Джасинда Уайлдер

От автора бестселлеров

«The New York Times»

КЛУБ ВЫСОТНОЙ МИЛИ

Роман

Автор: Джасинда Уайлдер

Книга: Клуб высотной мили

Оригинальное название: The Mile High Club

Серия: Байкер-миллиардер #2

Переводчик: Лена Опанасенко

Редактор: Ms.Lucifer

Вычитка:Ms.Lucifer

ГЛАВА 1

Детройт, Мичиган.

Аэропорт, Детройт Метро[1], был шумным. Я вцепилась в руку Шейна и позволила ему тащить меня сквозь толпу, стараясь не обращать внимание на сомнения, которые атаковали мой мозг. Одно дело говорить о том, чтобы бросить работу, оставить своего жениха и поехать в Африку с почти незнакомцем, а совсем другое — сделать это. Все, что у меня было, это кошелек и рюкзак. Шейн сказал, что лучше будет позже купить мне багаж, чем возвращаться к Джону в дом. Я не стала спорить. Последнее, чего я хотела, это столкнуться со своим женихом. Я поговорила со своими родителями, и они были в ужасе, от того, что я бросила работу и полетела через весь мир с мужчиной, с которым только что познакомилась… в зону военных действий.

Если быть честной с собой, то я тоже была немного в ужасе. Всю свою жизнь я была ответственной и осторожной. Я ходила в колледж, после окончания школы и жила с родителями, а потом со временем переехала к Джону, после того как мы встречались уже два года. Я получила свой диплом медсестры и смогла уехать домой. Я никогда не состояла в сестринстве или жила одна, никогда не ходила на вечеринки. Я никогда не делала ничего не предсказуемого. Пока не встретила Шейна. У него были верные способы разблокировать мои запреты, способы заставить меня желать попробовать что-то новое и жить одним днем. Конечно, я знала его только сорок восемь часов. Два дня, вернее день, ночь и следующий день.

Я не собиралась отступать, но немного сомневалась. Шейн, казалось, почувствовал это.

— Это нормально, что ты волнуешься, — сказал он мне, улыбаясь широкой улыбкой.

Ростом шесть футов и четыре дюйма, сложен как Адонис[2], с тонкими чертами лица и неистовыми серо-зелеными глазами. Шейн Сорренсен привлекал внимание каждой женщины и нескольких мужчин в аэропорту. Будучи девушкой, повисшей на его руке, я обнаружила на себе более похотливые взгляды, чем привыкла. Я пыталась игнорировать это и заставила себя двигаться за Шейном через вестибюль к линии контроля безопасности. Он бросил один взгляд в сторону резервной очереди и покачал головой.

— У меня нет на это времени.

Взяв меня за руку, он повел нас к началу очереди, где наклонился и прошептал что-то на ухо охраннику из TSA. Тот удивленно взглянул на Шейна, затем кивнул и помахал нам, несмотря на неодобрение остальной части очереди.

Это была первая подсказка к тому, что Шейн может быть кем-то большим, чем я подозревала. Кто мог бы, шепнув слово, пройти мимо охраны? Шейн стрельнул в меня дерзкой улыбкой и повел через весь аэропорт в крыло международных вылетов. Вместо того, чтобы искать выход, Шейн привел меня к запертой безымянной двери. Он вытащил из бумажника карточку и, просканировав ее, повел меня через узкий, ярко-белый коридор.

— Куда мы идем? — спросила я.

Шейн просто подмигнул.

— Ты увидишь.

Дальнейшие расспросы привели бы к раздражению, о чем сказали его глаза, так что я замолчала и попыталась идти нога в ногу с ним. Коридор был закрученным и даже, если бы я попыталась найти дорогу обратно, то не смогла, но Шейн, казалось, знал, куда шел.

Наконец, он подвел на к двери на которой красными буквами было написано «выход», открыв запасной выход, вытащил меня на прохладный ночной воздух. Аэропорт позади маячил своими огнями. Мы были в той части аэропорта, которой я еще не видела: ряд за рядом блоки ангаров с распахнутыми воротами, шумом реактивных двигателей, мигающими огнями, багажными вагончиками, проносящихся со свистом в разных направлениях, выруливают самолеты… это был хаос. Шейн повел меня пешком по взлетной полосе к двери ангара, в гулкое пространство, заполненное гладким, матово-черным частным пассажирским самолетом. Это был тот тип самолетов, на котором летали рок-звезды, актеры, богатые бизнесмены, а не среднего класса медсестра скорой помощи из Троя, Мичиган.

Мужчина, в мятом деловом костюме заметив, как мы подходили, побежал нам навстречу.

— Самолет заправлен, укомплектован и готов к вылету, мистер Сорренсен. План полета запротоколирован и мы ждем, когда вы и ваша… гостья подниметесь на борт.

Мистер Сорренсен? Я знала, что Шейн был генеральным директором и одним из основателей компании, но уважение этого человека удивили меня. Самого Шейна это, казалось, раздражало, как я заметила. Он покосился на меня краешком глаза, как бы интересуясь, заметила ли я.

— Я уже говорил тебе, Брэдли. Зови меня Шейн. Мистер Сорренсен — это мой отец.

— Конечно сэр, то есть, я имел ввиду, Шейн, — ответил Брэдли, — У вас есть багаж, сэр?

Шейн зарычал.

— Перестань называть меня «сэр», черт побери. И, нет, никакого багажа. Только две сумки.

Я подавила смешок.

— Что смешного? — спросил он меня.

— Ничего. Только ты, — я сжала его руку.

— А как насчет меня?

— Почему ты не хочешь, чтобы он называл тебя «мистер Сорренсен»? Или «сэр»? Он просто проявил уважение.

Шейн фыркнул.

— Это сложно. Но он не проявил уважение, он подлизывался. Я ненавижу это.

Он поднимался вверх по узким ступеням в глубь самолета, отрезав любые вопросы с моей стороны. Я последовала за ним. Меньше, чем через минуту, Шейн сидел в глубоком коричневом кожаном кресле с сотовым телефон, прижатым к уху.

Он указал пальцем в кресло напротив него и отвернулся. Он полностью погрузился в дела, с тех пор как ему позвонили вчера рано утром. Он превратился из милого, внимательного любовника в бизнесмена, у которого было мало времени и терпения, чтобы добраться в аэропорт и на наш рейс. В течение часа он сделал мне паспорт, несколько звонков и договорился, чтобы мои вещи забрали из дома Джона, упаковали и доставили на хранение в дом Шейна.

Тревожные звоночки звучали у меня в голове, особенно теперь, когда я сидела в частном самолете. Сиденья были оббиты дорогой кожей, а с обратной стороны на каждом подголовнике было вышито замысловатое «S».

«S» как Сорренсен?

Я села в кресло, на которое указал Шейн, уставившись широко открытыми глазами на экстравагантность вокруг меня. Здесь был полностью укомплектованный бар вдоль одной стороны и огромный плазменный телевизор с другой. Через открытую дверь я могла видеть ванную комнату лучше, чем в доме моих родителей, а через другую — спальню, почти такую же большую, как в моей квартире. После пяти минут раздачи указаний по телефону, Шейн повесил трубку и повернулся ко мне.

— Ты когда-нибудь летала чартером раньше? — спросил он.

Я отрицательно покачала головой.

— Я никогда не летала раньше.

— Ты никогда раньше не была в самолете? Не уезжала за пределы Флориды?

— Шейн, я никогда не уезжала из Мичигана. Я однажды была в Онтарио, с Джоном, но на этом все.

Он поднял бровь, жест, который как я выучила, мог выразить больше, чем тысячу слов.

— Хорошо, — сказал он, — Тогда, наслаждайся.

Я пыталась осторожно сформулировать вопрос.

— Шейн… этот самолет… он твой? Я имею ввиду — твоей компании?

Он пожал плечами.

— Это моей семьи. У моего отца много денег. Я просто нахожу, что легче летать частным.

— Кто твой отец?

Шейн ущипнул себя за переносицу, как будто вопрос причинял ему боль и он предпочитал бы не говорить об этом.

— Генри Джеймс Сорренсен.

Я знала это имя. Его отец был одним из богатейших людей в стране, бизнес-магнат, имеющий миллиарды долларов. Его имя не часто мелькало в новостях, но Джон, будучи банкиром, регулярно читал журналы и газеты типа Уоллстрит Джорнал или Форбс.

— Итак, ты…

Он оборвал меня, отвечая резко и напряженно.

— Просто Шейн. Бизнес моего отца, его деньги — не имеют никакого отношения ко мне.

— Шейн, я…

— Ты действительно не знаешь, кто я? Или ты просто притворяешься?

Его ярость была ощутима. Сладкий, заботливый, чувственный мужчина, которого я встретила во время дождя, ездила с ним на Харлее — исчез.

— Зачем мне строить из себя дурочку? Откуда мне было знать кто ты или кто твой отец?

— Ты удивишься. Моя семья, мои братья… мы, как правило, привлекаем внимание. Женщины знают нас и часто пытаются сделать все, чтобы приблизится к нам, надеясь…

Теперь настала моя очередь перебить его.

— Если ты думаешь, что я какая-то золотоискательница, тогда зачем ты привел меня сюда?

— Я не говорил, что думаю о тебе так.

— Ты намекнул на это, — сказала я, будучи раздраженной в данный момент. — И я не оценила это. Я понимаю, что ты может быть осторожный человек, зная, кто ты, но это не значит, что каждая женщина, которая набрасывается на тебя, жаждет только твоих денег.

Я встала, жалея себя за свою импульсивность.

— Вызови мне такси или что-то еще. Я возвращаюсь домой… или в дом моих родителей… просто не дай самолету взлететь, пожалуйста.

Я пошла к выходу их самолета, который был уже закрыт.

Шейн встал и последовал за мной.

— Мы уже вырулили на взлетную полосу, Лео. Если ты действительно не хочешь лететь, я отвезу тебя домой. Но, послушай, я действительно не хотел обвинять тебя в корыстности. Пожалуйста, присядь.

Его большие, сильные руки нежно, но настойчиво нажали на мои плечи. Я хотела остаться раздраженной, удержать свой страх, чтобы иметь возможность сдаться и вернуться домой.

Назад в скучную, предсказуемую известность.

Должно быть, он почувствовал, что мое сопротивление спало, так как развернул меня и прижал к двери, одним пальцем поднимая подбородок вверх, чтобы я посмотрела на него. Его глаза прожигали меня, и это было все, что требовалось. Достаточно одного взгляда, одного взмаха его глаз на мое лицо и все тело. Обычно секс был последней вещью, о чем я думала, когда была «в своем периоде», но кое-что в Шейне и время, которое мы провели в его постели, выпустили мой голод. Даже сейчас, когда мое настроение может быть непредсказуемым, все, о чем я могла думать, насколько хорошо мне было с ним, и как я снова сильно его хотела. Его руки прошлись по мне, словно он владел мною, будто знал все тайны моего тела. Он знал, как заставить меня испытывать удовольствие, как будто, если бы мы были любовниками на протяжении десятилетий, а не дней.

Шум прошелся по салону и Шейн потянул меня за собой в кресло. Я позволила ему усадить меня в кресло и застегнуть ремень, затем он взял меня за руку, когда рычание усилилось, и я почувствовала давление в своей груди, бабочек в животе.

Окно рядом с Шейном было открыто и демонстрировало длинное черное крыло с огнями, мигающими на конце и белые линии полосы взлета, которые становились все более размытыми, а затем земля исчезла, давление в моей груди и животе прекратилось и почти невыносимое чувство тяжести свалилось с меня. Самолет встряхнуло и отбросило, от чего я сильно волновалась, что что-то идет не так и самолет развалится вокруг нас. Я сжала руку Шейна, все мои нервы и страхи вышли на первый план, когда я поняла, что мы покидаем землю, оставляя Америку, оставляя все, что я знала.

— Все нормально, мы просто взлетаем, — прошептал мне Шейн. — Тряска прекратится через минуту.

Я повернула голову, чтобы посмотреть на него и спокойствие в его серо-зеленых глазах успокоило меня. Через несколько минут самолет выровнялся, тряска прекратилась, как Шейн и обещал. Он отстегнул свой ремень безопасности, затем мой и потянул за руку, поднимая, и жестом указывая в сторону спальни, сказал.

— Почему бы тебе не прилечь и отдохнуть? Я принесу тебе выпить.

Я подняла бровь глядя на него.

— Прилечь и отдохнуть, х-м-м-м?

Он подтолкнул меня к спальне, шлепнув по попке, когда я пошла.

— Да, отдохнуть. Для этого будет время позже, когда ты… не будешь занята.

— Занята?

— Да, ну, ты понимаешь, что я имею ввиду, — он пожал плечами, выглядя смущенным.

Мужчины такие смешные, когда говорят об этом.

Я забралась в широкую кровать, которая оказалась мягче, чем моя собственная. Закуталась в одеяло, сделанное из овечьей шерсти, которое вероятно стоило намного больше, чем весь мой гардероб вместе взятый. Я почувствовала замешательство, понимая, что у меня ничего собственно и нет. У меня был лишь мой сотовый, но он тоже был на имя Джона и он перестанет работать, как только мы покинем воздушное пространство США. Я полностью зависела от Шейна. И теперь мы едем в чужую страну, в зону военных действий…

Какого черта я согласилась?

ГЛАВА 2

Шейн вернулся с двумя бокалами алкоголя. Я взяла один, который он мне протянул, понюхала, попробовала и обнаружила, что это джин с тоником.

— За новые начинания, — сказал он, чокаясь о мой стакан.

— За новые начинания, — я сделала большой глоток, благодарная за пьянящие ощущения, которые устремились сквозь меня, начиная внизу моего живота.

Шейн искал глазами мои.

— Ты напугана.

— Эм, да, — сказала я, смеясь. — Как может быть по другому. Я оставляю позади все и всех, кого я знаю, ради человека, с которым я только познакомилась. На мне, из моего собственного, только мой лифчик. Одежда которую я ношу и все принадлежности…это все твое.

— Передумала? — Шейн сел рядом со мной, скрестив ноги.

— Жалею ли я? Нет, не правда. Это приключение, но да, я боюсь. Тем более что я знаю, что мы не едем в отпуск. Мы едем в зону военных действий.

Шейн положил свою руку мне на бедро и легонько сжал.

— Ты в безопасности. Ты ведь знаешь это?

Я пожала плечами, стараясь выглядеть безразличной:

— Конечно. Я имею ввиду, что, если бы я не доверяла тебе, меня бы здесь не было. Это как-то бредово выглядит. Я доверяю тебе, хотя едва ли знаю. Я не должна доверять тебе. Когда ты сказал мне, что я еду с тобой, я должна была рассмеяться тебе в лицо. Я могла бы вернуться в дом своих родителей. Было бы неловко и трудно, но они бы позаботились обо мне, пока я не разобралась в себе.

— Я не сказал тебе, Лео. Я спросил тебя, — сказал Шейн.

Я закатила глаза.

— Ты сказал мне, Шейн. Уверена, что ты дал мне выбор, но по большей части его не было. Выбор между: вернуться к заднице-бывшему или пойти с тобой. Не так много места для размышлений.

— Почему ты доверяешь мне?

Я долго думала, прежде чем ответить; он задал справедливый вопрос и я хотела ответить так же.

— Здесь много чего. Ты позаботился обо мне, когда я была в беде. Ты не использовал меня. Ты не… ну, пока ты не показал мне, чего я сама хочу, — я покраснела от этих воспоминаний. — Кого я обманываю? Я набросилась на тебя.

Шейн злобно улыбнулся.

— Не стану спорить с тобой, милая.

— Ой, заткнись. Я уверенна, я не первая женщина, которая бросилась на тебя и думаю, что не последняя.

Глаза Шейна потемнели.

— Ты возможно и не первая, не стану врать. Женщины набрасывались на меня всю мою жизнь, но только благодаря моему имени и деньгам моего отца, а не ради меня самого, — он притянул меня к себе на колени и обнял, — Как насчет последней? После того, что между нами было, не думаю, что кто-то может сравниться с тобой, — он взял напиток и отставил его на тумбочку в сторону.

Я покраснела еще больше.

— Ты врешь!

— Нет.

Я посмотрела на него, нахмурившись.

— Ты заставляешь меня чувствовать вещи, которых я не знала раньше, — я сделала глоток и запустила пальцы в его волосы. — Но я? Я ничего не знаю. Я никогда ничего не делала. Я была с Джоном. Я не девственница, но я так же не знаю ничего о сексе… кроме старой доброй миссионерской позы.

Шейн довольно рассмеялся, но без насмешки.

— Лео, ты хоть представляешь, как действуешь на меня? Да, у меня было больше партнеров, чем у тебя, но это не всегда делает человека опытнее. Ты хочешь этого. Как будто ты никогда не чувствовал ничего подобного и ты не можешь насытиться. То, как ты реагируешь, на все, что я делаю, сводит меня с ума.

— Всеми этими разговорами о сексе ты меня возбуждаешь, — сказала я.

— Меня тоже, но ты… ты знаешь.

Я чувствовала растущую тяжесть под собой. Я хотела прикоснуться к нему, почувствовать его. Мы не могли делать то, чего мне больше всего хотелось, но есть и другие возможности. Я поставила свой бокал рядом с его на тумбочку и повернулась на коленях. Обернула ноги вокруг его талии и прижалась к губам, пробуя вкус джина на его языке. Пробовала его, ощущая как алкоголь покалывает. Он крепче сжал меня и пробежался вверх-вниз по моей спине, его пальцы добрались до края моей футболки и коснулись кожи. Я застонала от тепла его рук, сжимающих мою грудь, и прижалась к нему бедрами.

— Что ты делаешь? — прошептал Шейн, пытаясь отстраниться, — Ты дразнишь меня.

Я сняла с себя футболку и расстегнула бюстгальтер.

— Дразню? Тебя? Никогда, — я отбросила свой лифчик в сторону. Глаза Шейна горели, а его руки скользнули по моей спине вверх, пощекотали мои ребра и направились к соскам. Я чувствовала его твердость, прижимающуюся к молнии подо мной.

— Дразнишься, — Шейн ущипнул меня за соски. — Заставляешь меня хотеть тебя, когда я не могу получить тебя.

— Не можешь получить меня? — я провела языком по верхней губе и слезка с колен.

— Не может быть, чтобы ты не мог меня получить. Уверена, мы можем, что-нибудь придумать, не так ли?

Я толкнула его на спину и расстегнула ремень, извлекая рубашку. Шейн снял рубашку и отбросил в сторону, наблюдая за мной. Я расстегнула ширинку и сдернула его джинсы вниз, оставляя его в одних боксерах. Его член плотно натягивал ткань. Я села на него и проложила дорожку поцелуев по его телу, уделив внимание его соскам, прессу и V— образным мышцам внизу. Я сняла боксеры, касаясь своими губами его бедер и ног. Его спина выгнулась, когда я обернула руку вокруг него. Мои волосы были распущенны и, падая водопадом, щекотали его живот, когда я наклонилась, чтобы слизать языком каплю, выступившую на кончике члена. Я провела языком, слизывая жемчужину жидкости; он застонал, приподнимая бедра. Я схватила член и увлажнила его свое слюной, а затем взяла его в рот, прижав язык и немного царапая нижним зубам.

— Как… как насчет тебя? — Шейн задыхался.

Я посмотрела на него.

— А что, насчет меня?

— Ты делаешь это для меня, но я не могу… не могу сделать тоже с тобой, — сказал он. Он не мог нормально разговаривать.

— Хорошо, что мы не ведем счет, да? — сказала я, потирая его обеими руками. — Теперь ты должен мне, не так ли?

Он смог только кивнуть, потому что его спина выгнулась, приподнимая бедра вверх. Он почти кончил, когда я снова собралась взять его в рот, но одна мысль поразила меня. Он обвинил меня, что я дразню его, так что я подумала, что мало сделала, чтобы заслужить такое обвинение.

Я отпустила его, прежде последний раз облизав кончик, а затем холодный воздух, коснулся его. Я встала, потирая себя напротив него, по прежнему оставаясь в штанах. Я поцеловала его плечи, когда добралась до них, его подбородок и его рот.

— Лео… Боже, ты сводишь меня с ума. Я почти… — он задвигал бедрами, в поисках разрядки. — Боже, я был так близко, пожалуйста.

Я невинно его спросила.

— Ты почти? Я не должна была останавливаться? Ты хочешь, чтобы я продолжила, Шейн?

Его глаза распахнулись, и он посмотрел на меня.

— Дразнишь.

— Нет, не дразню. Я отведу тебя туда. Просто… Не сейчас.

Я спустилась немного вниз по его телу, так что его член, оказался между моими грудями, что подкинуло мне идею. Я взяла свою грудь в руки и обернула вокруг его жесткого, пульсирующего ствола, двигаясь по нему вверх вниз. Он застонал и выплюнул мое имя, как будто это было грязное ругательство. Кончик его члена приблизился к моему лицу и я взяла его в рот, старательно пососала и выпустила.

— Сделай это снова… пожалуйста, — голос Шейна был хриплым и его тело дрожало подо мной.

Я двигалась быстрее, подталкивая его все ближе и ближе к краю, касаясь его головки каждый раз, как она касалась моего рта, появляясь между сиськами.

— О, Боже, я так близко, пожалуйста, не останавливайся, — выдохнул он.

Но я остановилась, и он чуть не потерял рассудок, зарычав от необходимости. Я скользнула вниз и легла щекой на его бедро, облизывая всю его длину и взяв яички в свою руку. Я облизывала и целовала его, работая ртом вдоль всей длинны ствола, но, не беря его внутрь и не давая ему освобождения.

Его бреда бешено задергались, безмолвно прося освободить его.

— Скажи мне, чего ты хочешь, Шейн?

— Тебя… я хочу тебя.

Я рассмеялась, взяла его в кулак и мучительно медленно двинулась вниз по его скользкой длине.

— Я есть у тебя. Прямо сейчас я здесь, — сказала я. — Скажи мне, чего ты действительно хочешь. Скажи это. Я хочу услышать это от тебя.

Шейн вздрогнул и, почувствовав, что он близок, я снова отступила, когда он начал быстро двигать бедрами.

— Черт побери, Лео. Ты знаешь, чего я хочу.

— Да, я знаю. Но я хочу услышать это от тебя, — мне нравилось играть с ним, от удовольствия до почти-адской-боли от власти над ним… слово, что промелькнула в моей голове, застряло там: доминирование.

Я опустила голову и пощекотала его волосами, потерлась о его кончик своей грудью, задевая свои соски. Я почувствовала себя мокрой от того, что проделывала с ним.

— Хочешь, чтобы я умолял? — прорычал Шейн.

— Угу, — я втянула его член в свой рот, так глубоко, как могла, и повторила еще раз.

— М-м-м-г-м-м-м.

Вибрации моего голова напротив его чувствительного члена сделали его диким, и он почти кончил. Мужчина двигал бедрами еще сильнее, чем прежде. Я чувствовала, что он почти кончил и когда приблизился оргазм, я снова отпустила. Задыхаясь, словно Шейн был на краю, он застонал.

— Трахни меня, Лео, — застонал Шейн. — Хочешь, чтобы я умолял? Я буду умолять. Пожалуйста, трахни меня. Позволь мне кончить. Пожалуйста.

— Это было трудно? — поинтересовалась я, двигая руками.

— Да. Я не умолял. Никогда.

— Сейчас ты сделал это.

— Только для тебя, — сказал Шейн. — Только ты могла поступить вот так.

Он задыхался, двигая бедрами. Я чувствовала его дрожь и опустила губы вокруг него, когда он приблизился к кульминации.

— Да, да, я почти. Не останавливайся, пожалуйста, не останавливайся.

На этот раз я не остановилась. Я почувствовала, как его тело сжалось и вены на его члене пульсировали у меня во рту, когда он жестко кончил, ударив мне в глотку обильным соленым потоком. Он не издал рык или рев, как у себя дома. Он ахнул, задыхаясь, а затем, стиснув зубы, низко зарычал.

Я двигалась быстрее и сосала сильнее, подстраиваясь под ритм его бедер. Он продолжал кончать, снова и снова выстреливая, я заставляла его снова и снова приходить к вершине, пока его движения не стихли и он не размяк в моих руках.

Пока он все еще задыхался, я переместилась и легла возле него, мужские руки обернулись вокруг меня. Его тело все еще вздрагивало от того, что я с ним сделала.

— Боже, это было… чертовски возбуждающе, — сказал Шейн.

— Ты так сильно кончил.

Он посмотрел на меня с нескрываемыми эмоциями в глазах.

— Никто и никогда не делал это раньше. Никогда меня не заставляли ждать.

— Заставила тебя ждать? — я укусила его за грудь. — Я заставила тебя умолять.

Шейн засмеялся.

— Да, ты сделала это. И гордишься, не так ли?

Я пожала плечами.

— Да, немного.

— Что ж, не привыкай, — он толкнул меня на спину и опустил рот на мою грудь, взяв сосок в зубы. — Тебе лучше поверить, что я верну должок.

Ух, вау, он вернет мне обратно? Он играл с моими сосками, сделал мои соски тяжелыми и болящими. Он просунул ногу между моих ног, и я обернула их вокруг Шейна, потершись о его жесткое бедро. Он взял мои сиськи в руки, целуя меня достаточно сильно, что аж дух захватывало, пощипывая за соски и трясь свои бедром об меня.

Его рот был на моем, его руки на мне, его ноги между моими, что заставило меня приподняться, усиливая давление в ноющих мышцах, но, тем не менее, мы двигались вместе. Он трогал мои сиськи, целовал их и нежно брал, но я не могла переступить черту, не без касания там.

Затем Шейн, злобно улыбнувшись, отодвинулся от меня, взяв свой бокал со стола.

— Нет! — я поползла к нему.

— Я сказал тебе, что верну обратно.

Я набросилась на него, мокрая и изнывающая.

— Я думала ты имеешь ввиду…как я сделала с тобой! — я потерлась о него, оседлав, — Пожалуйста, не так! Мы еще не можем заниматься любовь сутки напролет!

Шейн хмыкнул.

— Уверен, это будет интересно путешествие, не так ли?

ГЛАВА 3

Мы прибыли в аэропорт Хитроу, и я была совершенно потеряна.

Я не могла перестать прикасаться к Шейну, держалась за него и ласкала. Я чувствовала потребность. И Шейн абсолютно не помогал. Он прикасался ко мне, играл с моей грудью, целовал меня, пока я не доходила до предела, становясь горячей и влажной, а затем отступал, я ничего не могла сделать, чтобы заставить его продолжить. Он просто смеялся и говорил, что я заслужила это.

Он показал мне Лондон с заднего сидения арендованного лимузина, брал в любимые пабы и бары, водил на обеды с друзьями и деловыми партнерами. Эти обеды были, безусловно, самими страшными, на которых я когда-либо бывала, пытаясь быть элегантной и утонченной, как европейские деловые партнеры Шейна с их экзотическими акцентами, ухоженными пальцами и пытливыми взглядами.

Шейн отвел меня к продавцу одежды, который снял мерки и подобрал около дюжины платьев, каждое из которых стоит больше моей месячной зарплаты. Шейн и глазом не моргнул на стоимость. Я мола бы сказать, что он вырос в мире, где стоимость не только не рассматривалась как объект, но и никогда не рассматривалась в процессе принятия решений. На каждом ценнике, который я увидела, было больше нолей, чем я потратила за всю жизнь и я все ждала, что он поднимет бровь, но он так и не сделала этого. Мы провели в Лондоне три дня, что думаю, очень пошло мне на пользу. Я могла с уверенностью сказать, что мысли Шейна были уже далеко, на миссии.

Перед тем как уехать из Лондона, он отвел меня к врачу для полного обследования, иммунизации, противозачаточного укола, вакцинации против малярии и туберкулеза, а также для длинной лекции о мерах предосторожности для здоровья в странах третьего мира.

На утро четвертого дня нашего пребывания в Лондоне, мы сели в самолет. Я сидела рядом с Шейном в глубоком кожаном сиденье и сжимала его руку во время взлета. Это было все еще страшно. Но уже не так как в первый раз.

В надежде отвлечь его от задумчивых мыслей, я задала вопрос, который крутился в моей голове вот уже несколько дней:

— Шейн? Когда мы встретились, ты ехал на Харлее в дождь. Куда ты направлялся?

Он поднял бровь на мой нелогичный вопрос.

— Мое хобби — восстанавливать классические мотоциклы. Это был Харлей 1967 года, в котором я перестроил двигатель наружу. Я просто добавил несколько штрихов к ней, так что решил на нем прокатиться. — Шейн покачал головой. — Я ехал очень быстро, когда начался дождь. Я так разозлился. Думаю, я переделаю кожаное сиденье на нем.

— Бедному ребенку не угодило кожаное сиденье, — дразню я. Отстегнувшись, когда самолет выровнялся.

— Я бы хотел. Чтобы ты могла увидеть себя, — сказал Шейн, и его глаза мерцали от смеха, даже когда потемнели от желания. — Твое маленькое синее платье промокло и прилипло к коже, что делало тебя практически голой. Ты была босой, сердитой и с разбитыми коленями. Ты бежала прямо ко мне и когда посмотрела на меня, казалось, как будто ты никогда раньше не видела мужчину.

Мое терпение кончилось, и я была на грани того, чтобы ударить Шейна по голове бутылкой ликера и перетащить его в спальню. Думаю, он знал об этом и продолжал меня дразнить. Шейн не отстегнул свой ремень и оставался сидеть на месте даже тогда, когда я переместилась на его колени и потерлась своей киской о его промежность.

Он был готов для меня, но язык его тела излучал безразличие. Я ни на секунду не купилась на это.

— Я никогда не видела мужчину до тебя, — прошептала я ему на ухо, покусывая мочку.

— Тогда можно сказать, что я был твои первым мужчиной? — руки Шейна обернулись вокруг моей талии.

Я схватилась за его рубашку и сосредоточенно расстегивала каждую пуговицу, постепенно открывая все больше и больше и целуя его грудь. Его дыхание сбилось и стало прерывистым, а сердце забилось быстрее в груди, так что не настолько он был равнодушен к моим ласкам, несмотря на то, что держался совершенно неподвижно, положив руки на мою спину и отклонив голову назад.

Я чувствовала, как растет его эрекция и прижалась своей киской к нему. Его бедра стали двигаться в странном ритме, и я поняла, что ему, вероятно, тоже было неудобно, так что я решила использовать это против него.

Я спустила его рубашку к предплечьям, позволив ей свернуться на локтях, а затем оставила ее там. Чтобы ее снять, ему нужно было отпустить меня или оставаться в ней, ограниченным в движениях. Я провела ладонями по его груди и взяла в рот один из его небольших сосков, прикусив легонько зубами, чтобы услышать, как из него вырвался протестующий стон.

Все это время я продолжала прижиматься к нему, возбуждая нас обоих; возбуждение вызывало только боль, однако Шейн продолжал двигать своей эрекцией напротив моей киски в тщетных попытках освободиться.

Я отстранилась с невинным видом.

— Что-то не так, мистер Сорренсен?

Шейн зарычал, когда услышал свою фамилию, но отказывался признаться.

— Нет, никаких проблем, мисс Ларкин.

— Ты уверен? Что не нужно ничего… ослабить?

— Не-а, все совершенно.

Я провела согнутым указательным пальцем, зацепившись за пояс, по его животу, немного ослабив давление, но не столько, чтобы позволить его мужественности вырваться на свободу. Я чувствовала, как его член увеличивается и трется все больше о мою киску.

Я соскользнула со стула, убрав его руки со своей талии, и прикоснулась губами к его животу, направляясь вниз, полизывая и посасывая его кожу. Я встала между его ног и коснулась подбородком его мужественности.

— Уверен? — я провела пальце по ней, — Тебе, наверное… неудобно?

— Не-а, — он сузил глаза, все еще отказываясь сдаться.

Я провела ногтем по грубой ткани, под которой бугрилась его плоть, чувствуя, как он дергается от моего прикосновение, но Шейн продолжал отказываться капитулировать.

Время играть грязно.

Я встала перед ним и повернулась, открывая ему вид на мою спину. На мне было надето платье, чуть выше колен, плотно обтягивающее бедра, чулки с поясом и босоножки на низком каблуке. Я нагнулась, чтобы расстегнуть босоножек, позволяя платью немного задраться вверх, и показать мою попку, которая была прикрыта лишь поясом. Он ушел ответить на звонок, когда я одевалась сегодня утром, так что Шейн был не в курсе, что на мне надето. Или не надето, в зависимости от обстоятельств.

— Боже, Лео. Что ты со мной делаешь? — прорычал он.

— Делаю? Ничего. Я просто снимаю обувь.

— Ты… что-то задумала?

— Х-м-м-м, — я сняла один босоножек и бросила в него, а затем наклонилась еще раз, чтобы снять второй.

Он все еще не двигался и я могла видеть выпуклость пульсирующую у него под тканью брюк.

— Ты должно быть упрямый человек, — сказала я, бросая второй босоножек ему на колени.

— Не думаю, что «упрямый», подходящее слово.

— Заткнись. Это так и есть.

— Не-а. Я самый упрямый человек на Земле, если ты об этом[3]. — Он снова сдвинул бедра, облегчая немного давление. — Но я понятия не имею, о чем ты говоришь.

Я засмеялась.

— Не знаю, почему ты просто не сдашься? Тебе должно быть очень неудобно.

Шейн поднял бровь, наконец, отстегивая ремень безопасности.

— Мне очень комфортно. Я даже мог бы вздремнуть.

Ублюдок. Если он решил испытать мою силу воли, что ж я принимаю эту игру. Я ставила на то, что он прикоснется ко мне, возьмет меня, но я ошиблась, и он все еще продолжал держаться.

— Вздремнуть, да? — я посмотрела на него через плечо, ухмыляясь его вынужденному отдыху. — А это не плохая идея. Но я не могу спать во всей этой одежде.

Я услышала низкий рык, исходящий из груди Шейна, указывающий больше на раздражение, когда я подняла свои руки, чтобы расстегнуть платье. Моя голова была повернута в сторону, чтобы я могла наблюдать за его реакцией, когда я медленно опускала молнию вниз, позволив платью свободно растечься лужицей у моих ног.

Я почувствовала острый вкус победы, когда стон, наконец, сорвался с его уст; он провел рукой по своей выпуклости, но потом вцепился в подлокотники кресла, так, что костяшки пальцев побелели.

Я снова наклонилась, обхватив свои лодыжки, чтобы полностью предоставить Шейну вид на мою задницу. Я была мокрая от желания и чувствовала свой запах, и знала, что он тоже его почувствует.

Я не обладала талантом танцовщицы, не умела красиво двигаться, но я предоставила ему лучшее из того, что могла, особенно без музыки. Я медленно выпрямилась, повернулась к нему лицо и неподвижно застыла, позволяя его глазам поглотить меня. Его эрекция стала еще больше и тверже. И если это возможно, то его пальцы сжали подлокотники еще сильнее, пока я не услышала скрип дерева под натиском его рук.

Я провела кончиками пальцев по краю моих трусиков, приспуская их вниз, чтобы приоткрыть ему вид на мою киску, затем я провела ладонью по животу к своей груди. Качнув бедрами, я дернула чаши моего лифчика вниз, чтобы показать ему сосок, сначала один, потом другой.

Грудь Шейна вздымалась, а его взгляд прожигал насквозь. Он хотел меня и его контроль ускользал. Его бедра качнулись только один раз, и Шейн вжал голову в спинку стула, сжимая губы.

Я продолжала гладить себя через ткань своих трусиком, шелковый треугольник был насквозь мокрым. Шейн снова зарычал и скрестил руки на груди.

— Что случилось, Шейн? — я приблизилась к нему, располагаясь между его колен. — Ты кажешься… напряженным.

— Я не напряжен, — прорычал он.

Я вцепилась в его плечи, жесткие мышцы напряглись под моими пальцами.

— Ты уверен? Ты кажешься напряженным. Я могла бы помочь тебе в этом.

Я впивалась пальцами в его плечи, разминая мышцы со всей силы. Моя грудь была на уровне его глаз, мои бедра — между его колен. Его руки дрожали, а дыхание стало еще более сбивчатым.

— Ты знаешь, что хочешь прикоснуться ко мне прямо сейчас, — выдохнула я ему на ухо. — Я мокрая для тебя. Влажная. Ты бы мог легко войти.

Я никогда не разговаривала так раньше, никогда, чтобы соблазнить мужчину, который пытался противостоять мне. Я почувствовала себя сильнее. Я потерлась грудью о его, и Шейн застонал, почти неслышно.

— Ты мог бы взять меня, — сказала я, взяв его за руки. — Ты мог бы избавиться от одежды и через несколько секунд быть во мне. Или, ты просто мог бы войти в меня пальцем. Я кончу для тебя прямо здесь, стоя.

Я положила руки на верхушки своих бедер и провела ими вверх, чтобы снять свой лифчик, расстегнув все, кроме одного крючка. Мои полные груди были прямо веред ним, а его руки скользили по спине в поисках последнего крючка.

— Да, Шейн, сними его. Я хочу почувствовать твой рот на моей груди.

Он зарычал, царапая пальцами по моей спине. Я замурлыкала от ощущения его пальцев на моей спине и выгнулась ему на встречу. Он уткнулся носом между моих грудей и вдохнул запах моей кожи.

Зажав двумя пальцами застежку, он расстегнул бюстгальтер, стянув шлейки с моих плеч, продолжая грубо царапать мою плоть, когда его рот, наконец, оказался на пиках моих грудей. Я позволила лифчику упасть на колени, наклонив голову назад и застонал, когда он взял один из моих сосков в рот.

Я отошла от него, освободившись от его захвата. Он властно зарычал и потянулся ко мне. Я отклонилась и метнулась в сторону спальни, замедлившись, когда он рванул из кресла. Победная улыбка растягивала мои губы, пока он приближался ко мне. Я делала неспешные шаги, отходя от него назад, пока мои ноги не коснулись кровати.

— Теперь тебе некуда бежать, маленькая львица, — сказал он, схватив меня за попку.

— О, нет, — сказала я притворным голосом, полным страха. — Ты поймал меня.

Он шлепнул меня по заднице, от сочетания жжения от удара и его ладони на моей заднице, я задохнулась от ощущений и придвинулась ближе к нему.

— Плохая девочка.

Я повернулась в его рука и наклонилась над кроватью, представляя свою задницу ему, мое сердце бешено стучало в груди, предвкушая трепет от легкой боли. Он снова ударил меня, а затем нежно погладил место удара, прежде чем снова ударить.

Его палец прошелся по моей спине, к копчику, по полоске стрингов. Я позволила своим бедрам раскрыться шире, когда он скользнул пальцем между ног и зацепился за край трусиков. Он обернул руку вокруг моей талии, а другой рукой зажал мои трусики.

Его эрекция прижалась к моей заднице и я не могла не потереться о него.

— Скоро, — пообещал он, — Но сначала… избавимся от них.

Я ожидала, что он снимет их с меня, но почувствовала, как стрейчевая ткань натянулась, а затем услышала звук рвущейся ткани и то, что осталось от моих трусиков, упало на пол.

Я снова повернулась в его руках и оттолкнула его, отчаянно желая почувствовать внутри себя, сейчас, такого дикого, его плоть напротив меня, его тепло на моей коже, его мышцы обернутые вокруг меня.

Я расстегнула его штаны и сдернула их вниз, а затем туда же отправились и его боксеры, но с этим все было немного медленнее, просто, чтобы еще больше подразнить нас обоих.

Пояс его боксеров скользил вниз по его эрекции, пока я высвобождала ее, дюйм за дюймом, пока он не показался полностью, длинный, толстый, покрытый пульсирующими венами, с капелькой влаги на кончике налитой головки. Белье тоже отправилось на пол, а затем мой самоконтроль сломался, когда я взяла его член в руку и погладила его.

Я наклонилась, чтобы взять его в рот, просто, чтобы попробовать, но он не позволил.

— Я не продержусь и тридцати секунд, — сказал он. — Ты меня очень возбудила.

Он поцеловал меня тем самым горячим, жарким поцелуем, как и в первый раз. Шейн прижал мен так, что перехватило дыхание, впиваясь пальцами мне в кожу и посылая миллион бабочек к моему животу, а затем вниз между бедер. Я закинула свою ногу ему на бедро, обернув руки вокруг его шеи, углубляя поцелуй и утопая в жаре его рта.

Он положил обе руки под мои ягодицы и поднял меня. Я подпрыгнула, потянув его за шею, и Шейн поймал меня, когда я обернула свои ноги вокруг него и крепко прижал. Я чувствовала, как его член упирается в мою киску, и я прижалась к нему еще сильнее, опускаясь на всю длину.

— О Боже, ты такая тугая, — прошептал он губами напротив моих.

Мужчина поднял меня, а затем снова опустил, одновременно толкаясь бедрами. Моя киска растягивалась, постепенно привыкая к его ширине, и с каждой секундой он проникал все глубже. Я укусила Шейна за плечо, пока он продолжал двигаться во мне.

День за днем поддразниваний, боль от неутоленного желания и страстное ожидание прелюдии, все это воплотилось в момент, когда Шейн, наконец, оказался глубоко внутри меня, награждая удовольствием. Я не могла дышать с тех пор как он проник в меня, не мгла стонать или выкрикивать его имя, когда он двигался во мне. Все, что я могла, это корчиться в беспомощном удовлетворении пока он двигался.

Его вес прижал меня к матрасу, оставив мои ноги свисать, одна из его ног была на полу, а вторая упиралась коленом в матрас. Его руки потянулись к моим бедрам, чтобы войти еще глубже, подталкивая меня к оргазму. Я была близка, в пределах десяти толчков, поднималась к пику кульминации…

Я ахнула от удивления, когда его вес внезапно исчез. Он почувствовал, что я близко и вышел.

— Черт бы тебя побрал, Шейн, — бросилась я на него. — Я была так близка! Вернись! Ты уже достал меня своими поддразниваниями!

Шейн рассмеялся и сел на кровать, посмотрев на меня. Я потянулась к нему, чтобы продолжить, но он сопротивлялся.

— О нет, это все было только ради удовольствия, — он наклонился ко мне, чтобы поцеловать, а кончик его члена уперся мне в бедро, размазывая липкую влагу. Я толкнулась к нему бедрами, ища его, желая, чтобы он снова оказался внутри.

— Я буду наказывать тебя, заставляя меня умолять, — он коснулся меня пальцем и вошел внутрь, задевая точку G. — Я собираюсь заставить заплатить тебя, Лео. Ты будешь умолять меня, чтобы я позволил тебе кончить.

Я почувствовала прилив подлинного страха, а затем я уже чувствовала боль от неутоленных потребностей, и теперь он угрожает сделать все еще хуже? О, черт.

Мысли исчезли, как только он погладил мои внутренние стенки, а затем большим пальцем стал поглаживать мой клитор. Я толкнулась на встречу его пальцам, давление возрастало, возрастало, так близко, да, так близко…. И затем он остановился, провел пальцем по моему животу, погладил соски. Он щипал, потягивал, ласкал их, целовал, лизал, увеличивая давление между моих бедер, но не давал мне достичь вершины.

Я знала его игру, но была полна решимости не умолять его. Он просил, но я бы не стала. Я могу подождать.

Он поцеловал меня, а затем укусил за подбородок и за мочку уха, продолжив прокладывать поцелуи вниз к моему животу. Он поцеловал каждое бедро, облизал каждую складочку между ног. Его губы исследовали каждое чувствительное местечко на моей киске и добрались до входа, исследуя его мягкими, медленными полизываниями языком, заставляя меня извиваться и стонать.

Он положил под мои бедра руки и прижался ртом к моему жару. Я надеялась, что он оставил с вою игру, когда стала приближаться к оргазму снова, его палец поглаживал мои стенки и чуствительную точку, а язык продолжал свое дело, за тем я была всего лишь на небольшом расстоянии от оргазма…

Но он остановился.

Я чуть не закричала от досады, но он только ухмыльнулся извиванию моих бедер и, тогда я схватилась за него, чтобы оставить свои отметины.

— Я так близко, Лео, — сказал Шейн, стоя на коленях возле меня. — Я мог бы позволить кончить тебе, если ты поможешь сначала мне.

Я посмотрела на него снизу вверх, отказываясь попасться на его удочку. Проблема была в том, что его огромный член был прямо передо мной, умоляя прикоснуться, и я подумала, что могла бы его немного обмануть, кончить и заставить кончить его. Это стоило того, чтобы попробовать. Я потянулась к нему, обернув руку вокруг и притягивая за собой. Он позволил мне прикоснуться, позволил взять его в рот и сосать, но только немного, затем он отстранился.

Потребовалось все его усилие. Я могла это видеть в напряженных мышцах, вздувающихся венах на шее и скрежете зубов. Он был близок. Это не займет много времени, но сам он держался отстраненно, а затем изменил тактику, став целовать в нечувствительных местах. Он целовал мои руки и сгиб локтя, мои плечи, шею, даже не смотря на то, что поцелуи были не в эрогенных зонах, все это только усиливало желание, добавляя еще и без того растущее давление между ног.

У меня была гениальная идея, и я собиралась задействовать ее, прежде чем остановлюсь.

— Пожалуйста, Шейн, дай мне это, — я не могла звучать еще убедительнее. — Позволь мне, пожалуйста, я умоляю тебя.

— Ты не сможешь обмануть меня, женщина.

Я извивалась в его руках и потерлась о него. Я действовала не сильно просто: поддавалась мучению и искушению.

— Я не играю, обещаю. Я нуждаюсь в тебе. Я не могу это больше вытерпеть. Пожалуйста не заставляй меня ждать.

ГЛАВА 4

Я чувствовала его нерешительность, колебания. Он остановился, поглаживая мой вход кончиком члена, на котором выступали капли его желания.

— Пожалуйста, пожалуйста, — я бросилась к его ногам, обернувшись вокруг них. — Ты нужен мне внутри, пожалуйста, дай мне почувствовать тебя внутри себя. Я никогда больше не буду дразнить тебя, клянусь!

Он был в ловушке у меня между ног, так что я легко протянула руку и обернула ее вокруг его члена, поглаживая головку большим пальцем. Я направила его в себя, раздвинув максимально ноги. Шейн сопротивлялся, как мог, но угол был неудобным и я выиграла. Его кончик приблизился, коснулся входа, и сантиметр за сантиметром проник внутрь.

Я задыхалась от необходимости теперь отказаться от своего обещания.

— Пожалуйста, Шейн. Просто немного глубже. Да-да вот так, — его сопротивление ослабевало с каждым миллиметром. Он хотел этого тоже.

Я выгнулась дугой и скользнула рукой вниз мягко обхватив его мешочек, ощутила упругую, мягкую кожу его мошонки, и нежно помассировала, опустившись вниз и коснувшись маленькой полоски внизу под ней, сжав сначала легонько, а когда он расслабился и начал двигаться, увеличила постепенно давление, двигаясь по кругу.

— Ох, к черту все, — прорычал Шейн.

Он просунул руки под мою попку и придвинул к себе. Он сел и усадил меня к себе на колени, мы оба застонали, когда он полностью погрузился в меня. Он взялся за поручни и еще сильнее прижался ко мне, толкаясь глубже, выкрикивая ругательства с каждым движением.

Наши лбы соприкоснулись, запах пота и дыхание соединилось воедино. Я поднималась и опускалась, мы оба застонали, я прижалась к нему еще сильнее, потираясь грудью о него и выкрикивая его имя, пока наше желание возрастало с каждым движением, находящимся на грани отчаяния.

Я двигалась на нем вверх вниз, мы оба сгорали от желания, стараясь стать еще ближе, похоронить себя в друг друге. Давление внутри меня достигло критической точки, обещая неминуемый взрыв внутри меня.

Ничто не могло остановить меня от достижения вершины, от достижения пика с Шейном. Я наклонилась низ, чтобы поцеловать его, вдохнуть его запах, почувствовать, как его руки напряжены, потому что в данный момент удерживают меня на месте.

Я была на грани, но не могла сжать бедра. Он удерживал меня своими руками. Медленно он опустил меня на спину, не прекращая своих движений, растягиваясь надо мной, но не прижимая меня. Его имя было единственным словом, которое я могла выговаривать, задыхаясь, пока он двигался внутри меня, подводя все ближе и ближе к краю. Я обернула свои ноги вокруг его спины, а руки вокруг шеи, крепко удерживая и всхлипывая, теперь когда он увеличил темп.

А потом это случилось, между одним вдохом и выдохом. Я взорвалась, растворившись под ним. На пределе моего тела, с громкими выкриками прямо ему в ухо, он взорвался, кончая в меня продолжая мой оргазм еще дальше. Его кульминация казалась бесконечной, он кончал и кончал, его хриплое дыхание щекотало мне шею, пока он двигался во мне, заставляя мою киску сокращаться еще и еще, продлевая мое блаженство. Когда он кончил, то не вышел из меня и все что я могла делать, это продолжать удерживать его, качаясь на волнах удовольствия. Наконец он остановился и замедлился, резко падая возле меня, пока наши потные тела все еще содрогались от пережитых оргазмов.

А затем он все испортил.

— Боже, ты выиграла. Ты побила меня подлая сучка!

Ох, это слово. Как я его ненавидела. Я напряглась и замерла, заставляя себя оставаться неподвижной, вместо того, чтобы бегать и кричать, как я хотела.

Он вероятно почувствовал мое напряжение, потому что сразу же спросил.

— Что? Что случилось?

— Ничего, — я пыталась себе твердить, что он не Джон и не мой отец, он не мог знать.

Шейн смеялся, когда сказал, что я выиграла, очевидно, это был комплимент. Я знала это и гордость разлилась теплом в моей груди за то, что я перехитрила Шейна Сорренсена, но его случайно брошенные слова все испортили.

— Лео, скажи. Ненавижу, когда женщины так делают, Ты говоришь «ничего» но очевидно же, что есть кое-что. — Он оперся на локоть, пытаясь поймать мой взгляд. — Эй, я не смогу исправить это, пока ты мне не расскажешь, что случилось.

Типичный парень. Всегда все исправляет.

— Не говори так обо мне, ладно? — я заставила свою злость уйти. Он не имел в виду ничего плохого.

Шейн убрал прядь с моего лица и поцеловал в скулу.

— Конечно, мне очень жаль. Я не хотел тебя обидеть. Я просто был поражен. Ты сделала со мной то, что хотела. Никто и никогда не перехитрил меня. Это я всегда получаю то, чего хочу.

Я усмехнулась.

— Выглядит как будто у тебя появился достойный противник.

Он поцеловал уголок моего рта, подбородок и другую скулу.

— Похоже на то, — его глаза стали серьезными. — Почему тебя это расстроило?

Я села поудобнее, расположившись на подушках..

— Это… Давняя история. Я знаю, что должна отпустить это. Ты ничего не знал. Все хорошо.

— Нет, это не так, — он прикоснулся двумя пальцами к моей щеке и посмотрел мне в глаза. — Расскажи мне пожалуйста.

Его искренность и пристальный взгляд заставили меня расслабиться.

— Хорошо. Это мой отец. Его фразочка. Он все время говорит так маме, — я понизила голос, чтобы скопировать его мужской тон. — «Давай, Марни, не будь сучкой». И так все время. Она, как правило, ничего не значит. Обычно он говорил так, когда они шутили или когда мама его раздражала. Но он говорил это всегда. Однажды он тоже сказал мне это, в том же тоне «Давай Лео, не будь сучкой». Мама ненавидит эту фразу так же сильно как и я. Он называл ее так по крайней мере — один раз в неделю в течение последних двадцати пяти лет. Причина, по которой я действительно ненавижу эту фразу — Джон. Однажды он услышал, как мой отец сказал это матери и понял, что она и я ненавидим эту фразу. Итак, в следующий раз, когда мы поссорились, он сказал тоже самое, что и мой отец: «Давай, Лео, не будь сучкой».

— Гребаный хер.

— Да, это то, что он делает. Не кричит, не злится, а просто бьет по твоим слабым местам. И когда ты выходишь из себя, он берет верх, потому что даже не повысил свой голос.

— Такого рода вещи сводят меня с ума, — сказал Шейн, накручивая прядь моих волос вокруг пальца.

— Он делал это, сводил меня с ума. Вот почему я расставалась с ним так много раз.

— Сожалею, что так сказал. Я не знал…

Я бросилась к нему, чтобы поцелуем заставить его замолчать.

— Я знаю, — сказала я, — Просто это удар по слабому месту для меня. Теперь заткнись и расскажи мне еще раз, как я обхитрила тебя.

Шейн усмехнулся и усадил меня на себя. Этот сексуальный мужчина — зверь, снова был готов для меня. Я скользила своей киской напротив него, чувствуя, как он снова становится твердым. Как только он стал достаточно твердым, чтобы скользнуть в меня, я оседлала его, пока его размер продолжал заполнять меня изнутри.

— Ты выиграла, — сказал он, целуя мою грудь. — Ты поставила меня на колени и заставила дать тебе то, что ты хотела.

— Не забывай об этом. Я очень решительна, когда чего то хочу.

— Это одна из причин по которой х-м… я люблю проводить с тобой время.

Это было быстрое проникновение. Он внимательно наблюдал за мной, пока я не закрыла газа и не отдалась этому ритму желания, опустив руки туда, где соединялись наши тела. Его руки обернулись вокруг моих бедер, и он стал сам задавать ритм. Это не было уловкой на этот раз: ни поддразниваний, ни прелюдии, просто медленное, нежное покачивание наших тел, заставляющее исходить истомой и покрываться потом наши тела, пока мы оба не достигли пика.

— Боже да, — прошептала я, падая на него и прижавшись лицом к его плечу. — Да, да.

Его пальцы впились в мои бедра, толкаясь быстрее, и приближаясь к оргазму.

— Не.… Не останавливайся, — сказал Шейн. — Боже мой, я собираюсь кончить, сильно…

Я прижалась к его уху со словами.

— Я люблю чувствовать, как ты кончаешь,… О, Боже мой, я тоже, я хочу кончить вместе с тобой.

Его глаза заблестели, он прижался своим ртом к моему, и мы слились в одно единое целое, один клубок чувств и желаний, не зная где заканчивается он и начинаюсь я.

Ни один из нас не говорил о его ошибке, но она висела воздухе между нами. Когда засыпала, то задавалась вопросом, он на самом деле имел ввиду, что ему нравится проводить со мной время или это была просто фраза. С другой стороны меня пугало, что это может быть нечто глубокое. Я не была уверенна, хочу ли в это окунуться.

ГЛАВА 5

Каир, Египет.

Жара — это не столько разница температур, сколько уровень. Она сама отдельный организм. Жара — это монстр, который скользил по переулкам к главным улицам, прильнул к окнам, стенам и потолкам, извивался между звездами и луной даже в ночное время.

Шейн утверждал, что я привыкну к ней, но мы были в Каире уже почти неделю, собирая запасы, встречаясь с остальной частью компании и мне до сих пор приходилось бороться за свое дыхание, когда я выходила из прохладного отеля каждое утро. Разница температур в помещении и на улице была шокирующей. Внутри отеля было так холодно, что я начинала дрожать и моя кожа покрывалась мурашками, а снаружи я не могла двигаться от палящего солнца и не могла дышать от удушающей жары.

Братья Шейна, как я и думала, были такими же, как и Шейн. Массивные мужчины с твердыми скульптурными телами, которые как будто были высечены из камня художником и воплощены в жизнь. Тем не менее, они не могли быть более разными личностями.

Тогда как Шейн был теплым и искренним, со мной, по крайней мере, и обладавший острым, как бритва, интеллектом, его братья были более развиты физически, обладая больше силой, чем коварным расчетом. У них были холодные глаза, они медленно говорили и притворно улыбались.

Они были открыто удивлены моим присутствием и собственническими жестами Шейна. Мы встретились в маленьком кафе, где старики, сидя в кругу, курили из длинных трубок, торчащих из штуки похожей на большого оранжевого паука, которую Шейн назвал кальяном. Его братья пили черный, как смоль кофе из крошечных чашек и обедали из тарелок меньше чем их ладонь. Каждый из них встал, когда мы прибыли, моя рука крепко сжала руку Шейна.

Четыре брата были одного роста, с одинаковыми темными волосами и такими же привлекательными чертами, но различия между ними, казалось, были огромными. Роб, самый старший, был человек-медведь, по моей оценке ему около сорока лет, здоровенный, толстый и не повороткий, с глазами бусинками и ежиком черных коротко стриженых волос, с большим количеством шрамов на лице, как будто его накрыло осколками. Следующий по возрасту Джон — ему может быть тридцать шесть, он такой же высокий, как и остальные братья, но тощий, жилистый и красиво сложенный, с подкаченными и сильными руками, бритой головой и телом покрытым татуировками. Шейн был следующим по возрасту, а Люк самым младшим. Из них всех, Люк был классически самым привлекательным. Он выглядел как кинозвезда с идеальными волосами, прямым пропорциональным носом, сильным подбородком, сверкающими зелеными глазами и телом, которое на самом деле выглядело высеченным из камня, тем более что он был одет в кожаный байкерский жилет на голый торс.

Когда мы вошли в темное кафе, открытое место не оснащенное кондиционерами — его братья все встали. Шейн, возможно, не был самым старшим, но все относились к нему как к лидеру. Они пожимали друг другу руки и постукивали по спине аля «наш — мужской — ритуал». Шейн положил руку на мою спину достаточно низко, чтобы это было собственнически, и познакомил меня со всей командой.

Все они уставились на меня. Люк-кинозвезда, даже снял очки, чтобы получше разглядеть меня сверху вниз и уставился прямо на мою грудь. Шейн приподнял бровь и сузил глаза, сделав откровенно угрожающий вид. Люк поднял руки отступая, и снова надел очки.

Я была удивлена мужским озорством, но сдержала смешок.

— Ты слишком долго сюда добирался, — проворчал Роб, голос которого был похож на скрип.

Шейн в отместку махнул Рукой.

— У меня были кое-какие дела в Лондоне. Теперь я здесь. Так что же происходит в Судане?

— Борьба, что же еще? — сказал Джон, лаконично пожав плечами. — В основном сосредоточенно все в Хартуме. Полагаю, что туда мы и отправимся. Это место где сейчас хуже всего и мы больше всего там нужны.

Роб посмотрел на меня поверх своей микро чашки с кофе, а затем на Шейна.

— И так, Леона. Вы когда-нибудь занимались чем-то подобным? — он махнул неопределенно в восточном направлении. — Чем-то настолько подавляющим?

Шейн ответил за меня.

— Она почти десять лет проработала медсестрой скорой помощи. Она справится.

Я закатила глаза на Шейна, меня раздражало, что он говорил за меня.

— Я могу сама отвечать. И да, у меня есть опыт. Я, возможно, не была в бою, как вы четверо, но я знаю, как сохранять спокойствие, когда вокруг все давит.

— Надеюсь, что это так, — сказал Роб, — потому что я уверен, что в аду нет времени, чтобы спастись, когда дерьмо начинает летать.

— Она будет в порядке, — сказал Шейн, его голос был раздраженным.

Не смотря на его утверждение, что я буду в порядке, он выглядел встревоженным. Я играла крутую девочку для братьев Шейна, но теперь, когда я поняла, что на самом деле сижу в чужой стране, в окружении миллионов людей, чей язык я не знаю, чья религия мне не понятна, а культура совершенно чужда, я ощущала всю глубину моей незащищенности.

Шейн почувствовал мой скрытый страх и сжал мою руку под столом.

Не в первый раз, и, безусловно, не в последний, я подумала: «Во что я ввязалась?»

Мы уехали в Хартум на следующий день, так что я скоро узнаю.

* * *

Хартум, Судан.

Я сделала все возможное, чтобы оградиться от звуков выстрелов и криков, чтобы сосредоточиться на человеке, который истекал кровью передо мной. Он был тараторящим в панике арабом, его грудь часто вздымалась, он задыхался. Я приложила смоченную повязку к кровоточащей ране в его боку, прижав так сильно, насколько было можно, в то время как Шейн встал на колени рядом со мной, вытаскивая шприц с морфином[4]. Его перчатки были окрашены в темно красный, а одежда забрызгана кровью и грязью, его серо-зеленые глаза были сосредоточенны, мрачные и жесткие.

Он воткнул шприц в ногу пострадавшего, надавил на поршень и отбросил шприц в сторону. Почти сразу же болтовня раненого затихла и Шейн начал бинтовать рану на нем. Шейн работал не торопясь, а каждое его движение было отточено до автоматизма.

Я едва сохраняла здравый ум. Шейн был единственным моим якорем в этом мире. Он был мои спасительным глотком воздуха, за который я цеплялась, когда вокруг меня творились хаос и безумие войны. Он не разговаривал со мной, кроме как когда отдавал команды, в течение почти семидесяти двух часов, и мы не спали более восьмидесяти. В каждом из этих часов мы были начинены марлей, сшиванием, ампулами с морфином, и держали людей, когда они умирали.

Мы закончили латать молодого человека и оставили его там, где он лежал для братьев Шейна, чтобы переместить его в безопасное место. Шейн взял меня за руку и потянул к следующей жертве, пожилому мужчине с длинной бородой и тремя ранами в области желудка, через которое сочилось обильное количество крови и других жидкостей. Он ужасно вонял и кричал.

Шейн посмотрел на меня и незаметно покачал головой, я поняла, что эта жертва не выживет. Шейн подошел к нему с ампулой морфина, и человек затих, его глаза с благодарностью смотрели на Шейна. Я услышала слова, которые теперь знала: «Аллах….инша Аллах…», а потом он затих.

Я и раньше видела, как умирают люди. Я работала в скорой помощи в течение семи лет, начиная как двадцатилетний студент, боявшийся собственной тени, свежий выпускник Мичиганского университета и затем, продолжив работать в огромной больнице. Я видела смерть. Я посещала больных, когда они делали свой последний вздох. Некоторые из них тоже были с огнестрельными ранениями. Но это… это было по другому. Я видела как этого самого человека подстрелили. Он был здоровым и энергичным, стоя на коленях в дверях с АК-47, среди взрывов и огня, в десяти футах от того места где мы работали. Затем выстрел, брызги крови и он упал. Все это происходило во время того как мы работали над маленьким мальчиком. Задыхаясь, я испустила вдох и рухнула в грязь рядом с мертвым стариком. Ничего не помогало. Звуки потускнели вокруг меня, мои мышцы как будто заледенели, а мой мозг покрылся инеем. Я не могла двигаться, я не могла дышать. Я просто хотела, чтобы мое усталое тело упало вниз, закрыть глаза и не видеть кровь. Я видела, слышала и ничего не чувствовала.

Шейн потряс меня.

— Ты должна встать милая. Мы не можем остановиться. Мы еще пока не закончили, — он крепко дернул меня за руку и что-то горячее коснулось моего уха. — Двигайся, Лео!

Обеспокоенность в его голосе, и сам факт того, что он кричал, заставило меня двигаться. У нас всех была черная униформа с гигантскими красными крестами на спине, руках и сундуках, на наших рюкзаках, четко обозначающая нас как медиков. У нас была нейтральная позиция, мы помогали всем, кто пострадал, независимо от политической принадлежности. «Они не должны нас трогать», — сказал Шейн, но это не мешает им сбивать нас.

Он тащил меня вперед. Все было как в тумане: песок, здания, голубое небо, пылающее солнце, Шейн рядом со мной, его рука, крепко удерживающая меня, и треск, взрывы над нами, впереди и позади нас. Шейн был невозмутимым, молчаливым, огромным и сильным рядом со мной. Мой рок.

Звук вернулся, эмоции вернулись.

Мы дошли до перекрестка и Шейн рывком потащил меня в сторону, в пустое, разбомбленное здание, полное щебня и битой мебели. Он прижал меня в углу, закрывая своим телом ото всех. Мы оба носили бронежилеты, так что он выглядел даже больше чем обычно. У него было по пистолету на каждом бедре и черная бандана, помеченная красным крестом, укрывающая его волосы. Его глаза уставились на меня.

— Ты в порядке? — его голос захлестнул меня, словно шепот, словно оградил ото всех криков, обстрелов и взрывов снаружи. Он вспотел, его грудь вздымалась, и его руки были на моей талии.

— Я в порядке, — ответила я, глядя на него снизу вверх.

Боже он был таким сексуальным. Шейн — воин. Я обнаружила, что меня возбуждает он напротив меня, бесстрашный и неудержимый, его жесткие серо-зеленые глаза, рассматривающие меня, его твердое тело, словно щит от всего мира. Я была возбуждена от того, что он затащил меня сюда, укрыл ото всех и беспокоился обо мне. Так же я чувствовала, энергия проходило сквозь меня, желание струилось по моим венам, разжигая огонь во всем теле, который я не могла замедлить или контролировать, огонь разжигающий пламя внизу моего живота. Глаза Шейна опустились на мою грудь, сверкнув, что заставило мои бедра трепетать.

Это было нелепо, но не было ничего лучше, чем чувствовать руки Шейна на себе. Это было не то место, не то время, но я не могла перестать об этом думать.

— Это плохо, что я сейчас возбуждена? — спросила я, глядя на него из-под опущенных ресниц.

Он ухмыльнулся и прижался бедрами к моим.

— Нет, это нормальная реакция на адреналин. Я всегда возбужден после боя.

— Бой, все еще идет, — сказала я.

— Это так, — сказал Шейн, сокращая расстояние между нашими губами. — Но пошло оно все.

— Разве мы не должны быть там?

Он не ответил на мой вопрос, просто прижался губами к моим, мягко и влажно, проскользнув внутрь языком. Шум, страх, усталость — все отошло на задний план и заменилось телом Шейна, напротив моих губ и груди, его рук на мне. Я потеряла себя в поцелуе, смутно ощущая стук своего сердца, полную непрактичность и неправдоподобность момента в своем мозгу.

Мы оторвались друг от друга, а его глаза были обезумевшими от желания, его пальцы сжимали мою талию. Я чувствовала, как его сердце выдает бешенный галоп. Я знала, что это сумасшествие, совершенная нелепость, но я хотела подпрыгнуть и обернуть свои ноги вокруг него, сорвать штаны и ощутить его внутри меня.

Он видел это в моих глазах. Мы рванули к друг другу одновременно, охваченные сексуальным безумным желанием, подкрепленным адреналином. Наши руки синхронно расстегивали штаны друг друга и спускали вниз. Я не могла полностью спустить брюки, но ему удалось снять один ботинок и освободить одну ногу.

Шейн поднял меня, и я обернула ноги вокруг него. Он вошел в меня быстрым, сильным и жестким толчком. Я прижалась ртом к его шее, укусив в районе яремной вены, чтобы заглушить крик.

Его руки удерживали мою попку без особых усилий, поднимая вверх и опуская на себя, двигаясь в жестком бешеном ритме.

Я была прямо там, на краю удовольствия, с самого первого его движения внутри меня.

Опасность момента, что в любой момент кто-то может увидеть нас, или даже причинить вред, а может быть даже убить — делало все намного горячее, эротичнее, безумнее.

Шейн прижался к стене спиной и теперь мы могли наблюдать, как он двигается внутри меня. Я ухватилась за стену за своей спиной, заставив встать его на носочки, и проникнуть под другим углом, с не меньшей силой.

Наши губы снова встретились и теперь взрывы и за стеной и внутри меня, заставляя мое тело сжиматься вокруг него, руки шарить по его телу как сумасшедшие, прижимаясь со всей страстностью. Я кричала ему в рот, и он начал кончать, замедляя движения, выкрикивая мне в рот, пот на наших лбах смешался, наши крики и оргазмы стали единым целым.

Я оперлась о его плечо, мое лицо ярдом с его лицом, из-за угла краем глаза я заметила движение возле дверного проема, проблеск кожи. Не раздумывая, я протянула руку и схватила один из пистолетов Шейна, направляя его на дверь. Я не уверенна, что на меня нашло, что заставило это сделать, но пистолет был в моей руке, направленный на другого человека. Шейн напрягся, и высвободил одну руку из-под моих ягодиц. Я стиснула ноги вокруг него сильнее, чтобы удержаться самостоятельно. Он обернул руку вокруг пистолета и забрал его, опустив опять в кобуру, но я все равно, даже будучи неуверенной, что мы были целью, смотрела на выход.

Он поднял меня и опустил вниз. Мы привели в порядок нашу одежду и я отдала Шейну и свой пистолет, все еще не в силах поверить, что мы только что сделали.

— Это было,… — начала я.

— Сумасшествие, — продолжил за меня Шейн.

— Да, — я чувствовала себя смелой и немного влажной. — Сумасшествие, но веселое.

Шейн порылся в сумке и достал пачку марли.

— Вот, — передал он мне его и повернулся к нему спиной. — Подумал, что тебе это нужно.

Я взяла марлю и воспользовалась ею, благодарная за его заботу.

Шейн наблюдал за мной, пока я приводила себя в порядок, ухмыляясь.

— Ты когда-нибудь стреляла из пистолета раньше?

— Не-а, — я застегнулась и заправилась.

— Ты бы могла нажать на спусковой крючок?

Я выбросила использованную марлю и повернулась к нему лицом. Я пожала плечами.

— Я не знаю. Есть ли способ узнать, пока не придет время его использовать?

Шейн покачал головой.

— Нет, на самом деле нет. Я был просто поражен тем, что ты сделала.

Он наклонил голову, выглядя смущенным.

— Это, кстати, были мои братья. В дверях. Они увидели нас.

— Они все еще там, не так ли? — засмеялась я.

— Да, наверное.

Я кивнула подбородком в сторону двери.

— Вы все, можете войти, — я взглянула на Шейна, — ты, кстати, не очень тактично повел себя со своими братьями, когда знакомил нас. На твоем лбу прямо написано было «МОЁ».

Шейн пожал плечами, не поднимая головы, когда его три брата ввалились внутрь.

— Я знаю своих братьев. Если бы они сделали хоть шаг в твою сторону, мне пришлось бы их убить. Какая потеря для бизнеса.

Люк прислонился к стене рядом с Шейном.

— Ты говоришь как папа. Всегда все о бизнесе.

Шейн не поднимая головы очищал руки от грязи.

— Это была шутка, болван.

— Ага, болван.

Роб сидела на корточках у входа, стягивая пару грязных перчаток.

— Заткнитесь вы оба, болваны.

ГЛАВА 6

Джон пришел последним и приземлился по среди комнаты, используя сумку вместо подушки.

— Думаю, мы попали в «стену». Мы не сможем оказывать помощь, нам нужно отдохнуть.

Никто из них не смотрел на меня, даже Шейн. Я поняла, что это их способ справиться с «нами». Не желая, чтобы это висело в воздухе между нами все время, что мы проведем вместе, я решила взять быка за рога.

— Вы все ослы, я говорю, что вы ведете себя как дети. Да, мы с Шейном занимались сексом прямо там, где вы сидите, больше, где сидит Люк.

Люк поморщился и подошел ближе к брату.

Шейн молча рассмеялся, его плечи дрожали.

— Скорее всего, Лео, это навсегда наложит на него отпечаток.

Люк поморщился и встал, чтобы перейти в другой конец комнаты.

— Мне не нужно было это видеть, и мне не нужно было это знать, — сказав это, он все же мне ухмыльнулся.

— Это не мое дело, — сказал Роб, все еще не глядя на меня. — Вы оба взрослые. Шейн может трахаться с кем захочет.

— Моей проблеме возможно не место посреди гражданской войны, но это не значит, что я от этого откажусь, — сказал Джон. — Сексуальное возбуждение — нормальная реакция. Телу нужно выбросить гормоны, которые вырабатываются во время стресса и адреналина.

— Да, Шейн именно так и сказал мне, — сказала я. — Мы просто проверили его теорию.

Братья Сорренсен пытались подавить смешки, не глядя ни на кого и ни на что. По какой-то причине меня это раздражало. Что-то мне подсказывало, что если я хотела уважения этих людей, мне нужно его заработать.

— Итак, Шейн, — сказала я, как бы невзначай, — ты чувствуешь себя «очищенным»? Или мы должны попросить твоих братьев выйти на несколько минут?

Шейн давился смехом, удивленно взирая на меня и на своих братьев, которые покраснели и сотрясались в немом приступе смеха.

— Думаю, что готов пройти еще одну чистку, — сказал Шейн.

— Я не сдвинусь, — сказал Джон, не открывая глаз. — Но не стесняйтесь, я не буду мешать.

Люк был первым, кто рассмеялся открыто, и вскоре смеялись все, даже молчаливый Джон.

— Все в порядке, Лео, — сказал Люк. — Я понимаю, почему Шейн взял тебя с собой. Сегодня ты тоже хорошо поработала. Не плохо для новичка.

— Я же говорил, что она будет в порядке, — сказал Шейн, вставая. — Мне нужно отлить.

Джон встал.

— Тогда я присмотрю за твоей задницей. Никуда нельзя идти одному.

Двое мужчин ушли, и я осталась с Робом и Люком. Роб был огромным и молчаливым, сидел в дальнем углу, ковыряясь в грязи кончиком зубчатого боевого ножа. Люк просто сидел, глядя на меня, как будто не мог разгадать.

— Что? — спросила я.

— Ты не такая как другие, с которыми встречался Шейн.

— Я не знаю. — Для меня это все еще неизведанная территория. Я почти не знала Шейна и именно в такие моменты ощущала это с наибольшей остротой.

— Это комплимент, — сказал Люк. — Большинство из них… ну… уф, не такие, как ты.

— Очень помогло, — я рассмеялась.

— Ты не пугливая птичка, а умная и способная, — сказал Роб.

— Спасибо.

— Как ты сюда попала? — спросил Люк. — Шейн никогда не брал с собой кого-то, он не нанимал людей. Это семейное дело и обычно только мы вчетвером.

Я пожала плечами.

— Это случилось в последнюю минуту. Мы не долго с ним знакомы.

Братья обменялись взглядом, который я не смогла разгадать. Что-то говорило мне, что мое присутствие для них было огромной загадкой, которую им никак не дано разгадать.

— Перестаньте ее допрашивать, — прорычал Шейн, когда вернулся с Джоном. — Я знал, что с ней все будет в порядке.

Люк поднял руки, признавая поражение.

— Эй, мне просто было интересно, — он усмехнулся Шейну с жадным выражением лица, — Ты должен мне пять тысяч долларов, ты знаешь.

Лицо Шейна застыло и стало более сердитым.

— Не сейчас, Люк.

— Ты проиграл пари. Я жду, когда мы вернемся в штаты, и ты заплатишь мне.

— Я сказал «не сейчас», черт возьми.

Что-то мне подсказывало, что это как-то связано со мной.

— Шейн, о чем он говорит?

Шейн вздохнул и ударился головой об стену.

— Спасибо, говнюк, — сказал он Люку. Мне он сказал: — На улице стало тихо. Давайте поговорим.

— Скажи мне сейчас, потому что они очевидно знают, о чем вы говорите. — Я пересекла комнату и стала напротив него.

Он взял мои руки в свои и его глаза переместились на мои, а потом куда-то в сторону.

— Хорошо, я убью Люка позже. Слушай, ты помнишь, как я тебе сказал, когда мы впервые встретились, что я отказался от женщин на год?

— Ты имеешь ввиду секс. Ты отказался от секса на год.

— Да, именно из-за пари с Люком. Он поставил пять тысяч, что я не смогу прожить без секса два года, — он пожал плечами. — Так как ты и я спали вместе, я проиграл пари.

Я закатила глаза.

— Ты сказал мне, что это потому, что ты устал от бессмысленного секса. Это было более, чем пари? Это глупо. Почему ты согласился? Два года — это навсегда Боже, — я содрогнулась.

Люк рассмеялся.

— Я тоже так подумал. Шейн всегда был самоуверенным сукиным сыном, поэтому я решил, что дело в шляпе. Оказывается, я был прав.

— Но… пять тысяч долларов? В самом деле? — Не понимаю, как можно тратить такие деньги на что-то столь тривиальное как пари. — Вы вообще понимаете, сколько это денег? Это как половина моего автомобиля или четверть стоимости учебы в колледже.

Люк махнул рукой.

— Пять штук? Это капля в море для Шейна. Он зарабатывает намного больше.

— О чем ты говоришь? — Дом Шейна был милым, но не настолько богатым. Если он мог потратить пять штук на пари, а его брат считал это копейками…

Шейн пересек комнату в один прыжок и, схватив брата за горло, прижал его к стене.

— Заткнись!.

Люк не сопротивлялся.

— Хорошо, хорошо, отпусти осел… я сказал «хорошо».

Шейн бросил его и вышел, не глядя на меня. Я повернулась к Люку, который разглаживал рубашку, выглядя испуганным, но не смущенным.

— Что это было, Люк? — спросила я.

Роб ответил.

— Шейн — честный парень. Если есть вещи, которые он о себе не рассказал, значит, на то есть причина, — Он посмотрел на младшего брата. — Люк должен научиться иногда закрывать свой рот.

— Шейн лучший из нас, — сказал Роб, наконец-то, посмотрев на меня. — Он настоящий. Ты мне нравишься, Лео, по этому, я скажу тебе кое-что: ты здесь с нами, делаешь это? Это чертовски много значит для Шейна, даже если он делает вид, будто нет.

— Поговорим о том, кому нужно закрыть свой рот, — пробормотал Люк.

Роб поднял бровь на Люка, выразительный жест, который у них явно семейный.

— Ты что-то сказал? Я ведь могу сломать тебя пополам, мальчик.

Джон все время до этого молчавший, заговорил.

— Перестаньте ссориться. Кто-то должен поговорить с ним.

Никто не выглядел взволнованным такой перспективой. Роб толкнул Люка в плечо локтем.

— Я? Он злится на меня. Если я пойду, то сделаю только хуже, — сказал Люк.

Я вздохнула.

— Вы все киски, я пойду.

Мужчины выглядели шокированными, но не остановили меня, когда я вышла из здания, чтобы найти Шейна. Он пересек улицу и на несколько дверей вниз сидел в тени и играл с патронами. Я встала рядом и стала ждать.

— У моего брата длинный язык, — сказал он, наконец.

— Они хорошие ребята и они мне нравятся. — Я придвинулась так, что задела его плечо своими бедрами. Его присутствие волновало меня. Быть на открытом воздухе, даже ночью, с ним, волновало меня. Последние несколько ночей, как и дней, были военные действия, а сейчас было так странно тихо.

— Обе стороны должны перегруппироваться, — сказал Шейн, угадывая источник моего беспокойства. — В течении дня или двух будет тихо. Мы сможем выти на улицу на заре и завтра отдохнем.

Я прислонилась спиной к закрытой двери и сползла вниз, чтобы присесть рядом. Его рука обхватила меня и прижала к груди. Он усадил меня на колени, когда сел сам. Тишина была гнетущей, особенно после бесконечного шума последних дней.

— О чем говорил Люк, Шейн?

— Это имеет значение? У него длинный язык и он не знает, когда нужно держать рот на замке.

— Если тебя это огорчает, то очевидно, что это имеет значение, — сказала я.

Шейн вздохнул.

— У меня есть несколько медицинских патентов, и я придумал несколько вещей, пока был в Корпусе, и оказалось, что частные медицинские компании готовы заплатить за них целое состояние. Я сделал из этого бизнес.

— А самолет…

— Это действительно моего отца, не мой, — он вздохнул.

— Это не важно, это всего лишь деньги.

Я думала об этом, очевидно было намного больше, чем я подозревала, того, что Шейн мне не рассказал. Он не могла же я ожидать, что сразу все мне расскажет, не так ли?

— Ты не похож на какого-то серийного убийцу или еще что-то в этом роде, — я подняла голову и прижалась губами к его губам. — Я здесь, с тобой, я чувствую, что могу доверять тебе. Твои братья, очевидно, тоже доверяют тебе, все остальное — только детали.

Шейн покачал головой.

— Ты сумасшедшая, ты знаешь это? Я не могу поверить, что ты действительно поехала со мной, у тебя стальные яйца, — он убрал волосы с моего лица.

— Я знаю много мужчин, которые не смогли бы справиться с пережитым за последние несколько дней. Я горжусь тобой.

Я должна бы была разозлиться, что он гордиться, мной как-будто бы я ребенок, проделывающий трюк, но это не выглядело снисходительно. И я гордилась собой. Это было адски, но я все еще была здесь, в здравом уме. Я подозревала, что мне будут сниться кошмары, но я справлюсь с этим.

* * *

Два дня мы провели в маленькой лачуге в деревне в нескольких милях от города, поедая пищу, приготовленную старым черным мужчиной и его женой, спавшей на колючих одеялах на полу. После почти четырех дней ада — это было раем. Ранним утром третьего дня меня разбудил Шейн и усадил на спину осла, увешанного корзинами. Он подошел ко мне и повел осла вперед. Я решила согласиться с ним и не задавать никаких вопросов. Иногда сюрпризы бывают забавными. Кроме того, если это означало побыть наедине и вдали от братьев Шейна, я была только «за».

Мы пробирались сквозь утреннюю жару, болтали без дела или просто ехали в тишине. Когда мы подошли к реке, около полудня, и вот здесь Шейн остановился, расстелив одеяло и расставив продукты из корзины, приготовленные нашими хозяевами в деревне и пыльную бутылку вина.

— Пикник? — сказала я, — настоящий пикник?

Шейн посмотрел на меня, как будто у меня появилась вторая голова.

— Ты что, никогда не была на пикнике?

Я покачала головой.

— Нет, не совсем. Мы с Джоном ходили на каноэ один раз, на ружейной реке. Мы остановились на одной из станций и у нас были сыр, колбаса и горячая солоноватая вода. Это было ужасно.

Шейн рассмеялся.

— Тогда, добро пожаловать на твой первый настоящий пикник.

Мы нашли небольшую поляну под деревьями, которые скрывали нас от солнца. Еда была простой, незамысловатой: было мясо, как я подозревала козла, козий сыр, овощи и местные фрукты. Вино было сухим, теплым и крепким. Но оно было лучшим, что я когда-либо пробовала.

Мы были в своем собственном мире. Река была широкой, глубокой и быстрой. Птицы пели над головой. За рекой шумели джунгли, живущие своей жизнью. Небо было бесконечным, широким и синим. Шейн и я, возможно, были единственными людьми на Земле в этот момент.

Когда мы закончили с пищей, Шейн загрузил остатки обратно в корзины и лег рядом. Его взгляд встретился с моим, а рука соскользнула на живот. Это был тонкий жест, но этого было достаточно.

Я почувствовала, как моя собственная потребность закручивается в животе и мне захотелось почувствовать руки Шейна на моей обнаженной коже.

Я встала и начала расстегивать рубашку, стянув ее через голову, а затем расстегнула ремень, который поддерживал мои брюки. Форма не была самой сексуальной одеждой, которую я когда-либо носила, и не было ни единого способа снять одежду в соблазнительной манере. Глаза Шейна смягчили его страсть, даже когда он застыл на месте, пока наблюдал, как я раздеваюсь.

Несмотря на то, что вокруг не было ни души, было что-то захватывающее в том, чтобы раздеться посреди дня, на улице. Когда я осталась в одних трусиках и лифчике, я остановилась.

— Твой ход, — сказала я.

Шейн ухмыльнулся и встал, сняв рубашку и брюки в рекордные строки, а затем мы оба прижались к друг другу, одетые только в нижнее белье, на берегу реки. Я добралась до его боксеров, дотронулась до него, взяв в руку член, задохнулась от ощущений.

Он снял с меня лифчик, поцеловал в плечо, потом мою грудь, а затем тугие горошины, в которые превратились мои соски. Он опустился на колени передо мной и двумя пальцами стянул мои трусики, касаясь губами всех чувствительных местечек. Он встал между моих ног так, что я стояла с расставленными на ширине плеч ногами и опиралась руками о его плечи.

Он ласкал мою попку руками, а затем провел пальцами между моих бедер, вынуждая меня раздвинуть их еще шире, и накрыл мою влажность своими губами. Я ахнула, мои колени подогнулись, когда он погрузился в меня языком, кружа вокруг самого чувствительного местечка, а затем щелкнул по нему кончиком. Он продолжал лизать и посасывать мой клитор пока пальцем кружил вокруг моего входа. Сначала он погладил там, а затем скользнул пальцем внутрь, задевая мою чувствительную точку.

Он щелкал и лизал меня, пока дрожь в моих коленах не возросла на столько, что я стала падать. Шейн поймал меня и опустил на землю. Я запустила руки в его волосы, когда его лицо снова оказалось между моих бедер, и я не взлетела к звездам.

Я ахнула, когда его палец, смоченный моими соками, выскользнул из моей киски и отыскал другой вход. Он сначала поглаживал там, а за тем смочив влажностью, стал поддразнивать, пока тугое колечко под давлением не стало постепенно шире. Я застонала от ощущений, чувствуя, как оргазм изгибается и расцветает во мне. Я приподняла колени и бедра, давая ему лучший доступ.

— Ты хочешь меня там? — сказала я, затаив дыхание. — Ты хочешь взять мою попку?

Шейн посмотрел на меня, все глубже и глубже погружаясь пальцем, сантиметр за сантиметром.

— Да, но пока нет. Не здесь и не сейчас. — Он поднял любопытную бровь. — Ты хочешь этого? Тебе нравится?

Я едва могла говорить с нарастающим давлением внутри меня, но все же мне удалось ответить.

— Мне нравится… мне нравится то, что ты делаешь. Но я… Я не.… Не уверенна, что смогу тебя поместить, ты такой большой….

Шейн усмехнулся, когда снова опустил свой рот на мою киску и лизнул, медленно поднимаясь вверх.

— В конце концов, я был бы нежен и осторожен.

— Я знаю, что ты,… — ахнула я.

Прямо перед тем, как меня накрыл оргазм, я взяла его лицо и притянула к себе.

— Я хочу тебя внутри, — сказала я ему, — ты нужен мне ближе.

Он опустился на меня, поддерживая свое тело предплечьями, и поцеловал меня. Я взяла его член и направила к своему входу, наслаждаясь от каждого движения, пока он в меня погружался. Он выдохнул мое имя, пока ритмично и медленно начал двигаться внутри меня. Он дрожал, контролировал свои движения, двигаясь в одном ритме. Я держалась, как только могла, наблюдая за ним с тяжелыми веками. Давление внутри меня снова стало возрастать, когда я прижала его к себе. Шейн вздрогнул, а мое дыхание участилось, мои ноги обернулись вокруг его талии, притягивая его еще ближе, глубже. Но он старался держаться, продолжая двигаться медленно.

— Сильнее сейчас, Шейн, пожалуйста, — прошептала я ему, не в силах говорить громче из-за сбивчатого дыхания.

— О, Боже, да, — сказал он, погружаясь все глубже с каждым движением.

Он скатился с меня, потянув за собой. Я попыталась откинуться назад, но он все глубже входил в меня, когда я двигалась, все глубже и глубже и я не смогла оставаться в вертикальном положении. Все, что я смогла сделать, это опуститься на его грудь, отдавшись с его власть.

Его грудь подо мной, его руки вокруг меня, его голос в моем ухе, шепчет мое имя. Я обнаружила, что тяжесть страха отступает в его присутствии, а клубок ужаса постепенно растворяется.

Раньше я плакала от интенсивности наших занятий любовью, но в этот раз все было по другому. Моя кульминация была медленной, словно падение в пропасть за пределами всего. Это похоже на падение в мягкую постель. Взрывы внутри моего тела, усиливающиеся под пристальным вниманием Шейна, его руками и зубами на моих сосках, на моих губах, его привязанность, казалось все и сразу везде, когда я кончала вместе с ним. Тогда я заплакала, когда почувствовала, как он пришел к освобождению во мне, и мое собственное освобождение закрутилось вверх и вперед, расширяясь во что-то большее и мощнее, чем оргазм или просто физическое высвобождение гормонов и сокращение мышц.

Эти новые ощущение вызвали чувство растущей паники во мне. Это было слишком. Даже взрыв после поддразнивания Шейна и продолжительного отказа от оргазма был не таким. Я не могла сдержать это. В этом было что-то духовное, как будто моя душа сжалась, расширилась и вывернулась наружу, чтобы найти собственную сущность Шейна, и они вместе сплетались, запутались и переплелись во что-то другое.

Я чувствовала, как Шейн подрагивает подо мной, ощущала каждый спазм мышц и прерывистое дыхание, сердце, стучащее в груди. Я чувствовала что-то еще, неосязаемое знание, что он испытал тоже, что и я. Он был потрясен этим, так же как и я.

Я лежала на нем, а его тяжелые руки на моей спине.

— Шейн, ты тоже, это почувствовал?

Он кивнул.

— Я не знаю, что это было…

Чувство паники от чудовищности того, что я почувствовала, все еще распространялось по мне. Я крепко обняла Шейна и вдохнула его запах, но это не рассеялось. Его присутствие, его сила, казалось, только способствовали его росту, даже когда она просто лежал со мной.

Я скатилась с него и вытянула шею, чтобы посмотреть в его лицо. Его черты не могли скрывать столько эмоций.

— Что это? — спросила я. — Что не так?

— Я думаю, это правильно, — он сокрушил меня, как будто я могла исчезнуть и он пытался предотвратить это. — Я думаю, что то, что только что произошло, это… это то, на что похоже создание любви, потому что раньше так никогда не было, раньше был только секс.

— Ты пугаешь меня, — я не хотела думать о том, что он предлагал. Это было слишком много и слишком рано.

Отличный секс это одно. И, Боже, секс с Шейном был умопомрачительным, словно землетрясение. Он подарил мне ощущения, которых я не знала, возможно, отвел меня к самым дальним краям экстаза. Это было потрясающе. И если бы я была честна сама с собой, то признала бы, что это было частью причин, почему я отправилась в Африку вместе с ним. Я приехала, потому что наслаждалась сексом с ним, потому что хотела изменить свою жизнь, и это было резким поворотом. Я сделала это, потому что рассталась с Джоном, потому что все кого я знала, осуждали меня. Я сделала это чтобы восстать.

Но теперь Шейн подразумевал что-то еще, предполагая в наших отношениях большее, и Роб намекал на что-то подобное. Я не была приверженцем фобий, не боялась своих эмоций, но это было неожиданно. Не неприятно, но удивительно. Я не знала, что с ним делать и как с этим справиться. Я не знала Шейна, на самом деле. Я встретила его только две недели назад.

Мои эмоции по отношению к Джону не были напряженными. Он был знаком, удобен. С Джоном было комфортно. Даже когда мы спорили, это было знакомо, ритуал, который мы проделывали по несколько десятков раз в год, когда были вместе.

Шейн же был таинственным и могущественным выходцем из богатой влиятельной семьи. Он был милым, сильным и внимательным.

— Шейн я…

— Черт, мой мобильник выключен, — Шейн выругался, схватил штаны и обыскал карманы, пока не достал свой большой блочный мобильный телефон.

Я не могла не рассмеяться.

— Как, черт возьми, у тебя есть выход на сотовую связь? Ради Бога, мы посреди Судана.

Он усмехнулся.

— Это спутниковый телефон, он обслуживается везде.

Он протрезвел, когда увидел номер на экране.

— Да. Дерьмо. Хорошо, да мы на берегу реки, в нескольких милях на восток от деревни. Мы будем готовы.

Он побледнел и выглядел потрясенным. Он начал одеваться, быстро и эффективно. Он бросил мне мою одежду, и я тоже начала одеваться, обеспокоенная выражением его лица.

— Кто это был?

Он собрал запасы в корзину и повесил ее на осла. Я помогла ему, когда оделась.

— Это был мой дядя Джефф. Вертолет уже в пути, чтобы забрать нас прямо сейчас. — Я услышала отдаленный гул, в подтверждение его слов. — У моего отца случился сердечный приступ.

— О, мой Бог, Шейн, он… он?

— Нет, он жив, но не все хорошо, я нужен как можно скорее в Штатах

* * *

Вертолет доставил нас в аэропорт за пределами Хартума, где нас ожидал самолет. Братья Шейна уже были на борту, облачились в гражданскую одежду и выглядели угрюмыми, испуганными и обеспокоенными.

Я не была уверенна, что со мной будет и беспокоилась, чтобы спросить.

Мы летели молча, никто не говорил, никто не двигался.

Мы приземлились в Гамбурге, Германия, чтобы дозаправиться и улетели снова, как только баки были полными. Это был самый длинный день, когда я сидела в полной тишине. В конце концов, я погрузилась в беспокойный сон. Глубокой ночью мы приземлились в аэропорту JFK[5]. Братья Шейна дали нам пространство, когда он отвел меня в сторону.

— Тебе нужно принять решение, Леона, — когда он заговорил, я схватилась за его руки. — Ты можешь поехать с нами или я могу посадить тебя на рейс в Детройт. Мы направляемся в поместье наших родителей в Нью-Йорке.

— Меня ничего не держит в Детройте, — сказала я.

— Я не знаю, что ждет меня в Нью-Йорке. Папа все еще в критическом состоянии, — он, казалось, к чему-то подводит, но все еще медлит.

— Скажи уже, наконец.

На миг он прикрыл глаза.

— Если.… Когда мой отец уйдет с поста, руководство автоматически переходит ко мне. Он хотел, чтобы я занял этот пост много лет назад, но я отказывался. Я не хочу заниматься этим и никогда не хотел. Но… я не могу отказаться.

Я не понимала, что он пытается сказать.

— И так. Когда ты станешь генеральным директором, ты не хочешь, чтобы я была с тобой? Я имею ввиду, — я знаю, что я не слишком подхожу в ваш мир, так что если я не могу… я не подхожу тебе…

Он прервал меня поцелуем.

— Нет, Лео, я говорю не об этом. Наоборот, если поедешь со мной, ты станешь частью семьи, — у него было болезненное выражение лица. — Слушай, я не… Я никогда не привозил девушку домой, в моей семье, в таком обществе, ты не привезешь девушку домой, если только это не серьезно. Есть, конечно же, случайные подруги, но если ты пойдешь со мной, мы объявим нашей семье и всем остальным кем являемся.

— Кем?

— Нечто большим, — он глубоко вздохнул и медленно выпустил воздух сквозь зубы. — Я знаю, что это быстро и неожиданно и большое давление, но….

Я встала и начала беспокойно ходить по салону. Чего я хочу?

Я подумала о том, что сяду на самолет, попрошусь на старую работу, буду спать в запасной комнате у моих родителей, где я выросла и увижу, как Джон забирает мои вещи…

Нет.

Я повернулась к Шейну.

— Я поеду с тобой, я не претендую на то, чтобы знать, во что ввязываюсь, больше чем когда бы то ни было, когда я согласилась поехать с тобой в Африку, но я в игре. Если ты действительно хочешь меня взять с собой, если ты действительно думаешь, что я подхожу — тогда я поеду. Я не знаю дерьма из моллюсков, когда дело доходит до высшего общества или что-то еще, но…Я сделаю все, что в моих силах.

Шейн почувствовал облегчение и его плечи опустились.

— Ты уверенна? Я бы понял, если бы ты отказалась.

Я схватила его за руку и потащила туда, где ждали его братья с шокированными лицами.

— Я уверенна.

Он поцеловал меня в макушку.

— Моя маленькая львица.

Мы присоединились к его братьям, которые смотрели на меня с каким-то трепетом.

— Ты везешь ее домой? — спросил Люк.

Шейн только кивнул.

— Он объяснил тебе, что это значит? — спросил меня Роб.

— Большое дело, насколько я понимаю.

Джон усмехнулся.

— Большое дело. Да, можно так сказать.

Люк потряс головой, смутившись.

— Ты давно знаешь Шейна?

— Может быть две недели? — я круто играла, но внутри чувствовала больше страха, чем когда в Хартуме над моей головой пролетали пули.

Люк посмотрел на Шейна и ударил его плечом.

— У твоей девочки есть яйца, Шейн. Большие, большие и медные.

Шейн кивнул.

— Да именно поэтому я… да я знаю.

Мы забрались в лимузин. Он не был на прокат. Я не узнала его, но на кожаной обивке была вычурная буква «В».

В лимузине была элегантная пожилая женщина, серебристо-серые волосы, распущенные вокруг лица, пронзительные зеленые глаза, похожие на нефрит, прижавшие меня к моему месту. Каждый из братьев обнимал ее и целовал в щеку.

Я протянула руку и потрясла ее.

— Леона Ларкин, мэм.

Она перевела взгляд с меня на Шейна, положившего ладонь мне на бедро.

Когда она обратилась ко мне, ее голос был высоким и холодным.

— Вирджиния Сорренсен.

Она повернулась к Шейну и заговорила с ним так, как будто меня не было.

— Ты уверен, что это лучшее время для этого?

Голос Шейна был тяжелым.

— Другого времени нет. Мама, я знаю, чего от меня ждут, но я сделаю это по своему.

Вирджиния Сорренсен осмотрела меня с ног до головы.

— Очевидно, она достаточно хороша, чтобы правильно представиться, — она снова взглянула на Шейна. — Ты уверен в этом Шейн?

— Она был с нами в Судане, она потрясающая.

Знание того, что я была с ними в Судане, казалось, произвело на нее впечатление.

— Тогда она не слабонервная, — она посмотрела на меня, взяла мою руку, наклонившись вперед. — Еще есть время вернуться домой, дитя, тебе не нужно торопиться.

Я покачала головой.

— Все будет хорошо.

Вирджиния пожала плечами.

— Хорошо, тогда, — она перевела взгляд с меня на Шейна. — Когда свадьба?

Заметки

1

Аэропорт Детройт Метрополитан Уэйн Каунти (DTW) — самый загруженный аэропорт Мичигана, обслуживший в 2014 году около 32,5 млн пассажиров. Аэропорт обслуживает юго-восток Мичигана, юго-запад Онтарио и северо-запад штата Огайо. В нём имеется шесть взлетно-посадочных полос и два терминала, в которых в общей сложности оборудовано 145 выходов на посадку.

2

Адонис славился своей красотой: в него влюбляется богиня любви Афродита. Его также называют возлюбленным Диониса. Был пастухом и охотником на зайцев. Похвала муз охоте вдохновила его стать охотником

3

здесь «упрямый» в контексте — твердый, возбужденный

4

лекарственное средство, оказывающее анальгезирующее (опиоидное) действие. В медицине применяют производные морфина, в частности, гидрохлорид (для инъекций) и сульфат (в качестве перорального препарата). Морфин способен эффективно подавлять ощущение сильной физической боли и боли психогенного происхождения. Обладает также седативной активностью, подавляет кашлевой рефлекс.

5

Междунаро́дный аэропо́рт им. Джо́на Ке́ннеди — крупнейший международный аэропорт в США, расположенный в районе Куинс в юго-восточной части города Нью-Йорка, в двадцати километрах к юго-востоку от Нижнего Манхэттена.

Content

Джасинда Уайлдер
От автора бестселлеров
«The New York Times»
КЛУБ ВЫСОТНОЙ МИЛИ
Роман

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

Заметки