Дик Филип

Репереживание - английский и русский параллельные тексты

Recall Mechanism

Репереживание

The analyst said:

Психоаналитик представился:

"I'm Humphrys, the man you came to see."

- Хэмфрис, к вашим услугам. Вы назначили со мной встречу.

There were fear and hostility on the patient's face, so Humphrys said:

Судя по выражению лица пациента, тот предстоящей встрече отнюдь не радовался. Поэтому Хэмфрис добавил:

"I could tell a joke about analysts. Would that make you feel better?

- Хотите, анекдот про психоаналитиков расскажу?

Or I could remind you that the National Health Trust is paying my fee; it's not going to cost you a cent.

Или напомню, что мои услуги оплачивает Национальная трастовая ассоциация медицины и здоровья, а вам консультация не будет стоить ни цента.

Or I could cite the case of Psychoanalyst Y, who committed suicide last year because of overburdening anxiety resulting from a fraudulently filled out income tax."

Еще могу рассказать, что некий психоаналитик в прошлом году совершил самоубийство на почве излишней тревожности, возникшей из-за неправильно заполненной налоговой декларации и прочего мухлежа.

Grudgingly, the patient smiled.

Пациент с трудом изобразил улыбку.

"I heard about that.

- Я слышал об этом деле.

So psychologists are fallible."

Выходит, даже психологи могут ошибаться.

He got to his feet and held out his hand.

Потом встал и протянул руку:

"My name is Paul Sharp.

- Меня зовут Пол Шарп.

My secretary made the arrangements with you.

О встрече договаривалась моя секретарша.

I have a little problem, nothing important, but I'd like to clear it up."

У меня тут проблемка возникла - так, ничего серьезного, но я хотел бы с ней разобраться.

The expression on his face showed that it was no small problem, and that, if he didn't clear it up, it would probably destroy him.

А вот на лице у него совершенно ясно читалось, что проблемка на самом деле совсем не маленькая, и, если с ней не разобраться, кончится все очень и очень плохо.

"Come inside," Humphrys said genially, opening the door to his office, "so we can both sit down."

- Так заходите, - радушно пригласил его внутрь Хэмфрис и приглашающе распахнул дверь в кабинет. - Давайте присядем.

Sinking down in a soft easy chair, Sharp stretched his legs out in front of him.

Шарп обрадованно плюхнулся в удобное мягкое кресло и с облегчением вытянул ноги.

"No couch," he observed.

- А что ж кушетки нет? - полюбопытствовал он.

"The couch vanished back around 1980," Humphrys said.

- О, кушеток уже с восьмидесятых годов нет, -отозвался Хэмфрис.

"Post-war analysts feel enough confidence to face their patients on an equal level."

- После войны аналитики взяли за правило встречаться с пациентом лицом к лицу - сейчас в нашей среде нет места неуверенности.

He offered a pack of cigarettes to Sharp and then lit up himself.

И он предложил Шарпу сигарету и закурил сам.

"Your secretary gave me no details; she just said you wanted a conference."

- Ваша секретарь не вдавалась в детали, просто сказала, что вам нужна консультация.

Sharp said:

Шарп глубоко вздохнул:

"I can talk frankly?"

- Я могу быть с вами откровенен?

"I'm bonded," Humphrys said, with pride.

- Я связан клятвой, - гордо ответил Хэмфрис.

"If any of the material you tell me gets into the hands of security organizations, I forfeit approximately ten thousand dollars in Westbloc silver-hard cash, not paper stuff."

- Если полученная от вас информация просочится к безопасникам - хоть какой-то их структуре! - я выплачу штраф размером около десяти тысяч долларов серебром по курсу Западного блока. Заметьте - в звонкой монете выплачу, не бумажками какими!

"That's good enough for me," Sharp said, and began.

- Отлично, я вам верю, - кивнул Шарп и приступил к рассказу.

"I'm an economist, working for the Department of Agriculture-the Division of War Destruction Salvage.

- Я экономист, работаю в Департаменте сельского хозяйства, в отделе реабилитации территорий.

I poke around H-bomb craters seeing what's worth rebuilding."

Вот я и наведываюсь то к одной воронке от водородной бомбы, то к другой и смотрю, нельзя ли чего отстроить или по-новой использовать.

He corrected himself.

Тут он примолк и поправился:

"Actually, I analyze reports on H-bomb craters and make recommendations.

- Точнее, я аналитик. Я анализирую данные отчетов о состоянии воронок и выдаю рекомендации.

It was my recommendation to reclaim the farm lands around Sacramento and the industrial ring here at Los Angeles."

Кстати, это я рекомендовал вернуться к культивации земли вокруг Сакраменто и восстановить Лос-Анджелесскую промышленную зону.

In spite of himself, Humphrys was impressed.

Хэмфрис не показал виду, но сказанное весьма впечатляло.

Here was a man in the policy-planning level of the Government.

Ничего себе! Перед ним сидел человек из правительства, человек, принимающий решения на самом высоком уровне!

It gave him an odd feeling to realize that Sharp, like any other anxiety-ridden citizen, had come to the Psych Front for therapy.

И надо же, Шарпа, оказывается, тоже мучает тревожность прямо как самого обычного гражданина. Даже чиновникам такого уровня приходится прибегать к помощи специалистов Психиатрического фронта.

"My sister-in-law got a nice advantage from the Sacramento reclamation," Humphrys commented.

- Хм, моей невестке очень повезло, когда под Сакраменто все расчистили, - покивал Хэмфрис.

"She had a small walnut orchard up there.

- До войны она там грецкие орехи выращивала.

The Government hauled off the ash, rebuilt the house and outbuildings, even staked her to a few dozen new trees.

Так Правительство пепел вывезло, дом и ферму отстроило, даже деревья заново высадили.

Except for her leg injury, she's as well off as before the war."

Так что теперь она прямо как до войны живет -единственно, ранение в ногу, конечно, никуда не делось.

"We're pleased with our Sacramento project," Sharp said.

- Да, тот проект оказался весьма удачным, -согласился Шарп.

He had begun to perspire; his smooth, pale forehead was streaked, and his hands, as he held his cigarette, shook.

Он вдруг вспотел. На бледном гладком лбу выступила испарина, он курил, а руки дрожали, и сигарета тряслась вместе с ними.

"Of course, I have a personal interest in Northern California.

- Конечно, я принимаю интересы Северной Калифорнии близко к сердцу.

I was born there myself, up around Petaluma, where they used to turn out hens' eggs by the million ..." His voice trailed off huskily.

Я же родился под Петалумой, там еще птицефермы были сплошные, яйца поставлялись в огромном количестве по всей Америке. И тут он осекся.

"Humphrys," he muttered, "what am I going to do?"

И с трудом выдавил: - Хэмфрис, все плохо. Что мне делать?..

"First," Humphrys said, "give me more information."

- Для начала, - отозвался психоаналитик, -расскажите о своей проблеме.

"I-" Sharp grinned inanely.

- У меня... - Тут Шарп глупо, беспомощно заулыбался.

"I have some kind of hallucination.

- В общем, у меня галлюцинации.

I've had it for years, but it's getting worse. I've tried to shake it, but-" he gestured-"it comes back, stronger, bigger, more often."

Они и раньше у меня были, но в последнее время... Одним словом, я боролся, всегда боролся, но... - тут он неопределенно взмахнул рукой, - но в последнее время они преследуют меня постоянно. Яркие такие. Частые. Все как наяву.

Beside Humphrys' desk the vid and aud recorders were scanning covertly.

Рядом со столом Хэмфриса аудио- и видеозаписыватели неприметно фиксировали происходящее.

"Tell me what the hallucination is," he instructed.

- Расскажите мне, что вы видите, - попросил он.

"Then maybe I can tell you why you have it."

- И возможно, я смогу объяснить причину возникновения галлюцинаций.

He was tired.

Он устал.

In the privacy of his living room, he sat dully examining a series of reports on carrot mutation.

Сидел на диване в своей уютной гостиной и устало просматривал отчет за отчетом - морковь мутировала.

A variety, externally indistinguishable from the norm, was sending people in Oregon and Mississippi to the hospital with convulsions, fever and partial blindness.

Вывелся какой-то новый вид - внешне совершенно не отличимый от нормального, - из-за которого люди в Орегоне и Миссисипи попадали в больницу. С судорогами, температурой и частичной слепотой.

Why Oregon and Mississippi?

И почему именно в Орегоне и Миссисипи?

Here with the report were photographs of the feral mutation; it did look like an ordinary carrot. And with the report came an exhaustive analysis of the toxic agent and recommendation for a neutralizing antidote.

Шарп снова посмотрел на приложенные к отчету фотографии - морковка как морковка. А поди ж ты, какая смертоносная мутация... Отчет содержал исчерпывающую информацию о токсинах и рекомендации по составлению противоядия.

Sharp wearily tossed the report aside and selected the next in order.

Он устало отбросил папку и принялся за следующую.

According to the second report, the notorious Detroit rat had shown up in St. Louis and Chicago, infesting the industrial and agricultural settlements replacing the destroyed cities.

Второй отчет сообщал, что в Сент-Луисе и Чикаго объявилась детройтская крыса - приметная зверюга, чего уж там. Твари расселились в городках, выросших на месте разрушенных мегаполисов - и в сельской местности, и в городской полосе.

The Detroit rat-he had seen one once.

Детройтскую крысу он видел собственными глазами - один раз, но хватило на всю жизнь.

That was three years ago; coming home one night, he had unlocked the door and seen, in the darkness, something scuttle away to safety.

Три года назад он вернулся домой поздно ночью, отпер дверь и в темноте увидел, как что-то метнулось прочь, под кресло.

Arming himself with a hammer, he had pushed furniture around until he found it.

Он вооружился молотком и двигал мебель до тех пор, пока не нашел - ее.

The rat, huge and gray, had been in the process of building itself a wall-to-wall web.

Крысу. Здоровенную, серую. Она как раз плела паутину, - от стены до стены.

As it leaped up, he killed it with the hammer.

Крыса бросилась, он прибил ее молотком.

A rat that spun webs ...

Крыса, плетущая паутину, - бррр...

He called an official exterminator and reported its presence.

Он вызвал дератизаторов и сообщил куда надо о том, что видел крысу-мутанта.

A Special Talents Agency had been set up by the Government to utilize parabilities of wartime mutants evolved from the various radiation-saturated areas.

Правительство в свое время основало Агентство "ОО" - оно вело дела Особо Одаренных. Людей, которые в послевоенное время выказали паранормальные способности. В местностях с высокими показателями радиоактивного заражения таких было особенно много.

But, he reflected, the Agency was equipped to handle only human mutants and their telepathic, precog, parakinetic and related abilities.

Но Агентство занималось лишь людьми -телепатами, провидцами, паракинетиками.

There should have been a Special Talents Agency for vegetables and rodents, too.

Надо бы завести нечто подобное для овощей и грызунов - чем не идея?

From behind his chair came a stealthy sound.

За спиной послышался шорох.

Turning quickly, Sharp found himself facing a tall, thin man wearing a drab raincoat and smoking a cigar.

Шарп быстро обернулся и оказался лицом к лицу с высоким худым человеком в истрепанном плаще. Незаметно подкравшийся визитер невозмутимо пожевывал сигару.

"Did I scare you?" Giller asked, and snickered.

- Испугался? - хихикнул Джиллер.

"Take it easy, Paul. You look as if you're going to pass out."

- Смотри, в обморок не упади.

"I was working," Sharp said defensively, partially recovering his equilibrium.

- Я вообще-то работаю, - сердито заметил Шарп, постепенно приходя в себя. Джиллер и впрямь застал его врасплох.

"So I see," said Giller.

- Оно и видно, - фыркнул Джиллер.

"And thinking about rats." Sharp pushed his work to one side.

- Я думал, опять крыса, - вздохнул Шарп и отодвинул кипу отчетов.

"How'd you get in?"

- Ты как сюда попал?

"Your door was unlocked."

- Дверь была не заперта.

Giller removed his raincoat and tossed it on the couch.

- Джиллер бросил плащ на диван.

"That's right-you killed a Detroit.

- Да, точно, ты ж детройтскую как-то молотком пристукнул.

Right here in this room."

Прямо в этой комнате.

He gazed around the neat, unostentatious living room.

- И он обвел глазами чистенькую, скромно обставленную гостиную.

"Are those things fatal?"

- У них укус смертельный?

"Depends where they get you."

- Смотря куда цапнет.

Going into the kitchen, Sharp found two beers in the refrigerator.

Шарп сходил на кухню, выцепил из холодильника две бутылки пива.

As he poured, he said:

Наливая в стаканы, заметил:

"They shouldn't waste grain making this stuff... but as long as they do, it's a shame not to drink it."

- Вообще-то зря они пшеницу на это дело переводят... но если уж пиво варят, пиво надо пить. Не смотреть же на него, правда?

Giller accepted his beer greedily.

Джиллер отхлебнул и завистливо пробормотал:

"Must be nice to be a big wheel and have luxuries like this." His small, dark eyes roved speculatively around the kitchen.

- Ты у нас большая шишка, роскошествуешь тут, понимаешь... - И он застрелял глазками по кухне.

"Your own stove, and your own refrigerator." Smacking his lips, he added: "And beer.

- Гляди-ка, у тебя плита есть, холодильник... -Причмокнув, добавил: - Даже пиво!

I haven't had a beer since last August."

Между прочим, я последний раз его пил в августе.

"You'll live," Sharp said, without compassion.

- Ничего, небось не помрешь, - безжалостно отрезал Шарп.

"Is this a business call?

- Ты по делу?

If so, get to the point; I've got plenty of work to do."

Если по делу, давай к делу. У меня полно работы.

Giller said:

Джиллер пожал плечами:

"I just wanted to say hello to a fellow Petaluman."

- Да так, зашел проведать земляка.

Wincing, Sharp answered:

Шарп поморщился:

"It sounds like some sort of synthetic fuel."

- Что-то ты издалека начал. Вечный двигатель изобрел, что ли, и не знаешь, кому впарить?

Giller wasn't amused.

Но Джиллер сохранял абсолютную серьезность:

"Are you ashamed to have come from the very section that was once-"

- Неужели ты стыдишься своего происхождения? А ведь, между прочим...

"I know.

- Я знаю, знаю.

The egg-laying capital of the universe.

Центр мировой яйцеторговли и птицеводства.

Sometimes I wonder-how many chicken feathers do you suppose were drifting around, the day the first H-bomb hit our town?"

Интересно, когда туда водородная бомба упала, сколько перьев в воздухе летало?

"Billions," Giller said morosely.

- Миллиарды, - мрачно проговорил Джиллер.

"And some of them were mine.

- Мои перья там тоже летали.

My chickens, I mean.

В смысле, моих куриц.

Your family had a farm, didn't they?"

Твоя семья ведь тоже держала ферму, разве нет?

"No," Sharp said, refusing to be identified with Giller.

- Нет, - угрюмо уперся Шарп - он вовсе не хотел быть как Джиллер, даже в прошлом.

"My family operated a drug store facing on Highway 101.

- У нас аптека была, на 101-м шоссе.

A block from the park, near the sporting goods shop."

Недалеко от парка, рядом со спортивным магазином.

And, he added under his breath: You can go to hell.

- И он тихо-тихо добавил: - Пошел ты к черту, Джиллер.

Because I'm not going to change my mind.

Мы уже все это сто раз обсуждали.

You can camp on my doorstep the rest of your life and it still won't do any good.

Можешь хоть поселиться у меня перед домом - я не передумаю.

Petaluma isn't that important.

Нет никакого проку в возрождении Петалумы.

And anyhow, the chickens are dead.

К тому же, кому она нужна без куриц...

"How's the Sac rebuild coming?" Giller inquired.

- А в Сакраменто как дела идут? -поинтересовался Джиллер.

"Fine."

- Отлично.

"Plenty of those walnuts again?" "Walnuts coming out of people's ears."

- Грецкие орехи колосятся, люди собирают невиданный урожай? - Ага. Шагу ступить нельзя, кругом орехи кучами.

"Mice getting in the shell heaps?"

- Мыши жируют, перебрасываясь скорлупками?- Жонглируют скорлупой, как в цирке.

"Thousands of them," Sharp sipped his beer; it was good quality, probably as good as pre-war.

И Шарп невозмутимо отхлебнул пива - хорошее, хорошее пиво, прямо как довоенное.

He wouldn't know, because in 1961, the year the war broke out, he had been only six years old.

Впрочем, откуда ему знать вкус довоенного пива, ведь в 1961-м, когда война началась, ему только-только исполнилось шесть лет.

But the beer tasted the way he remembered the old days: opulent and carefree and satisfying.

Но у пива был роскошный вкус. Приятный, навевающий мысли о беззаботном отдыхе и счастье.

"We figure," Giller said hoarsely, an avid gleam in his face, "that the Petaluma-Sonoma area can be built up again for about seven billion Westbloc.

- Мы тут прикинули, - хрипло выговорил Джиллер - в черных глазках тут же появился жадный голодный блеск, - что округи Петалума и Сонома можно восстановить. Цена вопроса - семь миллиардов в валюте Западного блока.

That's nothing compared to what you've been doling out."

Не сравнить с твоими подачками.

"And the Petaluma-Sonoma area is nothing compared with the areas we've been rebuilding," Sharp said.

- А Петалуму и Соному не сравнить с округами, которые мы восстанавливаем! - сварливо отозвался Шарп.

"You think we need eggs and wine?

- Думаешь, мы не сможем обойтись без яиц и вина?

What we need is machinery.

Нам нужна промышленность!

It's Chicago and Pittsburgh and Los Angeles and St. Louis and-"

Приоритет - у Чикаго, Питтсбурга, Лос-Аджелеса и Сент-Луиса!

"You've forgotten," Giller droned on, "that you're a Petaluman.

- А ты не забыл, - затянул свою всегдашнюю песню Джиллер, - что ты из Петалумы?

You're turning your back on your origin-and on your duty."

Нехорошо о земляках-то забывать, нехорошо. Твой долг - заботиться о тех, с кем вырос!

"Duty!

- Долг?

You suppose the Government hired me to be a lobbyist for one trivial farm area?"

Ты что же думаешь, я в правительстве сижу для того, чтобы лоббировать интересы каких-то богом забытых аграрных областей?

Sharp flushed with outrage.

- Шарп даже покраснел от злости.

"As far as I'm concerned-"

- Да я...

"We're your people," Giller said inflexibly.

- Мы земляки. Мы вместе выросли, - твердо сказал Джиллер.

"And your people come first."

- Свои люди, не чужие. Ты должен нам помочь.

When he had got rid of the man, Sharp stood for a time in the night darkness, gazing down the road after Giller's receding car.

Ему удалось кое-как избавиться от надоедливого гостя. Потом он долго стоял и смотрел, как тонут в темноте огоньки фар удаляющейся Джиллеровой машины.

Well, he said to himself, there goes the way of the world-me first and to hell with everybody else.

"Вот так, - подумал он, - весь мир вертится: блюди личную выгоду и плюй на остальных".

Sighing, he turned and made his way up the path toward the front porch of his house.

Вздохнув, он повернулся и побрел к крыльцу.

Lights gleamed friendlily in the window.

Окна дома приветливо светились.

Shivering, he put his hand out and groped for the railing.

Задрожав, он вытянул руку и принялся на ощупь искать перила.

And then, as he clumsily mounted the stairs, the terrible thing happened.

А потом, когда он неуклюже полез на крыльцо, случилось страшное.

With a rush, the lights of the window winked out.

Вдруг ни с того ни с сего свет в доме погас.

The porch railing dissolved under his fingers.

Перила растворились под его рукой.

In his ears a shrill screaming whine rose up and deafened him.

Уши наполнил визгливый тонкий вой -оглушающий, отвратительный.

He was falling.

Он падал!

Struggling frantically, he tried to get hold of something, but there was only empty darkness around him, no substance, no reality, only the depth beneath him and the din of his own terrified shrieks. "Help!" he shouted, and the sound beat futilely back at him.

Падал, молотя руками по воздуху, пытался уцепиться - хоть за что-то, но кругом была лишь темная пустота, не ухватишься, бессветная, ни предмета, ни образа, только бездна под ногами, и он летел в нее, отчаянно вереща: -Помоги-иииите ! - Так он орал и глох от собственных беспомощных воплей. Никто его не слушал и не слышал - некому.

"I'm falling!"

- Я падаю!

And then, gasping, he was outstretched on the damp lawn, clutching handfuls of grass and dirt.

А потом он судорожно вздохнул и обнаружил, что лежит, растянувшись на мокрой от росы лужайке, сжимая в горсти грязь и выдранную траву.

Two feet from the porch-he had missed the first step in the darkness and had slipped and fallen.

Лежит в каких-то двух футах от порога - в темноте поставил ногу мимо ступеньки, оступился, оскользнулся.

An ordinary event: the window lights had been blocked by the concrete railing.

Обычное дело - перила ведь загораживают свет из окон.

The whole thing had happened in a split second and he had fallen only the length of his own body.

Все произошло буквально за долю секунды, он упал и растянулся во весь рост.

There was blood on his forehead; he had cut himself as he struck.

По лбу текла кровь - рассек, когда рухнул наземь.

Silly.

Как глупо!

A childish, infuriating event.

Детский сад какой-то! Зла не хватает...

Shakily, he climbed to his feet and mounted the steps.

Дрожа всем телом, он поднялся на ноги и полез вверх по лестнице.

Inside the house, he stood leaning against the wall, shuddering and panting.

Уже зайдя внутрь, долго стоял и трясся, прислонившись к стене. Все никак не мог отдышаться.

Gradually the fear faded out and rationality returned.

А потом страх понемногу отпустил, вернулась ясность мысли.

Why was he so afraid of falling?

А вот странно: почему он так испугался падения?

Something had to be done.

Нет, с этим надо что-то делать.

This was worse than ever before, even worse than the time he had stumbled coming out of the elevator at the office-and had instantly been reduced to screaming terror in front of a lobbyful of people.

Ему становится все хуже и хуже. В прошлый раз он просто споткнулся, выходя из лифта на своем этаже, - и заорал от страха на весь вестибюль. На него еще долго потом оборачивались.

What would happen to him if he really fell?

А что ж случится, если он действительно упадет?

If, for example, he were to step off one of the overhead ramps connecting the major Los Angeles office buildings?

Например, если оскользнется и свалится с мостков, соединяющих офисные здания в Лос-Анджелесе?

The fall would be stopped by safety screens; no physical harm was ever done, though people fell all the time.

Понятно, что ничего страшного не случится, его тут же поймает и удержит от падения защитный экран, да и что тут необычного - люди регулярно падают.

But for him-the psychological shock might be fatal.

Но в его случае проблема - в шоке, который он испытает.

Would befatal; to his mind, at least.

Этот шок его убьет как пить дать. "Не умру, так рехнусь", - подумал Шарп.

He made a mental note: no more going out on the ramps.

И мысленно поставил галочку напротив строчки: "Никаких прогулок по мосткам".

Under no circumstances.

Никогда, ни за что, ни при каких обстоятельствах.

He had been avoiding them for years, but from now on, ramps were in the same class as air travel.

Он, конечно, и так старался держаться от них подальше, но после сегодняшнего инцидента -все, абсолютный запрет. Как на самолеты.

Since 1982 he hadn't left the surface of the planet.

С 1982 года он ни разу не отрывался от поверхности земли. И не собирается.

And, in the last few years, he seldom visited offices more than ten flights up.

А в последние десять лет не забирался выше десятого этажа.

But if he stopped using the ramps, how was he going to get into his own research files? The file room was accessibly only by ramp: the narrow metallic path leading up from the office area.

Но если не ходить по мосткам, то как же в документохранилище ходить? Там же все отчеты и материалы лежат, а добраться можно только по мосткам - узкой металлической дорожке, уходящей круто вверх.

Perspiring, terrified, he sank down on the couch and sat huddled over, wondering how he was going to keep his job, do his work.

Пот заливал глаза, он еле дышал от ужаса. Потом Шарп долго сидел, скрючившись и обхватив себя руками. С такими проблемами его вытурят с работы...

And how he was going to stay alive.

И хорошо, если он только работу потеряет. А если - жизнь?..

Humphrys waited, but his patient seemed to have finished.

Хэмфрис еще немного подождал, но пациент, похоже, выговорился и умолк.

"Does it make you feel any better," Humphrys asked, "to know that fear of falling is a common phobia?"

- А если я скажу, что боязнь падения - довольно распространенная фобия? - спросил психоаналитик. - Вам полегчает?

"No," Sharp answered.

- Нет, - коротко ответил Шарп.

"I guess there's no reason why it should.

- Ну и правильно.

You say it's shown up before?

Говорите, с вами такое уже не первый раз случается?

When was the first time?"

А когда случилось в первый?

"When I was eight.

- Мне было восемь.

The war had been going on two years.

Война шла уже два года.

I was on the surface, examining my vegetable garden."

А я задержался на поверхности - огород осматривал.

Sharp smiled weakly.

Шарп бледно улыбнулся:

"Even when I was a kid, I grew things.

- Мне нравилось ковыряться в земле. Выращивать что-то.

The San Francisco network picked up exhaust trails of a Soviet missile and all the warning towers went off like Roman candles.

И тут система ПВО - мы жили под Сан-Франциско - засекла выхлопной след советской ракеты, и сигнальные башни вспыхнули, как бенгальские огни.

I was almost on top of the shelter.

Я стоял прямо над укрытием.

I raced to it, lifted the lid and started down the stairs.

Подбежал ко входу, поднял люк и пошел вниз по лестнице.

At the bottom were my mother and father.

Мать с отцом уже ждали внизу.

They yelled for me to hurry.

И кричали - быстрей, быстрей!

I started to run down the stairs."

И я побежал вниз по ступеням.

"And fell?" Humphrys asked expectantly.

- И вы упали? - выжидательно спросил Хэмфрис.

"I didn't fall; I suddenly got afraid.

- Нет, не упал. Мне вдруг стало страшно.

I couldn't go any farther; I just stood there. And they were yelling up at me.

Ноги приросли к полу, я не мог сдвинуться с места, а они орали - давай, давай вниз!

They wanted to get the bottom plate screwed in place. And they couldn't until I was down."

Нужно было задвинуть нижнюю плиту - а они не могли, ждали, пока я спущусь.

With a touch of aversion, Humphrys acknowledged:

Хэмфрис поежился и заметил:

"I remember those old two-stage shelters.

- Как же, помню-помню эти двухкамерные бомбоубежища.

I wonder how many people got shut between the lid and the bottom plate."

Полно народу так и захлопнуло - между внешним люком и нижней плитой.

He eyed his patient.

И он внимательно оглядел пациента.

"As a child, had you heard of that happening?

- Вам в детстве приходилось слышать подобные истории?

People being trapped on the stairs, not able to get back up, not able to get down ..."

Рассказы о людях, которые остались на лестнице, как в ловушке - ни назад не выбраться, ни вниз пройти?

"I wasn't scared of being trapped!

- Да я не боялся, что на лестнице останусь!

I was scared of falling-afraid I'd pitch head-forward off the steps."

Я боялся упасть! Боялся, что рухну головой вниз...

Sharp licked his dry lips.

Шарп облизнул разом пересохшие губы.

"Well, so I turned around-" His body shuddered.

- В общем, я развернулся... - По его телу прокатилась видимая дрожь.

"I went back up and outside."

- И пошел обратно. Наружу.

"During the attack?"

- Во время налета?

"They shot down the missile.

- Они сбили ракету.

But I spent the alert tending my vegetables.

Но пока не сбили, я полол грядки.

Afterward, my family beat me nearly unconscious."

Потом, конечно, мне всыпали по первое число.

Humphrys' mind formed the words: origin of guilt.

Хэмфрис мысленно сделал отметку: "зарождение чувства вины".

"The next time," Sharp continued, "was when I was fourteen.

- В следующий раз, - продолжил рассказывать Шарп, - это случилось, когда мне уже было четырнадцать.

The war had been over a few months.

Война несколько месяцев как закончилась.

We started back to see what was left of our town.

И мы решили вернуться, посмотреть, что осталось от городка.

Nothing was left, only a crater of radioactive slag several hundred feet deep.

Ничего не осталось - только воронка. Здоровенная воронка с радиоактивным шлаком на дне, несколько сот футов глубиной.

Work teams were creeping down into the crater. I stood on the edge watching them.

В нее осторожно спускались спецкоманды, а я стоял и смотрел, как они работают.

The fear came."

И вдруг... испугался.

He put out his cigarette and sat waiting until the analyst found him another.

Он затушил сигарету. Подождал, пока психоаналитик выдаст ему следующую.

"I left the area after that.

- В общем, я после этого уехал.

Every night I dreamed about that crater, that big dead mouth.

Мне каждую ночь та воронка снилась - страшная, как мертвый раскрытый рот.

I hitched a ride on a military truck and rode to San Francisco."

Я поймал попутку, военный грузовик, и уехал в Сан-Франциско.

"When was the next time?" asked Humphrys.

- А следующий эпизод когда случился? - спросил Хэмфрис.

Irritably, Sharp said:

Шарп сердито ответил:

"Then it happened all the time, every time I was up high, every time I had to walk up or down a flight of steps-any situation where I was high and might fall.

- Да с тех пор меня, по сути, и не отпускает! Мне страшно, когда я забираюсь слишком высоко, страшно, когда надо идти вверх или вниз по лестнице - да постоянно страшно! В любом месте, с которого можно упасть.

But to be afraid to walk up the steps of my own house-" He broke off temporarily.

Но тут уж что-то совсем из ряда вон выходящее случилось - я на крыльцо собственного дома подняться не смог. И он осекся и некоторое время молчал.

"I can't walk up three steps," he said wretchedly.

- Там три ступеньки, - наконец горько сказал он.

"Three concrete steps."

- Всего-то три ступеньки.

"Any particular bad episodes, outside of those you've mentioned?"

- Ну а помимо этого припоминаете какие-нибудь неприятные эпизоды?

"I was in love with a pretty brown-haired girl who lived on the top floor of the Atcheson Apartments.

- Я как-то влюбился - в очень красивую шате ночку. Она жила на самом верхнем этаже в "Апартаментах Атчисон".

Probably she still lives there; I wouldn't know.

Наверное, до сих пор там и живет. Не знаю.

I got five or six floors up and then-I told her good night and came back down."

В общем, я добрался до пятого или шестого - уже не помню - этажа, а потом... потом пожелал ей спокойной ночи и спустился вниз.

Ironically, he said:

И насмешливо добавил:

"She must have thought I was crazy."

- Она, наверное, решила, что я псих.

"Others?" Humphrys asked, mentally noting the appearance of the sexual element.

- Еще что-нибудь? - спросил Хэмфрис, мысленно отмечая, что в рассказе пациента всплыла тема секса.

"One time I couldn't accept a job because it involved travel by air.

- Однажды мне пришлось отказаться от работы -нужно было летать. Самолетом.

It had to do with inspecting agricultural projects."

Инспектировать всякие аграрные зоны.

Humphrys said:

Хэмфрис проговорил:

"In the old days, analysts looked for the origin of a phobia.

- В прежние времена психоаналитики пытались докопаться до причин возникновения фобии.

Now we ask: what does it do?

Теперь мы задаемся вопросом: "А каков механизм ее действия?"

Usually it gets the individual out of situations he unconsciously dislikes."

Обычно фобия проявляется в ситуациях, к которым пациент испытывает подсознательную неприязнь. Фобия позволяет ему выходить из них с наименьшими потерями.

A slow, disgusted flush appeared on Sharp's face.

Лицо Шарпа медленно залила краска гнева:

"Can't you do better than that?"

- А что-нибудь полезное вы мне можете сказать?

Disconcerted, Humphrys murmured:

Хэмфрис растерянно пробормотал:

"I don't say I agree with the theory or that it's necessarily true in your case.

- Ну, я же не говорю, что полностью разделяю подобное мнение. И это совсем не обязательно ваш случай.

I'll say this much though: it's not falling you're afraid of.

Тем не менее, я могу сказать вот что: вы боитесь не падения.

It's something that falling reminds you of.

На самом деле вы боитесь связанных с ним воспоминаний.

With luck we ought to be able to dig up the prototype experience-what they used to call the original traumatic incident."

Если повезет, мы докопаемся до воспоминания-прототипа - того, что раньше называли изначальным травмирующим событием.

Getting to his feet, he began to drag over a stemmed tower of electronic mirrors.

Он поднялся и подтянул поближе конструкцию из насаженных на стержень зеркал, оплетенных электрическими проводами.

"My lamp," he explained.

- Это моя лампа, - пояснил он.

"It'll melt the barriers."

- Она снимает барьеры памяти.

Sharp regarded the lamp with apprehension.

Шарп испуганно оглядел аппарат:

"Look," he muttered nervously, "I don't want my mind reconstructed.

- Слушайте, - занервничал он, - не надо реконструировать мне разум.

I may be a neurotic, but I take pride in my personality."

Может, я и невротик, но мне моя собственная личность вполне по душе. Я ею горжусь и менять не собираюсь.

"This won't affect your personality."

- Лампа вашу личность никак не изменит.

Bending down, Humphrys plugged in the lamp.

- Хэмфрис нагнулся и включил аппарат.

"It will bring up material not accessible to your rational center.

- Зато выведет на поверхность воспоминания, к которым сознание пока не имеет доступа.

I'm going to trace your life-track back to the incident at which you were done great harm-and find out what you're really afraid of."

Я хотел бы проследить ваш жизненный путь до точки, в которой вам нанесли травму. Я хочу узнать, чего вы на самом деле боитесь.

Black shapes drifted around him.

Вокруг плавали черные тени.

Sharp screamed and struggled wildly, trying to pry loose the fingers closing over his arms and legs.

Шарп заорал и забился, пытаясь сбросить с рук и ног цепкие пальцы.

Something smashed against his face.

Его тут же ударили - прямо в лицо.

Coughing, he slumped forward, dribbling blood and saliva and bits of broken teeth.

Он закашлялся и перекинулся вперед, сплевывая кровь, слюну и осколки зубов.

For an instant, blinding light flashed; he was being scrutinized.

На мгновение по глазам ударил слепящий свет. Его рассматривали.

"Is he dead?" a voice demanded.

- Сдох? - жестко спросил чей-то голос.

"Not yet."

- Нет пока.

A foot poked experimentally into Sharp's side.

Шарпа чувствительно пнули в бок.

Dimly, in his half-consciousness, he could hear ribs cracking.

Сознание то уходило, то возвращалось, в глазах двоилось, но он почувствовал, как хрустнули ребра.

"Almost, though."

- Но уже недолго осталось.

"Can you hear me, Sharp?" a voice rasped, close to his ear.

- Слышишь меня, Шарп? - просипел кто-то в ухо.

He didn't respond.

Он не ответил.

He lay trying not to die, trying not to associate himself with the cracked and broken thing that had been his body.

Он лежал и пытался не умереть. Главное, отделить себя от растоптанного, искалеченного тела. Оно - не я.

"You probably imagine," the voice said, familiar, intimate, "that I'm going to say you've got one last chance.

- Ты, верно, думаешь, - проговорил голос -знакомый, вкрадчивый, мягкий, - что я сейчас скажу: вот, Шарп, это последний твой шанс, не упусти его.

But you don't, Sharp.

Так вот, нет у тебя шанса, Шарп.

Your chance is gone.

Ты его упустил.

I'm telling you what we're going to do with you."

А сейчас я тебе скажу, что мы с тобой будем делать.

Gasping, he tried not to hear.

Он задыхался, не хотел слушать.

And, futilely, he tried not to feel what they were systematically doing to him.

Не хотел чувствовать того, что они делали с ним -долго, беспощадно. Но все равно слышал и чувствовал.

"All right," the familiar voice said finally, when it had been done.

- Ну и отлично, - наконец сказал знакомый голос. Они уже закончили. Сделали все, что хотели.

"Now throw him out."

- Теперь выкидывайте.

What remained of Paul Sharp was lugged to a circular hatch.

То, что осталось от Пола Шарпа, подволокли к круглому люку.

The nebulous outline of darkness rose up around him and then-hideously-he was pitched into it.

Вокруг распахнулась холодная тьма, полная тумана, - а потом его мерзко, пинком, вышвырнули в черноту.

Down he fell, but this time he didn't scream.

Он падал вниз, но не кричал.

No physical apparatus remained with which to scream.

Нечем было кричать. Нечем.

Snapping the lamp off, Humphrys bent over and methodically roused the slumped figure.

Лампа щелкнула, выключаясь, Хэмфрис наклонился и потряс скрючившегося в кресле человека за плечи.

"Sharp!" he ordered loudly.

- Шарп! - громко приказал он.

"Wake up!

- Проснитесь!

Come out of it!"

Выйдите из сна, Шарп!

The man groaned, blinked his eyes, stirred.

Человек застонал. Заморгал. Зашевелился.

Over his face settled a glaze of pure, unmitigated torment.

На лице застыло выражение беспримесной, страшной муки.

"God," he whispered, eyes blank, body limp with suffering.

- Г-господи, - прошептал он. Глаза оставались пустыми, тело беспомощно обвисло, еще не оправившись от перенесенной боли.

"They-"

- Они...

"You're back here," Humphrys said, shaken by what had been dredged up.

- Вы очнулись, - сказал Хэмфрис - его еще потряхивало после увиденного.

"There's nothing to worry about; you're absolutely safe.

- Не волнуйтесь, вы в полной безопасности.

It's over with-happened years ago."

Все прошло, закончилось, осталось в прошлом. В далеком прошлом.

"Over," Sharp murmured pathetically.

- Кончилось? - жалко пробормотал Шарп.

"You're back in the present.

- Вы вернулись из прошлого в настоящее.

Understand?"

Вы слышите меня?

"Yes," Sharp muttered.

- Д-да, - еле выговорил Шарп.

"But-what was it?

- Но - что это было?

They pushed me out-through and into something.

Они меня выкинули. Откуда-то. Куда-то.

And I went on down." He trembled violently.

И я стал падать, падать... - Тут он задрожал всем телом.

"I fell."

- Я упал. Я упал!

"You fell through a hatch," Humphrys told him calmly.

- Вы выпали из люка, - спокойно объяснил Хэмфрис.

"You were beaten up and badly injured-fatally, they assumed.

- Вас избили и жестоко изранили - похоже, эти люди решили, что вы мертвы.

But you did survive.

Но вы выжили.

You are alive.

Вы живы.

You got out of it."

Вы сумели выкарабкаться.

"Why did they do it?" Sharp asked brokenly.

- Но зачем? Почему они это сделали? - запинаясь, проговорил Шарп.

His face, sagging and gray, twitched with despair. "Help me, Humphrys ..."

- Его лицо осунулось и посерело, черты исказили страх и отчаяние: - Хэмфрис, помогите мне, прошу вас...

"Consciously, you don't remember when it happened?"

- Вы действительно не помните о произошедшем? Никаких воспомниний, даже смутных?

"No."

- Да нет же!

"Do you remember where?"

- И даже где это могло произойти, не помните?

"No."

- Нет!

Sharp's face jerked spasmodically.

- У Шарпа задергалась щека.

"They tried to kill me-they did kill me!"

- Они пытались убить меня - и они меня убили! Убили с концами!

Struggling upright, he protested:

Он попытался приподняться и застонал:

"Nothing like that happened to me.

- Да нет же, ничего похожего со мной не случалось!

I'd remember if it had.

Я бы помнил!

It's a false memory-my mind's been tampered with!"

Это чужое, фальшивое воспоминание - мне взломали мозги!

"It's been repressed," Humphrys said firmly, "deeply buried because of the pain and shock.

- Оно не фальшивое. Оно вытесненное, - твердо ответил Хэмфрис. - Оно было вытеснено в глубины подсознания, поскольку причиняло боль.

A form of amnesia-it's been filtering indirectly up in the form of your phobia.

Это вид амнезии - только такие подавленные воспоминания просачиваются в сознание опосредованно - в виде вот таких фобий.

But now that you recall it consciously-"

Но как только вы все это вспомните...

"Do I have to go back?" Sharp's voice rose hysterically.

- А что, мне нужно снова это пережить? -взвизгнул Шарп.

"Do I have to get under that damn lamp again?"

- Вы что, опять меня под эту чертову лампу посадите?

"It's got to come out on a conscious level," Humphrys told him, "but not all at once.

- Этот опыт нуждается в осознании, - строго сказал Хэмфрис. - Но не весь и не сразу.

You've had your limit for today."

На сегодня, пожалуй, хватит.

Sagging with relief, Sharp settled back in the chair.

Шарп облегченно вздохнул и устало поник в кресле.

"Thanks," he said weakly.

- Спасибо, - слабым голосом выговорил он.

Touching his face, his body, he whispered:

Потом ощупал лицо, руки и тихо сказал:

"I've been carrying that in my mind all these years.

- Подумать только, я столько лет носил это в себе.

Corroding, eating away-"

А оно меня пожирало изнутри...

"There should be some diminution of the phobia," the analyst told him, "as you grapple with the incident itself.

- Фобия должна ослабеть, - утешил его психоаналитик, - как только вы сумеете справиться с воспоминаниями об этом инциденте.

We've made progress; we now have some idea of the real fear.

Мы уже многого достигли, теперь мы знаем ваш истинный страх в лицо.

It involves bodily injury at the hands of professional criminals.

Итак, речь идет об избиении, о нападении профессиональных убийц.

Ex-soldiers in the early post-war years... gangs of bandits, I remember."

Видимо, бывших солдат - в послевоенные годы они сбивались в банды. Я помню это время.

A measure of confidence returned to Sharp.

Судя по выражению лица, Шарпу полегчало.

"It isn't hard to understand a falling fear, under the circumstances.

- Ну теперь-то понятно, почему я так боюсь упасть.

Considering what happened to me ... Shakily, he started to his feet.

Учитывая, что со мной сделали. И он, все еще дрожа, попытался встать.

And screamed shrilly.

И тут же издал пронзительный жалобный крик.

"What is it?"

- Что случилось?

Humphrys demanded, hastily coming over and grabbing hold of his arm.

- Хэмфрис подскочил и схватил его за руку.

Sharp leaped violently away, staggered, and collapsed inertly in the chair.

Шарп отпрыгнул, зашатался - и безвольно упал в кресло.

"What happened?"

- Что с вами?

Face working, Sharp managed:

На лице Шарпа изобразилась мученическая гримаса:

"I can't get up."

- Я не могу встать!

"What?"

- Что?

"I can't stand up."

- Я не могу подняться на ноги.

Imploringly, he gazed up at the analyst, stricken and terrified.

И он жалобно уставился на аналитика с болезненным ужасом во взгляде.

"I'm-afraid I'll fall.

- Я... я боюсь, что упаду.

Doctor, now I can't even get to my feet."

Доктор, я теперь даже на ногах стоять не могу!

For an interval neither man spoke.

Некоторое время они оба молчали.

Finally, his eyes on the floor, Sharp whispered:

Потом, уткнувшись глазами в землю, Шарп прошептал:

"The reason I came to you, Humphrys, is because your office is on the ground floor.

- Я, собственно, поэтому к вам и пришел. Потому что у вас кабинет на первом этаже.

That's a laugh, isn't it? I couldn't go any higher."

Забраться повыше меня просто не достало...

"We're going to have to turn the lamp back on you," Humphrys said.

- Нам придется снова прибегнуть к лампе, - сказал Хэмфрис.

"I realize it.

- Я понимаю.

I'm scared."

Но мне страшно.

Gripping the arms of the chair, he continued: "Go ahead.

- Вцепившись в подлокотники кресла, он продолжил: - Но вы делайте все, что нужно.

What else can we do?

Другого выхода нет, я понимаю.

I can't leave here.

Я все равно выйти из кабинета не сумею.

Humphrys, this thing is going to kill me."

Хэмфрис, оно убьет меня, я умру!

"No, it isn't."

- Нет. Не умрете.

Humphrys got the lamp into position.

И Хэмфрис снова подкатил к нему лампу.

"We'll get you out of this.

- Мы вас вылечим.

Try to relax; try to think of nothing in particular."

Постарайтесь расслабиться. Старайтесь ни о чем не думать.

Clicking the mechanism on, he said softly:

Щелкнув выключателем, он тихо добавил:

"This time I don't want the traumatic incident itself.

- В этот раз мы не станем возвращаться к травмирующему событию.

I want the envelope of experience that surrounds it.

Мне нужны воспоминания до и после него -контекст.

I want the broader segment of which it's a part."

Более обширный участок вашего прошлого.

Paul Sharp walked quietly through the snow.

Пол Шарп спокойно шел по снегу.

His breath, in front of him, billowed outward and formed a sparkling cloud of white.

Дыхание вырывалось блестящими клубочками пара.

To his left lay the jagged ruins of what had been buildings.

Слева тянулись выщербленные руины - некогда они были зданиями.

The ruins, covered with snow, seemed almost lovely.

Под снегом они казались симпатичными, даже красивыми.

For a moment he paused, entranced.

На мгновение он остановился, чтобы полюбоваться пейзажем.

"Interesting," a member of his research team observed, coming up.

- Интересно, да? - сказал один из сопровождавших его исследователей.

"Could be anything-absolutely anything-under there."

- Там может оказаться все, что угодно. В буквальном смысле.

"It's beautiful, in a way," Sharp commented.

- А ведь красиво, правда? - заметил Шарп.

"See that spire?"

- Видите тот шпиль?

The young man pointed with one heavily gloved finger; he still wore his lead-shielded suit.

И молодой человек поднял руку в толстой перчатке - полевые исследователи ходили в спецкостюмах с защитными свинцовыми пластинами.

He and his group had been poking around the still-contaminated crater.

Они с товарищами только что вылезли из воронки, в которой сохранялся высокий радиационный фон.

Their boring bars were lined up in an orderly row.

Буры аккуратно лежали на земле.

"That was a church," he informed Sharp.

- Это церковь. Была, - сообщил он Шарпу.

"A nice one, by the looks of it.

- Очень даже милая, судя по развалинам.

And over there-" he indicated an indiscriminate jumble of ruin-"that was the main civic center."

А вон там... - и ткнул в бесформенную кучу обломков, - раньше была мэрия.

"The city wasn't directly hit, was it?" Sharp asked.

- Прямого попадания город избежал? - спросил Шарп.

"It was bracketed.

- Одна бомба упала справа, другая слева.

Come on down and see what we've run into.

Хотите, спуститесь с нами, осмотрите находки.

The crater to our right-"

В воронке справа...

"No, thanks," Sharp said, pulling back with intense aversion.

- Нет, спасибо. - Шарп даже отшатнулся.

"I'll let you do the crawling around."

- Сами там ползайте...

The youthful expert glanced curiously at Sharp, then forgot the matter.

Молодой эксперт с любопытством взглянул на Шарпа, но тут же сменил тему разговора:

"Unless we run into something unexpected, we should be able to start reclamation within a week.

- Если обойдемся без неожиданностей, к очистке почвы можно приступить прямо со следующей недели.

The first step, of course, is to clear off the slag-layer.

Сначала, конечно, нужно бы шлак вывезти.

It's fairly well cracked-a lot of plant growth has perforated it, and natural decay has reduced a great deal of it to semi-organic ash."

Он уже растрескался - видите, тут трава проросла, плюс он сам собой разлагался. На выходе получилось много полуорганического пепла.

"Fine," Sharp said, with satisfaction.

- Отлично, - с удовлетворением заметил Шарп.

"I'll be glad to see something here again, after all these years."

- Приятно, что здесь снова отстроят город. Не вечно же ему стоять в развалинах.

The expert asked:

Эксперт поинтересовался:

"What was it like before the war?

- А как оно было, ну, до войны?

I never saw that; I was born after the destruction began."

Я ведь не застал те времена - родился уже после того, как пошли бомбить все подряд.

"Well," Sharp said, surveying the fields of snow, "this was a thriving agricultural center.

- Ну, - сказал Шарп, оглядывая занесенные снегом поля, - здесь раньше было много плодородной земли. Активно развивалось сельское хозяйство.

They grew grapefruit here.

Выращивали грейпфруты, к примеру.

Arizona grapefruit.

Аризонские грейпфруты.

The Roosevelt Dam was along this way."

А вон там стояла плотина Рузвельта.

"Yes," the expert said, nodding.

- Да, - кивнул эксперт.

"We located the remnants of it."

- Мы нашли ее развалины.

"Cotton was grown here.

- Здесь выращивали хлопок.

So was lettuce, alfalfa, grapes, olives, apricots-the thing I remember most, the time I came through Phoenix with my family, was the eucalyptus trees."

Плюс - салат, люцерну, виноград, оливки, абрикосы. Мы как-то с родителями проезжали через Финикс, и больше всего мне запомнились эвкалипты.

"We won't have all that back," the expert said regretfully.

- Да уж, прошлого не вернуть, - со вздохом отозвался эксперт.

"What the heck-eucalyptus?

- И что это за штука - эвкалипты?

I never heard of that."

Я о таком даже не слышал...

"There aren't any left in the United States," Sharp said.

- В Соединенных Штатах они больше не растут, -сказал Шарп.

"You'd have to go to Australia."

- В Австралию надо ехать, чтоб на такое посмотреть.

Listening, Humphrys jotted down a notation.

Хэмфрис слушал и быстро черкал в блокноте -конспектировал.

"Okay," he said aloud, switching off the lamp.

- Так, - наконец сообщил он, громко и отчетливо. И со щелчком выключил лампу.

"Come back, Sharp."

- Шарп, очнитесь.

With a grunt, Paul Sharp blinked and opened his eyes.

Тот помигал и с недовольным ворчанием открыл глаза.

"What-" Struggling up, he yawned, stretched, peered blankly around the office.

- Да что такое... И попытался приподняться. Потом зевнул, потянулся и невидяще огляделся вокруг.

"Something about reclamation.

- Что-то такое про восстановление.

I was supervising a team of recon men.

Я руководил командой экспертов.

A young kid."

Говорил с каким-то парнишкой.

"When did you reclaim Phoenix?" Humphrys asked.

- А когда начались восстановительные работы в районе Финикса? - спросил Хэмфрис.

"That seems to be included in the vital time-space segment."

- Похоже, это жизненно важная информация для этого отрезка времени и пространства.

Sharp frowned.

Шарп непонимающе нахмурился:

"We never reclaimed Phoenix.

- Мы еще не занимались Финиксом.

That's still projected.

Это все еще на уровне проекта остается.

We hope to get at it sometime in the next year."

Возможно, следующим летом начнем работу, а что?

"Are you positive?"

- Вы уверены?

"Naturally.

- Ну да.

That's my job."

Уж в чем-чем, а в рабочей информации я не путаюсь.

"I'm going to have to send you back," Humphrys said, already reaching for the lamp.

- Мне придется снова отправить вас назад, -проговорил Хэмфрис и потянулся к лампе.

"What happened?"

- А что, случилось что-то?

The lamp came on.

Лампа ярко вспыхнула.

"Relax," Humphrys instructed briskly, a trifle too briskly for a man supposed to know exactly what he was doing.

- Расслабьтесь, - резко приказал Хэмфрис -пожалуй, даже резковато для специалиста-психолога.

Forcing himself to slow down, he said carefully:

Спохватившись, он, тщательно выговаривая слова, сказал:

"I want your perspective to broaden.

- Мне нужна более широкая перспектива.

Take in an earlier incident, one preceding the Phoenix reclamation."

Поэтому мы посмотрим, что случилось незадолго перед тем, как в Финиксе начались восстановительные работы.

In an inexpensive cafeteria in the business district, two men sat facing each other across a table.

Дешевая кафешка в деловом районе города. Двое мужчин сидят за столом друг напротив друга.

"I'm sorry," Paul Sharp said, with impatience. "I've got to get back to my work."

- Извини, - нетерпеливо выговорил Пол Шарп, -но мне пора. Работа ждет.

Picking up his cup of ersatz coffee, he gulped the contents down.

И он одним глотком осушил остатки эрзац-кофе в чашке.

The tall, thin man carefully pushed away his empty dishes and, leaning back, lit a cigar.

Высокий худой мужчина напротив аккуратно отодвинул пустые тарелки и, откинувшись на стуле, неспешно раскурил сигару.

"For two years," Giller said bluntly, "you've been giving us the runaround.

- Вот уже два года, - не скрывая раздражения, проговорил Джиллер, - ты увиливаешь от ответа.

Frankly, I'm a little tired of it."

Мне надоели твои отговорки.

"Runaround?"

- Отговорки?

Sharp had started to rise.

- Шарп пожал плечами и встал из-за стола.

"I don't get your drift."

- Что-то я не совсем понимаю, о чем ты.

"You're going to reclaim an agricultural area-you're going to tackle Phoenix.

- А то я не знаю, что вы примериваетесь к местности, перспективной с точки зрения сельского хозяйства. К Финиксу.

So don't tell me you're sticking to industrial.

Так что не надо мне рассказывать, что вы чисто промышленные районы восстанавливаете.

How long do you imagine those people are going to keep on living?

Ты вообще представляешь, как живется всем этим людям? На что они живут?

Unless you reclaim their farms and lands-"

Ты что, не можешь им вернуть фермы и землю?

"What people?"

- Что за люди? Ты о чем?

Harshly, Giller said:

Джиллер зло выговорил:

"The people living at Petaluma.

- Какие люди? Из Петалумы люди, вот какие.

Camped around the craters."

Так вокруг воронок и живут. Во времянках.

With vague dismay, Sharp murmured:

Шарп удивился. Но не сильно. И пробормотал:

"I didn't realize there was anybody living there.

- А я и не знал, что там кто-то остался.

I thought you all headed for the nearest reclaimed regions, San Francisco and Sacramento."

Думал, все переехали в восстановленные районы. В Сан-Франциско. Или в Сакраменто.

"You never read the petitions we presented," Giller said softly.

- Ну конечно. Тебе ведь не до подаваемых прошений. Ты их даже не читаешь, - тихо сказал Джиллер.

Sharp colored.

Шарп густо покраснел:

"No, as a matter of fact.

- Нет! Не читаю!

Why should I?

А что, должен?

If there're people camping in the slag, it doesn't alter the basic situation; you should leave, get out of there.

Какая разница, живут там люди среди шлаковых завалов или нет? Пусть уезжают!

That area is through."

Нечего там делать. Забудьте об этой земле.

He added:

И он добавил:

"I got out."

- Я вот уехал - и забыл.

Very quietly, Giller said:

Джиллер ответил - спокойно-спокойно:

"You would have stuck around if you'd farmed there.

- А если бы работал на той земле - не уехал бы.

If your family had farmed there for over a century.

Если бы поколения твоих предков на той земле работали.

It's different from running a drug store.

Видишь ли, в земле ковыряться - не то же самое, что аптеку держать.

Drug stores are the same everywhere in the world."

Аптеки - они по всему миру одинаковые.

"So are farms."

- Фермы тоже.

"No," Giller said dispassionately.

- Нет, - бесстрастно отозвался Джиллер.

"Your land, your family's land, has a unique feeling.

- Твоя собственная земля, земля, которой владеет твоя семья, - она всегда уникальна.

We'll keep on camping there until we're dead or until you decide to reclaim."

И мы останемся жить на своей земле - до тех пор, пока не помрем. Или пока ты не решишь, что пора начать в Петалуме восстановительные работы.

Mechanically collecting the checks, he finished:

Машинально перебирая счета, он добавил:

"I'm sorry for you, Paul.

- Мне жаль тебя, Пол.

You never had roots like we have.

У тебя корней нет, вот что. А у нас - есть.

And I'm sorry you can't be made to understand."

И мне очень жаль, что не получилось тебя убедить.

As he reached into his coat for his wallet, he asked:

И он полез в карман пальто за бумажником. Потом вдруг спросил:

"When can you fly out there?"

- Ты когда сможешь туда вылететь?

"Fly!" Sharp echoed, shuddering.

- Вылететь? - вздрогнув, переспросил Шарп.

"I'm not flying anywhere."

- Никуда я не полечу, с чего ты взял?..

"You've got to see the town again.

- Ты должен вернуться и увидеть город.

You can't decide without having seen those people, seen how they're living."

Как ты можешь поставить на нем крест, если не посмотрел людям в лицо? Не увидел, как они живут?

"No," Sharp said emphatically.

- Нет, - жестко ответил Шарп.

"I'm not flying out there.

- Никуда я не полечу.

I can decide on the basis of reports."

А чтобы принять решение, мне вполне достаточно отчетов.

Giller considered. "You'll come," he declared.

Джиллер подумал и заявил: - Ты все равно полетишь.

"Over my dead body!"

- Только через мой труп!

Giller nodded.

Джиллер медленно покивал:

"Maybe so.

- Возможно, что и так.

But you're going to come.

Но полетишь.

You can't let us die without looking at us.

Мы хотим посмотреть тебе в глаза. А ты посмотришь в наши.

You've got to have the courage to see what it is you're doing."

И тогда посмотрим, хватит ли тебе мужества делать то, что ты с нами делаешь.

He got out a pocket calendar and scratched a mark by one of the dates.

Он вытащил из кармана карманный календарик и процарапал галочку напротив даты.

Tossing it across the table to Sharp, he informed him:

Бросил его на стол перед Шарпом и сообщил:

"We'll come by your office and pick you up.

- Я отметил число. В этот день мы заедем за тобой - прямо на работу.

We have the plane we flew down here.

У нас есть самолет - мы на нем часто туда-сюда летаем.

It's mine.

Судно принадлежит мне.

It's a sweet ship."

Хорошее, не бойся. Скоростное.

Trembling, Sharp examined the calendar.

Весь дрожа, Шарп вгляделся в календарик.

And, standing over his mumbling, supine patient, so did Humphrys.

А через плечо бормочущего, расплывшегося в кресле пациента, на дату посмотрел Хэмфрис.

He had been right.

Так и есть.

Sharp's traumatic incident, the repressed material, didn't lie in the past.

Травматическое, вытесненное переживание Шарпа не относилось к его прошлому опыту.

Sharp was suffering from a phobia based on an event six months in the future.

Причиной одолевавшей Шарпа фобии послужило не прошлое, а будущее событие. Прослушанный разговор должен был состояться лишь через шесть месяцев.

"Can you get up?" Humphrys inquired.

- Можете встать на ноги? - спросил Хэмфрис.

In the chair, Paul Sharp stirred feebly.

Пол Шарп слабо пошевелился в кресле.

"I-" he began, and then sank into silence.

- Я... - начал было он. А потом осекся и замолчал.

"No more for a while," Humphrys told him reassuringly.

- На сегодня хватит, - успокаивающе покивал Хэмфрис.

"You've had enough.

- Тяжелый опыт, согласен.

But I wanted to get you away from the trauma itself."

Но я хотел вскрыть воспоминания, отстоящие от момента травмы. Должно было помочь.

"I feel better now."

- Я чувствую себя получше.

"Try to stand."

- Попытайтесь встать.

Humphrys approached and stood waiting, as the man crept unsteadily to his feet.

Хэмфрис подошел к креслу и замер в ожидании. Пациент, пошатываясь, поднялся.

"Yes," Sharp breathed.

- Ух ты, - выдохнул Шарп.

"It has receded.

- Отпустило.

What was that last?

А что там было? В последний раз?

I was in a cafe or something.

Я с кем-то в кафе сидел.

With Giller."

Да, точно, с Джиллером.

From his desk Humphrys got a prescription pad.

Хэмфрис подхватил со стола рецептурный бланк.

"I'm going to write you out a little comfort. Some round white pills to take every four hours."

- Я вам кое-что полезненькое пропишу. Легенькое такое. Ма-ахонькие такие, кругленькие белые таблеточки. Будете принимать по одной каждые несколько часов - и ваша жизнь станет гораздо приятнее, уверяю.

He scribbled and then handed the slip to his patient.

Он быстро нацарапал рецепт и протянул бумажку пациенту:

"So you will relax.

- Отдохнете, расслабитесь.

It'll take away some of the tension."

Опять же, напряжение как рукой снимет.

"Thanks," Sharp said, in a weak, almost inaudible voice.

- Спасибо, - тихо-тихо, почти неслышно выдохнул Шарп.

Presently, he asked: "A lot of material came up, didn't it?"

А потом вдруг спросил: - А много я навспоминал, док?

"It certainly did," Humphrys admitted tightly.

- Прилично, - строго ответил психиатр.

There was nothing he could do for Paul Sharp.

Чем он мог помочь Полу Шарпу?

The man was very close to death now-in six short months, Giller would go to work on him.

Ничем... Бедняге оставалось жить от силы полгода - а уж потом Джиллер за него возьмется.

And it was too bad, because Sharp was a nice guy, a nice, conscientious, hard-working bureaucrat who was only trying to do his job as he saw it.

И ведь жалко, сил нет: Шарп ведь хороший парень, честный, совестливый, трудолюбивый чинуша. Он просто выполняет свой долг - так, как его понимает.

"What do you think?" Sharp asked pathetically.

- Так что вы думаете по... моему поводу? - жалко спросил Шарп.

"Can you help me?"

- Это... излечимо?

"I'll try," Humphrys answered, not able to look directly at him.

- Я... попытаюсь вам помочь, - ответил Хэмфрис, отводя взгляд.

"But it goes very deep."

- Но... у этой травмы очень глубокие... корни.

"It's been a long time growing," Sharp admitted humbly.

- Да, инцидент же остался далеко в прошлом, проблема застарелая, - скромно пробормотал Шарп.

Standing by the chair, he seemed small and forlorn; not an important official but only one isolated, unprotected individual.

Он стоял рядом с креслом - казалось, он убавил в росте. Выглядел он покинутым и несчастным -куда девался важный начальник? На его месте дрожал оставшийся наедине с личными страхами индивидуум. Беспомощный и жалкий.

"I'd sure appreciate your help.

- Я бы... я был бы вам очень признателен. За помощь.

If this phobia keeps up, no telling where it'll end."

Если фобия станет развиваться... кто знает, чем это все может закончиться!

Humphrys asked suddenly,

Хэмфрис вдруг спросил:

"Would you consider changing your mind and granting Giller's demands?"

- А вы не думали над тем, чтобы пойти Джиллеру навстречу?

"I can't," Sharp said.

- Я не могу! - ответил Шарп.

"It's bad policy.

- Это будет неправильно.

I'm opposed to special pleading, and that's what it is."

Нельзя идти навстречу частным просьбам. Это мое твердое убеждение.

"Even if you come from the area?

- Нельзя идти навстречу даже просьбам земляков?

Even if the people are friends and former neighbors of yours?"

Друзей? Соседей, пусть и бывших?

"It's my job," Sharp said.

- Я просто делаю свою работу, - пожал плечами Шарп.

"I have to do it without regard for my feelings or anybody else's."

- И я должен быть объективен, при чем тут мои предпочтения и прошлое...

"You're not a bad fellow," Humphrys said involuntarily.

- Вы... хороший человек, - вдруг ни с того ни с сего сказал Хэмфрис.

"I'm sorry-" He broke off.

- Мне очень жаль... Тут он вовремя спохватился и замолк.

"Sorry what?"

- Жаль? Почему жаль?

Sharp moved mechanically toward the exit door.

- Шарп, механически переставляя ноги, уже двигался к двери.

"I've taken enough of your time.

- Вы мне уделили очень много времени.

I realize how busy you analysts are.

А я ведь понимаю - у психоаналитиков график плотный.

When shall I come back.

Но... а когда мне снова прийти?

Can I come back?"

В смысле... мне же нужна еще одна консультация, правда?

"Tomorrow." Humphrys guided him outside and into the corridor.

- Приходите завтра, - сказал Хэмфрис и повел пациента из кабинета в коридор.

"About this same time, if it's convenient."

- В это же время, если вам удобно.

"Thanks a lot," Sharp said, with relief.

- Ох, большое спасибо, - с облегчением вздохнул Шарп.

"I really appreciate it."

- Я вам так признателен, доктор.

As soon as he was alone in his office, Humphrys closed the door and strode back to his desk.

Вернувшись в кабинет, Хэмфрис плотно притворил дверь и направился к письменному столу.

Reaching down, he grabbed the telephone and unsteadily dialed.

Снял трубку и дрожащими пальцами набрал номер.

"Give me somebody on your medical staff," he ordered curtly when he had been connected with the Special Talents Agency.

А когда его соединили с Агентством по делам граждан с особыми способностями, коротко приказал: - Соедините меня с кем-нибудь из врачей.

"This is Kirby," a professional-sounding voice came presently.

- Здравствуйте, я - Керби, - вскоре послышался в трубке деловой, уверенный голос.

"Medical research."

- Из отдела медицинских исследований.

Humphrys briefly identified himself.

Хэмфрис быстро представился и перешел к делу:

"I have a patient here," he said, "who seems to be a latent precog."

- У меня тут есть один пациент, - сказал он. -Похоже, он провидец. Но талант не проявлен, находится в латентной стадии.

Kirby was interested.

Кирби, судя по интонации, очень заинтересовался информацией:

"What area does he come from?"

- А откуда он?

"Petaluma.

- Из Петалумы.

Sonoma County, north of San Francisco Bay.

Графство Сонома, к северу от залива Сан-Франциско.

It's east of-"

К востоку от...

"We're familiar with the area.

- Спасибо, мы в курсе, название и впрямь знакомое.

A number of precogs have showed up there.

Несколько наших провидцев родом оттуда.

That's been a gold mine for us."

Золотая жила эта Сонома - в смысле, для нас.

"Then I was right," Humphrys said.

- Значит, я по адресу обратился, - с облегчением ответил Хэмфрис.

"What's the date of the patient's birth?"

- Когда ваш пациент родился?

"He was six years old when the war began."

- Когда война началась, ему было шесть.

"Well," Kirby said, disappointed, "then he didn't really get enough of a dose.

- Эх, - разочарованно протянул Керби. - Нет, такой дозы недостаточно.

He'll never develop a full precog talent, such as we work with here."

Его талант провидца не разовьется в полной мере. А мы только с полностью раскрывшимися способностями работаем.

"In other words, you won't help?"

- Вы хотите сказать, что не сможете помочь в этом случае?

"Latents-people with a touch of it-outnumber the real carriers.

- Латентных - в смысле, людей, у которых есть лишь намек на талант, - гораздо больше, чем реальных носителей.

We don't have time to fool with them.

И у нас нет времени заниматься ими.

You'll probably run into dozens like your patient, if you stir around.

Поищите хорошенько - и таких, как ваш пациент, с дюжину найдется.

When it's imperfect, the talent isn't valuable; it's going to be a nuisance for the man, probably nothing else."

Несовершенный, слабый талант нам не нужен. К тому же для самого человека от него никакой пользы, одни неприятности.

"Yes, it's a nuisance," Humphrys agreed caustically.

- Да уж, неприятностей у моего пациента выше крыши, - язвительным тоном отозвался Хэмфрис.

"The man is only months away from a violent death.

- Его ждет смерть от рук убийц - все это случится буквально через несколько месяцев.

Since he was a child, he's been getting advanced phobic warnings.

И у него с детства страшные предчувствия по этому поводу.

As the event gets closer, the reactions intensify."

И чем ближе событие, тем сильнее проявляются фобийные реакции.

"He's not conscious of the future material?"

- Так он не знает, что проблема локализована в будущем?

"It operates strictly on a subrational level."

- Нет, речь идет о сугубо подсознательных реакциях.

"Under the circumstances," Kirby said thoughtfully, "maybe it's just as well.

- Ну, в подобных обстоятельствах, - задумчиво проговорил Керби, - возможно, так даже лучше.

These things appear to be fixed.

Дело в том, что подобных событий практически невозможно избежать.

If he knew about it, he still couldn't change it."

Даже если он узнает - все равно ничего изменить не сможет.

Dr. Charles Bamberg, consulting psychiatrist, was just leaving his office when he noticed a man sitting in the waiting room.

Доктор Чарльз Бамберг, психиатр, уже собирался уходить, когда увидел в приемной человека.

Odd, Bamberg thought.

"Как странно, - подумал Бамберг.

I have no patients left for today.

- Ко мне вроде больше никто не записывался".

Opening the door, he stepped into the waiting room.

Открыв дверь полностью, он вышел в приемную.

"Did you wish to see me?"

- Вы ко мне?

The man sitting on the chair was tall and thin.

Человек, сидевший в кресле, выглядел очень худым. Худым и высоким.

He wore a wrinkled tan raincoat, and, as Bamberg appeared, he began tensely stubbing out a cigar.

Завидев Бамберга, он принялся торопливо тушить сигару. Его рыжеватый плащ явно повидал лучшие времена.

"Yes," he said, getting clumsily to his feet.

- Д-да, я к вам, доктор. И он неуклюже поднялся.

"Do you have an appointment?"

- Вы записывались на прием?

"No appointment."

- Увы, нет.

The man gazed at him in appeal.

- И он с мольбой во взгляде поглядел на психиатра.

"I picked you-" He laughed with confusion. "Well, you're on the top floor."

- Но я выбрал вас... - тут человек смущенно улыбнулся, - ну... потому что у вас кабинет на верхнем этаже.

"The top floor?" Bamberg was intrigued.

- На верхнем этаже? - заинтересованно переспросил Бамберг.

"What's that got to do with it?"

- А при чем тут моя приемная?

"I-well, Doc, I feel much more comfortable when I'm up high."

- Ну... дело в том, док, что я себя наверху намного спокойнее чувствую.

"I see," Bamberg said.

- Вот оно что... - отозвался Бамберг.

A compulsion, he thought to himself.

"Навязчивые желания, - сделал про себя вывод доктор.

Fascinating.

- Замечательно".

"And," he said aloud, "when you're up high, how do you feel?

- Ну-с, - сказал он вслух. - И когда вы подымаетесь повыше, как вы себя чувствуете?

Better?"

Лучше?

"Not better," the man answered.

- Не лучше, - покачал головой человек.

"Can I come in?

- Могу я зайти?

Do you have a second to spare me?"

У вас найдется минутка?

Bamberg looked at his watch.

Бамберг посмотрел на часы.

"All right," he agreed, admitting the man.

- Ну хорошо, - согласился он и пропустил пациента в кабинет.

"Sit down and tell me about it."

- Присядьте и расскажите, что вы чувствуете.

Gratefully, Giller seated himself.

Джиллер с благодарным вздохом опустился в кресло.

"It interferes with my life," he said rapidly, jerkily.

- Это мешает мне жить, сильно мешает, -торопливо, дергая щекой, выговорил он.

"Every time I see a flight of stairs, I have an irresistible compulsion to go up it.

- Лестницу вижу - и сразу невыносимо хочется подняться.

And plane flight-I'm always flying around.

На самолетах тоже полетать безмерно тянет - я и летаю. Постоянно.

I have my own ship; I can't afford it, but I've got to have it."

У меня даже собственный есть. Позволить себе не могу, но вынужден.

"I see," Bamberg said.

- Вот как, - проговорил Бамберг.

"Well," he continued genially, "that's not really so bad.

- Ну, - с теплой улыбкой продолжил он, - все не так уж плохо, правда.

After all, it isn't exactly a fatal compulsion."

Желание навязчивое, да, но не смертельное, согласитесь.

Helplessly, Giller replied:

Джиллер беспомощно пробормотал:

"When I'm up there-" He swallowed wretchedly, his dark eyes gleaming.

- А когда я забираюсь наверх... - Тут он жалобно сглотнул, но темные глаза нехорошо вспыхнули.

"Doctor, when I'm up high, in an office building, or in my plane-I feel another compulsion."

- Доктор, стоит мне оказаться наверху - ну, в офисном здании или там на моем самолете, - как я сразу испытываю другое навязчивое желание.

"What is it?"

- Какое же?

"I-" Giller shuddered.

- Я... - Джиллера передернуло.

"I have an irresistible urge to push people."

- Мне невыносимо хочется толкаться. Подталкивать.

"To push people?"

- Толкать... людей?

"Toward windows.

- Да. К окнам.

Out."

Чтобы выбросить.

Giller made a gesture.

И Джиллер показал, как и куда выбросить.

"What am I going to do, Doc?

- Что мне делать, доктор?

I'm afraid I'll kill somebody.

Я боюсь. А вдруг кого-нибудь убью?

There was a little shrimp of a guy I pushed once-and one day a girl was standing ahead of me on an escalator-I shoved her.

Человечка какого-то мелкого я как-то толкнул. А однажды - девушку. Она стояла впереди меня на эскалаторе. А я ее... пихнул в спину.

She was injured."

Она упала и поранилась.

"I see," Bamberg said, nodding.

- Вот как, - покивал Бамберг.

Repressed hostility, he thought to himself.

Наверняка подавленная агрессия, подумал он.

Interwoven with sex.

Причем на сексуальной почве.

Not unusual.

Обычный случай.

He reached for his lamp.

И он потянулся к лампе.

Content

Дик Филип Репереживание - английский и русский параллельные тексты