ВЬЕТНАМСКИЕ НАРОДНЫЕ СКАЗКИ

Как лягушка стала повелительницей неба

Литературная обработка: Нгуен Хюи Тыонг

Это случилось давным-давно, когда на земле еще не появились люди, а были лишь растения и животные. Леса и луга буйно зеленели, птицы резвились стаями, звери гуляли стадами, когда Небесный Владыка наслал невиданную засуху. Из месяца в месяц длилась она, и не видно было ей конца.

От зари до зари в безоблачном небе, как горящий уголь, висело солнце. Раскаленная земля источала жар и огонь. Реки и водоемы высыхали, леса и луга желтели и теряли листву, птицы падали на землю мертвыми, животные валились с ног, издавая жалобные стоны.

В глубине пещеры, тяжело дыша, сидела маленькая Лягушка. Она знала, что вокруг почти все вымерло. Из ее сородичей тоже мало кто остался в живых. Лягушка выпучила глаза, взглянула в пылающее небо и от досады стиснула челюсти. Проглотить бы это творящее безобразия небо, да сама Лягушка была мала! Тяжело вздохнув, Лягушка подумала: «Если уж невозможно проглотить небо, то по крайней мере можно пойти выведать у бога, почему нет дождей». Маленькое животное мысленно измерило расстояние от земли до неба. Далек, слишком далек путь! Закрыв глаза, Лягушка погрузилась в раздумье.

Но вот она решительно подняла голову и заквакала. На условленный зов прискакали исхудалые жабы и лягушата и спросили, в чем дело. Лягушка сказала им:

— Я решила пойти к Небесному Владыке потребовать, чтобы он прекратил засуху и послал дождь, не то мы все помрём через несколько дней.

Пораженные сородичи Лягушки заквакали:

— Как можно беспокоить Небесного Владыку! Да ведь он убьет и тебя, и всех нас!

— А если будем сидеть сложа руки, все равно умрем; так что терять нам нечего. Кто не боится, пусть идет за мной. Отвечать перед Небесным Владыкой буду я одна.

Слух о том, что Лягушка собирается идти на небо с жалобой, быстро распространился в лягушачьем племени. Многие попросили Лягушку взять их с собой.

В назначенный день животные отправились в путь. По-прежнему стояла невыносимая жара. Путь был труден и далек, и спутники Лягушки то и дело жаловались на усталость, просили сделать привал, но Лягушка-вожак, размахивая листиком как командирским флажком, увещевала своих товарищей:

— Так мы никогда не доберемся до неба. Крепитесь и ускоряйте шаг, ибо время не ждет.

Компания продолжала путь. День за днем шли лягушка и жабы по объятой пожаром земле, на глаза им попадались лишь сожженная трава, оголенные деревья да трупы животных.

Однажды они проходили мимо бамбуковых зарослей, в которых, скрываясь от солнца, лежал изнуренный зноем Петух. Приподняв голову на шум шагов и голосов, Петух спросил у Лягушки:

— Куда вы идете в такую жару?

Размахивая листиком-флажком, Лягушка с грозным видом ответила:

— Нет сил больше терпеть засуху. Мы идем потребовать, чтобы Небесный Владыка послал дождь.

Петух в изумлении вскочил на ноги.

— Но Небесный Владыка живет высоко в небе, разве можно добраться до него?

— Любому пути есть начало и конец, так что доберемся.

— Но ведь вы маленькие и беспомощные животные, неужели всемогущий Небесный Владыка послушается вас?

— Мы малы, но правотой сильны, Небесный Владыка неправ перед нами и должен будет внять нашему требованию.

— Других, не одного племени с вами, возьмете с собой?

— Конечно, чем больше нас, тем лучше.

— Я пойду с вами, — сказал Петух и присоединился к компании. Животные продолжали поход.

На следующий день они пересекали выгоревший перелесок. Над обугленными деревьями в тщетных поисках меда цветов, жалобно плача, кружился пчелиный рой. При виде шагающих лягушек и жаб пчелы приутихли, затем обратились к ним с вопросом:

— Куда вы идете в такую жару? И зачем за вами увязался Петух?

Размахивая листиком-флажком, Лягушка с грозным видом ответила:

— Нет сил больше терпеть засуху. Мы идем потребовать, чтобы Небесный Владыка послал дождь.

Пчелы в изумлении заголосили:

— Но Небесный Владыка живет высоко в небе, разве можно добраться до него?

— Любому пути есть начало и конец, так что доберемся.

— Но ведь вы маленькие и беспомощные животные, неужели всемогущий Небесный Владыка послушается вас?

— Мы малы, но мы правотой сильны. Бог же неправ перед нами и должен будет внять нашему требованию.

— Других, не одного племени с вами, возьмёте с собой?

— Конечно, чем больше нас, тем лучше.

— Мы пойдем с вами, — зажужжали пчелы и присоединились к компании.

Через несколько дней животные добрались до горы, камни которой плавились от зноя. Взбираясь вверх, они увидели разлегшихся поперек дороги в предсмертных муках полосатого тигра и черного медведя. Привлеченные шумом голосов и шагов, Тигр и Медведь открыли глаза и обратились к Лягушке:

— Куда вы идете в такую жару? Размахивая листиком-флажком, Лягушка с грозным видом ответила:

— Нет сил больше терпеть засуху. Мы идем требовать, чтобы Небесный Владыка послал дождь.

Тигр и Медведь в удивлении зарычали и вскочили насмерть напугав шедшую за Лягушкой компанию. Лягушка же, как ни в чем не бывало, продолжала:

— Кто хочет дождя, пусть идет с нами. Животные не должны пугать и бояться друг друга.

Тигр и Медведь спросили: — Но Небесный Владыка живет высоко в небе, разве можно добраться до него?

— Любому пути есть начало и конец, так что доберемся.

— Но ведь вы такие маленькие и беспомощные животные, неужели всемогущий Небесный Владыка послушается вас?

— Мы малы, но правотой сильны. Небесный Владыка неправ перед нами и должен будет внять нашему требованию.

— А других, не одного племени с вами, возьмете с собой?

— Конечно, чем нас больше, тем лучше.

С минуту подумав, Тигр и Медведь объявили Лягушке:

— Ты слишком мала, нам, богатырям, стыдно ходить за тобой.

— Мала, да удала. Вот вы большие и сильные, а решились бы потягаться с Небом, как я?

И, указав флажком вверх, Лягушка так оглушительно заквакала, что, казалось, задрожали небо и земля.

— Небесный Владыка помыкает лишь трусливыми, а смелых боится, — назидательным тоном молвила Лягушка, окинув взглядом оробевших Тигра и Медведя.

— Ладно, веди нас за собой, — сказали те. — Мы тебе пригодимся.

И Тигр с Медведем присоединились к компании.

С командирским флажком в руке Лягушка взобралась на высокий камень. Сородичи уселись вокруг нее. Петух сел на стоявшее рядом дерево, к которому подлетели пчёлы. По бокам от Лягушки, как грозные стражи, расположились Тигр и Медведь.

Обведя взором пылающее небо, Лягушка торжественно обратилась к своим товарищам:

— Нас много, и каждого природа наделила каким-нибудь талантом. Петух клюет, пчелы жалят, Медведь ловко лазит, а Тигр любого повалит. Теперь можно отправиться на небо требовать дождя. Я думаю, и сам Небесный Владыка поостерегся бы вступить в борьбу с нами. Все согласны идти за мной?

Вся компания в один голос ответила: «Согласны!». В предвкушении подвигов сородичи Лягушки отплясали лихой танец, Петух горделиво задрал клюв и запел свою боевую песенку, пчелы воинственно закружились в воздухе, Тигр зарычал, оскалив могучие зубы, а Медведь в три прыжка взобрался на высокое дерево.

Лягушка приказала продолжать путь. Вперед полетели пчелы, за ними последовала сама Лягушка в сопровождении Петуха, Тигра и Медведя, а сзади хвостом плелись лягушачьи соплеменники.

Долго шли они в пыли и дыму пожаров. Горячий воздух обжигал их лица, от духоты стало трудно дышать. Листик-флажок в руке Лягушки пожелтел и увял. Наконец, животные дошли до ворот Небесного Града. Увы, ворота были заперты, а высокая каменная крепостная стена не давала чужаку проникнуть в город.

Увидев это, изнуренные долгим и суровым походом животные пришли в отчаяние.

— Что же нам делать? — в тоске закричали они. — Куда теперь идти? Как встретиться с Небесным Владыкой?

Озирая опухшими глазами небесную крепость, Лягушка вдруг заметила над воротами маленькую вышку, а в вышке — барабан.

— Косолапый, — приказала Лягушка, — полезай на вышку и бей в барабан!

Медведь тотчас взобрался на вышку, схватил лежавшую там палку и яростно заколотил в барабан. Оглушительные звуки прокатились над Небесным Градом, отдаваясь мощным эхом.

В это время в своих покоях Небесный Владыка развлекался игрой в шахматы с Богом Молнии и Грома. Услышав тревожную барабанную дробь, он прервал партию и недовольно спросил своих приближенных:

— Кто посмел беспокоить Нас в этот час? Ведь Мы под страхом смерти запретили бить в барабан в то время, когда Мы предаемся играм.

Дворцовая стража доложила Вседержителю, что к воротам Небесного Града пришла Лягушка с ватагой животных и требует, чтобы сам Небесный Владыка шел к ним на разговор.

Услышав об этом, Небесный Владыка в гневе разбил шахматную доску о нефритовый пол и закричал:

— Как посмело это грязное, отвратительное животное хотеть, чтобы Мы вышли к нему?

И, повернувшись к Богу Молнии и Грома, приказал:

— Иди, срази ее немедленно.

Тот помчался к воротам. При виде божества, глазами мечущего молнии, а голосом — громы, животные испуганно подались назад и уже собирались бежать, но Лягушка, взмахнув флажком, скомандовала:

— Пчелы, всем роем вылетайте на бой!

Пчелы тучей накинулись на Бога Молнии и Грома, впились ему в глаза, рот, уши. Застигнутый врасплох, Бог не мог оказать никакого сопротивления и вскоре обратился в бегство. Ворвавшись в крепость через распахнувшиеся ворота, животные с ликующими возгласами погнались за ним.

Узнав, что Бог Молнии и Грома потерпел поражение и животные уже в Небесном Граде, Небесный Владыка не на шутку рассердился. Вызвав к себе Бога-Сороконожку, он приказал ему:

— Иди, умертви их своим ядом.

Бог-Сороконожка пополз к воротам, извиваясь всем телом и изрыгая во все стороны яд. За ним двинулись тысячи сороконожек. Увидев Бога-Сороконожку с полчищем, животные пришли в ужас; даже Тигр, обрызганный горячими каплями яда, с ревом попятился назад. Но Лягушка снова взмахнула флажком и крикнула:

— Петух, выходи на бой!

Петух, хлопая крыльями, врезался в ряды врагов, схватил в клюв Бога-Сороконожку и проглотил, затем принялся уничтожать его солдат, набивая ими свой зоб. Сороконожки с воем пустились наутек. Лягушка и ее товарищи бросились за ними вдогонку. Под непрекращающийся барабанный бой животные приближались к дворцу Небесного Владыки.

Узнав, что Бог-Сороконожка убит и Лягушка со своей ватагой уже близко, Небесный Владыка не на шутку встревожился. Преклонив колени перед ним, небесные ангелы и воители попросили дозволения наказать дерзких животных. Вскоре, напутствуемая Вседержителем, многотысячная небесная рать с оружием в руках устремилась навстречу подходившей Лягушке и ее друзьям.

Распрямив плечи и глубоко вдохнув, Лягушка громовым голосом крикнула:

— Тигр, выходи на битву!

Тигр с ревом набросился на небесных воинов, одному свернул голову, другому оторвал руки, третьего разорвал на куски. Улица усеялась трупами. Небесное войско разбежалось во все стороны. Животные под победный барабанный бой вступили на мощенный камнем двор перед дворцом Небесного Владыки. Лягушка села посреди двора, по бокам от нее расположились Тигр и Петух, а жабы и лягушата прыгали вокруг них.

Обратившись лицом к дворцу Небесного Владыки, Лягушка громко позвала:

— Где ты, наш Господь Бог? Выйди к нам на минуту. Мы хотим лишь узнать от тебя, почему на земле уже несколько лет нет дождей, так что высохли реки и озера, погибли растительность и животные?

Дрожащий от страха Небесный Владыка при этих словах воспрял духом. «Значит, они пришли не за тем, чтобы убить меня, — решил про себя он. — Просто им что-то нужно от меня». И Небесный Владыка вышел на крыльцо.

— Чего вы хотите от меня? — спросил он у Лягушки.

— Мы не хотели тебя беспокоить, — ответила та, — но ты наслал такую жестокую засуху, что она угрожает всем нам смертью. Вот мы и пришли сюда и просим тебя: пошли дождь.

— Мне ничего не стоит выполнить твою просьбу, Лягушка. Ступай назад, я сейчас же сделаю дождь.

С этими словами Небесный Владыка указал пальцем вниз, на Землю. Там ветер уже затягивал небо черными тучами. Вот с туч начали падать тяжелые капли влаги, и вскоре серая пелена дождя обволокла землю.

Животные торжествовали. Лягушка направилась было к выходу, но вдруг обернулась к Небесному Владыке:

— А в будущем, если землю опять поразит засуха, как мне дать тебе знать об этом?

— Не надо больше приходить сюда, — сказал Небесный Владыка. — И одного раза достаточно.

— Как же быть? Или давай условимся так: как только на земле наступит засуха, я заквакаю во весь голос. Ты услышишь меня и немедленно пошлешь дождь.

— Договорились! — крикнул в ответ Небесный Владыка. — Не приходи больше! Как только подашь знак, я сделаю дождь.

Простившись с Небесным Владыкой, Лягушка со своими товарищами отправились в обратный путь. К тому времени уже спала жара, свежий ветер обвевал лица усталых путников. Вернувшись на землю, Лягушка увидела, что реки и озера уже наполнились водой, леса и луга оделись молодой листвой, птицы вновь резвятся в небе стаями, звери гуляют по земле стадами. Откуда-то вылезшие соплеменники встретили Лягушку с распростертыми объятиями.

Утомившись после долгого пути, Лягушка вернулась к себе в пещеру отдохнуть. Вдруг ей пришло в голову, что надо проверить, помнит ли Небесный Владыка уговор, но, выглянув наружу, Лягушка увидела, что идет дождь. Тогда она со счастливой улыбкой закрыла глаза и уснула крепким сном.

С тех пор так повелось в природе, что когда лягушки квакают, то обычно вслед за этим выпадает дождь. Оттого-то в народе лягушку уважительно называют «повелительницей неба». Неказистое на вид, это животное, по народному поверью, приносит большую пользу людям.

Жаба — самому Небесному властителю родня

Давным-давно, когда на земле еще и людей не было, а росли только деревья и зеленели травы, парили в небе птицы да прыгали-скакали разные зверушки, ниспослал Небесный властитель на землю невиданную засуху. Тянулась эта засуха месяц за месяцем, и не было ей конца.

Солнце, красное, как раскаленный уголь, испепеляло все вокруг. Земля днем и ночью дышала жаром. Пересохли все пруды, озера, реки и ручьи. Обуглились деревья. Птицы замертво попадали на землю. В высохших прудах погибали лягушки и жабы. Высоко в горах и лесах лежали бездыханные звери.

Сидела в своей маленькой норке жаба с широко разинутым ртом, в горле у нее все пересохло. Выглянет жаба из норки — увидит беспредельные раскаленные выси, выпучит глаза, посмотрит на небеса, и заводит свое «бре-ке-ке-ке-ке!» Очень осерчала жаба на Небесного властителя, так бы целиком его и проглотила, да только мала она слишком. Вздыхала жаба, охала, думала, думала и решила. «Если уж проглотить Небесного властителя мне не под силу, то почему бы не подняться в заоблачные выси и не узнать, отчего это так долго нет дождя?» Выпучила жаба глаза — путь до заоблачных высей измерила. Видит — дальний путь, высоко до неба. Высунула язычок, глаза зажмурила, сидит, задумалась. А потом как примется челюстями скрежетать: родню свою оставшуюся, лягушек, на совет созывать. Заплакали, заквакали лягушки — все они посинели от невзгод, позеленели от засухи. Уселась жаба, на передние лапки оперлась, спину ссутулила, глаза выпучила, рот широко раскрыла и проверещала:

— Хочу спросить я у Небесного властителя, за какие наши провинности не посылает он нам дождя. Все вокруг зачахло, если дождя не будет, то через два-три дня и нам придет погибель!

Лягушки еще больше посинели, позеленели и закричали:

— Ква-ква! Такого не бывало! Никогда не бывало! Никто до Небесного властителя сроду не добирался! Брось болтать, не то Небесный властитель тебя покарает!

— Бре-ке-ке-ке! И так и этак конец нам приходит, — возразила жаба. — Так уж лучше подняться в заоблачные выси, может, тогда и спасемся. Кто со мной? Перед Небесным властителем я ответ держать буду, на меня положитесь!

Поскакали лягушки вслед за жабой. А молва впереди их несется, что, мол, идет жаба с родней к самому Небесному властителю тяжбу затевать.

Прыгает жаба, в лапке увядший лист держит, будто знамя. Кожа у нее вся пупырышками покрылась. Лягушки громко квакают, скачут так быстро — только лапки сверкают.

Шли они мимо бамбуковой рощицы с обгоревшими листочками. А там желтый петух от солнцепека прятался. Смотрит — идет мимо жаба с лягушками. Спрашивает петух:

— Ку-ка-ре-ку! Эй, жаба! Куда это ведешь ты лягушек по такому пеклу?

Выпучила жаба глаза, широко разинула рот, машет листом-флагом:

— Бре-ке-ке-ке! Небо послало нам великую засуху. Иду я к Небесному властителю о дожде его просить.

Встрепенулся желтый петух:

— Далеки небесные выси, как до них доберешься?

— Если идти и идти, можно и до небесных высей добраться! — отвечала жаба.

— Как же ты Небесного властителя одолеешь — ведь он велик, а ты, жаба, мала? — спросил петух.

— Ниспославший засуху — низок, требующий дождя — велик! Правду Небесный властитель услышит. А если подобру не захочет дождь на землю послать, наше многочисленное войско силой его заставит уступить.

— Ку-ка-ре-ку! А те, кто тебе, жаба, не родня, могут с тобой идти?

— Чем больше нас будет, тем лучше!

— Нет у меня твоей смелости, жаба.

— Зато есть у тебя крепкий клюв, петух. — Ну что ж, возьми меня с собой!

И двинулись все они дальше. Веселее запрыгали лягушки. Впереди с листом-флагом жаба скачет. Движется войско — пыль облаком поднимается. Вошли они в лес, где все листья опали, все цветы увяли, только жалобно гудят пчелы, плачут всем роем: негде им нектар собирать.

Увидели пчелы жабу с лягушачьим войском, перестали плакать и спрашивают:

— З-з-з! Эй, жаба! Куда это ты с лягушками да петухом идешь по такому пеклу?

Выпучила жаба глаза, широко раскрыла рот, машет листом-флагом:

— Бре-ке-ке-ке! Небо послало нам великую засуху. Иду я с жалобой к Небесному властителю. Пусть дарует дождь нашей земле.

Пчелы к жабе подлетели, затараторили:

— Высоки небесные дали, высоки, высоки… Как до них добраться?

— Если идти и идти, можно и до небес добраться, — отвечала жаба.

— Ты, жаба, мала, Небесный властитель велик, как же ты одолеешь его?

— Ниспославший засуху — низок, требующий дождя — велик! Правду Небесный властитель услышит. А если подобру не захочет дождь послать, наше многочисленное войско силой его заставит уступить.

— З-з-з!!! Нет у нас твоей смелости, жаба.

— Зато есть у вас длинные жала.

— Возьми и нас с собой!

И двинулись дальше все вместе. Лягушки прыгают, желтый петух крыльями машет, кукарекает. Над ними пчелы гудят. Жаба впереди с листом-флагом скачет. Движется войско — пыль облаком поднимается.

Добрались до вершины высокой горы, камни там от жары почернели. Остановилось войско — лежат посреди дороги полосатый тигр и медведь. Жаба свой флаг подняла и мимо них скачет. Тигр и медведь стонут — того и гляди от жары и голода дух испустят. Приоткрыли они глаза, увидели жабу, зарычали. Спрашивают:

— Р-р-р! Эй, жаба! Куда это собралась ты по такому солнцепеку? Страшный шум подняла…

Выпучила жаба глаза, рот пошире раскрыла, машет тигру с медведем своим флагом:

— Бре-ке-ке-ке! Небо послало нам великую засуху. Иду я к Небесному властителю дождя требовать.

При этих словах тигр и медведь вскочили на лапы.

Лягушки, петух и пчелы перепугались, загалдели, заквакали, закудахтали, загудели:

— Бре-ке-ке-ке! — сказала жаба. — Кто хочет, чтобы, пролился дождь, пусть идет со мной. Не бойтесь друг друга!

Спрашивают тигр и медведь:

— Р-р-р-р! Разве добраться нам до небесных высей?

— Бре-ке-ке-ке! Если идти и идти, можно и до небесных высей добраться, — отвечала жаба.

Задумались тигр с медведем и опять спрашивают:

— Но ведь ты, жаба, мала, а Небесный властитель велик, где тебе его одолеть?

— Бре-ке-ке-ке! Ниспославший засуху — низок, требующий дождя — велик! Правду Небесный властитель услышит. А если подобру не захочет дождь послать, наше многочисленное войско силой его заставит уступить.

— А можно и нам с тобою, жаба, пойти?

— Бре-ке-ке-ке! Чем больше наше войско, тем лучше!

— Р-р-р-р… Уж больно ты мала, жаба, не пойдем мы с тобой, пожалуй.

— Я, жаба, мала, но у меня есть смелость великая. А вот вы, тигр и медведь, оба огромные, а испугались одной только мысли, что надо к Небесному властителю идти.

Взмахнула жаба флагом, на полыхающее небо показала. Опять к тигру и медведю с расспросами подступила. Челюстями скрежещет, земле и небу повеление отдает. Как увидели тигр и медведь, сколь грозна жаба, перестали смотреть на нее с презрением.

— Если мы явимся огромным войском к Небесному властителю, — говорит жаба, — придется ему нас послушаться. Иначе всем нам погибель!

— Р-р-р… Да, ты права. Раньше мы презирали тебя, жаба, но теперь уважаем за смелость. Ты слаба и мала, но с тобою петух и пчелы, ты дерзаешь прямо на небеса смотреть. Мы пойдем с тобой! Да только нет у нас такой смелости.

— Бре-ке-ке-ке! Зато медведь карабкается по деревьям искусно, у тигра есть могучая сила, разве этого мало?

— Ну что ж, разреши нам идти с тобой!

Сговорились они идти вместе.

Подняла жаба вверх лапку с флагом, прыгнула на высокий камень. Лягушки столпились вокруг. Петух уселся на большом поваленном дереве. Пчелы вились, гудели над ними. С одной стороны встал рядом с жабой полосатый тигр, рычит для острастки, с другой— медведь лапу поднял, того и гляди, врага с ног свалит. Широко-широко разинула жаба рот, раздулось у ней брюшко, набралась она духу, взглянула на полыхающее небо и громко сказала:

— Бре-ке-ке-ке! Теперь мы доберемся до небес! Придется Небесному властителю сделать по-нашему. Потому что у меня, у жабы, великая смелость. У лягушек — проворство. У петуха — крепкий клюв. У пчел — длинные жала. У тигра — могучая сила, у медведя— искусство высоко лазать. Все ли вы согласны идти к Небесному властителю с жалобой?

— Мы согласны! — заквакали лягушки.

— Согласны! — захлопал крыльями петух. Загудели, заплясали пчелы:

— Согласны!

Потянулся тигр, когти и клыки выставил:

— Рядом с вами пойду!

А медведь, чтобы талантом похвастаться, мигом влез на высоченное дерево.

И двинулось войско. Впереди пчелы летят. Следом жаба с флагом скачет, с правой стороны от нее петух шагает, с левой — тигр с медведем идут. А позади прыгает-скачет лягушачье воинство — жабья родня. Движется войско — пыль облаком поднимается.

Долго-долго шли они в душном облаке пыли, все сильнее и жарче пекло солнце. Лист-флаг у жабы в лапке совсем пожух, пожелтел. Наконец добралось войско до заоблачных высей, до самых ворот обители Небесного властителя. Стоят, глаза зажмурили: все вокруг так полыхает, того и гляди, звери в золу превратятся. Ворота в обитель Небесного властителя высокие-высокие, заперты они крепко-накрепко, с двух сторон могучие крепостные стены — ни за что не взобраться.

— Как же нам быть, жаба! — зароптало войско. — Нелегко до Небесного властителя добраться. Что же нам делать?

Жаба широко раскрыла свои выпученные глаза, увидела: на крепостной стене в башне большой барабан стоит. И говорит медведю:

— Полезай-ка ты по стене, заберись в башню да ударь трижды в барабан — знак подай, что, мол, вызываем мы Небесного властителя, разговор к нему у нас есть.

Как сказала жаба, медведь так и сделал: залез в башню, схватил палочку и трижды стукнул в барабан — закачались крепостные стены, и гром докатился до запертых покоев Небесного властителя.

А Небесный властитель как раз в это время играл в шахматы с приближенным своим. Духом грома небесного. Услышал Небесный властитель барабанный грохот, руку от шахмат отнял и спрашивает:

— Кто это дерзнул нарушить покой нашего Небесного дворца? Кто посмел бить в барабан, когда я в шахматы играю?!

Вбежала дворцовая стража, доложила в испуге, что крепостные стены окружило войско жабы, требует, чтобы пустили жабу пред очи Небесного властителя для беседы. Разгневался Небесный властитель, сбросил шахматную доску на нефритовый пол и грозно воскликнул:

— Жаба? Тварь невзрачная, худородная, грязнуха болотная хочет, чтоб Небесный властитель удостоил ее беседой!..

А барабан гремел не умолкая, все вокруг звенело и гудело. Не выдержал Небесный властитель, обернулся к Духу грома небесного и в гневе приказал:

— Главноначальствующий над войском нашим, повелеваем тебе громом и молнией погубить эту ничтожную жабу и ее гадкое войско!

Дух грома небесного схватил свой боевой топор-молнию и вышел за ворота. Увидели лягушки Духа грома Небесного, услышали его громоподобный окрик, взглянули в его сверкающие зарницами глаза и тут же от страха кинулись врассыпную, даже тигр и тот попятился по натиском ветра.

И только жаба высоко подняла свой листок-флаг, раскрыла пошире рот, надула брюшко да как крикнет:

— Бре-ке-ке-ке! Где вы, пчелы мои с длинными жалми? Летите-ка сюда да жальте Духа грома небесного в но в глаза, в уши!

Налетели пчелы и давай жалить, кусать Духа грома небесного. У того в голове от боли все закружилось, в глазах потемнело. Не успел он даже громом громыхнуть, молнией ударить — прыгнул на буйные ветры и помчался назад, во дворец к Небесному властителю. Только приоткрылись ворота дворца, чтобы пропустить Духа грома небесного, как за ним следом проскочили проворные лягушки, и за лягушками устремилось и все воинство жабы: вопят, квакают, гудят, рычат — победе радуются.

Узнал Небесный властитель, что главноначальствующий над его войском бежал с позором, а жаба во дворец проникла, и разгневался страшно. Подползает тут к его трону — драконову ложу — волшебная сколопендра, просится в битву. Кивнул головой Небесный властитель и повелел:

— Пусть же умрет жаба. Порази ее своим ядом!

Заторопилась волшебная сколопендра, перебирая бесчисленными ногами, извергая яд из своего смертоносного жала, а за нею двинулись тысячи сколопендр: все вокруг черным-черно стало. Испугались лягушки, заквакали от страха, даже тигр и тот отпрянул, увидев, что капельки яда сколопендры попали ему на полосатую шкуру.

Только жаба листок-флаг повыше подняла, рот пошире разинула, брюшко до предела раздула и закричала:

— Бре-ке-ке-ке! Где мой желтый петух с крепким клювом? Склюй-ка всех ползучих тварей!

Громко прокукарекал петух, желтыми крыльями взмахнул, как клюнет волшебную сколопендру — да целиком ее и проглотил. Клюет петух налево и направо, мигом с ползучим воинством расправился. Медведь на башне еще сильнее застучал в барабан, а войско жабы вопит, квакает, гудит, рычит — победу торжествует.

Услыхал Небесный властитель, что волшебная сколопендра проиграла битву, разгневался пуще прежнего, и страх ему в сердце закрался. Духи небесные, небесные полководцы, небесные воители пришли к трону своего властелина, пали на колени, стали просить дозволения сразиться с воинством жабы. Небесный властитель оглядел свое грозное могущественное войско и успокоился.

Небесные духи, небесные полководцы, небесные воители в сверкающих панцирях, кто с мечом, кто с пикой, кинулись на войско жабы, сотрясая небеса и землю громовым кличем. Жаба свой листок-флаг высоко подняла, рот раскрыла пошире, брюшко раздула, набралась духу и как крикнет:

— Ну-ка, почтенный тигр! Разгоните эту свору! Напружинился тигр, выставил клыки, расправил когти, зарычал и прыгнул прямо в толпу небесных духов. Много тут полководцев и воителей погибло, а кто уцелел, побросав свои блестящие доспехи, в страхе бежал. Медведь на башне в барабан бьет, жаба листок-флаг высоко поднимает, войско жабы вопит, квакает, гудит, рычит — победу торжествует. Вошла жаба во дворец, приблизилась к государевым покоям — драконову двору. Справа от нее желтый петух стоит, слева — полосатый тигр, над нею пчелы вьются, гудят; вокруг лягушки прыгают. Села жаба посреди драконова двора, подняла свой флаг, к Небесному властителю взывает:

— Бре-ке-ке-ке! О Небесный властитель! Вот уже несколько лет вы не посылаете к нам на землю дождя, потому пересохли реки и ручьи, почернели травы и деревья, птицы и звери гибнут без счету.

Услышал эти слова Небесный властитель, приободрился. «Раз в этом только дело, придется выйти. Поговорю с жабой Такая безобразная тварь, а смелость у нее необычайная!». Появился Небесный властитель на государевой драконовой галерее и спрашивает:

— Зачем хотела ты, жаба, предстать пред нашими очами?

— Бре-ке-ке! — отвечает жаба. — О Небесный властитель, у нас к вам только одна просьба: чтобы все мы не погибли от страшной засухи, ниспосланной вами, одарите землю дождем.

Рассмеялся Небесный властитель, закивал головой:

— Так вот оно что? Значит, ты только за этим и шла ко мне? Возвращайся восвояси, жаба, я сейчас же пошлю на землю дождь.

Наклонилась жаба, взглянула вниз, на земной мир: поднялся там ветер, собрались черные тучи, все потемнело в четырех странах света и хлынул невиданный дождь.

Загудели, полетели пчелы. Громко и грозно прокукарекал петух. Полосатый тигр напружинился, зарычал от радости. А медведь еще громче стал бить в барабан.

Обернулась тут жаба и говорит:

— О Небесный властитель! Теперь можно возвращаться, но как известим мы вас в следующий раз, когда на земле опять случится засуха?

— Придумай что-нибудь, жаба, только не являйся больше пред наши очи, — поспешно ответил Небесный властитель.

— Хорошо. Давайте, о Небесный властитель, условимся с вами, что как только подам я свой голос и закричу: «Бре-ке-ке-ке!» — вы тотчас пошлете на землю дождь.

— Ладно, ладно, пусть будет по-твоему, — сказал Небесный властитель. — Только не шуми больше в моем дворце.

На том они и расстались. И повела жаба свое войско обратно. Когда вернулись они на землю, небо больше не полыхало огнем, вокруг веяло приятной прохладой, шумели реки и прозрачной влагой наполнились ручьи: везде зеленели деревья, пели птицы. Успела приумножиться и родня жабы, все они явились встретить ее с почетом.

А маленькая неказистая жаба, устав с дороги, возвратилась в свое тихое укрытие и легла почивать. Дышать жабе стало легче. Она закрыла глаза и тихо, про себя улыбаясь, уснула. С того времени стоит только жабе подать голос «бре-ке-ке-ке» — и сразу же Небесный властитель посылает дождь. Видно, поэтому почтенные наши пращуры говорили: «Жаба — самому Небесному властителю родней приходится» — и наказывали детям и внукам никогда не трогать жаб, всегда помнить об их заслугах и пользе.

Необыкновенный батат и чудесный мост

Давным-давно это было. Прослышал один человек из Хатэя, что в Хадонге есть чудо-батат преогромной величины, и решил отправиться в те края, чтобы взглянуть на него. А другой человек, из Хадонга, узнал, что в Хатэе есть дивный мост невиданной высоты, и захотел посмотреть на него собственными глазами.

Встретились эти двое на дороге, зашли в харчевню, чтобы жажду утолить и потолковать. Человек из Хадонга спрашивает хатэйца:

— Куда идете, почтенный, какие дела вас в дорогу позвали?

— Иду я в Хадонг, чтобы увидеть чудо-батат, — отвечает хатэец.

— О почтенный, да вам нет никакого смысла туда идти, — говорит человек из Хадонга, — я все вам расскажу, как есть. Этот батат в Хадонге такой большой, что даже не знаю, с чем и сравнить его! Десять тысяч солдат целый месяц ели этот батат, а всего лишь краешек отъесть смогли, — вот он какой, батат в Хадонге!

Выслушал его хатэец и спрашивает в свою очередь:

— А вы куда направляетесь, почтенный, и какие дела привели вас сюда?

— Я иду полюбоваться на мост в Хатэе, — отвечает человек из Хадонга.

— Коли так, то вам, почтенный, тоже ходить туда не надо. Я сам из тех мест и все могу сейчас вам рассказать. Этот мост так высок, что ничем его измерить даже нельзя. Гулял однажды по мосту отец с маленьким сыном на руках да по неловкости уронил ребенка с моста. Поспешил отец вниз; на берег прибежал, целый месяц лодку мастерил, и когда доплыл до середины реки, то увидал, что сын его все еще летит с моста, в воду упасть не успел… Поймал отец сына в объятия и домой вернулся. С тех пор они счастливо живут вместе.

— Пожалуй, и впрямь мне теперь незачем идти в Хатэй, — сказал человек из Хадонга.

— Ваша правда! — ответил ему хатэец. — Можно нам теперь домой вернуться спокойно. Но послушать о таких чудесах всегда интересно!

Собрались путники прощаться и перед дорогой стали угощать друг друга бетелем. Только не знают, кто из них старше и кому первому надлежит принять угощение.

— Скажите, почтенный, а сколько вам лет? — спрашивает путник из Хадонга.

— Уже и не помню, — отвечает хатэец, — одно мне ведомо, что, когда был я еще во чреве матери, сорвала она украдкой персик в саду с дерева, которое цветет раз в три тысячи лет. Косточку от того персика мать посадила. Выросло из косточки дерево, а от его плодов появились потом другие деревья. Теперь в наших краях таких персиковых деревьев видимо-невидимо. А вам сколько лет, почтенный?

— У меня с памятью хуже, чем у вас, почтенный, — отвечает человек из Хадонга. — Я таких подробностей не помню. Знаю только, что каждый год мой возраст заносился на табличку величиной с зубочистку. Теперь такими табличками семь домов битком набито. А часть их лежит в общинном доме и в храме Будды. Я все делами занят, не соберусь подсчитать, а чужой, боюсь, со счета собьется.

— Так как же узнать, кто из нас старше? — в недоумении говорит хатэец. — Давайте спросим, сколько весен и осеней живет на земле та старая торговка.

Спросили путники старую торговку, а она отвечает:

— Я женщина неграмотная, потому, сколько мне лет, знать не знаю. Может, моему младшему братцу об этом известно.

— А где же ваш младший брат и как его звать?

— Где он, это мне неведомо, а звать его — Банко[1].

— Так, значит, Банко — ваш младший брат?! — вскричали разом оба путника. — Тогда вы, конечно, самая старшая из нас и вам первой бетелем угощаться.

Как глупец очки покупал

Жил когда-то один человек, глупее на свете и не найдешь. Увидел, что старики и старухи, когда читают, очки надевают, и тоже решил очками обзавестись. Пришел в лавку, очки попросил. Напялил на нос, взял календарь, смотрит — ничего прочесть не может. Другие очки попросил. Хозяин услужливый — целых шесть пар перед глупцом разложил, — ни одни не подходят. Принес тогда хозяин самые лучшие очки, которые были у него в лавке. Опять напялил их на нос глупец, поглядел в календарь, головой качает: не годятся, мол.

Удивился тут хозяин, посмотрел на глупца повнимательней, а тот календарь вверх ногами держит.

Спрашивает хозяин:

— Отчего это, почтенный, вам ни одни очки не подходят?

— Плохими очками торгуете, — отвечает глупец. — Дайте хорошие, я что угодно прочту.

— А, позвольте, почтенный, спросить, вы знаете грамоту? — обратился к глупцу хозяин.

— Знал бы я грамоту, мне б очки не понадобились, — ответил глупец.

Кошка — всегда кошка

В давние времена жил один человек, и была у него кошка, которую он считал такой умной, такой необыкновенной, что величал ее не иначе, как Небесной.

Пришел к хозяину кошки как-то гость, услыхал это прозвище, удивился и спрашивает:

— Почему вы, любезный, называете обыкновенную кошку Небесной?

— Эта кошка вовсе не обычная, — отвечает хозяин. — Столь удивительных кошек свет еще не видывал. Поэтому только такое имя ей и подходит, — именно Небесная, ведь на свете нет ничего могущественнее Неба.

— Но разве вы не знаете, — говорит гость, — что облака могут закрыть небо?

— Вы, пожалуй, правы. Назову-ка я свою кошку Облаком.

— Но ветер гонит облака, куда ему вздумается, — молвит гость.

— Что ж, — отвечает хозяин, — вы правы! Пусть моя кошка зовется Ветром.

— Вы забыли, видно, что путь ветру может преградить стена крепости?

— Тогда назову я, пожалуй, кошку Крепостью.

— Но ведь крепостные стены не могут устоять перед мышами?..

— Тогда пусть мою кошку зовут Мышкой.

— А ведь кошке ничего не стоит поймать эту Мышку?

— Тогда пусть мою кошку зовут Кошкой, — сказал хозяин.

Рассмеялся гость, захлопал в ладоши.

— Вот и получилось, как у нас в пословице говорится: «кошка — всегда кошка!..»

Угорь и рыба Тяй

Знаете ли вы, отчего глаза угря узенькие, как щелочки, а глаза рыбы Тяй и карася красные? Не знаете? Так послушайте. Рассказала эту удивительную историю тетушка черепаха креветке. А от креветки узнали ее другие обитатели вод. Может быть, не все здесь точно, да ведь сколько лет прошло? Никто не припомнит.

Давным-давно всем краем речных порогов Бё правила большая черепаха. Не потому, что она была умнее или сильнее всех, а потому, что были у нее четыре лапы и могла она жить и в воде и на земле. Один раз в год речной народ — креветки, крабы и рыбы — собирался на праздник. В этот день они прыгали через речные пороги Бё, чтобы из самых ловких и сильных выбрать воеводу в помощь большой черепахе. Черепаха забиралась на огромную отвесную скалу и оттуда сама судила состязание. Никто, кроме нее, туда взобраться не мог.

Это было хорошее, доброе время. Все обитатели речных порогов Бё жили в мире и согласии. А самая большая дружба была у рыбы Тяй и угря. Очень жалел угорь своего друга — сироту Тяя. Трудно ему приходилось, а помочь сироте было некому. Рыба Тяй в батраки нанимался, за любую работу брался, чтоб прокормиться. Где уж тут было о нарядах думать. Так бедняга Тяй круглый год и ходил в одной рваной набедренной повязке.

Рядом с беднягой Тяем угорь всегда себя чувствовал неловко в своем красивом наряде с розовой и алой тесьмой. Поэтому, когда случалась в округе свадьба или собиралась ярмарка, угорь уступал своему другу Тяю красивый наряд, чтобы и он мог пощеголять на празднике. Заботясь о друге, угорь советовал ему упражняться у речных порогов Бё — вдруг он выиграет состязание и станет воеводой у большой черепахи.

Послушался Тяй угря и начал плавать к речным порогам Бё, упражняться в ловкости и прыжках.

Однажды прыгал Тяй через пороги, вдруг видит: в прибрежных камышах чьи-то черные глаза блестят — кто это за ним подглядывает? Присмотрелся Тяй и узнал красавицу карасиху.

Захотел он перед карасихой своим искусством блеснуть: то он устремлялся вниз к илистому дну, то выскакивал и летел над водой, то скользил по течению, то плыл против течения. Красавица от него глаз не отрывала.

Притомился Тяй. Подплыл он к камышам, где карасиха пряталась, и запел:

Поднимая глаза к небесам.

Одинока звезда, как я сам.

Изнывает в разлуке, тоске

Серебристая рыбка моя.

Как мила эта робость твоя,

Серебристая рыбка моя…

Взял бы сеть я с грузилами медными,

Вышел к речке с друзьями отменными

И поймал, изловил бы тебя,

Серебристая рыбка моя!

Почувствовал Тяй, что карасихе эта песня пришлась по душе, и запел еще громче:

Но зубов крокодила боюсь,

Да и гнева дракона страшусь,

Серебристая рыбка моя…

— Вздохнула карасиха в камышах и говорит:

— Славно ты поешь! Только одного я понять не могу: откуда ты знаешь, что на небесах живет одинокая звезда?

Обрадовался Тяй, что карасиха тайный смысл его песни сразу постигла, и спрашивает:

— Кто это там в камышах? Уж не сестрица ли карасиха?

Карасиха была девица скромная, из камышей выйти не решилась. Лишь пошевелила она розовыми губками и тихонько вымолвила, чтобы только Тяй ее услышал:

— Братец Тяй! Как настанет праздник состязания на речных порогах, оденься понаряднее. Я буду ждать тебя!

— А ты не обманываешь? — откликнулся Тяй. — Ты вправду ждать меня будешь?

Ничего больше не ответила карасиха, вильнула хвостом и ушла в камыши.

Закручинился Тяй, стоит на месте, вслед девице смотрит. Вдруг слышит он, издалека ее милый голосок доносится:

Пусть минет три года —

Все буду я ждать.

Пусть минет четыре —

Все стану я тосковать.

Дождемся, милый,

Поры счастливой, —

Я буду ждать!

Услышал эту песенку Тяй, обрадовался, заплескался в реке, а как вспомнил, что карасиха велела ему одеться понаряднее, сразу загрустил. Откуда ему взять красивый наряд! Увидел угорь друга Тяя грустным, встревожился:

— Что с тобой, приятель? Молчит Тяй, не отвечает.

— Видно, устал ты через речные пороги прыгать? Покачал Тяй головой, слова не произносит.

— Уж не приглянулась ли тебе какая-нибудь девица? — спрашивает угорь.

Встрепенулся Тяй и отвечает:

— Угадал ты, братец.

И рассказал Тяй угрю, как он с карасихой встретился, как песни пели и что на праздник она его ждать обещала.

— Да вот беда: просила карасиха, чтобы оделся я покрасивее. Так уж будь другом, братец угорь, сделай милость, дай мне на праздник твой наряд, а через три дня я тебе его возвращу в целости и сохранности.

Подумал угорь, подумал и говорит:

— Ладно, Тяй, бери мой наряд. Как друга не выручить? Только не забудь через три дня вернуть его.

Три дня веселились Тяй с карасихой. Кто ни посмотрит на них — удивляется: до чего хороша да красива пара.

Прошло три дня. Разошлись по домам все речные обитатели. Настало время Тяю вернуть другу его наряд, но Тяй и думать об этом не хочет. В чем же тогда с карасихой гулять? И решил Тяй присвоить одежду угря и отправился со своей подругой в дальнее путешествие.

Все три праздничных дня просидел угорь в своем доме, наружу даже носа не показывал: ведь, кроме того наряда, что отдал он Тяю, другой одежды у него не было. Сидит угорь, скучает, одно его только утешает, что братец Тяй веселится. Вдруг его наряд поможет да и сладится у них с карасихой свадьба! Вот славная пара будет! Но минули праздники, прошел еще день, два, а Тяй все не появлялся и наряд не возвращал. Забеспокоился угорь. Запасы еды все кончились, надо ему на добычу идти, да выйти из дому не в чем: гол он, словно куколка шелковичного червя!

Сердится угорь на приятеля, а сам за него тревожится:

«Уж не попал ли Тяй в беду!»

Голодно угрю, холодно. Вырыл он себе норку в береговом иле и стал лишь по ночам за добычей выходить. Но только кого-нибудь заметит издали, сразу прячется в речных травах, будто вор.

Долго угря никто не видел, и все решили, что он умер или отправился в дальние края. I Даже большая черепаха вычеркнула его имя в своих книгах.

Минул год. Тяй снова захотел попытать счастья и явился с карасихой на праздник. Узнал он, что угря никто этот год не видел, решил, что его уже и в живых-то нет, и обрадовался: «Теперь-то уж красивый наряд навсегда моим стал. Кончится праздник — поселимся мы с карасихой в доме угря!»

Отправились Тяй с карасихой прямо к дому угря. Подплыли — слышат: кто-то из норы у берега громко зовет.

— А! Это ты, негодник Тяй! Где ты гулял целый год? Я все глаза проглядел, тебя ожидая. А ну иди-ка сюда, снимай мой красивый наряд!

Узнал Тяй голос угря, похолодел. Совестно ему стало и страшно. Как быть, не знает. Пригляделся он, видит: совсем изменился угорь, похудел, сам на себя не похож. Тут в голову Тяю пришла одна хитрость, повернулся он к угрю и крикнул:

— Ах ты жалкий лгунишка! Совести у тебя, разбойника, нет. Разве в твоем нищем доме когда-нибудь водились такие красивые наряды?

Этого бедняга угорь никак не ожидал. От обиды затрясся он, чуть было не бросился на обидчика. Да вылезать средь бела дня постеснялся.

А Тяй видит, что угорь приумолк, совсем обнаглел:

— Эй ты, жалкий угришка! Что ж замолчал? Стыдно стало? На сей раз мы тебя прощаем. Но в другой раз пощады не жди! Пойдем, милая, — сказал Тяй карасихе. — На таких наглецов из вонючих норок нечего и смотреть.

Рассердился бедный угорь, еще глубже в норку забился. Всю ночь глаз не сомкнул, а наутро был он у дома большой черепахи. Рассказал угорь черепахе все от начала до конца. Пожалела она беднягу и решила наказать наглеца, нарушившего законы дружбы. Приказала большая черепаха привести ей негодника Тяя да собрать всех жителей речных справедливый суд вершить.

Поведала большая черепаха всем историю угря и Тяя, а потом громко крикнула:

— Я повелеваю тебе, Тяй: немедленно верни красивый наряд угрю!

Надел угорь свой наряд, да вот беда: вконец исхудал, вытянулся, стал он скользким, собственное платье висит на нем, словно чужое.

Тут все рыбы усомнились, правда ли, что это наряд угря. Заметила это карасиха и говорит:

— Посмотрите-ка, соседи, на лгуна угря! Кто поверит, что это его наряд? Послушай, угорь, может, ты одолжил кому-нибудь другому одежонку, да запамятовал?

Перебил карасиху дядюшка карп:

— Пусть рыба Тяй примерит этот наряд, посмотрим, как он в нем выглядит.

Примерил Тяй наряд — все по нему. Выходит, хоть и честен угорь, а доказать ничего не может. Жаль черепахе угря, да улик против рыбы Тяй никаких нет. Пришлось отпустить обманщика.

Так Тяй жену приобрел и тяжбу выиграл. Стал он угря речной змеей обзывать, жалкой тварью из темной норы величать.

Вернулся угорь в пещеру, не ест, не спит, все думу думает, как бы обидчику отомстить. И вот однажды принесло течением к норке угря новенькую плетеную вершу с двумя входными воронками. Видит угорь: в ней рыба Тюои сидит, плавники и чешуя у нее ободраны.

Высунулся угорь, стал расспрашивать рыбу Тюои, а она и говорит:

— Увидела я эту вершу, любопытно мне стало, залезла, а вылезти не могу. Все плавники и чешую ободрала. Помоги мне выбраться из верши, добрый угорь.

Угорь юркий, скользкий, залезть в вершу и вылезти обратно ему ничего не стоит. Только вытащить оттуда рыбу Тюои он никак не может. Так она там и испустила дух.

Угорь схоронил ее косточки, а сам с вершей приплыл большой черепахе и говорит:

— Помоги мне отомстить рыбе Тяй.

Долго держали совет между собой угорь и большая черепаха. Наконец условились они на празднике устроить состязание: кто через вершу пролезет, быть тому вместо большой черепахи правителем всего края речных порогов Бё.

Настал праздник. Собрались у дома большой черепахи все обитатели реки — крабы, креветки, рыбы, вышла пpaвительница всего края речных порогов Бё и сказала:

— Стара я стала, дети мои. Хочу перед смертью отдохнуть немного. На сей раз правителем будут не дети мои внуки, а тот из вас, кто трижды войдет в эту вершу выйдет оттуда. Согласны ли вы с моим решением?

— Согласны, согласны! — закричал весь речной народ.

Вынесла большая черепаха вершу, поставила возле нее стражников — двух черепах, чтобы вершу течением не унесло. Столпился речной люд вокруг верши — шепчутся, вершу разглядывают.

Только желающих свое уменье показать не находится: очень уж страшны две острые пики в верше. Туда-то, пожалуй, влезть можно, коль головой сильно ударить. А вот как оттуда выбраться?

Увидела большая черепаха, что никто не решается, и спрашивает:

— Кто первым дерзнет пролезть через вершу? Кто самый ловкий? Кто самый смелый?

Стоят все молча, друг на друга смотрят. Вдруг из толш угорь протискивается:

— Дозвольте мне!

— Ну что ж, угорь, начинай, — говорит ему большая черепаха.

Угорь без разбега залез в вершу, сделал в ней круг, а потом легко наружу выбрался. Закричал тут речной народ, завопил. Видит рыба Тяй, как угорь легко из верши выбрался, испугался. «Чего доброго, угорь и впрямь правителем всего края речных порогов Бё станет, — подумал Тяй. — Плохо тогда мне придется. Попытаю-ка я счастья, неужели угорь смелее меня?» И вызвался Тяй уменье свое показать.

Разогнался он издалека, плывет, волны рассекает, оттолкнулся посильней— раз! — и в верше. Закричал речной люд, завопил. Тяй в верше сделал один круг, другой, третий. Только захотел он оттуда выбраться, да на острую пику напоролся. От боли голова пошла кругом. Сжал он губы, оттолкнулся — бах! Напоролся на другую пику!

Речной люд встревожился, тишина наступила, смотрят все друг на друга. Вдруг слышат: кто-то сзади хохочет. Оборачиваются: это угорь. Глаза у него сузились, смеется, остановиться не может. Говорит угорь сквозь смех:

— Друзья, этот Тяй, нарушивший законы дружбы, хотел уйти от кары. Но наказание его все-таки настигло! Так и останется он в верше дожидаться смерти.

Сказал так угорь и опять принялся хохотать. Чем он больше смеялся, тем уже становились его глаза. Понял Тяй, что перехитрил его угорь. Дернулся он опять, чтобы вырваться из западни, да только плавники и чешую ободрал. Заплакал тут обманщик Тяй.

Увидела карасиха, что муж плачет, и тоже заревела в голос. Так проплакали они целый день, стали глаза у них красные.

Пожалела большая черепаха Тяя, велела выпустить его из верши.

Но с тех пор у всех потомков Тяя и карасихи красные заплаканные глаза. А глаза угря навсегда остались узенькими, будто щелочки. Да что это я вам рассказываю, вы поди сами не раз этих рыб в нашей речке видели.

Женитьба на фее

В давние времена в горах Фи Янг жила дружная и счастливая семья. Матери уже не было в живых, но у отца, которого звали Ма Ким, оставалось три сильных сына. Старшего звали Ма Кхань, среднего — Ма Те, младшего — Ма Заук.

Братья очень любили друг друга. Кхань лучше всех в селе играл на флейте. Его друзья говорили, что, когда лунной ночью Кхань играет на флейте, луна как будто спускается ниже и слушает. Если же где-нибудь слоны, тигры или кабаны опустошали поля, жители деревни шли к Те просить, чтобы он избавил их от этих животных. А обрабатывать поле никто в деревне не умел так хорошо, как Заук.

Наступило время, когда старик Ма Ким должен был позаботиться о женах для своих сыновей. Он искал повсюду, но в деревне не было девушки, равной по талантам его сыновьям, хотя любая согласилась бы стать женой одного из трех красавцев-братьев, сильных и умелых.

К востоку от горы Фи Янг стоял домик на сваях, за которым был густой зеленый лес. В нем жили две женщины — мать и дочь. Дочь звали Холой. Каждый день мать и дочь собирали в лесу хворост, чтобы обменять его потом на рис. Когда мать состарилась, Холе пришлось работать за двоих. И она стала приносить в день две вязанки хвороста. А мать оставалась дома и варила обед.

Время шло. Когда Холе исполнилось семнадцать лет, она превратилась в красивую девушку с высокой грудью, розовыми щеками, смуглой и блестящей кожей.

Чтобы набрать вязанку хвороста, Холе надо было каждый раз ходить в самую чащу леса. Однажды, когда она входила в лес, ей показалось, будто вдали поет флейта. Но в чаще никого не было. Журчал прохладный ручеек, щебетали птицы. Хола оглянулась, сбросила платье и стала купаться в ручье. Прохладная вода то набегала на нее пенистой волной, то отступала, нежно лаская тело.

И вдруг звуки флейты раздались совсем близко. Хола едва успела надеть платье, как до нее донесся чей-то голос:

— Эй! Кто там? Что вы делаете в лесу?

Хола почувствовала неясное волнение. Лицо ее вспыхнуло. Кто-то видел, как она купалась раздетая! Она еще раз оглянулась на другой берег, взяла хворост и пошла домой. А Ма Кхань с бьющимся сердцем, сжимая в руках флейту, остался стоять у ручья.

Вернувшись домой, он все рассказал братьям. На другой день рано утром братья пришли к ручью и стали ждать, когда девушка выйдет из воды. Собрав хворост, Хола, как обычно, сняла платье и выкупалась. Девушка была очень, очень красива. Глядя на нее, каждый из братьев чувствовал, как замирает сердце в его груди. Но вот раздались звуки флейты, Хола вздрогнула и снова увидела вчерашнего незнакомца. Она быстро оделась и понесла хворост домой.

Придя домой, Хола все рассказала матери. Мать улыбнулась, приласкала ее, но ничего не сказала. А когда наступила ночь, у домика Холы раздались нежные звуки флейты. Хола заволновалась. Выглянув за дверь, она снова увидела незнакомца, встретившегося ей у ручья.

Луна уже поднялась высоко, а флейта все неутомимо пела, словно звала кого-то.

Однажды утром Хола, как всегда, собирала в лесу хворост. Она уже кончала работу, как вдруг показался огромный тигр. Девушка очень испугалась, бросила нож и пустилась бежать. И хотя она бежала очень быстро, тигр мчался еще быстрее. Вот-вот он догонит, тогда — смерть.

Хола с болью подумала о старой матери: кто будет ухаживать за ней, если она, ее единственная дочь, погибнет? Бежать у нее уже не было сил.

И вдруг между Холой и тигром появился бесстрашный юноша. Разъяренный тигр зарычал и накинулся на него, но Ма Те — это был он — всадил острие копья в тело хищника. Тигр упал замертво. Ма Те бросился искать девушку и нашел ее без чувств возле ручья. Он плеснул ей в лицо водой, и Хола понемногу пришла в себя. Ма Те проводил ее домой, и с тех пор они подружились. И так повелось, что, собирая в лесу хворост, Хола встречала Те, а купаясь в ручье, слышала звуки флейты. И каждый раз душа ее пела и ликовала.

Как-то раз Хола заболела и не смогла пойти за хворостом. Прошел день, потом еще один. Мать и девушка совсем ослабли от голода. Вечером им почудилось, что кто-то разжег их очаг. Но кто это сделал? Хола от слабости была как бы в забытьи и лишь смутно видела, как перед ее глазами поблескивает огонь. Потом она почувствовала, как что-то теплое влилось в ее рот. Очнувшись, Хола увидела юношу, который протягивал ей чашку с супом. Мать тоже пришла в себя. Суп на кухне был еще горячий, но юноша уже исчез.

На следующее утро неизвестный опять пришел ухаживать за больными. Так продолжалось несколько дней. Утром он приносил еду, вечером исчезал. На четвертый день мать и Хола поправились, и незнакомец больше не появлялся.

С тех пор Хола не могла не думать об этом юноше. Это был не тот, который играл на флейте, и не тот, который убил тигра. Он спас ее и ее мать, а сам исчез. Девушка ждала.

Однажды, собирая в лесу хворост, Хола услышала, что кто-то работает поблизости. Она посмотрела сквозь ветки деревьев и увидела юношу, помогавшего ей во время болезни. Он расчищал участок под поле.

Сердце девушки вдруг сильно забилось, лицо ее вспыхнуло. В это время Ма Те с луком, стрелами и убитой птицей прошел мимо и позвал брата:

— Эй, Заук! Пошли домой, хватит!

Так Хола узнала имя юноши, который приносил еду и спас ее с матерью.

Придя домой, она все рассказала матери. Мать снова улыбнулась, погладила ее по голове, но ничего не сказала.

А у домика Холы под большим деревом каждый вечер сидели трое юношей, и один из них играл на флейте. И каждый вечер Хола, приоткрыв дверь, в раздумье смотрела на них. Кого же из них полюбить? Все они одинаково смелые, красивые и благородные. С каждым днем смятение овладевало девушкой все больше.

И вот однажды утром Хола не пошла в лес. Минуло три дня. На четвертый в домик пришла беда. Хола умерла.

С тех пор каждый вечер Ма Кхань приходил к могиле Холы, садился и играл на флейте. Громкие звуки флейты поднимались в голубое небо и зачаровывали природу: облака, ветер, трава — все оставалось недвижимо. Флейта наполняла тоской весь лес.

Когда Ма Те убивал какого-нибудь зверя, братья сдирали шкуру и покрывали ею могилу, а мясо относили матери Холы. Вскоре этих шкур накопилось очень много, меха всех цветов переливались в свете луны. Вокруг могилы порхали лесные птицы.

Ма Заук покрыл могилу дерном и вырубил деревья вокруг нее. Он заботливо ухаживал за матерью Холы.

Братья горько оплакивали Холу. Не было дня, чтобы они не пришли на ее могилу. Мать Холы от горя ослепла и ничего не видела.

На деревьях уже два раза распускались цветы, а братья Ма по-прежнему не хотели ни на ком жениться. Их отец только тяжело вздыхал, но помочь горю ничем не мог.

И вот однажды к матери Холы пришли три красивые и очень похожие на ее дочь девушки. Они сказали, что познакомились с Холой еще в детстве, когда та спускалась с гор обменивать хворост на рис. А теперь, услышав о ее болезни и смерти, они пришли, чтобы утешить ее мать. И эти красивые девушки стали ходить в лес за хворостом, меняли его на рис, ухаживали за старушкой и во всем заменяли ей дочь. Они даже взяли себе имя Холы. Так у матери стало три дочки, и каждую звали Хола.

А вскоре отпраздновали свадьбы братьев Ма. Они наконец послушались отца и взяли себе жен. Вот как это произошло.

Однажды братья пошли, как обычно, на могилу Холы излить свою печаль. Подойдя к ручью, они неожиданно услышали смех. Братья раздвинули ветви и увидели — одну, вторую, третью Холу, которые резвились в воде. Обрадованные братья бросились было к ним, но девушки, смутившись, выскочили на берег и убежали. Братья побежали за ними к домику матери Холы. Мать пригласила их войти, и братья Ма заговорили один за другим:

— Матушка, отдайте мне Холу, которая хорошо поет!

— Матушка, отдайте мне Холу, которая хорошо ткет!

— Матушка, отдайте мне Холу, которая хорошо обрабатывает поле!

Мать засмеялась и велела девушкам приготовить угощение.

Свадебный пир удался на славу: рис был белый как снег и крупнее гороха, а на столе стояло все вкусное, что только летает, плавает или растет в земле и на деревьях.

Женившись, братья стали жить все вместе, и каждый продолжал заниматься своим делом: Ма Кхань с утра до вечера играл на флейте так, что все вокруг замирало от восхищения, Ма Те уходил в лес с луком и стрелами и возвращался с добычей на плечах, Ма Заук обрабатывал поле и сажал рис.

Все жители деревни радовались, глядя на братьев, но особенно доволен был их отец Ма Ким. Не потратившись на свадьбы, он получил трех невесток, прилежных и красивых. Смотреть на них бегали девушки со всего села. Все завидовали счастью братьев.

Так прошел год. Жены родили братьям трех сыновей, очень похожих на отцов. И все они жили счастливо. Мать Холы прозрела и радовалась вместе со всеми.

Но однажды жены позвали братьев Ма в лес навестить могилу Холы. Когда они пришли туда, небо потемнело, пошел мелкий дождь, а шкуры животных на могиле почему-то засверкали. Жена Ма Кханя сказала:

— Муж мой! Я должна вернуться туда, откуда пришла, и тебе придется одному воспитывать сына. Он вырастет и будет петь так же, как я, и играть на флейте так же хорошо, как ты.

С этими словами она скрылась в могиле.

Ма Те очень испугался и прижал к себе свою жену. Но и она сказала:

— Отпусти меня! Сын останется с тобой; он вырастет и сможет ткать так же искусно, как я, и охотиться так же смело, как ты.

Сказав это, она тоже исчезла в могиле.

Ма Заук крепко сжал руку своей жены, но та сказала:

— Заук! Братья! Мы — только души умершей Холы! Прежде вы любили ее все трое, но при жизни она не могла отблагодарить вас за эту любовь. Небо позволило ей сделать это после смерти. Теперь у каждого из вас по сыну, воспитывайте их и позаботьтесь о старой матери. Заук, муж мой! Отпусти меня, возвращайся и воспитывай сына. Он вырастет и сможет так же хорошо обрабатывать поле, как мы с тобой.

И она также скрылась в могиле. Дождь пошел сильнее, а братья Ма продолжали плакать, обнимая могилу. Слезы братьев и дождь переполнили речку Зак Ним.

Возвратившись, братья обо всем рассказали матери Холы, но она только улыбнулась и ничего не ответила.

Братья посвятили себя воспитанию сыновей и всю жизнь оставались вдовцами.

Чудесная флейта

Жила в старину женщина с сыном. Добра у них было немного: только собака да клочок сухой земли. Чтобы вырастить сына, матери пришлось работать не разгибая спины. Сын вырос сильным и работящим. И он лучше всех умел играть на флейте. Поработав как следует в поле, он вынимал флейту и подносил ее к губам. Едва раздавались звуки его флейты, как все вокруг замирало: ручей переставал струиться, облака — плыть по небу, птицы — петь, обезьяны — перекликаться друг с другом. И все люди наперебой хвалили молодого музыканта.

Когда чудесную музыку юноши услышали девушки из богатых домов, проводившие все свое время в развлечениях и безделье, каждая из них захотела взять его себе в мужья. Но он им всем отказал. И уязвленные дочери богачей стали измышлять, как бы им погубить флейтиста.

Однажды, когда он шел полем, они подстерегли его и столкнули в глубокую яму. Не дождавшись в этот вечер сына, мать юноши горько заплакала и послала на поиски собаку. Собака с громким лаем стала бегать повсюду.

А юноша, упав в яму, не убился до смерти, он лишь потерял сознание. Очнувшись, он услышал лай собаки и окликнул ее. Когда собака подбежала, он велел ей принести ему из дому флейту. Собака с звонким лаем прибежала домой и стала бросаться на крышу, где хранилась флейта. Мать догадалась в чем дело и, сняв флейту, дала ее собаке. Та схватила флейту в зубы, побежала к яме и бросила хозяину.

При первых же звуках флейты птицы перестали петь, обезьяны — перекликаться, и все собрались к яме послушать. Обезьяны залезли на ветку, свисавшую над ямой, и низко пригнули ее. Юноша ухватился за ветку и выбрался наружу. Вернувшись домой, он по-прежнему счастливо зажил с матерью.

Но девушки, увидев, что юноша вернулся невредимым, вновь воспылали к нему ненавистью и придумали новые козни. Однажды они подстерегли его во время охоты и столкнули на этот раз в глубокий овраг.

Очутившись внизу, юноша стал пробираться вдоль по оврагу. Целых три года был он в пути. Пищей ему служили корни растений, жажду он утолял родниковой водой. А дома мать за это время выплакала все глаза…

Наконец настал день, когда юноша добрался до конца оврага и очутился на большой освещенной солнцем лужайке. Осмотревшись по сторонам, он увидел неподалеку поле с почти созревшим рисом. Юноша обрадовался и направился к этому полю. За три года, которые он провел, бредя по оврагу и питаясь кореньями и водой, он так оброс и исхудал, что походил больше на обезьяну, чем на человека.

Поле сторожили две девушки из ближайшей деревни. Завидев юношу, они подумали, что это обезьяна, и хотели было звать людей с луками и стрелами, но он крикнул им:

— Не надо стрелять! Я — человек, который пострадал от врагов. Дайте мне поесть, и я буду сторожить поле, чтобы обезьяны не испортили посевов.

С тех пор он стал охранять поле, а девушки приносили ему рисовую похлебку. В первый раз пришла старшая сестра и еще издали грубо крикнула:

— Вот твоя похлебка, ступай жрать, грязная образина!

На второй раз пришла младшая сестра и, подойдя совсем близко, сказала:

— Братец, я принесла рис, кушай на здоровье, я сама стряпала.

Однажды сестры принесли ему рис вместе. Юноша попросил у них уксусу и гребень, чтобы расчесать волосы. Девушки принесли все, что он хотел. Но старшая при этом ядовито сказала: «Ишь ты, красивым стать задумал!», а младшая предложила ему зеркальце.

Незнакомец умылся, причесался и превратился в красивого, стройного юношу. Старшая сестра первая влюбилась в него и захотела взять его себе в мужья. Она сказала об этом отцу. Тот не удивился, а только улыбнулся и поставил условие:

— Возле нашего дома проходят две дороги: одна хорошая, другая заросшая кустарником; обе их нужно подправить. Завтра пусть каждая из вас выберет себе одну и принимается за работу. Кому он придет помогать, та и пойдет за него замуж.

Наутро старшая сестра встала чуть свет и отправилась туда, где работы было поменьше; младшей же досталась дорога, заросшая кустарником. Юноша вышел помогать им и направился прямо к младшей сестре. Старшая рассердилась и пожаловалась отцу:

— До чего же он глуп: не пошел туда, где меньше работы, а взялся рубить кустарник!

Отец улыбнулся и ответил:

— Хорошо, завтра пусть каждая приготовит ему еду; чью еду он возьмет, та и выйдет за него замуж.

Старшая выбрала рис получше и заправила его олениной. Младшая приготовила рис, как обычно, с соусом и мелкой рыбешкой. И на этот раз юноша помогал готовить и ел вместе с младшей сестрой, а не со старшей.

— Белого риса с мясом не захотел, — пожаловалась старшая сестра отцу, — а вот рис с соусом съел!

Отец опять улыбнулся и сказал:

— Теперь пусть каждая из вас приготовит для него постель; чью постель он выберет, та и пойдет за него замуж.

Старшая сестра приготовила белоснежное покрывало, цветную циновку, пышное одеяло, матрац и вышитую подушку. Младшая взяла коричневое покрывало и простое одеяло, а вместо подушки — деревянный валик. Покончив с работой, она отправилась на кухню и стала прясть. Юноша тоже пришел на кухню и долго толковал с девушкой, а когда настало время спать, выбрал приготовленную ею простую постель.

На следующий день отец устроил им свадьбу. Снова раздались звуки флейты, славя чистую и бескорыстную любовь. Юноша с молодой женой вернулся к своей старой матери, и все они стали жить в труде и довольстве.

Удивительные умельцы

В давние времена жил на свете один почтенный человек, и было у него пятеро сыновей. Когда сыновья подросли и стали ладными парнями, собрал их отец на семейный совет.

— Послушайте, — начал отец, что я вам скажу, сыновья. Мы люди бедные, своей земли у нас нет, даже комка не найдется — в ворону запустить и то нечем, а потому каждый из вас должен обучиться ремеслу, да такому, которое не всякий осилит. Так что собирайтесь в путь-дорогу! Даю ровно год сроку. Тот, кто за это время облюбует для себя подходящее ремесло и станет мастером своего дела, пусть возращается в родительский дом. А тот, кто так ничему и не научится, пусть лучше домой не возвращается.

Обещали отцу сыновья присмотреть для себя какое-нибудь редкостное ремесло, попрощались и разошлись в разные стороны.

Самый старший сын решил попытать счастья в многолюдном городе. Второй сын отправился в леса. Третий решил в столицу путь держать. Четвертый сын надумал добраться до границы, за которой начиналась чужая земля. Пятый сын зашагал к морю, туда, где солнце каждый день восходит.

Вот добрался самый старший из братьев до многолюдного города, долго бродил он по улицам, да все зря: не попадались ему люди, знавшие какое-нибудь редкостное, диковинное ремесло.

Как-то раз на тихой улочке познакомился он с ладным панем. Этот парень так легко взбирался на высокие городские укрепления, точно не на гладкую стену влезал, а по ровной площадке разгуливал. Он запросто перепрыгивал через широкий и глубокий ров, словно это и не ров, а лужица. На высокую отвесную скалу он залезал так быстро, будто перед ним не скала, а маленький бугорок.

Решил старший брат, что другого столь удивительного скалолаза на свете не сыскать, и захотел научиться такому искусству. Парень с радостью согласился открыть тайны своего мастерства. Старший брат оказался понятливым учеником и скоро стал таким же искусным скалолазом, как его учитель.

Второй брат исходил все равнины, обошел весь горный край, а подходящего ремесла так и приглядел.

Пробирался он как-то через джунгли, и повстречался ему парень с луком и стрелами. Натянул парень тетиву и пустил стрелу в стаю стрижей. Второй брат и ахнуть не успел, как две сотни подбитых стрижей оказались у ног стрелка.

Решил второй брат, что другого такого стрелка во всем белом свете не сыскать, и сам захотел научиться стрелять из лука так же метко, как этот незнакомец. Незнакомец оказался славным малым и с радостью согласился поделиться тайнами своего мастерства с любознательным парнем. Через некоторое время второй брат стал стрелять из лука не хуже своего учителя.

Третий брат добрался до столицы только по осени. Скоро в городе не осталось улиц, на которых бы он не побывал, но ни одно из ремесел не счел он удивительным, ни один мастер, ни один умелец не показался ему необыкновенным.

Но вот однажды парень пришел к маленькой хижине на вершине холма. Видит, возле хижины какой-то юноша что-то разглядывает в подзорную трубу. Поинтересовался третий брат, что это он там рассматривает.

— Моя подзорная труба, — отвечал юноша, — сделана из двухсот кусочков двухсот деревьев ценных пород. В подзорную трубу я вижу все, что творится в государстве, поэтому король пожаловал мне титул главного надзирателя королевства.

Дельное занятие, подумал третий брат, и захотелось ему научиться такому умению. Главный надзиратель королевства с радостью согласился взять парня в ученики.

Повел сначала учитель своего ученика в зеленые джунгли, и взяли они от двухсот деревьев разных пород по большой ветке. Принесли домой, стали пилить да стругать. Минуло в работе несколько месяцев, наконец подзорная труба была готова.

Теперь стал третий брат учиться смотреть в подзорную трубу, чтобы все видеть и все замечать. Вскоре он мог увидеть даже иголку, оброненную кем-нибудь у самых пределов государства. Умел он теперь сосчитать рыб на дне морском. Так третий брат сравнялся в мастерстве с главным надзирателем королевства.

А четвертый брат пошел обучаться необыкновенному ремеслу в дальний городприграничный и встретил там одну старушку.

— Я умею искусно шить и штопать, — говорит старушка. — Если хочешь, научу тебя ремеслу. Услышал четвертый брат, что речь идет о таком заурядном деле, как шитье и штопка, и покачал головой — он ведь хотел научиться чему-нибудь необычайному.

— Да ты подумай сначала, не спеши отказываться, — сказала старушка. Научу тебя штопать и заплаты ставить не только на штаны да рубахи, но и на деревья, камни, на человеческое тело…

Обрадовался парень и стал прилежно учиться. Скоро сделался он искусным мастером. А на прощание старушка подарила ученику свои иглы и ножницы.

Пятый брат тем временем добрался до берега моря. Земля здесь чужая и люди чужие; ходил парень, приглядывался, необыкновенное ремесло хотел приметить. Уж восемь месяцев прошло, а ничего необычайного ему не попадалось. Волнуется парень, думает, время-то зря проходит, скоро наступит назначенный срок.

Шел он однажды берегом моря, видит, выбросили волны рыбу, лежит, бедняжка, на песке, тяжело дышит. Подошел парень поближе, слышит, заговорила человеческим голосом:

— Пожалей меня, юноша, отнеси и брось в море. Я тебя за это отблагодарю.

Взял парень рыбу и бросил в морские волны. Только попала рыба в воду, тотчас обернулась прекрасной феей. Выплыла на поверхность волн и молвила:

— Знай, юноша, я младшая дочь царя драконов. Если бы не ты, худо бы мне пришлось. Хочу тебя проводить к моему отцу, пусть одарит тебя за твою доброту.

— Спасибо, милая принцесса, — отвечал парень, — но не сердись, некогда мне по гостям разгуливать. Должен я найти какое-нибудь не обыкновенное ремесло и научиться ему в совершенстве.

— А не хочешь ли обучиться плавать в воде, словно рыба? Или ходить под землей так же легко, как по земле? Пойдем со мной! Мой отец и братья за полмесяца научат тебя всему этому.

Согласился парень. Принцесса велела ему зажмуриться и повела вниз, на морское дно.

Открыл парень глаза, вокруг хоромы великолепные, а в них сидит царь драконов с сыновьями. Поблагодарил царь драконов доброго юношу за спасение принцессы и устроил веселый пир. А на следующий день велено было сыновьям царя драконов учить парня плавать и нырять. А потом сам царь драконов обучил его под землей ходить. За неделю или за две овладел пятый брат всей этой премудростью, распростился с обитателями подводного царства и вернулся на землю.

Ровно в срок все пятеро братьев воротились в отчий дом. Радостная это была встреча. Все пятеро по очереди рассказали, где они побывали, как необыкновенному ремеслу обучались.

Однажды утром созвал отец всех пятерых сыновей и говорит:

— Хочу я срубить высокое дерево-хлопчатник. Видите, оно в том вот уголке растет. Срубим дерево, на доски распилим, а эти доски пойдут в дело — пол перестелем в доме. Только вот не знаю, далеко ли растут корни дерева и не придется ли, чтобы их вырыть, дом разбирать? И еще вопрос: какая это птица свила гнездо на вершине? Скоро ли у нее птенчики появятся?

Услышали это братья, и каждый приготовился своим умением блеснуть. Хлопнул пятый брат в ладоши, крикнул что-то и ушел под землю — посмотреть, куда корни дерева протянулись. Вскоре вышел он из-под земли в том же самом месте, где незадолго до этого стоял и слушал отца.

— У этого дерева, — говорит, — шестнадцать огромных корней. Самый длинный под домом растет и тянется до ручья, что течет за селением. Глубоко ушли корни, но, если вы, батюшка, хотите их вы тащить, я могу это сделать — дом разбирать совсем не понадобится.

Затем третий брат взял свою подзорную трубу, глянул в нее одним глазком и говорит:

— Это гнездо зарянки, она сейчас двух птенчиков высиживает. Птенчики уже шевелятся, не позже чем завтра вылупятся.

Тогда второй брат натянул лук, прицелился — запела стрела. А старший залез на дерево и гнездышко снял, да так ловко, что зарянка этого и не заметила. Посмотрел отец, видит, стрела слегка задела одно из яиц. Выступил тут четвертый брат, мгновенно залатал яйцо, а старший отнес гнездо обратно на дерево.

Очень остался доволен отец своими сыновьями и их необыкновенным умением. Сидят они вшестером за беседой, вдруг слышат, прибыл гонец от королевского двора. Несчастье случилось, унес принцессу злой дракон. Кто вызволит ее, тому король обещает отдать свою дочь в жены.

Услышали об этом пятеро братьев, обрадовались, в путь начали собираться. Четвертый брат быстро смастерил из трехсот досок корабль. К концу дня корабль спустили на воду, и он по реке к морю поплыл. Пятый брат, пока плыли, из рук подзорную трубу не выпускал, все своим глазом вокруг обшаривал: не видно ли где принцессы?

Вдруг заметил он: в пещере, у самой вершины высокой горы, сидит принцесса, а рядом старый-престарый дракон — рога длинные, борода спутанная, будто корневище векового дерева. Остановился корабль у подножия горы, старший брат стал карабкаться вверх по склону, отвесному, словно стена. Добрался до пещеры, видит, спит дракон.

Подхватил старший брат принцессу на руки и осторожно спустился вниз. Поднял корабль паруса и помчался подальше от опасного места. Плывет корабль в открытом море, а тут дракон пробудился ото сна. Видит, принцесса исчезла. Высматривал он, высматривал, где принцесса, и увидел ее на корабле.

Полетел дракон на море. Но второй брат пронзил его своей меткой стрелой. Рухнул дракон прямо на корабль — тот разлетелся в мелкие щепы. Но пятеро братьев и принцесса спаслись, сумели добраться до пустынного острова посреди моря. Тут пятый брат стал по морю плавать и щепки от корабля собирать — все до одной собрал. Четвертый брат быстренько вытащил свои иглы да заштопал корабль.

Собрался корабль отчаливать, вдруг, откуда ни возьмись, ведьмы. Одну из второй брат пронзил стрелой, а другая изловчилась, схватила принцессу и в мгновение ока взобралась на вершину высокой-превысокой горы и исчезла вместе с ней. Взял опять третий брат подзорную трубу, взглянул в нее и увидел: сидит принцесса в глубокой пещере, а вход завален огромными каменными глыбами величиной с дом. Пятый брат зарылся в землю, ловко пробрался в пещеру и вскоре вернулся вместе с принцессой.

Вскоре прибыл корабль в стольный град.

Пять славных умельцев и принцесса явились во дворец и предстали пред очи короля и королевы. На радостях король и королева устроили большой пир. А когда пир подошел к концу, король вспомнил о своем обещании и спрашивает у принцессы:

— Скажи, доченька, за которого из братьев ты хочешь выйти замуж?

Засмущалась принцесса, голову опустила — слова сказать не смеет.

Поднялся с места старший и говорит:

— Государь, мы сыновья простого человека, и никто из нас ее помышляет стать царским зятем. Сделали мы доброе дело, а теперь хотим откланяться да тронуться восвояси к батюшке с матушкой.

Услышала принцесса эти слова, из глаз у нее полились слезы.

— Все пять братьев немало потрудились, чтобы вызволить меня, — сказала она. — Не знаю я, за кого мне выйти замуж. А может, батюшка, вы сделаете всех пятерых молодцов своими приемными сыновьями? Стану я им милой сестрицей.

Мысль эта пришлась королю по нраву. Захлопал он в ладоши и весело рассмеялся:

— Дело говоришь, доченька! До сегодняшнего дня не было у меня сыновей. А теперь полюбуйтесь на пятерых молодцов! Славные у меня сыновья!

И стали братья королевскими сыновьями. Король щедро наградил их высокими титулами и чинами да закатил для всех веселый пир.

Юноша Шинь

В давние времена жил на свете юноша Шинь. Умерли у него мать с отцом, и остался Шинь на белом свете один-одинешенек. А в наследство от родителей получил он набедренную повязку, глиняный горшок, котелок для вдрки риса да хижину, такую ветхую, что не спасала она ни от дождя, ни от ветра.

Долго думал Шинь, как ему прокормиться, и в конце концов надумал поселиться в лесу. Взял он глиняный горшок да котелок и отправился в лес. Вазыскал там старое дерево и решил, что в дупле его можно легко укрыться и от дождя, и от знойного солнца.

Каждый день собирал Шинь хворост и нес в горные селения, а там менял его на кукурузу — тем и кормился. В лесу не с кем было поговорить, поэтому Шинь привык разговаривать с самим собой. Он говорил так и когда собирал хворост, и когда отдыхал в своем дупле.

Вот однажды появился у дерева Шиня веселый, разговорчивый старец по имени Синг Зинг и попросил накормить его. Сварил Шинь кукурузы в глиняном горшке, угостил старца. Поел Синг Зинг, а потом взял да разбил горшок.

— Не горюй, — смеется, — я в долгу не останусь. Научу тебя многим премудростям, будешь ты всесильным и всезнающим.

Поблагодарил Шинь старца, обещал быть послушным учеником, и начал Синг Зинг посвящать Шиня в тайны волшебства. Он учил юношу поднимать ветер, нагонять тучи, вызывать гром и молнии, извергать огонь, учил тайнам превращения в разные существа.

Шинь был на редкость смышленым, поэтому ученье давалось ему легко. А как вошел Шинь в силу, решил учитель испытать его — повелел сразиться с водяным драконом, злым и кровожадным чудищем с двумя рогами на голове.

Обрадовался водяной дракон, когда узнал, что Шинь пришел помериться с ним силами, — решил поразвлечься. Ринулось злобное чудовище на Шиня, но Шинь был парень не промах: крепко-крепко ухватился он за рог и что есть силы придавил голову чудища к земле, а потом взмахнул ножом — покатились рога на землю; взревело чудище и бросилось в реку — искать спасения.

Похвалил Синг Зинг ученика:

— Вижу, сынок, ловкости и уменья тебе не занимать. Отныне живи вольно, никого на свете не бойся и никому не позволяй смотреть на себя свысока. А главное, таланты свои употреби на пользу людям.

Почтительно выслушал Шинь учителя, пошел в лес, поймал там кабана и на славу угостил Синг Зинга, а потом Синг Зинг ушел, и Шинь остался один в своем дупле; он уж давно привык к этому жилищу.

А надо сказать, что в ближнем селении жили в ту пору Ли Тхунг с женой, занимались они торговлей и жили богато. Проходил как-то мимо их дома Шинь с огромной вязанкой хвороста, торговцы и купили у него хворост.

Оглядели они Шиня и подумали: «Из этого крепкого, простодушного парня получился бы хороший работник. Пожалуй, пусть остается у нас и каждый день таскает в дом хворост». Хитрый Ли Тхунг предложил Шиню по-брататься, и Шинь не долго думая перебрался в дом своего побратима.

Пошел как-то Шинь в лес за хворостом, видит, летит огромный ворон, несет в когтях девушку, да такую красивую — небожительница, да и только! Не растерялся Шинь, натянул тетиву, выпустил стрелу и попал ворону прямо в лапу. Полетел ворон дальше, а когда пролетал над горой, выпустил девушку из когтей. А сам спустился на землю и поскакал на одной ноге к пещере в этой горе.

Бросился Шинь за ним, но ворон вдруг исчез неведомо куда. А была та девушка дочерью Небесного властителя.

Хватился Небесный властитель, что пропала дочка, велел слугам во что бы то ни стало отыскать ее. Слуги и говорят, что есть, мол, такие богатые торговцы, Ли Тхунг с женой, люди нечестные, резвые и недобрые. Не иначе, они похитили девушку.

Рассердился Небесный властитель, повелел отвести торговцев на расправу к царю драконов — надо сказать, царь драконов любил лакомиться человечиной. Пронюхала про это повеление жена Ли Тхунга, насмерть перепугалась и тут же рассказала ужасную новость мужу. Несколько дней и ночей торговцы шептались — все советовались друг с другом, как им быть. Долго судили да рядили и наконец придумали такую коварную хитрость: пусть, мол, вместо них смерть примет Шинь.

А Шинь ни о чем худом и не подозревал — лежит себе отдыхает; устал, притомился — долго рубил дрова в лесу, вот и решил передохнуть у себя в дупле. Там Шиня и нашел Ли Тхунг.

— Пойдем домой, братец, — зовет.

Дома ждали их подносы со всякими яствами — все это заранее приготовила жена Ли Тхунга. За ужином, за беседой просидели долго. Шинь, как и ожидали коварные торговцы, не заподозрил ничего дурного и не обратил внимания, что они перепуганы и заискивают перед ним. После ужина торговцы приступили к самому главному: хотят, мол, они поручить Шиню важное дело. Этой ночью надобно ему пойти в храм, что стоит в глухом лесу, и отнести туда золото и угощение для царя драконов.

— Небесный властитель, — объяснил Ли Тхунг, — повелел это исполнить мне, да я, как на зло, занят по горло, поэтому ты, братец, не подведи, пойди уж вместо меня, сделай милость. Дело-то видишь какое важное!

Ли Тхунг просил Шиня и как друга, и как названого брата, а тот и не подумал отказываться. «Что тут долго говорить, дело и впрямь важное, — рассудил Шинь. — Да и как отказать в помощи такому хорошему, доброму человеку?»

А жена Ли Тхунга уж сует Шиню узелок с едой — скорей бы его в дорогу спровадить.

Тем временем Небесный властитель повелел царю драконов не отлучаться из храма и дожидаться коварных и нечестных торговцев. Пора, говорит, расправиться с ними. Свернулся царь драконов клубком на полу в храме — ждет. Наконец услышал шаги и увидел Шиня — юноша без всякого страха вошел в храм.

Шинь сразу приметил, что у царя драконов обрублены оба рога, и понял, что это и есть тот самый водяной дракон, с которым ему уже пришлось однажды помериться силами. Царь драконов тоже узнал своего обидчика, глаза у него выпучились от злости, кровью налились. Видно, вспомнил, как Шинь обрубил ему рога.

Затрясся царь драконов от злобы, разинул пошире огромную пасть — сейчас проглотит Шиня. Но не тут-то было! Не растерялся Шинь, схватил нож и рассек чудовище от хвоста до шеи, а потом отрубил у него голову и понес домой. А уж за полночь.

Постучал Шинь в дверь, зовет названого брата.

— Кто там стучится в такой поздний час? — отозвался Ли Тхунг.

— Открой! Это я, твой младший брат.

— Какой такой брат?

— Как какой? Названый брат, Шинь. Ты же сам посылал меня в храм к царю драконов!

Услыхал это Ли Тхунг и обмер от страха: не иначе, явилась душа невинно загубленного Шиня.

— Тебя же проглотил царь драконов, Шинь! Скажи, зачем твоя душа явилась ко мне? Уходи подобру-поздорову, ступай в храм, оставь меня в покое! Завтра я устрою по тебе похоронный обряд, как полагается, а сейчас уходи!

— Послушай, Ли Тхунг! — молвил Шинь. — С чего это ты взял, будто меня нет на свете? Ты думаешь, меня проглотил царь драконов? Отвори-ка поскорее дверь, взгляни, что покажу тебе!

Впустил Ли Тхунг юношу в дом, увидел голову царя драконов и остолбенел. Потом немного успокоился и придумал новую хитрость.

— Как ты посмел! — воскликнул он. — Зачем загубил царя драконов? Горе нам всем! Теперь его душа будет мстить не только тебе, но и мне. Убирайся из моего дома, пока не грянула беда!

Что тут поделаешь? Вернулся Шинь в старое дупло, опять стал дрова рубить, хворост собирать, на продажу носить. Тем и кормился.

Узнал Небесный властитель, что Ли Тхунгу удалось спастись от царя драконов, и очень удивился. Решил, что Ли Тхунг — человек с головой, да и смельчак, каких мало, и повелел ему отправляться в путь да разыскивать пропавшую принцессу.

— Тот, кто вернет мне мое чадо, получит от меня столько добра, сколько пожелает, — пообещал Небесный властитель.

Не растерялся Ли Тхунг.

— О всемогущий, я придумал одну хитрость. Надобно устроить пир на весь мир. Пусть гости пируют ровно девять дней и девять ночей. А мы заприметим, кого не будет среди гостей. А не будет того, кто похитил дочь Небесного властителя, он-то наверняка побоится прийти на пир.

Такая хитрость пришлась Небесному властителю по душе, повелел он заколоть быков да свиней, сколько нужно для пира, а пиру шуметь ровно девять дней и девять ночей. Все-все должны явиться на пир: и те, чьи селения спрятались в лесах, и те, чьи селения забрались высоко в горы. Ли Тхунг потому и надоумил Небесного вла-стителя устроить пир на весь мир, что хотел ра-спросить гостей о пропавшей дочери Небесного властителя.

Глядишь, думал Ли Тхунг, кто-нибудь посоветует, где ее искать. А тут попробуй разыщи ее, если даже самому Небесному властителю неведомо, куда она подевалась. «А потом вся надежда на Шиня, — размышлял Ли Тхунг, — лишь он может помочь мне. Уж он-то разыщет дочь Небесного властителя. Только слава-то мне достанется!»

Поскакали гонцы во все концы, передали всем людям повеление явиться на пир, который устраивает для них сам Небесный властитель. И стар и млад, и мужчины и женщины — все тронулись в путь, все потянулись в гости к Небесному властителю. Опустели ближние и дальние селения — каждому хотелось отведать яств и вдоволь поплясать под звуки кхена.

Шесть дней и ночей пируют гости Небесного властителя. Веселятся да беседуют. Каких только историй не рассказывают! А вот о пропавшей дочери Небесного властителя никто ничего не знает, не ведает. И Шиня все нет и нет. Лишь на девятый день явился, да и то не с утра, а после полудня.

У Ли Тхунга сразу отлегло от сердца. Велел он жене встретить Шиня поприветливее, а сам обнял его, как родного брата после долгой разлуки, и собственноручно вынес ему поднос с яствами. А потом повел его к Небесному властителю.

— Не встречалась ли тебе моя дочь? — спросил Шиня Небесный властитель.

— О всемогущий, — ответил Шинь, — этого я не ведаю. Да посудите сами, откуда мне знать, как выглядит дочь Небесного властителя? Живу я один, в лесу. Облюбовал там дупло в большом дереве, оно мне вместо хижины.

Стал тогда Небесный властитель рассказывать, как выглядит его дочь, во что она одета. Вспомнил тут Шинь, как когда-то ранил огромного ворона, который нес в когтях девушку.

Пожалуй, та девушка очень похожа на дочь Небесного властителя. Обрадовался Небесный властитель, стал просить Шиня разыскать принцессу. Но потом вдруг спохватился: как это он, Небесный властитель, перед земным человеком унижается! И повелел:

— Найди мне дочь, а не найдешь — пеняй на себя: велю тебя казнить! Коли найдешь и доставишь принцессу целой, отдам тебе ее в жены.

— Хорошо, — молвил Шинь, — только уж не за будьте о своем обещании.

А Ли Тхунг слушал и думал про себя: «Славно все получается! Пусть этот дурень лазает по горам и лесным чащобам, пусть разыщет дочь Небесного властителя! Да ему на роду написано до конца жизни собирать хворост в лесу! Какая девушка позарится на парня, который до того беден, что даже хижины не имеет, в дупле живет!» Решил Ли Тхунг, что присвоит себе заслугу Шиня, если тому посчастливится разыскать дочь Небесного властителя.

Отправился Шинь в путь. На высокие горы взбирается, сквозь лесные чащобы продирается, а разыскал все-таки то место, где ранил когда-то огромного ворона, нашел и пещеру, где ворон вы-пустил из когтей девушку. Видит, вход камнями завален. Плотно лежат камни, один к другому, но все-таки углядел Шинь крошечное отверстие, в него разве что муравей пролезет. Превратился Шинь в муравья и юрк в пещеру, там и в самом деле дочь Небесного властителя сидит!

А вход в пещеру завалил, оказывается, ворон. В одном углу девушка сидит, в другом — ворон дремлет. Подобрался муравей к самому уху девушки и что-то ей шепнул. Вздрогнула она от неожиданности, встрепенулась и тихо молвила:

— Будь осторожен, а то проснется ворон и проглотит тебя.

Взяла она шпильку и дотронулась ею до лапы ворона, тот не шелохнется, спит себе крепким сном. Тогда Шинь снова обернулся человеком, выхватил из-за пояса острый нож и одним махом отрубил ворону голову.

Заплакала девушка от радости и принялась благодарить Шиня.

— Теперь спускайся под землю, — говорит, — подсоби Подземному владыке, у него много дел накопилось, одному никак не управиться. В семь дней, глядишь, обернешься. Подземный владыка в долгу не останется, да только не бери у него ни денег, ни одежды, возьми одну лишь лунную лютню.

Снова превратился Шинь в муравья, пополз под землю, помог Подземному владыке: за все дела брался с радостью, любую работу делал споро. Как семь дней миновало, Подземный владыка и говорит, что хочет наградить юношу за честный труд. Шинь и попросил тогда лунную лютню.

Вернулся Шинь в пещеру и отправился в далекий путь вместе с дочерью Небесного властителя.

А Ли Тхунг тем временем вошел у Небесного властителя в большое доверие, пожаловали ему чин сановника. Как узнал Ли Тхунг, что Шинь отыскал дочь Небесного властителя, как увидел ее красоту, совсем покой потерял. Пошел к Небесному властителю и говорит:

— О всемогущий, да ведь это Шинь похитил вашу дочь и спрятал ее в пещере. А теперь еще осмелился явиться за вознаграждением!

Услышал это Небесный властитель и повелел заточить Шиня в темницу. А дочь Небесного властителя как узнала об этом, словно окаменела — на вопросы не отвечает, на слово не отзывается, ни с кем не разговаривает. Онемела, да и только! Лишь тогда веселеет девушка, когда слышит, как в темнице Шинь на лунной лютне играет.

Прознал Небесный властитель, что во всем виноват Ли Тхунг, и тотчас прогнал его в бренный мир — на землю, а Шиня сделал своим зятем, как и обещал.

Пришлось Ли Тхунгу отправиться восвояси. Идет он домой, а сам весь от злости кипит и думает только о том, как бы отомстить Шиню. А тут налетел ветер, засверкали молнии, загрохотал гром, ударила в Ли Тхунга молния — злодей так и упал замертво.

Не успел Шинь порадоваться счастливой жизни с красавицей женой, как на владения Небесного властителя напали вражеские полчища. Храбро сражались воины Небесного властителя, но враг был слишком силен, и войско Небесного властителя терпело поражение за поражением. Со всех сторон окружили враги крепость Небесного властителя, разрушили все семь ее ворот. Перепугался Небесный властитель не на шутку, от страха сна лишился. Зовет он Шиня, просит совета, как беды избежать.

Велел Шинь воинам Небесного властителя отдыхать, а сам взял лунную лютню, поднялся с ней на крепостную стену и запел. Насторожились вражеские воины, прислушались. Нежная призывная мелодия волновала душу, будила воспоминания. Стемнело, а Шинь все пел свои песни, все перебирал струны. Наступила поздняя ночь, а с крепостной стены все лилась чудная мелодия, не давала она заснуть вражескому войску.

Всю ночь воины глаз не сомкнули, каждый вспоминал родную хижину с очагом: трещат весело дрова, тепло от очага идет, хорошо возле очага холодными вечерами. Напоминала лютня и о весне, о ласковых солнечных деньках. Уже близился рассвет, а лютня не умолкала. Звуки ее убаюкивали, а пение Шиня щемило сердце, брало за душу. Нежные звуки лютни согревали сердца, звали домой, к родному очагу.

Расхотелось вражеским воинам сражаться, сложили они оружие. Тогда Шинь принялся готовить для них угощение. Взял он котелок и положил туда горсть рису.

Все вокруг удивились — котелок-то больно невелик! — хохочут, но Шинь спокойно продолжал свое дело. А когда воины принялись за еду, то удивились еще больше: десять тысяч воинов на-елись досыта из одного котелка, а котелок все полнехонек.

— Нечего и думать победить чудодея, который накормил из маленького котелка целое войско! — перешептывались вражеские воины.

Снова поднялся Шинь на крепостную стену и громко воскликнул:

— Эй, воины! Слушайте меня! Пусть те, кому еще не надоело убивать друг друга, продолжают сражаться. А те, кто не хочет попусту кровь проливать, пусть расходятся по домам!

Закричали вражеские воины в один голос:

— Слушай нас, Шинь! Нам всем надоело воевать! Не хотим мы больше кровь проливать!

Загудел вражеский стан растревоженным ульем, стали расходиться воины кто куда, военачальников никто и слушать не желал. Тогда Шинь взмахнул рукой и опять громко закричал:

— Вы здесь все семь крепостных ворот разворотили, разбили в щепы! Будет справедливо, если вы сделаете новые ворота.

Тотчас вражеские воины принялись за дело и через двенадцать дней построили семь новых ворот — куда краше прежних. Снова воцарился покой во владениях Небесного властителя, Шинь. играл на лунной лютне и пел веселые песни — песни о счастье мирной жизни.

Только теперь Небесный властитель оценил по достоинству таланты Шиня и решил сделать его главным своим советником, но тот отказался:

— Батюшка, хочу я, чтобы всем повелевали вы, я же буду у вас в помощниках.

Юноша в козлиной шкуре

С малых лет остался Зианг круглым сиротой, не было у него ни отца, ни матери. Едва мальчик подрос, взял его к себе деревенский богатей и велел буйволов пасти. Держал богатей парня впроголодь, одежонка на бедняге совсем изодралась-излохматилась, лицо от загара да от грязи почернело. Никто в селении не хотел знаться с жалким оборванцем.

Пас однажды Зианг буйволов на склоне холма. Вдруг видит, шагают по тропинке три парня, все трое одеты как щеголи, идут себе да весело смеются. Зиангу очень захотелось узнать, отчего парням весело и куда это они путь держат. Подбежал он к ним и спрашивает:

— Куда вы идете и отчего так веселы?

— Идем мы в горы к старцу — великому искуснику, он некрасивых людей в красивых превра щает, — отвечали парни, — а нам позарез надо стать красавцами, потому как надумали мы жениться.

Стал Зианг просить парней, чтобы и его взяли с собой. Те тотчас согласились.

— Так и быть, возьмем тебя. Авось нам еще веселее будет.

Загнал Зианг хозяйских буйволов в хлев, а сам побежал вслед за парнями. Денег у трех парней звенело в карманах много, щеголяли они в нарядной одежде, а на уме у них были одни только шутки да прибаутки. Призадумался Зианг о своей тяжелой доле и не заметил, что вместе с парнями добрался до подножия высокого холма.

И тут вдруг, откуда ни возьмись, появился седовласый и седобородый старец с вязанкой хвороста за спиной. От усталости старик еле ноги переставлял и сильно запыхался. Богатые парни с шутками да прибаутками прошли мимо старика, а Зианг остановился и учтиво спросил:

— Далеко ли хворост несете? Давайте, почтенный, помогу вам!

Положил старик вязанку на землю, с трудом отдышался и сказал надтреснутым, старческим голосом:

— Живу я вон на той горе, надобно карабкаться все вверх и вверх, это в мои-то годы! Так что от помощи не откажусь.

Взвалил юноша вязанку хвороста на плечо и пошел вместе со стариком. Старик сильно семенил, и Зиангу пришлось приноравливаться к его шагу. Старик спросил, куда Зианг путь держит.

— Иду я к старцу — великому искуснику, он некрасивых людей в красивых превращает, — смущенно ответил юноша.

— Тогда позволь, добрый человек, сказать тебе: в моем селении как раз и живет старец, который многих некрасивых людей красивыми сделал. Немного погодя я покажу тебе, как его дом разыскать.

Подошли они к селению, старик взял у Зианга свою ношу и сказал:

— Иди вниз вон по той тропинке, а дальше спросишь у людей, они помогут тебе разыскать дом того старца.

Старик пошел по тропинке вверх, а Зианг стал спускаться вниз. Через некоторое время он увидел трех парней, от которых отстал.

— Эй, парни! — закричал Зианг, — Вы ведь прошли мимо того самого селения, которое нам нужно. Поворачивайте-ка назад! Вон в том селении и живет старец — великий искусник, он некрасивых людей в красивых превращает!

Повернули парни назад и вместе с Зиангом пришли в селение, про которое старик с вязанкой хвороста говорил. Расспросили они людей, и те показали им нужный дом. Приходят, а там сидит тот самый старик, что повстречался им у подножия холма. Только теперь его было не узнать, старик уже красовался совсем в другом наряде.

Он просил всех четырех парней пожаловать в дом, усадил их, выслушал и говорит:

— Ну что ж, я не прочь вашему горю пособить. Так и быть, сделаю вас красавцами!

А парни-то были из богатых домов, сидят, носы морщат — жилье старика показалось им очень уж убогим.

— Какая здесь грязь да вонь! — шепчутся они.

А Зианг увидел, что в доме не прибрано, и принялся помогать старику: подметать, мыть да сор выносить. Богатые парни и пальцем не шевельнули, знай просят старика, чтобы он поскорее превратил их в красавцев, тараторят, что спешат домой к празднику, а то разберут всех невест и им ни одной не достанется.

— Ладно, — сказал старик, — утром, так и быть, я займусь вами тремя, а тебе, Зианг, придется потерпеть. Ты сирота, тебе спешить некуда, невеста тебя не ждет. Поживи у меня, а там видно будет.

Зианг не стал перечить старику:

— И в самом деле, куда мне торопиться? Поживу-ка я у вас. Только вот без дела сидеть я не привык. Дайте мне, почтенный, какую-нибудь работу, а то умру, с тоски.

— Вот и хорошо, — молвил старик, — я как раз деревья корчую, новое поле под кукурузу готовлю. Так что дело тебе найдется.

На другой день взял Зианг острый нож да тя-желый топор и отправился деревья корчевать. А старик дома остался, потому что трем парням из богатых домов все не терпелось — очень уж хотели они поскорее сделаться красавцами.

Парни ссорились, кому быть первым, и так торопили старика, что у первого парня лицо получилось скособоченным, а у двух других — перекошенным. Выставил старик парней за дверь, не захотел их слушать.

Явились парни на праздник, девушки посмотрели на них да с испугу как кинутся врассыпную!

А Зианг между тем лес корчевал. А как вернулся он с горного поля, старик чуть-чуть подправил ему лицо.

Каждый день так и повелось: старик исправлял изъян за изъяном, делал это без спешки и подолгу любовался своей работой. Минул месяц, старик дал Зиангу монету и послал его в селение курицу купить. Вернулся Зианг, а старик его и спрашивает:

— Скажи, сынок, когда ты пришел в селение, встретили ли тебя собаки громким лаем? Захрюкали ли свиньи? Закудахтали ли куры?

— Нет, почтенный, — ответил Зианг, — собаки не лаяли, свиньи не хрюкали, куры не кудахтали.

Старик что-то пробормотал, опять усадил юношу перед собой и устранил какой-то изъян у него на лице. И еще целый месяц старик каждый день исправлял на лице у Зианга мельчайшие изъяны и опять каждый раз подолгу любовался своей работой.

Через месяц он снова дал юноше монету и отправил его в селение, на этот раз за уткой. Вернулся Зианг, а старик опять его спрашивает:

— Скажи, сынок, когда ты пришел в селение, встретили ли тебя собаки громким лаем? Захрюкали ли свиньи? Закудахтали ли куры?

— Нет, почтенный, — ответил Зианг, — собаки не лаяли, свиньи не хрюкали, куры не кудахтали.

Старик пробормотал:

— Значит, придется еще поработать. Ну-ка, сынок, садись передо мной.

Еще девять дней исправлял старик изъяны на лице Зианга. А потом опять дал ему монету, велел идти в селение — купить козла с длинной шерстью, длинной бородой и изогнутыми рогами.

— Такого козла, — сказал старик, — ты найдешь в доме, около которого большой валун лежит.

Сходил Зианг в селение, купил красавца козла и привел к старику, а тот опять спрашивает:

— Скажи, сынок, когда ты пришел в селение, встретили ли тебя собаки громким лаем? Захрюкали ли свиньи? Закудахтали ли куры?

— Да, почтенный, — засмеялся Зианг, — на этот раз, едва я вошел в селение, псы залаяли, свиньи захрюкали, а куры закудахтали, крыльями за хлопали.

Старик тоже заулыбался:

— Коли так, сынок, пойди сними с козла шкуру! Только смотри не повреди ее. Исхитрись целиком снять!

Зианг так и сделал. Шкура у козла была очень красивая. Юноша снял ее целиком, вместе с ушами и копытами, потом велел старик набить шкуру сухой травой — получилось чучело. Ровно сто дней сушилось чучело. А потом старик вынул траву и сказал, чтобы Зианг влез в козлиную шкуру.

Велел старик юноше отправиться в селение, да не на двух ногах, а на четырех. И еще сказал, чтобы Зианг никому не позволял дотрагиваться до козлиной шкуры.

Влез юноша в козлиную шкуру и стал похож на настоящего козла. Едва он появился в селении, как со всех сторон начали сбегаться буйволы, быки, свиньи, куры, козы, овцы и собаки. Шли они за Зиангом по пятам, ни на шаг не отставали. Жители селения диву давались.

— Откуда взялся этот козел? Да он просто красавец, — говорили они. — Давайте отгоним от него буйволов, быков, коз, овец, свиней, собак и кур, не то пойдут за ним вслед — и поминай как звали.

Кинулись жители селения отгонять от Зианга буйволов, быков, коз, овец, свиней, собак и кур. А Зианг молча отправился назад. Вернулся он к старику, тот его и спрашивает:

— Скажи, сынок, какие домашние твари ходили за тобой по пятам?

— Буйволы, быки, козы, овцы, куры, свиньи и собаки по пятам за мной ходили, ни на шаг не отставали, — ответил Зианг.

Заулыбался старик, засмеялся, потом велел принести мяса да растолочь клейкого риса — целых три корзины. Из буйволятины и свинины старик приготовил начинку и напек много пирогов. На другое утро велел он Зкаыгу снова надеть козлиную шкуру и насовал внутрь пирогов — ровно сто двадцать штук.

— Сынок, я сделал тебя красавцем, — сказал старик, — да таким, что в жены тебе годится только принцесса. Но пока потерпи, походи в козлиной шкуре. Как съешь все сто двадцать пирогов, сбрасывай с себя шкуру — станешь ты белокожим красавцем и женишься на принцессе.

И еще велел старик разыскать пещеру у подножия того холма, на котором пасутся королевские козы, и спрятаться в нее, а козлиную шкуру не снимать. Так Зианг и сделал.

В одно прекрасное утро пригнала принцесса коз пастись на холм. Вышел Зианг из пещеры, козы увидели его, приняли за настоящего козла и пошли за ним. Отвел Зианг коз далеко-далеко, туда, где росла самая вкусная, самая сочная трава, а когда они насытились, привел обратно. Козы были так сыты, что, когда шли мимо кукурузного поля, ни единого стебля не сорвали, когда шли мимо рисового поля, ни к единому ко-лоску не притронулись.

Вечером привел Зианг коз к принцессе, увидела она красавца козла, удивилась и решила, что к ее стаду пристал дикий горный козел. Хотела она загнать его вместе со всеми козами в хлев, но козел взбрыкнул и убежал прочь. На другой день опять погнала принцесса своих коз на холм, а они сразу же свернули к пещере и стали громко блеять, Зианга вызывать. Вышел красавец козел из пещеры и опять повел стадо туда, где росла самая вкусная, самая сочная трава. То же самое повторилось и на третий день.

Теперь принцесса целыми днями сидела около пещеры и рукодельничала. Надо сказать, она страсть как любила вышивать. Вечером загоняла принцесса сытых овец в хлев, а красавец козел убегал в свою пещеру. Жизнь у принцессы теперь была вольготная, ей больше не нужно было карабкаться по холмам, зато вышивать можно было сколько душе угодно. И она целыми днями вышивала себе наряды. Однажды козы принцессы, как всегда, пришли к пещере и стали блеять, вызывать красавца козла. Тот вышел, поводил-поводил коз по холму, да скоро вернулся назад в свою пещеру и как ни в чем не бывало разлегся там на камнях.

Козы полдня протоптались на одном месте, никак не хотели уходить от пещеры, а принцесса сидела неподалеку и занималась своим вышиваньем. В полдень стало клонить ее ко сну.

А Зианг все видел из своей пещеры, вот он и спрашивает:

— Сколько нарядов нужно принцессе? Чего ра ди принцесса все вышивает да вышивает? Смотрю, она так устала, что, того гляди, заснет.

Вздрогнула принцесса, открыла глаза, огляделась по сторонам, но не увидела никого, кроме козла, который лежал на камнях в своей пещере. Принцесса решила, что ей померещилось, будто кто-то ее спрашивал про наряды. Она сладко зевнула и опять склонилась над рукодельем, но скоро задремала и тут сквозь сон опять услыхала:

— Сколько нарядов нужно принцессе? Чего ради принцесса все вышивает да вышивает? Смотрю, она так устала, что, того гляди, заснет.

Вздрогнула принцесса, открыла глаза, огляделась по сторонам — опять никого, кроме красавца козла, который лежал в своей пещере на том же месте.

Очень удивилась принцесса и подумала: уж не умеет ли этот козел говорить по-человечьи? Тогда она снова принялась вышивать, но скоро сделала вид, будто бы задремала, а сама потихоньку поглядывает на козла. Хитрость принцессы удалась: решил Зианг, что она и в самом деле задремала, и снова повторил свой вопрос. Поняла тут принцесса, что красавец козел разговаривал с нею. Подошла она к нему, попыталась заговорить с ним, но козел молчал, только головой кивал да хвостом помахивал.

Рассердилась принцесса, подбежала к козлу и давай трясти его за рога да приговаривать:

— Мой хороший, мой милый козлик, сделай милость, поговори со мной, пожалуйста, а то мне так скучно! А если ты не захочешь со мной говорить, я возьму и поломаю твои красивые рога!

Не стал красавец козел огорчать принцессу, заговорил с нею по-человечьи.

Принцессе так понравилось с козлом беседовать, что стала она звать его к себе в гости. Только он не пошел, отказался. На другое утро принесла принцесса козлу угощение. Присела принцесса у входа в пещеру, и стали они беседовать, а козы паслись поблизости.

Беседует принцесса, рукодельем занимается. Стежки на вышиванье ложатся куда ровнее и красивее прежнего. Вечером рассказала она матери-королеве о необыкновенном козле, который по-человечьи говорить умеет, и на другой день пошла королева вместе с принцессой коз пасти, но Зианг так и не вышел из пещеры.

На следующий день вместе с принцессой пришел сам король. Увидел Зианг короля, опять спрятался в глубине пещеры и просидел там до позднего вечера. Тут и наступил день, когда Зианг съел по-следний, сто двадцатый, пирог.

Вспомнил юноша, как уходил из селения с запасом пирогов, которые ему дал старик, и слова, которые тот сказал. На следующее утро принцесса пригнала своих коз одна. Увидел Зианг, что принцесса одна, тотчас выбежал в козлиной шкуре из пещеры. Обрадовались козы принцессы и послушно двинулись за козлом, но он поводил-поводил их немного по холму и скорей назад, к пещере.

А в тот день случился дождь, козлиная шкура на Зианге сильно вымокла. Спрятался он в пещере и снял шкуру, чтобы ее просушить. Принцесса ждала-ждала козла, а его все нет. Тогда она не выдержала и вошла в пещеру. Огляделась, смотрит, вместо козла стоит ладный, красивый юноша: лицо у него круглое, как месяц, кожа матово-белая, будто рисовая мука, глаза, словно звезды, сверкают. А рядом с юношей мокрая козлиная шкура лежит.

Увидела принцесса шкуру и догадалась, что все это время разговаривала не с козлом, а с этим прекрасным юношей, одетым в козлиную шкуру. От смущения лишилась принцесса дара речи и молча глядела на необыкновенного красавца. Чем больше она на него смотрела, тем прекраснее он ей казался.

Наконец поняла принцесса, что надо делать: кинулась к козлиной шкуре, схватила ее и стала рвать на клочки, потом подошла к юноше и протянула ему руку. Теперь смутился Зианг: он не мог вымолвить и слова.

Тогда принцесса преодолела робость и сказала Зиангу:

— Славный юноша, я хотела бы стать твоей невестой!

Тут Зианг вспомнил слова старика: «Я сделал тебя красавцем, да таким, что в жены тебе годится только принцесса». Обрадовался Зианг, протянул принцессе руку, и они вместе пошли во дворец.

Чудесный посох

Рассказывают, будто встарь, в сухую пору года, чиновные старшины частенько сгоняли людей на охоту. Много бед приносила простому люду эта охота. Приходилось долго блуждать по далеким лесам, а добытого зверя отдавать старшинам. Так уж было заведено, и никто не смел нарушить этот обычай.

Только озорник Куой мог решиться подшутить над чиновным старшиной. И вот в ночь перед охотой отнес Куой к месту, где охотники обычно останавливаются на привал, бамбуковую трубку с вареным рисом, хороший кусок жареного мяса и спрятал их в кустах. Потом недалеко от того места, где старшина отбирал у людей добычу, Куой укрыл пойманного им оленя.

Едва занялся день, в селении раздались призывные звуки гонга. И все — кто с копьем, кто с луком — собрались на площади. Один Куой продолжал спать, свернувшись клубком под одеялом. Заметил чиновный старшина, что среди охотников нет Куоя, рассердился и поскакал к его дому. Вбежал старшина в дом, толкает в бок Куоя, а хитрец и не думает вставать, спросонок бормочет, чтобы оставили его в покое.

Растормошил его все-таки старшина, а Куой знай свое твердит:

— Как же я, почтенный, на охоту пойду, когда у меня ничего не приготовлено — и рис не сварен, и копье не припасено.

Не пожелал старшина внять мольбам Куоя, выволок его из дому и погнал на охоту. Идет Куой, понурившись, жалобно что-то бормочет, на все вопросы лишь одно отвечает:

— Заснул я, забыл обо всем, не успел даже риса в дорогу сварить, не успел копье и лук со стрелами у соседей попросить. Видно, не избежать мне наказания. Надо вознести молитву, чтобы смилостивились надо мной божества…

Проходила дорога мимо храма бога Тхена, и Куой выскочил из толпы охотников и юркнул прямо во врата храма. Решил чиновный старшина, что хитрец вознамерился улизнуть, кинулся за ним вдогонку, вбежал в храм и видит: Куой склонился над курящимися благовониями и что-то шепчет.

— Эй, Куой, ты что, сбежать вздумал? — грозно крикнул старшина.

— Вы, почтенный, добра мне не пожелали, не оставили меня дома, чтобы я рису в дорогу сварил, копье или лук приготовил. Вот и пришел я пожаловаться богу Тхену. Только теперь я вас не боюсь! Бог ниспослал мне волшебный посох! — И Куой высоко поднял бамбуковую палку, вскинул ее на плечо и радостно зашагал из храма.

От таких слов чиновный старшина еще больше распалился, приказал охотникам, чтобы Куою риса не давали, ни в чем ему не помогали на охоте.

«Посмотрим, как тебя выручит бамбуковая палка! — со злорадством думает старшина. — Погоди у меня, скоро с тобой расквитаюсь…»

Пришли охотники на то место, где обычно при вал устраивают, чтобы подкрепиться. Жалеют односельчане Куоя, каждый готов с ним рисом поделиться, да не разрешает чиновный старшина, зорко следит за всеми, чтобы никто к Куою и близко подойти не смел.

Только Куою все нипочем — сидит, песни распевает. Разозлился старшина, подбежал к Куою и велит ему тотчас же, хоть из-под земли, рису себе раздобыть, а коли не выполнит он приказа, то шкуру ему спустит. Испугались односельчане за своего любимца, весельчака Куоя, а тот улыбается и говорит:

— Я еще не успел проголодаться. Но как только есть захочу, волшебный посох мне тут же все доставит.

— Вот и изволь немедленно сюда рису вареного подать! — закричал старшина и схватился за ружье. — Не то я тебя застрелю!

Ничуть не испугался Куой, встал спокойно, поднял свой посох и произнес такое заклинание:

— О волшебный посох! О волшебный посох! Пошли мне риса, пошли мне мяса! — И что было сил метнул палку в кусты.

Выждал хитрец минуту, кинулся в самую чащу, где посох его скрылся, а потом выходит из кустов, неся бамбуковую трубку с вареным рисом и жареное мясо. Увидели такое чудо односельчане, от радости захлопали в ладоши, закричали. Только чиновный старшина молчал, глаза его кровью налились от злости, того и гляди, лопнут.

Со всеми поделился Куой рисом и мясом. Поели охотники, отдохнули и стали к охоте готовиться. Лишь один Куой ни о чем не думает, никакого беспокойства не выказывает. Устроился поудобней под деревом, развел костерок и греется.

Чиновный старшина на этот раз смолчал, но про себя подумал: «Ладно, сиди, грейся! Только придет время сдавать добычу, и если ты мне не сдашь — пеняй на себя!..»

Когда завечерело, стали охотники собираться, каждый свою добычу несет — кто лисицу, кто зайца. Один Куой ничего нести не собирается.

— Эй, Куой, — кричит старшина, — ты что, бунтовать вздумал?..

— Вы же знаете, почтенный, — смиренно отвечает хитрец, — что нет у меня ни копья, ни лука. И сами приказали, чтобы никто мне не помогал на охоте. Неу жели голыми руками зверя изловишь? Вот мне и нечем порадовать вас.

— А где же твой волшебный посох? — спрашивает старшина.

— Вот спасибо, почтенный! Ведь я про посох совсем забыл, — радостно откликнулся хитрец. — Сейчас я какой угодно дичины добуду!

Поднял Куой свой посох, громким голосом произнес заклинание:

— О волшебный посох! О волшебный посох! Пошли мне жирного оленя! — И метнул бамбуковую палку в кусты.

Тут все услышали жалобный крик оленя, кинулись в кусты, а там — связанный олень лежит! От радости закричали охотники, обступили Куоя, поздравляют. Один чиновный старшина стоит, ничего сказать не может, рот разинул, глаза выпучил. То на оленя глядит, то на бамбуковый посох. И задумал тут старшина волшебным посохом завладеть. Не годится, чтобы этакое чудо простолюдину принадлежало.

— Послушай, — вкрадчивым голосом обратился он к Куою, — очень тебе повезло. Но зачем тебе посох? Что ты с ним делать будешь? Уступи-ка его мне, а я за него вот это ружье отдам.

Понял Куой, что попался старшина на его хитрость, головой мотает, ни за что не соглашается. Выждал хитрец, пока старшина не заставил всех односельчан упрашивать его, только тогда с великой неохотой дал согласие:

— Так и быть, почтенный, из уважения к односельчанам уступлю я вам свой посох. Но извольте выполнить два моих условия: верните всем охотникам добычу и поклянитесь не держать на меня зла, если вдруг посох не захочет вам повиноваться.

— Пусть все будут свидетелями, я принимаю оба твои условия!

Куой взял у старшины ружье, а ему передал бамбуковый посох. Получил чиновный старшина волшебный посох и возгордился.

— Я возвращаю вам, люди, все, что вы принесли! — воскликнул он. — Больше не нужны мне ваши жалкие подношения. Отныне я владею волшебным посохом, и моей добычей станут самые крупные звери и птицы. Для начала я желаю получить тигра! Смотрите, о люди!

Чиновный старшина, подражая Куою, поднял посох и громовым голосом произнес заклинание:

— О волшебный посох! О волшебный посох! Пошли мне, чиновному старшине, большого тигра! — И кинул бамбуковую палку в кусты.

Палка прошуршала в кустах, но в ответ не раздалось рычания тигра. Поглядел на кусты чиновный старшина, подъехал к ним на своей лошади, раздвинул ветки, — никого!

Только шустрые белки бросились врассыпную!

Поняли тут односельчане, как одурачил Куой чиновного старшину, и окрестные горы задрожали от дружного хохота. Долго смеялись люди над жадиной старшиной, а у того от бешенства руки тряслись и лицо стало багровым.

Заорал старшина, требуя вернуть ему ружье и охотничью добычу, двинул на людей коня. Но охотники не испугались, выставили копья, подняли луки и все хохотали прямо в лицо чиновному господину. Струсил старшина и поскакал прочь, не смея даже повернуть головы.

Камни остаются, апельсины уплывают

До того досадил своими проделками весельчак Куой чиновным старшинам, что не выдержали они обиды, рассердились не на шутку и повелели схватить хитреца. Долго судили-рядили старшины и решили своего обидчика утопить в реке, а чтоб другим неповадно было, согнали народ на место казни.

И вот по приказанию старшин сплели слуги большущую корзину, в нее положили камней и туда же посадили связанного Куоя. В таком виде принесли его слуги на берег реки, где уже собрался народ.

Сидит в корзине весельчак Куой и посмеивается, а вокруг толпится народ, жалеет своего любимца, только помочь ему ничем не может.

Старшины между тем с казнью не торопятся, — очень им хочется народ припугнуть да предсмертным страхом плута насладиться.

И вдруг из корзины раздается громкий смех Куоя, все диву даются, ничего не понимают.

— Что с тобой, Куой? — спрашивают его. — Как ты можешь смеяться перед смертью?

— Я над глупыми старшинами смеюсь, — отвечает из корзины весельчак. — Они меня казнить задумали, да, видно, забыли про пословицу: «Камни остаются, апельсины уплывают». Так что не волнуйтесь, скоро я буду с вами, односельчане!

Поняли люди хитрость Куоя и стали громко кричать:

— Камни остаются, апельсины уплывают! Камни остаются, апельсины уплывают!

Услышали эти слова старшины, посоветовались между собой и велели слугам вместо камней немедля в корзину апельсинов насыпать. Потом корзину слуги раскачали и бросили в реку, корзина тут же скрылась под водой. Решили старшины, что Куой утонул, и отправились, довольные, по домам. Ушли с берега и односельчане, невесело возвращались они в свои дома, но у каждого в душе теплилась надежда, что их любимцу и на этот раз удастся провести старшин.

Корзина меж тем нырнула в воду, а потом всплыла и понеслась по течению. Сидит Куой в корзине связанный, не может шелохнуться, к берегу пристать. Долго его так несло течением, пока река не стала сужаться и корзину не прибило к берегу, где мальчишки пасли буйволов.

— Эй, ребята! — кричит им Куой из корзины. — Не хотите ли апельсинами полакомиться, у меня тут апельсинов полным-полно. Вытаскивайте на берег корзину.

Мальчишки подплыли к корзине и вытащили ее на берег. Так Куой спасся от неминуемой смерти.

Угостил он ребят апельсинами, оставшиеся плоды уложил в корзину, вскинул ее на плечо и отправился в ближайшее селение. Постучал Куой в дом чиновного старшины и говорит:

— Почтенный господин, мой хозяин шлет вам в подарок эту корзину апельсинов и просит отпустить вашего лучшего буйвола на несколько дней к его буйволицам. Ничего не заподозрил чиновный старшина, принял в подарок апельсины и согласился отдать на несколько дней своего лучшего буйвола.

Вернулся Куой в свою деревню тайком, переоделся в лучшее платье, уселся верхом на буйвола и поехал прямо к дому главного чиновного старшины.

Как увидел старшина Куоя верхом на черном буйволе, от удивления язык проглотил, долго не мог слова вымолвить.

— Куой, это ты? — наконец спросил он слабым голосом. — А я-то думал, что тебя уже рыбы доедают… Как же это тебя угораздило вернуться? И что за буйвол у тебя?

Куой весело рассмеялся:

— Эх, каким же глупцом я был! Если бы мне тогда промолчать, осталась бы моя корзина с камнями, вот тогда бы я и разбогател. А то за апельсины мне всего-навсего одного буйвола дали!

Услыхал главный старшина о таком чуде, стал просить, чтобы Куой ему все в подробностях рассказал от начала до самого конца.

— Когда почтенные чиновные старшины повелели меня бросить в реку в корзине с апельсинами, решил я, что пришла моя смерть, — и воды наглотался, и в забытье впал, а потом очнулся и смотрю: сижу я во дворце у водяного царя. И спрашивает меня водяной царь, куда это я везу апельсины. А я ему отвечаю, что везу их в подарок водяному царю от почтеннейших чиновных старшин. Водяной царь долго благодарил меня, угостил на славу, пожаловал мне новое платье, а вам велел отвести в подарок вот этого буйвола. Сел я на буйвола верхом, и вынес он меня на берег. А еще водяной царь просил передать вам, почтенным старшинам, что у него там, внизу, воды много, а камней мало. Поэтому если к нему в корзине с камнями пожаловать, то он не то что буйвола — стадо слонов в подарок не пожалеет.

Как услышал это главный чиновный старшина, тут же решил сам к водяному царю отправиться. Приказал он Куою и людям селения приготовить корзину с камнями. От жадности велел камней побольше положить, чтобы в стаде слонов больше оказалось. Простился главный старшина с женой и детьми, залез в корзину и велел отнести ее на то место, откуда Куоя в реку бросали. Сидит чиновный старшина в корзине, на людей кричит, поторапливает, чтоб те не мешкали.

Подал Куой знак односельчанам, те дружно раскачали корзину и со всего маху кинули ее в реку. Шлепнулась корзина в реку, лишь круги по воде пошли. Вот так утонул злой и жадный чиновник.

Бабочка в королевских закромах

Во времена давние-стародавние жил в далеком Каобанге юноша Чиеу. Бродил он по деревням, а на пропитание себе добывал тем, что рыбачил. Добра у него никакого, разве что рыбацкая сеть. Но был он на чужую беду отзывчив. Каждый раз, когда в его сеть попадал богатый улов, юноша менял рыбу на рис и делился им с такими же бедняками, как он. Потому в округе все бедняки очень любили юношу.

Пожил он в Каобанге, а потом в Тхайнгуен перебрался. И тут он был также добр к беднякам и всем старался помочь. Однажды пошел он рыбачить. Как ни забросит сеть, все она пустая возвращается. Приуныл Чиеу, домой с пустой сетью бредет, Вдруг по пути попадается ему нищий старичок — сидит под деревом и от холода дрожит. Пожалел Чиеу старичка, снял с себя рубашку и отдал ему.

Прошло после этого немало дней. Как-то раз забросил юноша сеть в реку, слышит, кто-то в горах на лунной лютне играет. Чиеу с сетью в руках так и застыл, чудесной песней заслушался. Назавтра лютня заиграла, то же самое и послезавтра повторилось. Диву дался юноша. Собрал он свою сеть и пошел на звук лунной лютни, карабкался по камням, продирался среди деревьев и лиан, раздвигал руками высокие травы. Наконец вышел на широкую поляну, глядит, а на камне старичок сидит, играет себе на лютне, никого вокруг не замечает. Очень этот старичок показался юноше похожим на того, кому он рубаху подарил. Дождался Чиеу, пока старичок не кончил играть, подошел поближе, обратился с поклоном:

— Кто вы, почтенный? И зачем играете на лютне в этом пустынном месте, на горе?

Поднял старичок голову, ласково взглянул юноше в глаза и отвечает:

— Тебя, сынок, поджидаю. Ты небось устал: на гору взбирался, по камням карабкался, меж деревьями и лианами продирался, высокие травы руками раздвигал. Присядь, отдохни.

Молвил так старичок, а сам юноше чашечку чая подает. Чиеу с почтением принял чашечку, а старичок его опять вопрошает:

— Помнишь ли ты меня, сынок?

— Уж ни тот ли вы бедный человек, которого я однажды под деревом увидел? — сказал Чиеу.

— Тот самый, тот самый, — закивал старичок. — Ты мне тогда рубаху с себя отдал. А дело было под вечер, уж прохладно стало. Здорово ты, видно, продрог тогда. Хочу я отблагодарить тебя за твою доброту и подарить тебе вот эту рубаху.

Накинул рубаху на плечи и вдруг исчез, будто его и вовсе не было.

Примерил Чиеу новую рубаху и ахнул: оказывается, кто ее наденет, тот невидимкой становится. Обрадовался Чиеу. С тех пор надевал он чудесную рубаху, заходил в богатые дома, брал добро и рис, которые богачи у бедняков отбирали, и обратно беднякам раздавал. И делал все это незаметно. Бывало, лежит какой-нибудь бедняк возле самой дороги, стонет от горя и от голода, вздыхает да слезы глотает. Вдруг откуда-то сверху к нему монета падает. Иные богачи выставляли у ворот сторожей с дубинками — добро охранять. Стоит сторож, готов любого, кто поближе к воротам подойдет, отдубасить. А вдруг его самого хорошей розгой кто-то сзади как хлестанет! Сторож злится, туда-сюда крутится, дубинкой машет. А что толку! Пялит он глаза, вокруг оглядывается — нет никого. Много раз такое случалось, и по всей округе пошла о том молва. Богатеи с перепугу не знали, что им делать, а бедняки радовались. В народе говорили, что это справедливый дележ добра идет.

Такк вот и ходил Чиеу повсюду да беднякам помогал. Однажды пришел он в стольный град, надел свою чудесную рубаху и начал всюду расхаживать. То к вельможам в хоромы заглянет, то в королевский дворец завернет — туда до него никому из простых людей заходить не доводилось, потому что король запретил их пускать. Увидел Чиеу, что в столице полно бедняков, решил им помочь. Стал юноша в рубахе-невидимке прогуливаться по королевским закромам и сокровищницам да бедным людям королевское добро раздавать. Смотрит король, исчезает куда-то добро из хранилищ, а кто в этом виноват, понять не может.

К богатеи, и вельможи забеспокоились: деньги и драгоценности из их хором исчезать вдруг стали, хотя у ворот и в переулках кругом стража расставлена.

Однажды зашел Чиеу в дом одного вельможи. А вельможа как раз слугу избивает. Не стерпел добрый юноша и дал богатею хорошую затрещину, а сам скорей к дверям побежал. Услыхала стража шаги, кинулась ловить. В спешке зацепился Чиеу у самых ворот за бамбуковый сучок да и порвал свою чудесную рубаху.

После этого Чиеу рубаху заштопал, чтобы дальше не рвалась: заплата вроде золотой бабочки получилась. И каждый день, как и прежде, ходил юноша в королевские хранилища да людям добро раздавал.

Рассердился король, что его добро исчезает, и повелел страже и военачальникам во что бы то ни стало изловить вора. А иначе, говорит, ждет их наказание и прощения не будет. Перепугалась стража, приуныли военачальники и стали думать, как бы им злоумышленника поймать. Начали по закромам и сокровищницам целыми днями и ночами рыскать.

Но что толку! И сокровища, и рис у короля все убывали. Наконец надумали военачальники изготовить сеть, чтобы в нее попался злоумышленник. И вот однажды стража заметила: влетела в закрома золотая бабочка, Полетала по закромам, села, опять захлопала крылышками, в сокровищницу юрк и опустилась на слиток серебра, Посидела, полетела дальше. Подбежали стражники — слитка серебра нет как нет. Схватили тогда стражники сеть и поймали золотую бабочку. Так юноша Чиеу оказался в руках у стражи. Радуются стражники, веселятся военачальники. Отвели Чиеу к королю, и тот повелел юношу судить, а пока бросить его в темницу.

Тем временем король соседней державы двинул на Вьетнам свое войско: шли пешие, ехали конные, сотни тысяч чужих воинов хлынули в пределы королевства.

Забеспокоился король в стольном граде, посылает на врага войско, только все зря: как ни бьются, все неудача для вьетнамцев да гибель воинам. Перепугался король, перепугались все люди в столице. Услышал о беде и юноша Чиеу. Говорит он стражнику:

— Доложи королю: хочу я сразиться с врагом и родную землю спасти.

Обрадовался король, велел узника привести в тронную залу.

— Слышал я, — говорит, — что желаешь ты сразиться с врагом. Похвально. А сколько тебе нужно войска пешего и конного?

— Мне, ваше величество, никакого войска не надо, — отвечал Чиеу. — Я один справлюсь с врагами. Прошу вас, пожалуйте мне только меч.

Расстегнул король пояс, отдал юноше свой меч и повелел, чтобы королевское войско слушалось приказов Чиеу. А храброму юноше король пожаловал титул полководца — спасителя отчизны.

Услышали бедняки в стольном граде и по всей стране, что добрый юноша отправляется с врагом сразиться, пришли к нему, просят взять их с собой. Построил Чиеу свое войско и двинулся к границе.

Увидел Чиеу вражеский лагерь, надел чудесную рубаху, взял в руки меч и пошел прямо к шатру предводителя. Вошел в шатер, взмахнул мечом и загубил супостата. А без предводителя вражеское войско — что змея без головы: стали воины разбегаться кто куда. Узнал об этом их король, повелел домой возвращаться.

С тех пор стало на границе спокойно, и народ всюду прославлял храброго юношу Чиеу. С победой вернулось его войско в стольный град. А король наградил Чиеу и дочь свою в жены ему отдал. Вот какая история произошла со славным юношей Чиеу из Каобанга.

Коварный незнакомец

Было это давным-давно. Жил юноша Пао со своей матерью в ветхой хижине у подножия горы. Была та гора из черного камня. А вокруг тянулись джунгли. Редко-редко заглядывали сюда путники. Мать и сын каждый день уходили в джунгли — хворост собирать. Хворост они продавали и на вырученные деньги кое-как кормились. Пао так ловко научился лазить по горам, что в проворстве не уступал ни обезьяне, ни белке. Мог он мгновенно забраться на вершину самой высокой горы, мог спуститься на дно самого глубокого ущелья. А еще трудолюбивым был Пао. Бывало, сходит в джунгли, наберет хворосту, потом принимается или дикие плоды собирать, или птиц ловить, или силки ставить на зверей. Так он и раздобывал пропитание для себя и для матери. Жили они дружно, во всем друг другу помогали.

Однажды поутру Пао и его мать, как обычно, отправились в джунгли. Едва подошли к горе, к той самой, что громоздилась по западную сторону от их жилья, как им незнакомец повстречался. Был он рослый, с тяжелым подбородком, густой бородой, от уха до уха, и злобным, исподлобья, взглядом. Незнакомец шарил глазами, словно что-то выискивал. Увидел он мать с сыном, остановил их, с притворным радушием предложил свою трубку, потом снял со спины мешок, развязал, достал оттуда мясо и угостил Пао и его мать. Незнакомец оглядел парнишку — крепким и ладным был Пао, заглянул ему в лицо и спросил вдруг:

— Сынок, ты, верно, любишь свою матушку?

Не смутился Пао, не застеснялся, хотя такого вопроса не ждал, и ответил, как думал:

— Свою матушку я очень люблю. А как же иначе! И матушку, и батюшку надо любить!

Незнакомец одобрительно закивал головой. Потом ткнул пальцем в сторону горы, той, что была не из черного, а из белого камня, и сказал:

— Взгляни-ка вон туда, там в горе есть пещера глубокая-преглубокая, в нее даже такой ловкий парень, как ты, вряд ли когда-нибудь спускался. А вот со мной однажды несчастье случилось: проходил я возле той пещеры да нечаянно уронил в нее старый светильник. Светильнику этому цены нет, перед ним еще мои пращуры по вечерам в незапамятные времена сиживали. Вот я с тех пор и горюю: очень мне жаль светильника. Сам я, как видишь, уже дряхлый, нет у меня сил лазать по горам. Вот если бы ты спустился на дно пещеры и достал мне светильник! Дал бы я тебе за него столько денег, сколько хочешь — ничего не пожалел бы!

Сказал так незнакомец, взял трубку, глубоко затянулся и умолк.

— Не печальтесь, уважаемый. Вашей беде нетрудно помочь. Достану я вам ваш светильник! — живо откликнулся добрый юноша. — Спуститься в пещеру для меня — пустяк!

Мать с вязанкой хвороста пошла домой, а Пао срезал длинную лиану, смотал ее в огромный моток и взвалил на плечо. Двинулись они с незнакомцем вверх по горной тропе. Незнакомец все хвастался, все без умолку рассказывал парнишке о своих диковинных приключениях. Говорил, что не только весь мир земной, но и мир небесный обошел. Пао не впервой было карабкаться по крутым горным склонам, поэтому оба они быстро добрались до пещеры. Одним концом лианы Пао себя обвязал, а за другой конец незнакомец ухватился. Стоит он наверху, за лиану держится, а Пао в пещеру стал спускаться.

Пещера эта оказалась очень глубокой. Чем ниже спускался Пао, тем темнее становилось. Так что пришлось ему наконец пробираться на ощупь. Юноша цеплялся руками за стенки и осторожно вставал ногами на редкие уступы. Из пещеры веяло холодом и сыростью. И все-таки Пао спускался все ниже и ниже, хотя временами ему становилось жутко, ведь таких глубоких пещер он сроду не видывал.

Внизу ход в пещеру сильно сужался, превращался в тесный и очень скользкий лаз. Юноша еле протискивался по нему. Вдруг в самой глубине заметил Пао слабый свет. «Уж не мерещится ли мне это?» — подумал он и стал спускаться быстрее. Наконец добрался до дна пещеры, видит, светильник горит. Присмотрелся Пао хорошенько — возле лампы что-то шевелится. Решил парень, что это какой-то лесной зверь забрел на свет лампы, и из-за пояса на всякий случай нож выхватил. Но у самой лампы юноша увидел не опасного зверя, а тщедушного старичка: тот притомился, верно, и отдохнуть прилег. Догадался Пао, что лампа и есть тот самый светильник, из-за которого незнакомец с недобрым взглядом так сокрушался.

Кашлянул парень, дал знать старичку, что гость явился, вежливо поздоровался, присел рядом с хозяином пещеры и заговорил. Вначале старичок вроде бы растерялся, но потом все понял и очень обрадовался: видно, не часто гости его навещали. Стал он жаловаться, что уже много лет живет совсем один, давно человеческой речи не слышал, не с кем ему поговорить, не на кого опереться в старости. Стал старичок упрашивать Пао, чтобы тот остался у него за приемного сына. Ведь в пещере есть все, что душе угодно: рис, мясо, кукуруза, всякие ткани… Одного у старичка нет — друзей и близких. Пожалел Пао бобыля и согласился быть ему за приемного сына.

С того дня зажили Пао и старичок в пещере вдвоем, привязались друг к другу, и жилось им неплохо. Пао, как и раньше, усердно трудился, не чурался никакой работы. Приемный отец не мог нарадоваться на него, был этот юноша всем хорош.

Так незаметно четыре года пролетело.

Однажды Пао сильно затосковал по матери, по родным местам и попросил приемного отца отпустить его домой.

— За четыре года, — сказал старичок, — ты переделал уйму всякой работы и очень помог мне. Не буду тебя насильно удерживать. Когда пойдешь в родные края, возьми от меня на память то, что сам пожелаешь.

Пао сразу о светильнике подумал. Он уж давно догадался, что незнакомец обманул его, когда говорил, что уронил светильник в пещеру: на светильнике юноша не нашел ни одной вмятины. «Неспроста, видно, незнакомец так хотел завладеть светильником, — думал Пао. — Светильник этот, видать, не простой». И попросил юноша подарить ему лампу.

— Я думал, ты потребуешь чего-нибудь большего, — рассмеялся старичок. — Этот светильник для меня не великая ценность. А тебе он пригодится, жить тебе будет полегче. Только смотри береги эту вещицу.

Заткнул Пао светильник за пояс, сердечно попрощался с приемным отцом и пустился в обратный путь. Долго он карабкался вверх. Вот рассеялся пещерный мрак, поднял юноша голову и увидел над собой небо. Так Пао вернулся на то место, откуда четыре года назад спустился в пещеру. Окрест никого не было. Видно, незнакомец с недобрым взглядом решил, что Пао попал в беду, и ушел, не дождавшись светильника. Покружил Пао немного возле входа в пещеру, отыскал тропинку, она и привела его к родной хижине, к матери-старушке.

Рассказал ей Пао о своих удивительных приключениях, а ока глаз от сына оторвать не может: Пао сильно вырос и стал еще смышленее. Добрый юноша от души радовался, что застал мать живой и здоровой.

Взял Пао светильник в руки и загадал одно желание: хорошо бы им с матерью переселиться в новый красивый дом.

В ту же минуту вырос перед ними красивый просторный дом, а в доме — все, что душе угодно! В одном углу — котелки с яствами, в другом — кувшины с ароматными напитками, в третьем — одеяла и сетки от москитов, в четвертом — веретена и пряжа. Несколько дней Пао и его мать отдыхали, пили и ели, а заодно вели долгие, задушевные беседы. Решили они, что пора Пао жениться, своей семьей обзавестись. Мать сосватала сыну красивую девушку с добрым нравом, пришлась она Пао по душе, и вскоре в доме появилась невестка. Пао обзавелся еще одним другом — кхеном, ведь это была его давнишняя мечта. Парню с гор подобает уметь играть на кхене. Стал Пао наигрывать старинные мелодии, далеко кругом разносились нежные, томные звуки кхена, рассказывали о том, как славно живется Пао и его семье.

Но как-то в тех местах появился путник. Был это тот самый незнакомец, злобный взгляд которого ничего хорошего не сулил людям. Он подозрительно оглядел большой дом, которого раньше здесь не было, и решил высмотреть, кто же хозяин дома. Попросил он дать ему напиться, мать Пао и вынесла ему воды. Увидел ее злой человек, сразу понял, кто хозяин дома, сразу догадался, что Пао завладел волшебным светильником. Но ни Пао, ни его мать не узнали прохожего, потому что на этот раз одет он был в лохмотья, а лицо перемазано сажей, словно он только что угли жег.

С того дня человек со злобным взглядом стал частенько заглядывать в дом к Пао — то напиться попросит, то просто отдохнуть. И каждый раз заводил с хозяевами задушевную беседу. А те все не узнавали в словоохотливом прохожем того самого человека, который хотел когда-то заполучить светильник.

А незнакомец между тем приглядывался, прислушивался, примечал, удобного случая выжидал. И наконец дождался.

Отлучился однажды Пао из дома, уехал на праздник в дальнее селение. Пронюхал об этом незнакомец и тут же в дом явился.

— Я перекупщик, — сказал он жене Пао, — меняю старые скверные лампы на совсем новенькие, самые-самые лучшие. Не найдется ли у вас какой-нибудь старой лампы? Услышала это жена Пао и своим ушам не поверила: какая же корысть перекупщику новые лампы на старые менять? Но перекупщик еще раз повторил, что меняет старые лампы на новые. Обрадовалась жена Пао, проворно убежала в дом, схватила светильник, старый и неказистый, что стоял возле кровати, и обменяла его на новенький и красивый.

Едва перекупщик со старым светильником в руках зашагал прочь от дома, как неожиданно грянула страшная гроза, поднялся ветер — так и вырывает с корнем вековые деревья. Испугалась женщина, выбежала из дому взглянуть на небо, и в тот же миг обрушилась на нее тяжелая ветвь дерева да и придавила к земле. Заволокли небеса черные тучи, закрыли солнце, и все вокруг погрузилось в кромешную тьму. В этой тьме дом Пао вдруг покачнулся и пропал куда-то, только пустое ровное место осталось. А коварный перекупщик взвалил на плечи бездыханную женщину и исчез.

Вернулся Пао домой, а дома нет как нет. Вначале он решил, что заблудился, и долго кружил верхом на коне по лесистым горам, да все напрасно: пропал дом, будто его никогда и не было. Догадался юноша, что какой-то злодей похитил у него волшебный светильник, и задумался: куда же исчезла мать? Где жена? Что сталось с ними? Но ответить ему никто не мог. Загоревал парень, да что было делать?

Стал он, как прежде, собирать в лесу хворост и обменивать его на кукурузу. Тем и кормился.

Как-то раз отправился он за хворостом в лес и нашел там бездыханное тело матери. Предал его Пао земле, слезами обливался, слал проклятья на голову душегуба. «Жива ли жена? — думает. — Может, и жену постигла та же печальная участь?»

Хворост дешевел день ото дня, никто не давал за него столько кукурузы, чтобы Пао мог есть досыта. Тогда покинул он родные места, там теперь царило запустение. Долго бродил Пао по горам, заходил в горные селения. Однажды в одном дальнем селении облюбовал он самый богатый дом и нанялся в работники. Дом этот ломился от всякого добра. Все в доме было отменным и ладным. Сами хозяева жили в богатых покоях, работники — отдельно в небольшом домике в углу усадьбы. Коровник, конюшня, загон для коз стояли на отшибе.

Пао ни минуты не сидел без работы: то в лес отправлялся за хворостом, то возился на огороде, то таскал воду, то работал на поле, то подметал двор, то гнал на пастбище коров, то косил траву для лошадей. Работники делали свое дело, но хозяев в глаза не видали. Даже нанимал работников не сам хозяин, а кто-то из его доверенных людей. Так минуло три года.

Однажды узнали работники, что хозяин куда-то уехал. Случилось это в ту пору, когда в доме съестные припасы подходили к концу, а новый урожай еще не поспел. В нижнем амбаре не осталось кукурузы, нужно было теперь лезть за кукурузой на чердак.

Собрался Пао туда лезть и вдруг столкнулся носом к носу с женщиной. Думал, это хозяйка дома. А женщина уставилась на него и глядит не отрывая глаз. Это была жена Пао, она-то сразу узнала мужа. А вот Пао не сразу признал в ней свою жену, потому что красовалась она в новой расшитой юбке, очень похорошела и выглядела богачкой. Супругам было и радостно и грустно, они спешили рассказать друг другу о своих удивительных злоключениях. Жена не утаила от Пао, что хозяин дома спрятал волшебный светильник в надежном месте. Достать его оттуда никак нельзя. В доме много комнат, все они крепко заперты, а ключи хозяин хранит у себя и никогда с ними не расстается. Пао с женой не могли наглядеться друг на друга, но надо было спешить и до возвращения коварного обманщика придумать, как с ним справиться. И придумали.

Возвратился хозяин той же ночью. Жена Пао зажарила курицу и подала хозяину с чашкой родниковой воды. Хозяин устал с дороги, проголодался, жажда его мучила. Выпил он одну чашку, выпил другую. А не знал, что вода с дурманом. Лег и тут же крепко заснул.

Тогда Пао с женой взяли ключи и открыли боковую комнатушку, в ней-то хозяин и прятал волшебный светильник.

Взял Пао светильник в руки и загадал желание: пусть этот богатый дом и все добро, что только в нем есть, перенесется в родные места Пао. Так оно и вышло.

И стали с тех пор супруги жить в доме среди джунглей и острых скал, в тех краях, где Пао еще мальчонкой играл, где все напоминало ему о матушке, которую погубил злобный незнакомец.

Зажили супруги в мире и согласии. Трудились они так же усердно, как и в те времена, когда ютились в жалкой лачужке. Частенько Пао наигрывал на кхене, жена пела, а ветер подхватывал их песню. Песня была незамысловатой, но трогала сердце. Нежные звуки кхена сливались со звонким пением, неслись ввысь, разносились далеко-далеко, звали лесных птиц и ветер в горах разделить радость честного, трудолюбивого Пао и его жены.

Черепаха и обезьяна

Давным-давно это было. Тогда дядюшка черепаха и дядюшка обезьяна в одном селении жили, из одного ручья воду брали и крепко между собой дружили. Дядюшка черепаха жил на восточной стороне, а дядюшка обезьяна на западной.

Имя старшего сына черепахи было Ной, а потому в селении черепаху звали Ама Ной — батюшка Ноя. Имя старшего сына обезьяны было Ненг, и поэтому обезьяну звали Ама Ненг — батюшка Ненга. Дядюшка черепаха по характеру медлителен, но зато расчетлив, рассудителен и умен. Дядюшка обезьяна суетлив, проворен, а еще болтлив, жаден и глуп.

Вот однажды обезьяна говорит черепахе:

— Знаешь что, Ама Ной, пойдем-ка к ручью, сделаем там с двух сторон запруду, вычерпаем воду, русло обмелеет, тогда мы наловим много-много рыбы. Я знаю одно очень рыбное место.

— Дружище Ама Ненг, взгляни-ка, лапы-то у меня совсем короткие, — отвечает дядюшка чере паха. — Как я стану ими воду вычерпывать да рыбу загребать? Где уж мне за тобой угнаться!

Дядюшка обезьяна подпрыгнул от нетерпения.

— Ну вот, нашел о чем беспокоиться! — быстро затараторил он. — Посмотри-ка на мои лапы, они длинные да крепкие. Сколько мы с тобой ни на ловим рыбы, все пополам разделим. Это я тебе обещаю!

Дядюшка черепаха все медлил, все не решался, что-то взвешивал в уме, в чем-то сомневался.

— Дружище Ама Ненг, в таком деле я тебе плохой помощник: строить запруду, вычерпывать воду, рыбу вылавливать ой как тяжело. Ты будешь работать, я посиживать на бережку, а улов — пополам? Разве это справедливо?

Но дядюшке обезьяне страсть как хотелось выглядеть добрым и щедрым.

— Ну какие могут быть счеты между друзьями! — воскликнул он. — Мало поймаем рыбы — пополам разделим. Много — тоже пополам. Идет? Вдвоем-то с приятелем куда веселее!

Послушал дядюшка черепаха сладкие речи обезьяны и согласился. Приготовил он большую корзину, мотыгу, нож и собрался идти к ручью. Наутро дядюшка черепаха отправился с обезьяной к ручью, а с ними пошел Ненг — старший сын обезьяны.

Облюбовали место, где плескалось много рыбы, и принялись за работу: обезьяна с сыном накопали земли, устроили запруду и начали воду черпать да подальше ее выплескивать. На закате воды в запруде осталось ниже колена, а разной рыбы, крабов, креветок плескалось там полным-полно.

Обезьяна со своим сыночком давай эту рыбу, этих крабов и креветок лапами хватать да в корзину бросать. В мгновение ока корзина доверху наполнилась. Дядюшка черепаха смотрит с берега, не нарадуется.

— Славный сегодня улов, дружище Ама Ненг!

Но дядюшка обезьяна его вроде бы и не слышит. Знай хватает рыбу да в корзины отправляет. Тут дядюшка черепаха засомневался в щедрости обезьяны и думает: «Видно, не даст мне обезьяна рыбы». А громко спрашивает:

— Дружище Ама Ненг! От этого улова мне хоть что-нибудь достанется?

Молчит обезьяна, ничего не отвечает. Дядюшка черепаха тогда свою корзину взял, машет ею и жалобно так просит:

— Дружище Ама Ненг! Мне ведь много не надо… Кинь, пожалуйста, хоть несколько рыбин. Знаешь, как моя жена и дети будут радоваться! Лапы у меня короткие, не могу ими рыбу поймать…

Но жадность дядюшку обезьяну совсем ослепила. В ответ он стал браниться:

— У тебя лапы ничем не хуже моих! Вздумал ты, Ама Ной, меня разжалобить: лапы, мол, короткие… А ты ими поработай! Ничего тебе не дам! Не жди! Весь улов себе оставлю!

Ама Ной и сердится, и стыдно ему, пытается он урезонить дядюшку обезьяну:

— Зачем, дружище Ама Ненг, позвал ты меня с собой? Ведь ты обещал мне долю от улова выделить. Нельзя так быстро свои обещания забывать! Не годится это. Если бы я знал такое наперед, ни за что бы с тобой к ручью не пошел!

Схватил дядюшка черепаха пустую корзину, нож, мотыгу и пополз обратно к дому. А дядюшка обезьяна, вместо того чтобы друга воротить, еще и кричит вдогонку:

— Ну и ступай себе, нечего тебе здесь делать!

Ползет дядюшка черепаха домой, про улов думает, на обезьяну сердится, да вдруг остановился. Назад повернул и незаметно подполз к тому месту, где дядюшка обезьяна с сыном рыбу ловили. Изменил дядюшка черепаха голос и грозно зарычал:

— Бух-ба-бах! Бух-ба-бах! Сейчас побью Ама Ненга!

Услышал маленький Ненг странный голос — он вроде как из вод ручья поднимался — и перепугался.

— Батюшка! Что за голос из воды раздается? — заверещал малыш. — Ой как страшно!

Прислушался Ама Ненг и тоже слышит — рычит кто-то прямо из воды:

— Бух-ба-бах! Бух-ба-бах! Сейчас побью Ама Ненга!

Выпрыгнул маленький Ненг на берег, запричитал: — Батюшка! Не иначе как водяной объявился! Побьет он нас! Больно поколотит!

Ама Ненг тоже выскочил на берег и бросился наутек, только пятки засверкали. Оставил он у ручья и улов, и кож, и мотыгу. Бежит дядюшка обезьяна и сыночку кричит:

— Сынок, я вперед побегу! Если тебя поймают да побьют, ты отлежишься и ничего, опять играть пойдешь. А если меня поймают да побьют, будет мне больно, буду я лежать да стонать.

Маленький Ненг по тропинке вслед за отцом бежит, вдруг торк ногой о корневище и во весь рост растянулся, от страха заверещал, разрыдался, расплакался.

Уже возле самого селения Ама Ненг шаги замедлил, подумал, что изругает его жена: мол, сына бросил, сам вперед убежал свою шкуру спасать… Тут как раз маленький Ненг подбегает, весь запыхался — нагнал наконец батюшку. Дядюшка обезьяна сыночка по голове погладил и говорит:

— Если матушка спросит, не говори, что я тебя оставил, а сам побежал! А скажешь — побью! Маленькому Ненгу ничего не оставалось, как ответить: «Ладно». Но в душе он был очень сердит на отца. Пришли они домой, видит матушка обезьяна, что у сыночка глаза заплаканы, — что такое? Говорит сыночек:

— Испугался я, что водяной меня побьет! Стала матушка обезьяна все по порядку выспрашивать, маленький Ненг ничего не утаил:

— Ловим мы с батюшкой рыбу, лапами ее хватаем да в корзины бросаем, вдруг водяной из воды как закричит! Мол, убирайтесь, а то побью Ама Ненга. Перепугались мы ужас как!

— Ну, а батюшка?

— Он бежать кинулся. Корзины с рыбой, нож, мотыгу — все оставил! Меня бросил, вот как напугался!

Нахмурилась матушка обезьяна, на мужа напустилась:

— Как же ты мог сына бросить? Сам убежал, а его оставил! Такой трус недостоин отцом называться. Не стану я больше тебе рубахи шить, не буду набедренные повязки вышивать, рис варить.

Слушает дядюшка обезьяна попреки жены, на душе у него прескверно. Вспомнил про оставленный у ручья улов, про нож да мотыгу, жалко ему стало своего добра. Стоит Ама Ненг, вот-вот разрыдается, молчит, отвернулся, жене в глаза, посмотреть не смеет.

А дядюшка черепаха тем временем взял корзины с рыбой, которые Ама Ненг побросал, принес домой. Закатили в доме у черепахи славный пир, все наелись рыбы до отвала. А оставшуюся стали над очагом вялить, впрок заготавливать. Глядят, идет к ним Ама Ненг, сам не свой. Осмотрелся — в доме у черепахи рыбы полным-полно.

— Откуда у тебя столько рыбы, дружище Ама Ной, где это ты наловил? — удивляется дядюшка обезьяна.

— Как мы расстались, пошел я вдоль ручья. Смотрю, в одном месте рыба бьется, из воды выскакивает. Ну, я, конечно, изловил с десяток рыбин, жену да детишек угостил.

Сидит дядюшка обезьяна, вкусный рыбный запах вдыхает, облизывается, слюнки глотает и рассказывает про то, каких страхов натерпелся, когда дядюшка черепаха от ручья в обратный путь пустился, про водяного, который побить грозился! Дядюшка черепаха удивлялся, сочувственно кивал и приговаривал с усмешкой:

— Ой-ой-ой! Как же мне повезло, дружище Ама Ненг, как повезло! Ведь если бы не возвратился я раньше от ручья, ты и меня бы бросил в беде. Ведь бросил бы? Да?

У дядюшки обезьяны-то большого ума нет, он и отвечает: — Правду ты говоришь, дружище Ама Ной. Если уж я сыночка своего кинул, то тебя, друг, и подавно! Но тебе повезло: не слышал ты, как водяной рычал!

Дядюшка черепаха про себя посмеялся, но из улова выбрал несколько крупных, хороших рыбин и дал дядюшке обезьяне, чтоб было чем бедняге угостить жену и ребятишек. Принялась обезьянья семья за рыбу, а маленький Ненг и говорит:

— Сколько мы у ручья провозились — с утра до вечера! А рыбу едим ту, что дядюшка черепаха дал нам. Вот как получилось, батюшка. Право же, совестно!

Дядюшка обезьяна покраснел и отвечает:

— Сиди себе, ешь да помалкивай! Очень уж разговорился!

Наступила пора, когда в лесу на деревьях со-зрело много разных плодов. К тому времени история с рыбной ловлей уж почти забылась. Стало обезьянье семейство Ама Ненга донимать: мол, ступай в лес подальше да собери плодов покрупнее и повкуснее. Но идти одному в лес дядюшке обезьяне боязно. Пошел он к дядюшке черепахе и начал его уговаривать:

— Дружище Ама Ной, пойдем в лес, заберемся подальше. Знаешь, сколько там вкусных плодов на деревьях!

Идти далеко дядюшке черепахе не хотелось, но дядюшка обезьяна не отставал.

— Дружище Ама Ной, поверь, внакладе не останешься. Ты ведь знаешь, как ловко мы, обезьяны, по деревьям лазаем. А зову я тебя только потому, что хочу и для твоей семьи нарвать плодов повкусней. Не бойся, не устанешь: будешь стоять да на меня поглядывать. Наберу тебе полную корзину, ты ее за плечи — и домой! Ну, и для себя тоже соберу. Такое я знаю место! Такое место! Словом, собирайся, дружище, пойдем!

Надел Ама Ненг на спину черепахе корзину, и приятели двинулись в лес. Миновали редколесье, прошли через джунгли, пробрались сквозь молодой лес. Наконец добрались до места. Велел дядюшка обезьяна черепахе оставаться внизу, а сам полез на дерево да огромную корзину с собой прихватил.

Не успел дядюшка черепаха и глазом моргнуть, как дядюшка обезьяна набрал целую корзину спелых, сладких плодов. Взглянул дядюшка черепаха вверх, своей корзиной замахал и говорит:

— Дружище Ама Ненг, спускай вниз свою корзину, она уже полная, да бери мою.

У дядюшки обезьяны жадность взыграла, он и отвечает:

— Моя корзина полна, а ты как сам знаешь!

— Дружище Ама Ненг, — жалобно проговорил дядюшка черепаха, — мне так хочется угостить вкусными плодами моих ребятишек!

— У тебя, дружище Ама Ной, лапы ничем не хуже моих. Залезай на дерево да рви себе сколько хочешь!

Вскинул дядюшка обезьяна корзину за плечи и давай перепрыгивать с дерева на дерево — плодами лакомиться. А дядюшка черепаха остался внизу ни с чем.

Рассердился он, но делать нечего — пошел домой, да на полдороге остановился и задумался. Потом спрятал корзину в кустах, вырыл на тропинке ямку поглубже, забрался туда, засыпал себя землею — только чуть-чуть голова осталась торчать, вроде старого корня.

Притаился дядюшка черепаха и ждет, когда дядюшка обезьяна покажется. Наконец он и впрямь появился — за плечами огромная корзина с плодами, идет, на радостях подпрыгивает. Выждал дядюшка черепаха момент, когда дядюшка обезьяна стал через него перешагивать, и как схватит его за пятки, да так больно!

Заверещал дядюшка обезьяна от боли и от страха, упал, выронил корзину — все плоды рассыпались, покатились. Огляделся дядюшка обезьяна, решил, что споткнулся о старый корень, подошел к дереву, стал его ногой пинать да приговаривать:

— Ай-ай-ай! Все из-за тебя! По твоей вине я плоды растерял, проклятое дерево!

Стало больно. Кричит со злости:

— Ах, ты вот как! Смеешь еще мне делать больно! Ты знаешь, что я с тобой сотворю? Принесу топор, срублю тебя и сожгу. Станешь золой, проклятое дерево, и не будешь больше пакостить!

Бросился дядюшка обезьяна за топором, а дядюшка черепаха собрал в корзины плоды и прямо домой пошел.

Приходит дядюшка обезьяна, смотрит — ни корзины, ни вкусных, спелых плодов! Да и того сучка, о который он споткнулся, тоже нет. Дядюшка обезьяна в затылке чешет, бормочет:

— Сучок тот здесь вот был, корзина, там… Куда же все подевалось? Видно, кто-то проходил мимо, корзину прихватил, плоды собрал да и сучок заодно срубил.

Потоптался на месте дядюшка обезьяна, вскинул топор на плечо да и домой побрел.

Идет мимо дома черепахи, видит, все семейство во главе с дядюшкой черепахой сидит и вкусными, спелыми плодами лакомится.

— Дружище Ама Ной, скажи, пожалуйста, где это ты таких вкусных плодов набрал? — спрашивает Ама Ненг.

— Как наполнил ты свою корзину, пошел я в соседний лес, гляжу, кто-то дерево недавно срубил, плоды сорвал почти все. Но кое-что осталось. Я эти остатки собрал и принес, чтобы жену и ребятишек порадовать.

Стал дядюшка обезьяна на судьбу жаловаться, рассказал, как о сучок споткнулся да растерял все собранные плоды, потом больную ногу показал. Дядюшка черепаха в утешение молвит:

— Дружище Ама Ненг, пойдешь в следующий раз в дальний лес, будь осторожнее, а то как бы еще беды не стряслось!

Выбрал дядюшка черепаха ветку с плодами и протянул приятелю:

— На, дружище Ама Ненг, угости жену и ребятишек!

Дядюшка обезьяна возвратился с этой веткой, семейство угостил да рассказал про свою неудачу. Услышал это маленький Ненг и говорит:

— Батюшка, ты так ловко лазаешь по деревьям, а вернулся пустой. И едим мы плоды, которые нам дядюшка черепаха дал.

Рассердился Ама Ненг: — Сиди себе, ешь да помалкивай! Очень уж разговорился!

Небывалая змея

Жил в старину в одной деревне человек, который больше всего на свете любил хвастаться. Как-то раз вернулся он домой и говорит жене:

— Ты не поверишь, какую я сегодня змею в джунглях видел! Никому еще такая не попадалась! Двадцать тхыоков[2] в ширину, а в длину все сто двадцать тхыоков!

Жена решила проучить хвастунишку мужа. Она недоверчиво улыбнулась и сказала:

— Быть того не может!

— Не веришь? Пожалуй, сто двадцать тхыоков — это я лишку хватил, но сто — точно.

— И сто тхыоков много, — возразила жена.

— Ну, может быть, и не сто, но восемьдесят наверняка!

— Нет, — покачала головой жена, — и такого быть не может.

— Ах, какая ты несговорчивая! А если шестьдесят? Поверишь?

— Нет.

— Ну, сорок? — Не верю.

— Ладно, скажу тебе правду, так и быть! Змея была длиной двадцать тхыоков!

Не выдержала жена, расхохоталась:

— Что же это за змея такая? И в длину двадцать тхыоков, и в ширину двадцать? Выходит, твоя змея-то квадратная!

Волшебная черепаха

Давно-давно жил в одной деревне скупой и жестокий помещик. Каждый день он подзывал к себе свою служанку Ту Кхой и внушал ей:

— Если найдешь что-нибудь, когда подметаешь дом, будь то ценная вещь или безделка, сразу неси мне. А утаишь — повешу.

И вот однажды Ту Кхой и в самом деле подобрала золотую пуговицу. Она хотела отдать ее хозяину, но вдруг испугалась, как бы тот не заподозрил ее в воровстве. Не зная, куда девать находку, она положила ее за щеку, а потом нечаянно проглотила.

Вскоре после этого служанка почувствовала, что у нее будет ребенок. Разгневанный помещик хотел казнить ее. Ту Кхой с плачем принялась оправдываться:

— Пощадите, клянусь, я ни в чем не виновата.

— Если не виновата, так откуда же ребенок?

Служанка рассказала историю с пуговицей, но помещик ей не поверил. Однако, поразмыслив, он решил обождать с казнью, чтобы увидеть, на кого будет похож ребенок, и уличить виновную.

Наступил срок, и служанка родила Черепаху. Жестокий помещик изгнал женщину из деревни. А народ удивлялся и жалел Ту Кхой. С тех пор все стали называть ее вдовой.

Сын-Черепаха рос не по дням, а по часам. Когда на полях третий раз созрел рис, сын уже умел говорить и всякий раз за обедом спрашивал мать:

— Мама, наш дом совсем обветшал, вот-вот упадет. Почему ты не построишь новый?

— Сынок, — со вздохом отвечала ему мать, — мы очень бедны, где уж нам думать о новом доме…

Видя печаль матери, сын старался ее утешить, как мог:

— Не горюй, мама, когда вырасту, построю тебе новый дом.

Мать только грустно улыбалась ему в ответ.

Через несколько лет помещик послал Черепаху пасти буйволов. А буйволов стало у него столько, что пересчитать их не хватало пальцев на руках; пять дочерей помещика не могли управиться с ними. Каждый день буйволы травили рисовые поля.

Черепаха не мог вскарабкаться на спину буйвола, и дочерям помещика приходилось каждый раз помогать ему. Старшие дочери делали это неохотно, не забывая щелкнуть Черепаху по носу или сказать ему что-нибудь обидное. Только младшая, Нам, обходилась с ним ласково и почтительно.

Буйволы, когда их стал пасти Черепаха, сделались на диво послушными; теперь они не разбредались и не травили поля.

Каждый день Черепаха отводил их на лужайку с сочной травой и, пока буйволы паслись, взлетал в воздух и резвился там, как птичка. Обед ему приносили дочери помещика. Старшие делали это неохотно, а младшая с радостью выполняла свою обязанность. Однажды, придя на пастбище, она не нашла там Черепахи.

— Черепаха! Где ты? Иди обедать! — закричала Нам.

— Ого-го! — донеслось сверху.

— Черепаха! Возьми и меня с собой!

— Хорошо, — ответил тот, — только крепко зажмурь глаза.

Девушка послушалась и вдруг почувствовала, что поднимается в воздух. А когда она открыла глаза, перед нею был уже не Черепаха, а прекрасный юноша. Весь день они летали по небу и с той поры полюбили друг друга.

Спустя некоторое время Черепаха сказал матери:

— Иди сватай за меня младшую дочь помещика. Опечаленная мать принялась увещевать сына:

— В уме ли ты сынок: ты так беден да еще Черепаха! Где тебе мечтать о дочери богача!

Но сын был настойчив, и матери пришлось отправиться выполнять его поручение.

Едва она переступила порог помещичьего дома, как хозяин гаркнул:

— Ну, что еще? Зачем пришла? Перепуганная женщина не осмелилась сказать правду и притворилась, будто пришла попросить огня.

— Огонь нужен, иди на кухню. Мать Черепахи взяла огонь и поспешила убраться восвояси.

— Что тебе ответил помещик? — спросил ее сын, когда она вернулась.

— Он мне и слова вымолвить не дал, — вздохнула мать, — где уж там было спрашивать.

На следующий день Черепаха снова послал мать к помещику. Вся дрожа от страха, она на это раз исполнила просьбу сына. Взбешенный помещик приказал схватить ее и удушить дымом, но его младшая дочь залила огонь водой. Тогда помещик созвал всех дочерей и спросил, кто из них пожелает выйти замуж за Черепаху.

— Мы прекрасны, как феи, — ответили старшие дочери. — Слыханное ли дело взять в мужья вонючего Черепаху!..

Только младшая дочь, Нам, объявила о своем согласии.

Узнав, что его дочь любит Черепаху, помещик назначил Черепахе за нее выкуп: лошадь с девятью гривами, петуха с девятью шпорами и двенадцать бамбуковых стволов, наполненных жиром, вытопленным из кузнечиков.

Услышав поставленное помещиком условие, мать впала в отчаяние и, вернувшись домой, осыпала сына упреками, но тот сказал ей:

— Успокойся, мама, и спи спокойно. А наутро увидишь, что будет.

В ту ночь разразилась страшная гроза. Удары грома, раздававшиеся возле самого домика, заставляли мать в страхе плотнее закутываться в одеяло. А наутро она вдруг увидела себя в большом богатом доме, и все, что необходимо для свадьбы, было уже приготовлено.

Солнце не успело еще высушить ночную росу, как целая процессия направилась к дому помещика. Невесть откуда взявшиеся слуги несли сосуды с жиром кузнечиков, петуха с девятью шпорами, подгоняли чудесного коня. Сам Черепаха важно возлежал на золотом блюде, которое один из слуг нес на голове. Следом бежала толпа удивленных людей.

Церемония бракосочетания состоялась по всем правилам, у жертвенного столика. Глядя, какой нелепый вид имеет подле невесты в красивом платье жалкий Черепаха, неуклюже вытягивающий шею из панциря, зрители покатывались со смеху. Особенно усердствовали в насмешках старшие дочери помещика.

Когда обряд был закончен, новобрачные удалились в свою комнату, а гости начали пировать. Вдруг в комнате молодоженов блеснул ослепительно яркий свет. Все в испуге вскрикнули и даже лишились на мгновение дара речи. Но едва лишь все пришли в себя, сестры невесты подкрались к комнате супругов и тихонько заглянули туда.

Каковы же были их зависть и удивление, когда на месте Черепахи они увидели прекрасного юношу! И сестры набросились на отца, требуя, чтобы он и их отдал замуж за черепах.

Помещик тотчас послал людей поймать четырех черепах, и в тот же день состоялись новые свадьбы. Однако эти черепахи никак не хотели вести себя, как полагается во время брачной церемонии. Они все время норовили разбежаться в разные стороны и пугали детей.

С наступлением темноты каждая из сестер отнесла своего мужа в опочивальню. Время шло, а черепахи все никак не превращались в юношей. Когда сестры пытались привлечь их к себе, те вырывались и больно царапали им кожу своими когтистыми лапами. Все в слезах от злости и боли, девушки наконец выкинули черепах во двор.

Наутро они с плачем рассказали обо всем отцу. Помещик испугался, что от старших дочерей внуков ему не дождаться, и объявил младшую дочь своей единственной наследницей.

С тех пор завистливые сестры только о том и помышляли, как бы сжить Черепаху со света.

Однажды им удалось подстеречь его в засаде и смертельно ранить. Черепаха добрался до дому и, чувствуя, что конец близок, дал жене свою пропитанную кровью рубашку.

— Когда наступит твой смертный час, — сказал он, — надень эту рубашку, и мы с тобой встретимся на небесах. Произнеся эти слова, Черепаха взлетел на небо.

Его вдова, не желая примириться со своей утратой, на следующий же день отправилась на самую высокую гору В надежде как-нибудь добраться до мужа. Дорога вела все выше и выше. И тут женщине повстречался старик верхом на лошади. Догадываясь, что это уже житель неба, Нам спросила его, правильный ли путь она выбрала.

— Скоро ты доберешься до развилки, — ответил ей старик, — дальше ступай по дороге, на которой увидишь большие следы, и не ходи туда, куда ведут маленькие…

Нам последовала совету старика. Вскоре она встретила дерущихся змею и лисицу. Когда кто-нибудь из противников изнемогал в схватке, он лишь прикасался к стоявшему возле дереву — и у него вновь появлялись силы. Нам прогнала животных, оторвала от дерева кусок коры и продолжала свой путь на небо.

Вечером она остановилась на ночлег в маленькой хижине на краю деревни. Хозяйка хижины только что зарезала свинью. Нам откусила маленький кусочек коры волшебного дерева, пожевала и стала дуть на свинью. Дунула раз — и свинья зашевелилась, дунула другой раз — и свинья вскочила на ноги, дунула третий — та захрюкала и побежала к стаду. Хозяйка очень удивилась и рассказала Нам, что в соседней деревне умер человек.

Не дожидаясь утра, молодая женщина зашагала прямо туда. Гроб с телом был уже заколочен, и крестьяне долго не соглашались открыть его, чтобы испробовать действие чудесного снадобья. Но Нам все же уговорила их. Она старательно разжевала кору дерева и, смешав ее с водой, обрызгала все тело умершего. Тот сразу же ожил.

Сделав свое доброе дело, молодая женщина вернулась в домик, где ее приютили на ночь, и попросила хозяйку оставить ее в своей семье как приемную дочь.

Время шло, и вот однажды, отправившись к ручью за водой, Нам встретила молодого человека, которого она когда-то оживила. Юноша купался в ручье. Пристально вглядевшись в него, Нам удивилась его сходству со своим мужем. Она быстро побежала домой и принесла рубашку, которую муж завещал ей перед смертью. Когда юноша увидел эту рубашку, он сразу все вспомнил и бросился к своей жене.

Счастью супругов не было конца. Жители деревни с радостью пожертвовали им кто что мог, и второй раз была сыграна веселая свадьба.

А солнце, узнав про эту историю, так разгневалось, что спустилось вниз и испепелило вероломных сестер. Это произошло 22 июня. И с тех пор каждый год в этот день, день летнего солнцестояния, оно спускается ниже, чем обычно, и нещадно палит землю своими жгучими лучами, заставляя всех людей жестоко страдать от жары.

Душа Чыонг Ба в теле мясника

Когда-то давным-давно жил один молодой человек по имени Чыонг Ба, который был очень хорош в игре в китайские шахматы. Слава Чыонг Ба — шахматиста распространилась широко по Вьетнаму и достигла Китая.

В те времена жил в Китае шахматист, звали которого Kэ Нху. Когда прослышал он о Чыонг Ба, то послал ему во Вьетнам вызов на игру. Сыграли они две партии, каждая из которых закончилась ничьей. Во время третьей игры угодил Кэ Нху в западню. Видя, что его соперник попался, сказал Чыонг Ба хвастливо: «Даже Бог шахмат Де Тхить не нашел бы спасенья из моих ходов!».

Услышал Бог шахмат эти слова и решил преподать парню урок. Пока Чыонг Ба и Кэ Нху сидели, склонившись над шахматной доской, появился откуда ни возьмись возле них старик. Дал старик совет Кэ Нху, последовал тот его совету и выиграл с блеском партию.

Чыонг Ба пришел в ярость, но заметил тут сияющую белую бороду старика, и подумалось ему, что тот, возможно, Бог. Чтобы удостовериться, Чыонг Ба опустился на одно колено перед стариком и сказал: «Ты, должно быть, Де Тхить. Прошу простить меня!».

«Я слышал, что ты считаешь себя лучшим игроком в шахматы», сказал Де Тхить, «вот я и пришел на тебя поглядеть».

Чыонг Ба пригласил Де Тхитя пожить в своем доме и устроил большой праздник в его честь. Де Тхить почувствовал симпатию к молодому человеку и согласился помочь ему в игре в шахматы. «Когда понадобится тебе моя помощь, зажги ароматическую палочку, и я приду к тебе», пообещал Бог.

Через несколько лет подхватил Чыонг Ба лихорадку и внезапно умер. Его жена нашла ароматические палочки, данные Де Тхитем, и зажгла их, призвав Бога появиться. Когда узнал Де Тхить, что Чыонг Ба уже месяц как мертв, то пришел в ярость. «Почему же ты не позвала меня, как только он умер?», спросил он у жены Чыонг Ба, «теперь, когда он мертв уже целый месяц, ему будет трудно помочь».

Но все же, сжалившись над рыдающей женщиной, придумал Де Тхить такой план. «А не умер ли кто в деревне недавно?», спросил он. Жена Чыонг Ба ответила, что прошлой ночью умер в деревне мясник.

«Отведи же меня в дом мясника», воскликнул Де Тхить, «и я верну твоего мужа к жизни!».

Мгновения спустя скорбящие вокруг гроба мясника с ужасом увидели, что покойник, лежащий в открытом гробу, вдруг сел. Затем, не сказав ни слова, выпрыгнул из гроба, сбросил погребальные одежды и побежал к дому Чыонг Ба. Когда жена мясника и его дети прибежали следом, то обнаружили его сидящим рядом с женой Чыонг Ба. Они потребовали, чтобы мясник вернулся домой, тот отказался, и тут началась ссора. Жители деревни позвали деревенского судью рассудить спор.

Судья пришел и увидел, что обе женщины указывают на одного и того же мужчину, как на своего мужа. Повернувшись к жене мясника, судья спросил, какова работа ее мужа. «Он мясник», сказала жена мясника. «Он знаменитый шахматист», сказала жена Чыонг Бы.

Судья попросил своего подручного привести свинью и потребовал у мясника ее зарезать. Мясник и не знал, с какой стороны браться за эту работу. Тогда судья пригласил известного шахматиста сыграть партию в шахматы с мясником, которую мясник и выиграл за несколько ходов. Видя это, судья решил дело в пользу жены Чыонг Ба.

По сей день люди говорят, вспоминая эту сказку: «Душа Чыонг Ба в теле мясника».

Ты Тхык

старинная вьетнамская легенда

Когда-то давно жил в Хоа Тяу юноша по имени Ты Тхык. Отец его был чиновником. Поэтому, когда Ты Тхык вырос, он по желанию родных поступил на службу в столичную область Кинь Бак…

Рядом с домом, где жил юноша, стоял большой монастырь. В его саду рос куст необычайно красивых пионов с тонкими и нежными стеблями. Каждую весну, когда прекрасный куст расцветал, со всех концов страны приходили сюда люди полюбоваться чудесными цветами.

В один из таких дней девушка лет семнадцати нечаянно сломала драгоценную ветку пионов и была схвачена служителями монастыря. В этот момент мимо проходил Ты Тхык. Увидал он, в какую беду попала девушка, и, не задумываясь, сбросил с себя дорогой халат, откупился от монахов и спас несчастную…

Ты Тхык любил бродить в горах, любоваться природой, сочинять стихи, а о службе нисколько не заботился. За это правитель сделал ему внушение. А спустя некоторое время Ты Тхык попросил отставку…

Облюбовал он себе живописное местечко Тонг Шон, окруженное высокими, покрытыми лесом горами, взял с собой слугу и цитру[3], построил у подножья горы небольшой домик и стал там жить…

С тех пор не было во всей округе уголка, где бы не побывал Ты Тхык. Как-то утром, когда солнце едва рассыпало у подножья горы свои первые золотистые лучи, Ты Тхык заметил на крыльце своего дома отражение пестрого облака, похожего на гигантский лотос.

Направил Ты Тхык свою лодку к тому облаку. Достигнув подножья высокой горы, он привязал лодку, а сам поднялся на вершину небольшого утеса. Там на склоне виднелся широкий и круглый вход в пещеру. Перескакивая с камня на камень, добрался Ты Тхык до пещеры и смело шагнул в нее. Но не успел он сделать несколько шагов, как вход в пещеру с грохотом закрылся.

Остался Ты Тхык один в огромной пещере, не зная, как из нее выбраться. После долгих тщетных поисков выхода уставший и обессилевший почувствовал он прохладу едва заметного ручейка, бесшумно стекавшего сверху. Ощупывая спасительный ручеек, Ты Тхык начал медленно вскарабкиваться вверх по острым каменистым уступам. Долго поднимался он, пока наконец не оказался у подножья горы, еще более высокой и крутой, чем первая. Цепляясь за выступы, Ты Тхык с трудом взобрался на ее вершину. Здесь был такой прозрачный и чистый воздух, такие яркие неповторимые краски! А далеко внизу, у подножья наполовину скрытые темнозеленым кустарником сверкали сказочные дворцы. К ним вела прямая широкая тропа. Не задумываясь, Ты Тхык устремился вниз к манящей красоте волшебного пейзажа…

Подходя к одному из дворцов он увидел, как из него выбежали две красивые стройные девушки в зеленых одеждах.

«Вот идет наш жених», — сказала одна. Пошептались они между собой и исчезли из виду, а немного погодя появились снова и обратились к юноше: «Наша госпожа приглашает Вас в гости»…

Ты Тхык последовал за ними и вскоре перед его взором вырос сказочный дворец с изумрудными стенами, множеством башен и алой лестницей с широкими мраморными ступеньками. Раньше о таких чудесах он только в книгах читал, а теперь увидел их своими глазами.

Миновав ворота с надписью «Изумрудный дворец», они поднялись в великолепный сверкающий зал. В глубине его на диване за двумя столиками из душистого дерева в белых шелковых одеждах восседала сама фея. Она пригласила юношу сесть и спросила:

«Видел ли ты когда-нибудь на земле такие чудесные дворцы? Можно ли определить, где они находятся?».

Ты Тхык отвечал:

«Много бродил я в горах, видел немало красивых уголков, но в этих краях никогда не был. Объясните, прошу Вас, где находятся этот волшебный край и такие прекрасные дворцы».

Рассмеялась фея и сказала:

«Ну, конечно, тебе не знакомы эти места. Мы живем у шестнадцатой горы из тридцати шести в горной цепи Фи Лай. Я — фея Нгюи, хозяйка горы Нам Няк, и пригласила тебя в гости потому, что ты юноша смелый и благородный».

Затем приказала она служанке позвать девушку. Взглянул на нее Ты Тхык и сразу узнал ее. Это была та самая девушка, которая сломала в монастырском саду ветку пиона.

«Ее зовут Зянг Хыонг, — сказала юноше фея. Когда она ходила в монастырь полюбоваться цветами и попала в беду, ты спас ее, и я у тебя в долгу. В благодарность за твое благородство я отдаю тебе в жены свою дочь».

В тот же вечер хозяйка горы Нам Няк повелела приготовить все для свадьбы. А на другой день феи соседних гор собрались в Изумрудном дворце, чтобы поздравить молодых и принять участие в большом пиршестве…

Много дней не умолкали цитры и флейты. Были тут всевозможные яства, приготовленные из всех зверей, которые только обитают в горах, из всех рыб, какие только плавают в море. И жареное мясо феникса, и колбасы из павлинов — такие ароматные и вкусные, что подобных им не сыскать на всем свете…

Почти год прожил Ты Тхык в замке феи вдали от родного края, но никак не мог его забыть. Как-то сказал он своей жене:

«Хочется мне побывать в своей деревне и повидать родных».

Встревожилась Зянг Хыонг и не знала, что ему ответить.

«Я пробуду там всего несколько дней и тут же вернусь».

Услыхав эти слова, Зянг Хыонг заплакала и сказала:

«Не из-за своей любви противлюсь я Вашему решению. Не забудьте, что на земле дни и месяцы очень короткие[4], боюсь, что все изменится, когда Вы вернетесь домой».

Не послушал ее Ты Тхык, очень уж хотелось ему побывать на родине. Поведала тогда Зянг Хыонг эту печальную весть матери.

«Земные связи заставляют твоего мужа вернуться домой», — сказала фея и приказала приготовить колесницу и запрячь в нее феникса.

Незадолго до отъезда написала Зянг Хыонг записку и незаметно передала ее мужу.

«Только тогда прочтешь ее, когда вернешься домой», — наказала она.

Простился с женой Ты Тхык, сел в колесницу и… не успел глазом моргнуть, как очутился на краю родной деревни.

Видит он: изменилось все вокруг. Только две угрюмые скалы, как и прежде, возвышались над деревней… Никто не узнал Ты Тхыка.

Деревенские жители не помнили даже такого имени. Только один древний старец призадумался и сказал:

«Слыхал я в детстве, будто так звали одного нашего предка в четвертом поколении, но он заблудился в горах еще двести лет тому назад».

Глубоко опечалился юноша, захотелось ему вернуться назад во владения феи к молодой жене. Пошел он к колеснице, которую оставил на краю деревни, но та обернулась в феникса и улетела.

Вспомнил Ты Тхык о записке, что дала ему на прощание Зянг Хыонг. В ней была лишь одна строчка:

«Жили мы вместе в раю как друзья. Но пришло время разлуки, и прежняя любовь угасла, не будет у нас новой встречи».

…С тех пор никто не видел больше Ты Тхыка. Сказывают, будто повстречали его однажды бродившего в горах Хоанг-Шон, но он так и не вернулся в деревню.

Перевел с вьетнамского Зайцев А.С.

Примечания

1

Банко (кит. Пань-гу). согласно китайской мифологии, первочеловек

2

Тхыок — вьетнамская мера длины, равная приблизительно 43 см

3

См., например, Трехструнная цитра.

4

По преданию, один день, проведенный в раю, равен году на Земле.

Content

ВЬЕТНАМСКИЕ НАРОДНЫЕ СКАЗКИ

Как лягушка стала повелительницей неба

Жаба — самому Небесному властителю родня

Необыкновенный батат и чудесный мост

Как глупец очки покупал

Кошка — всегда кошка

Угорь и рыба Тяй

Женитьба на фее

Чудесная флейта

Удивительные умельцы

Юноша Шинь

Юноша в козлиной шкуре

Чудесный посох

Камни остаются, апельсины уплывают

Бабочка в королевских закромах

Коварный незнакомец

Черепаха и обезьяна

Небывалая змея

Волшебная черепаха

Душа Чыонг Ба в теле мясника

Ты Тхык

Примечания