Дрозд Евгений

КОРОБКА С ЛОГИСТОРАМИ

(«Хрононавты»)

На эту лекцию для первокурсников старший воспитатель Петр Тимофеевич всегда приходил в строгом черном костюме и начинал торжественным тоном:

— Тема моего сегодняшнего рассказа — предварительные сведения об основных, фундаментальных законах хрононавтики. Эти законы выведены полвека назад Вороном и, независимо от него, Нарасимханом. Но в названии одного из них указана третья фамилия — Астрейка. Астрейка не был ученым с мировым именем, и в тот год, когда третий закон получил уточненную формулировку, ему было столько же, сколько и вам шестнадцать лет и учился он в нашем же ПТУ № 13 по той же специальности — техник-наладчик машин времени.

В каком-то смысле то, что я сегодня расскажу, — наглядный пример влияния практики на теорию. Думаю, мое свидетельство покажется вам небезынтересным, потому что я имел честь учиться в одной группе с Олегом Астрейкой и все происходящее видел собственными глазами.

Итак, законы хрононавтики.

Первый из них, выведенный А.С.Вороном, называется «закон проникновения в будущее». Многие авторитеты полагают, что его не следовало бы относить к законам хрононавтики, ибо тут речь идет не о движении во времени, а всего лишь о предвидении. Как известно, путешествовать в будущее на машине времени невозможно, поскольку будущего еще не существует, и, значит, путешествовать просто некуда. Однако Ворон показал, что мозг человека, находясь в определенном состоянии, способен улавливать картинки будущих событий. Но только таких событий, наступление которых невозможно предотвратить, которые произойдут неизбежно и в любом случае. Точную формулировку закона проникновения вы найдете в учебнике. Сегодня мы не будем, этого касаться.

Переходя ко второму закону, независимо друг от друга сформулированному Вороном и Нареном Нарасимханом и называемому «законом изменения прошлого», мы вступаем на твердую почву хрононавтики. Закон гласит, что, в принципе, прошлое можно изменять, переделывать. Но, пытаясь изменить некоторое событие прошлого, ты должен затратить столько энергии, сколько потребуется на устранение всех последствий этого события. Значительные исторические события имеют столько последствий, что для их устранения требуется бесконечное количество энергии. Таким образом, на практике можно изменять лишь те события прошлого, которые в исторической перспективе не имели никаких последствий. То есть такие, которые и изменять-то незачем.

Поясню на примере.

Допустим, я беру яблоневое зернышко, кладу его в сухом пустом помещении на бетонный пол и ухожу Помещение запирается и я возвращаюсь в него только через десять лет, в течение которых в помещении ничего не меняется. Я вхожу в него снова и переношу зерно на метр в сторону. Сами понимаете, энергии на это тратится очень немного. А вот сколько энергии надо будет затратить, если я перенесусь на десять лет в прошлое и попытаюсь сделать то же самое? Ответ такой: почти то же самое количество энергии, ибо в данном случае перенос зернышка будет просто переносом зернышка и ничем больше. То, что зерно лежало на полу, никаких последствий не имело.

Теперь вообразим другой случай. Зерно десять лет назад было брошено в плодородную почву, проросло и превратилось в плодоносящую яблоню. Если на этот раз мы прилетим в прошлое ко времени, когда зерно еще свободно лежало на почве, и попытаемся перенести его в другое место, нам это не удастся. Мы вдруг обнаружим, что маленькое зернышко приобрело чудовищно большую инерцию, и чтобы его сдвинуть с места, надо затратить огромное количество энергии. Сколько конкретно? Да ровно столько, чтобы убрать из каждого кванта времени в этом десятилетнем интервале подрастающие деревца и взрослые деревья, которые являются на самом деле одной и той же яблоней в развитии, столько энергии, сколько надо, чтобы собрать назад все разбредшиеся по свету яблоки с каждого урожая. Более точное значение можете просчитать на своих компьютерах.

Я хочу обратить ваше внимание на глубокое внутреннее родство этих законов. С одной стороны, они вроде бы разрешают нам знать будущее (1-й закон) и изменять прошлое (2-й закон), но тут же на эти разрешения накладываются такие ограничения, что никакой практической пользы из них мы извлечь не можем. Точно так же, как не можем мы ее извлечь (в примитивно утилитарном смысле) из произведений искусства. Оба эти закона несколько схожи с принципом неопределенности фундаментальным законом квантовой физики.

И, наконец, мы переходим к третьему закону Ворона — Нарасимхана, который имеет непосредственное отношение к случившейся в стенах нашего ПТУ истории. Он называется «закон посещения прошлого». Он тоже имеет аналог в квантовой физике, а именно — принцип запрета Паули, гласящий, что в атоме не может быть двух электронов, находящихся в одинаковом состоянии.

В третьем законе говорится о том, какие места и времена в прошлом доступны для посещения на машине времени. Тут есть множество ограничений. Запретными для посещения являются зоны существенных узлов-событий. Это такие исторические происшествия, которые подробно описаны очевидцами и зафиксированы в хрониках. В таких точках пространства-времени нет места постороннему лицу, каковым является путешественник во времени.

Но и на посещение открытых зон тоже накладываются ограничения. А именно, поскольку прибытие путешественника во времени само является существенным событием, то весь интервал времени, в течение которого он находится в прошлом в конкретной местности, присоединяется ко множеству узлов-событий, принадлежащих истории. Таким образом, этот пространственно-временной регион становится «засвеченным» и недоступным для вторичного посещения путешественником во времени.

Здесь Петр Тимофеевич обычно выпивал стакан персикового сока, прокашливался и продолжал:

— Вот на этих трех китах и держится вся современная хрононавтика. Из законов второго и третьего немедленно вытекает следствие, что прошлое изменить нельзя. За ним можно только наблюдать.

А теперь, когда я изложил вам вкратце и без доказательств теорию темпоральных путешествий, приступаю к рассказу о конкретном вкладе в основы хрононавтики Олега Астрейки.

В этом месте Петр Тимофеевич обычно замолкал, прикрыв на несколько мгновений глаза.

— Все началось с того момента, когда в экстренном выпуске программы стереовидения передали сообщение о катастрофе на «Полярной звезде». «Звезда» была рядовым исследовательским кораблем, предназначенным для изучения планет со сверхплотной атмосферой. И миссия у него была заурядная — обычное комплексное исследование плато Иштар на Венере. Только вот сразу же после посадки на корабле вдруг отказала вся электроника, управляющая навигационными комплексами, сервисными механизмами и системой жизнеобеспечения. Специалисты довольно быстро выяснили причину — во всех устройствах отказали теллуриевые ментосхемы. Это было неожиданностью. Ментосхемы хоть и были новинкой, но их обкатали на всех режимах, испытали во всех мыслимых условиях, и никто не ждал от них никаких сюрпризов. А теперь вся их тонкая начинка превратилась в мертвый, серый порошок. Это явление впоследствии, по аналогии со знаменитой «оловянной чумой» прошлого тысячелетия, было названо «резонансной теллуриевой чумой». Ничего такого не случилось бы, если бы в аппаратуре использовали обычные тербиевые логисторы. Но оказалось, что таковых на борту нет. Все запасные наборы были укомплектованы все теми же теллуриевыми ментосхемами, тоже пришедшими в негодность. Только тут все начали осознавать серьезность положения. Экипаж сидел в аварийном модуле, расходовал аварийные запасы пищи и кислорода и ждал помощи. Помощь, разумеется, была выслана и на самой Венере, и из космоса. И тут выяснилось, что никто не успеет вовремя. Беда никогда не приходит одна. По роковому стечению обстоятельств все средства, как планетные, так и космические, находились от места трагедии на таком расстоянии, что успеть не могли, как бы ни старались. Экипаж был обречен, хотя все, что нужно было для его спасения, — это коробка тербиевых логисторов, которые можно взять в любом магазине электроники.

Весь мир, затаив дыхание, прильнул к стереовизорам. На экранах то возникали небритые лица членов экипажа, большую часть времени проводящего в неподвижности, чтобы экономить кислород, то панорама места посадки, передаваемая камерами беспилотных спутников Венеры.

Мы все выучили эту местность, которую так и не смогли исследовать космонавты, чуть ли не наизусть: все там нам было знакомо — каждый камень, каждая скала. Конечно же, только то, что было видно сверху…

Но что толку? Все мы, вся Земля, все люди могли только бессильно наблюдать. Помочь не могли ничем. Ежечасно дикторы читали вслух все новые и новые соображения телезрителей, предлагавших свои пути спасения. Каждое мало-мальски заслуживающее внимания предложение тут же обсуждалось группой экспертов, которые могли запросить любую справочную информацию и любые расчеты в любом НИИ, КБ, ВЦ планеты. Увы, ни одно из них не проводило.

Студенты нашего ПТУ тоже не отрывались от экрана большого стереовизора и тоже непрерывно спорили и выдвигали всякие безумные идеи. Впрочем, кажется, даже сами авторы идей понимали их неосуществимость… Наиболее горячие головы из младшекурсников, набив карманы логисторами, бросались к ангарам наших хронокаров, чтобы немедленно отправиться в прошлое, в какой-нибудь момент до старта «Полярной звезды», где можно было бы передать детали космонавтам или хотя бы предупредить их. От ангаров их оттаскивали старшекурсники и преподаватели и терпеливо, раз за разом, втолковывали, что попытка изменить прошлое ни к чему не приведет, кроме напрасной траты энергии. Вся подготовка к полету зафиксирована многочисленными свидетельствами и документами, это типичный узел-событие, ничего в нем уже не изменишь.

Младшекурсники не сдавались, каждый носился со своей собственной идеей, как обойти законы хрононавтики и помочь космонавтам.

Я заметил, что Олег Астрейка во всей этой суматохе не участвует. То есть поначалу он тоже выдвинул какую-то сумасшедшую идею, но после того, как ее с легкостью разгромили, замолчал и рта уже не раскрывал. Он вообще был человек вспыльчивый, обидчивый и чуть что — ощетинивался и замыкался в себе.

День как раз был выходной, занятий у нас не было, но, конечно, о развлечениях никто не помышлял и стены училища никто не покинул. Одни сидели у стереовизоров, другие толпились в коридорах и спорили, некоторые даже что-то считали на настольных калькуляторах. Я заметил, что Олег тоже подсел к калькулятору и что-то считает. Меня поразило его лицо. На нем застыло выражение угрюмой сосредоточенности, глаза лихорадочно блестели. Я невольно начал следить за ним, и когда он выключил калькулятор и вышел из кабинета вычислительной техники, пошел вслед. Олег направился в дисплейный класс. Надо полагать, для его расчетов калькулятора было мало, ему понадобился большой компьютер. «Что за расчеты такие?» — подумал я, пожал плечами и вернулся к ребятам, что сидели у стереовизора. Во время обеда я заметил, что Астрейки в столовой нет. Впрочем, тогда у многих пропал аппетит.

Из дисплейного класса Олег вышел только под вечер, и теперь не один я обратил внимание на его вид. Лицо его осунулось, лихорадочный блеск глаз усилился, и, кажется, его пошатывало. Словом, у него был вид человека, проделавшего огромную работу. Вопросов, впрочем, ему никто не задавал, а сам он ничего не объяснял. До ужина он ненадолго отлучился в город, потом поужинал вместе со всеми и спать пошел в положенное время. Когда мы укладывались спать (я с ним жил в одной комнате), я попытался осторожно его порасспрашивать, но он отделывался ничего не значащими фразами, а потом прямо сказал, что болтовня ему надоела и он хочет спать. С этими словами он решительно выключил свет.

Я проснулся часов в пять утра с чувством какого-то беспокойства, приподнялся на локте и увидел, что постель Олега пуста, а на столике у изголовья, прижатая ночником, белеет записка. Я вскочил с кровати, включил, свет. На вырванном из блокнота листочке, который я до сих пор храню у себя как дорогую реликвию, была написана только одна фраза: «Пусть прошлое нельзя изменить из настоящего, ладно, но, по крайней мере, можно изменить будущее из прошлого…» И больше ничего. Подписи тоже не было. Я понял только одно — что-то случилось, и, как был в трусах, бросился к ангарам. Двери, ведущие в ангары из переходного тамбура, были открыты, а дежурный, конечно же, спал. Я растолкал его, мы вызвали кого-то из старших и втроем осмотрели парк машин. Не хватало хронокара из шестнадцатого блока. Это была любимая машина Олега Астрейки. Мы переглянулись.

— Ерунда, — не вполне уверенно сказал дежурный. — Очередная гениальная идея, как обойти законы. Попробует пару раз изменить прошлое, да и вернется. Энергии только жаль…

Но моя тревога не проходила.

— Нет, — ответил я, — тут что-то другое. Вот, прочтите…

Они прочли записку Олега. Переглянулись, пожали плечами:

— Все равно ничего не сделаем. Надо ждать.

Ждать пришлось недолго.

Бокс заполнило характерное шипение, и в нем возник хронокар.

Он оказался пуст, а на сиденье лежала еще одна написанная Олегом записка. В ней говорилось:

«Срочно! Очень важно! Умоляю (так и написано было — „умоляю“!), поверьте мне без объяснений и срочно свяжитесь с центром управления полетом. Пусть они передадут на „Полярную звезду“ следующее: „Тербиевые логисторы лежат в коробке за скалой со срезанной верхушкой, что в ста метрах от корабля“. Прошу вас, поторопитесь! Олег».

На этот раз тревога охватила всех нас. Мы разбудили нашего директора и рассказали ему все, что знали. Директор связался с городскими властями, и так по цепочке к утру наша история дошла до центра управления полетом. В центре долго колебались — передавать содержание записки экипажу «Звезды» или нет. Любые активные действия, в частности выход из корабля, приводили к потере драгоценного кислорода. И если бы сообщение оказалось ложным… Но к тому времени не было найдено ни одного реального пути к спасению, и записку прочли экипажу, предоставив ему самому решать — верить ей или нет. Экипажу терять было нечего. Двое надели скафандры высшей защиты и вышли из корабля. Все было, как и сказано в записке: коробку с логисторами они нашли за скалой со срезанной верхушкой…

Сейчас, когда мы уже знаем, на чем строился расчет Олега, и ход событий реконструирован до мельчайших подробностей, я часто пытаюсь представить, что он тогда чувствовал и о чем думал.

Мысль его была проста. Дело в том, что, отправляясь в прошлое, мы должны заботиться не только о нужном моменте времени, но и о нужном положении в пространстве. Земля-то ведь движется, и в тот момент прошлого, куда тебе надо попасть, она находилась совсем в другом месте. На наших хронокарах расчет нужной точки в пространстве производится, автоматически встроенным в пульт управления компьютером-синхронизатором. Олег, как выяснилось, просчитывал на нашем большом компьютере следующую задачу: на какой минимальный срок в прошлое надо прыгнуть, чтобы на том месте, где сейчас Земля, оказалась Венера? Машина выдала ему, что примерно на два месяца. (Огромное, надо сказать, везение. Такие точки пересечения геодезических орбит очень редки). Астрейка перепрограммировал в хронокаре синхронизатор и, прыгнув на два месяца в прошлое, оказался не на Земле, а на Венере. Поскольку два месяца назад «Полярной звезды» в этой точке планеты не было и до этого здесь вообще не ступала нога человека, то зона была открытой для посещения. Ему оставалось только положить коробку с логисторами в укромное и безопасное место, где она смогла бы спокойно пролежать пару месяцев и дождаться «Полярной звезды». Таким образом, он действительно, не затрагивая никаких существенных узлов-событий в прошлом, менял будущее. Ведь коробку-то начнут искать и найдут только лишь после его возвращения в настоящее.

Времени, правда, в его распоряжении было немного — хронокар не космический корабль и не самолет даже, возможности самостоятельного перемещения в пространстве у него ограничены. Учитывая взаимное движение планет и прочие ограничивающие факторы, он получал в свое распоряжение всего буквально пару минут.

Но и дело-то было пустяковое — вышел и положил…

Я могу представить себе, как он вынырнул в нормальный поток времени на месте будущей посадки «Полярной звезды»; как он выискивал необходимое место за скалой.

Но я не могу себе представить его лицо, когда он сообразил одну простую вещь.

А именно — для того, чтобы положить туда коробку, ему, как минимум, на несколько секунд надо было выйти из-под защиты ахронного поля и войти во временную последовательность. А значит, отдаться на милость венерианской атмосферы: 95 % CO2, температура +465 °C, давление 90 атмосфер…

Впопыхах он даже не подумал о скафандре. Да если бы и подумал где бы он его взял? Тут ведь не просто скафандр был нужен, а высшей защиты. В магазинах таких не дают, это не логисторы.

Самое ужасное, что ничего уже нельзя было исправить — нельзя было сгонять на Землю за скафандром и вернуться назад: он сам своим же прибытием «засветил» этот крохотный интервал пространства-времени, и теперь уже никакой хронокар второй раз попасть сюда не сможет.

Он мог бы вернуться на Землю — никто и не узнал бы, что у него был реальный шанс помочь «Полярной звезде», никто бы и слова ему не сказал — он сделал все, что мог. Но, мне кажется, такая мысль ему в голову даже не пришла Арифметика была простой. Одна его жизнь или жизни 14 человек экипажа «Полярной звезды»!

И тогда он написал записку, настроил хронокар на автоматическое возвращение, взял в руки коробку и вышел из-под защиты ахронного поля…

Двое с «Полярной звезды» нашли заветную коробку с логисторами.

Ее держала в руках высохшая мумия. Когда они брали коробку, мумия рассыпалась в прах…

Вот, собственно, и вся история.

Экипаж «Полярной звезды» жив и здравствует, только «Звезда» сейчас носит имя Олега Астрейки.

К формулировке третьего закона добавлена фраза: «Хотя, как следует из второго закона, прошлое инвариантно, из „незасвеченных“ его областей можно изменять будущее точно так же, как можно изменять его из настоящего».

И в этой формулировке закон носит название обобщенного закона Ворона — Нарасимхана — Астрейки.

Кроме того, именем Астрейки названо наше ПТУ.

Я знаю, знаю, о чем вы думаете. Каждый раз после этой лекции ко мне приходят мои ученики и предлагают самые фантастические планы спасения Олега Астрейки и излагают мне свои собственные формулировки всех трех законов. Я не призываю вас оставить эти попытки, как бесплодные, нет, они полезны и оттачивают мышление, но, к сожалению, они действительно ничем не могут помочь. Олегу.

Хотя — кто знает…

Content

Дрозд Евгений
КОРОБКА С ЛОГИСТОРАМИ
(«Хрононавты»)