Уличная магия 2: Маскарад (СИ)

====== О баталиях, ножах и экспериментах ======

Утро с Учихой чаще всего начинается с постельных баталий.

Как-то так получается, что вышеназванный говнюк странным образом и с завидной регулярностью телепортируется на мою сторону кровати, оттесняя меня к самому краю. Учитывая, что кровать не самая широкая, приходится либо скидывать какую-нибудь часть тела, либо терпеть неудобства. В данном случае я совмещаю оба варианта – терплю неудобство, свесив ногу с края.

С чего такая уступчивость? Все дело в том, что у подлеца сегодня пра-а-а-аздник, и я вроде как должен быть добрым. Один день в году.

Итак, я имею честь лицезреть несравненную физиономию сладко посапывающего собственника. Пряди благородного насыщенно-черного цвета рассыпались по подушке, длиннющие ресницы чуть подрагивают, уголки губ приподняты, словно ему снится что-то очень и очень приятное.

Надеюсь, что это я. Скромняга, не правда ли?

- Какого черта ты тут делаешь? – игриво шепчу на ухо, силясь сдержать расползающуюся на лице улыбку. – Это моя половина постели.

Если бы не пра-а-а-здник, хрен бы я начал с разговоров – развалился бы во всю величину своего могучего тела, бесцеремонно спихнув черногривую бестию с кровати.

Учиха приоткрывает глаза, позволяя мне утонуть в непроницаемой, несравненной, потрясающе манящей глубине. Такой холодный и отчужденный цвет его стараниями превращался в мой любимый.

- А ты – моя половина, – хрипловатым спросонья голосом отвечает фокусник.

Пока я пытаюсь осознать, где подвох, Учиха начинает с чувством выполненного долга сопеть мне в шею. Все никак не могу понять, объясните кто-нибудь, каким образом мозг Саске связывает мою территорию и свои закидоны?

Видимо, шумом из спальни заинтересовался Кьюби. Чувствуя, как собака запрыгивает на постель и со свойственной ей радостью начинает карабкаться к лицу, могу лишь обреченно застонать.

Приходится развернуть активные боевые действия против Генерала Мокрого Языка, пытающегося проникнуть к заветной базе – моей щеке. На пути у Генерала встают войска сопротивления – Адмирал Правая и Адмирал Левая рука. С победным кличем «сейчас доиграешься, выкину в окно нахрен!» мне удается отвоевать базу, но ненадолго.

Потому что я совсем забываю про союзную этой рыжей заразе страну, под кодовым названием «Учиха», которая подло атакует с тыла. Мораль: ведя войну за сохранность вашего лица, никогда не забывайте про возможных агрессоров. Если их больше, чем один – сдавайтесь сразу, эту битву вам не выиграть.

Короче, утро началось почти как обычно.

Кое-как выпутавшись из «клубка счастья», который состоял из моего любимого и собаки, обзываю Саске зоофилом и с насупленной миной топаю умываться.

Наше совместное проживание длится второй год. И все бы хорошо, но в последнее время поведение этого совиного выродка не на шутку настораживает. Саске много времени проводит за созданием какого-то невероятно-крутого-супер-мега-гипер-офигенного фокуса, тратя на него все свои силы. И, самое главное, он не подпускает меня к своим схемам и на пушечный выстрел, хотя нам давно нечего скрывать друг от друга.

Хорошенько задумавшись на эту тему, совершенно не замечаю крадущегося Учиху. Стоит упомянуть, что за время нашего сожительства данный объект приобрел какие-то странные таланты непонятного назначения, которые обильно использует в шутливой борьбе против меня. Типа беззвучной походки и мантры спокойствия, которая помогает успокоиться, если он окончательно и бесповоротно взбешен. Больше всего добивает экспериментальным путем выявленное сочетание каких-то специй, которое я терпеть не могу. Саске добавляет их в драгоценные и неприкосновенные помидоры. О помидорах вообще можно рассказывать сутками, если не месяцами: Учиха трясется над этими несчастными овощами как небезызвестный Голлум над своим куском металла. Разве что «Моя Прелесть» не называет, ну.

Успеваю почистить зубы и намазать лицо пеной для бритья – тень материализуется в дверях.

- То бурчишь, что я шумный, то сам подскакиваешь, едва проснувшись. Чего не спится?

- А ты такой великодушный, решил дать мне выспаться в кои-то веки?

- Типа того, – аккуратно веду бритвой по щеке. Учиха весь какой-то разнеженный, прижимается щекой к косяку.

- С чего такое внимание?

- Таким старичкам, как ты, положено дрыхнуть до обеда.

- Еще чуть-чуть, и старичок задаст тебе трепку.

- Изувечишь клюшкой?

- Зубные протезы в задницу засуну. А вообще, я хочу сполна насладиться этим днем. День рождения – единственный в году, когда Узумаки Наруто находится у моих ног. Я не могу пропустить и минуты данного зрелища.

- Узумаки Наруто? Не знаю таких. Что за парень? Ты изменяешь мне с кем-то?!

Саске фыркает, чуть щурясь от яркого света. А я, подцепив лезвием последнюю полоску пены, хорошенько ополаскиваю лицо водой.

- Этот парень редкостный идиот, знаешь ли.

- Нда? Стало быть, именно поэтому ты выбрал меня, а не его? – быстро вытеревшись полотенцем, упираюсь рукой чуть выше головы Учихи. – И сегодня, так и быть, я тоже буду у ваших несравненных ног, мой хмурый господин.

- Ты можешь хоть раз в жизни не паясничать, м?

- Вы просите невозможного! – драматично всплеснув руками, пропускаю Саске к умывальнику. Вообще-то в доме две ванных комнаты, ну да ладно, пусть. Учиха воспроизводит недавно совершенные действия, иногда поглядывая на меня через зеркало. – Ладно-ладно, хорошо. С днем рождения, Саске.

Ласково целую доверчиво подставленное плечо и трусь о кожу носом. Потом, стараясь не отвлекать Учиху от возни с острым предметом, поглаживаю спину, легонько чешу, зная, что это приводит гада в чистый восторг.

- Вот, это уже похоже на правду.

- Как мало вам нужно для счастья.

- Все, что нужно для счастья, у меня есть, – легкомысленно заявляет Саске, в очередной раз поражая простыми, но такими искренними словами. У него талант говорить шокирующие вещи. Мы столько времени провели вместе – и он все равно умудряется делать это неожиданно. – Теперь я хочу еще немножко корма для самолюбия.

- От скромности не умрете, мистер, – кладу голову на плечо, чуть приобнимая, пока Саске занят чисткой зубов.

- Эй-эй, я фскафал не лифнуть ко мне, а быфь у моиф ноф.

- В самом деле, я и так у ваших прекрасных волосатых ног круглыми сутками, – и как я умудрился разобрать это бормотание? Учиха промывает рот и расставляет на места свои вещи.

- Ага, как только я отворачиваюсь? И не такие уж они и волосатые, понятно? – усмехается, утираясь тем же полотенцем.

Вздохнув, делаю шаг в сторону и падаю на колени.

- Соизволите ли вы, мой прекрасный владыка, уделить время несчастному рабу своему?! – стараюсь вложить в каждое слово львиную долю пафоса и театральности.

- Переигрываешь. Этого эпичного падения достаточно.

Встаю и сразу же целую Саске так, как он любит. Так, чтобы закружилась голова и весь мир на мгновение померк. Губы податливые, теплые и с ментоловым привкусом. Я готов стоять так вечно, хотя, все равно не могу привыкнуть к тому, что больше всего на свете люблю этого мутного парня.

Наверное, поэтому для меня каждый день – как новый?

- Итак. Первым делом я хочу вручить тебе этот халтурный подарок, – с грохотом ставлю на стол темно-синюю коробку с черным бантом. Тряхнув мокрыми после душа волосами, Саске приподнимает бровь и разглядывает неведомый объект.

- Ты всегда будешь дарить мне подарки в таких траурных обертках?

- Прости, как-то не получилось завернуть ножи в розовый.

- Ножи?! Это те самые?! – у-у-у, все, глаза горят. Прощай личная жизнь, режим домохозяюшка активирован. – Погоди, это что, намек на харакири?

- Ага.

Подперев голову, наблюдаю за процедурой вскрытия подарка. Учиха всегда делает это медленно, дотошно разворачивая каждую складочку, отлепляя скотч и поддевая ногтями скрепки. Скорее всего, это доставляет ему моральное удовольствие, чем больше мороки – тем лучше, даже если известно, что за подарок находится внутри. В такие моменты Саске выглядит совсем как во время складывания оригами: сосредоточенно-напряженным, серьезным и двигается деловито, с чувством.

- Я думал, их уже невозможно достать.

- Аукцион. Пришлось попотеть, но что не сделаешь ради твоей… хм… попытки улыбнуться.

- Ладно-ладно, – все-таки улыбается уголками губ, бережно вытаскивая из деревянной коробочки широкий поварской нож. На черной матовой ручке гравировка Vengemаte, а сталь сияет так, что у меня в глазах рябит. – Ножи дарить нельзя, так что позже напомни отдать тебе деньгу.

- Ты суеверный, что ли? Раз такое дело, может быть, вернешь ту сумму, которую я проиграл в покер на прошлой неделе?

- Обойдешься.

- Злодей.

- Хм.

Учиха ловко проворачивает нож в руке, оценивая вес. По движениям видно, что поварской причиндал весьма увесистый, но не слишком тяжелый. Идеальный, так сказать.

- Спасибо. Ты не мог сделать подарка лучше.

- Значит, жаркий секс тебе не интересен?

- Я бы не стал делать таких поспешных выводов, – Саске помещает большой нож обратно в коробку и достает поменьше, с волнистой кромкой, для нарезки всяческой сложноструктурной ерунды. – Я буду маньяком… а ты будешь жертвой.

Коварно усмехается, глядя на меня поверх лезвия. Господи, что с этим чуваком не так? Хотя, я тоже хорош – подарил безумному маньяку ножи на день рождения. Надо было еще открытку подогнать: «Убейся сам или порежь меня, засранец».

- Эй-эй, дружище, я купил эти прекрасные атрибуты не для ролевых игр, – посмеиваюсь, сложив руки на столе. Тут некстати начинает трезвонить мой сотовый. Просил же не беспокоить…

Нехотя вытаскиваю аппарат из кармана домашних бридж. Номер неизвестен.

- Да?

- Наруто? Это ты? – голос очень знакомый, но вспомнить его обладателя сразу не получается.

- Простите, если вы по поводу выступлений, то на этих выходных я занят, потому что…

Саске заинтересованно наблюдает, а потом наглядно показывает перерезание чьей-то болтливой глотки.

- Занят.

- Я просто хочу узнать, как там ваши дела. Это Джирайя.

- Почему вы звоните? И откуда мой номер?

- Его достать несложно, в отличие от номера Саске! – бодрый голос вдруг становится серьезным. – Я хочу предупредить вас кое о чем, малец.

- Внимательно.

- Вы с Саске должны быть предельно осторожны, понял? Дай-ка ему трубку.

Нахмурившись, медленно протягиваю телефон Учихе. Он с недоумением берет ее и прикладывает к уху.

- Да.

Саске нехотя отходит к окну.

- Что?

Такого замешательства на его лице не было уже очень и очень давно. Сердце пугливо ухает в груди. Не нравится мне все это. В какую-то секунду он бросает на меня взгляд – темные глаза до краев наполнены страхом.

- Кто? – панически спрашивает Учиха у собеседника.

Я встаю, но фокусник останавливает жестом, не позволяя приблизиться.

- На меня?..

Замирает, мимолетно нахмурившись.

- Если это настолько важно... Хорошо. Вечером приеду.

- Что случилось?

Напряженное лицо Саске быстро становится коварно-интригующим.

- Ты говорил о жарком подарке? – он перехватывает мои губы, не давая договорить. Язык встречает легкое сопротивление, мычу в поцелуй, пытаясь отстраниться. Но Учиха не дает вывернуться, продолжая атаковать, пока я не сдаюсь. Прижав меня к ближайшей тумбе, Саске дерзко углубляет поцелуй. Обожаю эти ласки на грани, похожие на демонстрацию наших сил, суровые и безжалостные. Иногда Учиха ведет себя как псих – наши игры похожи на изнасилования, но, черт подери, в самый ответственный момент он никогда не перегибает палку.

- Может быть, я собирался быть сверху? – шепчу в губы.

- Еще чего. Сегодня мой праздник, не забыл?

По дороге избавляясь от домашней одежды, идем в спальню. Кьюби тут же весело подхватывает зубами мои штаны – он обожает играться с одеждой. Вообще-то я собирался добиться от Саске ответов… ну да ладно, сделаю это позже.

Учиха бросает на тумбу телефон, а я падаю на одеяло, раскинув руки в стороны.

- Ты же понимаешь, что я приготовил кое-что особенное?

- Боже… – притворно морщусь, перекатившись на ближний край. – Ты жуткий извращенец, которому нравится заталкивать в своего парня всяческие сомнительные вещицы.

- М-м-м, твои комплименты ласкают мое самолюбие. Продолжай, – с легкой ухмылкой Саске открывает тумбу и что-то достает, но я не могу видеть что. – И ляг на живот.

Со вздохом переворачиваюсь.

- Ты кошмарный собственник, готовый убить и заморозить своего парня, чтобы он был только твоим. Еще беспринципно соперничаешь с ним в любом вопросе, даже в бытовых мелочах… типа того, кто использует больше шампуня, кто тише закрывает двери, кто тут настоящий самец… и так далее…

- Не повезло бедному Узумаки Наруто, да? – взобравшись на постель, Саске проводит ладонью по моей спине. – Хорошо, что ты не он.

- Да уж, бедняге всю жизнь придется с тобой мучиться.

- Всю жизнь? – горячее дыхание скользит по плечу. Чаще всего первым делом он уделяет внимание моей шее. Наверное, у Учихи сформировался устойчивый фетиш к этому месту, а у меня – чувствительность к прикосновениям. Вот и сейчас он крадется к эрогенной зоне, легонько касаясь кожи пальцами. – Он так решил, потому что боится, что в другом случае я его убью и заморожу?

Настороженные нотки в голосе заставляют меня напрячься.

- Думаю, несмотря ни на что, он просто счастлив быть с тобой. Хотя, все-таки хорошо, что я – не он.

- Точно, – Саске щелкает тюбиком смазки, не отрываясь от болтовни. – Мне всегда было любопытно, на что он способен…

- А ты еще не оценил? – чуть-чуть ерзаю, задевая бедро Саске. Черт, всего одного мимолетного прикосновения достаточно, чтобы почувствовать, насколько он возбужден. Рука Учихи властно накрывает область между ягодиц, растирая скользкое вещество. Втянув воздух носом, замираю.

- Ты всегда напрягаешься, когда я касаюсь здесь… – пальцы нажимают на мышцу, легонько и изучающе. – Никогда не привыкнешь…

- Знаешь, от тебя можно ожидать чего угодно, поэтому я всегда начеку… – пытаюсь послушно расслабиться. Сегодня он болтливый и предельно нежный – прямо-таки редкость.

Саске прижимается к моей спине грудью и покусывает шею, собирая кожу зубами. Горячий. Когда он замирает над тем местом, где заканчиваются мои лохмы, два пальца с усилием погружаются в тело.

- Мх…

- Знаешь, я жуткий извращенец, которому нравится заталкивать в своего прекрасного соперника всяческие сомнительные вещицы.

- Обычно люди так не делают… – утыкаюсь носом в подушку, пряча румянец. – Сто-о-оп… прекрасного?

- Да, он просто восхитителен… когда не ведет себя как сучка, – Саске тяжело дышит мне в затылок. Желание становится болезненным – знает ведь, что такое властно-снисходительное поведение возбуждает меня до чертиков.

- Я готов к экспериментам, – чуть-чуть приподнимаюсь на локте.

- Отлично… – пальцы выскальзывают, а их место занимает что-то круглое. – Раз…

Одним толчком Учиха проталкивает внутрь некий шарик. Он не слишком большой, так что появляется лишь легкая вспышка боли, но ее место тут же занимает удовольствие.

- Шарики?..

- И как ты догадался? – низкий сексуальный голос вибрацией проходит по телу. – Хочу проверить твою вместительность.

- Зачем? Твой член… там помещается… мне казалось, этого достаточно.

- Любопытно.

- Экспериментатор хренов.

- Два…

- Ха…

Чуть-чуть приподнимаю бедра, невольно исследуя новые незнакомые ощущения.

- Сколько их?

- Десять. Готов?.. – поцелуй обжигает плечо. – Три.

Остановившись, Учиха потирает вход в мое тело.

- Выдержишь все – сделаю тебе минет.

- Ох… это нечестно…

- Четыре, – шарик легко проскальзывает внутрь. Ощущение наполненности шокирует – и это даже не половина. – Пять…

Из моей груди вырывается низкий стон. Саске довольно мычит.

- М-м? Уже все?

- Чудовище…

- Шесть. Не больно? – снова останавливается, прижимаясь крепче, оставляя небольшое расстояние между нашими бедрами. Ненавижу, когда он вот так неожиданно заботливо интересуется моим состоянием – хочется резко развернуться и дать в глаз. Определился бы: мучает или играется.

Саске ждет ответа.

- Нет… просто странно. Это…

- Расскажи… что чувствуешь, – пальцы снова ненавязчиво проникают внутрь, аккуратно проталкивая игрушку глубже.

- Не знаю я!

Неожиданно Саске трется членом чуть выше ямки между ягодиц.

- Черт… – его дыхание срывается. Спиной чувствую мощные быстрые удары сердца. Он теряет контроль и не может этого скрыть – это вызывает слабую улыбку. – Ладно… сейчас будет семь.

Шарик встречает сопротивление, скользит в его пальцах, и я слабо выгибаюсь от легкой боли.

- Впусти его. Давай же.

- Сволочь, – послушно расслабляюсь, позволяя игрушке протиснуться внутрь.

- А вот и семь. Эй, не отвлекайся. Восьмой…

- Саске…

- Что?

- Хочу тебя…

- Эта штука до мозга достала? – тихо хмыкает мне в волосы. – Потерпи, осталось совсем чуть-чуть. Думай о минете, который я тебе сделаю, когда мы закончим.

- Какая же ты скотина! Черт… черт!

- Это был девятый, – обхватив ладонью мою ягодицу, Саске чуть-чуть отводит ее в сторону. – Все в порядке?

Поднимается. Переворачивает меня на спину. Слабо выгибаюсь из-за ужасного давящего ощущения, смешанного со жгучим удовольствием.

- Последний. Справишься?

Одариваю тупицу красноречивым взглядом.

- Все ради того, чтобы я тебе отсосал. Ты невыносим, – усмехается и, еще разок перехватив мой взгляд, вталкивает последний шарик. – Десять… надо же, прошло глубже, чем я думал.

Саске обхватывает ладонью мой член и размеренно поглаживает неторопливыми приятными движениями. Каждое скольжение сопровождается дрожью. Снова доводит до грани и не перебарщивает. Магия какая-то.

Глубоко дышу, прикрыв глаза. Учиха начинает обратный отсчет и процедуру вытаскивания дурацкой игрушки. Неожиданно он наклоняется, обхватывает губами член и к уже имеющимся странным ощущениям примешивается одурманивающий жар рта. Мои бедра бесконтрольно дергаются вверх. Так хочется, чтобы он взял глубже и сильнее…

Саске резко кладет руку на живот, чтобы придержать меня, и расслабляет горло. Он редко делает это с таким энтузиазмом, но когда дело доходит до минета, я всегда перестаю соображать и теряюсь в потрясающих ощущениях. Мягкий язык обволакивает головку, скользит по поверхности члена, задевая все нужные точки, возбуждая еще сильнее. Я едва не кончаю, когда последний шарик выскальзывает наружу.

- Саске, если ты сейчас же не трахнешь меня, я умру, – проговариваю быстрой скороговоркой. Очень хочется восстановить в памяти наш первый раз, поэтому я переворачиваюсь и, оттолкнувшись от постели, становлюсь на четвереньки.

- Умеешь ты делать подарки, – хмыкает, а сам вот-вот кончит от сказанных слов. Он не хочет тянуть время, а потому сразу же подтягивает к себе и входит одним быстрым рывком, заставляя громко застонать. Снова проваливаюсь в бездну удовольствия и похоти, бесстыдно подмахивая Учихе, насаживаясь на его болезненно твердый член и выгибаясь. Он позволяет мне задавать темп, лишь иногда придерживая за бедро, когда толчки получаются слишком грубыми. Мне каждый раз рвет крышу, и я ничего не могу с этим поделать. Да и не очень-то хочу…

Кончаю первым, но довожу его до разрядки буквально несколькими жесткими движениями. Ненадолго устанавливается тишина, прерываемая лишь нашим тяжелым дыханием. Не могу не подразнить его, поэтому сразу перехожу в активное наступление:

- Тебе придется хорошенько… выпендриться, чтобы переплюнуть… такое поздравление.

- Моя фантазия безгранична, так что… не сомневайся. Так и будет.

Фыркает и напоследок целует мою спину.

Интересно, нам все это когда-нибудь надоест?

====== О прогулке, тайнах и прошлом ======

Саске уезжает без предупреждения. И только после его исчезновения вспоминаю, что хотел расспросить о предупреждении Джирайи.

Плохое предчувствие снова и снова задевает какие-то тревожные струны. На кухне Учиха одарил меня таким испуганным взглядом, что сомневаться не приходится – новость была хреновой. Только вот какого плана хреновой? Кто-то пострадал? Заболел? Или еще какая трагедия случилась?

Надеюсь, он все-таки расскажет мне. А если нет, то придется активировать фантазию и выдумывать новые жестокие пытки. Все ради добычи информации.

Раза с пятого подавив дикое желание взломать закрытые ящики стола, где Учиха прячет свои схемы, топаю гулять с Кьюби. На улице рыжий любит беситься по часу, а то и дольше, поэтому Саске терпеть не может сопровождать нас во время прогулок…

Помимо этого, Кьюби питает к трахабельным ногам Учихи маниакальную собачью страсть. Когда наступает окончательный и бесповоротный веснец, Саске готов псину растерзать и развесить клочки по всей квартире в назидание. Меня, естественно, изрядно веселит беспомощное пыхтение Учихи, вертящегося в попытке защитить свои ножки от домогательств сексуального характера… Ради этого стоило завести собаку. Стоящее зрелище.

Только вот я не понимаю, почему мои ходули такой бешеной популярностью не пользуются?

- Эй, придурок, иди сюда!

Собачья морда поворачивается в сторону, и пес срывается ко мне, путаясь в собственных длинных лапах. Он неуклюжий, шумный, добродушный и активный, так что живем мы душа в душу.

- Какой милый пес, – высокий мужской голос заставляет отвлечься. Обычно я стараюсь не обращать внимания на посторонних людей, которые наблюдают за мной во время прогулок, но этот кадр трудно оставить без внимания.

Блондин с завязанными в высокий хвост светлыми волосами с интересом разглядывает меня одним глазом. Второй скрыт под скошенной набок челкой. Даже не присматриваясь можно заметить полоску шрама, уходящую под волосы. Одет очень странно для жаркой летней погоды: в черную водолазку, такого же цвета джинсы и классические туфли. В руке коричневая ароматизированная сигарета – парень держит ее на уровне лица. На обнаженном запястье сверкает тонкий серебряный браслет.

- Да, очароват… – медленно моргаю, глядя в дуло пистолета, неожиданно появившееся перед глазами. По телу бегут мурашки, но я никак не реагирую на происходящее. Наставить оружие на проходящего мимо человека – уж слишком шокирующее действие для простого прохожего.

- Если бы я был серийным убийцей, ты был бы уже мертв, – ехидно фыркнув, парень щелкает курком. Из дула резко выскальзывает пламя. Зажигалка…

- Странный способ завести знакомство…

Кьюби рычит, прочувствовав мой страх перед странным блондином. Который, кстати, приходит заторможено. Сердце резко ускоряет ритм, но не из-за волнения, а из-за запоздалого испуга.

- Не менее странный, чем делать комплимент животному.

- Что вам нужно? – стараюсь быть максимально вежливым, хотя надо бы таким шутникам сразу в глаз давать для профилактики. Что, видимо, кто-то и сделал, судя по спрятанным шрамам.

- Мое имя Тсукури Дейдара. А ты… Узумаки Наруто, верно? – Дейдара раскуривает сигарету. В нос ударяет паленый запах шоколада. – Молодой успешный фокусник-самоучка.

- Эм… а ты террорист-самоучка или просто слегка не в себе? – резко перехожу на «ты», одергивая пса за ошейник.

- Смешно, – парень чуть щурится, видимо, изображая веселье. – Я давно хотел познакомиться с тобой. Наслышан о ваших с Саске… успехах.

Блондин с умиротворенной ухмылкой выпускает изо рта густой дым. Что-то в его поведении, взгляде или позе очень сильно настораживает. Или просто я, живя с ходячим приведением, становлюсь параноиком?

- Саске тебе тоже интересен?

- Чуть менее, чем ты, – Дейдара выглядит так, словно его ни капельки не беспокоит палящее солнце. Значит, скорее всего, где-то поблизости стоит его машина со спасительным кондиционером? – Саске пугает людей. А мне нужен тот, кто способен расположить к себе одним видом.

- Нужен?

- Ты все узнаешь при следующей встрече.

- С чего ты взял, что она вообще будет?

- Я знаю. Поверь. Приятно было увидеться, Наруто.

Тсукури подмигивает и уходит твердой походкой в сторону изящной серебристой спортивной машины. Все что остается у меня в голове – грубиян. Эта встреча до такой степени нервирует, что я сразу набираю Кибу – моего личного консультанта в социальных вопросах.

- Йо, чува-а-ак. Давненько тебя не было слышно.

- Мы виделись на прошлых выходных, – чешу Кьюби за ухом, усевшись на ближайшую скамейку.

- Было время, когда ты целыми днями зависал со мной!

- Что поделать, личная жизнь.

- Бр-р-р, не напоминай. Как там этот ушлепок поживает?

- Жив-здоров-уныл-злодействует. Все как всегда.

Киба смеется в трубку и мое настроение заметно улучшается.

- Чего ты решил старого друга вспомнить?

- Да… какого-то идиота на улице встретил. Он многое о нас знает. Может быть, я просто давно с другими людьми не общался и мне теперь все кажутся идиотами?

- А Саске, мать твою, эрудит.

- Если он захочет, то заткнет тебя умными фразочками. Поверь, я пытался брыкаться – бесполезно. В этом он как в покере. Непобедим.

- Да, чувствую, пора вводить тяжелую артиллерию. Выберемся куда-нибудь?

- Давай завтра сгоняем в «Лист»? Вместе с Гаарой и Сакурой.

- Идет. Передавай Кьюби горячий испанский привет.

- Обязательно.

Киба сбрасывает первым. И как ему удается за считанные секунды разгонять тучи над моей головой?

Саске возвращается так поздно, что я умудряюсь уснуть на диване, дожидаясь его. Будит меня, как ни странно, мягкое прикосновение к лицу.

- Тебе пришлось спасать галактику? Чего так долго? – прижимаю теплую ладонь к щеке, но Саске не отвечает. Поднимаю глаза и сталкиваюсь с почти незнакомым, неоднозначным, немного растерянным взглядом.

- Прости, что задержался.

- В чем дело? Что сказал Джирайя?

Саске хмурится. Его ладонь на моем лице очень холодная. Как можно было замерзнуть в такой жаркий день?..

- Саске?

- Я не могу рассказать. Тебя это не касается.

- То, что касается тебя, цепляет и меня тоже. Завязывай темнить.

- Наруто, – в голос прорываются какие-то рычащие, злые нотки. Но рука все так же осторожно гладит мою щеку. Вообще, пора бы уже привыкнуть к учиховским противоречиям, но это трудно. Может быть, лет в сорок и привыкну… – пожалуйста, не лезь куда не надо. И если заметишь что-то странное, сразу рассказывай мне. Хорошо?

- Ты сам не хочешь ничего объяснять. А от меня требуешь. Это, между прочим, наглость.

Как-то сразу вспоминается таинственный придурок Дейдара. Встречу с ним стоит причислить к «странным» событиям за сегодняшний день?

- И когда я успел забыть, какой ты упертый баран? Хоть раз в жизни просто послушай, – Саске просит, но он все еще напряжен. Безумно хочется знать, что он так отчаянно пытается скрыть. Может быть, это как-то связано с новым фокусом? Если так, то Учиха точно ничего не расскажет.

А я уже привык соперничать во всем. Поэтому киваю, но благополучно умалчиваю о встрече с блондинистым стервецом. Око за око.

За время нашего сосуществования убежище Саске претерпело глобальные изменения. Мы сделали ремонт в большей части комнат, сменили некоторую мебель, и теперь интерьер являет собой гремучую смесь, как нельзя лучше характеризующую хозяев дома. Например, унылый серый диван отлично сочетается с ярким волокнистым оранжевым ковром и классическим стеклянным столиком. Под столиком обычно дрыхнет собака, но сейчас Кьюби отсутствует, видимо, пакостит где-то в другой части обиталища.

Чуть-чуть сменив позу, зло дергаю Саске за черную прядь. Он шипит, но смиренно принимает наказание. Мученик хренов.

- Твой день рождения безнадежно испорчен.

- Это срочное дело. Будем считать, что я никуда не отлучался.

- Да, конечно, – дергаю за прядь еще разок. Саске убирает ладонь и с силой пережимает мою руку в области запястья.

- Еще раз так сделаешь – пальцы сломаю.

- Боюсь-боюсь, – с легкой злостью разглядываю лицо Учихи. Саске касается моих пальцев губами, оставляя на коже невесомый поцелуй.

- Не злись. Я расскажу все потом, договорились?

- Почему не сейчас?

- Так надо. Поверь мне.

Опытным путем доказано, что у Саске индивидуальная логика, а значит все хуже, чем он хочет показать. Боюсь представить насколько.

- Джирайя говорил, что мы должны быть предельно осторожны. Ты уверен, что справишься в одиночку?

- Справлюсь. И тебя не впутаю.

- Ладно. Хорошо. Заметь, пожалуйста, что я снова верю тебе на слово. Что ты…

Учиха вовсю увлекается моими пальцами, слабо покусывая. Знает ведь, скотина такая, что стоит ему перевести разговор в другое русло, я мгновенно отвлекаюсь.

- Я надеюсь, ты удовлетворен моей благодарностью? – Саске нависает сверху, придавливая всем весом. Поерзав, поддеваю темную футболку и укладываю ладони на поясницу Учихи.

- Буду удовлетворен, если завтра ты пойдешь со мной и моими друзьями в «Лист», – от близости дыхание тут же сбивается, но я пытаюсь сосредоточиться на отчаянной миссии затащить Саске в клуб.

- Это жестоко. Я собирался посвятить время фокусу.

- У меня отличный учитель!

- Я составлю вам компанию, но ненадолго, идет?

- Это сколько?

- Десять минут.

- Какой же ты все-таки ублюдок.

- Ладно, двадцать.

Тихо смеюсь фокуснику в ухо. Он сжимает меня крепче. Как-то… отчаянно.

- Саске? В чем дело?

- Обнимаю тебя. Это плохо?

- Ты редко делаешь это так, словно в последний раз.

Слышу, как он сглатывает, и окончательно теряюсь.

- Эй… Учиха, завязывай с этим. Все хорошо? Верно? – высвободив руку, зарываюсь пальцами в его взъерошенные черные вихры. Иногда с Саске бывает очень тяжело – он в обычных условиях не отличается адекватностью мышления, а когда накручивает себя, так вообще проще сразу застрелиться, чем пытаться его понять. Такое ощущение, словно я живу с бесконечным ребусом, то и дело подкидывающим мне новые загадки.

С одной стороны, именно эта таинственность привлекает всех окружающих людей. Ну, помимо божественного запаха парфюма и броской вызывающей внешности.

С другой – Саске никого, кроме меня, не подпускает так близко, чтобы можно было увидеть истинное положение вещей.

Например, раздражение крайней степени может быть как ревностью, так и проявлением беспокойства. Только у Учихи вспышка ярости может быть похотливой. А спокойствие и невозмутимость – идеальной фальшью.

Иногда, чтобы просто понять его, мне надо приложить столько усилий, что любой другой давно бы сдался. Но я ведь Узумаки, мать вашу, Наруто!

Из всего, что произошло за последние пять минут, с точностью до десятого процента можно предположить, что Саске узнал что-то плохое как-то связанное со мной. Но вот только как?

- Ты не рассказывал мне о том, что случилось с твоими родными, – Саске неожиданно встает, оттолкнувшись рукой от спинки дивана. И достает виски из секретера. – Принесешь лед?

Ошарашенно кивнув, топаю на кухню. Эх… кухня-кухня… единственная комната, оставшаяся неприкосновенным святилищем Учихи.

Интересно, с чего это он завел эту волынку? Саске предпочитает не вспоминать о прошлом. Он не разговаривает об Итачи и никогда не задает вопросов о моих предках. Странно.

Возвращаюсь назад с заполненной формой для льда. Иллюзионист сосредоточенно разливает алкоголь, спрятанный для особого случая. Нет, я не спорю, сегодня особенный день. Но разве…

- Ты сейчас думаешь, с чего это я задал такой вопрос? Я ведь не люблю ворошить прошлое и все такое…

Чешу затылок.

- Ну, знаешь ли, я не привык к такому вниманию с твоей стороны.

Забрав у меня из рук лед, Саске шаманит над стаканами. Его ловкие движения как всегда завораживают.

- Хочешь сказать, я невнимателен?

- Иногда мне кажется, что я – мебель, – криво усмехнувшись, с ногами залезаю на диван. Учиха почему-то даже не бросается переодеваться в домашнее, как всегда это делает. Сидит в футболке и серых джинсах.

Виски оказывается в моих руках. Без вопросов. Пьем – и точка.

- Ты – моя любимая табуретка.

- Я надеялся хотя бы на кресло, ну да ладно, чего уж там, – погремев льдом в стакане, ставлю его на коленку и серьезно рассматриваю брюнета.

Он изменился. И в то же время остался самим собой.

Гениальный кардист Учиха Саске, известный как Заклинатель змей, иллюзионист-тень. Мой враг, соперник, друг и любовник в одном лице. Когда же я привыкну к тому, что он рядом?

Ответ прост. Никогда. Привыкают только к тому, что остается неизменным или хотя бы относительно стабильным.

- Мне было семнадцать. Веришь или нет, я был очень трудным подростком, считающим себя самостоятельной и независимой личностью. Жил в общежитии при институте. Папа занимал руководящую должность в банке... а мама была домохозяйкой, подрабатывала художницей.

Саске кладет руку на мою лодыжку и ободряюще поглаживает. Воспользовавшись паузой, делаю небольшой глоток огненно-янтарного напитка.

- Я был идиотом.

Темная бровь чуть приподнимается, и я невольно улыбаюсь.

- Еще большим идиотом, чем сейчас. Мне не было дела до их проблем. Отец заболел, но я даже не приехал, чтобы его проведать. Подумаешь, обычный грипп. В наше время и не такие болезни лечат…

Саске неожиданно хмурится, внимательно разглядывая мое лицо. Тоже делает глоток. Нетрудно понять, о чем сейчас думает. О первом шаге к нашему примирению – спасении его тушки после сорванной репетиции…

- Ты поэтому тогда… помог мне?

- Не только. Я хотел быть ближе, но не понимал, что именно в тебе притягивает. Да я и сейчас не понимаю, если честно…

- Ладно. Продолжай.

- То, что тогда случилось, было похоже на страшный сон. Позавчера я разговаривал с мамой по телефону. Пытался придумать отмазку, чтобы не приезжать на выходные. А сегодня приезжать уже не к кому. Раз – и все. Их нет. Даже ее не смогли спасти.

Мне требуется небольшая пауза, чтобы собраться с мыслями. Саске допивает, чуть морщится, ставит стакан на стол.

- Ты не виноват.

- Я знаю. Болезни – это то, что невозможно контролировать. Может быть, будь я заботливым сыном, который всегда поступает правильно, сейчас ты пил бы в одиночестве.

- Эй… – Саске тянет меня к себе, заставляя сменить позу. Чуть наклонившись вперед, тоже допиваю виски и ставлю стакан на столик.

- М?

- Не говори о смерти так легко.

- К ней надо относиться именно так, Саске. Легко. Знаешь, когда я был под завалами, то так отчаянно хотел жить, что… всего несколько часов надежды на лучший исход ужасно меня вымотали.

- О чем ты думал?

- Честно?

- Честно.

- О том, что вся моя жизнь – сон. Но… представить тебя иллюзией не получалось. Мой мозг просто не смог бы придумать Учиху Саске. Это слишком сложно.

- Я сложный?

Фыркнув, разливаю виски и устраиваю голову у фокусника на коленях.

- По сравнению с тобой, я прост как… табуретка.

- Наруто, а что было дальше? После.

- Не хочу об этом говорить... Но я много дрался. Веришь?

- Верю. Я это почувствовал, когда мы сцепились на парковке.

- Отличное было время… мы терпеть друг друга не могли.

- А что, сейчас что-то изменилось? Я все так же тебя ненавижу.

- Взаимно.

- Ублюдок, – Саске зарывается в мои волосы, пропуская пряди сквозь пальцы.

- Точно.

Мы замолкаем, наслаждаясь уютной атмосферой. Для кого-то такой разговор может показаться странным, но для нас все это стало частью бытовухи. Все, кроме задушевных разговоров с бутылкой алкоголя наперевес.

Мы не можем сказать, что знаем друг друга. Мы живем вместе, трахаемся, работаем, но не пытаемся проникнуть в самые глубины разума. Может быть, это плохо. Время покажет.

- Знаешь, я хочу подробнее обсудить вопрос о мебели. Ты действительно получаешь мало внимания, что ли?

- Саске, это была шутка.

- Черт тебя разберет.

- Иногда бываешь таким дотошным, что я тебя не узнаю. Например, как сейчас.

- Определись уже! – Учиха легонько сжимает мой подбородок. Ладонь расслабляется и движется вниз, по шее, к ключицам.

- Не хочу. Мне нравится вводить тебя в замешательство. Ты такой милый, когда психуешь.

Саске тихо выдыхает и молчит, что заставляет меня в очередной раз задуматься о том, что творится у него в голове. Сердце заходится в тревожном биении.

Пусть проблема разрешится как можно скорее…

А если нет, надеюсь, он сможет рассказать мне о том, что его беспокоит.

Позже.

====== О балансе, киборгах и королях ======

Обычно пьяные люди становятся неуклюжими. Но Саске, естественно, как всегда от всех отличается.

Раздеться догола и шокировать меня похотливым видом – у него в порядке вещей. Успешно избежать атаки скрученным полотенцем и, сияя голой задницей, убежать в закат с ловкостью смывающегося от опасности ужа – пожалуйста. А потом, напоследок, слегка приоткрыв дверь ванной комнаты, можно оповестить всех о том, что Узумаки – несчастный трус, который боится столкнуться с врагом лицом к лицу.

Выглядит все это странно, смешно и глупо, но результат всегда оказывается именно таким, на какой рассчитывает Учиха. Сурово насупившись для пущего драматизма, топаю учинять разборки и как всегда оказываюсь в хитрой ловушке теплого взгляда.

Все, что мне остается в такие моменты – позорно сдаться во власть моего выродка, явно вознамерившегося снять скопившееся за день напряжение парочкой безумств. Я быстро подхватываю это сложное настроение с примесью горечи и обнимаю его, изо всех сил прижимая к себе.

Саске реже бывает снизу, так что мне приходится подходить к процессу со всей ответственностью, как в первый раз. Несмотря на словестные препирательства, я никогда не заставляю его уступать главенствующую роль, потому что такому человеку, как Учиха, для пассивного секса нужно особенное настроение.

Принятие может быть в подавляющем числе случаев попыткой загладить вину, а чувство вины, фактически, второе имя Саске. Он не забывает ни один свой проступок, а когда уже не может терпеть напряжение – сдается. Но даже в таком случае Саске не ведет себя как жертва, готовая на все ради прощения. Он остается собой: наглым и в какой-то мере жестоким партнером, устанавливающим правила. И мне не хочется забирать поводок, потому что это все равно, что пытаться выдрать душу с корнем. Невозможно и бессмысленно. Да и под руководством Учихи не так уж и плохо.

Иногда я досадливо сравниваю себя с Акамару. Тот тоже готов делать для этого засранца абсолютно все. Ну, кроме «фас» в сторону Кибы, конечно.

Все это кардинально отличается от моего подхода к нашим ролям. Зачастую я отдаюсь ему в лучшем расположении духа, в приподнятом настроении, не обременяя себя тяготами и заботами. Таким образом соблюдается хрупкий баланс... и пока что нас это полностью устраивает.

- Тебя потянуло на водные процедуры? – снимая с себя одежду и доставая со стеклянной полки секс-атрибуты, жадно рассматриваю Саске, прибалдевшего под душем в кабинке. Рельефное тело притягивает взгляд, заставляет на минутку застыть в немом восхищении. Дело даже не в том, что Учиха кошмарно привлекателен. Скорее в том, как он наслаждается процедурой.

Есть что-то особенное в процессе дыхания. Что-то уязвимое и завораживающее, как и в стуке чужого сердца. Неопровержимое доказательство того, что любимый человек жив, цел и невредим.

В то же время мыслями овладевает иррациональный страх однажды не почувствовать его пульс. Может быть, виноват алкоголь, может быть, наши разговоры о смерти, но я оказываюсь рядом в ту же секунду и утыкаюсь лицом в шею Саске, чтобы губами почувствовать вену, бьющуюся под кожей.

- Хватит вопросов на сегодня…

- Как скажешь, – самозабвенно спускаюсь поцелуями по отрывисто вздымающейся груди. Хочет искупаться в нежности – это добро я предоставлю в любом объеме. Поглаживаю, целую, оставляю на коже едва различимые метки. Учиха облокачивается на душевую перегородку, полностью расслабляется, зарывается рукой в мои влажные волосы, но не дает опуститься на колени.

Ему надо все, сразу и прямо сейчас.

На языке вертятся вопросы, но Саске сейчас явно не расположен к болтовне. Каждому моему действию он дает фантомный пинок, заставляет поторопиться. Не дает даже подготовить себя как следует.

- Саске, я не хочу причинить тебе… – затыкает поцелуем.

Я его не узнаю. Тот Саске, которого я знаю, ни о чем не сожалеет. Он император, черт, повелитель вселенной, а не раненный загнанный зверь!

- Господи, Наруто, прошу тебя, хватит.

- Что с тобой?

- Хватит, – Учиха переходит на шепот. Печать тяжести стирается с его лица, а ее место занимает коварная сосредоточенность. Он толкает меня к противоположной перегородке и давит на плечо, заставляя сесть. Короткая последовательность действий вводит в еще больший ступор: поцелуй, выключение воды, ловкая манипуляция с презервативом, движение пальцев со смазкой и вот он почти сидит на моих бедрах.

- Стой… да… стой! – шумно выдохнув через нос, подхватываю Саске за ягодицы. – Я все понимаю, но вредить себе не…

- Почему ты позволяешь мне делать с тобой что угодно, а себе устанавливаешь границы? – шелестящий шепот обжигает ухо. – Я хочу, чтобы было больно.

- Саске...

Учиха ощутимо сдавливает мою шею, перехватывая взгляд. Он пьян и плохо контролирует себя, что только усугубляет ситуацию.

- Пожалуйста, – совсем не то, что я ожидаю услышать. Расслабляю руки, снова позволяя ему действовать, и усердно уделяю внимание чуть изогнутой спине, покрытой мелкими каплями влаги.

Это неправильно. Судорожный вздох, болезненно-обжигающий жар тела, чуть дрожащие ладони и медленное тягучее движение вниз. Все неправильно.

Он заражает меня своим безумием, словно прикасается к оголенным нервам. Я могу лишь отдаться и сгладить боль отчаянными ласками. Приятные ощущения смешиваются с тревогой в терпко-горьком коктейле. Мне даже не удается удержать его за бедра, чтобы дать привыкнуть.

Сейчас мы механизм без важной, существенной детали. Шестеренки, не вживленные на место, проворачивающиеся в воздухе, в пустоте. Желание понять, в чем же все-таки дело, стремительно гаснет. Мне страшно.

Саске мягко приподнимается, провожая движение приглушенным стоном. Снова ласково пройдясь руками по его спине, собираю в ладони мокрые черные пряди и чуть-чуть отодвигаю голову, чтобы увидеть лицо. Выражение чересчур хмурое. Даже для него.

- Ты меня пугаешь…

Плавно смещаю ладони на щеки Учихи, не давая отвернуться. Обреченно сомкнув веки, Саске делает глубокий вдох. Его влажные от воды ресницы мелко подрагивают, и мне хочется хоть на секунду задержаться на них губами.

- Я сам… себя пугаю, – Саске снова пронзительно смотрит в глаза, вводя нас обоих в глубокое мрачное замешательство. А потом он как-то неестественно резко расслабляется всем телом – даже руки, до боли стискивающие мои плечи, соскальзывают вниз.

Осознав, что остановить это падение в пропасть мне не удается, нежно целую плотно сжатые губы. Мозг отказывается складывать картинку в единое целое. Вот его бедра сверху… Вот подтянутый живот, рвано вздрагивающий от каждого движения. Грубые наглые губы. Глаза, в которых можно увидеть настоящую бурю, а можно не увидеть вообще ничего кроме резких черных пятен. Это он – мой Учиха, и в то же время... Словно его двойник в зеркале. Чужой, неправильный. Потерянный.

Секс превращается в очень странное действо, больше похожее на самоистязание. Причем, совместное. За что мы наказываем себя и друг друга – понятия не имею. Мой палач, наверное, тоже.

Мы пьяны. Наверное, в этом все дело. В алкоголе, заставляющем нас смотреть на ситуацию со стороны и видеть нечто новое. Если у всех нормальных людей отношения похожи на строящийся дом, то у нас это эскиз неуверенного в себе художника. Одна линия цепляется за другую. В любую секунду все может измениться, предугадать ход событий невозможно. И каждый день появляются новые детали.

- Что ты со мной делаешь?.. – выдыхаю, подхватывая рваный затяжной ритм, заданный Саске. Глубже, сильнее, так, как ему надо. Я подстроюсь. Всегда подстраиваюсь.

- Использую, пожалуй, – хрипло отвечает Учиха. – Для своих нужд. Каждый день…

- Это подло.

- Знаю, – болезненно усмехается и прогибается, оттолкнувшись от моей груди руками. Резко подкидываю бедра. Саске вскрикивает. Я чутко вслушиваюсь в каждый звук его голоса, готовый в любой момент остановиться, но слышу только удовольствие.

- Ты когда-нибудь… мх… определишься, садист ты… или мазохист?

- А ты когда-нибудь перестанешь болтать?..

Чтобы довести Учиху до оргазма я трачу немало сил. Мышцы сводит от напряжения, воздуха не хватает. То ли неудобная поза, то ли виски, то ли скрытый мрачный подтекст, но обоим приходится выложиться на полную катушку. Не то чтобы такой секс нам непривычен. Но не второй раз за день…

После тяжелого изнуряющего оргазма Учиха практически падает на меня сверху. Еще пара движений, и я тоже готов растечься безвольной расслабленной лужей.

Мы минут десять восстанавливаем напрочь сорванное дыхание. Не обнимаясь, просто лежа друг на друге. Саске так усердно прячет лицо на моей шее, словно у него там политическое убежище, в котором можно заныкаться от всех неприятностей и надуманных кошмаров.

- Надо дойти до спальни… – страдальчески вздыхаю, пытаясь обнаружить в своем теле что-то похожее на второе дыхание. – Если уснешь здесь – я тебя не прощу.

- Ага…

Саске почти не двигается, лишь чуть-чуть меняет положение головы. Сквозь пелену усталости понимаю, что он слушает мое сдуревшее сердцебиение.

- Саске?

- Оно бьется.

- А ты думал, что я киборг?

- Мешаешь. Заткнись.

- О’кей, молчу...

Кожей чувствую вымученную усмешку Учихи. Он кладет ладонь мне на грудь и едва ощутимо поглаживает.

- Я пьян. Это ты виноват…

- Ну… ладно, сегодня, так и быть, возьму вину на себя, – осторожно подталкиваю его, заставляя приподняться. – Даже рискну вызвать твой гнев, упомянув, что нам надо добраться до спальни.

- О черт… ты это серьезно?

- Да.

Наши неуклюжие попытки собрать себя в кучу выглядят в крайней степени нелепо. Кое-как стянув и бросив презерватив в урну, лениво включаю воду. Саске даже не пытается возмущаться, когда я жестко прохожусь мочалкой по его коже.

Остальные манипуляции безжалостно вытягивают из моего тела последние остатки сил. В опочивальню добираемся почти что ползком. Прежде чем вырубиться, Учиха устало трет глаза и шепчет:

- Прости, если я причиняю только боль.

Эта фраза заставляет меня прийти в себя. Но ненадолго. Смотреть на посапывающего Саске, желая сна больше всего на свете, просто невозможно. Поэтому я пристраиваю голову на его подушке, сдвинув в сторону мокрые черные пряди, и засыпаю с мыслью о том, что люблю этого тупицу больше жизни.

Короткие прикосновения теплого собачьего языка к щеке ненавязчиво вытягивают меня из состояния дремы. Потом рука Саске пролетает над головой, и я распахиваю глаза под громкий взвизг Кьюби.

- Ты ударил мою собаку?

- Не ударил, а отпихнул. Он просто испугался.

- Ты отпихнул мою собаку, – бросаю взгляд в ту сторону, куда отскочил рыжий. Пес невозмутимо сидит у кровати и весело машет хвостом. Ублюдочная подлиза – кормильцу все готов простить! Придется мне защищать его честь. – А если я ударю Орочимару?

- Вряд ли – ты к нему и подойти боишься, – Саске озадаченно сопит.

- Ты, скотина, поднял руку на мою собаку! – резко разворачиваюсь под одеялом и толкаю Учиху в спину. Тот в долгу не остается – кое-как вывернувшись, отвешивает мне своей подушкой по голове.

Я уже говорил, что почти каждое утро начинается с постельных баталий?

Минут пять мы барахтаемся, путаясь в одеяле. Кьюби, видимо, для поддержания атмосферы и антуража, носится кругами и оглушительно громко лает.

Спихнув Саске к самому краю, победно смеюсь, но ублюдок перед падением хватает меня за руку. В результате я утягиваю за собой одеяло и простынь, а сверху на нашу эпичную кучу падают подушки. И даже падение не останавливает Учиху – он продолжает лупить меня, яростно размахивая руками. В ответ мудохаю говнюка всем, что попадается под руку: подушкой, краем одеяла и зеленым резиновым членом, выпавшим из открывшейся от удара BDSM-тумбочки.

- Ты, мудила! Я никому не позволю обижать мою собаку!

- Пошел на хрен! – с неимоверным усилием спихнув меня с себя, Саске снова со всего размаху бьет отвоеванной подушкой. Да так, что я несколько секунд ловлю звездочки перед глазами.

- Все, сволочь, ты попал! – проворно скомкав одеяло, запрыгиваю на Учиху сверху. Жертва нападения бесполезно ворочается под слоями ткани и всем весом моего тела. – Кто король?!

- Урою!

- Я спрашиваю: кто король?! – чтобы повысить эффективность хитроумной ловушки, подталкиваю края одеяла под Саске. И ведь удается, несмотря на то, что он усердно перекатывается из стороны в сторону.

- Отвали! – вконец умудохавшись, Учиха замирает и тяжело дышит под одеялом. Я сотрясаюсь от беззвучного смеха, даже не думая выпускать его из плена.

- Король – Узумаки Наруто! Ты понял?! Ну-ка повтори!

- Иди в задницу!

- Отличное предложение, но сначала ты признаешь меня победителем!

- Размечтался!

- Тогда посидишь в темнице!

- Узумаки, я тебя прибью.

- Ты выберись для начала, умник, – уперевшись локтями в мешок с вредной начинкой, безмятежно улыбаюсь. Кьюби старательно обнюхивает подушку, улетевшую в дальний угол комнаты.

Саске сурово молчит, укачивая меня своим тяжелым дыханием. Вот неспроста это затишье…

Неожиданно Учиха резко скидывает меня вместе с одеялом в сторону и, уперевшись руками по бокам, придавливает. Плагиатчик. Ладно, хоть голову позволил снаружи оставить.

Потом, раскрасневшийся, довольный и нахохлившийся, склоняется вперед. Глаза воинственно сверкают. Волосы так забавно наэлектризовались, что я теряю весь боевой пыл и начинаю судорожно ржать.

- Король – Учиха Саске. Понял?

- Куда мне против твоего громадного боевого опыта, старикашка! – сиплю сквозь смех.

- Ну-ка. Кто король? Я слушаю.

- Позволь разделить с тобой трон, м?

- Нет уж.

- Ну, пожа-а-а-алуйста.

Саске открыто улыбается. Перестав дышать, буквально вбираю в себя его улыбку – такое редкое явление.

- Ладно. Я подумаю об этом, – хрустнув шеей, он небрежно встает и, снова ослепляя меня видом сверкающей задницы, ретируется в неизвестном направлении.

- Придурок!

- Сам такой!

Кьюби, видимо, поняв, что я снова в проигравших, садится рядом и понимающе смотрит в глаза. Глажу его по голове, пытаясь вспомнить все детали вчерашнего вечера. Несмотря на все мои старания, что-то все равно ускользает. Что-то, что я чувствовал на эмоциональном уровне. Нечто важное.

Хотя, если это так, возможно, со временем я почувствую это снова. Остается лишь надеяться, что времени... достаточно.

====== О гуталине, ключах и пропасти ======

От автора: ну что, расслабились? :D Теперь пристегните ремни, начинается суровая часть фанфика. Для расслабона и увеселения нынешняя глава не подойдет. Вообще все, что будет дальше – не подойдет. Крепитесь, мужайтесь и, пожалуйста, поддерживайте меня отзывами. Без вас я с ума сойду.

Музыкальный спонсор – Rise against – Done with the compass.

Ну-с… поехали.

- Ребята, я так рад вас видеть!!! – Киба виснет у меня на шее, не боясь прогневать Учиху, ибо моему мрачному господину с расстановкой объяснено, что ревновать к прокуренному натуралу Инузуке нет никакого смысла. Правда, стоит на горизонте замаячить Саю, настроение Саске меняется мгновенно.

С «ну, ничего так» на «кто подойдет – урою нахрен».

- Наруто-кун, – тоном коварного манипулятора говорит небезызвестный брюнет, чем только усугубляет свое положение. – И Саске.

Два года прошло, а этот неугомонный не может забыть, что Сай проделал с моим телом. Позже я попытался на пальцах объяснить, что только благодаря татуировщику мы поддались чувствам, но это Учиху как-то не растрогало. Скорее наоборот.

Нервно посмеиваюсь, поправляя свою ярко-оранжевую олимпийку. Саске, в отличие от меня, даже немного приоделся – принял максимально траурный вид при помощи черной рубашки и брюк такого же радужного оттенка. Единственная деталь, которая выбивается из общей черноты его вида… это светлая кожа. Замазать гуталином – потеряется в темной комнате.

Скоро я вижу крупную компанию, состоящую в основном из персонала «Каллапсо»: Сакуру, Хинату, Ино, Неджи, Шикамару, Темари, Ли, ТенТен и Гаару. Даже Какаши тут! Я даже не рассчитывал, что соберутся все сразу! Они приветливо машут руками, заманивая нас за большой круглый столик.

А разоделись-то, ну! Теперь я чувствую себя так, словно пришел на студенческую вечеринку, которая внезапно оказалась чьей-то свадьбой. Мы шумно здороваемся со всеми по очереди.

Глядя на Сакуру, я вспоминаю наши первые совместные репетиции. Она похорошела за два года – отрастила волосы, облагородилась. Хината стала раскованнее. Шика в кои-то веки не дрыхнет с открытыми глазами…

Гаара отвлекает меня от созерцания друзей наглым тычком в бок.

- Что будешь пить? – с ним я виделся всего две недели назад, так что светотехник не вешается мне на шею в порыве чувств.

- Сегодня пиво, – примирительно поднимаю руки. – Час назад похмелье отпустило.

- А я знаю, что у Саске вчера был день рождения! – Инузука мило улыбается, не представляя, как он подставил нас обоих. Учиха переводит на меня чрезвычайно дружелюбный взгляд, горящий демоническим огоньком. И аккуратно так указательным пальцем показывает любимое «перерезанное горло».

- Вау! Как здорово! С прошедшим!

Еще десять минут народ поздравляет его, желая счастья-добра-денег-любви. Никто, кроме Кибы, слава богу, не знает подробностей нашей личной жизни, так что я делаю вид, что понятия не имел и поздравляю Саске вместе со всеми.

Хочется занять себя чем-нибудь, так что я незаметно собираю урожай из трубочек, зонтиков и прочих коктейльных украшений, чтобы похвастаться новыми фокусами. Понемногу переманиваю на себя все внимание. Саске, естественно, это не нравится, так что он с ухмылочкой вытаскивает фирменную колоду из кармана брюк.

Ну все, началось.

- Мистер дворцовый маг сегодня в ударе? – Учиха одной рукой мешает карты. Худые пальцы двигаются, ни на секунду не замедляясь – за прошедшее время он добился немалых результатов. Каждое движение точное, совершенное, отработанное, восхитительное. В ответ на это я как всегда паясничаю: делаю броски, пассы, странные движения руками, чтобы отвлечь внимание присутствующих от манипуляций с лесками.

- Пора бы вас, князь, сжечь на костре, – фыркаю, ловко прокручивая зонтик в воздухе, одновременно водя руками сверху и снизу. Сай тут же лезет проверить.

- Блин, ну как вы это делаете?! – недовольно вскрикивает Киба. – Так не честно! Наруто, объясни мне!

- Фокусники никому не раскрывают своих секретов, – Неджи деловито, со знанием дела, кивает. – Они за это и убить могут.

Громко смеюсь, краем сознания обдумывая сказанное. Что-то в этом есть. Саске точно убьет – он даже своему парню их не доверяет.

Перед моим носом раскрывается идеальный веер. Учиха обмахивается им, хлопая ресницами в стиле невинной кокетки, что в сочетании с его убойной мерзопакостно-мрачной внешностью выглядит просто жуть как глупо.

Наш стол взрывается от смеха. Саске вздрагивает, осознав, что он сейчас вместо того, чтобы напугать и заставить трепетать, всех развеселил. Пока я пытаюсь отойти от шока, кардист сводит брови и начинает обдумывать свой поступок.

Опускаю несчастный парящий зонтик. Весь мир замирает. Даже весело гарцующие вокруг меня единороги прифигевают и останавливаются.

Учиха терпеть не может, когда над ним смеются. Тогда он… получается… увлекся? Все из-за моего влияния? Это плохо или хорошо? Понятия не имею…

Саске приходит в себя быстрее, чем я. Сделав вид, что ничего особенного не произошло, он выбирает несколько жертв для простенького фокуса. Откладывает пять карт. Потом из выбранных вытаскивает одну – ей оказывается пиковый туз.

- Эта карта – моя. Кто готов поспорить? – Учиха нарочито медленно кладет туз к остальным пяти картам, небрежно мешает их и кладет на стол рубашками вверх.

Гаара двигает лежащие карты по столу, не переворачивая. Далее это делает Киба. Следом – Шикамару и Сакура. Каждому достается по одной картонке.

- Кто хочет обменяться? – Саске невозмутимо поглаживает пальцем глянцевую рубашку с силуэтом змеи. Они долго перемещают карты туда-сюда, пытаются прочитать что-то по лицам.

Я с трудом сдерживаю смех. После долгих и таинственных манипуляций, Учиха приподнимает бровь.

- Готовы?

Участвующие серьезно так кивают.

Говнюк с ухмылкой переворачивает свою карту и ей оказывается пиковый туз.

- Блин! – Киба, насупившись, стукает стаканом с пивом по столу. – Ну как так?!

Прикрываю рот кулаком, чтобы не засмеяться. Они ведь серьезно думают, что все это время туз был среди пятерки, хотя он лежал у Саске в ладони.

Учиха собирает колоду – тут раздается мелодия его навороченного сотового. Бросив быстрый взгляд на экран, он выходит из-за столика. И мгновенно теряется в толпе, сволочь.

- Наруто, покажи чего-нибудь?! – теперь в общую котовасию вклинивается Сакура. Демонстрирую Невероятное Исчезновение Вишенки, позволяя покопаться у меня в рукавах и карманах. Когда она окончательно сдается – показываю ягоду в зубах.

- Ах ты! – Харуно наигранно злится, – ловкач фигов!

Отсмеявшись, пытаюсь выловить взглядом фигуру Саске. Народ пьет, так что приходится ненадолго отвлечься, чтобы вместе со всеми заорать «Кампай!».

Все-таки я высматриваю его в дальней части клуба. Он стоит спиной, разговаривает по мобильному. А когда поворачивается… на лице нет и следа эмоций. Ледяная пустота.

- Наруто? – Гаара привлекает к себе внимание. Саске возвращается назад, но больше не красуется. Молча пьет какой-то безалкогольный коктейль, лениво поддерживая разговор.

После посиделок мы долго прощаемся со всеми – уходим немного раньше запланированного. Сев в машину, Саске с непроницаемо равнодушной миной что-то бросает мне. На автомате ловлю холодный предмет.

- Что это?..

- Ключи от квартиры, – минуту погодя он вытаскивает из бардачка бумажку с адресом. – На первое время тебе подойдет.

- Зачем?.. – сжимаю ни в чем не повинные железки до боли в руке.

- Ты съезжаешь.

- Что?..

- Мы расходимся. Я давно должен был это сделать. Ну, лучше поздно, чем…

- Саске! – хватаю его за плечо, прерывая поток слов, которые режут похлеще любого ножа. Учиха злобно стряхивает мою руку. Даже два года назад он не прикасался ко мне так – с отвращением и неприязнью. – Что за бред ты несешь?

- Вот только не начинай, ладно? Мне все это надоело.

- Ты что, свихнулся? Еще утром все было отлично! Да, черт возьми, пять минут назад! Ты сам вчера… ты… – делаю пару глубоких вдохов.

- Я уже все решил. Так что давай не будем выяснять отношения и просто по-хорошему разойдемся?

Ошарашенно замолкаю, глядя на точеный профиль Учихи. Между нами в мгновение образуется огромная, дышащая холодом пропасть.

- И давно?

- Вчера я принял окончательное решение, – небрежно укладывает руки на руле. В каждом движении легкость, непринужденность, словно он расслаблен и доволен жизнью.

- Почему?

- Сказал же.

- Нет уж… – нервно посмеиваюсь. – Я готов принять твои условия, если объяснишь, что тут происходит. Я два года... провел с тобой. Имею право.

- Так и знал, что ты сделаешь из этого трагедию, – наконец, Саске поворачивается. Когда наши взгляды сталкиваются, что-то внутри меня резко ухает вниз. Потом, на самом дне сознания – трескается. Ломается. И рассыпается по всему необъятному периметру.

Он. Это. Серьезно.

Должна быть причина, верно? Причина всегда есть.

- Скажи правду. Скажи, и я отстану. Почему?

- Химия прошла, Наруто. Она всегда проходит, хочешь ты того или нет. Не скажу, что мне легко. Я привык к тебе, это правда. Нам было прикольно, но пора заканчивать.

- Ты говорил…

- Наруто, – он прихватывает меня за ворот одной рукой и, пристально глядя в глаза, по слогам произносит:

- Ты для меня ничего не значишь.

Медленно сглатываю.

- А что делать с тем, что ты мне дороже жизни? – мой голос дрожит. Но я не даю эмоциям взять верх.

Его брови мимолетно дергаются. О, мне знакомо это выражение лица. С таким лицом Саске прибежал ко мне посреди ночи, чтобы признаться в любви.

Только теперь тьма в родных глазах совсем иного рода. Ее мне, наверное, никогда не разложить на составляющие.

- Позже ты сам поймешь, что расстались мы как раз вовремя. Еще не успели надоесть друг другу, но и насытились вдоволь. Здорово же? – на губах растягивается кривая усмешка, а меня буквально скручивает от напряжения. В области сердца болезненно колет.

Кто этот человек? Саске был настоящим. Мой Саске. А этот – должен быть фальшивым. Только вот голос-то его. Лицо и мимика тоже…

Словно во сне тянусь к дверной ручке. Щелчок. Толкаю дверь. Выхожу.

- Завтра вечером привезу твои вещи и пса. И еще. Чтобы ты не чувствовал себя обделенным, я перевел на твой счет некоторую сумму.

- Деньги?.. – выдыхаю, делаю два шага от машины и едва не падаю. Спасает меня только близость бетонной стены. – Ты издеваешься? Деньги?

- Короче, возьмешь такси.

Сквозь мое самообладание прорезается ядовитая истерика. Но я справляюсь с ней, обхватив себя руками. Даже не замечаю, как ключи выскальзывают из пальцев. Громкий звон от столкновения с асфальтом, эхом разносящийся по улице, кажется тихим стуком.

Саске захлопывает дверцу. Я вздрагиваю от хлопка, но не поворачиваюсь.

Знакомый рев машины. Коцаный звук скольжения шин по дороге. Все это долетает до меня словно сквозь толщу каменных стен.

Все кончено.

Это правда.

Резко разворачиваюсь, припадая спиной к спасительной вертикальной поверхности. Но ноги не держат. Соскальзываю вниз.

На моем лице неожиданно проступает колючая улыбка. Сумасшедший смех, пробивающийся к органам слуха, кажется смутно знакомым. Он мой?

Прихоть. Игрушка. Тело.

Вот, значит, кем я был? Правда? А как же слова? Как же… как же мы?

- Этого... просто... не может быть…

====== О манекенах, адском пекле и ранах ======

От автора: накалякала вот арт небольшой :3 http://s017.radikal.ru/i402/1304/60/25bf28d69d10.jpg

Извечно помнили семь слов:

Друг, Враг, Ложь, Правда, Совесть, Бог…

Любовь.

Запомнили, кто слышать мог…

их семь бессмертных голосов.

(с) Septem voices

Таксист долго везет какими-то окольными путями. Улица за стеклом смазывается, плывет, стирается. Мне плохо, но я решил, что не дам себе расклеиться пока до конца не разберусь в этой бредовой ситуации.

Жизнь толкала меня в пучину куда более сложных испытаний. Я получал удары под дых, ненависть на тарелочке с черной каемочкой, нож в спину…

Но еще ни разу не было так тяжело подниматься на ноги. Хотя, больше похоже на то, что я так и остался сидеть, подпирая «Лист», а мое тело поехало по выведенному на листочке адресу.

Слышать от любимого человека подобное непередаваемо больно. Вспоминать, перебирать в голове, вертеть под разными углами и пытаться понять – еще больнее. Но я не верю. Не верю ни единому слову. Не могло все в одночасье так резко измениться.

Надоело? Было прикольно, но пора заканчивать?

Саске не из тех, кто принимает решения впопыхах. Готов поклясться, что еще пару дней назад он прыгнул бы за мной в адское пекло.

Машина останавливается у многоквартирной высотки. Ну, замечательно. Отдаю таксисту деньги, выхожу, иду, с неестественным интересом рассматривая гладкую бетонную дорожку. Если бы я сейчас споткнулся и упал, то вряд ли почувствовал боль.

Поднявшись на четырнадцатый этаж, с отвращением открываю простую железную дверь. Саске терпеть не может квартиры, потому что Итачи погиб во время обрушения многоэтажки. «Ты для меня ничего не значишь» – вот о чем говорит его выбор. Умно.

Почему я вообще слушаюсь? Почему просто не вернусь, не учиню разборки? Я так привык делать все, чего хочет Учиха…

Бегло осматриваю временное жилище, бродя по комнатам призраком без цели. Перед глазами мелькает стандартная двухкомнатная квартира с мебелью. Пыли и прочих спутников затхлости нет – приобретена совсем недавно. Останавливаюсь, понимая, что иду по пятому кругу. Кое-как стащив с себя одежду, сажусь на край белоснежной двухместной кровати.

Это сон. Сейчас я проснусь и посмеюсь над глупостью происходящего. Стоит признать, давненько у меня не было таких реалистичных кошмаров.

Ядовитая истерика напоминает о своем существовании. Есть ли смысл храбриться перед самим собой? Нет. Тогда зачем я это делаю?

Мое тело сейчас взорвется от напряжения. Было бы здорово, конечно, выпустить пар, но я не настолько убит, чтобы бросаться в омут самоуничижения. Несколько минут сижу в недвижимости, пытаясь дышать глубоко и ровно. Все наладится. Мне нужно немного времени, чтобы понять, что случилось на самом деле.

Взглядом натыкаюсь на зеркало. Лучше бы не смотрел – с таким неестественно-пластиковым взглядом я похож на старый износившийся манекен. Такой же недочеловек с непонятным назначением. Хотя, нет, в манекенах все-таки есть смысл…

Не хватает Кьюби. Я привык к его присутствию и жизнерадостности. Надеюсь, Учиха не забудет покормить…

Со стоном зарываюсь под одеяло. Не думать. Не думать.

Не думать.

Да уж, это все равно, что «не думать о белом слоне»*.

Утыкаюсь лицом в подушку, пахнущую синтетической свежестью. И, спустя час невеселых размышлений, с огромным трудом погружаюсь в беспокойный сон.

Где-то звенит до предела натянутая тяжелая цепь. С потолка свисают сотни начищенных до блеска крюков – я тянусь к ним, сам не зная зачем. Может быть, в надежде, что их материальность выдернет меня из пучины кошмара, но этого не происходит. Холодно.

Босые ступни оставляют за собой черные следы. Я оборачиваюсь на шорох шагов, но вижу только пустоту. Всматриваюсь в плотную черную завесу и невольно пячусь назад. Страшно.

Темнота приглашает меня подойти поближе. Осмотрев пространство и не увидев ничего, кроме подвешенных крюков, я протягиваю к ней руки.

Больно…

Подскакиваю на кровати. Реальность принимает меня нехотя – все какое-то серое и мутное. А потом я чувствую, что во сне было не так уж плохо.

Прячу лицо в ладонях, пытаясь стереть испарину. Звонок в дверь заставляет пошевелиться с пробуждением, хотя я предпочел бы снова уснуть, чтобы только не натыкаться взглядом на чужую комнату с множеством полочек и высоким белым шкафом для одежды.

Стоп, кто сюда может прийти кроме Саске? Никто.

Торопливо натягиваю одежду и буквально несусь к двери. И правда, он. В темно-синих джинсах и белоснежной рубашке, потрепанный, уставший. Как будто не спал. Без приветствия протягивает ключи от моей машины.

- Вещи и собака внизу.

- Ты же говорил, что приедешь вечером.

- Планы изменились.

Забираю ключи, а другой рукой хватаю Саске за запястье.

- Давай-ка кое-что проясним.

- У меня нет на это времени! – Учиха почти рычит.

Игнорируя сопротивление, силой затаскиваю его вглубь квартиры и со всей дури хлопаю дверью.

- Пока не расскажешь правду – не выйдешь отсюда.

- Да, неужели? У меня есть дела поважнее повторного разъяснения причин, – стряхнув мою руку, Учиха отходит на несколько шагов в сторону.

- Какие такие дела?! – бросаю ключи на полку у входной двери, тяжелым взглядом сканируя Саске. Дела, значит. Проблема проясняется. Что для Саске может быть важнее всего? Важнее его жизни и спокойствия?

- В этом как-то замешан Итачи, верно?

Равнодушие в глазах фокусника быстро превращается в горячую, опасную субстанцию. Понимаю, что с ходу попал в самое яблочко, правда, ликование мое длится недолго – Саске сжимает кулаки до побелевших костяшек. Он на грани.

- Теперь это не твое дело.

- Как ты любишь это повторять!

Острая боль неожиданно обжигает скулу. Я надеялся, что до этого не дойдет, но мы так и не научились решать проблемы одними словами. Итак, самое время выпустить весь скопившийся негатив. Что я и делаю, с яростью бросаясь на Саске. Из-за недавнего пробуждения и выматывающего сна моя реакция не на самом лучшем уровне, но зато мышцы не натружены и сил много.

Я уже успел подзабыть, что такое невменяемая злоба. Хочется послать все к черту, да только она захватывает Саске с первых же ударов. Учиха попадает по груди, а я задыхаюсь от резкого дискомфорта.

- Я знаю, что ты чувствуешь!..

- Ты ничего не знаешь!

Случайно задеваю ногой какой-то стул, запинаюсь, но умудряюсь удержаться на ногах.

- Ты не мог так резко измениться!

- Думаешь, что понимаешь меня?! Ошибаешься!

- Тогда объясни! Саске!

Иллюзионист оттесняет меня к кухне, между делом стирая кровь с губ.

- Я не обязан отчитываться.

- Обязан, если хочешь, чтобы я оставил тебя в покое!

Снова вцепившись друг в друга падаем около кухонной тумбы. Саске в падении успевает вытащить нож из подставки. Острым углом лезвия упирается в пол и разворачивает его так, чтобы нож повис прямо над моей шеей.

Замираю, неверяще глядя в непроницаемо темные глаза.

- Ты…

- Есть несколько способов избавиться от человека, который постоянно вертится под ногами, – зло шепчет Саске. Кровь скапливается на губе, пачкая зубы, делая его и без того страшный оскал еще более жутким. – Я выбрал самый удобный. Хочешь по-другому?

- Ты приставил нож… к моей шее.

- Точно. И если ты не дашь мне уйти – разберу на запчасти и вынесу в пакете. Нравится идея?

- Неужели… ты… готов на все, – с ужасом разглядываю нависшего надо мной монстра. – Ради чего?

- Не. Лезь. Это все, что от тебя требуется.

Медленно касаюсь пальцами тупой стороны ножа. Саске пытается отдышаться и пристально следит за моей рукой.

- Вот значит… как? – тоже неосознанно перехожу на шепот. – Тогда давай. Я выбираю тот вариант, в котором тебе придется запачкаться.

Давлю на нож, но сопротивление руки Учихи непреодолимо. Он крепко держит свое оружие в неизменном положении.

- Чего же ты?

Наши взгляды сталкиваются в немой борьбе. На языке появляется горечь. Такая едкая и отвратительно мерзкая горечь…

Катастрофически мало света чтобы в деталях разглядеть выражение его лица, но глаза Саске блестят безумием. Настолько страшным, что я за несколько секунд теряю остатки уверенности.

Учиха неожиданно выпрямляется.

Замахивается, провернув нож в руке.

И резко бьет.

Сознание возвращается мучительно медленно. Первым признаком того, что я все-таки жив, становится жуткая головная боль. Наверное, он вырубил меня, ударив рукоятью по голове. Сволочь…

В лицо тычется мокрый нос. Кое-как разлепив глаза, обнаруживаю рядом Кьюби. Он тихо поскуливает, наверное, не первый час пытаясь привести меня в чувство.

- Хах… малыш... папка жив, – сдавленно посмеиваюсь и зарываюсь рукой в рыжую шерсть. – Наверное…

Собравшись с силами, пробую встать. С первой попытки удается только сесть. Головокружение просто отпадное. Оно определенно займет первое место в моем личном топе головокружений.

Ужасно хочется пить, да и умыться. Надо добраться до ванны – чем я и занимаюсь в течение следующих десяти минут. А совершив героическое поползновение, замираю, глядя на себя в зеркало.

Заторможено касаюсь губ. Кровь.

Засохшая кровь.

Но ранки нет…

Она была у Саске.

- Почему?..

Выражение моего лица чужое. Глаза – стеклянные. Все.

Я больше не могу.

Отчаянно бросаюсь на ни в чем не повинное стекло. Осколки со звоном рассыпаются у ног, а я продолжаю бить, как будто таким способом можно уничтожить чувства вместе с моим жалким отражением. Лишь окончательно выбившись из сил, оставляю в покое несчастное зеркало, припадаю к стене и каким-то образом снова оказываюсь на полу. Кьюби, до этого пугливо выжидающий момента, сразу подбегает ближе. Я почти не чувствую, как он собирает языком капли с моего лица и рук.

Разные. Прозрачные и ярко-красные. Но одинаково горячие и одинаково соленые.

- Что бы я без тебя делал… – хмыкаю, пытаясь стереть влагу. Кьюби скулит, носом толкая мое лицо. – Да, знаю-знаю… совсем расклеился. Никому не рассказывай, ладно?

Сгребаю его в объятия, а он даже не пытается вырываться. Самый лучший пес в мире.

- Наруто… ты бы поел, а? – Киба проверяет бинты на моих руках на наличие кровавых пятен.

- Я не голоден, – пытаюсь улыбнуться. – Спасибо, что приехал.

- У тебя был такой голос, что у меня чуть сердце не остановилось, – брови дрессировщика сходятся вместе. – Что, мать твою, случилось? Расскажешь?

- Мы поцапались.

- Что он опять натворил?!

- Это я виноват. Только я один.

- Ты переехал в другую квартиру, разбил зеркало и забрал вещи, потому что сам виноват? Извини, но я не верю.

- Да. Мне просто захотелось сменить обстановку.

- И что теперь? – Инузука ставит на стол дымящуюся чашку с чаем. Даже вещи на первое время купить не поленился – припер кружки, тарелки и прочую бытовую мелочь. Хорошо, когда рядом есть такой друг.

- Честно говоря, не знаю. Просто не знаю.

- Слушай, может быть, на время переедешь ко мне? Этот заповедник будущего тебе не подходит.

Пытаюсь представить себя сожителем Кибы. Ну уж нет, раз я собираюсь и дальше копаться в этом дерьме, его лучше не втягивать в мои проблемы.

- Я справлюсь. Обещаю.

Киба крепко сжимает плечо.

- Как руки? И голова? Может быть, все-таки в больницу поедем?

Вряд ли я смогу объяснить, что мои внешние раны ни в какое сравнение не идут с внутренними. Там все так сильно кровоточит, что никакой врач помочь не сможет.

Кьюби все это время не отходит от меня не на шаг. Сидит в ногах. Кстати говоря, не понимаю, зачем Саске перенес его из машины в квартиру…

- Да ладно, ерунда. Бывало и похуже.

- Ты ужасно бледный.

- Ну да, головой же ударился.

- Наруто.

Киба неожиданно сжимает мой подбородок и заставляет поднять глаза.

- Ты ударился или это он тебя ударил?

- Я сам. Саске что, совсем идиот бить меня по голове? – смеюсь, а внутри все звенит от страха. Он ударил прицельно, так, чтобы наверняка вырубить. Только вот откуда у иллюзиониста такие навыки?..

Видимо, поверив, Инузука с печальным вздохом убирает руку.

- Будь осторожнее, ладно?

Он проводит со мной весь день и вечер, иногда подливая в чашку новую порцию кипятка. За эти несколько часов ни к чему не обязывающего разговора я окончательно убеждаюсь в том, что таких друзей, как он, у меня раньше никогда не было. И таких офигенных домашних любимцев.

И таких ублюдочных любовников тоже, к счастью.

Не было.

- психологический тест, во время которого просят не думать о белом слоне (желтом-синем-оранжевом). Сосредотачиваясь на задаче, человек начинает делать одно – думать о слоне.

====== О красотке, наркомане и потерпевшем ======

От автора: тема «Синтагмы» – x-ray dog – screaming souls

Стою на балконе, окидывая небесное естество блуждающим взглядом. Лучи вечернего солнца игриво выглядывают между тяжелых, налитых влагой облаков. Их грузность и неподъемность напоминает о давно забытых временах, когда единственным, что всецело принадлежало мне, было одиночество. Скоро прольется дождь. Хочу увидеть его. А еще, наверное, впитать в себя, как губка.

Пока облака готовятся разрыдаться, можно попробовать достучаться до Джирайи. Чувствую, что вряд ли добьюсь от него каких-то внятных ответов, но попытка не пытка.

В телефонной трубке долгие тягостные гудки. Забавно, как этот звук меняется в зависимости от настроения. Когда ждешь, что человек на «другом конце провода» расскажет тебе что-то хорошее, ожидание становится приятным, трепетным моментом. А когда с той стороны должен прозвучать приговор, гудки наводят уныние и глухую, серую печаль.

- Наруто? – голос старика звучит в крайней степени изумленно. – Что-то случилось?

- Джирайя. Что. Происходит? – отрывисто спрашиваю и замираю, перестав дышать. Ответ известен наперед, но робкая часть моего сознания надеется хоть на какую-нибудь помощь.

- Прости, малыш. Я не могу рассказать.

- Почему? – выдыхаю тяжелый разряженный воздух. – Саске запретил, да?

Джирайя молчит. Делает тихий вдох, пытаясь что-то сказать. И снова выдыхает. Чтобы не мучать ни его, ни себя, сбрасываю звонок. Если Саске сказал, значит, все бесполезно. Я должен найти другой способ все выяснить. Только как, если на данный момент Джирайя – моя единственная толковая зацепка?

Придется искать крупицы информации вокруг Учихи. Сай может что-то знать. О прошлом он осведомлен больше всех. Только вот я слишком хорошо знаю, сколько стоит его информация…

Боль, ненадолго оставившая мой изнуренный организм, возвращается снова. Болит все тело, каждый участок, а в особенности тот, где шрам. Нет, мне совсем не хочется избавиться от него, не хочется содрать кожу в этом месте – все равно не поможет. Ничто не сможет выгнать из меня Учиху. И это так злит, что хочется кричать.

Хотя, с другой стороны, злость – единственное, что не дает мне расслабиться. Злость, жгучее желание узнать правду и помочь. Почему я хочу помочь Саске?..

Потому что с теми, кто надоел, осточертел и путается под ногами… так не прощаются. Он поцеловал меня, пока я был без сознания, что лишь усложняет и запутывает без того непростую ситуацию.

Пальцы тянутся к губам. Касаюсь самого края, едва-едва пробуя надавить кончиками пальцев.

Зачем ты оставил мне такую улику, Саске? Сплоховал. Вот уж действительно нелепая ошибка – с окровавленными губами целовать врага...

«Мы враги».

Теперь эти слова становятся значимыми и весомыми.

Вздрагиваю, почувствовав холод первой капли дождя на своей руке. Отлично, самое время дать волю скопившейся влаге. Меня это уже не касается – я сорвался еще вчера, но с удовольствием посмотрю на небесную истерию.

Громкий сигнал автомобиля привлекает внимание. Перевожу взгляд и вижу у серебристой машины знакомую физиономию психованного блондина. Он машет рукой, предлагая спуститься. В груди ворочается плохое предчувствие, которое я успешно глушу уверенностью в непричастности парня. То, что он решил встретиться со мной перед тем, как у Саске сорвало башню – наверняка простая случайность. Но тут сразу возникает другой вопрос. Как он узнал, где меня найти? Этот временный адрес знают всего два человека: Саске и Киба.

Переодевшись в ярко-синюю толстовку и джинсы, насыпаю Кьюби корма и выхожу из квартиры. Мне надо проветриться. Дождь начинает накрапывать активнее, и волосы на макушке быстро становятся влажными.

- Как ты узнал, где я нахожусь? – спрашиваю без предисловия, с подозрением рассматривая парня. Сегодня он одет в темно-серую водолазку, черные обтягивающие джинсы, держащиеся на честном слове, и классические туфли. В прошлый раз я не обратил внимания, что он почти на голову выше меня.

- Мы только встретились, а ты уже требуешь, чтобы я выдал свои секреты?

- Саске рассказал?

- Мы с ним не настолько близки, чтобы тебя обсуждать. Точнее, мы с ним совсем не близки, – он кивает своим словам, а потом демонстративно через плечо показывает на свою машину. – Было бы просто отлично, если бы ты сейчас добровольно поехал со мной.

- С чего это?

- Видишь ли, я один из немногих людей, которые в курсе вашей с ним связи. И еще я в курсе, почему он сделал это, – Дейдара указывает пальцем куда-то наверх, в сторону многоэтажки. – Ну что? Стало в разы интереснее, да?

- Почему бы тебе просто не поделиться информацией?

- Потому что я намерен использовать ее в своих целях, – сквозь напускное добродушие Дейдары неожиданно проступает что-то… мрачное. Раньше я не сталкивался с опасными людьми, но сейчас явственно чувствую, что он «темная лошадка». Значит, мое предчувствие не обманывает, и он как-то замешан в этой истории. Руки сжимаются в кулаки.

Самое время вернуться в квартиру, закрыть за собой дверь и для надежности задвинуть вход шкафом. Хотя, что я теряю? Все, что можно было потерять – уже выскользнуло из моих пальцев. Едва не сломав их напоследок.

- Куда мы поедем? – бросив последний взгляд на тучи, готовые разразиться дождем, плюхаюсь в машину. Видимо, не судьба мне насладиться свежестью грозы и такой желанной прохладой.

Дейдара обходит машину, садится за руль. Внутри салона стоит знакомый сладковато-горький запах сигарет и какой-то ароматизированной штуки-висюльки, которая напоминает мне шаманскую белиберду в машине Саске. Черт…

- Сам все увидишь. Как раз успеем к началу шоу.

Машина двигается с места. Пытаюсь запомнить дорогу, но очень скоро мое внимание рассредотачивается.

- Почему именно я?

- Ну, на то есть несколько причин. Во-первых, ты иллюзионист. Во-вторых, мордашка что надо, – при этих словах Тсукури нехорошо ухмыляется. – В-третьих, ты подстилка Саске.

- Эй, поаккуратнее на поворотах, – зло щурюсь. – Какого черта тебя интересует Учиха?

- Я был знаком с его братом, – снова это темное «нечто» проступает на лице Дейдары. – И до недавнего времени был уверен в том, что Саске – невинная овечка. Хотя, все совсем не так, как кажется на первый взгляд.

- Объясни…

- Позже.

Дальше продолжаем путь молча. Крупные дождевые капли бьют в лобовое стекло, и я с отстраненным беспокойством наблюдаю за их агонией.

Скоро машина останавливается около большого семиэтажного здания. Оно сильно выделяется среди остальных: обычных серых жилых домов. Над входом красуется огромная красная вывеска: «Синтагма».

- Что это? Клуб?

- Твой новый дом.

Нервно толкаю дверь, чувствуя, что еще чуть-чуть, и я разобью Дейдаре нос. Мы быстро заходим через парадный вход и минуем охрану из четырех суровых мужиков в костюмах. Уже в фойе я понимаю, что не ошибся с предположением – это дорогой, видимо, популярный стриптиз-клуб.

Интерьер мрачный и пугающий: много темного и черного, мало света, уйма красных и бордовых деталей.

- «Синтагма»… к твоим услугам, – блондин пафосно толкает тяжелую дверь и моему взору предстает нутро основного зала. Музыка грохочет, по телу проходят крупные вибрации, перед глазами рябит от световых лазерных эффектов. В нескольких местах есть невысокие платформы с капсулами, внутри которых изгаляются симпатичные девушки. И парни.

Уже сейчас в клубе много народу, хотя основное веселье еще не началось… Или мы пришли в разгар мероприятия?

- Успели, – Дейдара ведет меня куда-то ближе к сцене-платформе с левой стороны. Несколько красных кожаных диванчиков обрамляют кованый столик. Расслабленно сев на диван, блондин указывает мне место рядом с собой. – Нравится?

- «Синтагма», значит. И зачем мы здесь? – нехотя сажусь.

- Какой любопытный. Ты все узнаешь позже. А сейчас – просто расслабься.

- Если ты не собираешься ничего рассказывать – я ухожу.

Дейдара придерживает меня за руку. Склоняется и угрожающе шепчет:

- Я бы не советовал тебе пытаться меня запугать. Так или иначе, все равно вернешься ко мне за правдой – и я предоставлю ее, как только решу, что ты готов.

Сбросив руку, перевожу взгляд на сцену, где начинается действо. Музыка меняется на более грубую. Из-за кулисы выходит девушка. На ее полуобнаженном теле лишь стринги, лиф и полупрозрачная синяя накидка. Присмотревшись, замечаю, что волосы тоже выкрашены в синий.

Раскурив сигарету, Дейдара переводит взгляд.

- Эта красотка – одна из нас. Наша звезда. Хаюми Конан…

Девушка изящно зажимает шест ладонями и прогибается, откинув голову назад. На непроницаемом красивом лице не одной эмоции, но двигается она просто потрясающе. Тягуче-плавные движения, вперемешку с резкими шагами и махами головой завораживают, интригуют. Пытаюсь присмотреться к тому, что она делает. Неожиданно с худых плеч соскальзывает накидка.

Девушка делает сложный разворот на шесте – сразу видно, что она профессионал.

- Мать Конан трахнули ножом прямо у нее на глазах, – комментирует Тсукури. Порывисто вздрагиваю, осознав ужасный факт. – Отец бросил семью еще до рождения девочки. Теперь сучка демонстрирует свое тело…

Конан по-змеиному опускается на платформу, разводит ноги и делает несколько махов. Туфли на огромном каблуке пролетают буквально в нескольких сантиметрах от похотливого лица посетителя.

- Тело, никем ни разу не тронутое. Она девственница. И вон те ребята… – Дейдара делает глубокую затяжку, – об этом знают.

Дым неспешно плывет в мою сторону. Паленый запах шоколада уже порядком осточертел, но я не возмущаюсь, пытаясь понять, зачем он рассказывает мне это.

- Она создала себе образ неприступной твари. Каждый день играет с огнем…

Лиф Хаюми расстегивается так же неожиданно, как накидка. Фокус?

- А тех, кто пытается ей присунуть, избивает до полуобморочного состояния и уродует. Мне она по дружбе оставила один глаз.

Мой и без того бешеный пульс усиливается. Конан выполняет сложнейшие элементы на шесте, повисая вниз головой.

- Зачем ты рассказал мне это?

- Знакомлю тебя с коллегами.

- С какими, на хрен, коллегами?

- Я же сказал, что ты нам нужен. А теперь заткнись – она идет к нам.

Конан и правда подходит к нашему столику. Не особо церемонясь, забирает у Дейдары сигарету и затягивается. Изучающий взгляд из-под накладных ресниц вводит меня в замешательство.

- Это Призрак?

Девушке, кажется, совершенно наплевать на наготу. Фигура действительно классная – маленькая грудь с нежно-розовыми точками сосков, тонкая талия, бедра, чуть-чуть нарушающие пропорциональность, и длинные худые ноги.

- Точно.

Сделав пару затяжек, Хаюми возвращает табачную палочку Дейдаре.

- Я слышала о тебе, – таким же ледяным тоном говорит она. – Интересный сценический образ.

- Спасибо, – в горле пересыхает. Не нравится мне это место и эти люди. Но выбора тоже нет – либо так, либо придется обращаться к Саю. Правда, неизвестно, где меньшее из зол.

Конан еще раз придирчиво осматривает меня. Потом переключает внимание на Дейдару.

- Что ты задумал?

- А я должен посвящать тебя в свои планы?

- Все никак не угомонишься.

- Конечно, – он смотрит на девушку с явной угрозой. Снова эта чернь…

- Сучонок, – хмыкнув, она так же вальяжно уходит.

- Увидимся, детка.

Провернувшись на каблуках, Конан с непроницаемым лицом показывает нам средний палец. Почему-то это заставляет меня мрачно усмехнуться.

- Пошли. – Мы встаем и идем к барной стойке в дальнем конце зала. Бармен, видимо, следующий на очереди.

- Это Фуума Яхико.

Рыжий парень с неописуемой кучей пирсинга улыбается спокойной, ленивой улыбкой. Тревога ненадолго отпускает меня. Вроде нормальный человек.

- Узумаки Наруто, верно? Здорово, что ты решил к нам присоединиться.

- Еще не решил, – с подозрением кошусь на Дейдару. – Если честно, я вообще не понимаю, что происходит.

Фуума пожимает плечами, как будто это для «новичков» в порядке вещей.

- Что вам?

- Два фирменных.

Яхико отворачивается, чтобы вытащить нужные бутылки. Дейдара в этот момент склоняется к моему уху.

- Шавка с улицы. Наркоман, насильно подсаженный и не так давно слезший с иглы. Можно сказать, мы спасли его. Теперь он сам торгует в свободное от работы время и наблюдает за тем, как люди загибаются без дозы.

- Зачем мне знать это? – зло дергаюсь.

- Ну, не будь таким нетерпеливым. Яхико – тоже один из нас.

Ловкие манипуляции бармена привлекают внимание.

- Еще один фокусник?

- Ну, не совсем. Больше циркач.

С ехидной ухмылкой Фуума шаманит над напитками. Буквально через минуту ставит перед нами два небольших стакана с темной жидкостью.

- Два фирменных за твой счет.

Дейдара опрокидывает коктейль залпом. И выжидающе смотрит на меня. Сделав глоток, неприязненно морщусь. Жуткая горькая дрянь.

- Гадость.

- Пей.

Как же меня бесит этот приказной тон.

- Я не хочу.

Тсукури посмеивается.

- Зря. Скоро захочется.

Ставлю стакан на место, и мы продолжаем эту странную «экскурсию».

- За пультом ди-джея парень по имени Хошикаге Кисаме. И он тоже один из нас.

Чувствуя накатывающее раздражение, осматриваю новый «объект». Грубоватое лицо, неестественно белые линзы в глазах, растрепанная копна черных волос. На шее огромные наушники. Ди-джей занят выбором пластинки.

- Его предали друзья. Ну, как друзья… ребятки, жадные до денег. Избили до полусмерти. Клиническая смерть, почти полтора года пробыл в коме. С ним тебе наверняка захочется пообщаться поближе…

- Почему это?

- Он хорошо знал Учиху Итачи, – Дейдара насмешливо хмыкает, замечая, как мои брови удивленно ползут вверх.

- Стой, не хочешь ли ты сказать…

- Да, дружок, – блондин ухмыляется, довольный произведенным эффектом, – Итачи тоже был одним из нас.

====== О кошмаре, обязанностях и пиве ======

Я не могу убежать из этого ада:

Я пытался много раз.

Но по-прежнему заперт внутри.

Кто-нибудь, заберите меня из этого кошмара!!!

А что, если ты увидишь темную сторону моей жизни?

Никто не изменит зверя, которым я стал.

Помоги мне поверить, что это не настоящий я.

Кто-нибудь, помогите мне присмирить его.

Не могу себя контролировать!

Я не могу убежать от себя

Я врал много раз, но злость осталась во мне

Кто-нибудь заберите меня из этого ада!!!

(с) Three Days Grace – Animal I Have Become

- Сирота, в одиночку поднявший на ноги маленького братишку... – в голосе Дейдары звучит настолько гадкое, фальшивое сочувствие Итачи, что моя злость вспыхивает с новой силой.

Прогулявшись по нижнему этажу «Синтагмы», поднимаемся на третий. Второй тут занят небольшими VIP балконами, с которых можно наблюдать за тем, что происходит внизу.

Тсукури пропускает меня в первую же комнату справа по коридору, отдаленно напоминающую кабинет. Хотя я назвал бы это местом для отдыха. Отдельный бар, подсвеченный светодиодными лентами, ярко-красная кушетка, огромный стол из черного стекла и несколько сидячих мест. Все в стиле «Синтагмы». Интересно, а что на остальных четырех этажах? БДСМ-спальни какие-нибудь?

Мне Дейдара указывает на крутящийся стул без спинки, а сам садится на большое изогнутое кожаное кресло за рабочим столом.

- Еще не надумал выпить, а? – теперь, когда мы снова наедине, этот умник становится безмятежно-веселым. Очередная маска. Такое ощущение, что я попал в какой-то другой мир, где властвует похоть и тьма. Даже свой Люцифер имеется.

- Нет. Не горю желанием.

Дейдара интригующе улыбается.

- Теперь давай поговорим о твоей ситуации, Наруто, – он снова закуривает. Закатываю глаза и складываю руки на столе. – Вырос в обычной среднестатистической семье. Родители скопытились от болезни. Долгое время ты не мог найти себе места, работал, где придется, пока не научился манипулировать предметами. Жил в неблагоприятном районе, где на тебя несколько раз нападали…

Чувствую, что мои руки мелко дрожат. Злость резко испаряется, а по спине ползет холодок животного страха.

- Случайно попав на цирковое представление, познакомился с Инузукой Кибой. Начал подрабатывать в небольших забегаловках, куда тебя проталкивал Инузука. На одном из таких мероприятий столкнулся с Учихой Саске. Быстро стал известен в определенных кругах, благодаря яркой внешности и необычному стилю. Позже переехал в нормальную квартиру. Через некоторое время был приглашен в «Каллапсо» для крупного выступления вместе с Заклинателем змей. С тех пор мелькаешь на «сливочных» вечеринках в толпе богатеньких детишек и ценителей таланта.

Молчу, крепко сжав зубы и бросая в сторону Дейдары гневные взгляды. Несколько минут мы играем в напряженные гляделки.

- Я знаю о тебе все. Даже то, что ты никогда никому не рассказывал.

- Откуда?

- Это часть моей работы.

- Кто ты такой?

- Тебя интересует темная сторона моего прошлого или нынешняя… ситуация? – уголок губ Дейдары дергается и снова возвращается в прежнее положение. – Поверь, со мной лучшее не иметь никаких дел. Вообще. Меня лучше не знать.

- Так почему бы мне сейчас просто не уйти? – вздрагиваю, когда Дейрада поднимается со своего места. Скользнув пальцами свободной руки по начищенной до блеска стеклянной поверхности, он медленно обходит стол. Приближается ко мне и игриво склоняется вперед. Каждый жест показывает, что он хозяин положения и никому не позволит вести свою партию.

- Потому что не можешь, Наруто. Потому что один мой звонок – и Кибу увезут с простреленной черепушкой. Да, ты правильно понял. Это угроза. Ты будешь работать на меня, слушаться, выполнять задания. Тогда никто не пострадает. Ну, за исключением тебя.

Это страшная, мрачная тень, которая не давала мне покоя, наконец-то вырывается на свободу. Единственный видимый глаз Дейдары зловеще блестит, изучая мое лицо.

- А не пошел бы ты… – пробую встать. Блондинистый урод порывисто опускает горящую сигарету вниз и тушит ее об мою руку. Поврежденный участок кожи стремительно чернеет – боль заставляет скривиться. Сразу же пытаюсь ударить его, но Тсукири ловит кулак в воздухе и сжимает так, что пальцы едва ли не хрустят.

Я ему не соперник, особенно с такими повреждениями…

- Хочешь доказательств? Могу обеспечить их прямо сейчас. У меня имеется список твоих друзей из «Каллапсо». Как насчет проредить толпу? Или мы сразу перейдем к Инузуке?

Страх втянуть Кибу в этот кошмар до краев затопляет сознание. Только не его – только не так. Он единственный человек, который всегда был рядом со мной. Единственный, кто поддерживал всегда, в любой ситуации…

Пытаюсь вывернуть руку, но тело дает слабину. Я не выспался, не ел, плюс Саске наградил букетом синяков. Без сил я бесполезен в драке… тем более против натренированного противника.

- Зачем тебе я?

- Ты интересный кадр и можешь сослужить неплохую службу. Конечно, не могу обещать приятного времяпровождения…

- Какого черта?!

Небрежно смахнув с моей подпалённой руки пепел и окурок, Дейдара садится прямо на стол. Жгучая ярость смешивается с ужасом. Неужели это все из-за Саске? Каким боком он связан с этим психом, и почему я попадаю под раздачу?!

- Что, если я скажу, что твой ненаглядный Учиха – часть моей личной печальной истории?

Дикая боль в руке притупляется – куда сильнее я чувствую страх. Сердце пугливо колотится о ребра.

- Что?..

- Он не расскажет тебе об этом. Никто, кроме меня, не расскажет. А я не стану ничего объяснять, пока не удостоверюсь в том, что ты один из нас. Хочешь правды – придется сотрудничать. Не хочешь – заставлю. Выбор, как видишь, невелик.

Он играет со мной. Все это – декорации для игры, теперь я явственно вижу это. Здесь замешан Саске, Итачи и даже Джирайя. Теперь еще и я.

Напряженно выдыхаю сквозь зубы.

- Я понял.

- Не расстраивайся. Если ты будешь на нашей стороне, возможно, я смягчусь. И ты узнаешь правду раньше срока.

Баюкаю обожжённую руку в ладони, отстранено рассматривая блестящую поверхность стола. Кажется, светлая полоса моей жизни закончилась и началась вот такая – глянцевая, холодная и непроглядно черная.

- Что я должен делать?

- В основном, помогать «Синтагме». Возможно, появятся еще кое-какие обязанности, – на этих словах Дейдара осматривает меня преувеличенно похотливым взглядом, из-за которого мурашки пробегают по спине с новой порцией энтузиазма. – Что ты делаешь в свободное время неважно, но как только я звоню и говорю быть здесь – появляешься незамедлительно.

Тсукири достает из кармана и выдает мне какой-то навороченный сотовый в черном корпусе.

- И да, если кто-нибудь узнает что-то из того, что я сегодня рассказал, ты поедешь в морг следом за своим дрессировщиком.

- И какого рода обязанности?

- Самого разного. Скоро ты сам увидишь, что внутри тебя спит настоящий демон.

- Я не такой, как вы. Я не тону в прошлом и не пытаюсь доказать этому миру, что стою внимания. Просто живу, делая то, что умею.

- Придется кое-чему научиться. Учти, что моя власть распространяется во все стороны, и если ты попытаешься воспротивиться – я найду куда надавить. В конец концов, у тебя есть еще одно слабое место. Саске. Наше ненаглядное солнышко.

Дейдара говорит с едкой, неприкрыто провокационной иронией. Я пытаюсь абстрагироваться от всего сказанного, взглянуть на себя со стороны и успокоиться. Не получается.

- Теперь можешь идти. Сейчас с такой поломкой … – он кивает на мои покоцанные руки, – от тебя мало толку.

Встаю и, не прощаясь, ухожу из пропахшей табаком комнаты. Невыносимо сильно хочется хлопнуть дверью, только вот ничего этот жест не изменит.

Саске, что же ты натворил? Как настроил против себя таких людей?

И почему все началось именно сейчас? Мы столько времени были счастливы… Возможно, случилось нечто важное. И мы упустили это из виду.

Я упустил.

Учиха оттолкнул меня, испугавшись, что я наткнусь на его прошлое? А теперь оно само нашло меня.

Я должен был рассказать о встрече с Дейдарой. А Учиха должен был рассказать всю правду.

Теперь никто не сможет дать задний ход. Он один.

И я тоже…

Давненько мне не хотелось просто забыться. Например, выкинув из головы все проблемы, занять себя отрабатыванием какого-нибудь фокуса. Только вот на протяжении десяти минут жалких попыток все валится на пол. Невозможно репетировать, когда руки дрожат, словно у алкоголика, а каждое движение отдается болью. Почему-то не только физической…

Это все из-за него. Я стал фокусником, чего-то добивался, о чем-то мечтал, двигался, боролся… все это время. И теперь я разрушаюсь. Распадаюсь на молекулы – из-за него.

Этот человек всегда имел надо мной полную власть. Да и сейчас тоже имеет – чтобы завладеть моим вниманием, ему стоит только появиться на пороге. Хотя, это тоже необязательно...

Замираю, тяжелым взглядом рассматривая непрекращающийся дождь. Если я приеду сейчас, что он скажет? Как отреагирует? Снова полезет драться или просто захлопнет дверь перед носом?

Пнув ногой небольшой синий шарик для фокусов, иду в сторону кухни. Бросаю взгляд в сторону документов на квартиру, найденных в почтовом ящике. Среди привезенных Кибой мелочей выискиваю аптечку и на какое-то время занимаю себя ожогом от сигареты Дейдары.

Это напоминает мне о визите в «Синтагму». Перед глазами разговор, экскурсия, знакомства, угрозы. Хватаю первую попавшуюся кружку. Резко замахиваюсь и отправляю ее в ближайшую стену с такой силой, что мышцы едва не трещат от напряжения.

- Ты должен быть рядом со мной, урод!!!

На шум прибегает Кьюби. С любопытством обнюхивает осколки. Фыркнув, роняю голову на стол. И чего я психую?

Неожиданно раздается телефонный звонок. Не глядя на экран, беру трубку, прикладываю к уху.

- Да?

Тишина.

- Алло? Вас не слышно… – подхожу ближе к окну. Не помогает. – Алло!

Сброс. Короткие гудки вводят в замешательство. С трудом перебарываю желание бросить телефон рядом с тем, что осталось от кружки. Вместо этого я просматриваю принятые вызовы. Номер неизвестен…

Натыкаюсь на телефон Гаары. В груди щемит – еще немного времени в одиночестве и я окончательно сойду с ума. Он может помочь – всегда помогал.

- Да. Наруто?

- Привет…

- Ого. Что с голосом?

- Ты лучше спроси, что с жизнью. Поговоришь со мной?

- Может быть, мне приехать? Только адрес напомни, где вы там живете…

- Живу. Я один. Съехал.

Пауза.

- Что?

- Ага. Много всего случилось. Ты не занят?

- Я отпрошусь. Говори адрес…

Светотехник появляется у меня через час. С бочонком нефильтрованного пива и самой угрюмой миной из всех, что я видел.

- Как, мать твою?

Просто пожимаю плечами. Гаара недоверчиво осматривает мою фигуру, замечает бинты. И хмурится еще сильнее.

- У тебя какие-то серьезные неприятности, да? – в светлых глазах мгновенно вспыхивает злость. – Почему ты все еще сидишь тут?

- А что ты предлагаешь?

Гаара заходит в прихожую и вертит головой, осматривая мою «берлогу».

- Топать к боссу. Он же тебя обожает, так что предоставит любую помощь – я уверен.

Несмотря на дерьмовое настроение, слова Гаары вызывают улыбку. Директор Хатаке… втягивать его в эти опасные разборки я тем более не хочу, но знать, что где-то там есть человек, который поддержит в любой ситуации, все равно приятно.

- Не парься. Все не настолько ужасно, – улыбаюсь. Светотехник щурится, по дороге к кухне буквально ощупывая меня взглядом. Поставив бочонок на стол, он резко разворачивается и неожиданно обхватывает ладонями мое лицо.

- Точно? – не дает отвернуться или отвести взгляда. Ему действительно нелегко врать в глаза, особенно когда они такие холодные, пронизывающие насквозь.

- Угу, – киваю, выворачиваясь. – Абсолютно. Не вздумай рассказать Хатаке – у него и без меня дел достаточно.

Гаара тяжко вздыхает, как будто я обломал его великий план.

- Ну что? Рассказывай все с самого начала.

Через два часа мы оказываемся в зале, напротив большого окна, расположившись прямо на полу. С Гаарой это какая-то закономерность. Он позволяет мне положить голову на плечо, терпеливо выслушивает все подозрения. Конечно, я не стал рассказывать ему историю с Дейдарой, но вот про Саске выложил все как на духу. Даже странно, что мне сейчас так легко рассказывать об этом. Наверное, потому что я до сих пор не верю в реальность происходящего.

- Ты можешь обещать, что все будет хорошо? – тихо спрашивает светотехник, сделав очередной глоток пива.

- То есть?

- Я о тебе. Справишься?

- Конечно же справлюсь! И не такую задницу видел. Тем более, у меня есть ты и Киба, а значит, удача на моей стороне. Гаара, скажи, а ты действительно никогда не влюблялся?

Рыжий какое-то время молчит. Потом громко хмыкает, прижавшись щекой к моей макушке.

- Если бы ты был свободен – влюбился бы. Да только у меня никаких шансов.

- Прости.

- Все в порядке. Я понимаю, почему ты увлекся Саске. И еще я понимаю, что он тоже был от тебя без ума…

- Что?

- Помнишь тот раз, когда ты нарвался на поврежденную розетку в «Каллапсо»?

- Да…

- Мы все были как в трансе. Никто не мог понять, что случилось, а Саске… у него лицо стало таким белым-белым, а глаза как будто ожили… Я еще никогда не видел, чтобы человек так быстро принимал решения, находясь в шоке. Еще тогда я удивился тому, что он совсем не боится вида крови.

- Точно, – сажусь ровно, неожиданно осознав этот факт. – Он не боится крови. Она вообще ни капельки его не пугает.

Отсутствие страха крови. Боевые навыки, о которых я не знал, но догадывался во время наших драк. Откуда?

Задумчивое выражение на моем лице заставляет Гаару насторожиться.

- Что такое?

- А он что-нибудь говорил?

- Нет. Молча метнулся следом.

Закрываю глаза. В память врываются воспоминания, такие яркие, словно я пережил это только вчера:

«- Я думал, ты… погиб.

- Да что со мной могло случиться? Ты же сам говорил, что идиотам везет…

- Черт, ты действительно жив…

- Ага. Это уличная магия. Что с тобой, Саске? Эй…

- Ненавижу тебя, Узумаки.

- Можешь повторить это тысячу раз – больше не поверю».

Не поверю…

Какой же он лжец.

- Саске не мог так резко отказаться от всего... если только… это не часть какого-то плана. Погоди-ка.

Достаю свой телефон и набираю номер Учихи. Вежливый женский голос оповещает о недоступности абонента.

- Что там?

- Абонент не абонент… – тяжко вздыхаю. Потом натыкаюсь в списке на незнакомый набор цифр. Задумчиво тыкаю «набрать».

- Господи, у тебя руки как у мумии.

- Я и есть мумия. Ни жив, ни мертв.

- Хах. Отличный ответ.

Мой звонок сбрасывают. Перезваниваю еще раз. Тот же результат. Прикладываю сотовый ко лбу. Черт возьми, что происходит? Зачем он сменил номер, если я всего лишь «путаюсь под ногами» и «надоел»?

Сердцем чувствую, что этот новый номер – его.

- Эй, что-то ты совсем расстроился. Давай еще по одной?

- Можно и по две, – со стоном вытягиваюсь на полу.

Мог ли Итачи затянуть Саске в омут «Синтагмы»? Мог ли он когда-то давно попасть в похожую ситуацию?

Могу ли я так же найти способ выбраться, не запачкав руки и не прибегнув к чьей-то помощи?..

Неизвестно. И это пугает не меньше коротких гудков, прорывающихся в динамик...

====== О замках, ковре и бешеной тигрице ======

Память о тебе, как жвачка в волосах

И, видимо, слишком глубоко в башке застряли корни.

Холодно в аду, нечем дышать на небесах

Вселенной больше нет, но я о ней зачем-то помню.

(с) Noize MC – Жвачка (feat. Mewark)

Когда долгое время живешь в заоблачных замках, падать на землю невыносимо больно – даже если всю дорогу до земли отчаянно хлопать крыльями. Трудно представить, что лучше: разбиться насмерть или навсегда остаться сломанным подобием себя? За последние несколько дней я уверился в том, что первое при всем желании не причинит так много боли.

Он всюду. Образ в мыслях, запах на одежде, память в вещах. Все подряд напоминает о том, что вспоминать нельзя. Это западня, из которой невозможно выбраться без посторонней помощи. Я тону в мерзком, грязном болоте, с болью в сердце понимая, что вот, любимый человек, единственный, неповторимый. Стоит на твердой земле и даже не думает помогать, потому что сам же тебя и столкнул.

И не остается ничего, кроме попытки поднять белый флаг…

- Я не сдамся. Я в порядке. Это пройдет… – тру виски и долго смотрю на себя в зеркало, приобретенное на замену прошлому. А потом, даже не потрудившись расчесать волосы, одеваюсь, спускаюсь вниз, сажусь в машину и еду в то место, которое совсем недавно называл домом. Учихи нет – это ясно издалека, по пустому месту на парковке. Чтобы утром у Саске появились срочные дела?..

Немного поразмыслив на тему «а что если он неожиданно вернется?», тихо закрываю дверцу. Район здесь спокойный, так что никто не заметит моего визита в такое время. А если и заметит, то вряд ли расскажет Учихе – «странному парню номер один на улице». Вообще удивительно, как дом до сих пор не сожгли религиозные фанатики, свято уверенные, что тут живет какая-нибудь кошмарная темная сущность.

Задумчиво верчу в пальцах холодный ключ. Подумать только, как же я был счастлив его получить… Теперь должен отдать. А не дождется. Саске придется позвонить или приехать, чтобы забрать проклятую железку.

Щелкнув замком, осторожно толкаю дверь. Ох, плохая это идея… но если Учиха вернется, я всегда могу сказать, что забыл какую-нибудь ерунду. Вернее, что он забыл положить что-то из моих вещей. Идеальная маскировка…

В магической комнате действительно осталось кое-что из моего – книга о великих фокусниках современности. Не самая важная штуковина, даже забирать нет смысла, но хоть какой-то повод зайти.

Дверь в «чудо зал» не захлопнута, это уже настораживает, а в щели между дверью и косяком виднеется такая картина, что все мысли мгновенно вылетают из головы, и я на несколько секунд останавливаюсь в полнейшем ступоре.

Оригами…

Всюду оригами. Господи, сколько же их тут… Шагнуть некуда.

Даже когда я попал под завалы, Саске не проводил столько времени за сворачиванием бумаги.

Даже после прыжка с парашютом, просидев за этим бесполезным занятием часов семь, он навертел, может быть, с треть этого богатства. Сотни?.. Нет, больше.

Либо он вытащил из тайников все, что понаделал…

Либо что-то очень сильно его беспокоит. Причем, очень сильно – это мягко сказано.

Справившись с шоком и заметив небольшой расчищенный островок в углу, пытаюсь подобраться поближе. Приходится быть очень осторожным, чтобы не задеть ковер из оригами, слава богу, Саске оставил для себя дорожки. Хм, интересно… на этом месте раньше стоял стол с картами, накрытый тяжелой тканью, а я никогда не пытался заглядывать под него. Оказывается, в полу есть люк. Там что, подвал?

В этом доме, мать его, есть подвал?!

Поворачиваюсь к террариуму с безмятежно спящим на коряге Орочимару.

- Что за тайны, а?

Змей, к сожалению, не считает нужным поддержать беседу, поэтому я сразу же отвлекаюсь, чтобы открыть люк. Заперто на ключ. Так… без паники…

Господи… да что здесь происходит?! Что Саске прячет в подвале? Откуда столько оригами?! Где он шляется в такое время, в конце концов?!

Незнакомый звук оповещения о сообщении заставляет вздрогнуть. Воровато осмотревшись, неожиданно вспоминаю, что взял с собой мобильник, который мне дал блондинистый мудень.

«У тебя час».

Стискиваю несчастную технику до боли в пальцах. Если поднажать, успею минут за сорок...

По дороге к двери осторожно беру из кучки бумажного зверья голубого лягушонка. И не утруждая себя выдумыванием причин, запихиваю в карман. Дурацкий трофей, дурацкий поступок, дурацкий визит. Мне не привыкать.

- Проболтаешься – пущу на кошелек, – угрожающе тычу пальцем в сторону Орочимару. – Я теперь вроде как часть влиятельной организации, поэтому от меня, лохматый, не скроешься. Понял?

И, тяжко вздохнув, иду назад в самых смешанных чувствах. Зачем я, спрашивается, приперся?

Чтобы разобраться, да? Молодец, разобрался! Все еще больше запуталось!

В «Синтагме» стоит торжественно-таинственная тишина. Охрана на входе никуда не делась, а вот внутри, кажется, вообще никого нет. Без людей клуб выглядит еще более зловещим. Недружелюбная мистическая обстановка чем-то напоминает склепы из дешевых фильмов ужасов, что вызывает новый приступ неприязни к данному месту. С другой стороны, настроение у меня под стать декорациям: уныло-мрачное, с редкими всплесками отчаяния. Просто гармония какая-то.

В основном зале замечаю кое-кого из знакомых «бандюганов». Конан, Яхико и какой-то парень с красными волосами до плеч увлеченно играют в карточную игру. Как можно незаметнее подкравшись ближе, замечаю, что режутся они в покер.

- О, это же малыш Призрак, – Конан сразу поворачивает голову в мою сторону. Сегодня она одета более-менее прилично: в облегающую красную майку и шорты с заклепками. – Как лапки? В прошлый раз ты был в бинтах.

- Я в норме, – осторожно поглядываю на незнакомца. Знаю, что выгляжу глупо, но мало ли кто может сидеть с ними за одним столом?

- Это Юки Нагато. Он музыкант, – весело усмехнувшись, сообщает Яхико. Бармен выглядит заметно бодрее остальных и ухмыляется, ероша свободной рукой рыжие патлы. – Посиди с нами, сейчас подойдет твой… эм… учитель.

- Учитель?

- Ага. Его зовут Мацураси Хидан, – вижу в лице Яхико что-то неуловимо изменилось, но не могу понять что. – Дейдара распорядился о ваших уроках.

- Что за уроки? – нервно потеребив край рубашки, обреченно сажусь рядом с Фуумой. Вот только обучения премудростям выживания в преступном мире мне не хватало для полного счастья. Просто отлично! Никогда не замечал за собой жажды убийства по отношению к кому-то кроме Саске. Его я хотел прибить раз сто, не меньше, особенно в начале нашего знакомства… Однако у Дейдары все шансы переплюнуть рекорд.

- Хидан надрачивает ребят на арене, – со злым весельем в голосе дополняет Конан. – Надеюсь, умеешь давать сдачи?

- Придумаю что-нибудь, – откидываюсь на спинку красного диванчика. – И давно он этим занимается?

- Вообще-то давненько, но у него был перерыв, – бармен легкомысленно перебивает девушку, чем заслуживает надменно-уничтожающий взгляд. – Хидан сидел. Вышел полторы недели назад. Хотя, с тех пор как Сасори…

- Заткнись, – Конан угрожающе щурится и Яхико замолкает. – Жить надоело?

- В чем дело?

Отложив свои карты, Хаюми резко притягивает меня за ворот рубашки. Так близко, что ее губы едва не касаются моих. Не разобравшись с эмоциональной окраской этого поступка, выжидающе смотрю в необычные глаза девушки.

- Если не хочешь крупных проблем, забудь это имя. В «Синтагме» упоминать Сасори запрещено – если одноглазый урод узнает об этом, тебя уже никто не спасет.

- А почему ты решила, что меня нужно спасать? – шепчу. Яхико и Нагато поглядывают на нас, но не встревают.

- Нимб над твоей головой только слепой не заметит. Ты здесь не по своей воле – так что не стоит усугублять свое и без того шаткое положение.

Да, Конан говорит грубо, но в ее словах скорее неприязнь, чем угроза. Поэтому я просто киваю. Не хватало еще нарваться на гнев этой бешеной тигрицы…

Стоит мне немного расслабиться, является «учитель» собственной персоной. Волосы у него либо седые, либо высветленные до снежной белизны, а выражение лица не сулит ничего хорошего. Полуобнаженный бугай шлепает босиком по холодному полу. На руках от запястья до локтя стягивающие черные повязки.

- Пошли.

Молча встав, иду следом. На спине у Мацураси огромная татуировка в стиле трайбал – сделана уж точно не в тюрьме. Набита очень качественно… И чем-то напоминает работы Сая.

У самого прохода к лифтам, краем уха слышу комментарий Хаюми:

- Я тебе говорю, уродец точно что-то задумал. А «вербовка» – просто прикрытие. Пошли смотреть?

- Пошли! – взволнованно отвечает Яхико.

- Ты не похож на слабака, – неожиданно начинает разговор Хидан. Нервно сглатываю и захожу за ним в лифт.

- А должен?

- Со слов Дея... Тебе и двух минут не выстоять против меня – но есть шанс не лечь с первого удара.

Мы сталкиваемся взглядами и внутри неожиданно просыпается безбашенная смелость. Что ж, терять мне уже нечего.

Четвертый этаж почти полностью занимает огромный зал. В центре самый обычный бойцовский ринг, только низкий, без платформы. Освещение в основном сосредоточено над ним, но есть парочка напольных ламп в углу. Видимо, для наблюдателей.

- Давай же, – кровожадно ухмыляется Хидан.

Проследив за его смелым дефиле к рингу, расстегиваю рубашку. Кое-где на моей коже виднеются коричневые пятна заживающих синяков. Заметив это, Хидан оценивающе приподнимает бровь.

- А ты не так прост, ха?

Проскальзываю под веревками заграждения. Едва я успеваю подумать, что хреновая идея драться с едва затянувшимися ранами, Хидан дает мне эластичные повязки. Пока он хрустит суставами, я перетягиваю руки.

Постепенно в зале собираются наблюдатели: Конан, Яхико, Нагато и Дейдара. Если первая кучка здесь в чисто развлекательных целях, то Тсукури явно чего-то ждет, прислонившись спиной к стене и скрестив руки на груди. Бросаю ему самый недружелюбный взгляд из своего арсенала. И, повернувшись к Хидану, заставляю себя улыбнуться.

Этого оказывается достаточно, чтобы взбесить противника. От летящего в лицо кулака удается увернуться без особого труда. С первых же секунд ясно – седовласый ставит на силу, а не на скорость. Если прилетит, так прилетит, но у меня большой шанс избежать атаки.

Специально ворочаю в памяти все, что произошло за последнее время, искусственно вызывая ярость. Это оказывается легко – через минуту я начинаю драться в полную силу. Мы кружим по рингу, прокладывая неровные траектории, ускользая от прямого контакта, пока Хидан не зажимает меня в углу.

Его атаки сильные и резкие, но по сравнению с серьезными ударами Саске – ерунда. Другое дело, длительность боя… Хидан выносливее, а я быстро выдыхаюсь из-за того, что сам же вымотал свой организм голодовками, недосыпом и переживаниями.

Удар с разворотом приходится точно в живот. Захлебнувшись воздухом, падаю на колено.

- Неплохо, – хмыкает Мацураси. – Только этого маловато.

- Иди к черту, – порывисто встаю. На лице Хидана появляется довольная ухмылка.

Еще несколько резких ударов. Последний приносит с собой оглушительное забвение – я снова падаю, только на этот раз вцепившись в ограждение. Сердце бьется где-то в висках, боль колючими волнами разносится по телу. Давай же...

- Хватит.

- Нет, – поднимаю голову и долго смотрю Хидану в глаза. Где его слабое место? Должно же быть – всегда есть.

- Думаешь, сможешь справиться со мной?

- Тебе далеко до Саске.

Лицо Мацураси мрачнеет.

- Саске, значит? Хах.

- Что ты знаешь о нем?! – срываюсь с места, изо всех сил оттолкнувшись ногой от поверхности ринга. Хидан ловит мою руку и скручивает в захвате за спиной.

- А что знаешь ты? – насмешливый вопрос ледяной тиной обволакивает мысли. Ничего. Я ничего не знаю, а то, что считал истиной, вполне возможно, очередной спектакль.

- Эй, хватит с него. Я забираю Призрака на Черный маскарад, – Конан вмешивается в наш поединок, плавно превратившийся в избиение. Сдавленно посмеиваюсь в болевом захвате, своеобразно избавляясь от скопившегося напряжения и груза мыслей.

Хидан послушно разжимает пальцы. Грохнувшись на колени и уперевшись руками в мягкий мат, поворачиваюсь в сторону Дейдары. Он не очень-то доволен тем, что Хаюми вмешалась, но сам не лезет. Все еще опасается ее, видимо.

- Что за… маскарад?..

Расслабить мышцы получается не сразу. Как только мне это удается, я в наглую растягиваюсь на ринге в полный рост.

- Кучка фокусников в черных костюмах, неужели не слышал? Мне нужно встретиться кое с кем, и ты будешь меня сопровождать, – девушка расслабленно повисает на ограждении. – Хидан, отвали от него. Сказала же.

- Кучка фокусников?

- Ага. Скорее всего, там будет весь Элифес, так что мне придется слегка замаскироваться.

- Элифес?

- Боже, чувак, ты вообще хоть что-нибудь об этом мире знаешь?

- Судя по всему… нет, – вижу как Хидан подходит к Дейдаре. Мой неулыбчивый тренер что-то рассказывает, ладонями показывая в воздухе странные фигуры.

- Значит, тебя специально держали от этого как можно дальше. Что ж… объясняю на пальцах, – Конан протягивает мне бутылку с водой, за что получает бесконечную благодарность, – Синтагма и Элифес – давние неприятели. Элифес назван в честь сценического псевдонима Джирайи. Когда он был как ты – много шуму понаделал. «Иллюзии погружают нас в другую реальность, они позволяют нам создать то, чего не существует». Старый псих. А Синтагма, как видишь, всегда была за… реалистичность.

- За то, что фокус – это всего лишь трюк?..

- Ага. Позже Элифес спелся с Тсунаде и забабахал свою контору. Понятия не имею, почему ты до сих пор не в курсе этих дел…

Саске так захотел, вот почему. Он знал. Знал, что у меня появится куча вопросов. А значит, я смогу узнать что-то неприятное.

- Если это мероприятие для иллюзионистов…

Конан чуть щурится, склоняя голову к плечу.

- Боишься, что Учиха будет там?

Боюсь? Боюсь ли я? Да я готов на клочки его разодрать – дайте только силы восстановить.

- Я с тобой.

Заметив воинственный огонек в моих глазах, Хаюми мягко кивает.

А она мне нравится. Не знаю, как с остальными, но Конан точно против Дейдары, значит, если мне придется играть по их правилам, ее лучше держать в союзниках.

Еще посмотрим кто кого, одноглазый. Хах.

====== О лимоне, пафосе и монстре ======

От автора:

Музыка для танца – True lies – Uno gabeza.

Оказывается, отсутствие нормальной еды, нервы и короткий беспокойный сон из любого жизнерадостного идиота сделают мрачного полудохлого типа. Собственное отражение в зеркале кажется непривычным и жутким. Инородным. Чужим. Из зазеркалья на меня глазеет уже не манекен, а тень прошлого с осязаемой физической формой.

Конан такой расклад совсем не нравится. Это чувствуется по недовольному взгляду, который с отрывистой периодичностью сканирует мое лицо, пока я везу нас по указанному адресу.

Живет звезда проклятого клуба в невысоком двухэтажном доме. Я до последнего ожидаю увидеть что-то мрачное, синтагмовское, но нет, девушка оказывается любительницей практичности. Ее квартира напоминает офис успешной деловой фирмы, всюду царит педантичный скупой порядок. Впрочем, мое нынешнее жилище мало чем отличается от «серого набора мебели» в квартире Хаюми Конан.

Входная дверь за нами коротко захлопывается. Не считая нужным объяснять что-либо, Конан кивает в сторону дивана. Делать нечего – послушно сажусь. И вздрагиваю, когда она ловко подхватывает пальцами пуговицы моей рубашки. Изящные худые пальцы выуживают кругляши из петелек один за одним, а я от удивления даже слова не могу выдавить.

- Ты будешь спать. Сейчас дам снотворное.

- Я в…

- Рот закрой. Ты похож на выжатый лимон – а к ночи мне нужен дееспособный мужик. И не думай, что это забота. Я не забочусь о членоносцах.

- Ты настолько боишься мужчин?

Девушка награждает меня крайне недружелюбным взглядом и распахивает рубашку в стороны.

- Боюсь? Детка, я за секунду сверну тебе голову, – пальцы быстро проходятся по моим новым боевым отметинам. Потом Конан вытаскивает из-под дивана потрепанную аптечку, видимо, частенько используемую. Девушка мажет синяки вонючей мазью с таким непрошибаемо-каменным лицом, что я невольно вспоминаю Учиху. В неловких ситуациях он тоже строит из себя каменную крепость с глубоким рвом по краю.

- Расскажи про этот… праздник…

- Его начали проводить три года назад, как ответ на бал-маскарад фокусников, устраиваемый Джираей. Бывал на нем?

- Да. Несколько раз. Черный маскарад, говоришь?

- Все одеваются в черное. Маски и прочее напяливать совсем не обязательно, но иллюзионисты, благодаря Элифесу и Тсунаде, полюбили это дело, поэтому быстро изменили правила под себя. Тот, кто не маскируется, не может показывать фокусы – такой запрет. Но, само собой, так как большинство ходит на эти тусы чтобы покрасоваться, никто не упускает шанса вырядиться. Никаких приглашений не рассылают, на мероприятие зовут только через знакомых. Все это организует владелец «Синтагмы»… Данзо.

- Мне показалось, что одноглазый – главный…

- Почти. Он приближенный. Стал приближенным, благодаря особым… заслугам, – тонкие брови резко дергаются к переносице. Вытерев салфеткой пальцы, Конан с щелчками вызволяет из хрустящей пачки две таблетки.

- Заслуги?

- Ты задаешь очень много вопросов, Наруто. Я бы посоветовала заткнуться раз и навсегда, но ты же не станешь слушать?

- Это как-то связано с Сасори, верно? Дейдара связан с Сасори, Саске связан с Дейдарой и Итачи. Ты можешь рассказать, что произошло между ними?

- Мало того, что любопытный не в меру, еще и хренов детектив. До тебя до сих пор не дошло, что это самая запретная тема из всех возможных, а?! Готова поспорить, ты влип в эту историю из-за своего неуемного любопытства! – сунув мне в ладонь белые пилюли, Конан отчаливает за стаканом воды.

- И я уже не смогу выбраться, пока не пойму, что происходит.

- Если Дейдара узнает, что я вообще заикнулась об этом – он меня убьет. Дошло? А теперь глотай. И побыстрее, у тебя не так много времени, – Хаюми с самым грозным видом протягивает стакан.

Я подчиняюсь. Противиться нет никакого желания. Может быть, мне это и вправду нужно. Просто выспаться. В незнакомом месте и закинувшись таблетками, но что делать, если по-другому не получается?

- Я не знаю, появлялся ли Саске на этом мероприятии, но, говорят, что его приглашали. По идее, в прошлый раз он должен был позвать и тебя.

- Сейчас… что связывает его и «Синтагму»?

- Я не могу ответить.

- Значит, только Итачи и Дейдара. Ясно… – стягиваю рубашку, без задней мысли рассматривая Конан. Ее лицо становится еще серьезнее. Она действительно боится. – Ты заблуждаешься, считая всех мужчин скотами и уродами. Люди разные. Бывают и хорошие. Ты сможешь кого-то полюбить, если захочешь.

- Это мне говорит тот, кто влюблен в дерьмо собачье?

Заторможенно ухмыляюсь.

- И как ты поняла?

- Стоит кому-то упомянуть о Саске, у тебя взгляд становится щенячьим. Я наслышана о вас двоих, хотя мало знаю о том, что происходило на арене, потому что мне было неинтересно, но по тебе вижу, что убогие чувства – это величайшая человеческая слабость.

- Саске придурок, но он не дерьмо. Просто все, что случилось, завело нас в тупик.

- Ага, конечно. Скажи, и каково это – любить такого уебка?

- Просто, мать твою, восхитительно, – тру глаза и падаю на диван прямо так, в джинсах. Через какое-то время сквозь дымку сна чувствую осторожное тепло – прикосновение одеяла к плечу. – Спасибо.

- Не разбрасывайся благодарностями. Я тебе не сопливая розочка.

- Угу.

А потом тишина в комнате становится ватной, и я впервые за неделю засыпаю с пустой головой.

Без мыслей.

Проснувшись, чувствую себя не в пример лучше. Да, тело болит, голова словно налита свинцом, зато нет невыносимой усталости. Это значительный плюс, пусть даже отдых был искусственным.

Разлепляю глаза. Первым делом вижу Конан в кресле напротив. Она жует китайскую лапшу, увлеченно копаясь в водруженном на колени ноутбуке.

- Я как раз собиралась тебя будить. Костюм уже привезли, можем собираться. Если надо, душ в твоем распоряжении.

- Костюм?

- Говорила же, что маскарад именуется черным не просто так. Я подобрала тебе наряд на свой вкус.

Медленно сажусь. Да уж, душ мне не помешает, причем ледяной.

- Надеюсь, ты любишь китайскую еду.

Замечаю на столе еще одну коробочку с лапшой. Желудок неприятно подводит – поглощать пищу нет никакого желания.

- Я бы предпочел просто выпить чего-нибудь горячего. Извини. Не хочу есть.

- Ты изводишь себя. В этом нет абсолютно никакого смысла, учитывая, в какую огромную задницу ты попал. Против Хидана в таком состоянии тебе точно не выстоять, а сегодня был только пробный бой. Он всего лишь проверял твои способности…

- Зачем я Дейдаре?

Тут Хаюми откладывает технику. Усаживается поудобнее и, наконец, обращает на меня все свое внимание.

- Всем нам он сказал, что ты завербован. Хорошие фокусники «Синтагме» не помешают. Но истинные цели Дейдары – другие, в этом я уверена на сто процентов, хотя он старается наводить дым вокруг себя.

- Что это может быть?

Губы Конан вытягиваются в тонкую линию.

- Возможно, месть.

Резко выдохнув, поднимаюсь с дивана.

- Ясно.

- Ванная в самом конце коридора. Не задерживайся.

Удивительно, как сильно человека меняет одежда.

Конан выбрала для меня черную рубашку из тяжелой ткани с длинными рукавами до самых пальцев, тонкую жилетку с увесистыми заклепками на груди и прямые брюки. Дополняют наряд классические туфли. Хаюми каким-то магическим образом даже размер умудрилась угадать. Завершающий элемент – тонкая полоска кровоподтека с уголка губ… и вампир готов. Вымученный вид сейчас даже на руку, и я понимаю, почему девушка приняла решение сделать из меня живого мертвеца. Правда, кожа чересчур смуглая для аристократа, но никто и не говорил, что из меня получится идеальный Дракула.

Хаюми же облачается в черное платье на тонких бретельках с игривым рваным шлейфом. Синие волосы она прячет под искусственными – длинными и черными, небрежно заколов пряди заколкой. Впечатляющий грим делает ее почти неузнаваемой. Накладные ресницы, нарисованная родинка и ярко-красные губы как нельзя лучше вписываются в образ роковой красотки.

Не хочется признавать, но эта странная стриптизерша нравится мне еще и внешне. Помимо этого, в ее обществе я не чувствую давящей изнутри пустоты. Конан кажется ледяной и делает меня таким же – равнодушным ко всему, холодным, спокойным. Хотя бы внешне.

- Отлично. Ты создаешь впечатление юного, богатого и избалованного мальчишки, – Хаюми занимается моими волосами, пытаясь привести их в более-менее приемлемый вид. – Как твои боевые отметины?

- Лучше. Но я вряд ли буду участвовать в конкурсах, – разглядываю свое отражение и невольно вспоминаю тот раз, когда Гаара помог мне с подготовкой к балу.

- Это и не потребуется. Но если что – тебе придется отвлекать внимание. Или развлекать меня.

- Думаю, с этим я справлюсь.

Завершив приготовления, мы сразу отправляемся к месту проведения мероприятия.

Такое событие по определению должно проходить в странном месте. Так оно и есть – скоро мы подъезжаем к готическому отелю, на первом этаже которого располагается ресторан под названием «Чармат».

Конан сразу берет дело в свои руки и, вцепившись в мой локоть, с фальшивой ухмылочкой тащит через охрану. Похоже, здесь без вопросов пропускают всех, кто одет в черное.

Внутри относительно спокойно. Интерьер впечатляющий: все холодное, мрачное, но при этом стильное. Столы драпированы темно-фиолетовой тяжелой тканью, на каждом выставлена ваза с подобранной в тон темной розой. Освещение редкое и тусклое: лишь подсвечники со светодиодными огоньками озаряют пространство небольшими островками света.

Музыка играет достаточно громко, чтобы глушить разговоры поблизости. Оркестровая какая-то, то ли скрипка, то ли виолончель, черт знает.

В сочетании все смотрится чересчур пафосно. Драматично. Да и публика собралась не менее странная... Хотя, наверное, все дело в атмосфере могильного уединения. Скоро мой взгляд зацепляется за тихую компанию у окошка. По спине ползет холодок, поскольку один силуэт кажется очень знакомым…

И правда, он. Черная копна волос, сосредоточенный взгляд, горделивая осанка. На бледной щеке чернеет символ пик. Король, значит, ха? Учиха одет в рубашку с высоким ажурным воротником, обтягивающие штаны с богатым поясом, а на ногах, кажется, сапоги. Завершает композицию длинный бархатный плащ. Наряд точно выбирал не он – это слишком непохоже на Саске.

- Сегодня тут прямо ажиотаж… – Хаюми щурится, высматривая свободный столик. – Нам нужна удобная наблюдательная точка. Желательно уединенная… вон. В углу.

Мы дефилируем между столиков и кованных стульев к незанятому месту.

- И с кем тебе нужно встретиться? – спрашиваю, а взгляд возвращается к Саске. Странное чувство. Страшно, но в то же время хочется, чтобы он меня заметил…

Чтобы отвлечься, пробую обратить внимание на других гостей. Вокруг Учихи трое: почти незамаскированные парни и девушка с малиновыми волосами. К сожалению, я никого не узнаю.

- Не знаешь, кто там? – спрашиваю сиплым шепотом.

Очерченная карандашом бровь моей спутницы надменно ползет вверх.

- Карин, – присмотревшись, отвечает она, – Суйгецу и Джууго. Все трое в Элифесе. Судя по нарядам, сегодня они здесь тоже по делу.

- Значит, это правда. Саске связался с ними...

- Сейчас тебя это волновать не должно.

- Угу...

Еще минут двадцать мы ведем себя тише травы. Конан высматривает свою жертву, а я делаю скучающий вид, мысленно считая лихорадочные удары неугомонного сердца.

Неожиданно девушка срывается с места.

- Займи вон того престарелого красавца разговором, – и пихает меня в сторону барной стойки слева от нас.

Неуверенно иду к мужчине. А добравшись до пункта назначения, воровато озираюсь. Слава богу, столику у окошка до других нет никакого дела. Пронесло…

- Добрый вечер, – растерянно ухмыляясь, пробую заговорить с жертвой. Сквозь прорези в маске на меня смотрит взрослый полноватый мужчина. Держится он деловито и разглядывает меня с раздражением, видимо, тоже не в восторге от пребывания на маскараде.

Краем глаза вижу, что Хаюми уходит в затемненную часть зала, если так можно назвать угол в дальней части помещения. Ей нужен кто-то другой?

- Как вам здешняя атмосфера? – несколько неуклюже облокачиваюсь на стойку.

- Я здесь не по своей прихоти, – устало отвечает мужчина. – Так что лучше найдите себе другого собеседника.

- Хм… а как насчет выпить? – киваю скучающему бармену, который вырядился то ли в призрака, то ли в зомби – не разобрать.

Мужчина сразу обращает на меня все свое внимание.

- А вот это уже интересно, – он громко хмыкает и разворачивается.

Мы почти десять минут ведем непринужденную беседу. Конан нигде не видно, как сквозь землю провалилась. Саске тоже сидит на своем месте, не глядя по сторонам. Хотя, это скорее к лучшему.

Когда стриптизерша появляется на горизонте, я уже немного пьян. Алкоголь на голодный желудок, как известно, особенно эффективен. Хаюми строго кивает, и я прощаюсь с собеседником, в спешке пожав протянутую руку.

- И где ты была?

Конан расслабленно фыркает. Сразу видно, тоже приняла горячительного.

- Задание выполнено.

- Может быть, расскажешь, зачем мы здесь?

- В «Чармат» наведался человек, который подставил Хидана. Выловить его тяжело, особенно без охраны. Поэтому Данзо поручил мне это дело.

- И что ты с ним сделала? – спрашивать про Хидана я даже не собираюсь – сейчас это слишком глупо.

- Пригрозила. А остальное тебе знать необязательно, – мягкий голос становится стальным. Редкие отсветы играют в злых глазах Хаюми. Для себя решив докопаться до правды после маскарада, угрюмо замолкаю.

- Выглядишь до невозможности уныло. Это совсем не твой мир, верно?

- Точно.

- Давай развлечемся. Умеешь?

- Я многое умею, – настороженно вслушиваюсь в сменившийся музыкальный мотив. Постойте, это же…

- Так и быть, поверю, если ты станцуешь со мной, – легко и беспардонно подхватив из ближайшей вазы темно-фиолетовую розу, Конан вытягивает меня к самому освещенному месту. – Только не отвлекайся.

Зажав шипастый стебель в зубах, Хаюми перемещается ближе к центру и неспешно, почти лениво отстукивает рваный ритм танго острыми каблуками. Руки ложатся мне на плечи – она будет полностью вести танец. А я, похоже, в очередной раз должен беспрекословно подчиниться.

Никогда бы не подумал, что можно показать иллюзию страсти, совершая всего лишь четкие шаги. В определенный момент Конан начинает покачивать бедрами – неспешно, плавно, так грациозно и томно, что на секунду хочется поверить в ее искренность. Или хотя бы в искренность тела.

Музыка сменяется. Остановившись, Хаюми обходит меня по кругу, касается щеки кончиками пальцев. Погрузившись в атмосферу фальшивых чувств, я притягиваю ее ближе. Тут же получаю звонкую пощечину, звук которой привлекает гостей. Я даже не замечаю, как на нас смотрят – слишком занят танцевальной битвой.

На контрасте она склоняется ближе, чтобы я мог подхватить розу из ее губ. Острый шип попадает в десну. Почти сразу же выплевываю несчастное растение, зло сверкнув глазами.

- Легко сдаешься, – шипит девушка, изгибая алые губы в похотливой ухмылке. Я первый раз вижу, как она улыбается по-настоящему – наш танец доставляет ей мрачное, темное удовольствие. Да и мне тоже начинает нравиться.

Снова вцепившись в мои плечи, Хаюми взмахивает ногой в опасной близости от «самого дорогого». Обнаженное колено легонько прикасается к бедру. Тягучее движение выглядит очень сексуально – и со стороны, и для меня.

- Знаешь, что такое танго? Это печальная мысль, которую можно станцевать…

- Мне подходит, – сильнее сжимаю тонкую талию, за что получаю горячий взгляд ореховых глаз.

- Эта музыка считается мелодией страстной любви, – шепнув, Конан резко разворачивается, прижимается ко мне спиной и красиво откидывает голову, демонстрируя шею. – Это не так. Здесь лишь одиночество и похоть…

Ухмыляюсь, рывком отпихивая ее от себя – в отместку за пощечину.

- Брошенный уличный кот и игривая злая кошка. Кто может быть более одиноким и более похотливым?

- О, как мы заговорили… кто ты такой, Узумаки Наруто? Что за монстр сидит внутри тебя? – черные ногти больно впиваются в кожу, когда она кладет ладонь мне на шею. Под каблуком рассыпается несчастная роза. Я только сейчас замечаю, что для нас на танцполе освободилось немного места.

- Я не кардист, но имею парочку козырей в запасе…

До боли сжав мою руку, девушка делает несколько резких поворотов. На последнем повороте я вытаскиваю заколку из ее «волос» и черные длинные пряди распадаются по плечам. Такую наглость Конан прощать не собирается. Она изменяет траекторию танца к столикам и, незаметно подхватив стакан с прозрачным напитком, выплескивает мне прямо в лицо.

Хватаю девушку за подбородок. Она снова ухмыляется – затаившись, ждет ответного удара. Вместо этого я притягиваю ее и, придерживая за талию, заставляю прогнуться.

На этом заканчивается наше дикое танго. Так и замираем в неудобной позе, восстанавливая сбившееся дыхание.

- Неплохо. Дам тебе пять… нет, шесть баллов из десяти.

Грубовато возвращаю Конан в устойчивое положение. Челка прилипла ко лбу, а все тело до сих пор сводит от напряжения.

- Пойду приведу себя в порядок...

В голове неразборчивый тяжелый туман, лицо мокрое, щека пылает от удара, а десна кровоточит. Отлично потанцевали, просто восхитительно. Я не удивлюсь, если еще и на шее царапины остались…

В туалете, увлекшись борьбой с дозатором, я не сразу обращаю внимание на человека, который заходит следом.

- Отличное шоу, – голос кажется настолько искаженным, что я его не узнаю. Жгучая, полыхающая ярость вперемешку с болезненными горькими нотами и ненавистью обрушиваются одновременно со злым толчком к ближайшей стене. Смиренно выдохнув потяжелевший воздух, грудью приземляюсь на вертикальную поверхность. Пока я пытаюсь очухаться, в спину между лопаток упирается рука и придавливает до треска в ребрах.

- Понравилось? – самоуверенно выдыхаю, а сам покрываюсь холодным потом. – А, Саске?.. Представляешь, мы ведь даже не репетировали.

Он ничего не отвечает на мое ехидство. Не отвечает, хотя должен. Тот человек, которого я знал раньше, просил заткнуться или затыкал сам…

- Как ты попал сюда? – низкое рычание опаляет кожу около уха. – Кто тебя пригласил?!

- У тебя есть тайны. Думаешь, у меня их нет?

Учиха грубым толчком разворачивает меня к себе. Карие линзы ему не помогают – я вижу за неестественной роговицей настоящую, непроглядно-густую, искрящуюся хорошо знакомой мне эмоцией. Ревностью. Черной, как эти дьявольские глаза и он сам. Весь насквозь.

Сгнил.

Несколько спутанных шагов – мы оказываемся в крайней кабинке. Дверь тут мощная и закрывается она неожиданно – я не успеваю даже понять, что случилось. Неожиданная боль в плече от столкновения со стеной заставляет вскрикнуть, а Учиха, снова развернув спиной, зажимает мой рот ладонью.

Сердце колотится отчаянно гулко, норовя проломить клетку из костей. Я так соскучился по его прикосновениям и грубым рукам, что даже не думаю о сопротивлении. Пугливо скрипит замок на брюках, и они вместе с боксерами соскальзывают вниз до середины бедра. Саске как всегда невероятно ловок.

Не замечаю, как и когда он разбирается со своей одеждой. Мне слишком тесно, жарко и страшно. Учиха при желании может напугать кого угодно, особенно такой: непонятный, сложный, обрушивающий на своего пленника поток противоречивых действий.

Опираюсь на прохладную кафельную стену и пробую прижаться к ней лбом, но жестокий пиковый король запрокидывает мою голову назад. Первый толчок без всякой подготовки болезненной волной отзывается в теле – я почти рад это чувствовать. Мой низкий вымученный стон вторит тихому стону Саске. Теперь я физически чувствую, как он зол – причинить сразу столько неудобств может только искусный мучитель, доведенный до грани или выброшенный за ее пределы.

Неравномерные затяжные толчки происходят даже не механически. На уровне рефлексов, инстинктивно. Кроме саднящей боли, они вызывают противоестественно мощные вспышки ярости и кайфа. Так не должно – просто не может быть. Только если… это делает не Саске. У него все возможно. И ненавидеть, неистово любя, тоже.

Свободной рукой стиснув мое бедро, Учиха прижимает к себе так плотно, что все тело за секунду покрывается испариной. Мы молчим – слова и не нужны. Просто причинять друг другу боль и максимальный дискомфорт для нас, видимо, окончательно и бесповоротно стало чем-то нормальным.

В разгар безумства Саске утыкается лицом куда-то около моего уха и жадно втягивает воздух. Такой незнакомый жест, как и искреннее желание заглушить мои стоны…

Ему это несвойственно.

Мой Саске любит шум и крики, даже если говорит, что кое-кто кошмарно шумный.

В голову приходит нелепая мысль, что он дышит мной. Пленил, схватил, запер в решетке рук, в камере тела, но дышать ему надо вот так. Ощущать, впитывать. Он делает это неосознанно и тяжело, как дышат люди, пробывшие несколько минут под водой.

Молча…

Все это заканчивается так же ураганно. Саске вымучивает мой оргазм, а потом кончает в руку. Снова все становится размытым. Даже звуки: стук двери проклятой кабинки, шум воды и долбаного дозатора, из-за которого я задержался в туалете…

Кое-как натянув одежду, я буквально вываливаюсь к нему. Какая удача, что за эти несколько минут никто не посетил столь стратегически важный пункт…

- Учиха, объясни мне. Что ты творишь?

Нарисованный на щеке Саске символ пик отпечатывается на сетчатке глаз – я вижу его, даже сомкнув веки.

- Объясни… потому что я так не могу. Ты сам сказал – надоел, достал. А сейчас? Что с тобой? – сумбурные слова вырываются сами, и сдерживать их как-то не хочется. – Давай разберемся с твоими проблемами вместе. Ты ведь знаешь, что я…

- Шлюха, – коротко отрезает Саске. Отрезает в прямом смысле слова… все сказанное и сделанное. Прошлое, настоящее и будущее. – Ты всем отдаешься вот так же безропотно и легко, ха?

Я не нахожу слов на заданный вопрос. У меня вообще ошибка речевого аппарата.

- Секс – это твое призвание. Подумай о том, чтобы подрабатывать этим.

- Что ты несешь? – поймав в зеркале его взгляд, снова вижу пустоту. Саске невозмутимо утирает ладони одноразовым полотенцем, потом так же методично выбрасывает его в урну.

Невыносимая боль раздирает изнутри. Держать ее в себе получается хреново – она выходит через абсолютно сухие глаза. Либо это я слишком слаб, либо это он уничтожил все, что осталось.

- То, что тебе… – Учиха замирает. Я не сразу осознаю, что он смотрит на меня прямым взглядом, не через стекло.

На его лице растерянность. Она еще хуже, чем фальшивое презрение. Саске делает шаг навстречу – короткий и совсем неуверенный…

Тут нас настигает реальность в виде посетителя. Иллюзионист, словно опомнившись, разворачивается и уходит, едва не врезавшись в молодого паренька.

А я не реагирую на появление постороннего вообще никак. Меня нет.

Здесь и сейчас – просто нет.

====== О ритуальных танцах, поющей смерти и галлюцинации ======

Теперь я ненавижу ночь. Само это слово воплощение мрака, холода и тишины. Одиночество чувствуется острее, чем в любое другое время суток. Душевное так особенно.

Хотя, сегодняшняя ночь скорее необычная, чем одна из многих. Пьяная Конан в коктейльном вечернем платье шастает босиком по грязному холодному асфальту, играясь с одичавшим за день в одиночестве Кьюби.

Я, все еще не отличающийся трезвостью мышления, просто наблюдаю, сидя на скамье неподалеку. Вмешиваться в легкомысленную идиллию нет никакого желания, поэтому я верчу в руках идиотского голубого лягушонка и успешно притворяюсь живым. На самом деле это легко: надо только моргать вовремя, не забывать дышать и, желательно, чем-то занять руки. Любой деятельностью – хоть художественным верчением оригами в пальцах.

- После разговора с Учихой ты выглядишь еще хуже, чем раньше. Что у вас там случилось-то? – Конан вся упыхалась, пока совершала ритуальные танцы с собакой вокруг какой-то машины. Берет тайм-аут и садится рядом.

Хорошо, что мы додумались прокатиться на такси. Садиться за руль в таком состоянии дело рисковое, а я не хотел бы, чтобы Хаюми погибла в автокатастрофе. Такая смерть ей не пойдет.

- Почему спрашиваешь? Мне казалось, тебе наплевать на...

- Вот только не надо делать поспешных выводов. Раньше было наплевать, а теперь у нас появился сотрудник, который, в отличие от остальных, слушается меня беспрекословно.

Хаюми награждает насмешливым взглядом, затянутым хмельной дымкой.

- Я послушен в меру своих сил.

- Наруто, если ты пошлешь меня к черту, я не стану доносить Дейдаре. Тебе и так несладко живется.

- Почему ты так добра ко мне? – протягиваю ладонь подбежавшему Кьюби. Пес ласково ощупывает мои пальцы носом, а потом и языком.

- Я не добра. Так можно говорить только о тех, кто совершает соответствующие поступки. А болтать можно о чем угодно даже держа человека на прицеле…

Отличный способ уйти от темы.

- Что там у вас случилось, пока я допивала коктейль?

- Неприятный разговор. Видимо, ему не понравился наш дилетантский танец.

- Ты держался молодцом, – глаза девушки становится немного осознаннее. – А мистер мрак не спрашивал обо мне?

- Нет.

- Значит, не узнал, – торжествующая ухмылка. Снова искренняя, настоящая. Если бы она всегда так улыбалась, никогда бы не подумал, что эта милая невинная красавица работает стриптизершей. И даже образ развратной женщины-вамп не испортил бы впечатления... Это я по возвращению на квартиру переоделся в свою одежду. Она предпочла пойти на прогулку в чем была.

Молчим. Есть тысячи тем для разговора, но и молчать приятно. Правда, надолго меня не хватает.

- Знаешь, Саске никогда не был добр ко мне. Снисходителен – да, но не добр.

- Тебе нравится чувствовать боль? Мазохист что ли? – Конан усталым движением стирает с уголка моих губ размазанный след «полоски крови». Мне нравится, как естественно она ведет себя в любых условиях. На сцене у шеста, обнаженная, одетая, рядом с Дейдарой, рядом со мной… девушка всегда уверена в себе, спокойная, собранная. Остается только восхищаться и завидовать.

- Нет... мне нравилось то, что я чувствовал, когда он позволял находиться рядом. Раньше казалось, что его слова и действия – это результат какого-то глупого спонтанного решения. А сейчас… я ни в чем не уверен.

- Звучит жалко.

- Ага...

- Знаешь, Призрак, мне все равно, что с тобой может случиться в дальнейшем. Тебя может достать Элифес, который в последнее время возомнил себя черт знает кем, или одноглазый ублюдок, или вообще Хидан. Но вот совет: наберись сил. Они тебе понадобятся.

- Ты расскажешь кого сегодня ловила в «Чармате»?

- Ну, львиную часть ты уже знаешь. Как я уже сказала, он подставил Хидана. В результате моему другу пришлось отсидеть за преступление, которого он не совершал. Мацураси не убийца. Он тренер и тот, кто может разговорить любого, да. Пусть Хидан пролил немало крови, но жизни он не забирает. Сегодня я узнала, что заказ слили информатору и теперь наша задача найти того, кто все это состряпал. Кто добыл данные, подтасовал в нужное время и смог поставить пятно на отполированной до зеркального блеска репутации Данзо. Кстати говоря, возможно, следующее твое задание будет очень серьезным и жестоким.

- А ты знаешь, кто в «Синтагме»... убивал? Ведь есть такие?

Хаюми задумчиво возвращает туфли на их законное место.

- Хочешь знать, чьи руки испачканы в крови?

- Хочу, – сам не замечаю, что стискиваю оригами в пальцах, почти уничтожая форму амфибии.

- Дейдара, – спокойно отвечает Конан. – Убивал не раз. Он… что-то вроде карающей длани Данзо. Дебил-десница. Еще Нагато. Да-да, не смотри на меня так. Он наемник. И Кисаме… их невозможно скомпрометировать. Ищейки Данзо работают в ударном темпе уже много лет.

- Могу я связаться с Кисаме не через Дейдару? – с трудом сглатываю ком в горле. Все еще хуже чем я думал. Там не просто какие-то мелкие преступники. Убийцы. Те, кто лишал жизни живых людей…

- Зачем?

- Я хочу поговорить с ним об Итачи. Дейдара посоветовал.

- Завтра он точно будет работать. Приходи ближе к ночи.

Попрощавшись со мной холодным поцелуем в щечку, Конан вальяжно уплывает в сторону дороги.

- Тебе вызвать такси?

- Сама поймаю. Может быть, даже какую-нибудь похотливую рыбку заодно.

Припоминаю слова Дейдары о том, что Конан уродует тех, кто смеет покуситься на ее тело. Беспокоиться не о чем – и мне даже не жаль этих «рыбок». Если честно, просто плевать.

Мы с Кьюби провожаем девушку взглядами. Все-таки Конан лучше, чем пытается показать.

А вот Саске... хуже, чем я мог себе представить.

Она поет поговорки. И ухмыляется, глядя на меня из-под широкой полупрозрачной черной накидки. Ее глаза темно-серые, цвета отчаяния и тоски. От высокого женского голоса по телу бегут мелкие мурашки. Я не чувствую страха, нет… я чувствую звенящий лихорадочно-неконтролируемый ужас.

- Тигр после смерти оставляет шкуру, человек оставляет имя.

Несколько шагов и знакомые черные следы. Зачем я иду? Бежать некуда, но так хочется исчезнуть, оказаться в другом месте, как можно дальше от моей Поющей Смерти.

- Когда птица понимает… что умрет, ее песнь становится печальной, – нараспев...

- Хватит! Оставь меня в покое!

Это я? Это точно мой голос?

Больше похоже на скрип ржавых петлей.

- Тот, кого любит бог, долго не…

Дрожь бежит по телу, а потом, соскользнув куда-то вниз, незаметно превращается в трясущуюся землю, которая расползается кривыми трещинами. То место, которое должно быть моим сердцем, кусает знакомый ледяной холод. Хочется кричать от боли, злости и обиды, а вместо крика получается отвратительно жалобный плач.

- Тот долго не… – повторяет Она, вмиг оказавшись около моего уха. С какой стороны – не понять, возможно, с обеих…

- Живет.

Шепот.

Просыпаюсь я от звонка в дверь. Перед глазами скачут черные точки, как после того удара спешл фор Саске. Господи, даже его имя, всплывая в мыслях, вызывает такую боль, что хочется завыть и пару раз стукнуться обо что-нибудь головой. Добить окончательно, чтоб не ныло. Не зудело. Не кровоточило.

Но я терплю. Я могу справиться даже с невозможным. С чем угодно. Я – могу.

Не-е-ет, я не иду к двери. Скорее ползу, отталкиваясь от вертикальных поверхностей и стараясь не думать о странном сне. Где моя сила? Руки какие-то… слабые совсем.

Гаара с Кибой награждают одинаково злыми взглядами. За ними появляется Акамару и радостно кидается к взъерошенному Кьюби, не менее мрачному, чем его хозяин.

- Узумаки… – наконец, раздраженно зовет Инузука. – Ты что с собой сотворил?

- Я… приболел... – пытаюсь натянуть улыбку. Интересно, почему они решили зайти вместе?

Гаара салютует упаковкой пива.

- Доктор Инузука, отбуксируйте пациента в постельный режим. А я позабочусь о лекарствах.

Как-то резко начинается суета, но она обходит меня стороной. Под тяжелым взглядом Кибы, я усаживаюсь на диван в зале. Потом ложусь. И, скинув руку вниз, смотрю на двух парней, хлопочущих вокруг.

Хочется поспать, но громкие разговоры вырывают меня из состояния полудремы. Я слушаю голоса и почти не воспринимаю смысл сказанного, как ребенок, которому нет и года от роду.

- Тупой идиот. Он почти не притронулся к тому, что я притащил в прошлый раз!

- Не злись, сейчас заправим нашего волшебника. Как думаешь, что лучше заказать?

- Лапши ему и побольше! Это будет быстрее, чем если мы попытаемся что-то приготовить. Почему он не ест?

- Отсутствие аппетита может быть связано как с физическим, так и с психическим здоровьем, Киба. Могу предположить, что это из-за… – Гаара понижает голос до шепота, но акустические особенности квартиры позволяют мне услышать все до последнего слова, – того, что еду готовил Саске. Наверное, виновата депрессия.

Разум проясняется как-то слишком резко. Они видят то, что я сам до этого момента совершенно не хотел видеть. Сосущее чувство в животе, на которое я не обращал внимания из-за душевных терзаний, подозрительно настойчиво дает о себе знать.

Я не ел уже несколько дней. Только перекусывал по мелочи и пил чай. Это из-за того, что у меня теперь нет личного повара?

- Вот ведь… болван! – громко высказывается Инузука.

И правда…

- Ребята, – зову, но, как и во сне, слышу лишь дурацкий скрип.

Киба с топотом идет к моему лежбищу. Прихватив за обнаженное плечо, слегка трясет.

- Совсем чокнулся, а?! Я знал, что жизнь с этим говнюком не доведет тебя до добра!

- Киба…

- Наруто! Наруто, ты… ты же просто издеваешься над собой! Хочешь, я на него Акамару натравлю?! Он ему за тебя яйца оторвет!

- Не получится, – с усмешкой смотрю другу в глаза. Неожиданно улыбка сползает, оставляя после себя кривое жалкое подобие.

- Эй… Нару… Наруто, ты что? – сев рядом, Киба крепко по-дружески обнимает меня. Позволяет уткнуться носом в плечо. Слез нет – эта боль сухая. Она просто другая, не истерически-острая, как в начале, а застарелая, покрытая коркой, которую я снова и снова ковыряю. – Дружище… так нельзя. Нельзя, понимаешь? Так зависеть от кого-то. Ты же с ума сойдешь…

- Если бы ты знал, что это такое, Киба. Как будто из меня выдрали все самое важное, самое… теплое. Нужное. А потом растоптали. В кровь с песком.

Краем глаза замечаю фигуру Гаары в проходе. Он грустно, очень грустно улыбается.

- Я не знаю как… – продолжаю говорить, полностью расслабившись в руках друга, – выпутаться. Но ищу способ. Правда. Поэтому, не беспокойтесь…

- Когда ты так говоришь, все кажется еще хуже, – качает головой Гаара. – Заказал нам перекус. Доктор, начинаем лечение?

- Да, сейчас, – Инузука встает. Воспользовавшись паузой, отправляюсь на поиски своих телефонов. Аппарат Дейдары нахожу почти сразу, а вот мой приходится поискать как следует…

Обнаружив его между подушек, я застываю статуей с непонятным набором эмоций на каменном лице.

На экранчике светится несколько пропущенных звонков со знакомого номера.

Воровато осматриваюсь. Никого...

Нажимаю перезвонить и, задержав дыхание, сажусь на край кровати. В один долгий гудок умещается тысяча ударов моего сердца. Чтобы хоть как-то успокоиться, запускаю руку в волосы, нервно запутываюсь во всклокоченных прядях пальцами...

- Наруто.

Этот голос.

Боже, у меня обонятельные галлюцинации?.. Я чувствую запах парфюма…

- Зачем звонил? – шепчу, понимая, что лучше наседкам в другой части квартиры не знать с кем я сейчас разговариваю.

- Ты был у меня. Зачем?

- Забрать книгу. Не смог найти.

Саске знает, что я видел огромную кучу оригами. Знает, что я был у него. Но…

- Как ты узнал?

Молчание, короткий вздох. Дрожащими пальцами вжимаю трубку в ухо до ноющей боли.

- Это неважно.

- Это все, что ты хотел узнать?

Черт возьми, должна быть какая-то лазейка, даже если он взорвал мост и перерезал провода.

Должна быть.

- Нет.

- Что еще?

Ха. Этот идиотский разговор продлится еще пару секунд… давай же, думай!

- Что с тобой происходит?

Открываю рот и тут же закрываю его с красноречивым щелчком.

- Может быть, хватит уже? Что за цирк? – невозмутимо продолжает Саске.

- О, знаешь, вообще-то я должен это спрашивать! – сорвавшись на хриплый крик, кошусь на вход. Естественно они все услышали. Поддаюсь порыву, подскакиваю и прижимаюсь к двери спиной, чтобы никто не вздумал войти.

- Ты ведешь себя как ребенок.

- А как себя ведешь ты, умник?! Как мудрец?! Что это было в «Чармате», жест умного расчетливого человека?! А что за чушь ты нес?!

- Узумаки! – вдруг вклинивается дверь. – Ну... вот, оставили на пять минут – уже с катушек съехал…

- Не строй оскорбленную гордость, – самоуверенный тон Учихи сбавляет обороты. – Да, я переборщил.

- Кто-то сверху с твоим самомнением переборщил! Хочешь обсудить это – заяви свою тупую задницу сюда и давай вместе разберемся с твоим прошлым!!!

Тишина в трубке заставляет мой пульс сбиться с лихорадочного ритма. И вдруг я понимаю – он напуган. Напуган до ужаса. Только чем?

Тем, что я знаю?

Гудки. Однотонные, прерывистые и отвратительно пугливые.

Взвыв, словно раненый пес, несколько раз в отчаянии бьюсь затылком о дверь, а после приступа самоненависти со всей силы бросаю несчастный аппарат в стену. Мобильный телефон разлетается на несколько мелких кусков.

- Урод!!!

Дверь за моей спиной буквально выбивают – приходится отскочить в сторону. Слегка переусердствовавший Киба изящно порхает в проеме. Полет длится несколько милисекунд, я даже руку не успеваю подставить. В результате Инузука под лай Акамару и Кьюби торжественно ловит носом кровать. К счастью, мягкую ее часть.

- Ну, приехали. Доктор туда же, – печальный голос Гаары последним штрихом дополняет идиотскую картину. Почему-то я начинаю звонко смеяться, глупо, нервно и истерически. Киба тоже, перед этим угрюмо посопев для приличия.

Отсмеявшись, бросаю взгляд на остатки сотового.

- Я придушу его собственными руками.

Мои друзья ничего не спрашивают. Все и так предельно ясно.

====== О выборе, ножницах и информационных раскопках ======

Я начинаю подозревать нечто странное еще до пятой бутылки. И даже до того, как Гаара прогуливается за добавкой, чтобы мы могли продолжить отчаянные «лечебные» посиделки. По взглядам. По нечаянным касаниям. Даже по тому, как они чокаются друг с другом – в звоне двух стеклянных бутылок играет нервная дрожь. Эти двое… нравятся друг другу.

Киба – испокон веков мой лучший друг, который всегда считал однополый интерес жуткой неизлечимой болезнью. И Гаара – мой личный психолог, который когда-то пообещал себе не влюбляться…

Теперь я имею честь лицезреть светотехника, посапывающего на плече смущенного до алого сияния дрессировщика.

- Ни слова, – Киба шепотом отвечает на мой вопросительно-изучающе-насторожено-удивленный взгляд.

- Нет, я не могу смолчать. Как так?

- Не знаю.

- А как же волосатые яйца?

- Об этом речи не идет! – Инузука краснеет еще пуще. Акамару позволяет мне положить голову ему на бок, а валяющийся кверху пузом Кьюби внезапно начинает вилять хвостом. Он лежит буквально в десяти сантиметрах от моего живота – пригрелся под хозяйской ладонью.

- Он же парень.

- А то я как-то не заметил, – ядовитые нотки в голосе Кибы скорее насмешливые, чем злые.

- И что? Что ты чувствуешь?

- Не знаю, сказал же. Отцепись, зоофил.

- Ревнуешь своего пса? – зарываюсь носом в белесые лохмы собаки. – Какая у тебя многогранная сложная ситуация…

- Я вам не мешаю? – сонно спрашивает Гаара, растягивая губы в улыбке, но не открывая глаз. – А то могу отчалить в спальню, а вы тут посплетничаете.

Киба так озадаченно кусает нижнюю губу, что я едва сдерживаю смех.

На сытый желудок и правда думается легче. Конечно, убить Саске хочется не меньше, но это желание хотя бы осознанное. А вообще какого черта я пью второй день подряд?

- О чем думаешь? – шепотом интересуется Инузука. Поудобнее устроившись на боку Акамару, складываю руки рядом с головой.

- Да ни о чем.

- Врешь.

- Если знаешь о чем, зачем спрашиваешь?

- Я недавно разговаривал с Сакурой и Саем, – неожиданно вклинивается светотехник. – Они жаловались на Учиху. Харуно сказала, что он уже давно нигде не светится, не выступает. Вытащить его куда-то невозможно, как и добиться внятных ответов. Он поругался с Какаши, когда тот пытался выяснить причину вашей… ссоры. Не удивляйся, все уже знают.

- Знают, что мы были вместе? – «вместе» какое-то неподходящее слово. Слишком теплое и простое для нас.

- Ну, на самом деле многие догадывались.

- А что Сай?

- Как всегда юлит. Но он подтвердил слова Сакуры – Учиха занят чем-то настолько, что даже на провокационные сообщения не отвечает.

Хмурюсь и вздыхаю. Что задумал? Что делает? И зачем? Все так очевидно и в то же время кошмарно запутано… клубок разноцветных ниток без начала и конца. Еще эта история с Итачи не дает покоя. В этом пазле слишком много деталей, а у меня не так много свободного времени, чтобы поместить каждую на свое место.

Разговор обрывается, потому что продолжать не хочется. Пока Гаара и Киба пытаются придумать, как бы им не разрушить тонкую грань взаимной симпатии, я прокручиваю в голове странный сон, который приснился мне этой ночью.

«Кого любит бог, тот долго не живет»? И с чего это мое подсознание зацепилось за подобные поговорки? Не так уж и страшно, но не по себе становится. Только регулярных кошмаров не хватало для полного счастья.

Краем глаза замечаю, что Киба тоже начинает клевать носом.

- Отправляйтесь спать уже. Вам на двоих постелить? – откровенно издеваюсь, поглядывая на друзей. Гаара фыркает, а Киба преодолевает новый порог алого излучения. – Либо вы вдвоем в спальне, либо я с кем-то. Решайте, а то я усну прямо на собаках…

Пользуясь тем, что Инузука не видит его лицо, светотехник смотрит в мою сторону и коварно ухмыляется.

- Киба?

- Мне все равно! Сами решайте.

Ага, конечно, все равно ему. Ну-ну.

- Мы уже неплохо приспособились друг к другу. Оставайся на диване.

Киба делает несколько смачных глотков пива и облизывает покусанную нижнюю губу. Ну, хоть у кого-то в этом мире все как у людей: смущение, трудности в общении, милая домашняя романтика.

Почему только у меня сплошное безумство? Стадии смущения вообще не было, как и романтики. Плюс, у нас с Учихой скорее апокалипсис взаимопонимания, чем трудности в общении. Катастрофа глобального масштаба. Да после таких столкновений, как сегодня, у меня тотальное разжижение мозгов и межпланетная социальная прострация.

Либо он идиот, либо я. Либо оба, что точно не лечится.

Нехотя встаю, напоследок почесав Акамару за ухом. Кьюби опять начинает вилять хвостом, лупася им по полу. Приглашаю его проследовать за мной, чтобы ненадолго оставить голубков наедине.

Все-таки здорово, когда есть люди, которые тебя поддерживают и понимают. Даже если они никогда не одобряли твой выбор.

Слишком тихо. Я только сейчас, целый день пострадав фигней с друзьями, я чувствую, как сильно соскучился по обычному, непринужденному общению. По звонкому смеху, веселью, глупой болтовне. С одной стороны моя жизнь насыщена трудностями, которые надо решать и срочно. С другой – я наконец-то почувствовал, чего мне так отчаянно не хватало.

Сон не идет, поэтому сажусь на пол у окна и долго смотрю на черный прямоугольник звездного неба. Кьюби лезет носом в подмышку, требуя ласки – приходиться дать необходимое, деваться некуда. Акамару тоже садится рядом, видимо, доверив охрану хозяина Гааре. Так мы и сидим в полной тишине – три одиночества.

Надо возвращаться к привычной жизни, отрабатывать фокусы, придумывать новые. Хочется, но мои единороги вдохновения подверглись Великому Стрессу и теперь должны как минимум восстановить свои магические силы.

- Не спится? – голос Гаары застает врасплох. Он стоит у входа в зал, облокотившись на косяк и потирая глаз. Киваю. Светотехник, недолго думая, идет ко мне и садится за спиной.

- Сейчас сделаю тебе усыпляющий массаж, – его руки ложатся на плечи. Сквозь ткань футболки я едва чувствую нежные прикосновения. – Расслабься и сядь как удобно. А еще можешь глаза закрыть – до дивана, если что, дотащу.

- А Киба?

- Он бежит куда-то во сне… достигнет точки назначения, тогда я, может быть, смогу уснуть.

Мы посмеиваемся, после чего я делаю все, как просит новоявленный массажист.

- Странно, да? – полушепотом спрашивает Гаара.

- Что?

- Он. Говорит, что натурал, но…

- Киба такой. Честно говоря, я даже не знаю, как все это воспринимать.

- Проще не заморачиваться – он так и делает.

Равномерные движения ладоней убаюкивают. Я говорю лениво, медленно.

- Спасибо, что заботитесь обо мне.

Приостанавливается.

- Прошу тебя, не забывай, что мы рядом. Никогда не забывай.

Неожиданно смутившись, снова киваю. Скоро туманная нега окутывает мысли, приглашая в мир заоблачных грез. Такая забота как будто мне совсем незнакома. Естественная, добрая, без намека и подтекста. Наблюдая за путешествием Гаары обратно в коридор, я думаю о том, что мои волосы уже лезут в глаза – пора бы остричь. Если бы только от чувств избавиться было так же легко…

Один щелчок ножницами… и нет никаких проблем. Нет тоски. Нет пустоты и давящей на воспаленные нервы боли.

Ничего нет.

Связаться с Кисаме оказывается делом непростым, а договориться о встрече – почти подвиг. Подозрительного грубияна приходится пригласить в свою квартиру, хотя я до последнего надеюсь, что обойдется без этого.

Он приходит вовремя, точно в указанное время. Одет как бунтарь-подросток, с накинутым на голову капюшоном. В глазах все те же белесые линзы, из-за чего взгляд кажется неестественным, мертвым. Не утруждая себя приветствием и вообще диалогом, ди-джей долго шляется по залу, рассматривая буквально каждый угол комнаты, чем вводит меня в ступор.

Что он тут ищет?

- У тебя есть вопросы. У меня есть ответы, но нет желания их давать. Учихи… – вдоволь нагулявшись, он морщится, как будто произнесенная фамилия неприятно жжет язык, – слишком проблемные.

- Проблемные? – спрашиваю и пытаюсь решить, что именно меня настораживает в тяжеловесном слове «Учихи». Это произнесено как название чего-то огромного, опасного, страшного, недосягаемого. Неужели это относится к Итачи и Саске? Как-то не верится, что такое впечатление создали двое братьев, пусть один из них удручающе неизлечимо болен на всю голову.

- Не знаю никого более сложного, чем те, в чьих венах течет учиховская кровь.

Как-то этот вывод похож на мой – сделанный, кстати говоря, не так давно. Ну вот, докатились, теперь я затрудняюсь определить, сколько же прошло времени, с тех пор, как… я переехал.

- Чем занимался Итачи?

- Итачи пришел к Данзо за легкими деньгами, но с благими целями. Он не мог в одиночку вырастить мелкого брата, а «Синтагма» предлагала простое решение. Выполняешь задания – получаешь прибыль. В основном он подрабатывал, как говорил Дейдара, ретрансом.

- Ретранс?

- Так босс называет людей, которые передают информацию кому-то. Опасная работенка. Данзо-сама считает такой способ надежнее, чем телефонные разговоры, которые можно предоставить в виде доказательства чьей-то вины. В Итачи было все, что нужно. Впечатляющая внешность, достаточно устрашающая, но при желании – приятная. Так же холодный ум, неразговорчивость. При желании он мог бы добиться чего угодно. Даже места Дея. Кстати говоря, учти, что я рассказываю тебе только то, что мне позволили рассказать.

Хошигаке зачем-то пытается приправить свои слова львиной долей напускного равнодушия. А я замечаю запрятанную застарелую боль. Долгое общение со змееобразным мудилой пробудили во мне чуткого психолога, внимательного к мелким деталям, даже к тому, как человек моргает и насколько часто. Правда, пользуюсь я этой способностью все реже и чисто по необходимости, в других случаях у человека все на физиономии написано – читай, не хочу.

- Вы с ним?..

- Работали вместе, – слова звучат столь же сухо и официально, сколь фальшиво. – Кстати говоря, Итачи был самым не проблемным из Учих. Он просто делал то, что делал, пока…

Слова обрываются неестественно резко. Кисаме посылает мне какой-то странный взгляд исподлобья.

- Ты роешь землю, не зная, что ищешь. Зачем?

Итак, мой собеседник решил проверить почву. В очередной раз замечаю, что у членов стриптиз-клуба есть заморочки, причем у каждого свои собственные. Хошигаке все еще что-то высматривает в комнате, ищет взглядом и не снимает капюшон, что выглядит странно до ужаса. Да и расположиться поудобнее он не горит желанием – хоть и стоит около дивана. При взгляде на данный предмет мебели я почему-то вспоминаю, как прощался с Гаарой и Кибой, пообещав больше не делать глупостей. Обещание придется выполнять, иначе я буду наказан пыткой «Акамару, ну-ка вылижи ему лицо, да так, чтобы красным стало».

Интересно, эти информационные раскопки можно причислить к списку глупостей?..

- Потому что я попал в яму. Я не ищу, я пытаюсь выбраться, вот и все.

- А ты не думал, что, став больше, яма может оказаться твоей могилой?

Ни Конан, ни Дейдара не могли донести эту мысль достаточно устрашающе. Неожиданно и совершенно точно я осознаю, что вляпался в смертельно опасную игру, причем по самую шею. Самое смешное, что подсознание прочувствовало это даже раньше меня самого…

Первым делом захотелось срочно найти Саске, чтобы вытрясти из него правду, а заодно и всю мрачную дурь. Не вытрясти – так выбить.

А потом захотелось сдаться. Если играть по правилам, возможно, опасность обойдет стороной. Но это все равно, что ходить ночью по болотам, кишащим монстрами и трусливо надеяться на чудо. Не мой стиль, к счастью. Или к сожалению, это как посмотреть.

- И что ты предлагаешь? – слова получаются устало-ироничными. – Сидеть и ждать, пока меня кто-нибудь вытащит? Не вариант. Так что просто расскажи все, что можешь. А я уже решу, что мне делать с полученной информацией.

Хошигаке вскользь усмехается. Когда он так делает, кожа лица видоизменяется и становится виден шрам на правой щеке.

- Если ты обещаешь молчать, я расскажу тебе даже больше. Ты интересный.

- Веришь обещаниям? Даже после того, что с тобой случилось?

Даю знать, что наслышан о той неприятной истории и жду реакции.

- Мне бояться нечего – я в этом не замешан. Может быть, ты уже слышал имя Сасори?

Нервозно сглотнув, киваю.

- Итачи виноват в том, что с ним случилось. Я не знаю подробностей – никто из нас не знает. Хотя есть еще другие слухи.

- Прошу, скажи, кто он такой… – тру виски.

- Сасори был внуком Данзо. А заодно и любимцем Дейдары. Его золотым мальчиком. А для нас – огромной истеричной занозой в заднице.

Хошигаке продолжает зло ухмыляться. Он не боится гнева «босса», в отличие от всех остальных или же намеренно толкает меня в хитросплетения клубка жестокости. С такими людьми всегда нужно быть настороже.

- Был?..

- У Дея есть телефон, который хранится в верхнем ящике стола под замком. Достанешь его, просмотришь видеозаписи – все сразу станет ясно.

Пытаюсь справиться с неуютным ощущением собственной уязвимости. Слишком трудно – я захлебываюсь им, словно воздухом, которого сейчас не хватает даже для простого дыхания. Спокойно. Всему этому должно быть объяснение, должна быть связь. Должна быть какая-то эмоциональная зависимость.

- Что?.. но как… как с этим связан Итачи?

- Сасори затыкался только тогда, когда в помещении был Учиха. Пытался произвести впечатление, строил из себя умницу. Только Дейдара до последнего этого не замечал – просто не хотел, – Хошигаке хрустит костяшками, а потом неожиданно раздается тихий писк. Он достает из кармана толстовки свой сотовый, один в один как тот, что дал мне одноглазый. И разворачивается к выходу. – А потом… Итачи погиб.

Проходя мимо, Кисаме многозначительно прищуривается. Вздрагиваю и скидываю с себя оцепенение.

- Хочешь сказать…

- Мне надо идти. Сделаешь выводы сам. У тебя хорошо получается.

Он хмыкает и сам открывает входную дверь, чтобы беззвучно уйти.

Внутри меня нервы натягиваются до жалобного треска. Мысли метаются осколками, вонзаются в островки противоречий, цепляются за преграды, ускользают в пробелы, где недостает информации.

Телефон с видеозаписями. Итачи, виноватый в смерти Сасори. Саске. Я. Как все это, черт возьми, может быть связано?

====== О саморезе, гребешке и табаско ======

Все. Хватит с меня – я больше не могу.

Ждать приходится долго, около четырех часов. За это время я успеваю напридумывать столько ситуаций, реакций, объяснений, что голова начинает ныть от лихорадочной мыслительной деятельности.

Не так давно расковыряв внутренности раздолбанного телефона, я выудил на свет божий волшебным образом сохранившуюся SIM-карту. Потом в ближайшем магазинчике приобрел недорогой удобный противоударный аппарат и, разобравшись с ним, понял, что потерял все контакты. Значит, найти меня теперь может только тот, кто позвонит сам. Лишь один номер я выучил наизусть – набор цифр врезался в память саморезом, выдрать теперь можно только с мясом.

Но звонить больше не стал. Никакого смысла нет, да и вряд ли Учиха возьмет трубку. Мне нужен нормальный разговор. Можно даже с дракой. Плевать.

Отвлекшись от пессимистичных мыслей, задумчиво обвожу подзажившие розовые следы от осколков стекла на пальцах левой руки.

Терпение. Оказывается, оно у меня все-таки еще есть.

Учиха подъезжает с выезда на шоссе. Моя машина достаточно далеко, чтобы он не мог заметить, но близко, чтобы через лобовое стекло видеть двор и вход в дом. Сначала в душе закипает тщательно разворошенная ярость. Потом ее осаждают недоумение и банальная тревога.

Саске зло хлопает дверцей и, оттолкнувшись от машины, прихрамывая идет к двери. Его силуэт выглядит жалким и это видение напрочь сметает мой глобальный настрой. Решив отбросить лишние размышления, тихо выхожу и иду за ним. Второй раз непонимание настигает у двери. Внимательный к мелочам Учиха забыл закрыть входную дверь?..

Торопливо спрятав ключи, толкаю ее внутрь. Пальцы проскальзывают по самому краю холодной поверхности и одновременно с этим ощущением меня обдает внутренним холодом. Он даже пройти вглубь дома не потрудился, сел на пол у стены почти сразу, как зашел. И уткнулся носом в сложенные на колени руки.

С ужасом рассматриваю эту ирреалистично-отчаянную картинку, пытаясь собрать ее в единое целое, но выхватываю только куски: растрепанные черные пряди на затылке, руку с красным разводом на кончиках пальцев, опущенные плечи, сутулую спину, ступни в кроссовках под серой тканью джинсов. Не снял.

В гулкой пустоте бьется мысль-капля: устал…

Снова и снова.

Устал.

- Сас… – голос сдает. Шагнув ближе, пугливо замираю. – Учиха?..

- Что ты здесь забыл? – глухо спрашивает, не шевелясь. Он понимает, что я видел достаточно – храбриться и ершиться уже поздно.

- Ты ранен? – решаюсь. Подхожу, присаживаюсь напротив, аккуратно подтолкнув дверь, чтобы прикрылась без стука.

- Исчезни. Без тебя мне станет лучше.

- Саске… – приподнимаю его голову. Сначала меня сковывает страхом – левая щека вся в кровавых разводах. Подбородок тоже, губа разбита и закуталась в синеватый отек. – Вообще-то я пришел набить тебе морду.

- Приступай, – вот откуда он черпает тьму? Почему в присутствии Саске тени, вопреки всем законам природы, становятся сильнее света?

- Что случилось?

- Не будешь – вали. Я ничего не скажу.

Запах крови. От него не мутит, разум, наоборот, болезненно проясняется.

- Помнишь, когда-то ты говорил, что я могу ранить тебя одними словами? – голос опять резко падает, фразу я заканчиваю шепотом. – Почему мне кажется, что это – моя вина?

Глупо. Черт, как же это глупо…

- Пофилософствовать решил?

- Просто скажи, где болит. Я помогу. Бить не буду, тебе уже хватит.

- Иди на хрен со своей жалостью.

Ударом отталкивает мою руку от своего лица. Затем мимолетно морщится от какой-то внутренней боли. Как он доехал домой в таком состоянии?

Иллюзионист отворачивается, кривая тень падает на лицо. Устало рассматриваю точеный профиль, прикрытый сбоку жесткими прядями и никак не могу найти решение. Что мне делать с таким Саске? С таким уязвимым и в то же время злым, как застрявший в капкане гепард. То ли прибить, чтобы не мучился, то ли попытаться освободить, рискнув уйти искусанным с головы до ног…

Касаюсь жестких прядей на затылке кончиками пальцев – невесомо. Кто знал, что я когда-нибудь буду так скучать по жженой проволоке? Невыносимо хочется схватить, поднять на ноги, встряхнуть, утащить в комнату и помочь насильно…

Учиха больше не отталкивает, видимо, сил не осталось. Последние капли ярости в моей душе одиноко испаряются – я не могу злиться.

- Узумаки, прошу тебя, просто уйди.

- Не могу.

- Чего ты хочешь от меня, а?

- Честно? Правды. Но ты ничего не скажешь. Потом я хочу тебя прибить. Но не могу – не хочу избивать жалкого облезлого щенка. Что с тобой случилось? Где ты, Саске?

- Иди к черту.

- Я уже.

- Тогда найди себе ебаря и оставь меня в покое.

Мы молчим, а я продолжаю заторможено пропускать сквозь пальцы чернильные волосы. Интересно, когда он все-таки поймет, что он – мой? С потрохами и навсегда.

Тихо сглотнув, Саске мягко останавливает мою руку за основание запястья. Потом неожиданно сжимает крепче. Я зачем-то смотрю на подсохшую кровь под ногтями – и страшно, и завораживает.

Между нами огромная пропасть непонимания, лжи, тайн. А он с нежностью держит мою руку в своей.

- Прекрати. Я не могу так…

- Как – так?

- Ты должен меня ненавидеть.

- Я не умею. Разучился.

- Так научись. Это все, что я могу тебе дать.

- Неправда, – касаюсь пальцами кожи около уха. – Жемчужинка…

- Заткнись… – последнее слово он просто выдыхает. Похоже, силы у хищника окончательно закончились – пока что кусаться он не собирается. Саске чуть поворачивает голову, и я опять могу видеть по-простому грустные глаза.

- Устал, Саске?

- Ты похудел. И волосы отросли…

- Они быстро растут, а я часто стригся.

Фыркает. Наконец, отпускает мою руку и позволяет помочь подняться на ноги. Сейчас я ни в коем случае не дам ему упасть. Чувствую себя святым – не меньше.

- Что с ногой?

- Не знаю.

Когда мы доходим до дивана, его рука соскальзывает с моего плеча как угорь – быстро, торопливо. Ага, ясно. Лишний раз не прикасаться, не провоцировать, не сближаться без необходимости, да?

Все мои считывающие способности активируются на полную катушку. Теперь я знаток, приступающий к решению сложнейшей головоломки.

Сейчас я не могу разобрать, что чувствую. Только физическое: волнение, удары в груди, гул в ушах. Анализировать придется после. А сейчас Саске нужна моя рука – в его ладони.

Где-то на границе памяти ворочается чувство дежавю, когда я смачиваю полотенце водой. Это было так давно и буквально вчера…

Сначала Учиха не дается. Вертит головой, отстраняясь, но сейчас он слабее, а я – терпеливый. А еще коварный. Делать два дела он не может, поэтому я занимаю говнюка разговором и дорываюсь до кровавых следов на лице.

- Кто сделал это с тобой?

- Тебе обязательно болтать?

- Непременно. Ты же это делать не умеешь, кто-то должен. Знаешь, Учиха, ты как гребешок.

- Чего?..

- Прячешься под твердую илистую ракушку, а внутри розовое и жемчужинка. Думаешь, тебя тяжело понять? Да нихрена подобного. А еще ты истеричка, каких свет не видывал. Человек, подверженный припадкам каждую секунду, – с каждым моим словом лицо Саске становится все более офигевшим, расслабляется. Так кровь смывать гораздо проще. Теперь уже видно – губа не сильно пострадала, да и по лицу били не больше одного раза. Кто-то пожалел, не намереваясь затевать серьезную драку. Или это он полез?

- Розовое?..

- Да, блядь, розовое, – сейчас чем увереннее и ласковее, тем лучше. Оказывается, я не так уж и плохо его знаю. – С нервными беленькими прожилками. Как гребешок научился фокусы показывать – загадка не для слабонервных.

- Какой на хрен гребешок?

- Ты что, совсем отупел без меня? Забыл кто такие гребешки? Вроде бы ты у нас домохозяюшкой был, готовил еду там…

- Узумаки… – Саске заторможено опускает взгляд вниз, когда я перехожу на его руки. – Ты головой ударился что ли?

- Ты ударил.

Учиха вздрагивает под острым взглядом – растерянность мгновенно тает. Как раз вовремя.

- Еще раз хочешь?

- Нет, – сажусь на пол около ног Учихи. Зря не разулся, но за ногу браться страшновато – сильная боль может снова вернуть агрессию и его силы. – Хватило.

Мы долго смотрим друг на друга. Почему-то вспоминаются самые первые стычки. Кстати, я сейчас умудрился провернуть неплохой фокус. Он войдет в число моих лучших трюков.

Тысяча невысказанных вопросов друг к другу. Чем ты занят, что делаешь, что там с «Синтагмой», почему оригами, кто ударил, зачем все это, что в подвале, почему ты не боишься крови, кто научил драться, как ты связан с Сасори и Джирайей, и, в конце концов, почему я?..

У Саске, похоже, не меньший поток любопытства. И в этом вся проблема – потоки сталкиваются, рассеивая друг друга к чертям собачьим. А еще, кажется, он боится меня. Или боится быть рядом со мной. Черт разберет.

- Зря ты пришел.

- Наверное.

- Зачем?..

- Я уже говорил – морду тебе набить за «Чармат». Заживет, я вернусь. Дашь ногу посмотреть?

- Мы враги, Наруто.

Отчего-то хочется смеяться. Сам-то вроде верит. Убеждает, повторяет, как заклинание. «Враги-враги-враги».

Кажется, зря я про тот вечер напомнил. Взгляд Саске наливается тяжестью, а под глазами проступают тени. Неуверенно тронув ниточку рискованной атмосферы, зло ухмыляюсь. Ранить словами, значит? Сейчас попробуем.

- Ты говорил, что если я буду тебе мешать – вынесешь в пакете. Цель настолько важная, что ты готов меня «разобрать на запчасти», а? Так вот, Учиха, я мешаю, а ты бросался пустыми словами. Не думал что иллюзионист-тень из тех, кто будет трепаться языком, бесполезно сотрясая воздух.

- Чего ты… добиваешься? – стараюсь не дрожать от этого убийственно-злобного тона.

- А еще ты сказал, что я устроил цирк. А не ты ли у нас главный циркач? Клоун? Ты так меня называл, когда мы друг друга по-настоящему ненавидели? Вот только не надо говорить, что мы сейчас это делаем, ты обманываешь нас обоих.

- Нару…

- «Найди себе ебаря и бери деньги за секс, у тебя талант». Отличное предложение, просто лучшее из всех, что ты выдвигал. А главное – искреннее. Что еще скажешь?

Замолкаю. Эти слова облиты болью и убойной дозой табаско. Сколько можно обороняться? Если я не начну атаковать, то просто погибну под гнетом происходящего. В сражении всегда участвуют двое.

Уголок губ Саске рвано вздрагивает.

- Задело?

- Точно. И тебя. Давай, скажи, что ничего подобного. Можешь еще добавить «неважно» и «вали отсюда».

- Ты сам все сказал.

Кажется, я слышу щелчок створок? Долбанный моллюск!

Я просчитался только в одном моменте. Просчитался глупо – потому что когда-то был предупрежден о том, что дерзость вызывает у Саске вполне однозначную реакцию.

Он хватает меня за волосы с присущей ловкостью, полностью игнорируя боль где-то внутри, а она есть, я знаю. Мое беспокойство сталкивается с яростью и отчаянием, абсолютно бессильное перед их непобедимым тандемом. Бить поцелуем – как такое вообще возможно? Бить, а потом добивать злыми губами, царапать языком. Неосознанно разгрызаю поджившую ранку на его губах, сдирая зубами свернувшуюся кровь, заставляя шипеть от неприятных ощущений.

Наверное, Конан понимает меня лучше, чем я сам, раз выбрала образ вампира. Глупые существа. Глупые и странные. Кровь – это не чужая жизнь, это металл, гадкий вкус и какая-то чудовищная страсть.

Так нельзя. Мне хочется об этом кричать, круша все вокруг. И ему тоже хочется, но не может, потому что всеми силами поддерживает жестокий запал. Боится снежничать, сдать позиции.

Проиграть.

Чувствую его руку у себя на плече над ключицей – сдавливает чуть ли не до хруста. Боже, ну откуда в этих пальцах столько силы? Как можно драться, ласкаясь? Вот как?

- Ненавижу, – дергается, жестко отталкивая меня от себя.

- Половина правды, – в последний момент успеваю подставить руку и опереться на нее. Воздух, мать твою, какой иногда непослушный. Цепляет горло, застревает в легких, нехотя вырывается обратно.

- Дверь сам найдешь, – тряхнув волосами, Учиха неловко встает и исчезает в коридоре, в привычной ласковой тьме. Замечаю на ворсе ковра несколько алых капелек. Ну что, Узумаки, хорошо помог?

Сейчас я уйду. Сейчас – да, а вернусь, когда буду знать всю правду до конца. Когда он будет в порядке, готовый к бою и с заточенным оружием.

Обязательно вернусь.

====== О другом мире, тренировке и потрясениях ======

Уйду? Это я всегда успею, верно?

Собравшись с мыслями и стерев кровь с губ, иду следом за Саске. Свет он включить не потрудился, поэтому по дороге запинаюсь о стянутые на ходу кроссовки. А потом поднимаю глаза и в полутьме наблюдаю за иллюзионистом из прохода. Учиха падает на кровать лицом вниз, прямо в одежде, прижав руку там, где болит. Почему-то именно сейчас становится не на шутку страшно за его здоровье… а вдруг там что-то серьезное?

- Неужели так трудно оставить меня в покое?

- Трудно, Саске, – огибаю постель и, пользуясь безнаказанностью, касаюсь расслабленной спины ладонью. – Давай помогу.

- Наруто…

- Успокойся, пожалуйста. Это ничего не значит.

Скрипнув зубами, Саске поддается, нехотя позволяет раздевать его. В процессе рассматриваю кровоподтеки рядом с солнечным сплетением, кое-где аккуратно ощупываю пальцами. Поутихшая злость снова напоминает о своем существовании, только теперь направлена она на того, кто посмел причинить боль этому идиоту, тем самым украв эту возможность у меня.

- Есть обезболивающее?

- В аптечке, – делает вид, что мои прикосновения ему неприятны, но я все равно замечаю короткие мгновения полного расслабления. Так бывает, когда рядом находится тот, к кому хочешь или нет – привык. Жаль, что понять это Саске не способен, а признать уж подавно.

По памяти ищу чудо-коробку первой помощи, вытаскиваю мазь и долго копошусь с таблетками. Все это происходит в тишине – даже на улице полнейшее забвение, что только усугубляет мое и без того полусумасшедшее состояние.

Когда я приношу лекарства, Саске с отвращением смотрит на таблетки в ладони. Затем, перехватив мой нехороший взгляд, все-таки молча глотает и послушно пьет воду из стакана. Уж лучше так, чем через унизительный принуждающий поцелуй, да?

Еще через некоторое время Учиха перестает остро реагировать на мое присутствие. Все это и вправду похоже на усмирение зверя: приручаемый больше не рычит, не скалится, только заметно нервничает. Хотя скоро эти жалкие остатки бдительности оказываются побеждены – таблетки берут дело в свои химические руки.

Незачем ему знать, что я подсунул в порцию еще и снотворное. Саске вырубается моментально, видимо, тяпнул лекарств еще и на голодный желудок. Теперь я могу стянуть с него джинсы, носки и по традиции замотать в одеяло.

К концу данных манипуляций сил совсем не остается. Хочется остаться рядом, но сидеть здесь всю ночь – не вариант, я могу уснуть, а утром нарваться на праведный гнев. Последний раз взъерошив непослушные черные лохмы, мягко касаюсь губами виска Саске.

- Я так тебя люблю…

Почему-то даже дышать становится в разы легче. Как будто кто-то широкой ладонью смахнул всю мою боль. Нужно жить дальше – с Саске или без, и несмотря на то, что он всегда будет для меня самым важным человеком во вселенной. Проще смириться, чем постоянно отрицать, что я неосознанно делал все это время.

Сейчас он совсем другой. Уставший, вымотавшийся и такой далекий, как будто живет в другом мире. И меня по какой-то причине оттуда выкинули. Безжалостно и грубо, да, но все-таки по какой-то причине.

В планах важнейшее, первостепенное дело – достать мобильный телефон, который прячет Дейдара. Если Хошикаге не лжет, записанное там может прояснить некоторые детали, и было бы глупо пренебрегать возможностью наконец-то во всем разобраться.

Да, это опасно, но разве у меня есть выбор? А с Саске мы разберемся после, потому что теперь я знаю – его все-таки можно понять.

Конан приветствует меня дерзким махом головы. Зацепившись за пилон, она всем весом висит на одной руке и на этот раз на ней нет ничего, кроме туфель. Тени и холодный сценический свет красиво подчеркивают идеальные изгибы, но коснуться или обладать ими не хочется – такая красота должна быть свободной. Танец почему-то навевает мысли о диких лошадях. Эти миролюбивые существа никогда не будут такими невероятно ослепительными под седлом, даже если постараются изо всех сил…

Вот и Хаюми природой противопоказано кому-то принадлежать.

- Здаров, – словно из неоткуда рядом возникает Яхико. Обводит меня придирчивым взглядом и резко взмахивает рукой. – Как раз вовремя. Хидан просил передать тебе пламенный привет…

- Где он сейчас?

- В тренировочном зале, – прикусив губу, бармен переводит взгляд на Конан. – Наконец-то серьезная подвижка. Как же достало это подвешенное состояние!

- О чем ты?

- Благодаря вашей с Конан разведке, мы успешно вышли на след, – Фуума щурится, видимо, догадываясь, что я не посвящен в детали «разведки». – Еще немного и одной проблемой станет меньше.

Продолжать разговор нет никакого желания, поэтому я с ускорением стартую к лифтам. Самое время для того, чтобы выплеснуть всю скопившуюся ярость – в бою это будет как раз кстати…

Только вот мои планы терпят глобальное крушение. Мацураси сидит на скамье у стены, почти у самого входа и задумчиво протирает микрофиброй внушительный пистолет. Сначала я чувствую себя мышью, неожиданно нарвавшейся на тигра, а потом – просто стою и с обреченностью приговоренного к казни разглядываю увлеченного своим делом «тренера».

- Ты никогда не держал в руках оружия, верно? – вдруг очень нехорошо ухмыляется Хидан, протягивая мне только что очищенный ствол. – Это – Пустынный Орел. Большой и нелепый, но для устрашения вариант наилучший. Бери, оно не заряжено.

Дрогнувшими пальцами принимаю пушку из его руки. Тяжелый… и холодный. Сглотнув, сажусь рядом и верчу «орла» в руке.

- А вот это… Иерихон девятьсот сорок один. Лучший для меня. Тебе такой не подойдет – не выдержишь отдачи.

- Зачем мне…

- Дейдара распорядился, чтобы я подобрал тебе пушку и научил ею пользоваться.

- Я не собираюсь использовать это по назначению, – возвращаю оружие назад.

Хидан, недолго думая, приставляет дуло к моей шее. Страх приходит какой-то странный, разбавленный безразличием, с щепоткой лихорадочной ненависти. Осторожно перевожу взгляд на его лицо.

Играется, ублюдок.

- А вот этот – заряжен. Подумать только, как ты сейчас близок к печальному концу. Всего одно нажатие, – он склоняется вперед, не давая мне возможности сделать лишнее движение. – Бам. Сквозная дыра. Даже боли не успеешь почувствовать.

- Ты не убийца, – шепчу.

- Я сидел за убийство.

- Тебя подставили.

Неожиданно Мацураси начинает зло смеяться.

- Пора тебе кое-что понять. Каждый член «Синтагмы» в той или иной мере причастен к делам Данзо-самы. Мы все в одной лодке, чуешь? Если курок спускает Дейдара, то я держу его жертву за волосы. Это общее дело.

Сумрачно молчу, оглушенный собственным сердцебиением.

- Кольт, – отстранившись, Хидан берет последний, третий пистолет. – Достаточно мощный, внушительный… при этом удобен. Злая и редкая пушка.

До боли закусываю губу, борясь с рвущимися наружу ругательствами, и беру предложенное оружие. Этот, в отличие от других двух – полностью черный. Металл не греется в пальцах, будто говоря «ты мне не хозяин». Что правда, то правда.

- Красивый, а?

- Извини, но я не вижу в оружии ничего прекрасного.

- Постреляешь из травматики, но после тренировки. Пошли.

Мы встаем одновременно. Мацураси демонстративно стягивает майку, хотя можно было обойтись и без этого. Я боязливо кладу кольт на скамью, чувствуя себя преотвратно.

В голове полнейший хаос, разум цепляется за любой факт – лишь бы не думать, не давать мыслям возможности пойти дальше.

- Я видел у тебя на спине выполнено шрамирование. Мастер – настоящий профессионал. Наверняка процесс был болезненный.

- У тебя тоже внушительная татуировка.

Хидан смотрит с неподдельным интересом, пока я следом за ним стягиваю футболку.

- Да…

Как и в прошлый раз, он дает мне эластичные повязки и отработанным движением ныряет под ограждение ринга.

- А теперь слушай сюда, два раза объяснять не буду. Удары делятся на таранные и хлещущие. При таранном ударе необходимо прикладывать массу тела. Ими можно ломать кости, рвать мышцы и связки, ну и повреждать внутренние органы. Хлещущие удары – ставят на скорость и причиняют сильную боль. Полезны, чтобы вызвать шок или временное замешательство. Самое важное в любых атаках – участие всего тела. Для начала определись с боевой стойкой. Мне должно быть трудно вывести тебя из равновесия.

- Но…

- Расставь ноги так, чтобы всем телом чувствовать опору. И чтобы было легко уйти в сторону при необходимости. Подойдет левосторонняя стойка – делай упор на левую. Правой рукой ты будешь атаковать, а левой защищаться. И опусти подбородок.

Хидан сам корректирует положение моих рук. А потом бьет без предупреждения и прямо в центр грудной клетки.

- Это был хлещущий удар.

Пока он невозмутимо продолжает лекцию, я пытаюсь отдышаться, до боли в пальцах вцепившись в ограждение.

- Ты неплохо управляешься со своим телом, но больше расслаблен, чем собран. Перестань грузить мозг лишней информацией и…

Удается увернуться в самую последнюю секунду, но следующим сильнейшим толчком Хидан укладывает меня в горизонтальную плоскость.

- Вот твоя слабость. Много уклонений, при этом не умеешь держать равновесие, ставишь много блоков, используешь мало атак. Дейдара может завалить тебя с двух-трех ударов. Я – убить с одного.

В прошлый раз драться с Хиданом было намного проще – все-таки Конан знала, о чем говорит, когда предупреждала меня о его силе.

- Не нужно быть психологом, чтобы понять, что ты и в жизни ведешь себя точно так же.

На этот раз в его голосе насмешка, смешанная с превосходством. Это бьет больнее любого удара.

- Поднимайся.

Встав, пытаюсь как-то использовать подробный анализ моих движений.

- Если тебе удалось удачно уйти от удара, используй паузу, чтобы ударить в незащищенную зону хлещущим. А потом, когда враг оглушен, можно добить таранным. Попробуй.

- Но… чем один отличается от другого?

- Один – быстрый, второй – сильный. Второй требует замаха, усилия и времени. Первый нужен для того, чтобы выбить время.

Пробую сделать как сказано – Мацураси без труда блокирует оба удара.

- Слишком медленно и слишком слабо.

Он проводит серию ответных атак, молниеносная сила которых даже близко не стояла с предыдущими. И снова меня спасает ограждение. Пульсирующая боль снует по тем точкам, куда прилетели кулаки, как будто не в состоянии решить, где бы ей остановиться.

- Смелее. Ты не должен жалеть своего противника, ясно? Если уж собрался ударить, так бей как надо. Злись.

Преодолевая боль, драться проще. Злость, и правда, очищает разум от лишнего, лишает жалости и страха. Через долгих полчаса получается пробить защиту Хидана, но мое тело наотрез отказывается воспроизводить продемонстрированный таранный удар. Может быть, не хватает веса. Или я не умею им пользоваться.

Последняя комбинация выбивает все силы, и я снова падаю пластом у ног тренера. Дышать больно, тело горит огнем, будто сожжено и собрано заново, с нуля.

- Ты не выдержал и половины тренировки. Теперь понимаешь, зачем нужно оружие? Я-то обойдусь и без него, а вот ты на первой же вылазке сдохнешь.

- О чем ты?..

- Пошли. Покажу тебе кое-что по-настоящему жестокое.

Плохое предчувствие щелкает внутри тлеющими углями, готовыми разгореться в панический пожар. Уже из коридора видно, что седьмой этаж принадлежит самому лидеру. Предметы роскоши выставлены на всеобщее обозрение, гармонично вплетаясь в по-королевски шокирующий интерьер. Невидимой ниткой сквозь каждый миллиметр проходит мрачный готический стиль «Синтагмы» – даже странно, что кому-то удалось соединить пастозный мрак и дорогие вещи в нечто столь гармоничное.

Первым делом у дальней стены я замечаю отстранённо-довольного Дейдару, как всегда с сигаретой, но с распущенными волосами. Хотя в остальном вид все тот же: белая рубашка, темные брюки, туфли. Рядом с ним злобно усмехается парень в черно-белой толстовке, которого я еще ни разу не видел в клубе среди персонала. Чуть дальше над сутулой фигурой привязанного к стулу человека возвышается мужчина преклонного возраста в черном кимоно – не трудно определить, что это и есть сам Данзо.

Ближе к нам стоит Нагато и Кисаме, причем последний – единственный, кто обращает на новоприбывших внимание. Он кивает Хидану, а меня награждает странноватым печальным взглядом.

- Не ты один хочешь со всем покончить, Кабуто, – вкрадчиво говорит Данзо, обращаясь к своему пленнику. – Место. Всего лишь адрес, неужели так сложно?

Молчание оглушает. Торопливо делаю шаг назад, но Хидан удерживает меня за локоть.

Это допрос…

- Нагато.

«Музыкант» с флегматичным видом берет с небольшого столика какой-то инструмент. Я не вижу – не хочу смотреть, отвернувшись. Тогда Мацураси прижимает меня к себе и, зажав рот рукой, поворачивает голову в сторону ужасной сцены.

- Смотри. Смотри, если не хочешь побывать на его месте.

Душераздирающий крик едва не выворачивает наизнанку, однако болезненная хватка Хидана не дает пошевелиться. Как-то заторможено замечаю, что пол здесь – мраморный, с такого легко смыть любые следы, а эха, несмотря на размеры комнаты, нет совсем. Значит, этого крика никто, кроме нас, не услышит.

У меня хватает наглости вырываться. Пробую раз за разом, пока есть запал бороться.

Тошно от того, что я никак не могу помочь, от того, что эти люди называют себя фокусниками, и от того, что я – в их числе, пусть и не по своей воле.

Нагато с той же равнодушной миной кладет на столик отрезанный палец. Зацепившись взглядом за алые брызги, богато рассыпавшиеся по его рукам, безостановочно дрожу из-за шока.

Названный Кабуто подвывает, отчаянно дергаясь в веревках, почти как я минуту назад в руках Хидана.

А после все смазывается, плывет перед глазами, и сознание отключается, защищая меня от повторных психических потрясений.

====== О лихорадке, пленнике и тишине ======

- Очнулся?

Отвратительный запах нашатыря ударяет в нос – морщусь и дергаюсь, как после очередного кошмара. Ужасно сложно сфокусировать взгляд, все мутное, в сизой дымке. Кажется, я в первый раз потерял сознание из-за морального шока…

Стремительно накатывает тошнота, но я все же справляюсь со спазмом. Свою слабость показывать нельзя, только не здесь, не перед этими людьми.

- Эй, полегче, – приглушенный голос Конан почему-то очень злой. – Не стоило тебе вести его туда, Хидан. Неужели не видно, что он не готов?

- Да-да, ты послушай, – а это Дейдара – я у него в кабинете. – Таким слабакам, как ты, не место на наших веселушках. А то отбросишь копытца раньше времени. Будет досадно.

- Слабакам говоришь?.. а кто, по-твоему, слаб?

Зажмурившись до боли в веках, делаю глубокий вдох. Дейдара молчит, видимо, удивленный моим ответом.

- Кто-то, кто боится вида крови?

- О нет, Дейдара…

Кажется, я сошел с ума. Но сейчас, именно в данную секунду мне абсолютно плевать на все, что может произойти.

- Слабы те, кто бесконечно цепляются за прошлое. У таких людей, как правило, сотни проблем, тысяча недостатков и миллион комплексов. Я знаю двоих. Рассказать?

Щелчок зажигалки. Меня рвет на части от желания закричать или хотя бы зло рассмеяться.

- Удиви.

- Я знаю Саске. А еще я знаю тебя.

- Смелые обвинения. А…

- Сасори и Итачи. Красиво звучит?

Вздрагиваю от грохота – Дейдара что-то пнул или бросил. Наконец-то удается разодрать глаза, наверное, из-за адреналина. Ждал настоящую опасность? Так вот она передо мной.

- Откуда?..

- Да отовсюда!

Пылающий яростью синий глаз смотрит неотрывно. Странно, я думал, что он бросится с кулаками и сразу же попытается убить.

Конан и Хидан за стеной затихли или ушли.

- Думаешь, всех раскусил, малыш?

Почти не раскуренная сигарета жалобно хрустит в руке. Блеск в единственном глазу Тсукури становится убийственно-стальным, отдает жутью и дикой, звериной болью.

- Тебе мало впечатлений? Хорошо. Получишь еще парочку.

Под моим немигающим взглядом Дейдара вытаскивает из стола сотовый телефон. Другую руку он все еще держит кулаком – там точно будет ожог.

Я уверен, что готов увидеть что угодно. Абсолютно. Теперь – точно да.

Дейдара двигается очень плавно, как будто бы танцуя, но выражение лица выдает его. Сначала Тсукури присаживается напротив меня, около ног. Потом протягивает аппарат.

- Интересно, многое ли ты способен понять.

На экранчике странно-веселая физиономия красивого парнишки. У него кукольное лицо и детский, немного наивный взгляд, затянутый алкогольным туманом. Короткие рыжие волосы в легком беспорядке…

С минуту он ничего не говорит, только ставит телефон поудобнее, чтобы в кадр попадала комната позади.

- Учиха, надеюсь, тебе это понравится, – трещит динамик.

Я вздрагиваю и ищу в лице Дейдары хоть какое-то изменение. Нет, оно все такое же суровое, как у безжалостного убийцы. Когда я снова опускаю взгляд, картинка меняется. В светлой комнате видна петля и стул со спинкой – стоящий как раз под веревкой.

- Нет… только не… говори, что…

Мне снова невыносимо сильно хочется отвернуться, как там, на седьмом этаже.

- Это запись самоубийства?..

Возвращается дрожь и тот же животный, кошмарный страх. Я смотрю на Дейдару, но все равно вижу краем глаза то, что происходит на записи.

- Почему? Из-за Итачи?

Тсукури все-таки убирает телефон, не дождавшись кульминации. Ему тоже не очень-то легко это показывать.

- А ты подумай хорошенько, Наруто.

Отклоняюсь назад. Тсукури, наоборот, придвигается почти в упор.

- Но…

- Думаешь, мне нужна твоя жизнь? Или жизнь Инузуки, например? Или жизнь Саске на крайний случай?

- Что ты сделал с Итачи?

- Маленький бытовой взрыв, ужасная неудача.

- И как со всем этим связан Саске? И… я?

Дейдара почти нежно стирает влагу с моего лица. Кивает озабоченно, словно бы понимающе.

- К сожалению, когда-то я совершил ошибку. А все из-за того, что Сасори сказал «Учиха». Жаль, что он не произнес имя.

Оглушительная пустота. В дверь стучат с той стороны. Там какие-то голоса, шумы… А я – в тишине.

- Это… был Саске? Как ты… вообще…

- Хидан знал правду, но рассказал об этом слишком поздно. Его не очень-то волновали наши проблемы. Ты понимаешь, что только что разрушил весь мой план? И что я тебя живым не отпущу?

Закрываю глаза. Прислушиваться к себе в таких условиях очень тяжело – опасность все еще рядом, близко, дышит, смотрит.

Выжидает.

В реальность меня возвращает ощущение губ на шее. Я не могу определить теплые они или холодные, влажные или сухие – мне так страшно, что все рецепторы отключились вместе с разумом.

Не отпустит живым.

Не отпустит.

Живым.

- Ты мстишь Саске за то, что он отверг Сасори?

- За то, что он убил его. А я убью тебя – и мы будем в расчете. Но у меня есть кое-что интересное, – Дейдара ведет губами вниз и в сторону, усилием заставляя меня запрокинуть голову. – Я хочу, чтобы он видел, как ты умираешь.

- Его здесь нет.

- А разве я говорил, что это произойдет здесь?

Дейдара нависает надо мной, удерживая голову в неизменном положении – за подбородок и шею. Смятая сигарета зачем-то прижата к коже.

Тсукури ухмыляется. Распущенные волосы падают вперед, и выглядит это по-настоящему зловеще.

- Ты только в одном просчитался. Саске на меня наплевать.

- Какой лгунишка, не правда ли? Он всегда отличался актерскими способностями. Я могу обнажить его ложь за несколько часов, хочешь?

- Что ты… собираешься… – отворачиваюсь, пробуя избежать поцелуя в уголок губ. Это похоже на заигрывание с жертвой, перед тем как ее сожрать, и мне уже даже не страшно – просто мерзко.

Дейдара неожиданно делает шаг назад. Мои дерганья его отрезвили?

- Вали отсюда.

Я не встаю – срываюсь с места, как будто меня толкнули в спину и закричали на ухо «беги, черт тебя подери!». Тошнота опять настигает в коридоре, но руки Конан помогают справиться с ней и выводят из липкого транса.

- Тихо-тихо, успокойся. Пошли.

Странно полагаться на ее помощь. Помощь девушки, которую я практически не знаю. И еще странно то, что она хочет эту помощь предоставить. Высокомерная стриптизерша, которая боится мужчин…

- О чем вы разговаривали? Мы услышали грохот, и решили уж, что он тебя прибил.

- Почти, – опустив голову под ледяную воду, всем весом облокачиваюсь на раковину. Как мы дошли до туалета – не заметил, просто не осознал. – Почти…

- Слушай, у тебя есть где переждать пару дней? Сегодня тут какой-то ажиотаж, даже Данзо активировался. Дейдара не в себе. Больше обычного.

- Что сделали с тем парнем… с Кабуто?

- Он заперт в подвале. Жизнь ему оставили. Раскололся… Кстати, я сожалею о том, что тебе пришлось это увидеть.

- Я могу его вытащить?

- Наруто… это же смертный приговор…

- Я уже!

Трясу головой, дожидаясь, пока основная часть воды стечет в раковину.

- Помоги мне. Пожалуйста.

- Послушай…

- Всю вину свалишь на меня. Конан, пожалуйста! Он ведь больше не нужен «Синтагме»?!

- Не кричи. Тихо.

Она кладет ладони мне на плечи и осторожно поглаживает.

- Спуститься в подвал можно только с черного входа. Там не много дверей – не ошибешься. Камер нет, Данзо осторожен с компроматом. Не вздумай везти на своей машине, лучше позвони Элифесу, он поможет.

- Откуда ты знаешь?..

- Это его человек. Я дам тебе ключи от входной двери, но открывай грубо, чтобы выглядело как взлом. Камера закрыта на засов снаружи. Когда будешь уходить, брось ключ в клумбу рядом с поворотом на парковку. Под куст с розами, понял?

- Да.

- Хочу, чтобы ты понял, что я делаю это не ради тебя.

- Знаю, Конан, – повернувшись, легонько касаюсь ее щеки. – Спасибо. Я твой должник.

- У меня только одно задание. Пожалуйста, не сдохни.

- Я постараюсь…

Но ничего не могу обещать.

После разговора с Конан меня покидают все ощущения: страх, боль в теле, эмоциональное напряжение, безумная лихорадка. Остается только тишина. И я неожиданно ощущаю себя Саске – лучшим в мире актером, который может сыграть кого угодно. Что угодно. Хоть ненависть, хоть любовь.

Осталось только понять, что чувствую я сам.

Кабуто полуживой, но слава богу, в сознании. Заметив меня, он начинает жаться к стене, затравленно глядя сквозь стекла грязноватых очков.

- Что?.. Я же… я же все…

- Я тебя вытащу, – жестко поднимаю парня на ноги, стараясь не смотреть на жалкую руку, перевязанную какой-то тряпкой. – Прямо сейчас мы уйдем отсюда, ясно?

- Ты кто… кто?

- Призрак, – хмыкаю. – Скорее. Я не знаю, сколько у нас времени.

Идти несчастный тоже в состоянии – моя помощь ему не требуется. Судорожно вспоминаю, где оставил телефоны и обнаруживаю, что что оба благополучно забыты в машине. По стене «Синтагмы» мы крадемся, пригибаясь под окнами. Приостанавливаемся только около поворота на парковку, где я избавляюсь от ключа.

- Ты случайно не тот самый Наруто? – шепотом вопрошает бывший пленник. Сейчас, при свете фонарей и неоновых вывесок, видно, как он бледен и напуган. Я, наверное, выгляжу не лучше.

- Он самый.

Дальше путь куда безопаснее – охранников отвлекает толпа жаждущих попасть внутрь клуба, а машину я припарковал неподалеку. Странно только, что Кабуто оставили без всякого присмотра, но, видимо, ненужных людей охранять незачем.

В салоне я первым делом хватаюсь за телефон. Батарея села. Стараясь лишний раз не задумываться, беру другой и набираю номер Саске.

Недоступен…

Недоступен… в такой момент!

- Ты номер Джирайи помнишь? Кто может помочь?

Кабуто кивает. Шипя от боли, берет трубку. А пока он пытается дозвониться, я завожу машину.

Сейчас снова надо отбросить все эмоции – я должен вытащить парня из этого дерьма.

- Алло. Таюя? Это Кабуто. Они меня достали… предупреди Обито – я назвал его старый рабочий адрес, пусть не вздумает туда вернуться. Только не надо орать, ладно? Я жив, между прочим!..

Тишина и мысли. Слова как будто всплывают на поверхности воды – беззвучные.

Саске, какого черта ты недоступен, когда так нужен?

Хотя, что я ему скажу?

Эта мысль опаляет нервы порцией огненного жара, снова пробуждая все чувства и реакции. Больно.

- Эй, ты в порядке? – Кабуто морщится, аккуратно поправляя импровизированные бинты, но зачем-то интересуется моим состоянием. – Я вообще-то врач, если болит чего.

- Душу можешь вылечить?

- Может быть, могу. Можно аптечку взять?

- Давай, я приостановлюсь.

Мы тормозим около какого-то крупного супермаркета. Откинувшись на сидение, расслабленно тру лицо. Волосы все еще мокрые… я не чувствовал, пока не прикоснулся.

- И почему ты мне помогаешь?

- Потому что у тебя еще есть шанс выжить.

- А у тебя что?

- Только надежда. Шансов нет.

- Я слышал, что ты довольно оптимистичный и жизнерадостный парень. Не так давно отплясывал на Черном маскараде с какой-то красоткой…

- Благодаря этой красотке, ты сейчас на свободе.

- Ого. Все настолько запутано? Я уже не знаю, что и думать. Сначала заявляется Учиха со своими бреднями, потом Суйгецу… – Кабуто перебирается на заднее сидение, чтобы не шокировать меня еще раз.

- Саске с бреднями говоришь?

- Поставил всех на уши: «Мне нужно опрокинуть Дейдару – найдите способ, сукины дети».

- В смысле?

- Он хотел найти доказательства его вины. Кучу времени потратили, но ничего не нарыли. Тсукури чист, как свежий бинт. Хотя мы точно знаем, в чем он замешан. С этой «Синтагмой» вообще что-то неладное… ау-у-у-уч… блядь!

- Тебе помочь?

- Не стоит. Тебе и так несладко... было.

- Ты меня видел?

- Обернулся на грохот, когда ты в обморок упал. Короче, Данзо точно продал душу дьяволу. Он везде светится и никак не попадается на крючок. Огромная, сука, рыбина. Блядь!

- Как рука?

- Два пальца отрезали, уроды. Но скальпель я и оставшимися держать смогу… слушай, а ты не хочешь с Элифесом поболтать? Он тебя вытащит.

Складываю руки на руле.

- Они могут достать моего друга, если я уйду со сцены. Его жизнью я рисковать не стану. Слушай… лучше если ты сядешь на другую машину. В целях безопасности.

- Таюя уже выехала. Дай сообщу ей, где мы стоим.

Не глядя передаю телефон назад. Как-то механически.

- …если ты меня все-таки вытащишь, обещаю сделать тебе грудь пятого размера. Договорились?

Тишина. Всюду тишина. Она наступила, когда последние детали встали в пазы. Кисаме был прав – я зря так яростно выкапывал истину.

Саске был с Итачи, но скорее всего никогда не привлекался к делам Данзо. Им любовались, за ним наблюдали, в него влюбились. Зная Учиху, он наверняка наговорил Сасори кучу грубостей. И все это привело к вот такому плачевному результату…

Сейчас кажется, что наш совместный концерт был тысячу лет назад. А был ли он вообще?..

- Она подъедет через двадцать минут. Уверен, что тебе не нужна помощь? Учти, я о своем спасителе молчать не буду.

- Это неважно.

- Давай заново. Якуши Кабуто, – протягивает здоровую руку. Осторожно стискиваю холодные пальцы. – Правая рука Джирайи.

- Узумаки Наруто. Черт знает кто.

- Даже так?

- Похоже, что да.

- Ты не представляешь, как мне приятно познакомиться с тобой. Жаль только что в таких обстоятельствах.

Впервые за день на моем лице мелькает какая-никакая, но улыбка. Я сделал хоть что-то хорошее. Спасибо Конан. И, пожалуй, Хидану тоже спасибо. Если бы не он, все это наверняка растянулось бы надолго.

Медлить отныне и навсегда не в моих правилах.

Больше никогда.

====== О границах, сыре и манне небесной ======

Странные знаки, искажённые сигналы.

Сразят наповал на последней территории.

Небеса изогнулись, и теперь мир начинает ломаться.

Жизнь заканчивается. Пора спасаться бегством. Прочь, по домам...

Мы выбрали тишину, ненависть и жестокое насилие.

Мы должны стыдиться, что имели шанс, который проигнорировали.

Теперь слишком поздно, конец стучится в дверь готовый нас забрать.

Сдайся моей любви, пожертвуй своей душой,

Твой портрет в рамке исчезает подобно призраку.

Никогда не говори «до свидания». Никогда не оставайся один.

Никогда не говори «спокойной ночи». Никогда не говори «умри».

Пей эту кровь, и мы станем бессмертны!

Любовь разрушает последние обязательства.

Бессмертная любовь разрушает последнее обязательство.

(с) Rasmus – Immortal.

У людей есть границы. Много границ на каждой ступени восприятия. А еще есть предел возможностей, который я превысил неоднократно. Безразличие сменяется апатией, потом накатывает усталость, следом из неоткуда появляется нечто животное, инстинктивное, хлестающее по чувствительным зонам: беги, делай, двигайся, не сдавайся. Это цикл – я в нем замкнулся. Вопрос: надолго ли?

Дейдара опередил меня и приехал на квартиру первый, чтобы встретить у дверей с важным видом. Разговор не окончен – это, вообще-то, ни разу не сюрприз.

- Хидан научил тебя обращаться с пушками?

- Нет.

- Жаль…

Мое тело не успевает среагировать – реакция тормозит, потому что я к своему несчастью нахожусь в стадии апатичного равнодушия. Тишина где-то на задворках сознания поднимает голову то ли из-за праздного любопытства, то ли из-за непонимания…

Болезненный укол в шею. Шепот в самое ухо: «Потанцуем?». Тошнотворно мерзкий запах сигарет с шоколадным ароматом.

Этот день еще не закончился?..

Дейдара без труда забирает из ослабших рук ключи от входной двери, что-то делает, шумит, куда-то девает шприц и затаскивает меня внутрь. Что это за хрень и почему она так действенна – интересный, но совершенно неважный вопрос. Краем уха слышу рычание Кьюби и, еле-еле справившись с языком, командую:

- Место.

Еще не хватало, чтобы этот ублюдок навредил моей собаке.

- Разумное решение.

Реальность проявляется разрозненными кусочками: дверь, спальня, хлопок. И я – на простынях. Слабый… как никогда, способный только наблюдать и регистрировать последовательность действий врага. Вытащив из кармана свой мобильник, Дейдара что-то старательно ищет.

- Знаешь, у меня сегодня ужасное настроение.

Небрежно расстегивает верхние пуговицы рубашки.

- Поможешь снять напряжение?

Пытаюсь представить, что еще мне предстоит вытерпеть, из-за чего желудок болезненно подводит.

Тсукури, откинув сотовый на тумбочку, демонстративно медленно расстегивает рубашку до конца. Опасные искры во взгляде опять будят во мне то самое, животное, пугливое, только против чудовищной слабости оно абсолютно бессильно.

Тем временем преступник щелкает застежкой. Зачем-то вытянув ремень из петелек, снова окидывает меня уничижающим взглядом. Вздрагиваю, когда он взбирается сверху и, просунув кожаную змею под шеей, крепко обхватывает мое горло в тугое кольцо.

- Прости, но насладиться процессом я не дам.

Не знаю, как на это реагировать, и что делать – тоже. Меньшего из зол уже не существует.

- Страшно? – усмехается Тсукири. – Готов поклясться, Саске не был с тобой настолько груб.

- Какая тебе разница?.. – отвожу взгляд. Чтобы не задохнуться, приходится хватать воздух мелкими глотками.

- Хочу побить рекорды… – Дейдара стискивает ремень. Резкая боль заставляет выгнуться на пределе сил, до жгучей боли в пояснице. Сейчас бы пригодились полученные от Хидана знания, если бы одноглазый не вколол мне какую-то дрянь, дьявол его раздери…

Он держит захват до последнего, пока у меня перед глазами не появляется тяжелая муть. И вдруг ослабляет хватку, давая зайтись судорожным кашлем.

- Интересно, он расстроится, если я случайно убью тебя в процессе? – зловещий хрипловатый шепот долетает до ушей сквозь тугую материю, нехотя, обрывисто, долго.

Тсукури грубым толчком переворачивает меня на живот. Опять происходят какие-то движения, что-то шуршит, где-то щелкает. Не осознаю – не могу, не получается, не хочу.

Грязный туман перед глазами рассеивается лишь для того, чтобы накатить новой, свежей волной, вместе с болью от проникновения. Дейдара как всегда заполняет собой все вокруг, не дает толком вдохнуть, терзает, рвет на части.

- Знал бы ты, как весело знать то, что знаю я. Знать, что я победил. Ты вкус моей победы, Наруто…

Сказанные слова и их смысл ненадолго выдергивают из пустоты. Победил? Вкус победы? Что за…

Толчок опять выворачивает так, что я начинаю мечтать о потере сознания. Как назло меня лишь кидает к самой грани, дергает в пространстве… а боль и дискомфорт остаются, ввинчиваясь в тело толстыми штырями...

- Не бойся. Скоро абсолютно все закончится...

Кьюби скребется в дверь.

- Твоя боль станет его болью.

Толчок.

- А моя – исчезнет.

Я устал. Так устал, что представить себя посторонним, непричастным, незадействованным – проще. Может быть, из «Листа» возвращается та часть меня, которая впала в кому после слов Учихи. Она возвращается, но идти в свою комнату не хочет. Наблюдает со стороны.

Это не я. Не моя боль, не мое тело, не мои проблемы, не моя жизнь.

Так легче и спокойнее ждать конца пытки.

- Как ты посмел влезть в наши дела… вызволить Кабуто? После всего… что я тебе рассказал, ты должен был забиться в самую глубокую нору и там… сгнить…

Значит, уже знает. Все знают. Вот и хорошо.

Мои хриплые судорожные крики мешаются со скулением Кьюби. Его настрой пугает – не дай бог бросится на Дейдару…

- Думаешь, пошел против системы? Думаешь, сохранил честь, сопляк?

Опять перед глазами пелена светлых волос Тсукури, насквозь пропахших сигаретным дымом. Он поднимает меня, меняет позу, так, чтобы буквально насадить сверху, уязвимо раскрыть, использовать вес.

- Только посмотри – тебе это нравится.

Мое тело реагирует только из-за вколотого вещества, это ясно как божий день. Ткнуть меня носом в сей факт, наверное, принципиально важно.

- Таким послушным ты мне нравишься намного больше, Наруто…

Укус. Снова его рука на шее, удерживает ремень, сжимает, душит.

В определенный момент я перестаю чувствовать что-либо, только на этот раз уже по-настоящему. Поэтому не чувствую, когда это заканчивается. Заканчивается же?

- А теперь… кульминация.

Я жду выстрела или чего-то такого. Последнего, желанного.

Но все оказывается хуже. В сотню… нет, в тысячу раз.

Дейдара возвращает на место свой пояс. Кивает мне с кривой ухмылочкой, отходит и что-то ищет в комнате.

- А вот и наш маленький друг.

Равномерные ленивые удары моего сердца в скоростном режиме набирают темп. Небольшая выемка в полке стараниями Тсукури разворочена – выглядит даже как-то жалко…

- Улыбнись в камеру, красавчик. Просто сногсшибательный кадр!

- Ты установил… камеры в моей квартире?

- Я установил жучок на твоей машине и GPS в телефоне. А это – лучше. Их установил Саске, чтобы следить за тобой. Понимаешь, что это значит?

Их установил Саске.

Он всегда наблюдал… за мной?

Приглядывал?..

- Эту чудную запись он увидит примерно через… – Дейдара сверяется с навигатором в телефоне. – Час. Пока доедет до дома, пока информация передастся на сервер…

Кое-как перевернувшись на спину, тру шею. Там, наверное, какой-то след должен быть…

- Я победил, Саске. Жаль, звук не передается, дивные были переливы. Да и, скорее всего, ты не досмотришь, – Тсукури усмехается в маленькую камеру наблюдения, после чего отбрасывает ее, как нечто заразное. – Наруто, мне надо от тебя еще кое-что. Сущая мелочь. Побудешь сыром в моей мышеловке?

Молчу. Я могу двигать языком, но зачем?

- В целом, игра стоила свеч, – рука где-то на моем лице. – Больше не увидимся.

Потом Тсукури намыливается уходить, а я нахожу силы выдавить:

- Не смей трогать собаку.

Кьюби, вопреки опасениям, бросается сразу ко мне и, взобравшись на кровать, тычется носом в щеку. Я это вижу – не чувствую.

Согнувшись в три погибели в голову приходит угнетающая мысль-цель: надо позвонить Учихе. Предупредить, чтобы не вздумал сюда заявиться…

Наверное, я слишком самонадеян. С пятой или шестой попытки получается упасть с постели на пол и там распластаться в позе трупа. Полчаса. Полчаса в недвижимости и уже знакомой, новой, обновленной Тишине.

А я не могу ненавидеть Саске. Когда смогу встать – убью, но убью из жалости, состояние аффекта тут ни при чем.

- Как можно быть… таким идиотом, У-чи-ха?

Эти мои первые после долгой паузы слова активируют Кьюби, припавшего рядом у плеча.

Камеры, значит.

Вот почему он позвонил сразу, как я сорвался? Вот как Саске узнал, что я был у него дома – на тумбе лежит то, что осталось от лягушонка…

Вот как...

Ну, наконец, хоть какие-то ощущения. Холод. Пол холодный. Нос Кьюби холодный.

И у меня есть руки.

Оттолкнувшись, приподнимаюсь над полом. Нет, встать нереально. Придется ползком… Ванная – мой пункт назначения уже в который раз.

Затаскиваю свое тело в душ и вялой рукой включаю ледяную воду. Хоть так. Хоть как-то. Надо прийти в себя…

Глаза закрываются.

Тишина.

- Наруто… Наруто!..

Больно. Господи, как же больно. И холодно.

- Давай же, давай… еще немного… ты слышишь меня?.. слышишь?..

К величайшему сожалению я не могу не слышать.

Больше нет слов, а я с удовольствием послушал бы его голос. Даже такой – надломанный, сиплый. Лучше наслушаться сейчас, пока я толком не могу двигаться. Да?

Интересно, это Дейдара не закрыл дверь, или у Саске ключи есть? Не удивлюсь.

Вздрагиваю и пробую сжать руку в кулак.

- Не двигайся…

Игнорирую просьбу. Руки Саске падают на предплечья, придавливая к кровати.

- Прошу тебя, не…

- Отпусти меня!

- Ты еще не пришел в себя!

- Отпусти!..

Снова осточертевшая борьба. Уступать никто не хочет, но я еще слишком слаб, чтобы эффективно ему противостоять.

- О… чем ты… вообще думаешь?! Возомнил… возомнил себя…

Горячие капли на щеке. Я чувствую их острее, чем гудение в мышцах, тяжесть или боль. У слез Саске потусторонняя власть над моим телом.

Фокусирую взгляд на силуэте, нависшем сверху. Рваные черные пряди-перья бросают на лицо густую тень, но она не достаточно плотная, чтобы спрятать глаза. Удивительно, какими они могут быть. И как через них выходят эмоции…

Ему в тысячи раз больней, чем мне. Так бывает, когда умирает часть души. Когда она горит, рассыпаясь углистыми осколками…

Киба был прав. Нельзя.

Так – нельзя.

Они капают снова и снова. От судорожно сжатых пальцев Саске передается дрожь, хотя он сам – статичный монумент, никаких движений. Только влажные ресницы иногда дергаются вниз.

Изломанный. Расколотый. Убитый. Я мог бы подобрать еще сотню слов, чтобы описать его вид случайному слушателю, только вот мне самому – плохо.

Он никогда не использовал их на полную катушку. Я думал, что у него нет слезных желез. Атрофировались, например. Может быть, бракованные или вообще сломались.

- Перестань. Саске… перестань…

Я ною следом за ним – хоть какой-то выход для переполняющих меня эмоций. Тишина с серьезным кивком отчаливает на другой берег, потому что сейчас не до нее. Она лишняя.

- Прости меня. Прости. Прости. Пожалуйста… Прости.

Всхлипнув, отворачиваюсь. Учиха утыкается лицом около моего уха и, не затыкаясь, просит прощения.

Как же я хочу его ударить. Так сильно, что зубы сводит от желания. И даже если бы я это сделал – он все равно не замолчал бы.

- Я виноват… я… никогда не смогу… ничего исправить… из-за меня… все… из-за…

- Да перестань… же ты.

Минуты. Долгие, тягучие минуты совместной истерии. Такое бывает. Я не знал… и лучше бы не знал никогда!

Его безумная хватка причиняет боль, хотя, казалось, куда уж больше? Сухие рыдания рвут мою душу даже не на клочки – расщепляют на молекулы, на атомы, на электроны и ионы…

Если после этого я не сойду с ума, то никогда не буду вспоминать. Даже перед смертью, которая сейчас кажется манной небесной. Я ошибся, мой личный ад – не Дейдара. Это Саске. Саске с изъеденным пустым сердцем, которое и бьется-то по инерции, не для него, а лишь бы.

Как же так? Почему пострадал я, а хуже все равно ему?

- Ты не умеешь любить… – шепчу. – Ты как любящая гильотина, Саске. Как не… обнимай – все равно останутся одни раны…

- Прости...

- О чем ты вообще думал?

- Думал о том, что ты будешь… мне мешать… – отвечает, слегка ослабив хватку. – Ты не дал бы мне сделать задуманное. Этого я не мог допустить.

- Поэтому лучше меня выпнуть, чем попросить помощи?

- Я… кругом… кругом просчитался.

- Вот уж правда…

Надо помолчать. Молча мы понимаем друг друга намного лучше, а словами невозможно объяснить всего...

- Я люблю тебя. Только тебя. Люблю.

Мог и не говорить вслух, идиот.

====== О вымерших существах ======

Где-то шумит аппаратура, звук приглушенный, гудящий и незнакомый. Из-за неудобной позы все затекло, левое плечо онемело. Двигаться невозможно. При вдохе в легких словно катается иголка – колет, царапает.

Где я?

Цепляясь за позвонки маленькими липкими лапками, жуткий холодок страха ползет по спине. Я не помню, что произошло после истерики Саске – память будто лазером выжгло.

Медленно открываю глаза, более-менее справившись с приступом паники. Учиха сидит у стены напротив, без сознания, держится в сидячем положении только благодаря широкому металлическому обручу, вживленному в стену, который обхватывает его левую руку горизонтально полу. Голова расслабленно висит, лицо полностью скрыто растрепанными волосами. Пробую пошевелиться и сталкиваюсь с тем, что моя левая рука закована точно так же.

Мы в ловушке…

Что произошло? Я не помню. Вообще ничего, как будто спал!

- Саске?

Ноль реакции. Повернуть руку в колодке невозможно – она очень плотно прилегает к коже. Дыхание нервно срывается, и я опять осматриваюсь, на этот раз, осознанно запоминая детали. Слава богу, имеется какой-никакой источник света, иначе сразу свихнулся бы. Полудохлая лампа одиноко примостилась над жутковатой железной дверью, на ее уровне справа мерцает циферблат часов. Нас закрыли в небольшой грязной комнате. Всюду виднеется ржавчина и грязные пыльные разводы...

Закрытую коробку у моей правой руки я замечаю последней. Осторожно касаюсь картонного угла. Правая рука свободна – и то радует.

- Что… там?

Очнулся.

Перевожу взгляд на Учиху. Это точно тот человек, который когда-то пугал меня одним своим видом? Этот несчастный вампир с полумертвыми глазами? Это отражение настоящего, сильного Саске в кривом зеркале комнаты страха?.. Уж точно не смеха.

- Помнишь, что случилось?

- Ты потерял сознание… я… собирался вытащить тебя, но меня ждали.

- Это была ловушка.

- И что теперь?! – кричит в потолок, задрав голову вверх. – Дейдара!

Какое-то время мы молчим, прислушиваясь к назойливому механическому жужжанию. Естественно, на крик никто не отзывается.

- Саске… а помнишь, когда мы встретились первый раз… – меня ужасно тянет на бестолковую болтовню. – Ты был таким серьезным… не знал, зачем живешь. Теперь я понимаю, что ты просто не видел будущего и настоящего. Только свое прошлое…

Учиха медленно кивает, заметно насторожившись.

- И?..

- Удивительно, как сильно человека меняет страх.

- При чем здесь страх?

- Теперь ты боишься. Боишься всего, – тихо смеюсь. – Себя, меня. Времени. Любви, ненависти, дружбы, слабости и силы. Всего.

- Ты точно в норме?..

Чувствую какое-то противоестественное веселье. Это из-за того вещества, которое мне вколол Дейдара, ведь так?..

Решаю оставить ненужные размышления на потом и сдвигаю крышку коробки в сторону. Срочно надо отвлечься от взволнованного Учихи, поэтому я переключаю все внимание на «подарок». Сверху лист, исписанный ровным, резким текстом.

На дне коробки черный изящный кольт.

В пилу решил поиграть, урод?..

«Когда сердце одного из вас остановится – второй будет свободен. Я великодушно предоставляю тебе выбор.

Снять с предохранителя щелчком на себя. Отвести назад затворную раму – этим действием взведешь курок. Взять всей ладонью, иначе курок будет заблокирован. Надеюсь, разберешься? Если что, у тебя есть целых два патрона.

Впрыск яда произойдет ровно в 20.00. Тогда уже вы сдохнете вместе. Оценил силу технической мысли, малыш?».

Медленно поднимаю взгляд на замызганные часы. Циферблат уныло высвечивает: девятнадцать сорок семь.

У меня всего тринадцать минут…

- Наруто?

- Знаешь, Саске…

«Когда сердце одного из вас остановится – второй будет свободен».

- Даже Дейдара понимает любовь куда лучше тебя.

- Что там написано? – старательно делает спокойный вид. Я молчу, вбирая глазами почерк убийцы, а затем черты любимого лица.

Тринадцать минут. Есть ли смысл медлить? Если я сделаю все прямо сейчас, у Саске будет хотя бы шанс спастись.

Интересно, что значит впрыск яда? Это произойдет во всей комнате или в колодке? А пульс, скорее всего, снимает именно она. На всякий случай дергаю рукой, чтобы проверить крепление. Черт возьми, сидит намертво!

- Саске, ты веришь мне?

- Да, – после небольшой паузы уверенно отвечает.

- Тогда закрой глаза.

- Что? Зачем?

- Пожалуйста.

- Объясни!

Сглотнув образовавшийся в горле ком страха, протягиваю руку и сжимаю оружие. Мертвенно-холодный черный металл. Кольт такой же тяжелый, каким я его запомнил. Гладкая поверхность, рельефная рукоять, точеные изгибы… Сейчас я все-таки его «хозяин». Когда нет выбора – приходится взять на себя эту тяжелую ношу.

Долгая секунда осознания.

- Это… нет. Что…

- Я не смогу… – на лицо против воли лезет ироничная улыбка. – Ничего объяснить.

Саске зло рассматривает меня глазами, непроницаемо черными от страха. Пока он собирается с мыслями, большим пальцем зажимаю предохранитель и тяну вниз до щелчка. Переложив пистолет в прикованную к стене руку, оттягиваю назад затвор – я видел такое только в боевиках…

- Наруто!

- Заткнись, пожалуйста. У нас всего… двенадцать минут.

- До чего?..

- Если я ничего не сделаю, умрем оба, – механически беру пистолет в правую руку.

- Ты же… да можешь ты объяснить, что происходит?! – Учиха пытается высвободиться совсем как я несколько минут назад, дергает, тянет. Бесполезно.

Дрожащей рукой поднимаю пистолет. Нацеливаюсь на дверь. Вдох-выдох. Не думать. Хидан говорил об отдаче, ее надо компенсировать, выдержать.

- Помощь уже в пути, я уверен! Просто надо подождать!..

Выстрел заставляет Саске замолчать. По руке проходит сильнейший импульс, энергия отдачи бьет в сустав и сгибает его. Звук оглушает, даже ненадолго пропадает ориентация в пространстве. Рикошета не произошло – пуля воткнулась в мягкий металл, выбив вмятину. А в фильмах это всегда так просто!..

- Нет, – мягко качаю головой. – Времени не хватит.

Злость на лице Учихи растворяется в неподдельном, отчаянном ужасе.

- Даже... не думай...

- Саске, прости. Прости.

- Наруто, не смей! Ты слышишь меня?! Черт! – Учиха со всей силы дергает рукой, снова и снова пытаясь вырваться из металлического захвата.

- Вывихнешь же…

- Плевать!

Усмехаюсь. В этом весь он. Больно ему, больно мне – плевать. Главное – цель.

- Как же мы докатились до такого? Как я, а тем более ты позволил этому случи...

- Наруто, послушай меня! Я знаю, что не заслужил и вряд ли когда-нибудь смогу заслужить… но…

Хочется закрыть уши, чтобы не слышать его криков и отчаянных ругательств. Жаль, что нет возможности хоть на минутку отключить звук, чтобы просто подумать. Обнадеживает только то, что еще немного, и я совсем ничего не буду слышать.

Рывком прикладываю дуло к шее, прямо по центру, туда, куда Мацураси приставлял Иерихон. У нас нет времени на разговор. Да и что он может сказать? Опять свое «прости»?

- Нет... – пытаюсь смотреть наверх, но умоляющие нотки в голосе Учихи заставляют опустить глаза. – Нет... не... не надо, прошу тебя... Наруто... На... ру...

- Лучше тебе этого не видеть. Просто закрой глаза.

Как легко принимать решения! Даже отказаться от своей жизни проще простого… пусть и ужасно неестественно. Мне должно быть страшно, но я чувствую только волнение, как перед выходом на сцену. А что испытает сейчас Учиха – без разницы.

- Пожалуйста! – Саске кричит в сторону двери, хрипло и громко, срывая голос. – Я сделаю все, что ты хочешь, ублюдок!!!

Напрасно, потому что кроме нас здесь никого нет. За короткое время нашего «общения» я все-таки смог частично понять Тсукури. Он бы этого не допустил – так надежнее.

Боль Дейдары никогда не затихнет, и потому ему намного хуже, чем мне или Саске. Если уж на то пошло, то мне вообще повезло больше всех. Да, повезло. Я не беру ответственность за свою жизнь. Просто спасаю. Так надо.

«Даже боли не успеешь почувствовать» – обещал Хидан.

Зубы стучат, ладонь неумолимо потеет на рукояти, зато нет тишины и извечного страха за чужую жизнь. Он выживет, выдержит, справится. Сможет. Это не конец. Саске потерял Итачи – единственного родного человека… и выжил. Учиха настоящая крыса. Ему хоть радиация, хоть ультрафиолет, хоть холод, хоть жар, хоть болезни, все по боку.

Но я любил и люблю эту мерзкую тварь. Каждую заразную частицу, каждый миллиметр и непростой отвратительный характер. Жаль, что «буду любить» по случаю не подходит.

Умереть за него – разве может быть символичнее? Ведь я еще после разговора с Хошигаке решил, что готов к чему угодно. Если на то воля случая, и надо выбрать, кто умрет, а кто останется жить, то для меня все очевидно. Более живучий, более приспособленный – спасется. А я вымру, как мамонты. Как единороги. Или динозавры.

- Наруто!!!

Я представляю себя лучшим в мире иллюзионистом, который выступает в последний раз. Мастера всегда играют ва-банк. Странная мечта… как и все мои мечты.

И, зажмурившись изо всех сил, резко нажимаю на курок.

====== О драме, почковании и варваре ======

Ничего.

Ничего не произошло.

Выскользнув из рук, пистолет с оглушающим грохотом падает на пол. Сознание накрывает волной облегчения почти разрушительной силы.

- Значит, сдохнем оба… – расслабленно прислоняюсь затылком к стене. – Чертов Хидан.

Одна пуля – его косяк или намеренный прикол. Дейдара не мог так нелепо промахнуться, а играть на нервах в такой момент, скорее всего, не стал бы. Легче поверить, что после смерти ничего не произойдет. Вот это было бы обидно. Наверное…

Дверь распахивается ровно через пять минут после моего акта отчаяния. В проходе злющая Конан с пистолетом наперевес и во внушительном наряде: все агрессивно-черное, обтягивающее, как всегда откровенное.

- Вы целы?

Ей никто не отвечает. Она и сама видит, что внешне, да, целы.

Половинки колодки расходятся вниз и вверх с мерзким механическим скрипом. Первым высвобождаюсь я.

- «Инструкция», да?.. Только не говори, что ты сделал, как тут написано? – проницательно замечает Конан, присев рядом. Она дергает мое лицо за подбородок. – Все-таки он брал шприц для тебя… давно вколол?

- Не знаю, много времени прошло…

- Что вколол? – тихо спрашивает Саске.

- Так, все, давайте потом. Не время и не место, – резко обрывает Хаюми. – Освободился, Наруто? Вставай.

Слушаюсь и повинуюсь. Тут к нам присоединяется еще одно лицо – высокий парень с лохматыми черными волосами. Черты лица очень сильно кое-кого напоминают, так что я даже немного прихожу в себя от удивления.

- Мадара сейчас подгонит машину.

- Отлично, Обито, – кивает Конан. – А вам двоим я позже все объясню. Давайте выбираться.

Она права, сейчас самое неподходящее время для выяснения отношений. Это понимает даже Саске, который высвобождается следом за мной и молча встает на ноги.

Я ныряю в полумрак коридора сразу за ним. Спина Учихи напряжена до предела, движения ломкие, скованные, как бывает, когда он целиком и полностью погружается в себя.

- Много было проблем? – прислушиваюсь к разговору наших спасителей. Похоже, они довольны проделанной работой.

- Нет, не очень. У механизма колодок примитивная схема управления! Меня беспокоит другое – комната или вход в здание могли быть под наблюдением.

Саске неожиданно останавливается. Чуть не врезаюсь носом в его затылок.

- Ты знал?

- Что?

- Ты знал, что там всего одна пуля?

Чувствую, что от моего ответа зависит наше дальнейшее отношение друг к другу. И хорошо, потому что мне совсем не хочется врать.

- Нет. Не знал.

Саске прибил бы меня насмерть с одного удара, но Обито вовремя хватает его за локоть. Этого оказывается недостаточно – тогда он скручивает Учиху в болевом захвате. Все это происходит молча, только Хаюми делано-печально вздыхает между резкими рывками фокусника.

- Какая драма.

Иногда накатывает туман. Я вижу людей силуэтами, слышу их голоса словно через мембрану. Сейчас как раз такой момент, так что срыв Саске беспокоит меня меньше всего.

Дождавшись кивка Обито, аккуратно обхожу обоих. Конан легонько хлопает по плечу в знак поддержки или пытаясь подбодрить.

Дальше – лабиринт коридоров. Свет ламп лупит по глазам так сильно, что я не могу рассмотреть, куда мы идем. Либо он невыносимо яркий, либо мои глаза стали слишком чувствительными.

- Держишься? Дальше может стать хуже.

- Насколько?

- Надеюсь, Кабуто придумает что-нибудь.

Выход из здания оказывается одновременно очень близко и очень далеко. Пути я не помню, а сколько шли – не знаю.

- Всего семь минут оставалось, вы очень вовремя.

- Мы долго искали. У Дейдары несколько заброшенных студий, купленных для подобных развлечений…

- Что ты вообще здесь делаешь?

- Я решила сменить сторону, – таинственно отвечает Хаюми, смахивая челку с глаз.

Свежий воздух врывается в легкие, заставляя замереть. Я ведь… черт возьми, все еще жив.

Конан помогает открыть заднюю дверь ожидающего нас микроавтобуса. Внутри что-то вроде небольшого передвижного дома: пара диванов друг напротив друга, стол, импровизированный бар. На мой удивленный взгляд стриптизерша лишь пожимает плечами.

- Салют! – Кабуто улыбается с пассажирского места. Пока остальные члены делегации грузятся внутрь, жму ему руку. – Выглядишь хреново. Нужна моя помощь?

- Пожалуй, – кивает Конан и полевой врач сразу же вылезает к нам. Бросаю взгляд на водителя. Еще один Учиха? Откуда они вообще взялись, почкованием размножаются что ли?

- Мадара, – кивает тот.

Усевшись на диван, наконец, обращаю внимание на Саске. Он пытается делать отстраненный вид, но даже невооруженным глазом видно – в бешенстве. И меня только сейчас начинает это волновать.

- Са…

- Потом разберетесь! – почти рычит Конан. Наша карета двигается с места. – Как самочувствие?

- Слабость накатывает… иногда.

- Что с ним? – встав передо мной на одно колено, Кабуто вытаскивает фонарик из кармана. Со знанием дела проверяет реакцию зрачков, вертит голову туда-сюда. Нахмурившись, проводит пальцами по желтовато-фиолетовому следу на шее.

- Дейдара взял у Яхико порцию SH-DMT, – на автомате отвечает Конан. – Психоделическое дерьмо. Ударная хрень с несовместимыми компонентами, действующая на психику. Там в составе есть наркотик, бензимидозол…

Пока она перечисляет названия, Кабуто касается пальцем маленькой точки на моей шее, там, где должен быть след от укола.

- Внутри небольшая шишка, значит вещество рассосалось постепенно. Какой был эффект?

- Я не мог двигаться. Был возбужден, – хмыкаю. – Все чувства, кроме боли, притупились. Даже холод ощущался едва-едва. И еще… дышать неприятно.

- Ядовитые пары? Конан, ты видела такое раньше?

- Видела, – она морщится. – Беднягу пристрелили, так что я не знаю, чего можно ожидать.

Мы молчим. Чувствую на себе прожигающий взгляд Саске и, повернувшись, пытаюсь одним видом донести, что «с тобой я успею разобраться, не переживай, сил хватит».

- Дело дрянь. Для создания нейтрализатора потребуется время, а его у нас, может быть, нет. Ненавижу иметь дело с самоделками, как будто без них херни в мире недостаточно…

- Сейчас ничего нельзя сделать?

Якуши качает головой.

- Я не представляю, как могут подействовать другие препараты. Нужен анализ.

- В штабе есть небольшая лаборатория! – как-то преувеличенно весело вклинивается Обито. – А у Саске тоже есть шишка. На за-тыл-ке. И, может быть, рука вывернута, я мог перестараться!

Его игнорируют – Кабуто сразу переключается на мрачного выродка.

- Ты в норме?

- Отлично, – зло выплевывает иллюзионист, снова отворачиваясь. – Где вы шлялись?

- Конан сообщила Элифесу, что Дейдара где-то запер вас обоих, – спокойно поясняет Мадара.

- Хвастаться вздумал, – самодовольно кивает Конан. – Дохвастался.

- Что ты сделала с ним? – тру глаза. Снова эта муть.

- Доделала когда-то начатое. Если вдруг что, у меня есть его навигатор, птички далеко не улетят.

Этого достаточно. Я мог бы почувствовать жуть, если бы хотел.

- Стоило так рисковать?

- Если бы я этого не сделала, вы были бы мертвы.

- Я спрашиваю не о нас, а о тебе.

Какое-то время мы едем в тишине. Саске нервно путается пальцами в волосах, я и Кабуто ждем ответа, Обито с чувством оттягивает нижнюю губу.

- Со мной все в порядке… я делаю это не…

- Не ради нас. Я знаю, Конан.

Мы устало улыбаемся друг другу. Сейчас она выглядит ранимой, как никогда, несмотря на прикид и кобуру на поясе.

- Откуда взялись еще Учихи? Я о вас никогда не слышал, – решаю перевести тему, пока никто не начал задавать мне вопросы.

- Быстро разобрался, наблюдательный Наруто, – чмокнув губой, Обито приподнимает брови. Мимика у него намного живее, чем у Саске, что только добавляет странности. – Мы информаторы Элифеса. Не так давно Данзо назначил за мою голову новую сумму!..

- За мою изначально было больше, – мрачно дополняет лохматый водитель.

- Не лезь, мартышка! Короче, мы враги плохишей. Лучше не высовываться лишний раз, сечешь?

- Так это вас… они искали все это время?

- Ага.

- И подстава Хидана – ваших рук?..

- Информация – опасное оружие. Заказ прислал кто-то из своих…

- Так почему Данзо до сих пор не за решеткой? – флегматично спрашивает Конан, сев рядом со мной и размашисто закинув одну ногу на другую. Видимо, она уже давно подумывала о том, чтобы оставить «Синтагму», но не могла решиться. Я появился в ее жизни как раз вовремя. Хоть что-то хорошее…

- Потому что у него тоже есть информаторы и ищейки. Мы уже давно копаем это дело, солнышко.

- Еще раз назовешь меня солнышком, останешься без глаза.

- Конан-варвар, – с серьезной миной реабилитируется Учиха-псих. – Понял, молчу.

- Я волнуюсь за Кибу…

- С ним ничего не случится. Дейдара мертв, Данзо в его дела не полезет. Ты его волнуешь в последнюю очередь. Наруто?..

Ладонями тру лицо. Время опять играет против – я не знаю, чем все это может закончиться.

- Дотерпишь?

- Угу.

На миг ловлю взгляд Саске и со вздохом откидываюсь на спинку дивана.

Штаб – небольшая хорошо обустроенная квартира в подвале. Судя по всему, раньше тут была музыкальная студия или склад какого-то магазина. Кабуто отправляет меня в душ, а затем, взяв кровь из вены, в комнатку отдыха. Она тут тоже небольшая, уютная, вся в синих тонах. Кровать занимает практически все пространство.

Саске приходит сразу после своих водных процедур. Говорить с ним не хочется, но надо, иначе мы окажемся в бесповоротном тупике.

Учиха не хлопает дверью. Мягко прикрывает. Он все-таки успокоился, отбиваться мне не придется. В другом случае Конан сразу прибежит на шум и без особого труда выбьет дух из нас обоих.

- Ты…

- Я хотел спасти тебя, Саске. Так что давай не…

Он осторожно садится на постель. Проскользнув ладонями по моим бокам, прижимает к себе и молча утыкается в затылок. Временно выданная одежда мне великовата, так что холодные руки без труда проскальзывают под ткань.

- Спасти?.. Узумаки? Ты это серьезно?..

- У меня не было выбора. Ты ведь так объясняешь подобные решения? – помедлив, поворачиваюсь к нему лицом. Злость Саске никуда не делась, просто срываться на мне сейчас не вариант.

- Почему ты ничего мне не рассказал?

- Дейдара угрожал, что если я обращусь за помощью – Кибе не жить.

- Как это случилось? Как он нашел тебя?

- Мы встретились еще до того, как ты меня выселил. Тсукури вел себя странно, но не настолько, чтобы я насторожился.

- Если бы ты мне рассказал…

- Если бы ты мне рассказал, – горько усмехаюсь, – еще два года назад, мы бы уехали отсюда. Черт, там Кьюби остался один…

- Я отправил Карин за псиной. Не переживай об этом. Как ты?

- Честно? Не очень. Саске… еще один вопрос. Ты идиот?

- Наверное.

- Долбаные камеры? Нет, правда, ты идиот?

- Я хотел знать, что ты в порядке. Как оказалось, все было бесполезно. Давай обсудим это позже, ладно?

- Ладно.

В порыве Учиха прижимает меня крепче.

- Когда ты поправишься, я тебя придушу.

С ухмылкой перехватываю его руку и соединяю наши пальцы подушечками. Теперь это выглядит как борьба двух пауков. Только мои пальцы не такие жуткие.

- Делай, что хочешь.

Услышав последнее, Саске все-таки перестает строить из себя невесть что, скидывает маску. Ему больно – больно невыносимо, разрушительно, до рези в груди. Из-за всего.

И мне тоже. Как будто до этого момента копилось, собиралось. Вырвалось наружу кошмарным импульсом.

Учиха прижимается лбом к моему лбу. До странного тихий – видимо, счастлив, что притворяться друг перед другом больше ни к чему.

- Если бы ты… погиб… я бы остался там. Я бы не сдвинулся с места.

- Как думаешь, можно ли хоть что-то вернуть? Нас? Нашу жизнь?

- Мы все еще есть. А остальное…

- Слушай, а почему ты сорвался в «Чармате»?

Света совсем немного, но достаточно, чтобы увидеть, что глаза Саске влажно блестят. У меня тоже, но у него это выглядит невозможно интимно. Придурок научился переживать эмоции?

- Тебе обязательно меня расковырять, тупица?

- Само собой. Ты столько времени морочил мне голову – а я верил, между прочим. Сомневался, что ты психически здоров, но верил.

Ухмыляется. Я не вижу его улыбку. Чувствую.

- Ты был великолепен. А я никогда тебя таким не видел, даже на сцене. Даже в сексе. Таким… – высвободив руку из пальцев, Учиха легонько смахивает с виска мои влажные волосы. – Демонически прекрасным. Кто ты такой, Узумаки? Зачем ты сделал это со мной?

- Что «это»? – улыбаюсь, вспомнив, что Конан в тот вечер задала такой же вопрос.

- Показать? – его губы на самом краю касаются моих. – Если бы тебя не травила какая-то хрень, ты бы уже знал.

В голосе прорезается беспокойство. Был бы он всегда таким настоящим и близким...

- Может быть, я все-таки умру и перестану тебе надоедать. Это не повод показать?

- Даже не думай. Я вытащу тебя из рая – обратно, в наш ад.

Любопытство подстегивает, заставляет играть на его нервах. Теперь можно сказать уверенно: я, Узумаки Наруто, владею этим навыком в совершенстве.

А у нас впереди еще целая ночь.

====== О семье, телескопе и штурвале ======

Это неожиданно. От Саске можно ожидать чего угодно шокирующего, страшного, неправильного… но… чего-то обычного? Настолько банального? Никогда.

- Нет такого слова, чтобы описать это, Наруто. Иногда мне кажется, что я люблю тебя до сумасшествия, до настоящего… безумия. Что больше никому никогда и пальцем не позволю тронуть. Иногда – что убью тебя сам, своими руками.

Касается губами ключицы – бережно настолько, насколько это вообще возможно. И продолжает говорить.

- Давай, я вырежу тебе сердце, чтобы ты, наконец, оставил мое в покое?

Медленно расстегивает пуговицы рубашки, впервые не пользуясь для этого своей нечеловеческой ловкостью.

- Сколько еще ты будешь меня терпеть? Сколько еще… будешь позволять мне все? Из нас двоих – ты больше сумасшедший.

Закрыв глаза, наслаждаюсь необыкновенно нежными касаниями. Вот, Саске ладонью отводит край рубашки в сторону, оголяя грудь. Вот, поднимается губами к шее, целует там, где темнеют синяки от ремня.

Так нежно.

- Научился, Учи… ха-а?.. – имя заканчивается стоном. Он целует, аккуратно пробует кожу языком, еще ни разу не укусив, не сделав больно. Это невозможно. Ненадолго, ведь так?

- Ты был прав, я не понимал. Понял, когда ты нажал на курок.

Поцелуи-прикосновения перетекают дальше. К середине горла. Саске носом толкается в подбородок, прося открыть шею. Я реагирую с изумлением, почти детским восторгом.

- Саске…

- Ты можешь представить, что это такое? Когда весь мир в одном тупице, а он прощается с тобой словами «тебе лучше этого не видеть»?

- Я все еще под какой-то дрянью, ты забыл?

- Да, ты подо мной.

Тихо смеюсь. Саске переходит на другую сторону, спускается в изгиб между шеей и плечом. Волосы щекочут кожу и я, наверное, впервые чувствую это настолько остро. Ломающего, сметающего напора нет – это восхитительное ощущение. Слишком приятное.

- Хочешь поговорить о том, кто виноват?

Выпрямившись, Саске невинно, по-детски, кулаками утирает выступившие слезы. Он решил довести меня до инфаркта. Между прочим, действенно. Сердце болезненно щемит, и его ладонь ложится сверху, прямо над этим многострадальным болючим местом.

- Я знаю кто, так что нет нужды это обсуждать.

- Ну вот, ты расклеился. Сейчас-то чего ноешь?

- Это все твое тупое лицо. Никогда не видел ничего более идиотского.

- Настолько, что слезы навернулись?

- Это ужасно, правда. Мне так тебя жаль.

Ну вот, улыбается. Только за эту улыбку в него можно влюбиться в сотый раз. Между прочим, у Саске есть ямочки-заманушки. Наверное, он вырос таким серьезным, потому что увидев эту улыбку, все окружающие люди дохли от умиления.

- Вот интересно, а грани твоей личности когда-нибудь закончатся? – поглаживаю его руку – от запястья, вверх, к локтю и обратно. – У меня уже голова идет кругом, а ведь мы вместе не так уж давно.

- Думаешь, ты простой как дважды два? – Учиха опять творит свою нежную магию, зацеловывая мою грудь и живот, исследуя все открытые места. Отравляющий туман появляется все реже, как будто отступая перед желанием почувствовать абсолютно все.

- Безумно интересно, расскажи.

Он замирает, прижавшись лбом там, где заканчиваются мои ребра.

- Ты совершенно точно не табуретка.

- О, просто отлично.

- Если ты хочешь сравнения, то я выбираю телескоп.

- Я – телескоп?

- Ну да.

- А почему не микроскоп?

- Потому что ты не для бактерий предназначен. А для звезд, как Хаббл. Знаешь такой?

- Слышал, но…

- Это небесная обсерватория, весом в одиннадцать тонн.

- Это намек, что я жирный?

Учиха посмеивается, щекоча кожу дыханием.

- Только ты мог сделать такой вывод. А вообще… наоборот, похудел… надо было присылать тебе обеды.

- Надо было. Так, не уходи от темы. Я, значит, как Хаббл. А ты, получается, звезда?

- Что за маразм?

- Я не знаю, как это понимать! А хотя, нет, я знаю! Ты – черная дыра! – приподнимаюсь на локтях. Саске тоже поднимает голову. – Смотри, все сходится. Непонятный, это раз. Смертельно опасный, это два. Приблизишься – засосет, это три. Изучить невозможно, это четыре. Искажаешь время…

- Ладно-ладно, я понял. Только вот черная дыра, влюбившаяся в телескоп, это какой-то сверхбредовый нонсенс.

- Я не согласен. Нонсенс – это то, что телескоп… эээ… любит черную дыру. Чушь же. А вообще, отвали, ты сбрендил окончательно… – с минуту разглядываю парня, трущегося щекой о мою кожу. – Саске?

- Я так соскучился по тебе.

Опять за свое. Разве можно быть таким?

- Столько откровений за раз… я же не выдержу. Давай, скажи еще что-нибудь такое, чтобы я свихнулся следом за тобой. Давай. Я слушаю.

- Нет, правда. Мне ужасно тебя не хватало. Твоих шумных мельтешений по утрам. Болтовни и…

- Все, сработало, заткнись.

- Я собирался мстить, думая о том, что ты регулярно забывал закрыть тюбик зубной пасты. Что за дебильная привычка…

Он возвращается к тому, с чего начал: исследует губами мое тело, пока не добирается до штанов.

- Дальше мы не пойдем.

- Почему?

- Я знаю, что сделал Дейдара. Я видел, – последнее слово отдает глубокой, тяжелой яростью.

- Он меня не порвал, если ты об этом. Та хрень, – показываю на след от укола, – не давала мне контролировать свое тело. Совсем.

- Можно наоборот, – смотрит так серьезно. Сейчас у него совсем другое отношение к пассивной позиции. Это не из-за чувства вины и не из-за желания наказать себя. Почему?..

- Мне нравится твоя забота, – привстав, пропускаю жесткие волосы сквозь пальцы. – Я не уверен, что сейчас смогу.

- Тебе хуже?

- Не хуже, но и не лучше. Будь собой, хорошо? Не надо подстраиваться, я знаю, что ты предпочитаешь и…

- Наруто, – он ласково сжимает мою руку. Опускает ниже, чтобы прижать к своей щеке. – Я такой и есть. Видишь? Вот такой, на самом деле. Ты хотел узнать меня настоящего. Пожалуйста, узнавай. Я не такой сильный, как тебе казалось. И не такой жестокий. Вообще не такой, если ты так хочешь.

- Почему ты считаешь, что все должно зависеть от меня? «Я буду для тебя любым» – так что ли?

Пронзительно глядя прямо в глаза, Учиха целует мою ладонь.

- Потому что это ты телескоп. И наблюдаешь за мной.

- Только не начинай говорить загадками!

Его взгляд опять меняется, теплеет, медленно поддается страсти. Теплый язык невесомо касается пальцев.

- Я каждый раз отбирал штурвал. Управлять и вести – это не моя роль. Пора смириться с этим, как считаешь?

- А если тебе больше не быть сверху?

- Хорошо.

- А если я в тебя вибратор засуну?

- Как хочешь.

- Так неинтересно!

Саске расплывается в хитрой улыбке. Оставляет поцелуй на кончике пальца.

- Тебе нравится, когда я сопротивляюсь?

Со вздохом притягиваю выродка к себе.

- Тяжело, наверное, жить с таким мозгом.

- Не тяжелее, чем тебе без него.

Нежно прикусываю подставленное ухо.

- Хватит. Понял и осознал. Я твой.

- Естественно.

Саске освобождает меня от одежды. Свою снимает спокойно и медленно, расслабленно. Потом смахивает челку назад знакомым движением, как тогда, в бассейне.

Возбужденный, желанный и абсолютно непривычный. Если я дрессировщик, то мой хищник неожиданно стал податливым любимцем. Он больше не оставит на моем теле царапин, не укусит, не будет рычать. Лапой может ударить, но без когтей – это совсем не опасно.

- Саске.

Я зову, и он идет. Ложится сверху, целует. Перехватив губы, слегка прикусывает, прижимает зубами, точно зная, как рассчитать силы, чтобы не навредить и не сделать больно.

- Это невозможно. Никогда не поверю.

- Придется.

Смочив пальцы, касается входа в мое тело. Гладит. Медленно и терпеливо ласкает, никуда не торопясь.

- Ты не сможешь так!

- Смогу. Дай мне время. В комнату никто не войдет – я попросил.

- Совсем безболезненно? Так не бывает!

- Теперь ты напуган, – Учиха шепчет, а его пальцы неощутимо ласкают меня внутри. Если делать это медленно и правда, все совсем по-другому. – «Терпеливый Саске»… что может быть страшнее, да?

- Только «нежный Саске», – вздрагиваю, поддаваясь бедрами навстречу. Он точно знает все мои чувствительные точки и пользуется ими как надо, правильно, верно. Приоткрытыми губами ловит стоны, не терзая, дожидаясь, пока я разогреюсь. Невероятно.

- Ты не знаешь как себя вести с настоящим мной?

Чистое удовольствие, минимум неприятных ощущений. Я ведь могу и зависимым стать. Хотя куда уж там, все и так слишком далеко зашло.

- Кто ты такой… и где… мой Учиха, – резко выдыхаю. А Саске мягко толкается внутрь. – Чудовище…

Теплый язык проскальзывает между губ. Поцелуй самый обычный и в то же время совершенно ненормальный. Вражды и злобы нет, без них мне нечем защититься.

Негде спрятаться.

- Ну как? Больно?

Нет. Совсем не больно. Хочется больше, глубже. Он читает это в моем обескураженно-напуганном взгляде.

- А ты не верил.

Тепло. С ним никогда не было так тепло – никакого невыносимого жара или ледяного холода. Спокойно, сладко, томно. Комфортно. И хорошо.

Покачивания бедрами именно такие, какие должны быть – приятно нам обоим. Приятно до дрожи, так, что мне не хочется кричать или скулить. Только стонать.

Либо я чего-то не понимаю, либо…

- Мы больше не враги, – я обвиваю его шею руками, бедра – ногами, изо всех сил прижимая к себе. – Пред… представляешь?..

- Да.

Учиха поднимает меня вверх, усаживает сверху, толкается глубже.

- А кто?.. – мой голос звучит так жалобно. Кошмар.

- Семья… наверное…

Это принятие до последней клеточки. Согласие полное и умиротворяющее. Я думал, что он так не умеет. Оказывается, умеет и еще как.

- Саске…

- Вот… только не реви… во время секса…

Теряюсь, расслабившись в нежных руках. Экстаз рождается такой же, подходящий, затапливающе-мирный, долгий. Выходит томной дрожью и тихим стоном.

Я проиграл. Все мои предыдущие победы ничтожны рядом с его Выигрышем.

Первое место по странности на всей чертовой планете.

- Я тоже… тебя люблю.

И наплевать на все, что было до этого момента.

====== О целостности, токсине и новой жизни ======

Не помню, чувствовал ли я когда-нибудь что-то похожее на настоящую целостность. Так странно после всего быть отлаженным, собранным. Я знаю, что справлюсь с любой задачей, что рискну всем ради победы и никогда больше не разобьюсь от малейшего удара. Я окреп, изменился, переродился, если можно так сказать, склеил себя из обломков. Узор все тот же, сила – другая.

Надо бороться. Мои проблемы еще не закончились. Вернее, наши проблемы еще не закончились.

Выбираюсь из комнаты в душ, а оттуда – в самый просторный зал с тумбами в углу и столом-татами. Это место тут что-то вроде кухни, помещение для совещаний.

Мадара что-то печатает с самым надменным видом. Отчет?

- Ты фокусник, верно? – заметив меня, спрашивает он. В этом представителе вида куда сильнее, чем в Обито, проявляется… «чисто Учиховское», неземное, возвышенное.

- Да, но сейчас я не выступаю. Зачем ты спрашиваешь, если и так знаешь?

- Хотел начать разговор.

Нахмурившись, сажусь напротив. В темных глазах Мадары мерцают голубовато-белые отсветы монитора, волосы жесткие, как у Саске, и сползают на лицо. Он старше, думаю, лет на десять, но лицо удивительно молодое, без мимических складок. Словно он и не улыбался никогда…

- Твои выступления впечатляют. Грубо, но красиво, Саске так никогда не сможет.

- Так ты и выступления видел? – запоздало задумываюсь о том, что, может быть, надо было обращаться на «вы»?..

- Джирайя показывал, – едва заметно кивает. – Я не могу ходить на концерты.

- Почему?

- По той же причине, по которой у нас есть штаб.

- Такова жизнь информатора?

- Ты понимаешь, кто такие информаторы?

Краем глаза замечаю движение – Саске останавливается неподалеку, прислонившись к стене плечом.

- Честно говоря, не совсем.

- Помимо того, что я добываю информацию всеми возможными способами, я умею ею пользоваться. – Мадара отрывает взгляд от монитора и смотрит в глаза. – Мы находили подтверждения причастности Данзо к нескольким крупным преступлениям. Сразу после этого меньше чем за час ему обеспечивали стопроцентное алиби и полную непричастность. Ищейки не расслабляются. Мы – хуже обычных ищеек.

Никогда не сталкивался с манерой говорить, подобно этой. Такое ощущение, что он вызубрил все, что должен сказать еще до нашей встречи.

- Еще ты продаешь информацию, да?

- Чужие секреты дорого стоят, но покупатели всегда находятся. Что с ними будет дальше – уже не наше дело.

- А что насчет… семьи?

- Итачи знал, чем мы занимаемся и не хотел втягивать в это Саске. Его желание было исполнено, он ничего не знал, пока не захотел воспользоваться нашими услугами.

- Это было несколько неожиданно, – с раздражением дополняет Саске.

- Зато лучше для тебя.

Все. Полностью погрузившись в работу, он перестает обращать на нас внимание. Через несколько минут молчания вздрагиваю, услышав приглушенный собачий лай.

- Кьюби! Малыш!

Пес ракетой вбивается в мое лицо. Хвост ходит из стороны в сторону, глаза горят, язык на выкате.

Красноволосая девушка в очках пеленгует сию идеалистическую картину суровым взглядом. Учиха молча забирает у нее контейнер со змеей.

- Так это ты Узумаки Наруто?

- А? Да, это я.

- А она все не верила, – следом за девушкой выскакивает запыхавшийся парень, кажется, зовут его Суйгецу. – Я же тысячу раз говорил, что Саске помешан на блондинке!

Глаза Карин опасно полыхают.

- Что вы делали?!..

- Разговаривали, – кивает Учиха.

- Разговаривали, – с таким же нелепым кивком повторяет Суйгецу. – Будь уверена, Карин, наедине они именно это и делают…

Она налетает на несчастного с явным намерением расчленить голыми руками. От высокочастотного визга Суйгецу вздрагивает даже словивший дзен Мадара.

- У нас проблема, – серьезный и холодный голос Кабуто осаждает всех: Карин замирает с занесенным над носом Суйгецу кулаком, Кьюби перестает дергаться, Саске сжимает контейнер в руках, Мадара поднимает голову. Обито перестает подслушивать, и, чертыхаясь, шумно выкарабкивается из-за дивана.

Сразу следом за Якуши из лаборатории выходит Хаюми.

- Наруто… пойдем со мной. Надо поговорить.

Поддерживая рыжего одной рукой, иду следом за ней. Учиха тоже присоединяется к нашей встревоженной компании.

В лаборатории очень яркий свет – я замираю на пороге и прикрываю глаза свободной ладонью.

- Наруто, в твоем теле есть ботулотоксин.

Кое-как привыкнув к свету, поднимаю взгляд.

- Судя по всему, эта хрень еще в инкубационном периоде. Я ошибалась, Яхико дал Дейдаре не SH-DMT, а что-то изготовленное специально…

- Для меня.

Мягко опускаю Кьюби на пол. Час от часу не легче.

- Что это такое?

- Это очень сильный токсичный яд. Если ты еще не свалился, значит, порция была небольшая.

- Изменения температуры нет, – тихо проговаривает Кабуто, закрыв за нами дверь. – Ощущение слабости, эффект «сетки» перед глазами. Это один из вариантов самых первых симптомов, пока токсин не начал действовать на полную катушку.

- Последствия?

- Самое страшное – паралич дыхательной системы. Сам понимаешь... – Конан кладет ладони на стол и замирает, не договорив.

- Я почти создал антидот из тех средств, что есть в лаборатории. Проблема в том, что помимо этого токсина есть другие опасные вещества, действующее в твоем теле прямо сейчас.

- Почему я не могу…

- Эта штука… – Конан берет кончиками пальцев баночку с полупрозрачной жидкостью. – Ударит по твоему сердцу. Оно может не выдержать.

Вздыхаю.

- Выбора нет, ведь так?

- Есть. Поехать в больницу, а не заниматься…

- Саске, в больнице с этой хренью будут разбираться несколько дней! – Конан громко ставит банку на место. – Он просто умрет.

- Тогда чего мы ждем?

Учиха скрипит зубами, но молчит. Возразить ему больше нечего.

- Наруто, я хочу, чтобы ты понимал, какой это риск…

- Не надо, Кабуто. Я знаю. А эта штука… токсин... заразный?

- Нет, абсолютно.

- Хорошо, – откидываюсь на подушку. – Что мне надо делать?

Присев с другой стороны, Саске стискивает мою руку. Пальцы ледяные.

Кабуто аккуратно набирает антидот в шприц.

- Выживать. Я приготовил адреналин на случай, если будет остановка сердца, но воспользоваться им можно только в самом крайнем случае. Понял?

- Угу.

- Ты сможешь, – шепчет Учиха, едва ощутимо трогая мою ладонь. – Мы почти у цели, осталось совсем немного. Не смей сдаваться сейчас, в такой момент…

- Кого ты пытаешься успокоить? – отвожу взгляд от иглы.

Саске смотрит устало и обреченно. Знаю, чувствую, как сильно он вымотался – сейчас нам обоим хочется оказаться как можно дальше отсюда. Я даже решаюсь сказать об этом и приоткрываю рот, но резко ускорившийся пульс сбивает с мысли.

- Что чувствуешь?

- Рука онемела… сердце бьется быстрее.

- Хорошо, так и надо. Саске, может быть, тебе лучше выйти?

- Нет, я останусь тут.

Это успокаивает. Его решимость – быть рядом в любом случае, что бы ни произошло. Наверное, где-то внутри меня все еще живет недоверие, страх, что все это окажется очередной игрой-обманкой. Смог бы я пережить такое опять?..

- Рассказывай. Не молчи.

- Я не понимаю… что… чувствую.

Победа не дается легко. Очередное испытание для меня – выстоять, выдержать, справиться. Ради чего? Да хотя бы ради Саске.

Агония начинается внезапно и резко. Изогнувшись до боли в пояснице, я думаю о том, что чтобы убить такую сильную гадость, нужно почти убить меня. Дейдара предугадал любое развитие событий, и выбрал отличную цель, чтобы отомстить Учихе по полной.

Я слышу его голос в голове. Такой же жестокий, такой же озлобленный, как и в мрачном кабинете «Синтагмы».

«Думаешь, спаслись? Ошибаешься. Думаешь, спасетесь? Ошибаешься…»

- Наруто! – злой монолог Тсукури перебивает голос Саске. Он близко, где-то рядом. Не отпускает, держит, тянет к себе. – Давай же…

Говорит что-то еще, но слова путаются, изменяются, и я теряю смысл.

Колючие спазмы, не дающие дышать, режущие сокращения, выворачивающие наизнанку, и гулкие отчаянные удары – я чувствую абсолютно все. Во всей моей недолгой жизни не было ничего труднее, чем борьба с собственным сердцем. Белые пятна перед глазами сменяют черные, после чего каждый угол комнаты проясняется четко до рези в глазах. Я не вижу Саске, потому что он обнимает меня, уткнувшись лицом в макушку, но точно знаю, какое у него сейчас выражение лица...

Ненадолго отступив, боль сильным безжалостным импульсом накатывает снова. Я перестаю понимать, где нахожусь, и с облегчением протягиваю руку спасительной тьме. Саске не дает уйти, зовет назад всеми известными ему нецензурными эпитетами…

А потом провал. Черный, пустой провал, как глазницы черепа.

Прихожу в себя все в той же комнате – в спальне. Рядом никого нет. Сколько времени прошло – не понять, окон нет и часов тоже. На тумбе тускло мерцает ночник. Попытавшись подняться, натыкаюсь рукой на мягкий загривок Кьюби.

Я выжил?..

- Я выжил? – повторяю вопрос вслух. Кьюби встает и, вскарабкавшись по груди, принимается вылизывать мое лицо. Думаю, это можно расшифровать как положительный ответ.

- Наруто? – дверь приоткрывается. Конан изящно опирается на дверной косяк. Услышать мой голос она не могла... почувствовала, что ли?. – Ты как?

- А… в норме… а Саске?

- Он просидел с тобой две ночи. Обито вытащил его отсюда буквально пару часов назад и запихнул в футон. Кабуто вколол успокоительное, – она заходит внутрь и садится на край постели. – Пусть поспит.

- И часто они так делают? – с трудом сдерживаю улыбку.

- Я не интересовалась, но судя по слаженной работе… – Хаюми злобно ухмыляется. Кто бы знал, как я рад видеть эту улыбку! – С днем рождения, Узумаки.

- Мой день рождения осенью.

- Ты понял, о чем я.

Дверь снова приоткрывается. А вот и доктор.

- Даже не думай вставать – тебе еще рано, – Якуши деловито поправляет очки. С изумлением замечаю на его шее разомлевшего Орочимару.

- Я смотрю, вы с кишкой нашли общий язык…

- Бедняга столько времени просидел в контейнере! Я же не варвар, – замечаю на его лице тень смущения. Ага, кто-то тоже фанатеет по змеюкам?

- Просидел? У него нет задницы, чтобы сидеть! – возмущенно встревает Конан.

- Если есть анальное отверстие, значит, и задница тоже.

Возвожу очи к потолку. К сожалению, потолок лишь понимающе молчит.

- Анальное отверстие Орочимару – это именно то, что я хотел бы обсудить в новой жизни.

Они сдержанно смеются, а мне хочется сделать что-нибудь безумное. Вместо этого задаю самый волнующий вопрос:

- И что теперь?

Конан вздыхает.

- Борьба с Данзо еще не закончена. Не знаю. Все зависит от вас.

- Вернее, от Саске, – уложившись поудобнее, разглядываю равнодушно-непричастное лицо девушки, благодаря которой я все еще жив. – Конан… я у тебя в долгу.

- Нет никакого долга. Понял? Скажешь еще раз – получишь в глаз.

Она серьезно кивает и выходит. Прекрасная, грубая и прямолинейная, как всегда.

- А вот я бы так не сказал! – весело шепчет Кабуто. – Мы теперь в расчете. Сейчас принесу тебе чего-нибудь перекусить. Только не вставай.

Через минуту я остаюсь один. Голову роем атакуют новые вопросы: чего сейчас хочет Учиха? Какова его цель? О чем он думал все это время?

И неужели у меня действительно есть возможность просто пойти и спросить?

- Да, малыш... – легонько сжимаю пальцами приподнявшееся ухо Кьюби. – Теперь есть.

====== О море ======

От автора: восхитительная иллюстрация к работе от A.D.F. добавлена в шапку.

Пользуясь случаем хочу прорекламировать данного автора и работу – Heart of the Swarm. Любителем уникальных сюжетов советую :D

Пойми, на небесах только и говорят, что о море. Как оно бесконечно прекрасно.

О закате, который они видели. О том, как солнце, погружаясь в волны, стало как кровь.

И почувствовали, что море впитало энергию светила в себя, и солнце было укрощено, и огонь уже догорал в глубине.

А ты? Что ты им скажешь? Ведь ты ни разу не был на море.

Там, наверху, тебя окрестят лохом.

(с) Достучаться до небес.

Слюнявые щеки Кьюби, развевающиеся на ветру, подобно мохнатым парусам странствующего корабля, то еще завораживающее зрелище. Я втупляю на эту картину уже больше часа, а ему все не надоедает ловить ртом потоки воздуха.

- Может быть, снизим скорость? – вопрошаю, не глядя в сторону водителя. – У него глаза на лоб налезли, еще немного – уши оторвет. И вообще…

Сам высовываю голову за лобовое стекло. А прикольно между прочим…

- Кто подсказал тебе купить машину с откидным верхом?! Да еще и красную?!

Давя нахальную улыбку, Саске перестраивается в другую линию.

- Если ты словишь лицом дорожный знак, в этот раз я не буду с тобой возиться!

- Так я и поверил! – запрокидываю голову назад и вытягиваю руку вверх. Теплый ветер скользит между пальцев, лаская кожу. – Ты скажешь уже, куда мы едем?

- Неа.

Вот он, его выбор. Взять деньги, документы, вещи на два дня, меня, собаку и угнать в закат. Орочимару Саске решил отдать Кабуто на воспитание.

Накатав тысячу советов «что он любит, что не любит, по каким дням массаж хвостика, а по каким – шеи», Учиха мужественно расстался со своим любимцем. Во-первых, потому что поездка предстояла долгая, во-вторых, Орочи нужен террариум, много места и постоянный уход. А это, судя по всему, мы сейчас обеспечить не можем.

- Ты психопат, – прижавшись щекой к сидению, разглядываю родной профиль – растрепанные ветром волосы, линию лба, носа и наглый подбородок. По Учихе видно, как сильно он нуждается в нормальном здоровом отдыхе. Если я подорвал здоровье, то он – изрядно перенервничал за последнее время. Такие тревоги не могут пройти бесследно.

- Весь в тебя.

- А как же работа?

Мы почти не обсудили эту поездку. Фактически, собрались в эйфорическо-бредовом порыве.

- Как же фокусы?..

- Я не могу сделать даже простенький вольт. Куда там, я оригами не могу нормально сложить.

Молча обдумываю сказанное, припоминая, что у меня та же проблема. Из-за стресса я растерял свои навыки настолько, что это начало ужасать. Хоть в чем-то мы похожи.

- И все-таки, куда мы едем?

Уголок бледных губ приподнимается в улыбке.

- Увидишь.

- Ты копил деньги? И как давно?

Прохладный влажный воздух лижет лицо. Задумавшись о чем-то своем, Учиха придирчиво рассматривает домик-коттедж, который наверняка обошелся ему недешево. А я не могу так же, как он, полностью погрузиться в реальность. Для меня сейчас существует только этот берег: сверкающая в лучах заходящего солнца морская долина, беспокойная и восхитительно прекрасная. Вода прозрачная, чистая. Хочется рассматривать ее часами.

В ближайшее время этим и займусь.

- Копил на машину. Перекопил.

- Копил на другую?

- Ага. У нас уличного фонаря нет, ты видишь? Здесь темные ночи, как мы будем искать дорогу?

- Будем. Искать? Ты хочешь остаться здесь надолго?

С трудом оторвав взгляд от воды, упираюсь в прямую спину. Раньше она казалась шире – Саске тоже схуднул. Теперь сиреневая рубашка свободно обтягивает его торс. И джинсы на бедрах держатся только благодаря ремню.

- Навсегда.

Кьюби прыгает на ногу, неуклюже отталкиваясь задними лапами от песка. Он так делает, когда хочет меня куда-то позвать. Наверное, к воде.

- Навсегда?..

- Навсегда.

- А как мы… как мы будем…

Саске бросает взгляд через плечо. И этот взгляд новый, другой, наполненный энергией. Наполненный мечтой. Открываю рот и понимаю, что ничего не могу сказать.

Учиха подходит ближе, кончиками пальцев касается моего подбородка. Неожиданно кладет руку на грудь – над сердцем. Затем берет мою и зеркально прижимает ладонь к своей груди. Напоследок зачем-то прислоняется лбом ко лбу.

Тут, за верандой дома, нас видит только море.

- Спроси еще что-нибудь.

Теперь моя очередь не доверять. А так хочется.

- Жизнь тут отличается от городской, Учиха. Это же… почти деревня. Ты справишься?

- Справлюсь.

- А как же слава и известность?

- Пусть катится лесом.

- Тебе не надоест?

- Нет, не надоест.

- А Данзо? А Элифес?

Его глаза смеются. В самом деле, что за…

- Что за чушь ты несешь? После того, как я чуть не потерял самое дорогое, последнее, что меня волнует, это судьба «Синтагмы» и война Джирайи.

- Вот так просто? Просто взять и круто развернуть жизнь на сто восемьдесят…

- Неожиданно, не спорю. Но завтра, когда ты проснешься в этом доме, сам все поймешь.

- И мы не можем вернуться?

- Я продал дом Элифесу. Со всем магическим барахлом, мебелью и террариумом.

Его сердце бьется сильно и уверенно. Доказательство истинности намерений – практически в моей ладони.

- Второго раза я не переж…

Теплые губы обрывают на полуслове, заставляют захлебнуться словами. Он не ждет от меня полного одобрения или слепого доверия. Только принятия.

- Просто попробуем. Если не получится – сбежим.

- Опять вслепую?

- Я ничего не делаю вслепую, – развеселившись, Учиха целует меня в висок, а затем тащит внутрь дома.

Захожу боязливо, почему-то ожидая увидеть там что-то страшное. Нет, всего лишь уютный двухэтажный коттедж. Слишком жизнерадостный дом по меркам Саске. Практически все окна выходят на морскую сторону, и мне кажется, что очень скоро это будет раздражать. Или нет?..

- Такое ощущение, как будто ты выбирал исходя из моих вкусов.

Саске молчит, все еще зачем-то придерживая за руку, как будто я могу сбежать. Кьюби залетает следом за нами, как всегда запинаясь обо все подряд и путаясь в собственных лапах.

- Расскажешь мне, что за фокус ты делал, перед тем, как…

Учиха мрачнеет.

- Теперь это неважно. Когда-нибудь расскажу. Потом.

Киваю и утыкаюсь носом в его плечо.

И правда. Сейчас абсолютно неважно.

По утрам ветер буйный, но я люблю его и таким: солоноватым, прохладным, пронизывающим, влажным. Если укутаться в плед, то на веранде совсем не холодно. Сегодня я мерзну намеренно, желая прохлады всем своим естеством.

Кругом живая тишина. Хотя, трудно назвать это место абсолютно тихим – шорох моря всегда рядом, поблизости, не дает миру застыть в недвижимости.

На столике лежит стопочка обычных игральных карт, и я придерживаю ее пальцами, чтобы картонки не разлетелись в разные стороны.

Что с ней сделает Саске? Вопрос на миллион.

Он выходит через несколько минут – опять почувствовал, что меня нет рядом. Наша зависимость друг от друга стала намного глубже.

- Опять тут?

Приостановившись рядом, Учиха потирает сонный глаз запястьем.

- Залезь под плед. Простудишься.

- Вряд ли. Это ты у нас умелец простывать летом.

Саске замечает колоду под моей рукой. Смущенно улыбнувшись, пододвигаю ее ближе.

- Покажешь что-нибудь?

Выдержав мой взгляд, Учиха берет карты. Профессиональным точеным движением перебирает их, крутит, пробует, изучает, с любопытством ребенка, только-только научившегося ходить и расследующего территорию.

- Есть один трюк.

В какую-то секунду даже море замолкает, выжидая. Саске поднимает руку выше и позволяет потоку ветра унести несколько карт. Заторможено проследив их полет до пляжа, приподнимаюсь. Лицу щекотно.

Я плачу?..

Стираю слезы рукой и вздрагиваю, ощутив прикосновение руки к волосам.

- Что, Наруто?

- Я так счастлив… спасибо… отличный трюк. Твой лучший, Саске.

Он заталкивает меня под плед и, нависнув сверху, целует в уголок губ.

- Идиот. Хватит уже сомневаться.

Саске шепчет. Море шепчет.

А больше мне ничего и не нужно.

«Привет, Киба! Прости что так неожиданно исчез, подтверждая свое прозвище. Какое-то время я буду полностью недоступен, так что это письмо должно тебя успокоить. Передай, пожалуйста, информацию Гааре и ребятам.

Я уехал. Куда пока что сказать не могу, но не переживай, со мной все хорошо. Надеюсь, у тебя тоже дела налаживаются?

Сейчас я работаю в мастерской у плотника, помогаю строить рыбацкие лодки. Почти доделал небольшую ферму по добыче жемчуга, не для бизнеса, просто ради интереса. Еще иногда выступаю в местном развлекательном центре. Дети уже прозвали меня Кудесником.

Представляешь, Саске устроился работать поваром в самой крупной местной закусочной. Его там просто обожают, несмотря на мрачную рожу. Местные уже в курсе, где живет их «гуру» и иногда приходят за консультациями. Скоро он собирается проводить мастер-классы местным домохозяйкам. Как всегда всех обольстил, скотина такая. Даже хозяина этой закусочной, еще более мрачного типа.

Короче говоря, у нас все в порядке. Скорее всего, следующим летом приедем в гости. А когда Учиха будет готов, и вас пригласим. Я ужасно соскучился.

P.S. С фокусами не покончено. Я еще удивлю тебя, вот увидишь.

P.P.S Передавай привет Акамару. С Кьюби, кстати, все в порядке. На прошлой неделе припер домой целую ораву – все свое семейство. Гибриды какие-то. Наконец-то у него есть любовь поотзывчивее, чем нога Саске.

До встречи. Надеюсь, скорой.

Спасибо за все.

Н.У».

От автора: Не спешите расстраиваться окончанию основной истории – спэшлам быть. Хочу поделиться с читателями особенной деталью: той сцены, где Учихе срывает все башни сразу, с нежным сексом и признаниями в изначальной задумке не было. А потом оказалось, что весь фанфик был написан ради этой сценки. Такие вот дела.

Спасибо всем, кто был рядом все это долгое время, кто ждал продолжение и писал отзывы. Я вам безумно благодарна :D

Как вы заметили, я не стала делать Мадару и Обито злоебучими злюками. Просто надоело читать о их злодеяниях в каждом фанфике, да.

Мне немного грустно заканчивать и, честно говоря, руки на последних строчках дрожали – я глубоко прониклась всем происходящим и пропускала это через себя. Наверное, поэтому история получилась для меня такой искренней и живой.

Напоследок можете послушать Lifehouse – Whatever it takes. Она под эту главу, да.

Теперь им надо как следует отдохнуть. Да и мне тоже. Хотя бы морально :)

Ваша Ash :3

====== Спэшл: о милосердии и рыцаре ======

Второй день идет дождь.

Наблюдаю за буйством стихии, открыв окно нараспашку и подставив макушку прохладным освежающим каплям. Учиха придушил бы за такое отношение к своему здоровью, которое только-только начало восстанавливаться, но он задержался на работе.

Как назло, стоит мне подумать об этом, в скважине звенит ключ. Чертыхаясь, как старый сапожник, Саске с грохотом переваливается через порог. Обычно он не настолько неуклюж, так что я на всякий случай спрашиваю:

- Пьян, что ли?

- Не дождешься, – почему-то Саске не проходит в прихожую – топчется на пороге.

Торопливо прикрываю окно и иду проверять, что там опять стряслось. Заприметив меня на горизонте, Учиха весь пыжится как дикобраз. Сразу видно, активировал режим максимальной агрессии:

- Почему волосы мокрые?

- Я только что из душа, – киваю для убедительности. Он подозрительно щурится, но не успевает возмутиться – откуда-то из-за пазухи раздается приглушенное «мяу».

Мы оба застываем с открытыми ртами: я в шоке, Саске – в смущенно-зло-растерянно-горделивом ожидании.

- И? – кое-как выдавив из себя несчастный звук, жду хоть каких-то объяснений.

- Кот, – как ножом отрезает Саске, продолжая зыркать в мою сторону черными глазищами сквозь слипшуюся от влаги челку.

- Кот?

- Кот.

- Кот?..

- Котенок.

- Котенок? – больше, больше изумления. Только бы не рассмеяться!

- Пошел ты! – все-таки не выдерживает.

- Вытаскивай уже своего… кота.

Он осторожно распахивает тонкий плащ. Все еще как-то нехотя позволяет мне забрать из-за пазухи мокрый серый комок шерсти.

- Кот-альбинос.

- Кот-альбинос, – вздыхаю. – Весь в грязи, бедняга. Я его вымою, а ты пока поставь чайник.

Ванная комната у нас весьма просторная для коттеджа: есть и душевая кабинка, и ванна. Что мне больше всего нравится, так это нейтральное цветовое оформление, теплое, но с нотками жизнерадостности. Все-таки, что бы он не говорил, Саске точно руководствовался моими вкусами. Приятно, черт возьми.

В процессе отмывания выясняется, что кот и вправду альбинос. Глаза светлые-светлые, без пигмента, как белое вино. Вот где он его нашел, умелец болеть летом и искать приключения на задницу?

Хорошо хоть Кьюби прячется под домом, а то сейчас тут бы творился дикий шухер.

- И как он? – Учиха опасливо выглядывает из-за дверного косяка, как будто я мою не котенка, а водородную бомбу.

- Живой вроде. Ну, давай, рассказывай. Как, зачем и почему?

- Я шел домой. Он сидел у черного выхода. Взял, принес. Все.

- Почему?

- Пожарим и съедим, – кровожадно ухмыляется Саске, избавившись от остатков смущения.

- Тебе стало жалко котенка? Да ладно, Учиха, что за новости!

- Узумаки. Будешь издеваться – отправлю вас обоих на веранду, дальше мокнуть под дождем!

- Ладно-ладно. Просто признай, что у тебя есть милосердие.

- Значит, ты все-таки промок под дождем? – он резко переводит тему, снова оставляя меня абсолютно безоружным перед своей хитрожопой проницательностью. – Наруто, неужели нельзя…

- Не строй из себя настырную мамочку! Я не слягу из-за такой мелочи.

Чистый и отогревшийся в моих ладонях кот тем временем начинает усердно вылизывать себя. Под грязью оказывается белейшая шерстка.

Это случайно не реинкарнация Орочимару? Стоп, сперматозоид ведь жив еще…

- И как ты назовешь своего кота? – теперь уже я коварно перевожу тему.

- Назову?! Зачем?

- Нельзя же оставлять животину без имени.

- А кто сказал, что мы его оставим?

- Мы в ответе за тех, кого приручили, Саске! Взял, принес, будь добр не выбрасывать на улицу.

Он замолкает и долго обдумывает сказанное, как будто это какая-то серьезная, дельная мысль.

- Прости.

Удивленно поднимаю голову. Учиха трет ладонью шею, рассеянным взглядом изучая пол. Погодите-ка, он сейчас перевел сказанное на нас?..

Вот ведь…

- Я не об этом говорил, – мой вмиг потускневший голос напрягает Саске еще больше.

- Я виноват.

- Угомонись, – приходится улыбнуться ради его спокойствия. – И ты же меня не приручал.

- Да?..

Мы молчим. Кот продолжает вылизывать себя, иногда промахиваясь и шаркая языком по моей руке.

- Давай пока что не будем поднимать эту тему?

- Только не дави из себя эту улыбку.

Само собой, как и прежде, Саске часто клинит на чем-нибудь. Пусть он смог кардинально изменить свою жизнь. Но не смог до конца изменить самого себя, поэтому мне регулярно приходится ослаблять влияние прошлого на нашу жизнь.

- Хорошо.

- Итак, ты придумал, как назвать… кота?

Пьем чай, пеленгуя друг друга взглядами. Саске греет ладони о чашку, иногда нервозно возюкая пальцами по краям. Рождение имени дается мастеру-кардисту с большим трудом.

- Может быть, лучше отдадим кому-нибудь?

- А ты отдашь?

Усмехнувшись, внимательно наблюдаю за реакцией. Боже, ну я ведь вижу, что понравился…

- Нет, – с глухим ударом роняет голову на стол.

- Давай посильнее, вдруг поможет?

- У меня ужасная фантазия на имена.

- Да уж, назвать змею «Орочимару»... Помочь?

- Обойдусь.

Так-с, сейчас самое время принять порцию таблеток. Лечение еще не закончилось, нельзя пропускать ни одного этапа. Пока я вожусь с порционным контейнером, Учиха в отчаянии запускает руки в волосы.

- Выглядишь так, как будто тебе предстоит родить паровоз. Это всего лишь имя для котенка, Саске.

- Для кота. Это кот!

- Ладно, пусть будет маленький кот.

- Нормальный кот!

- Для тебя как-то несолидно комплексовать из-за размера. Размер не имеет значения.

- Еще как имеет, – лукавые черные глаза утягивают меня в иное измерение.

- Ну… тогда иди, зацени как твой Гигант уснул. Глядишь, вдохновение придет.

Он и правда уходит. Пока Саске нет, закидываюсь порцией лекарств, запиваю две пилюли и таблетку водой. Последняя ужасно горькая, так что когда Учиха возвращается назад с довольной рожей «я придумал!», мое выражение лица выражает всю скорбь и ненависть вселенной.

- Шаринган.

- Ч-чего?

- Шаринган. Имя для кота.

- Что за дебильное имя?

- Отличное имя, – довольный собой Учиха берет из вазы на столе печеньку. Видимо, в качестве награды.

Иногда хорошо быть человеком себе на уме.

Страдальчески вздохнув, киваю. Спорить, когда Саске считает себя мозговым центром всея мира – бесполезно.

Поздним вечером это недоразумение вздумало нассать на мою подушку. Саске своего… Шарингана ругать не стал, посему гаденыш был позорно изгнан из спальни. Спать пришлось под заунывное мяуканье под дверью и мерзкие звуки скребущихся когтей, а если честно, вообще не пришлось – мой сон был уничтожен чувством жалости и раздражения, а еще неудобством, поскольку нам пришлось ютиться на одной подушке.

- Да впусти его уже, – пробурчал Учиха часа в четыре ночи, окончательно потеряв терпение.

- Сам впусти.

- Ты его выгнал – ты и впускай.

- На этот раз я – плохой коп.

- Из тебя не получится строгий родитель.

- Почему это? – мое раздражение вдруг испаряется. – Я сказал плохой.

- Потому что, – загадочно хмыкнув, Учиха прижимается лбом к моему затылку. Рука нежно касается щеки, поднимается к виску и заводит прядь за ухо. Только убраться не спешит, пробуя волосы на мягкость.

- Пора подстричься, да? – шепчу, разомлев под ласковыми прикосновениями.

- Не знаю. Мне нравится и так. Хотя, нет, мне… они просто нравятся. Любые, – Саске приподнимается и щекотно обдает дыханием макушку. – Всегда нравились…

- И чем же?

- Напрашиваешься на комплименты?

- Возможно, – мерзко хихикаю. Даже кот вроде бы замолчал.

- Мягкие. Цвет классный. Ну и… запах на волосах всегда ярче.

- И чем же я пахну?

А он здорово усыпляет. Всегда бы так.

- Собой.

- Опишешь?

- Хм… это трудно.

- А ты попробуй.

- Что-то… теплое… без сладости… но… пряное… – голос Учихи переходит в низкое хрипловатое урчание – его тоже начало вырубать. – Как свежеиспеченный хлеб.

- Ну, видишь, можешь же.

- Заткнись.

- Саске?

- М?

- Давай всегда спать на одной подушке?

Под утро все равно пришлось пустить к нам эту белобрысую пакость. Недолго думая, кот свил в волосах Учихи гнездо, а я мстительно не вмешался в это коварное дело. Лохматая зараза уснула, вопреки стереотипам и канонам клубочка, вытянувшись посреди шевелюры Саске во весь рост и свесив голову ему на лоб. Уже это как бы намекает, что Шар… гхм… Шаринган обладает наглым характером под стать хозяину.

Если бы я только умел рисовать, шедевр «Спящий вулкан… и кот» наверняка прославил бы меня на весь мир.

- Ладно, чувак, – тихо вздохнув, бесшумно сажусь в кресло. – Добро пожаловать в нашу конченную семью.

Спальню мы используем не только по назначению. Это заодно библиотека на двоих чтецов. Кровать стоит ближе к окну, и единственное, что напоминает в интерьере прежнего Учиху – черное постельное белье. В свободное место напротив ложа мы впихнули книжный шкаф, два грушевидных синих кресла и светильник в виде спирали. Даже выемка для небольшого столика осталась, на который удобно поставить чашку кофе или положить читаемую книгу.

Наверное, разглядывание спящего Саске мне никогда не надоест, несмотря на статичность и неизменность картинки. Дышит он тихо и глубоко, ресницы иногда подрагивают, а в целом ничего не происходит на протяжении пяти минут. Но каким-то седьмым чувством сквозь сон Саске ощущает, что меня нет рядом. Что это и как назвать – понятия не имею, поскольку сам ни разу не испытывал…

Может быть, я просто засыпаю более глубоким сном?

- Ты знаешь, что нехорошо наблюдать за спящими? – бормочет Учиха, пока еще не осознавая, что где-то рядом притаился лишний живой элемент.

- Нехорошо фотографировать, а я просто запоминаю.

Саске смешно фыркает и тут же хмурится. Закусываю костяшку пальца, чтобы не рассмеяться раньше времени.

- У меня на голове какая-то фигня?

Все-таки подло хихикаю, и он все понимает сам.

- Узумаки, ты что, не мог меня защитить? – прищурившись от света, бьющего в окно, Саске на ощупь выскальзывает из объятий животного. Тут я уже не выдерживаю, ибо Шаринган пластом сползает по подушке, даже не подумав проснуться, а Учиха замирает в полу-сидячем положении с чем-то невообразимым на голове.

Под мой неудержимый хохот, Саске лениво собирается: натягивает темно-серую домашнюю футболку, горловина которой почему-то повадилась соскальзывать в сторону, соблазнительно приоткрывая бледное плечо, надевает спортивные штаны и, закончив пробуждение, пластом падает обратно поверх одеяла, рядом со своим новоиспеченным любимцем.

- Не хочу никуда идти.

- Мы хотели сегодня в мебельный, помнишь? Нам надо обставить второй этаж, – подперев голову рукой, снисходительно разглядываю «лежбище котиков».

- Не хочу. Я устал.

Почему-то именно сейчас приходит в голову, до чего же сильно я люблю такого Саске. Меня буквально затапливает нежность, когда он становится по-человечески простым, уютным, уязвимым. Решив, видимо, добить меня окончательно, Учиха подтягивает к себе ноги и начинает гладить кота.

- И все-таки, почему ты его спас? – на этот раз в вопросе нет ни капли издевки.

- Хочешь правды? Все просто… – даже не глядя на лицо чувствую, что он улыбается. – Всегда хотел поступить как настоящий рыцарь.

Саске что-то читает, судя по громоздкости и внушительности – очередную кулинарную муть. Стоит признать, что готовить он стал не просто круто, а божественно. Настолько, что его сожителю, то есть мне, завидовали по умолчанию.

- Учиха.

- Что, опять какая-нибудь архиважная ерунда?

- Нет, это правда важно. И касается твоего маленького кота.

- Нормальный кот. Что там? – оторвавшись от книженции, Саске с трудом сдерживает улыбку. – Пометил твои тапки и ты пришел нажаловаться?

- Да нет, вроде ведет себя прилично. Я тут хотел поинтересоваться, ты вообще ему под хвост заглянуть пытался?

- Зачем?

- Саске, это кошка. Кош-ка. Девочка.

Он спокойно захлопывает книгу, кладет ее на столик, умиротворенно вздыхает.

- Шаринган – и правда, дебильное имя для девочки.

Надеюсь, нечаянные прохожие, случайно услышав наш дикий ржач, не додумались вызывать неотложку.

====== Спэшл: о тоске и белоснежных друзьях ======

Кровь. Пятна почему-то серые... брызги и капли на фоне ярко-красного мраморного пола. И на чьих-то рукавах. Серая кровь. Почему серая?

На что похож душераздирающий человеческий крик? Когда слышишь его наяву, все вокруг меркнет под воздействием силы страха. Страдание другого человека может почувствовать только живой – и живой не телом, а душой. Лишь она способна откликнуться на чужую боль. Откликнуться, зацепиться, потянуть, вобрать боль в себя, как корабль поднимает якорь. Цепи. Цепи – мой детский страх. Все, что касается цепей, пугает до невменяемого состояния: оковы, наручники, элементы построек и даже цепи-украшения.

Серебряная цепочка на запястье… была самой ужасной.

- Наруто? Наруто, ты в порядке?

Вздрогнув и резко сев, втягиваю носом разгоряченный воздух. Саске взволнованно касается моего лица.

- Плохой сон?

- Да… мне приснился Дейдара... и Кабуто, – обреченно прикрыв глаза, делаю несколько глубоких вдохов. – Ты же помнишь, что они сделали… с ним…

- Ты это видел?! – я даже в темноте могу рассмотреть, как жутко сверкают глаза Саске. Он зло дергается, чтобы включить ночник. И снова повернувшись ко мне, серьезно вглядывается в лицо.

- Я думал, Кабуто все рассказал.

- Нет. Ничего… – Саске проводит рукой по моим волосам. Потом повторяет движение снова и снова, убирая челку с глаз. Странно. Слишком непривычно, когда он выглядит таким злым и нежничает со мной.

- Видел. Меня заставили.

- Посмотри на меня.

- Саске…

- Посмотри. Пожалуйста.

Сглотнув, перевожу взгляд. Замечаю в углу напыженную кошку, видимо, испугалась, когда я вскочил.

- Что конкретно ты видел?

- Как ему отрезали… палец. Потом я потерял сознание.

Учиха отчаянно хмурится. Я уже видел такой взгляд. Обычно Саске смотрит так, когда уверен, что я не могу его видеть.

- Я хочу спросить тебя, – Саске резко откидывает одеяло. – Пошли.

- Куда?

- На улицу.

Послушно встаю, натягиваю домашнее и толстовку. Учиха одевается легко, но накидывает свитер на плечи и завязывает рукава под шеей. Сейчас на берегу прохладно.

Судя по настрою разговор будет серьезный. Наконец-то мы созрели, чтобы кое-что разъяснить друг другу.

Ночью берег не менее волшебный, чем в любое другое время. Зря я предполагал, что мне быстро надоест жить рядом с морем. Даже его утреннее буйство не мешает, я сутками готов смотреть на воду. На шумную, на тихую, на игриво-теплую… или как сейчас, непроглядно-черную, с таинственной россыпью звезд на поверхности.

Спустившись с веранды, Учиха подходит почти к самой воде и садится. Я молча приземляюсь рядом.

- Мне кажется, пора поговорить.

- С чего начнем?

- С меня. Наруто… когда я смотрел записи с камер, то не мог понять, что происходит. Сначала ты разбил зеркало, потом пришел с новой ранкой на руке…

- Ты что, и в ванной свои следящие устройства напихал? – облокотившись на руки, поднимаю глаза к чистому звездному небу.

- Нет, я понял это, когда вы с Кибой его меняли. И по бинтам на руках.

- Вот спасибо, что оставил мне хоть какой-то клочок личной жизни!

- Ты же знаешь, почему я использовал камеры. Ради спокойствия пришлось оборудовать подвал в доме, чтобы никто ничего, а тем более ты, не узнал.

- Ладно, давай дальше. Или ты хочешь знать, где я получил каждую царапину? Вообще-то это не прибавит нам спокойствия.

- Я тоже все расскажу. Ладно?

- Ох… Хидан учил меня драться, поэтому я возвращался весь в синяках, – фыркаю. – А тогда, когда я назвал тебя гребешком… что с тобой случилось?

- Суйгецу, – Учиха хмыкает, повернувшись в мою сторону. – Смешно, но мы сцепились из-за тебя.

- Да ну?..

- Он пристал ко мне после маскарада. А я был не способен трезво оценивать ситуацию.

- Ты ужасный человек.

- Не говори.

Мы затихаем, думая каждый о своем.

- А ты где научился так драться? И… вырубать людей с одного удара?

- Итачи научил, – поджав ноги, Саске кладет руку на колени. – И драться тоже. Всему, что я умею. Даже фокусам.

- Антибоязнь крови где заработал?

- Я много раз перевязывал его раны. И даже зашивал. После того, как это случилось в первый раз, некоторые из «Синтагмы» обращались ко мне за помощью. В то время Данзо вел активную борьбу и мало кто ходил без царапин и травм.

- Ничего не казалось подозрительным?

- У меня не было выбора. Я мог только поддерживать Итачи и идти за ним. А когда мы с тобой сошлись… меньше всего хотелось, рассказывать об этой стороне моей жизни.

- Теперь ясно.

Снова наступает тишина. Странно так думать, но хорошо, что мне приснился кошмар – я ждал этого разговора уже очень давно.

- Но я хотел спросить не об этом. Самое главное… когда ты там… – Саске встряхивает рукой и показывает два пальца у горла. Произнести «хотел застрелиться» для него слишком трудно. – Ты действительно думал только о моей сохранности?

Удивленно разглядываю серьезное лицо. Вопрос с подвохом? Что даст мой ответ?

- Да… а что?

Саске смотрит мне прямо в глаза, и я вдруг понимаю, почему он все это время был так внимателен, нежен, осторожен. В любых вопросах, даже в самых мелких, бытовых. Старался лишний раз не спорить, только иногда, когда забывался. Я чувствовал, что он не может расслабиться полностью…

- Ты что, думаешь, я действительно хотел умереть? И могу…

Положив руку мне на плечо, Учиха тихо вздыхает.

- Понимаешь, Наруто, я верю твоим словам. Но твои глаза… иногда такие пустые и холодные, что описать невозможно. Ты неосознанно рассматриваешь острые предметы, любые потенциально опасные вещи, то ли боясь их, то ли… я не могу проникнуть в твою голову, чтобы понять, о чем ты думаешь. И мне страшно.

- Правда?..

Я не знал. Правда, не замечал.

- Я прячу от тебя ножи. Чувствую себя придурком, но… не могу…

- Погоди-ка, ты все-таки припер Vengemate с собой?!

- Припер, – он грустно усмехается и опять взволнованно вглядывается в мои глаза. – Я очень хочу оставить наши кошмары в прошлом, Узумаки. Расскажи мне. Что не так?

- Это тоска, Саске. Не пустота, а тоска. Не знаю как насчет острых предметов…

Вполне возможно, что это результат увиденной мною сцены, так? Сейчас я могу вспомнить допрос в подробностях. Каждый раз к горлу подступает тошнота – я еще не скоро забуду этот страх и свои впечатления.

- Что тебя тревожит?

- Честно говоря, очень скучаю по ребятам… я хотел бы увидеть их всех. И даже Джирайю.

- Думаешь, мы готовы позвать всех к нам?

- Конечно. Да, прошло не так много времени, но без них я чувствую себя оторванным от мира. Хотя с тобой так было всегда, я привык. Просто тоскую.

- Хорошо. Свяжемся с ними как только захочешь.

- Саске, – касаюсь его щеки пальцами. Бережно отодвигаю растрепанные волосы к уху. – Не надо поддакивать. Мы оба получили свои травмы, но это ни тебя, ни меня не сломило. Уверяю. Боже… ты столько времени забивал голову подобной ерундой…

- Это не ерунда, Наруто. Может быть, ты не замечаешь, но я вижу, как это повлияло на нашу жизнь. В конце концов, ты не первый раз видел кошмар…

Сейчас как никогда сильно хочется прижать его к себе, успокоить, утешить. И ему, судя по лицу, тоже хочется заграбастать меня в объятия.

- Я понял. Обещаю, если почувствую себя хреново, то первым делом скажу об этом. С тебя – то же самое. Договорились?

Кивает.

Иногда полезно просто прислушиваться друг к другу.

- Саске, я должен тебе кое-что рассказать.

- Слушаю.

- Я верю в единорогов.

Тишина повисает красноречивая, но я выдерживаю и ее, и полный офигевания взгляд Учихи.

Мы с минуту разглядываем друг друга как диковинные экспонаты в музее. Я – потому что на коленях у Саске, растянувшись во всю длину, дрыхнет кошка, и говнюк даже не пытается согнать нахалку.

Он – потому что… ну, понятно почему.

- Ты хочешь поговорить об этом? – тоном опытного психолога начинает Саске, справившись с шоком и приступом смеха.

- Ты не понимаешь. Они живут со мной.

Подперев голову рукой, Саске чуть-чуть склоняет голову вбок. Мы сидим на кухне за традиционным утренним чаепитием.

Теперь у нас остается не так уж много времени на болтовню – работа постоянная и отнимает много сил. Так что мы даже злиться друг на друга не в состоянии. Скучаем постоянно.

- И где ты их прячешь?

Он честно старается выглядеть серьезным.

Кстати говоря, изменив свое отношение к жизни, сферу деятельности и место жительства, Саске перестал по поводу и без напяливать идеальные маски. Устал от притворства, видимо.

- Понимаешь, на самом деле я – эльфийское дерево.

- А я-то думаю, почему ты иногда в постели как бревн…

- Саске! – для пущего эффекта стукаю чашкой по столу. – Я серьезно!

Он пафосно разводит руками, показывая, что вообще непричастен. Уголки моих губ предательски дрожат.

- Продолжай.

- Я считаю, что ты – демон разрушения.

- Это тебе единороги подсказали?

- Они в этом разбираются получше меня, – делаю глубокий вдох. – Короче, я хочу, чтобы ты перестал их обижать.

- И что же обижает твоих белоснежных друзей? – он сейчас сорвется. Вот-вот и начнет хохотать. Я тоже не выдержу.

- Ты их однажды обидел. Извинись перед ними.

- Наруто…

- Трудно что ли?!

Саске откашливается. Возводит глаза к потолку, а потом резко опускает голову в поклоне, едва не вписавшись лбом в свою кружку.

- Простите меня, грешного жалкого демона, о великие единороги и эльфийское дерево… какое-нибудь… Наруторэль?

Все. У меня истерика. Лучше бы послал нафиг, а так я до вечера не успокоюсь. Плечи Учихи тоже мелко дрожат, и это только располагает к продолжению рассказа.

- У меня для тебя еще новости! – выдыхаю сквозь смех. Когда Саске поднимает умоляющие глаза, я резко становлюсь серьезным. – Еще я считаю, что твои руки – это пауки, а твой настоящий облик – совиный.

- Тяжелый случай. Почему совиный? – он с силой закусывает губу, чтобы вдруг не вырвался очередной смешок.

- Потому что у тебя черные глаза и светлая кожа, из-за чего они ярко выделяются, как у совы, – округляю глаза, чтобы Учиха проникся моим видением мира.

- Что-нибудь еще интересного расскажешь?

- Когда я обзывал тебя ведьмаком, ты мне снился. С такими… побрякушками в волосах, – наглядно лохмачу волосы. – Мог управлять змеями, а еще у тебя были длинные когти.

- Просто прекрасно. У тебя богатая фантазия, знаешь?

- Думаешь?

- Еще как. Особенно на образы.

Саске отпивает чай.

- Поясни.

- Больше всего я удивился твоему… мастерству. Знаешь, если бы ты на сцене изображал злодея, то переплюнул бы меня в два счета.

- С чего ты взял? – подтянув к себе ногу, обхватываю коленку ладонью.

- Танго, – ну вот, он созрел для разговора и о том вечере? – Ты танцевал танго с Конан.

- Ты ее не узнал?

- Я на нее не смотрел, – Саске начинает почесывать Шарин за ушком, и громкое урчание оповещает о том, как это приятно. – Для меня станцуешь?

Его просьба настолько удивительна, что я чуть не выливаю чай себе на грудь.

- Ты чего?

- Злодей из тебя отличный. Запоминающийся.

- Эм… ты же видел, я не танцор. И дело ведь не в самом танце, а в…

- В том, как ты себя вел. Дал повод усомниться в твоей… белоснежной пушистости. Я почувствовал себя идиотом.

- Ты думал, что я одуванчик, даже несмотря на то, что между нами происходило?

- Нет, не то, – Саске закусывает губу и отодвигает от себя кружку. – Я… вообще, совсем, абсолютно не мог себя контролировать. Как будто умом тронулся.

- И зачем мне снова доводить тебя до такого состояния?

- А не любопытно?

Пожалуй, любопытно. Весьма…

- Хорошо. Как только я буду настроен – то устрою тебе ночь перевоплощений.

- Жду с нетерпением, – он усмехается и продолжает пить чай, как ни в чем не бывало. – Только единорогов запри где-нибудь, чтобы не подглядывали, господин эльфийское дерево.

Я псих? Не-е-е-ет.

Мы оба безнадежные психи.

====== Спэшл: о ферме, лестнице и лифте ======

Кулиса коротко дыбится, впуская в зал высокую стройную фигуру. Аплодисменты бьют оглушительным шквалом и мешаются со счастливыми криками. Несмотря на эйфорию, лицо человека чуть грустное и немного отстраненное.

- Добро пожаловать в мир магии, друзья. Сегодня вы увидите нечто необыкновенное. И если вы считаете, что глаза обманывают вас, попробуйте дать увиденному объяснение...

Нахмурившись, делаю звук громче. Да это же неприкрытая провокация! А Джирайя неплохо смотрится на сцене. Молодой, вызывающе наглый, с огоньком в глазах. Совсем как я в начале творческого пути...

- Где ты нашел это старье? – тряхнув мокрыми волосами, Саске садится рядом. Позавчера общим советом было решено приобрести ноутбук, чтобы связаться с ребятами по интернету. Я сам не заметил, как просидел за безделушкой целый день.

- В интернете запись в свободном доступе.

Усмехнувшись, откидываюсь на спинку дивана. Саске сразу пользуется возможностью и с видом мокрой сытой псины укладывается у меня на коленях.

- Зачем ворошишь прошлое?

- Просто так. Из любопытства.

- Так я и поверил.

Блик света от экрана мистически оттеняет его лицо. Учиха приятно теплый, разгоряченный водными процедурами, домашний.

- Не хочешь – не верь. Я не собираюсь объяснять.

- Иногда ты такой гад... – Саске чуть-чуть ворочается, пытаясь принять удобное положение. – Что хочется в лоб дать.

- А ты можешь? – бросаю вниз вызывающий взгляд.

- Только волосы высохнут.

Зарываюсь пальцами во влажные черные пряди, которые беспорядочно улеглись у меня на ноге и улыбаюсь. А что, неплохая идея. Наверное.

Песок шуршит под ногами. Почти не согревает ноги – под тонким сухим слоем он прохладный и чуть влажный. Таранный удар сходит с руки легко, играючи, будто только и ждал подходящего момента.

Прилетает Учихе в грудь, с безопасной стороны, подальше от сердца. Конечно, он щадящий. Но все же именно таранный.

Саске морщится и, отшатнувшись назад, агрессивно косится в мою сторону. Наконец, отдышавшись, разъярённым тигром вышагивает по кругу, а я шаг в шаг отступаю. Только это не бегство. Передышка.

- Ты стал увереннее, – шипит. От моего кулака на светлой коже останется синяк, но мне не жаль – сам виноват, напросился.

Сам загнал себя в угол… и меня заодно.

- Не только, – смахиваю ладонью челку. С минуту мы стоим, изучаем друг друга новыми взглядами: Саске – с живым интересом и огоньком вожделения, я – с легким удивлением и ответной жаждой. Похоже, мой боевой пыл распаляет в Учихе пыл животный…

- Чему еще он тебя научил, Наруто?

Усмехаюсь. Тут Саске кидается ко мне, с намерением сбить с ног. Удачно уперевшись на пятку, выставляю руки так, чтобы его плечи проскользнули по ладоням, и отскакиваю в сторону. Он и схватиться не успевает – падает на колено. Взгляд становится по-настоящему опасным.

На этот раз сбежать мне не удается. Обвив лодыжку, цепкая ладонь резко дергает назад. Сгибаюсь и больно приземляюсь на руки. Сверху прибивает тяжелое тело – удержать на весу нас обоих слишком трудно. В результате я оказываюсь плотно зажат между песком и Саске.

- Так чему же? – озлобленный шепот ударяет в ухо.

- Лишь бы найти подтекст… придурок...

- Я ненавижу его, – ярость медленно, но верно перетекает в пылающий жар. Учиха вжимается в мои бедра, плавно трется. Чтобы поддразнить его, тоже слабо двигаюсь навстречу, и мы одновременно вздрагиваем из-за этого провокационного движения. – Наруто…

Рычит. Хотя, нет, низко, угрожающе мурлычет.

Меня уносит на горячих волнах удовольствия, проносящихся по телу с каждым ударом сердца Саске. Удары равномерно ускоряются, дыхание тяжелеет, руки заменяют жесткий захват требовательно-нежным.

- Перестань думать о других. Прошу тебя, – ну все, Учихе кроет башню. Рука проскальзывает под футболку, напряженно замирает над шрамом в виде трех игральных карт. – Болит.

- Извини. Ты сам виноват.

- Нет… я хотел спросить. Болит?

- Шрам?

- Да…

- Нет, с чего бы? Он давно зажил.

Пальцы осторожно-изучающе движутся по тонким выемкам шрамированной кожи. Отчего-то это сладко. Извращенное ощущение заботы, напополам с сожалением о чем-то… несбывшемся.

- Мне страшно сталкиваться с прошлым, Наруто.

- Я тебя защищу. Не бойся.

- Ты сам себя защити для начала.

- Я сильный.

- Что правда…

Он зарывается носом в мои волосы и затихает.

Тишина уютная. Прерывается лишь возмущенными всплесками волн. Мог бы я променять это тепло на что-либо другое? Ни за что.

- Саске… знаешь… – мне хочется сказать так много. Слишком много, чтобы это можно было выразить словами. – Вообще-то ты тяжелый.

- Заткнись.

Вот так. И отчего-то я могу только улыбаться, едва не собирая зубами песок.

- Твою же мать! Твою же, нахрен, мать! Что с твоей башкой, тупорылый ты идиот?!

Киба орет, крепко стискивая меня в объятиях. Брошенный чемодан одиноко стоит у его ног, Гаара чешет затылок, счастливо улыбаясь. Солнце светит, но ни капельки не печет. Одним словом – гармония.

Через миг мы слышим панические вскрики и пыхтения Саске, ведущего отважный бой с любвеобильным Акамару. Судя по звукам нервных метаний и беготни, сражение идет не в его пользу.

- Наруто, убери его от меня! Наруто! Наруто-о-о-о-о!

- Что с моей башкой не так? – усмехнувшись, отстраняюсь. Гаара повисает на шее в излюбленной манере. И карамельным голосом, приправив физиономию слащавой улыбочкой, шепчет:

- Ты выглядишь, как гей.

- Ха...

- Отрастил патлы! Саске! Саске, какого хрена ты не следишь за своим любовником?! Акамару, фас его!

- Надеюсь, дорога была приятной? – киваю в сторону крыльца. Подхватив сумки и игнорируя ругань, мы дружно топаем к домику. Скоро на подмогу Учихе высовывается Кьюби с двумя щенками. И, к всеобщей неожиданности, из окна выскакивает агрессивно настроенная Шарин. Выпустив когти, кошка-подросток с решимостью камикадзе кидается на Акамару.

- Моя девчонка! – дьявольски смеется Учиха. Судя по воплям, бедный Акамару сам жалеет, что полез к черновласому демону.

- Что ты с ним сделал? – тихонько спрашивает Киба. – Это ведь Саске, да?

- Ну да, – нервно хихикаю. – Надеюсь.

- Такой мелкий кот, а сколько прыти… – Гаара щурится из-за ярких отсветов воды. Понимаю – я тоже поначалу не мог привыкнуть к морским бликам.

- Нормальная кошка! – вдруг встревает Саске. Услышал, надо же. – Чего встали? Будете тупить, еда остынет.

- Он что-то приготовил к нашему приезду? – снова шепчется Киба.

- Не что-то, а пряных омаров под соусом Бешамель.

- Нет, я ошибся. Это не может быть Саске.

- Я все слышу, – хмыкает он. – Думаете, мы вас просто так пригласили? Вы поможете доделывать инкубатор для моллюсков.

- Да нет, это он, – расслабленно улыбается Гаара. – Слишком довольный, правда.

- Чувствуйте себя как дома, – посмеиваясь, пропускаю ребят вперед.

- Идите вы...

- Мы только недавно обставили второй этаж, так что тут могут быть ценники. Не удивляйтесь. Гостевая спальня в вашем распоряжении, туалет отдельный…

- Мы будем… спать вместе? – Киба чуть краснеет, но улыбается. Видимо, прогресс у них пошел по нарастающей.

- Да, постель одна. Можно, конечно, расстелить на полу…

- Сойдет, – встревает Гаара. Он расслаблен до кончиков волос, словно в разговоре не затронуто ничего особенного. Судя по невозмутимой мине, рыжий прекрасно осведомлен о чувствах Кибы…

Интересно, все действительно серьезно?

– Ребята, вы ни капельки не изменились.

- Да, это только ты в конец опидорасился, – гневно ворчит Инузука. – Ты еще розовую маечку надень, брови начни выщипывать и красить Саске ногти на ногах.

- Почему именно Саске? – прыснув, спрашивает светотехник. – Пусть сам себе красит!

- Мне не сложно, – посмеиваясь, киваю на вид из окна. Парни замирают и с минуту молча любуются умиротворяющим морским пейзажем.

- Ему цвет сложно подобрать, наверное, – Киба зачем-то продолжает дурацкий разговор. – Какой у Саске любимый цвет?

- Черный. Неожиданно, не правда ли?

- А я думал золотой с голубым…

- Золотой ему не подходит, он серебряный мальчик, – качает головой Гаара.

- А голубой, значит…

- Я все слышу, зараза! Наруто, хватит обсуждать меня за моей спиной! – вопль откуда-то с лестницы.

- Ты же все слышишь!

Заткнулся.

- Тут тонкие стены, – приветливо улыбаюсь гостям, переводя взгляд с одного на другого. – Так что не трахайтесь слишком громко.

Ну, не только же им издеваться, верно?

Выпрямившись в полный рост, стираю со лба испарину. Пекло! Хоть в теньке не так жарко…

Незаметно бросаю взгляд на Саске. Наконец-то мы закончили пристройку для моллюсков. Без помощи Кибы и Гаары это затянулось бы еще на пару недель… а так заняло всего лишь три дня.

- Вода супер! – громко хохотнув, Киба заглядывает в проем. – Долго вы будете тут торчать, господа фермеры?

С его каштановых волос стекают крупные струйки воды, синие шорты облепили крепкие ноги. Саске отворачивается, а я еще с минуту, чисто из любопытства смотрю, что изменилось с того момента, как в личной жизни друга появился Гаара. На самом деле вода уже должна быть прохладной, сезон заканчивается, но Кибе это ни по чем, даже мурашек нет…

Где-то за пределами пристройки звенит веселый смех Сабакуно, играющего с Кьюби и Акамару в пляжные догонялки. Учиха зло пинает меня в коленку, ревниво поглядывая исподлобья. Не идиот ли?

- Мы скоро. Надо только кое-что проверить.

Инузука усмехается и кивает. Жест Саске не остался незамеченным, я еще определенно получу выговор из разряда «какого хрена он считает, что ты можешь воспринимать меня как сексуальный интерес», только в более… грубой форме. Не объяснять же Кибе, что Саске принимает за сексуальный интерес все подряд. Все, что обладает телом, живое и неживое, смотрящее и лежащее, движимое и двигающееся…

Фанатик.

- Почему именно моллюски?.. – неожиданно спрашивает Учиха.

- Долго придумывал вопрос? Если я скажу, ты будешь ворчать.

- Так. Только вот не…

- Все в честь тебя, Жем-чу-жин-ка.

- Наруто!

Отсмеявшись, целую насупившегося Саске в шею.

- Между прочим, выращивание жемчуга – долгий и трудоемкий процесс. Порой он занимает пять, а то и десять лет. Устрицы очень нежные существа и на качество жемчужины может повлиять даже перепад температуры в два градуса. Тебе не кажется, что это символично?

- То есть?

Загадочно улыбаюсь. Учиха с подозрением щурится.

- А ты подумай. Хорошенько подумай.

- Хватить умничать.

- Сдаешься, слабак? Дело в том, что ты абсолютный моллюск, Саске. Ты моллюск всегда и везде. Чтобы родить истину, тебе требуется несколько лет!

Учиха передразнивает меня, корчась. «Бла-бла-бла».

Помолчав и еще разок осмотрев инкубатор, Саске снова проявляет любопытство:

- Сколько времени займет рост вот этих?

- Ну… не меньше года. Если использовать крупную искусственную заготовку, а я не хочу. Хочу настоящие жемчужины.

- И что, через три-четыре года у тебя получится ожерелье?

- Нет. Они разных видов, так что это будут просто разные жемчужины, разной формы, разного цвета, разного размера... Я уже поместил туда основы – специальные круглые бисеринки. Теперь клетки надо переворачивать раз в неделю, чтобы жемчужины были круглые. Конечно, вряд ли у меня получатся ханадамы, но интерес-то и не в этом…

- Ханадамы?

- Жемчужины высшего качества. Жем-чу…

- Так. Я не хочу больше слышать шутки о моем мимолетном сценическом образе, понял?

Со знанием дела киваю.

- Конечно, моя госпожа.

Все. Достал. Саске выкручивает мне руку и, игнорируя скулеж, тащит к берегу.

- Ну, прости! Ну, прости, ну, Саске!

Посмеиваясь, он силой затягивает меня себе на спину. Сжимает руки мертвой хваткой и заставляет повиснуть всем весом. А затем прямо так, в домашней одежде забегает в воду вместе с хохочущим мной.

С этого зрелища офигевают не только Гаара с Кибой – даже собаки замирают, забыв, что делали минуту назад. А я, насквозь мокрый и сразу замерзший, но почему-то до судорог счастливый, продолжаю виснуть на Учихе. Он плывет вперед, позволяя мне покататься, держась за его шею, и тихо отплевывается от попадающей в рот воды. Ежиные колючки, лежащие на плечах Саске, превращаются в красивые черные разводы и кольца. Это завораживает – я перестаю судорожно хихикать.

- Саске… я боюсь, мы не сможем прямо сейчас переплыть океан.

- Почему? – фыркает под водой.– Я готов. Ты что, нет?

- Нам нечего есть и пить.

- Ну, съешь мое плечо. Руки и ноги мне нужны, чтобы плыть.

Аккуратно прикусываю кожу около шеи, повыше, чтобы не нырять под воду.

- Ты невкусный…

- Тогда тебе придется ловить рыбу.

Саске огибает плавный полукруг, разворачиваясь обратно к берегу. Тишина... Спокойный пляж, частная территория – о большем нельзя и мечтать.

- На вкус как… устрица.

А я не рассчитал, что берег уже близко. Саске спихивает меня с себя и пинком загоняет в воду. Киба с Гаарой уже нежатся на солнышке, и только Акамару беспокоится о моей сохранности, бегая по краю берега туда-сюда с истеричным лаем. Хотя, наверное, он болеет за Саске.

- Напомни об этом еще раз, Узумаки!

Насквозь мокрый Учиха, конечно, то еще зрелище. Особенно прилипшая к торсу черная майка, которую так и хочется дернуть на себя. Порвать или просто стянуть через голову, заодно пропустив сквозь пальцы жесткие волосы...

Он дышит рвано, тяжело, раздраженно. Вот-вот психанет и сделает что-нибудь окончательно безумное.

Я не рискую встать. Просто краем глаза наблюдаю за тем, как движется под водой ткань моих шорт. И отчего-то отчетливо вспоминается наша беготня в «Каллапсо». И ссоры, и бесконечные магические поединки.

Когда я поднимаю глаза, Саске чутко улавливает перемену в настроении.

- Что?

- Хочется... чего-то.

Саске сперва недоуменно склоняет голову, а потом изумленно приподнимает брови. Понял.

Протягивает руку, решив помочь мне встать. Я хватаю протянутую ладонь и тяну его за собой, обратно. Осторожно оглядываюсь. На нас смотрят – Киба, хитро щурясь, Гаара насмешливо. Собаки растерянно.

Приходится на этой ноте закончить конфликт – все-таки, мы не одни.

- Потрясающе... – Киба тянет кальян, а потом задумчиво выпускает изо рта кривые колечки. В махровом халате и с голыми ногами он напоминает молодого наркобарона на отдыхе – развалился, расползся, растекся по стулу. Гаара пьет любимое пиво, свесившись с края подоконника почти наполовину. Я знаю, за ним ночное море и звезды в спокойных объятьях Нептуна. Открытое завораживающее небо. Осколки жизни, волшебство природы-владычицы. Что-то особенное, что тянет, держит невидимой хваткой.

Саске молча принимает сказанное. Да, потрясающе. После отличного рабочего дня, после веселой болтовни и шумных игр – покой, теплая ночь, и близкий человек под боком. Лучше быть не может.

Пиво, саке, вино, кальян, разомлевшие от тепла псы и тихая внимательная кошка в ногах Учихи. Мурлычет, стоит ему обратить на нее внимание.

Наверное, в Саске действительно что-то есть, если в него влюбляются животные. Я недалеко от них ушел и это что-то разглядел. Так ведь, получается?

- Будешь? – протягивает запотевшую бутылку пива. Напиток приятно отдает янтарем, а пальцы Саске снова напоминают мне насекомое, жадно удерживающее вкусняшку.

Беру и невзначай касаюсь его кожи – прикосновение-скольжение.

- Спасибо, – получается неподходяще, интимно. Благодарность за другую отдачу.

Инузука вдруг становится словоохотливым.

- Ну, как у вас вообще? Обжились, смотрю, балдеете. Планы есть? Вернуться не надумали?

Я открываю рот, чтобы сказать «нет», но Учиха опережает меня.

- Не знаю.

И переводит взгляд, пытаясь найти в моих глазах то же самое, что увидел на берегу.

То ли уверенность, то ли надежду. То ли желание. А вдруг?

А вдруг вернемся? Что тогда? Элифес, Синтагма – слово, болью въевшееся в вены, в плоть. Джирайя, Данзо, фокусы, страхи, прошлое. Ошибки.

Решения.

Сцена.

Я знаю, он видит в моих глазах только сцену. Больную зависимость от публики, адреналиновый экстаз, вплавившийся в наши души. Поэтому я быстро закрываю глаза и делаю глоток – не смотри. Мы решили не возвращаться.

Саске усмехается. В его усмешке ехидно-ядовитое: «Мы часто принимали Решения. Но когда придерживались их, а, Наруто?

Мы долго сидим так – под низкий голос Учихи, уверяющий Кибу, что нам нужно отдохнуть. Потом под пьяные песни Гаары о солнечных ежиках и лунных котах.

А после посиделок, затолкав полувменяемого Саске в спальню, по дороге к входной двери я замечаю тени на лестнице. Теплые, обнимающиеся тени. Не надо быть Фрейдом, чтобы понять, что отношения моих друзей – медленный, обдуманный процесс. Нежная любовь на грани семейной, честная, искренняя и размеренно-спокойная. Как лестница наверх.

Мне не завидно, но вопросы возникают сами собой. Да еще и на пьяную голову, как всегда… идиотские.

Закрыв дверь на засов, возвращаюсь к Учихе.

- Саске, а почему у нас как скоростной лифт?

- Ты вообще о чем?

- Отношения.

- Какие?

- Наши. Как лифт. Вниз. Лифт вниз.

- Что за бред?

- Ответь.

- Потому что ты тяжелый?

Задумавшись, осматриваю себя в отражении. Да нет, все такой же, только кончики волос спрятали уши, и через месяц-другой будут задевать плечи. Смотрю на Саске – он еще не восстановился в прежнем весе.

- Это ты был тяжелый.

- Нда?

- Ага.

- Ложись спать, пьянь, – а сам смотрит чуть заискивающе. По-доброму.

- Хотя-я-я… нет, я понял почему.

- Поздравляю. И?

- У нас тросы оборвались. Это случайность. Хотя мы тоже могли пойти по лестнице. Но не стали. Мы – ленивые жопы.

Фыркает и отворачивается. Понял.

Он вообще понятливый. Когда хочет. Когда может…

Когда любит.

Я забираюсь под одеяло и спихиваю его на самый край. Потом будет борьба за самый теплый уголок. Затем возня, попытки отобрать подушку. А после – возмущения по поводу наличия в комнате наблюдательницы.

И… отдых-пауза. Почти отдых. Почти пауза.

Сон? Нежный, честный, искренний, размеренно-спокойный. Как лестница наверх, до самого пробуждения. Только так. Наш лифт падал вниз, верно? Но и подняться, все-таки, нужно. Подумаешь, случайность. Подумаешь, жизнь пыталась сломать нас напополам, вывернув наизнанку и разрушив до основания. Подниматься просто нужно.

Обязательно. Всегда.

Я проснусь на следующей ступеньке. Он – ступенькой выше. Чтобы протянуть руку и завтра помочь подняться. Верно, Саске? Верно.

Он вообще часто помогает. Когда хочет. Когда может…

Когда любит.

====== Спэшл: об ограничениях и демонах ======

От автора: пошлости же :D

Не так давно я начал думать, что Саске потерял интерес к выяснению того, кто круче, лучше и сильнее. Но, оказывается, желание меряться размерами достоинства у него в крови. Это не лечится.

- Ну да, конечно, если ты захочешь, я непременно кончу первым, – саркастично усмехается Учиха, медленно проводя перед собой бокалом с Джек Дениелсом. – Будем спорить?

Я забыл сказать, что сам не лучше.

- Ты уверен в своих силах? – расстегнув верхнюю пуговицу рубашки, с вызовом наклоняю голову к плечу. Выпить оставшийся виски приходится одним глотком, судя по всему, скоро мне будет не до алкоголя. – Хорошо, давай так. Марафон. Со всеми твоими… извращениями и прочей хренью – без ограничений. Можешь делать со мной все, что захочешь.

- Смело, – фыркает. Весь расслабленный, невозмутимый. – Совсем ужрался?

Делаю глубокий вдох и, одной рукой уперевшись в постель, расстегиваю оставшиеся пуговицы. Он думает, что я вылакал больше. Пусть думает.

- Просто знаю, Саске. Твоя крыша держится на расшатанных болтах, ее сорвет при первой же возможности. Контролировать себя в сексе – это не твой стиль.

Показушно падаю на спину. Волосы растрепанной влажной пеленой лежат на щеке и чуть-чуть закрывают вид на расслабленный силуэт в кресле. Хорошо, что в душ я сходил заранее, а то сейчас пришлось бы изображать вдрызг пьяного и плестись в обитель чистоты неровной походкой.

Не уверен, что я справился бы с этим так же блестяще.

- Голова кружится?

Саске встает. Медленно ставит пустой стакан на столик.

- Немного.

- Итак, ты разрешаешь мне… все? – Учиха с чувством снимает футболку, позволяя рассмотреть каждый участок красивого тела. – Абсолютно?

- Абсолютно.

- Без ограничений?

- Точно. Могу быть рабом, могу – секс-рабом, или вообще… шлюхой на ночь. Нравится?

Видимо, мой взгляд заманчивее слов. Хотя, как знать, что распаляет сильнее – поведение или болтовня? В доказательство моих мыслей самодовольная ухмылочка с лица Саске благополучно стирается.

- Еще раз посмотришь на меня так – твоей заднице не поздоровится.

- Мы не занимались сексом почти две недели. Я отдохнул и ко всему готов.

Время было очень суетливое, мы оба выматывались так, что нередко пластом падали на кровать и вырубались прямо в одежде. Тут как-то не до постельных утех. Да и не стоило лишний раз смущать гостей – Киба от стресса сбежал бы через окно в неизвестном направлении, а психика Гаары могла рассыпаться до основания.

- Прям-таки ко всему?

- Знаешь… какой-то ты сегодня задумчивый… – игриво улыбнувшись и приподняв бедра, стягиваю шорты так же медленно, чтобы Саске мог рассмотреть каждое движение.

- А ты – похотливый, – он подхватывает с тумбы бутылку Джек Дениелса и размашисто отпивает из горла. Соблазнительно облизнув верхнюю губу, изгибает бровь. – И... злой.

- Может быть… Это по-твоему нечестный ход? Я подло использую твою слабость и свое тело, чтобы добиться желаемого, манипулирую, заставляю подчиниться, да так, чтобы ты верил в то, что принял решение сам. Я что-то пропустил?

- Вот оно что. Темный Наруто вылезает только когда ты пьян? – Саске пытается делать самый невозмутимый вид, но глаза как всегда выдают его истинное состояние. Возбудился до боли всего лишь с парочки движений, провоцирующих слов и взглядов.

Потянувшись к его бриджам, мягко цепляю ткань пальцем и тяну вниз до самого пола. Верно.

Учиха пристально следит за тем, как я встаю на колени, как мои губы касаются кожи живота, как рука скользит по соблазнительной впадинке. Языком очертив середину между аккуратными кубиками пресса, веду замысловатую ленту вниз. Саске не мешает, не хватает за волосы, просто смотрит. Собирается с силами, наверное.

- Чего ты хочешь, Саске? – пристально наблюдая за ним, касаюсь горячего возбужденного члена мимолетно, поверхностно, кончиками пальцев. – Скажи…

- Возьми.

Даже сейчас, приняв правила игры, он ведет себя властно, уверенно. Иногда Учиху невозможно выбить из колеи. Чтобы я ни делал – не смутить, только, разве что, распалить до невменяемого состояния.

Самозабвенно выполняю просьбу-приказ, тратя все силы на создание иллюзии, что я расслаблен. Саске болезненно твердый и потому крайне чувствительный. Не стонет, дышит глубоко, сдержанно. Назло, чтобы не давать мне никаких подсказок – хорошо или плохо. Лишь в один момент он не выдерживает. Уловив глухой стон-выдох, я повторяю последнее действие, укрепляя результат – веду языком по тонкой бархатной щелочке.

- Хватит...

Отстраняюсь и поднимаю глаза.

- Знаешь… – важно начинает Учиха, выдавая себя только слегка затрудненным дыханием. – Я, кажется, понял, что именно привлекает меня в твоем альтер-эго.

Он снова делает глоток. Затем неуловимым движением брызгает из бутылки в мою сторону – виски попадает на шею, ключицы и грудь. Оценив результат, Саске ставит алкоголь на пол у своих ног.

- Поясни, – говорю на выдохе. Напиток нестерпимо холодный, но я не вскрикнул и даже не вздрогнул. Есть чем гордиться?..

- Взгляд как у человека, которого пытали несколько суток, но так и не смогли расколоть и сломить. Помнится, когда-то, в нашу первую встречу ты смотрел на меня именно так – будто я инквизитор, бессмысленно тратящий свое время в камере с упрямцем.

- Красиво описал…

- Я люблю тебя. Тебя – и эту твою черту. Никогда за свою жизнь не встречал парней, которые могут подставлять зад и при этом заставлять партнера чувствовать себя жалким. Ты жил вверх тормашками.

- А ты чувствовал себя жалким?

- Раньше да. Сейчас – я знаю, что ты… – Саске склоняется, положив ладони на кровать позади. – Намного сильнее, чем я мог себе представить. Сильнее меня. Поэтому нет никакого смысла пытаться тебя перебороть. Почему ты предпочитаешь пассивную роль в сексе, Наруто?

- Столько времени прошло, а ты задаешь этот вопрос только сейчас…

Саске ласково слизывает виски с моей шеи, создавая атмосферу непринужденного, легкомысленного разговора перед сексом, но я-то не так уж и пьян, чтобы не понять – сейчас правдивый ответ очень важен.

- На самом деле все просто… нет никакого тайного смысла. Мне нравятся ощущения. Да, они странные. Разные. Болезненные, невероятные… но… – а теперь нужны все мои навыки соблазнителя. – Лучшее, что я когда-либо чувствовал – это ты... рядом и внутри, Саске.

Учиха скользит по моему лицу внимательным взглядом. Он добрался до груди, так что ласки и изучение получается совместить без особого труда. Единственный оставшийся элемент одежды – рубашку на моих плечах, почему-то не снимает.

- Лучшее? – шепчет.

- Да.

Учиха нехорошо ухмыляется, пытаясь скрыть волнение и трепет. О, это мы уже видели. Плавали, знаем.

Не дает мне опустить взгляда, вдруг прижимается близко, смотрит в упор. Где-то за спиной шелестит пальцами, ищет свою секс-заначку. После ледяного виски прохлада смазки почти не ощущается, хотя мне все еще холодно, кожа идет мурашками, хочется вздрогнуть всем телом и сбросить напряжение.

- Опустись ниже.

Принимаю полулежачую позу. Саске тоже приходится немного отодвинуться, и он делает это игриво, мягко.

- Какой добрый… – чуть нервно усмехаюсь, подставляясь под теплую руку. Прикосновения сдержанные – короткий разговор немного остудил его пыл, вернув способность думать.

- Надо хорошенько тебя подготовить.

- Что ты задумал?

- Вряд ли ты справишься с долгим, изнуряющим сеансом без моей помощи, – последнее у него получается особенно драматично, с налетом злости. – Мы ведь собрались выяснить кто выносливее?

- Звучит как провокация.

- Не напрягайся раньше времени.

- Напугал, а теперь хочешь, чтобы я лежал расслабленным бревном? – хмыкаю и замолкаю, чтобы сосредоточиться на своем теле. Оно уже не очень-то хочет подчиняться полупьяному хозяину, так что я уже не так уверен в своей непобедимости.

- Неужели тебя можно напугать подобной ерундой?

- Я неправильно выразился. М…

Саске как всегда быстро находит отзывчивую точку. Растягивает удовольствие, дразнит.

Чуть-чуть выгнувшись, подталкиваю себя локтями. Если так пойдет дальше, я опять ему проиграю.

- Вот только не надо… обращаться со мной как с девственником.

- Я могу делать с тобой, что угодно. Ты сам сказал. И обращаться как с девственником – тоже.

- Вот всегда надо найти что-нибудь неправильное… когда тебе предлагают себя – бери во всю силу, а не…

- Расслабься, малыш. Обещаю, я буду нежен, – с придыханием и сексуальной хрипотцой мурлычит Саске.

- О, господи… завязывай с этой фигней.

- Безжалостен… – угрожающе добавляет он. – Но нежен.

- Ха...

Оставив короткий поцелуй на коленке, Саске размещается между моих ног. Остается только наблюдать сквозь пряди слегка подсохших волос.

- Только не забудь, кто кончит первым, тот... ло-о-ох.

Так я и разнылся, показав неуверенность в своих возможностях.

- Хочешь… чтобы я умолял, если буду на грани?.. Нет-нет, не надо, только не так? Ага, а может быть, хочешь, чтобы я еще и плакал? Ну… как девственник, над которым совершается страшное насилие?

- А ты можешь? Я бы на это посмотрел. Только вот глаза тебя все равно выдают. Если так, то и я должен притвориться, что совершенно не знаю тебя. Типа ничего не было и нет...

- Притворись, – откидываю голову назад, и Саске сразу впивается губами в шею – хроническая слабость. Как он умудряется не оставлять следов, по третьему кругу зацеловывая, покусывая, вычерчивая на коже какие-то дорожки то пальцами, то кончиком языка? Тайна, известная только Учихе. Фокусник, что с него возьмешь…

Фокусники бывшими не бывают.

А вообще, наверное, надо подарить ему брелок – копию моей шеи в гипсе, чтобы не скучал на работе.

- Как тебя зовут? – дергает к себе, вдруг заставляет сесть сверху, прижаться. Мы оба тихо стонем в поцелуй от дразнящей близости тел.

- А тебе нужно мое имя? Все-таки это наш первый и последний раз.

- Тогда я не скажу свое. И не забудь, – голос Саске чарующе превращается в шепот. – Ты девственник.

Я привстаю, двигаясь слишком уж уверенно. Учиха хмыкает и мне приходится срочно реабилитироваться, изобразив из себя святую простоту:

- Это больно?

- Сначала да, – подыгрывает Саске, – Но потом будет приятно.

- А может, обойдемся без шаблонных фразочек? – заговорчески шепчу.

- А дальше… облака на седьмом небе?

- Нет, так еще глупее.

- Перестань помыкать мной! – то, чего по идее не должно быть в диалоге, он говорит шепотом и из-за этого все получается еще забавнее. – Ты меня не знаешь!

- Да-да.

- Просто расслабься и доверься...

Нет, после такого бреда ему самому становится невыносимо. С минуту мы оба давимся идиотским смехом.

- Все, хватит с меня ролевых игр...

Короткое и бесконтрольное движение бедер побуждает вернуться к делу. Саске проталкивает головку и замирает в напряжении, поглаживая взмокшую поясницу под рубашкой, всеми силами отвлекая от неприятных ощущений, уже серьезный, сосредоточенный.

Хочется запутаться пальцами в его волосах, и я без раздумий поддаюсь желанию, собираю жженую проволоку в ладони, утыкаюсь носом. От Саске пахнет прохладной дымкой – новым шампунем с запахом, который невозможно опознать. Слишком тонкий и нежный, он легко смешивается с собственным, превращаясь во что-то уникальное. Моя собственная слабость.

Аккуратный толчок. Несмотря на позу, мне почти не нужно двигаться, с этим Учиха справляется сам.

- Наруто... – задыхаясь. – Сядь.

Боль растворяется в блаженстве, и я послушно расслабляю ноги.

- Я не говорил тебе… своего имени...

До конца. Живот подводит удовольствием и кровь по жилам – огненная, жженый сахар. Его губы опять на шее, пятый или шестой раз, по тем же местам, с тем же упоением.

- Почему... до сих пор...

Я знаю, что это за вопрос – самому интересно. Почему до сих пор жар тот же, что и в первый раз. Почему не хочется что-то изменить. Почему в объятиях друг друга мы готовы умереть?

Если любовь проходит, а однообразие со временем приедается. Хотя, какое тут однообразие...

- Потому что ты меня не знаешь, – отвечаю сквозь зубы.

И слова приобретают какой-то особый, тайный смысл. Кто из нас скрывает больше? У кого серое прошлое и неразгаданные загадки?

Совсем немного жестокости. Саске научился создавать ее так, чтобы мне хотелось больше.

Движения долгие, но каждый раз заканчиваются резко, так, что нотка боли в неразрывном единстве с удовольствием.

Почти транс.

Вызов.

Чтобы не дать ему быть лучшим, я незаметно вливаюсь в процесс. Надо лишь чуть-чуть ускориться и изменить положение...

- Наруто! – в какой-то момент он не выдерживает, стискивает мои бедра, заставляя остановиться.

- Я говорил, что если захочу – ты дойдешь быстрее…

Капли испарины на лбу Учихи растворяют пряди в чернила, волосы липнут к влажной коже. И глаза у него тоже, как капли с края пишущего пера – тающие, насыщенно-ночные.

Мы еще ни разу не сдерживали свое удовольствие столь отчаянно, при этом продолжая игру.

Это изнуряет.

- Я говорил, что у тебя дьявольские глаза? Когда... впервые увидел, думал – точно линзы.

Да, отвлечемся на разговор. Отличная тактика.

- Может быть, я – дьявол?..

- Не удивлюсь, – Саске отклоняется назад, притягивает за шею. Свободная рука опускается вниз, ко входу в мое тело. Давление мягко усиливается. Решил добавить пальцы?

- Не дергайся.

Стоны – его сигналы. И мне приходится контролировать себя, чтобы не мешать. Молчать. Ждать. От сложного сочетания чувств голова идет кругом. Мысли обволакивает сладкой дымкой, дрожь продирается через каждый миллиметр тела. В добровольной ловушке, по собственному желанию...

К первому пальцу и члену мягко присоединяется второй. Больно. Но при этом удивительно приятно – Учиха умеет дергать удовольствие за ниточки, как марионетку. Отпускать и возвращать обратно, поворачивать под разными углами, менять наряды и декорации ради собственной прихоти.

- Вот так... потерпи. Еще немножко, – губы задевают щеку. Я упираюсь взглядом в сексуальную черную прядь, прилипшую к уголку рта Саске. Поддеваю пальцем, возвращаю к общей копне. Горячий.

- Что… ты делаешь? Мха!..

Откуда там игрушка? Что-то небольшое проталкивается внутрь, заменяя пальцы.

Мы оба слишком упрямые – больно и ему, и мне, но идти на попятную никто не собирается.

- Выдержишь?

Саске сразу поймет по голосу, поэтому я молчу. Сволочь. Из-за него мне всегда приходится терпеть любые издевательства. Хотя издевательства под печатью «с любовью» – все равно куда приятнее.

- Наруто…

Все внутри сводит от напряжения и ощущения очень близкого оргазма. Сплетается узлами и кольцами – жар, боль, страсть, ожидание.

Если он сделает хоть одно движение... я кончу. Непозволительно близко к проигрышу.

- Эй…

- Дай... мне минутку.

Гладит. Как кота, от загривка до того места, где был бы хвост. Из-за рубашки жест сопровождается шелестом и это единственный звук, который я слышу, будто через мягкую подушку.

Сердце-предатель. Колотится, как будто я вот-вот сорвусь куда-то. Как будто у виска пистолет, у шеи нож, под ладонью – взрывчатка. Если я дам себе волю, то Саске поймет, что он уже практически победил.

Нашел же способ!

- Я знаю, что тебе это нравится... ты любишь, когда на самой грани. Любишь так, что я готов воплощать все твои желания... в жизнь... – слова смущают сильнее действий. Саске осторожно двигает игрушкой, подогревая острое удовольствие, плотно смешанное с болью. – Любые, слышишь? Ты позволил мне делать с тобой, что угодно, только потому, что сам этого хочешь.

Тон голоса неразборчиво-тяжелый, все-таки Саске тоже на краю, а сдерживать себя умеет плохо. Но сейчас есть абсолютно бескомпромиссный стимул – наш спор, поэтому он отвлекается, как может. Хотя бы на разговор.

Думает, точно победил?

Среди пламенных огоньков неожиданно вскипает азарт. Желание побороть себя и его. Саске вздрагивает всем телом, столкнувшись с моим взглядом.

- Наруто.

- Я не говорил тебе имени, – повторяю медленно, по слогам, изгибаясь, подставляясь, раскрываясь полностью. Движение бедер одновременно с каплей пота на виске Учихи – томное, вызывающее. Он стонет в голос, а потом стискивает зубы, чтобы прошипеть:

- Не делай резких... себе навредишь...

Наверное, в нашем случае не поможет никакое лечение. Изводить себя до полуобморочного состояния только из-за слова «ло-о-ох» – идиотизм высшей степени. Нормальный человек, действуя подобным образом, мог бы бороться за свою жизнь. Не меньше.

Дыхание Саске хриплое и злое. Руки скользкие от жара тела. Мы двигаемся вместе, но мучительно медленно, выигрывая время для себя и по шагу доводя партнера. Свободной рукой он гладит мою шею под волосами, другой – осторожно вталкивает секс-игрушку в такт со своим членом. Боль все еще есть, но приятные ощущения затмевают ее с лихвой.

- Давай же... – Учиха нарочно не касается моего члена, не дарит дополнительной ласки. Насильно вытягивать победу – нечестно. – Давай... ты не сможешь больше...

- Смогу... а вот тебе пора бы...

Горячие губы на влажном лбу. Я бы не почувствовал, но острота ощущений просто бешеная. Ласка вперемешку с издевательством, заботой, злостью и болезненным возбуждением, выносит за рамки, душит, терзает, давит отовсюду: из густо-черных глаз с сумасшедшим огоньком, из напряженных, до выступающих линий мышц плеч, из голодного голоса и сдержанного движения между телами. Я, наверное, выгляжу не лучше, и взгляд не менее упрямый. Тело – сплошной нервный узел. У Саске на лице почти страдание, сладкое и дикое одновременно.

Даже стонать нельзя – все сорвется, схлопнется и упадет в самый чудовищный оргазм в моей жизни.

- Проиграй и дай мне кончить, – сухо рычу на Учиху, дергая его за волосы, сжимаясь изнутри от бессильной ярости. От последнего он стонет, как от сильнейшего удара под дых.

Может быть, во всем виноват Джек Дениэлс?

- Придурок... ты... стой!

Пауза в теле отзывается ноющей жаждой.

Учиха вдруг сдвигает меня в сторону, укладывает на пол и нависает сверху. Толкается глубоко, что перед глазами расплываются радужные круги.

- Так... не больно?

Давяще. Уже почти не больно, но все равно трудно. Ответить я не могу, слова путаются, тело само изгибается в дугу. В глазах мутно из-за дурацких слез пронзительного удовольствия.

- Саске... я сейчас... умру...

- Просто сдайся!

- Ни за что!

Он аккуратно придерживает эту штуку, чтобы не выскользнула, кусает губы и смотрит так, что ради такого взгляда стоило все это начинать.

- Упертый идиот!..

Вот оно. Еще два коротких толчка, и Саске вздрагивает, со стоном опуская голову. Я высвобождаю себя сразу же, кажется, на несколько долгих секунд теряя сознание.

По-бе-дил.

Нас терзает оргазмом куда дольше обычного. Колкие и тягучие отклики во всем теле, грохот сердца, пульсация крови. Внутри – кипящее масло.

Минут через пятнадцать разум кое-как выталкивает меня обратно, в мир смертных.

- Ло-о-о-о-о-о-о-о-ох, – тяну с неописуемым наслаждением. Саске кладет ладонь мне на грудь, как будто успокаивая. Или соглашаясь.

- Какой же ты упертый... – наконец, сипло выдыхает он. Затем медленно выходит и вытаскивает игрушку. Вздрагиваю, ощутив его пальцы где-то там, на саднящей коже. – Нормально?

- Да уж, это было нелегко. Зато я знаю, что справлюсь... Только вот зачем? – издевательски хмыкаю, приподняв бровь. – Планируешь разделить меня с кем-нибудь?

У Саске такое лицо, что я рассмеялся бы, если бы не взгляд пантеры, которой прострелили лапу. Три раза подряд. Мелкой дробью.

- Ты о сексе втроем?..

У Саске неплохая фантазия. Наверное, от меня заразился. Темные брови медленно и опасно сходятся вместе.

- Надо было трахнуть тебя трубой.

- Учись проигрывать с достоинством.

- Гордишься? Будь уверен, я отыграюсь.

- А что, тебе не нравится идея? Такой разврат...

- Не шути так, Узумаки, – наклонившись, Саске целует в ключицу. – Я собираюсь делить тебя только с самим собой. И больше ни с кем. Усек?

- Я ведь уже сто раз говорил, что ты ревнивый ублюдок? Еще раз не помешает, наверное.

- Он самый. И сходил с ума без тебя, а с тобой – как видишь, сошел. Так что, господи, закрой рот и наслаждайся победой. Это ненадолго.

- Да-да. Пошли выпьем. Может быть, ты придумаешь еще один глупый спор, в котором я окажусь лучше? Блин... – протираю уголки глаз пальцами. – Я никогда не плакал от кайфа. Как девственник, ей-богу.

Саске смеется, и само море прислушивается к его голосу, а мое дыхание сбивается с ритма.

Я готов делать, что угодно, только чтобы заработать шанс услышать это еще раз. Правда, ублюдку об этом знать не надо – в конец обнаглеет.

- Ты когда-нибудь прекратишь пихать в меня всякие сомнительные вещицы?

- Нет. Если бы тебе не нравилось – ты бы не позволял.

Ну, вот. Кажется, он начинает копаться во мне с тем же энтузиазмом, как и я недавно рылся в его прошлом.

- Если бы тебе не нравилось, я бы не поддавался.

Тоже правда.

- Меня не так просто обмануть, – вот ублюдок. – Я разгадаю твоего демона, Наруто. Не сомневайся.

Да уж, сомнения – слишком большая роскошь. Особенно когда живешь с самым упертым бараном в мире.

====== Спэшл: об изменениях и ожидаемом ======

Пальцы медленно очерчивают контур лица – от виска, вниз, к подбородку. Останавливаются на самом краю, соскальзывают в ямку под губой. Далее – на губы. Тенью, невесомо, без давления.

- Ты что, влюбился сам в себя? – Саске свешивается с края постели. Отросшие волосы почти полностью закрывают лицо, и темные любопытные глаза выглядывают из-под густой пелены – видно в зеркало. – Нарцисс. Кстати, неплохо звучит. Нарцисс Наруто.

Игнорируя его бормотания, наклоняю голову вбок. Волосы почти белые, выгорели до оттенка перламутровой известки. Прядь в пальцах несравнимо мягче волос Учихи, как перья.

- Пытаюсь понять, что изменилось. Все говорят, что я стал совсем другой.

- Тебе рассказать? – он скребет ногтем какую-то маленькую черную точку на ламинате. А чуть дальше под кроватью сверкают дикие глаза донельзя заинтересованной этой манипуляцией Шарин.

- Ты все равно не сможешь внятно объяснить.

- По-твоему, я хреновый рассказчик?

- У тебя есть личная заинтересованность, а мне нужен холодный анализ.

Саске ловит лукавый взгляд в отражении.

- Как понимать «личную заинтересованность»?

- Либо подрочить моему самолюбию, либо наоборот, дать по яйцам. Как есть, ты не скажешь.

- Вот говнюк.

- Не то слово, – хмыкнув, снова возвращаюсь к созерцанию себя в зеркале на дверце шкафа для одежды. Положив ладони на щеки, чуть сжимаю, чтобы губы вытянулись трубочкой. Загар точно стал насыщеннее – но это все солнце. Точнее, моя безответная любовь к нему.

Саске, вон, белее жопы ангела. И как он умудряется так старательно ускользать от ультрафиолета?

Ладно, не до него сейчас.

Оставив в покое щеки, перехожу на нос. Да такой же. Уши? Тоже. Может быть, я не способен уловить изменения в физиономии, которую вижу каждый день?

- Я один нахожу твое самолюбование эротичным?

Корчу Учихе рожу. Он отвлекается, поднимает голову, и в этот момент Шарин решается атаковать вражескую руку. Атакует она всегда насмерть: обхватив предмет ненависти острыми когтями и вцепившись стальной хваткой, яростно добивает задними лапами. Надо ей сделать маленький кошачий велосипед – вот кому педали крутить надо, пусть электричество вырабатывает, пользу приносит, засранка.

Саске морщится от боли, но не произносит ни звука. Он терпит ее капризы. Тоже мне заботливый папаша-мученик.

- Я один нахожу твои мазохистские наклонности эротичными?

- А тебе хочется, чтобы я страдал?

- Ну-у-у… если только от моих нападок. Могу отшлепать ремнем, например.

Учиха отвлекается на кошку, все еще бьющуюся в убийственных конвульсиях. Становится как-то не по себе – расцарапает ведь до крови, сволочуга. И правда, на запястьях Саске проявляются красные полоски, кровавые точки. Но он убирает ладонь, только когда Шарин решает, что справилась с миссией всей ее жизни.

- Ты потакаешь этой тварюге.

- Она охотница, – Саске пожимает плечами, разглядывая руку. Я тоже подползаю ближе. А царапины-то щадящие. Хотела бы, располосовала в британский флаг, но нет, хозяина пощадила.

- И что? – обхватив покоцанного белого паука, бережно сжимаю в ладони. – Надо обработать, мало ли где она шлялась.

- Столбняк мне не страшен, не умру, – Учиха свободной рукой подпирает голову. – Я один нахожу такую заботу эротичной?

- Что-то ты сегодня находишь эротичным все подряд, – улыбаюсь в ответ на расслабленную ухмылку Саске. Он незаметно выворачивает руку, тянется к моим волосам…

Между прядей прямо на глазах выскальзывает перышко.

- Упс. Ты линяешь.

- Его там не было! – выхватив, прячу перо в рукаве туники. Учиха надменно поднимает бровь и вдруг достает его из-за своего ворота. Успел стащить! Зараза…

Когда я опускаю взгляд на исполосованную тонкими царапинами ладонь с пером, в голове что-то щелкает.

Это ведь…

Фокус.

- Наруто?..

Фокус же…

- Наруто? В чем дело? – Саске прихватывает меня за подбородок. Другой рукой – за плечо. – Ты…

А я уже не могу – слезы текут сами. Какие-то легкие, спонтанные, веселые слезы.

Я так давно этого не видел.

- Что с тобой? – Учиха беспокоится, перепуган, смотрит в упор и ищет ответы в глазах. Когда я начинаю сухо смеяться, вздрагивает и выдает знакомое выражение яростного отчаяния. – Наруто!

- Я просто… так соскучился по тебе, Саске.

Он замирает, пристально вглядываясь в лицо. Совместная истерия – это я тоже помню на генном уровне. Вплавилось, вбилось кольями под сердцем.

Учиха прижимается лбом к моему лбу. Теплый.

- Какой же ты идиот, Узумаки.

- Я один считаю это обзывательство эротичным?... – шепчу, и Саске губами ловит мой шепот.

- Нет. Это самое возбуждающее из всего, что я знаю.

Гладкая тишина кутает махровым покрывалом. В нашем уютном мире наконец-то воскресло прошлое.

Забравшись на бедра, настойчиво тяну голову Саске за подбородок – к свету. Сначала он хмурится, но, почувствовав легкие поглаживания, расслабляется, обреченно позволяя мне ставить эксперименты. Какой покорный – всегда бы так!

Осторожно оттягиваю нижнее веко, чтобы заглянуть в радужку глаза. Черная. Как уголь, только около зрачка по кругу скопилась пепельно-серая дымка с красивыми рваными краями.

- Знаешь, у тебя меланин должен сыпаться из глаз. Ты – жадина. Этими радужками можно раскрасить людей десять!

- Хватит городить чушь, – только я отпускаю несчастное веко – Учиха трет его согнутой костяшкой пальца. – Какой исследователь тебя сегодня укусил?

Когда он отводит руку, медленно цепляю подушечкой край жестких, игольчатых ресниц.

- Наруто, не делай так.

- Почему?

- Потому что неприятно.

Заинтересовавшись, касаюсь и своих ресниц тоже. Да нет, терпимо.

- Врешь ты все.

- Ну да, конечно.

Снова возвращаюсь к изучению учиховской морды. Веду взглядом по аккуратной брови – к виску. Затем к уху. Обратно – к щеке. А вот эта тоненькая впадинка около губ превращается в милейшую ямочку, правда очень, очень редко. Саске не любит улыбаться во весь рот, да и смеется всегда сдержанно.

Губы. Светлые у края, блекло-розовые у мягкого изгиба. Знакомые до миллиметра, и все равно – самые необыкновенные.

- Ну что, я могу быть свободен?

- Уже почти. Потерпи, немного осталось.

Волосы. Поддеваю пальцами прядь, укладываю на кожу около глаза. А цвет-то разный, пусть и с первого взгляда не скажешь. Дымчато-черный и лоснящийся, глубокий.

- Наруто… у тебя зрачки расширились. Боюсь спрашивать, о чем ты сейчас думаешь.

- Я должен рассмотреть твой член.

- О, господи… чего ты там не видел? Все, оставь меня в покое, маньяк.

- Ну, Саске…

- Отпусти, – он ворчит и растерянно улыбается, как будто я попал в цель.

- У тебя там что, где-то родимое пятно? Или родинка? Или шрам? Несовершенство, да?!

- Наруто!

Посмеиваясь, тяну за край его штанов, но Саске легко сбивает руки и переваливается вместе со мной на край кровати.

- А ну угомонись!

- Все, я заинтригован. Теперь не удивляйся, если проснешься посреди ночи от того, что с тебя снимают трусы.

- Ты ничего не увидишь в темноте!

- Я фонарик куплю!

- Черт бы тебя побрал, – вздыхает. – Ладно. Если ты полезешь рассматривать мой член, я сфотографирую твою задницу. Со вспышкой.

- Ммм… окей, считай, что этого разговора не было.

- Вот и славно.

Когда-нибудь оно точно должно было наступить. То утро, когда Саске просыпается с нездоровым румянцем на щеках, хрипотцой в голосе, головной болью и красными глазами.

- Я предупрежу, что ты с сегодняшнего дня на больничном.

Телефонный разговор получился короткий – Учиху все любят, все желают ему скорейшего выздоровления. Придерживая Шарин от попыток пробраться в нашу комнату, иду за аптечкой и несколько минут копошусь с лечебными напитками, снимающими симптомы.

Я никогда не пойму, что это за талант, болеть тогда, когда все здоровы, и быть здоровым тогда, когда все болеют.

На обратной дороге захватив влажное полотенце, обнаруживаю Учиху на двух подушках, до подбородка закутанного в одеяло.

- Тебе лучше… пока побыть в другой комнате.

- Не волнуйся, я твою заразу не подхвачу – уже давно с ней живу, так уж получилось.

- Бла-бла-бла, – Саске ворчит, но глаза над краем одеяла смеются. Пока я расставляю лечебные снадобья, достаю необходимые таблетки, капли и прочую ерунду, он молча наблюдает. Не вмешивается.

Ну да, мне уже не первый раз приходится лечить от простуды его величество.

Учиха доверчиво берет из моих рук кружку с горячим средством, прикрывая глаза, когда я с торжественным видом возлагаю на его лоб холодный компресс.

- Итак, сегодня я твоя нянька. Есть хочешь?

- Не… поваляйся со мной, если не боишься заразиться.

- Не боюсь, – хмыкнув, лезу к нему под одеяло.

Саске великодушно делится подушкой.

- Расскажи мне что-нибудь? – и отпивает напитка. Тоже с блаженством, как будто только этого и ждал.

- Сказку? На сон грядущий?

- Можно и сказку.

- Ну, хорошо. Однажды жил-был мальчик по имени Саске…

- Очень оригинальное начало.

- Слышь, больной, не вякай мне тут. Короче, этот мальчик обладал слабым здоровьем и хреновым характером… но мечтал стать сильным и большим. И вот, однажды он, оседлав верного единорога, отправился на ведьмины холмы, чтобы спасти прекрасную принцессу из лап злобного дракона.

- Сказка все оригинальнее и оригинальнее…

- Вся суть в концовке. Так вот, пришел он к дракону. А дракон такой: что-то ты чересчур милый для рыцаря! Ты мне нравишься!

- Э-э-э-эй. Что за дракон-пидарас? Такого в сказках не бывает!

- В моей бывает! И, значит так… повалил дракон «рыцаря» на землю и давай его удалого тра…

- Что за идиотский поворот?! Он туда за принцессой пошел!

- Какой есть! А вообще лучше молчи и не отсвечивай – твой нездоровый вид возбуждает во мне… здоровый интерес.

- Дай угадаю. Дракона-пидараса звали Наруто, да?

- И как ты догадался?

- По взгляду, мать твою. Всё. Иди ты на фиг со своими сказками, я буду спать, – несколькими глотками допив напиток и послушно закинувшись предложенными таблетками, он ставит кружку на тумбу. Ложится мне на плечо, примирительно приобняв за талию.

- Только попробуй сказать, что жили они долго и счастливо, и сгнили в один день. Я тебя убью.

Посмеиваюсь, пристраиваясь поудобнее. Под щекой чуть вздрагивает растрепанная макушка.

Ну, вот. Весь кайф обломал.

Буквально через пару минут он начинает тихо сопеть и ерзать от дискомфорта. Сбрасывать одеяло, сипло дышать во сне, заставляя меня беспокоиться. В такие моменты Саске совершенно беззащитен – и жмется к теплу, совсем как щенок. Я рад, что являюсь тем человеком, которому он позволяет видеть себя таким. Тем, которому Учиха доверяет безоговорочно, всецело.

И что ему не понравилось? Правда ведь… жили долго и счастливо.

Content

Уличная магия 2: Маскарад (СИ)