likelihood, Jack, of you and Miss Fairfax being united.

Еще менее вероятно то, что тебе удастся обручиться с мисс Ферфакс.

Jack.

Джек.

Well, that is no business of yours.

Это не твое дело.

Algernon.

Алджернон.

If it was my business, I wouldn't talk about it. [Begins to eat muffins.] It is very vulgar to talk about one's business.

Будь это моим делом, я бы и говорить не стал. [Принимается за сдобные лепешки.] Говорить о собственных делах очень вульгарно.

Only people like stock-brokers do that, and then merely at dinner parties.

Этим занимаются только биржевые маклеры, да и то больше на званых обедах.

Jack.

Джек.

How can you sit there, calmly eating muffins when we are in this horrible trouble, I can't make out.

И как тебе не стыдно преспокойно уплетать лепешки, когда мы оба попали в такую беду.

You seem to me to be perfectly heartless.

Бессердечный эгоист!

Algernon.

Алджернон.

Well, I can't eat muffins in an agitated manner.

Но не могу же я есть лепешки волнуясь.

The butter would probably get on my cuffs.

Я бы запачкал маслом манжеты.

One should always eat muffins quite calmly.

Лепешки надо есть спокойно.

It is the only way to eat them.

Это единственный способ есть лепешки.

Jack.

Джек.

I say it's perfectly heartless your eating muffins at all, under the circumstances.

А я говорю, что при таких обстоятельствах вообще бессердечно есть лепешки.

Algernon.

Алджернон.

When I am in trouble, eating is the only thing that consoles me.

Когда я расстроен, единственное, что меня успокаивает, это еда.

Indeed, when I am in really great trouble, as any one who knows me intimately will tell you, I refuse everything except food and drink.

Люди, которые меня хорошо знают, могут засвидетельствовать, что при крупных неприятностях я отказываю себе во всем, кроме еды и питья.

At the present moment I am eating muffins because I am unhappy.

Вот и сейчас я ем лепешки потому, что несчастлив.

Besides, I am particularly fond of muffins. [Rising.]

Ну, и кроме того, я очень люблю деревенские лепешки. [Встает.]

Jack. [Rising.] Well, that is no reason why you should eat them all in that greedy way. [Takes muffins from Algernon.]

Джек [встает]. Но это еще не причина, чтобы уничтожить их все без остатка. [Отнимает у Алджернона блюдо с лепешками.]

Algernon. [Offering tea-cake.] I wish you would have tea-cake instead.

Алджернон [подставляя ему пирог]. Может быть, ты возьмешь пирога?

I don't like tea-cake.

Я не люблю пироги.

Jack.

Джек.

Good heavens!

Черт возьми!

I suppose a man may eat his own muffins in his own garden.

Неужели человек не может есть свои собственные лепешки в своем собственном саду?

Algernon.

Алджернон.

But you have just said it was perfectly heartless to eat muffins.

Но ты только что утверждал, что есть лепешки -бессердечно.

Jack.

Джек.

I said it was perfectly heartless of you, under the circumstances.

Я говорил, что при данных обстоятельствах это бессердечно с твоей стороны.

That is a very different thing.

А это совсем другое дело.

Algernon.

Алджернон.

That may be.

Может быть!

But the muffins are the same. [He seizes the muffin-dish from Jack.]

Но лепешки-то ведь те же самые. [Отбирает у Джека блюдо с лепешками.]

Jack.

Джек.

Algy, I wish to goodness you would go.

Алджи, прошу тебя, уезжай.

Algernon.

Алджернон.

You can't possibly ask me to go without having some dinner.

Не можешь ты выпроводить меня без обеда.

It's absurd.

Это немыслимо.

I never go without my dinner.

Я никогда не ухожу, не пообедав.

No one ever does, except vegetarians and people like that.

На это способны лишь вегетарианцы.

Besides I have just made arrangements with Dr. Chasuble to be christened at a quarter to six under the name of Ernest.

А кроме того, я только что договорился с доктором Чезюблом. Он окрестит меня, и без четверти шесть я стану Эрнестом.

Jack.

Джек.

My dear fellow, the sooner you give up that nonsense the better.

Дорогой мой, чем скорей ты выкинешь из головы эту блажь, тем лучше.

I made arrangements this morning with Dr. Chasuble to be christened myself at 5.30, and I naturally will take the name of Ernest.

Я сегодня утром договорился с доктором Чезюблом, в половине шестого он окрестит меня и, разумеется, даст мне имя Эрнест.

Gwendolen would wish it.

Гвендолен этого требует.

We can't both be christened Ernest.

Не можем мы оба принять имя Эрнест.

It's absurd.

Это нелепо.

Besides, I have a perfect right to be christened if I like.

Кроме того, я имею право креститься.

There is no evidence at all that I have ever been christened by anybody.

Нет никаких доказательств, что меня когда-либо крестили.

I should think it extremely probable I never was, and so does Dr. Chasuble.

Весьма вероятно, что меня и не крестили, доктор Чезюбл того же мнения.

It is entirely different in your case.

А с тобой дело обстоит совсем иначе.

You have been christened already.

Ты-то уж наверно был крещен.

Algernon.

Алджернон.

Yes, but I have not been christened for years.

Да, но с тех пор меня ни разу не крестили.

Jack.

Джек.

Yes, but you have been christened.

Положим, но один раз ты был крещен.

That is the important thing.

Вот что важно.

Algernon.

Алджернон.

Quite so.

Это верно.

So I know my constitution can stand it.

И теперь я знаю, что могу это перенести.

If you are not quite sure about your ever having been christened, I must say I think it rather dangerous your venturing on it now.

А если ты не уверен, что уже подвергался этой операции, то это для тебя очень рискованно.

It might make you very unwell.

Это может причинить тебе большой вред.

You can hardly have forgotten that some one very closely connected with you was very nearly carried off this week in Paris by a severe chill.

Не забывай, что всего неделю назад твой ближайший родственник чуть не скончался в Париже от острой простуды.

Jack.

Джек.

Yes, but you said yourself that a severe chill was not hereditary.

Да, но ты сам сказал, что простуда - болезнь не наследственная.

Algernon.

Алджернон.

It usen't to be, I know - but I daresay it is now.

Так считали прежде, это верно, но так ли это сейчас?

Science is always making wonderful improvements in things.

Наука идет вперед гигантскими шагами.

Jack. [Picking up the muffin-dish.] Oh, that is nonsense; you are always talking nonsense.

Джек [отбирая блюдо с лепешками]. Глупости, ты всегда говоришь глупости!

Algernon.

Алджернон.

Jack, you are at the muffins again!

Джек, ты опять принялся за лепешки!

I wish you wouldn't.

А как же я?

There are only two left. [Takes them.] I told you I was particularly fond of muffins.

Там только две и осталось. [Берет их.] Я же сказал тебе, что люблю лепешки.

Jack.

Джек.

But I hate tea-cake.

А я ненавижу сладкий пирог.

Algernon.

Алджернон.

Why on earth then do you allow tea-cake to be served up for your guests?

С какой же стати ты позволяешь угощать твоих гостей пирогом?

What ideas you have of hospitality!

Странное у тебя представление о гостеприимстве.

Jack.

Джек.

Algernon! I have already told you to go.

Алджернон, я уже говорил тебе - уезжай.

I don't want you here.

Я не хочу, чтобы ты оставался.

Why don't you go!

Почему ты не уходишь?

Algernon.

Алджернон.

I haven't quite finished my tea yet! and there is still one muffin left.

Я еще не допил чай, и надо же мне доесть лепешку.

[Jack groans, and sinks into a chair.

Джек со стоном опускается в кресло.

Algernon still continues eating.]

Алджернон продолжает есть.

Act Drop

Занавес

Third Act

ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ

Scene Morning-room at the Manor House.

Гостиная в поместье м-ра Уординга.

[Gwendolen and Cecily are at the window, looking out into the garden.]

Гвендолен и Сесили, стоя у окна, смотрят в сад.

Gwendolen.

Гвендолен.

The fact that they did not follow us at once into the house, as any one else would have done, seems to me to show that they have some sense of shame left.

То, что они сразу не пошли за нами в дом, как можно было ожидать, доказывает, по-моему, что у них еще сохранилась капля стыда.

Cecily.

Сесили.

They have been eating muffins.

Они едят лепешки.

That looks like repentance.

Это похоже на раскаяние.

Gwendolen. [After a pause.] They don't seem to notice us at all.

Гвендолен [помолчав]. Они, видимо, не замечают нас.

Couldn't you cough?

Может быть, вы попробуете кашлянуть?

Cecily.

Сесили.

But I haven't got a cough.

Но у меня нет кашля.

Gwendolen.

Гвендолен.

They're looking at us.

Они смотрят на нас.

What effrontery!

Какая дерзость!

Cecily.

Сесили.

They're approaching.

Они идут сюда.

That's very forward of them.

Как самонадеянно с их стороны!

Gwendolen.

Гвендолен.

Let us preserve a dignified silence.

Будем хранить горделивое молчание.

Cecily.

Сесили.

Certainly.

Конечно.

It's the only thing to do now.

Ничего другого не остается.

[Enter Jack followed by Algernon.

Входит Джек, за ним Алджернон.

They whistle some dreadful popular air from a British Opera.]

Они насвистывают мотив какой-то ужасающей арии из английской оперы.

Gwendolen.

Гвендолен.

This dignified silence seems to produce an unpleasant effect.

Горделивое молчание приводит к печальным результатам.

Cecily.

Сесили.

A most distasteful one.

Очень печальным.

Gwendolen.

Гвендолен.

But we will not be the first to speak.

Но мы не можем заговорить первыми.

Cecily.

Сесили.

Certainly not.

Конечно, нет.

Gwendolen.

Гвендолен.

Mr. Worthing, I have something very particular to ask you.

Мистер Уординг, у меня к вам личный вопрос.

Much depends on your reply.

Многое зависит от вашего ответа.

Cecily.

Сесили.

Gwendolen, your common sense is invaluable.

Г вендолен, ваш здравый смысл меня просто восхищает.

Mr. Moncrieff, kindly answer me the following question.

Мистер Монкриф, будьте добры ответить мне на следующий вопрос.

Why did you pretend to be my guardian's brother?

Для чего вы пытались выдать себя за брата моего опекуна?

Algernon.

Алджернон.

In order that I might have an opportunity of meeting you.

Чтобы иметь предлог познакомиться с вами.

Cecily. [To Gwendolen.] That certainly seems a satisfactory explanation, does it not?

Сесили [обращаясь к Гвендолен]. Мне кажется, это удовлетворительное объяснение. Как по-вашему?

Gwendolen.

Гвендолен.

Yes, dear, if you can believe him.

Да, моя дорогая, если только ему можно верить.

Cecily.

Сесили.

I don't.

Я не верю.

But that does not affect the wonderful beauty of his answer.

Но это не умаляет удивительного благородства его ответа.

Gwendolen.

Гвендолен.

True.

Это так.

In matters of grave importance, style, not sincerity is the vital thing.

В важных вопросах главное не искренность, а стиль.

Mr. Worthing, what explanation can you offer to me for pretending to have a brother?

Мистер Уординг, чем вы объясните вашу попытку выдумать себе брата?

Was it in order that you might have an opportunity of coming up to town to see me as often as possible?

Не затем ли вы на это пошли, чтобы иметь предлог как можно чаще бывать в Лондоне и видеть меня?

Jack.

Джек.

Can you doubt it, Miss Fairfax?

Неужели вы можете сомневаться в этом, мисс Ферфакс?

Gwendolen.

Гвендолен.

I have the gravest doubts upon the subject.

У меня на этот счет большие сомнения.

But I intend to crush them.

Но я решила ими пренебречь.

This is not the moment for German scepticism. [Moving to Cecily.] Their explanations appear to be quite satisfactory, especially Mr. Worthing's.

Сейчас не время для скептицизма в духе немецких философов. [Подходит к Сесили.] Их объяснения кажутся мне удовлетворительными, особенно объяснение мистера Уординга.

That seems to me to have the stamp of truth upon it.

Оно звучит правдиво.

Cecily.

Сесили.

I am more than content with what Mr. Moncrieff said.

Мне более чем достаточно того, что сказал мистер Монкриф.

His voice alone inspires one with absolute credulity.

Один его голос внушает мне абсолютное доверие.

Gwendolen.

Гвендолен.

Then you think we should forgive them?

Так вы думаете - мы можем простить их?

Cecily.

Сесили.

Yes.

Да.

I mean no.

То есть нет.

Gwendolen.

Гвендолен.

True!

Верно!

I had forgotten.

Я совсем позабыла.

There are principles at stake that one cannot surrender.

На карту поставлен принцип, и нам нельзя уступать.

Which of us should tell them?

Но кто из нас скажет им это?

The task is not a pleasant one.

Обязанность не из приятных.

Cecily.

Сесили.

Could we not both speak at the same time?

А не можем ли мы сказать это вместе?

Gwendolen.

Гвендолен.

An excellent idea!

Прекрасная идея!

I nearly always speak at the same time as other people.

Я почти всегда говорю одновременно со своим собеседником.

Will you take the time from me?

Только держите такт.

Cecily.

Сесили.

Certainly.

Хорошо.

[Gwendolen beats time with uplifted finger.]

Гвендолен отбивает такт рукой.

Gwendolen and Cecily [Speaking together.] Your Christian names are still an insuperable barrier.

Гвендолен и Сесили [говоря вместе]. Неодолимым препятствием по-прежнему являются ваши имена.

That is all!

Так и знайте!

Jack and Algernon [Speaking together.] Our Christian names!

Джек и Алджернон [говоря вместе]. Наши имена?

Is that all?

И только-то?

But we are going to be christened this afternoon.

Но нас окрестят сегодня же.

Gwendolen. [To Jack.] For my sake you are prepared to do this terrible thing?

Гвендолен [Джеку]. И вы ради меня идете на такое испытание?

Jack.

Джек.

I am.

Иду!

Cecily. [To Algernon.] To please me you are ready to face this fearful ordeal?

Сесили [Алджернону.] Чтобы сделать мне приятное, вы согласны это перенести?

Algernon.

Алджернон.

I am!

Согласен!

Gwendolen.

Гвендолен.

How absurd to talk of the equality of the sexes!

Как глупы все разговоры о равенстве полов.

Where questions of self-sacrifice are concerned, men are infinitely beyond us.

Когда дело доходит до самопожертвования, мужчины неизмеримо выше нас.

Jack.

Джек.

We are. [Clasps hands with Algernon.]

Вот именно! [Пожимает руку Алджернону.]

Cecily.

Сесили.

They have moments of physical courage of which we women know absolutely nothing.

Да, порой они проявляют такое физическое мужество, о каком мы, женщины, и понятия не имеем.

Gwendolen. [To Jack.] Darling!

Гвендолен [Джеку]. Милый!

Algernon. [To Cecily.] Darling! [They fall into each other's arms.]

Алджернон [Сесили]. Милая! Все четверо обнимаются.

[Enter Merriman.

Входит Мерримен.

When he enters he coughs loudly, seeing the situation.]

Поняв ситуацию, он вежливо покашливает.

Merriman.

Мерримен.

Ahem!

Хм!

Ahem!

Хм!

Lady Bracknell!

Леди Брэкнелл.

Jack.

Джек.

Good heavens!

Силы небесные!..

[Enter Lady Bracknell.

Входит леди Брэкнелл.

The couples separate in alarm.

Влюбленные испуганно отстраняются друг от друга.

Exit Merriman.]

Мерримен уходит.

Lady Bracknell.

Леди Брэкнелл.

Gwendolen!

Гвендолен!

What does this mean?

Что это значит?

Gwendolen.

Гвендолен.

Merely that I am engaged to be married to Mr. Worthing, mamma.

То, что я помолвлена с мистером Уордингом. Только и всего, мама.

Lady Bracknell.

Леди Брэкнелл.

Come here. Sit down.

Поди сюда, сядь.

Sit down immediately.

Сядь сейчас же.

Hesitation of any kind is a sign of mental decay in the young, of physical weakness in the old. [Turns to Jack.] Apprised, sir, of my daughter's sudden flight by her trusty maid, whose confidence I purchased by means of a small coin, I followed her at once by a luggage train.

Нерешительность - это признак душевного упадка у молодых и физического угасания у пожилых. [Повертываясь к Джеку.] Поставленная в известность о внезапном исчезновении моей дочери ее доверенной горничной, чье усердие я раз и навсегда обеспечила посредством небольшой денежной мзды, я тотчас же последовала за ней в товарном поезде.

Her unhappy father is, I am glad to say, under the impression that she is attending a more than usually lengthy lecture by the University Extension Scheme on the Influence of a permanent income on Thought.

Ее бедный отец воображает, что она находится сейчас на несколько затянувшейся популярной лекции о влиянии, которое рента оказывает на развитие мысли. И это очень хорошо.

I do not propose to undeceive him.

Я не намерена разуверять его.

Indeed I have never undeceived him on any question.

Я стараюсь никогда не разуверять его ни в чем.

I would consider it wrong.

Я бы считала это недостойным себя.

But of course, you will clearly understand that all communication between yourself and my daughter must cease immediately from this moment.

Но вы, конечно, понимаете, что обязаны отныне прекратить всякие отношения с моей дочерью. И немедленно!

On this point, as indeed on all points, I am firm.

В этом вопросе, как, впрочем, и во всех других я не пойду ни на какие уступки.

Jack.

Джек.

I am engaged to be married to Gwendolen Lady Bracknell!

Я обручен с Гвендолен, леди Брэкнелл.

Lady Bracknell.

Леди Брэкнелл.

You are nothing of the kind, sir.

Ничего подобного, сэр.

And now, as regards Algernon!...

А что касается Алджернона...

Algernon!

Алджернон!

Algernon.

Алджернон.

Yes, Aunt Augusta.

Да, тетя Августа?

Lady Bracknell.

Леди Брэкнелл.

May I ask if it is in this house that your invalid friend Mr. Bunbury resides?

Скажи мне, не в этом ли доме обитает твой больной друг мистер Бенбери?

Algernon. [Stammering.] Oh! No!

Алджернон [запинаясь] Да нет.

Bunbury doesn't live here.

Бенбери живет не здесь.

Bunbury is somewhere else at present.

Сейчас Бенбери здесь нет.

In fact, Bunbury is dead,

По правде говоря, Бенбери умер.

Lady Bracknell.

Леди Брэкнелл.

Dead!

Умер?

When did Mr. Bunbury die?

А когда именно скончался мистер Бенбери?

His death must have been extremely sudden.

Судя по всему, он умер скоропостижно.

Algernon. [Airily.] Oh! I killed Bunbury this afternoon.

Алджернон [беззаботно]. О, Бенбери я сегодня убил.

I mean poor Bunbury died this afternoon.

Я хочу сказать - бедняга Бенбери умер сегодня днем.

Lady Bracknell.

Леди Брэкнелл.

What did he die of?

А что было причиной его смерти?

Algernon.

Алджернон.

Bunbury?

Бенбери?..

Oh, he was quite exploded.

Он... он лопнул, взорвался...

Lady Bracknell.

Леди Брэкнелл.

Exploded!

Взорвался?

Was he the victim of a revolutionary outrage?

Может быть, он стал жертвой террористического акта?

I was not aware that Mr. Bunbury was interested in social legislation.

А я не предполагала, что мистер Бенбери интересуется социальными проблемами.

If so, he is well punished for his morbidity.

Ну, а если так, поделом ему за такие нездоровые интересы.

Algernon.

Алджернон.

My dear Aunt Augusta, I mean he was found out!

Дорогая тетя Августа, я хочу сказать, что его вывели на чистую воду.

The doctors found out that Bunbury could not live, that is what I mean - so Bunbury died.

То есть доктора установили, что жить он больше не может, вот Бенбери и умер.

Lady Bracknell.

Леди Брэкнелл.

He seems to have had great confidence in the opinion of his physicians.

По-видимому, он придавал слишком большое значение диагнозу своих врачей.

I am glad, however, that he made up his mind at the last to some definite course of action, and acted under proper medical advice.

Но, во всяком случае, я рада, что он наконец-то избрал какую-то определенную линию поведения и до конца не был лишен медицинской помощи.

And now that we have finally got rid of this Mr. Bunbury, may I ask, Mr. Worthing, who is that young person whose hand my nephew Algernon is now holding in what seems to me a peculiarly unnecessary manner?

Но теперь, когда мы наконец избавились от этого мистера Бенбери, могу я спросить, мистер Уординг, что это за молодая особа, которую сейчас держит за руку мой племянник Алджернон совершенно неподобающим, с моей точки зрения, образом.

Jack.

Джек.

That lady is Miss Cecily Cardew, my ward.

Эта леди - мисс Сесили Кардью, моя воспитанница.

[Lady Bracknell bows coldly to Cecily.]

Леди Брэкнелл холодно кланяется Сесили.

Algernon.

Алджернон.

I am engaged to be married to Cecily, Aunt Augusta.

Я помолвлен с Сесили, тетя Августа.

Lady Bracknell.

Леди Брэкнелл.

I beg your pardon?

Как ты сказал?

Cecily.

Сесили.

Mr. Moncrieff and I are engaged to be married, Lady Bracknell.

Мистер Монкриф и я помолвлены, леди Брэкнелл.

Lady Bracknell. [With a shiver, crossing to the sofa and sitting down.] I do not know whether there is anything peculiarly exciting in the air of this particular part of Hertfordshire, but the number of engagements that go on seems to me considerably above the proper average that statistics have laid down for our guidance.

Леди Брэкнелл [вздрогнув, проходит к дивану и садится]. Не знаю, может быть, воздух этой част Хартфоршира действует как-то особенно возбуждающе, но только число обручений, здесь заключенных, кажется мне много выше той нормы, которую предписывает нам статистическая наука.

I think some preliminary inquiry on my part would not be out of place.

Я считаю, с моей стороны уместно будет задать несколько предварительных вопросов.

Mr. Worthing, is Miss Cardew at all connected with any of the larger railway stations in London?

Мистер Уординг, мисс Кардью тоже имеет отношение к одному из главных лондонских вокзалов?

I merely desire information.

Мне нужны только факты.

Until yesterday I had no idea that there were any families or persons whose origin was a Terminus. [Jack looks perfectly furious, but restrains himself.]

До вчерашнего дня я не предполагала, что есть фамилии или лица, происхождение которых ведет начало от конечной станции.

Jack. [In a clear, cold voice.] Miss Cardew is the grand-daughter of the late Mr. Thomas Cardew of 149 Belgrave Square, S.W.; Gervase Park, Dorking, Surrey; and the Sporran, Fifeshire, N.B.

Джек [вне себя от ярости, но сдерживается, звонко и холодно]. Мисс Кардью - внучка покойного мистера Томаса Кардью -Белгрэйв-сквер 149, Ю.-З.; Джервез-парк, Доркинг в Сэррее; и Спорран, Файфшир, Северная Англия.

Lady Bracknell.

Леди Брэкнелл.

That sounds not unsatisfactory.

Это звучит внушительно.

Three addresses always inspire confidence, even in tradesmen.

Три адреса всегда вызывают доверие к их обладателю, даже если это поставщик.

But what proof have I of their authenticity?

Но где гарантия, что адреса не вымышлены?

Jack.

Джек.

I have carefully preserved the Court Guides of the period.

Я нарочно сохранил "Придворный альманах" за те годы.

They are open to your inspection, Lady Bracknell.

Они доступны для вашего обозрения, леди Брэкнелл.

Lady Bracknell. [Grimly.] I have known strange errors in that publication.

Леди Брэкнелл [угрюмо]. Мне попадались странные опечатки в этом издании.

Jack.

Джек.

Miss Cardew's family solicitors are Messrs. Markby, Markby, and Markby.

Делами мисс Кардью занимается фирма Маркби, Маркби и Маркби.

Lady Bracknell.

Леди Брэкнелл.

Markby, Markby, and Markby?

Маркби, Маркби и Маркби.

A firm of the very highest position in their profession.

Фирма, пользующаяся авторитетом в своем кругу.

Indeed I am told that one of the Mr. Markby's is occasionally to be seen at dinner parties.

Мне даже говорили, что одного из господ Маркби иногда встречают на званых обедах.

So far I am satisfied.

Ну что ж, пока это весьма удовлетворительно.

Jack. [Very irritably.] How extremely kind of you, Lady Bracknell!

Джек [крайне раздраженно]. Как это мило с вашей стороны, леди Брэкнелл.

I have also in my possession, you will be pleased to hear, certificates of Miss Cardew's birth, baptism, whooping cough, registration, vaccination, confirmation, and the measles; both the German and the English variety.

К вашему сведению, могу добавить, что я располагаю свидетельствами о рождении мисс Кардью и ее крещении, справками о кори, коклюше, прививке оспы, принятии причастия, а также о краснухе и желтухе.

Lady Bracknell.

Леди Брэкнелл.

Ah! A life crowded with incident, I see; though perhaps somewhat too exciting for a young girl.

О, какая богатая приключениями жизнь, даже, может быть, слишком бурная для такой молодой особы.

I am not myself in favour of premature experiences. [Rises, looks at her watch.] Gwendolen! the time approaches for our departure.

Я, со своей стороны, не одобряю преждевременной опытности. [Встает, смотрит на часы.] Гвендолен, время нашего отъезда приближается.

We have not a moment to lose.

Нам нельзя терять ни минуты.

As a matter of form, Mr. Worthing, I had better ask you if Miss Cardew has any little fortune?

Хотя это всего-навсего проформа, мистер Уординг, но я должна еще осведомиться, не располагает ли мисс Кардью каким-либо состоянием.

Jack.

Джек.

Oh! about a hundred and thirty thousand pounds in the Funds.

Да. Около ста тридцати тысяч фунтов государственной ренты.

That is all.

Вот и все.

Goodbye, Lady Bracknell.

Прощайте, леди Брэкнелл.

So pleased to have seen you.

Очень приятно было поговорить с вами.

Lady Bracknell. [Sitting down again.] A moment, Mr. Worthing.

Леди Брэкнелл [снова усаживается]. Минуточку, минуточку, мистер Уординг.

A hundred and thirty thousand pounds!

Сто тридцать тысяч!

And in the Funds!

И в государственной ренте.

Miss Cardew seems to me a most attractive young lady, now that I look at her.

Мисс Кардью при ближайшем рассмотрении представляется мне весьма привлекательной особой.

Few girls of the present day have any really solid qualities, any of the qualities that last, and improve with time.

В наше время немногие девушки обладают по-настоящему солидными качествами, долговечными и даже улучшающимися от времени.

We live, I regret to say, in an age of surfaces. [To Cecily.] Come over here, dear.

К сожалению, должна сказать, что мы живем в поверхностный век. [Обращаясь к Сесили.] Подойдите, милочка.

[Cecily goes across.]

Сесили подходит.

Pretty child! your dress is sadly simple, and your hair seems almost as Nature might have left it.

Леди Брэкнелл. Бедное дитя, платье у вас такое простенькое и волосы почти такие же, какими их создала природа.

But we can soon alter all that.

Но это все поправимо.

A thoroughly experienced French maid produces a really marvellous result in a very brief space of time.

Опытная французская камеристка в очень короткий срок добьется удивительных результатов.

I remember recommending one to young Lady Lancing, and after three months her own husband did not know her.

Помню, я рекомендовала камеристку леди Лансинг-младшей, и через три месяца ее не узнавал собственный ее муж.

Jack.

Джек.

And after six months nobody knew her.

А через шесть месяцев ее уже никто не мог узнать.

Lady Bracknell. [Glares at Jack for a few moments. Then bends, with a practised smile, to Cecily.] Kindly turn round, sweet child.

Леди Брэкнелл [бросает грозный взгляд на Джека, а потом с заученной улыбкой обращается к Сесили]. Пожалуйста, повернитесь, дитя мое.

[Cecily turns completely round.]

Сесили поворачивается к ней спиной.

No, the side view is what I want.

Леди Брэкнелл. Нет, нет, в профиль.

[Cecily presents her profile.]

Сесили становится в профиль.

Yes, quite as I expected.

Леди Брэкнелл. Именно этого я и ожидала.

There are distinct social possibilities in your profile.

В вашем профиле есть данные. С таким профилем можно иметь успех в обществе.

The two weak points in our age are its want of principle and its want of profile.

Два наиболее уязвимых пункта нашего времени -это отсутствие принципов и отсутствие профиля.

The chin a little higher, dear.

Подбородок чуть повыше, дорогая моя.

Style largely depends on the way the chin is worn.

Стиль в значительной степени зависит от того, как держать подбородок.

They are worn very high, just at present. Algernon!

Теперь его держат очень высоко, Алджернон!

Algernon.

Алджернон.

Yes, Aunt Augusta!

Да, тетя Августа?

Lady Bracknell.

Леди Брэкнелл.

There are distinct social possibilities in Miss Cardew's profile.

С таким профилем мисс Кардью может рассчитывать на успех в обществе.

Algernon.

Алджернон.

Cecily is the sweetest, dearest, prettiest girl in the whole world.

Сесили самая милая, дорогая, прелестная девушка во всем свете.

And I don't care twopence about social possibilities.

И какое мне дело до ее успехов в обществе.

Lady Bracknell.

Леди Брэкнелл.

Never speak disrespectfully of Society, Algernon.

Никогда не говори неуважительно об обществе, Алджернон.

Only people who can't get into it do that. [To Cecily.] Dear child, of course you know that Algernon has nothing but his debts to depend upon.

Так поступают только те, кому закрыт доступ в высший свет. [Обращается к Сесили.] Дитя мое, вы, конечно, знаете, что у Алджернона нет ничего, кроме долгов.

But I do not approve of mercenary marriages.

Но я не сторонница браков по расчету.

When I married Lord Bracknell I had no fortune of any kind.

Когда я выходила за лорда Брэкнелла, у меня не было никакого приданого.

But I never dreamed for a moment of allowing that to stand in my way.

Однако я и мысли не допускала, что это может послужить препятствием.

Well, I suppose I must give my consent.

Поэтому я думаю, что могу благословить ваш брак.

Algernon.

Алджернон.

Thank you, Aunt Augusta.

Благодарю вас, тетя Августа!

Lady Bracknell.

Леди Брэкнелл.

Cecily, you may kiss me!

Сесили, поцелуйте меня, дорогая.

Cecily. [Kisses her.] Thank you, Lady Bracknell.

Сесили [целует]. Благодарю вас, леди Брэкнелл.

Lady Bracknell.

Леди Брэкнелл.

You may also address me as Aunt Augusta for the future.

Можете впредь называть меня тетя Августа.

Cecily.

Сесили.

Thank you, Aunt Augusta.

Благодарю вас, тетя Августа.

Lady Bracknell.

Леди Брэкнелл.

The marriage, I think, had better take place quite soon.

Свадьбу, я думаю, не стоит откладывать.

Algernon.

Алджернон.

Thank you, Aunt Augusta.

Благодарю вас, тетя Августа.

Cecily.

Сесили.

Thank you, Aunt Augusta.

Благодарю вас, тетя Августа.

Lady Bracknell.

Леди Брэкнелл.

To speak frankly, I am not in favour of long engagements.

Я, по правде говоря, не одобряю длительных помолвок.

They give people the opportunity of finding out each other's character before marriage, which I think is never advisable.

Это дает возможность узнать характер другой стороны, что, по-моему, не рекомендуется.

Jack.

Джек.

I beg your pardon for interrupting you, Lady Bracknell, but this engagement is quite out of the question.

Прошу прощения, что прерываю вас, леди Брэкнелл, но ни о какой помолвке в данном случае не может быть и речи.

I am Miss Cardew's guardian, and she cannot marry without my consent until she comes of age.

Я опекун мисс Кардью, и до совершеннолетия она не может выйти замуж без моего согласия.

That consent I absolutely decline to give.

А дать такое согласие я решительно отказываюсь.

Lady Bracknell.

Леди Брэкнелл.

Upon what grounds may I ask?

По какой причине, смею вас спросить?

Algernon is an extremely, I may almost say an ostentatiously, eligible young man.

Алджернон вполне подходящий, более того -завидный жених.

He has nothing, but he looks everything.

У него нет ни гроша, а с виду он кажется миллионером.

What more can one desire?

Чего же лучше?

Jack.

Джек.

It pains me very much to have to speak frankly to you, Lady Bracknell, about your nephew, but the fact is that I do not approve at all of his moral character.

Мне очень жаль, но приходится говорить в открытую, леди Брэкнелл. Дело в том, что я решительно не одобряю моральный облик вашего племянника.

I suspect him of being untruthful.

Я подозреваю, что он двуличен.

[Algernon and Cecily look at him in indignant amazement.]

Алджернон и Сесили смотрят на него изумленно и негодующе.

Lady Bracknell.

Леди Брэкнелл.

Untruthful!

Двуличен?

My nephew Algernon?

Мой племянник Алджернон?

Impossible!

Немыслимо!

He is an Oxonian.

Он учился в Оксфорде!

Jack.

Джек.

I fear there can be no possible doubt about the matter.

Боюсь, что в этом не может быть никакого сомнения.

This afternoon during my temporary absence in London on an important question of romance, he obtained admission to my house by means of the false pretence of being my brother.

Сегодня, во время моей недолгой отлучки в Лондон по весьма важному для меня личному делу, он проник в мой дом, прикинувшись моим братом.

Under an assumed name he drank, I've just been informed by my butler, an entire pint bottle of my Perrier-Jouet, Brut, '89; wine I was specially reserving for myself.

Прикрываясь вымышленным именем, он выпил, как мне только что стало известно от дворецкого, целую бутылку моего "Перье-Жуэ-Брю" тысяча восемьсот восемьдесят девятого года; вино, которое я хранил специально для собственного пользования.

Continuing his disgraceful deception, he succeeded in the course of the afternoon in alienating the affections of my only ward.

Продолжая свою недостойную игру, он в один день покорил сердце моей единственной воспитанницы.

He subsequently stayed to tea, and devoured every single muffin.

Оставшись пить чай, он уничтожил все лепешки до единой.

And what makes his conduct all the more heartless is, that he was perfectly well aware from the first that I have no brother, that I never had a brother, and that I don't intend to have a brother, not even of any kind.

И поведение его тем более непростительно, что он все время прекрасно знал, что у меня нет брата, что у меня никогда не было брата и что я не имею ни малейшего желания обзаводиться каким бы то ни было братом.

I distinctly told him so myself yesterday afternoon.

Я совершенно определенно сказал ему об этом еще вчера.

Lady Bracknell.

Леди Брэкнелл.

Ahem!

Гм!

Mr. Worthing, after careful consideration I have decided entirely to overlook my nephew's conduct to you.

Мистер Уординг, всесторонне обсудив этот вопрос, я решила оставить без всякого внимания обиды, нанесенные вам моим племянником.

Jack.

Джек.

That is very generous of you, Lady Bracknell.

Весьма великодушно с вашей стороны, леди Брэкнелл.

My own decision, however, is unalterable.

Но мое решение неизменно.

I decline to give my consent.

Я отказываюсь дать согласие.

Lady Bracknell. [To Cecily.] Come here, sweet child.

Леди Брэкнелл [обращаясь к Сесили]. Подойдите ко мне, милое дитя.

[Cecily goes over.]

Сесили подходит.

How old are you, dear?

Леди Брэкнелл. Сколько вам лет, дорогая?

Cecily.

Сесили.

Well, I am really only eighteen, but I always admit to twenty when I go to evening parties.

По правде сказать, мне только восемнадцать, но на вечерах я всегда говорю - двадцать.

Lady Bracknell.

Леди Брэкнелл.

You are perfectly right in making some slight alteration.

Вы совершенно правы, внося эту маленькую поправку.

Indeed, no woman should ever be quite accurate about her age.

Женщина никогда не должна быть слишком точной в определении своего возраста.

It looks so calculating... [In a meditative manner.] Eighteen, but admitting to twenty at evening parties.

Это отзывает педантством... [Раздумчиво.] Восемнадцать, но двадцать на вечерах.

Well, it will not be very long before you are of age and free from the restraints of tutelage.

Ну что ж, не так уж долго ждать совершеннолетия и полной свободы от опеки.

So I don't think your guardian's consent is, after all, a matter of any importance.

Не думаю, чтобы согласие вашего опекуна имело бы такое значение.

Jack.

Джек.

Pray excuse me, Lady Bracknell, for interrupting you again, but it is only fair to tell you that according to the terms of her grandfather's will Miss Cardew does not come legally of age till she is thirty-five.

Простите, я снова прерву вас, леди Брэкнелл. Но я считаю своим долгом сообщить вам, что по завещанию деда мисс Кардью, срок опеки над нею установлен до тридцатипятилетнего возраста.

Lady Bracknell.

Леди Брэкнелл.

That does not seem to me to be a grave objection.

Ну, это не кажется мне серьезным препятствием.

Thirty-five is a very attractive age.

Тридцать пять - это возраст расцвета.

London society is full of women of the very highest birth who have, of their own free choice, remained thirty-five for years.

Лондонское общество полно женщин самого знатного происхождения, которые по собственному желанию много лет кряду остаются тридцатипятилетними.

Lady Dumbleton is an instance in point.

Леди Дамблтон, например.

To my own knowledge she has been thirty-five ever since she arrived at the age of forty, which was many years ago now.

Сколько мне известно, ей все еще тридцать пять с тех самых пор, как ей исполнилось сорок, а это было уже много лет назад.

I see no reason why our dear Cecily should not be even still more attractive at the age you mention than she is at present.

Я не вижу причин, почему бы нашей дорогой Сесили не быть еще более привлекательной в указанном вами возрасте.

There will be a large accumulation of property.

К тому времени ее состояние значительно увеличится.

Cecily.

Сесили.

Algy, could you wait for me till I was thirty-five?

Алджи, вы можете ждать, пока мне исполнится тридцать пять лет?

Algernon.

Алджернон.

Of course I could, Cecily.

Ну, конечно, могу, Сесили.

You know I could.

Вы знаете, что могу.

Cecily.

Сесили.

Yes, I felt it instinctively, but I couldn't wait all that time.

Да, я так и чувствовала, но я-то не смогу ждать.

I hate waiting even five minutes for anybody.

Я не люблю ждать кого-нибудь даже пять минут.

It always makes me rather cross.

Это меня всегда раздражает.

I am not punctual myself, I know, but I do like punctuality in others, and waiting, even to be married, is quite out of the question.

Сама я не отличаюсь точностью, это правда, но в других люблю пунктуальность и ждать - пусть даже нашей свадьбы - для меня невыносимо.

Algernon.

Алджернон.

Then what is to be done, Cecily?

Так что же делать, Сесили?

Cecily.

Сесили.

I don't know, Mr. Moncrieff.

Не знаю, мистер Монкриф.

Lady Bracknell.

Леди Брэкнелл.

My dear Mr. Worthing, as Miss Cardew states positively that she cannot wait till she is thirty-five - a remark which I am bound to say seems to me to show a somewhat impatient nature - I would beg of you to reconsider your decision.

Дорогой мистер Уординг, так как мисс Кардью положительно утверждает, что она не может ждать до тридцати пяти лет, - замечание, которое, должна сказать, свидетельствует о несколько нетерпеливом характере, - я просила бы вас пересмотреть ваше решение.

Jack.

Джек.

But my dear Lady Bracknell, the matter is entirely in your own hands.

Но дорогая леди Брэкнелл, вопрос этот всецело зависит от вас.

The moment you consent to my marriage with Gwendolen, I will most gladly allow your nephew to form an alliance with my ward.

В ту самую минуту, как вы согласитесь на мой брак с Гвендолен, я с великой радостью разрешу вашему племяннику сочетаться браком с моей воспитанницей.

Lady Bracknell. [Rising and drawing herself up.] You must be quite aware that what you propose is out of the question.

Леди Брэкнелл [вставая и горделиво выпрямляясь]. Вы прекрасно знаете: то, что вы предложили, - немыслимо.

Jack.

Джек.

Then a passionate celibacy is all that any of us can look forward to.

Тогда безбрачие - вот наш удел.

Lady Bracknell.

Леди Брэкнелл.

That is not the destiny I propose for Gwendolen.

Не такую судьбу мы готовили для Гвендолен.

Algernon, of course, can choose for himself. [Pulls out her watch.] Come, dear,

Алджернон, конечно, может решать за себя. [Достает часы]. Идем, дорогая.

[Gwendolen rises]

Гвендолен встает.

we have already missed five, if not six, trains.

Леди Брэкнелл. Мы уже пропустили пять, а то и шесть поездов.

To miss any more might expose us to comment on the platform.

Если мы пропустим еще один - это может вызвать нежелательные толки на станции.

[Enter DR. Chasuble.]

Входит доктор Чезюбл.

Chasuble.

Чезюбл.

Everything is quite ready for the christenings.

Все готово для обряда крещения.

Lady Bracknell.

Леди Брэкнелл.

The christenings, sir!

Крещения, сэр?

Is not that somewhat premature?

Не преждевременно ли?

Chasuble. [Looking rather puzzled, and pointing to Jack and Algernon.] Both these gentlemen have expressed a desire for immediate baptism.

Чезюбл [со смущенным видом указывая на Джека и Алджернона]. Оба эти джентльмена выразили желание немедленно подвергнуться крещению.

Lady Bracknell.

Леди Брэкнелл.

At their age?

В их возрасте?

The idea is grotesque and irreligious!

Это смехотворная и безбожная затея.

Algernon, I forbid you to be baptized.

Алджернон, я запрещаю тебе креститься.

I will not hear of such excesses.

И слышать не хочу о таких авантюрах.

Lord Bracknell would be highly displeased if he learned that that was the way in which you wasted your time and money.

Лорд Брэкнелл был бы весьма недоволен, если бы узнал, на что ты тратишь время и деньги.

Chasuble.

Чезюбл.

Am I to understand then that there are to he no christenings at all this afternoon?

Значит ли это, что сегодня крещения не будет?

Jack.

Джек.

I don't think that, as things are now, it would be of much practical value to either of us, Dr. Chasuble.

Судя по тому, как обернулись обстоятельства, досточтимый доктор, я не считаю, что это имело бы практическое значение.

Chasuble.

Чезюбл.

I am grieved to hear such sentiments from you, Mr. Worthing.

Меня весьма огорчает, что вы это говорите, мистер Уординг.

They savour of the heretical views of the Anabaptists, views that I have completely refuted in four of my unpublished sermons.

Это отдает еретическими взглядами анабаптистов, взглядами, которые я полностью опроверг в четырех моих неопубликованных проповедях.

However, as your present mood seems to be one peculiarly secular, I will return to the church at once.

Однако, так как вы сейчас, по-видимому, полностью погружены в заботы мира сего, я тотчас же возвращусь в церковь.

Indeed, I have just been informed by the pew-opener that for the last hour and a half Miss Prism has been waiting for me in the vestry.

Меня только что известили, что мисс Призм уже полтора часа дожидается меня в ризнице.

Lady Bracknell. [Starting.] Miss Prism!

Леди Брэкнелл [вздрагивая]. Мисс Призм?

Did I bear you mention a Miss Prism?

Вы, кажется, упомянули о мисс Призм?

Chasuble.

Чезюбл.

Yes, Lady Bracknell.

Да, леди Брэкнелл.

I am on my way to join her.

Мне сейчас предстоит встреча с мисс Призм.

Lady Bracknell.

Леди Брэкнелл.

Pray allow me to detain you for a moment.

Позвольте задержать вас на одну минуту.

This matter may prove to be one of vital importance to Lord Bracknell and myself.

Этот вопрос может оказаться чрезвычайно важным для лорда Брэкнелла и для меня самой.

Is this Miss Prism a female of repellent aspect, remotely connected with education?

Не является ли упомянутая вами мисс Призм женщиной отталкивающей наружности, но притом выдающей себя за воспитательницу.

Chasuble. [Somewhat indignantly.] She is the most cultivated of ladies, and the very picture of respectability.

Чезюбл [со сдержанным, негодованием]. Это одна из самых воспитанных леди и само воплощение респектабельности.

Lady Bracknell.

Леди Брэкнелл.

It is obviously the same person.

Ну, значит, это она и есть!

May I ask what position she holds in your household?

Могу ли я осведомиться, какое положение занимает она в вашем доме?

Chasuble. [Severely.] I am a celibate, madam.

Чезюбл [сурово]. Я холост, сударыня.

Jack. [Interposing.] Miss Prism, Lady Bracknell, has been for the last three years Miss Cardew's esteemed governess and valued companion.

Джек [вмешиваясь]. Мисс Призм, леди Брэкнелл, вот уже три года является высокочтимой гувернанткой и высокоценимой компаньонкой мисс Кардью.

Lady Bracknell.

Леди Брэкнелл.

In spite of what I hear of her, I must see her at once.

Несмотря на все ваши отзывы, я должна с ней немедленно повидаться.

Let her be sent for.

Пошлите за ней!

Chasuble. [Looking off.] She approaches; she is nigh.

Чезюбл [оглядываясь]. Она идет; она уже близко.

[Enter Miss Prism hurriedly.]

Поспешно входит мисс Призм.

Miss Prism.

Мисс Призм.

I was told you expected me in the vestry, dear Canon.

Мне сказали, что вы ждете меня в ризнице, дорогой каноник.

I have been waiting for you there for an hour and three-quarters. [Catches sight of Lady Bracknell, who has fixed her with a stony glare.

Я ожидала вас там почти два часа. [Замечает леди Брэкнелл, которая пронизывает ее взглядом.

Miss Prism grows pale and quails.

Мисс Призм бледнеет и вздрагивает.

She looks anxiously round as if desirous to escape.]

Она боязливо озирается, словно готовясь к бегству.]

Lady Bracknell. [In a severe, judicial voice.] Prism!

Леди Брэкнелл [жестоким прокурорским тоном]. Призм!

[Miss Prism bows her head in shame.]

Мисс Призм смиренно опускает голову.

Come here, Prism!

Леди Брэкнелл. Сюда, Призм!

[Miss Prism approaches in a humble manner.]

Мисс Призм, крадучись, приближается.

Prism!

Леди Брэкнелл. Призм!

Where is that baby?

Где ребенок?

[General consternation.

Всеобщая растерянность.

The Canon starts back in horror.

Доктор Чезюбл в ужасе отступает.

Algernon and Jack pretend to be anxious to shield Cecily and Gwendolen from hearing the details of a terrible public scandal.]

Алджернон и Джек заслоняют Сесили и Г вендолен, подчеркнуто стараясь оградить их слух от подробностей ужасающего разоблачения.

Twenty-eight years ago, Prism, you left Lord Bracknell's house, Number 104, Upper Grosvenor Street, in charge of a perambulator that contained a baby of the male sex.

Леди Брэкнелл. Двадцать восемь лет назад, Призм, вы оставили дом лорда Брэкнелла, сто четыре по Гровенор-стрит, имея на попечении детскую коляску, содержавшую младенца мужского пола.

You never returned.

Вы не вернулись.

A few weeks later, through the elaborate investigations of the Metropolitan police, the perambulator was discovered at midnight, standing by itself in a remote corner of Bayswater.

Через несколько недель усилиями уголовной полиции коляска была обнаружена однажды ночью в уединенном уголке Бэйсуотера.

It contained the manuscript of a three-volume novel of more than usually revolting sentimentality.

В ней нашли рукопись трехтомного романа, до тошноты сентиментального.

[Miss Prism starts in involuntary indignation.]

Мисс Призм негодующе вздрагивает.

But the baby was not there!

Леди Брэкнелл. Но ребенка там не было!

[Every one looks at Miss Prism.]

Все смотрят на мисс Призм.

Prism! Where is that baby?

Леди Брэкнелл. Призм, где ребенок?

[A pause.]

Пауза.

Miss Prism.

Мисс Призм.

Lady Bracknell, I admit with shame that I do not know.

Леди Брэкнелл, я со стыдом признаю, что я не знаю.

I only wish I did.

О! Если бы я знала!

The plain facts of the case are these.

Вот как все это произошло.

On the morning of the day you mention, a day that is for ever branded on my memory, I prepared as usual to take the baby out in its perambulator.

В то утро, навсегда запечатлевшееся в моей памяти, я, по обыкновению, собиралась вывезти дитя в коляске на прогулку.

I had also with me a somewhat old, but capacious hand-bag in which I had intended to place the manuscript of a work of fiction that I had written during my few unoccupied hours.

Со мной был довольно старый, объемистый саквояж, куда я намеревалась положить рукопись беллетристического произведения, сочиненного мною в редкие часы досуга.

In a moment of mental abstraction, for which I never can forgive myself, I deposited the manuscript in the basinette, and placed the baby in the hand-bag.

По непостижимой рассеянности, которую я до сих пор не могу себе простить, я положила рукопись в коляску, а ребенка в саквояж.

Jack. [Who has been listening attentively.] But where did you deposit the hand-bag?

Джек [слушавший ее с большим вниманием]. Но куда же вы дели саквояж?

Miss Prism.

Мисс Призм.

Do not ask me, Mr. Worthing.

Ах, не спрашивайте, мистер Уординг!

Jack.

Джек.

Miss Prism, this is a matter of no small importance to me.

Мисс Призм, это для меня чрезвычайно важно.

I insist on knowing where you deposited the hand-bag that contained that infant.

Я настаиваю, чтобы вы сказали, куда девался саквояж с ребенком.

Miss Prism.

Мисс Призм.

I left it in the cloak-room of one of the larger railway stations in London.

Я оставила его в камере хранения одного из самых крупных вокзалов Лондона.

Jack.

Джек.

What railway station?

Какого вокзала?

Miss Prism. [Quite crushed.] Victoria.

Мисс Призм [в полном изнеможении]. Виктория.

The Brighton line. [Sinks into a chair.]

Брайтонская платформа. [Падает в кресло.]

Jack.

Джек.

I must retire to my room for a moment.

Я должен вас на минуту покинуть.

Gwendolen, wait here for me.

Гвендолен, подождите меня.

Gwendolen.

Гвендолен.

If you are not too long, I will wait here for you all my life.

Если вы ненадолго, я готова ждать вас всю жизнь.

[Exit Jack in great excitement.]

Джек убегает в крайнем волнении.

Chasuble.

Чезюбл.

What do you think this means, Lady Bracknell?

Что все это может означать, как вы думаете, леди Брэкнелл.

Lady Bracknell.

Леди Брэкнелл.

I dare not even suspect, Dr. Chasuble.

Боюсь что-нибудь предположить, доктор Чезюбл.

I need hardly tell you that in families of high position strange coincidences are not supposed to occur.

Едва ли надо говорить вам, что в аристократических семьях не допускают странных совпадений.

They are hardly considered the thing.

Они считаются нереспектабельными.

[Noises heard overhead as if some one was throwing trunks about.

Над головой у них слышен шум, словно кто-то передвигает сундуки.

Every one looks up.]

Все смотрят вверх.

Cecily.

Сесили.

Uncle Jack seems strangely agitated.

Дядя Джек необычайно взволнован.

Chasuble.

Чезюбл.

Your guardian has a very emotional nature.

У вашего опекуна очень эмоциональная натура.

Lady Bracknell.

Леди Брэкнелл.

This noise is extremely unpleasant.

Весьма неприятный шум.

It sounds as if he was having an argument.

Как будто он там с кем-то дерется.

I dislike arguments of any kind.

Я ненавижу драки, независимо от повода.

They are always vulgar, and often convincing.

Они всегда вульгарны и нередко доказательны.

Chasuble. [Looking up.] It has stopped now.

Чезюбл [глядя вверх]. Вот, все прекратилось.

[The noise is redoubled.]

Шум раздается с новой силой.

Lady Bracknell.

Леди Брэкнелл.

I wish he would arrive at some conclusion.

Хотела бы я, чтобы он пришел наконец к какому-нибудь выводу.

Gwendolen.

Гвендолен.

This suspense is terrible.

Это ожидание ужасно.

I hope it will last.

Я не хочу, чтобы оно кончалось.

[Enter Jack with a hand-bag of black leather in his hand.]

Входит Джек. В руках у него черный кожаный саквояж.

Jack. [Rushing over to Miss Prism.] Is this the handbag, Miss Prism?

Джек [подбегая к мисс Призм]. Этот, мисс Призм?

Examine it carefully before you speak.

Поглядите получше, прежде чем ответить.

The happiness of more than one life depends on your answer.

От вашего ответа зависит судьба нескольких человек.

Miss Prism. [Calmly.] It seems to be mine.

Мисс Призм [спокойно]. Похоже, что мой.

Yes, here is the injury it received through the upsetting of a Gower Street omnibus in younger and happier days.

Да. Вот царапина, полученная при катастрофе с омнибусом на Гауэр-стрит в лучшие дни моей юности.

Here is the stain on the lining caused by the explosion of a temperance beverage, an incident that occurred at Leamington.

А вот на подкладке пятно от лопнувшей бутылки безалкогольного напитка - это случилось со мной в Лимингтоне.

And here, on the lock, are my initials.

А вот на замочке мои инициалы.

I had forgotten that in an extravagant mood I had had them placed there.

Я и забыла, что из каких-то экстравагантных побуждений велела выгравировать их на замке.

The bag is undoubtedly mine.

Да, саквояж действительно мой.

I am delighted to have it so unexpectedly restored to me.

Очень рада, что он так неожиданно нашелся.

It has been a great inconvenience being without it all these years.

Мне все эти годы так его не хватало!

Jack. [In a pathetic voice.] Miss Prism, more is restored to you than this hand-bag.

Джек [торжественно]. Мисс Призм, нашелся не только саквояж.

I was the baby you placed in it.

Я - младенец, которого вы в нем потеряли.

Miss Prism. [Amazed.] You?

Мисс Призм [пораженная]. Вы?

Jack. [Embracing her.] Yes... mother!

Джек [обнимая ее]. Да... мама!

Miss Prism. [Recoiling in indignant astonishment.] Mr. Worthing!

Мисс Призм [вырываясь и в полном негодовании]. Мистер Уординг!

I am unmarried

Я девица!

Jack.

Джек.

Unmarried!

Девица?

I do not deny that is a serious blow.

Признаюсь, это для меня большой удар.

But after all, who has the right to cast a stone against one who has suffered?

Но в конце концов кто посмеет бросить камень в женщину, которая столько выстрадала?

Cannot repentance wipe out an act of folly?

Неужели раскаяние не искупает минуты увлечения?

Why should there be one law for men, and another for women?

Почему должен быть один закон для мужчин и другой для женщин?

Mother, I forgive you. [Tries to embrace her again.]

Мама, я прощаю тебя. [Снова пытается обнять ее.]

Miss Prism. [Still more indignant.] Mr. Worthing, there is some error. [Pointing to Lady Bracknell.] There is the lady who can tell you who you really are.

Мисс Призм [еще в большем негодовании]. Мистер Уординг, здесь какое-то недоразумение. [Указывая на леди Брэкнелл]. Ее сиятельство может сказать вам, кто вы такой на самом деле.

Jack. [After a pause.] Lady Bracknell, I hate to seem inquisitive, but would you kindly inform me who I am?

Джек [помолчав]. Леди Брэкнелл! Простите, что докучаю вам, но скажите мне, кто я такой?

Lady Bracknell.

Леди Брэкнелл.

I am afraid that the news I have to give you will not altogether please you.

Боюсь, эти сведения придутся вам не по вкусу.

You are the son of my poor sister, Mrs. Moncrieff, and consequently Algernon's elder brother.

Вы сын моей покойной сестры, миссис Монкриф, и, следовательно, старший брат Алджернона.

Jack.

Джек.

Algy's elder brother!

Старший брат Алджи!

Then I have a brother after all.

Так, значит, у меня все-таки есть брат!

I knew I had a brother!

Я так и знал, что у меня есть брат.

I always said I had a brother!

Я всегда говорил, что у меня есть брат.

Cecily, - how could you have ever doubted that I had a brother? [Seizes hold of Algernon.] Dr. Chasuble, my unfortunate brother.

Сесили, как могла ты сомневаться, что у меня есть брат? [Хватает Алджернона за плечи.] Доктор Чезюбл, - мой беспутный братец.

Miss Prism, my unfortunate brother.

Мисс Призм, - мой беспутный братец.

Gwendolen, my unfortunate brother.

Гвендолен, - мой беспутный братец.

Algy, you young scoundrel, you will have to treat me with more respect in the future.

Алджи, негодник, ты теперь обязан относиться ко мне с большим уважением.

You have never behaved to me like a brother in all your life.

Ты никогда в жизни не относился ко мне как к старшему брату.

Algernon.

Алджернон.

Well, not till to-day, old boy, I admit.

Да, каюсь, дружище.

I did my best, however, though I was out of practice.

Я старался, но у меня не было практики.

[Shakes hands.]

[Пожимает руку Джеку.]

Gwendolen. [To Jack.] My own!

Гвендолен [Джеку]. Родной мой!

But what own are you? What is your Christian name, now that you have become some one else?

Но кто же вы, если стали кем-то другим? Как вас теперь зовут?

Jack.

Джек.

Good heavens!...

Силы небесные!..

I had quite forgotten that point.

Про это я совсем забыл.

Your decision on the subject of my name is irrevocable, I suppose?

Ваше решение относительно моего имени остается неизменным?

Gwendolen.

Гвендолен.

I never change, except in my affections.

Я неизменна во всем, кроме своих чувств.

Cecily.

Сесили.

What a noble nature you have, Gwendolen!

Какой у вас благородный характер, Гвендолен.

Jack.

Джек.

Then the question had better be cleared up at once.

С этим вопросом надо покончить сейчас же.

Aunt Augusta, a moment.

Минуточку, тетя Августа.

At the time when Miss Prism left me in the hand-bag, had I been christened already?

К тому времени, как мисс Призм потеряла меня вместе со своим саквояжем, я, вероятно, был уже крещен?

Lady Bracknell.

Леди Брэкнелл.

Every luxury that money could buy, including christening, had been lavished on you by your fond and doting parents.

Все жизненные блага, которые можно приобрести за деньги, были вам предоставлены вашими любящими и заботливыми родителями, в том числе, конечно, и крещение.

Jack.

Джек.

Then I was christened!

Значит, я был крещен?

That is settled.

Это ясно.

Now, what name was I given?

Но какое же мне дали имя?

Let me know the worst.

Я готов к самому худшему.

Lady Bracknell.

Леди Брэкнелл.

Being the eldest son you were naturally christened after your father.

Как старший сын, вы, разумеется, получили имя отца.

Jack. [Irritably.] Yes, but what was my father's Christian name?

Джек [сердится]. Да, но как звали моего отца?

Lady Bracknell. [Meditatively.] I cannot at the present moment recall what the General's Christian name was.

Леди Брэкнелл [задумчиво]. Сейчас не могу припомнить, как звали вашего батюшку, генерала Монкрифа.

But I have no doubt he had one.

Не сомневаюсь, однако, что его все же как-нибудь звали.

He was eccentric, I admit.

Он был чудак, это правда.

But only in later years.

Но только в преклонных летах.

And that was the result of the Indian climate, and marriage, and indigestion, and other things of that kind.

И под влиянием индийского климата, женитьбы, несварения желудка и прочего в этом роде.

Jack.

Джек.

Algy! Can't you recollect what our father's Christian name was?

Алджи, ты-то можешь вспомнить, как звали нашего отца?

Algernon.

Алджернон.

My dear boy, we were never even on speaking terms.

Дорогой мой, мне ни разу не пришлось беседовать с ним.

He died before I was a year old.

Он умер, когда мне еще и году не было.

Jack.

Джек.

His name would appear in the Army Lists of the period, I suppose, Aunt Augusta?

Его имя, должно быть, в армейских справочниках того времени. Не так ли, тетя Августа?

Lady Bracknell.

Леди Брэкнелл.

The General was essentially a man of peace, except in his domestic life.

Г енерал был человеком весьма мирного характера во всем, кроме семейной жизни.

But I have no doubt his name would appear in any military directory.

Но я не сомневаюсь, что имя его значится в любом военном альманахе.

Jack.

Джек.

The Army Lists of the last forty years are here.

Армейские списки за последние сорок лет - это украшение моей библиотеки.

These delightful records should have been my constant study. [Rushes to bookcase and tears the books out.] M. Generals...

Мне бы надо было без устали штудировать эти воинские скрижали. [Бросается к книжным полкам и выхватывает одну книгу за другой]. Значит, М... генералы...

Mallam, Maxbohm, Magley, what ghastly names they have - Markby, Migsby, Mobbs, Moncrieff!

Магли, Максбом, Маллам, - какие ужасные фамилии - Маркби, Миксби, Моббз, Монкриф!

Lieutenant 1840, Captain, Lieutenant-Colonel, Colonel, General 1869, Christian names, Ernest John. [Puts book very quietly down and speaks quite calmly.] I always told you, Gwendolen, my name was Ernest, didn't I?

Лейтенант - в тысяча восемьсот сороковом. Капитан, подполковник, полковник, генерал - в тысяча восемьсот шестьдесят девятом. Зовут -Эрнест-Джон. [Не торопясь ставит книгу на место, очень спокойно.] Я всегда говорил вам, Гвендолен, что меня зовут Эрнест, не так ли?

Well, it is Ernest after all.

Ну, я и на самом деле Эрнест.

I mean it naturally is Ernest.

Как тому и следовало быть!

Lady Bracknell.

Леди Брэкнелл.

Yes, I remember now that the General was called Ernest, I knew I had some particular reason for disliking the name.

Да, теперь я припоминаю, что генерала звали Эрнест. Я так и знала, что у меня есть особая причина не любить это имя.

Gwendolen.

Гвендолен.

Ernest!

Эрнест!

My own Ernest!

Мой Эрнест!

I felt from the first that you could have no other name!

Я с самого начала чувствовала, что у вас не может быть другого имени.

Jack.

Джек.

Gwendolen, it is a terrible thing for a man to find out suddenly that all his life he has been speaking nothing but the truth.

Евендолен! Как это ужасно для человека - вдруг узнать, что всю свою жизнь он говорил правду, сущую правду.

Can you forgive me?

Вы прощаете мне этот грех?

Gwendolen.

F вендолен.

I can.

Прощаю.

For I feel that you are sure to change.

Потому что вы непременно изменитесь.

Jack.

Джек.

My own one!

Милая!

Chasuble. [To Miss Prism.] Laetitia! [Embraces her]

Чезюбл [к мисс Призм]. Летиция! [Обнимает ее.]

Miss Prism. [Enthusiastically.] Frederick!

Мисс Призм [восторженно]. Фредерик!

At last!

Наконец-то!

Algernon.

Алджернон.

Cecily! [Embraces her.] At last!

Сесили! [Обнимает ее]. Наконец-то!

Jack.

Джек.

Gwendolen! [Embraces her.] At last!

Евендолен! [Обнимает ее.] Наконец-то!

Lady Bracknell.

Леди Брэкнелл.

My nephew, you seem to be displaying signs of triviality.

Дорогой мой племянник, вы, кажется, проявляете признаки легкомыслия.

Jack.

Джек.

On the contrary, Aunt Augusta, I've now realised for the first time in my life the vital Importance of Being Earnest.

Что вы, тетя Августа, наоборот, впервые в жизни я понял, как важно Эрнесту быть серьезным!

Tableau

Немая картина. Занавес

Content

Уайльд Оскар Как важно быть серьезным - английский и русский параллельные тексты