Нидейла Нэльте

СЛЕПАЯ СОВЕСТЬ

ПРОЛОГ

Из лекции кандидата геокосмических наук Марата Броунера

Институт внеземных цивилизаций

Слепые Стражи — пожалуй, самые удивительные и необъяснимые создания мира Ай-Йован. Слепые в привычном смысле слова, они удивительным образом умеют видеть самую суть всего, с чем соприкасаются, и остаются, вероятно, наиболее сильной армией не только своего мира, но и всей Галактики. Слепого Стража нереально застать врасплох ни с каким оружием, а их преданность императору вошла в легенды. Именно они стоят на защите экваториальной границы Ай-Йована, и если с женщинами Йована договориться возможно, то дальше не проникал никто и никогда.

Галактическая техника и галактическое оружие выходят там из строя, а метеороидные кольца неизученной природы вокруг звездной системы не только затрудняют связь, но и делают планету неприступной для нашего оружия. Корабли теряют управление, даже полностью автоматизированные, которые будто бы должны высчитывать безопасный путь.

Имеется и еще одна странность: уникальный мир был открыт совсем недавно, планета никогда не подлежала колонизации, и остается необъяснимым, откуда на ней взялись люди, биологически абсолютно совместимые с людьми Земли.

Связь с последним кораблем Альянса, который женщины Йована допустили на материк, оборвалась чуть больше десятилетия назад. В течение нескольких лет посланникам удавалось сохранять дружественный контакт с местными жителями, и вот в один момент все рухнуло. А двойной мир остается для нас загадкой и по сей день.

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Медленное, плавное пробуждение после длительного, многолетнего сна. Состояние накопления информации прервано смутным ощущением тревоги, пришедшим по ниточкам, которые она недавно научилась различать.

Образы постепенно стекаются, группируются, расстанавливаются на места. Теперь она знает гораздо больше, чем тогда, много лет назад. И все равно недостаточно.

Но медлить нельзя, необходимо успеть. Быстрое сканирование пространства помогает определиться с направлением и внешностью. Цель пока еще туманна, но с приближением прояснится.

Она выныривает из состояния покоя, трансформируется, приобретая женские черты. Здесь и сейчас это наиболее выгодный облик.

Охотница выходит на охоту…

Дарсаль

— Скажи, Дарсаль, готов ли ты служить без остатка? — Впервые ритуальная фраза из уст самого императора звучит лично для меня.

Преклоняю колено, склоняю голову, сдерживая поднимающуюся в душе радость:

— Всегда, мой повелитель. Все, что потребуется.

Слепые Стражи не могут видеть императора — только бесцветным обликом, но сегодня мне не удалось нащупать даже его взгляд. Как и положено, не размышляю об этом. Мое призвание — служить, и ничего более.

— Хорошо. — Иллариандр отступает от этикета, наверное, это добрый знак.

Опускается на массивное сиденье — гибрид трона и удобного кресла, то ли рассматривая меня, то ли советуясь с ментальщиками. Ощупываю взглядом доступное из моего положения пространство. В зале, кроме нас, никого, хотя в одном из углов чудится скрытое движение. Оно не несет угрозы, отсвечивая незримой меткой императора, поэтому молчу.

— Хорошо, Дарсаль, — повторяет Иллариандр слегка изменившимся тоном, на ум приходит картина сложенных в замок рук, небрежно вытянутых ног. — Тебе поручается особая миссия. Ты поедешь со мной в Йован. За будущей императрицей.

— Счастлив служить, мой повелитель!

Мне с трудом удается скрыть изумление. Женщины, рожденные в Айо, не могут зачать от императора. Что-то происходит с их аурой, она покрывается разводами и деструктивными узорами. А кроме того, на женскую ауру нельзя поставить метку императора.

Поэтому по давней традиции жену, мать наследника, он привезет из второго мира Ай-Йована — мира Йован, где правят женщины. А мне, видящему не внешность, но суть, предстоит проверить, достойна ли его избранница стать императрицей.

— Выбирай хорошенько, Дарсаль. Ты будешь отвечать за нее.

— Конечно, мой повелитель.

Я бы даже помыслить не мог выбрать плохо, не приложив всех знаний и умений! Но фраза «отвечать за нее» — ритуальная. Неужели мне предстоит стать личным стражем императрицы?!

— Свободен, Дарсаль.

Киваю по этикету, поднимаюсь. Прощаюсь с императором. В зал кто-то входит — слышу запах мужских благовоний, вижу метку на ауре, с ней порядок. Настраиваюсь, тонкая линия безопасного пути, сияющий контур двери и других выходов, какие нас обучали видеть. Покидаю тронный зал.

С тех пор как много лет назад отца обвинили в измене, большинство возможностей, открытых с детства Слепым Стражам, стали для меня недоступны. Лишь сильные способности, из-за которых восьмилетнего мальчишку некогда забрали на обучение вопреки родительской воле, позволили сыну изменника войти в личную гвардию императора Иллариандра.

Император никогда не выделял меня среди прочих. В то время как бывшие соученики давно уже обзавелись собственными отрядами или получали личные секретные задания, мне пришлось смириться с тем, что так и останусь навсегда лишь рядовым Стражем. В любом случае это почетнее, нежели стеречь границы.

И вот теперь… Личный вызов императора! Возможно, он увидел мою верность, возможно, ментальщики наконец сняли с меня наблюдение, убедившись, что я абсолютно предан Айо! Сердце радостно стучит, как в далеком детстве, когда мир еще был полон ярких красок, не скрытых особым зрением Слепых Стражей.

— Поздравляю, Дарсаль.

Надо же, я почти расслабился. Давно со мной такого не случалось. Не пропустил приближение императорского распорядителя, но позволил положить руку на плечо. Поворачиваю к нему лицо, чуть прищуриваюсь. Такой взгляд моих незрячих глаз всех пробирает. Уж не знаю почему.

— Э-э-э… простите, эр Дарсаль. — Викерий резко убирает руку, красно-коричневые язычки страха пробегают по ауре. Грязно-зеленая змейка недобрых мыслей. Усмехаюсь — моя усмешка тоже не сахар, за все годы пренебрежения и подозрений натренировал. — Эрлар Иллариандр велел ознакомить вас с предстоящей поездкой, выдать дополнительные комплекты формы и оружия…

— Ознакомь, — соглашаюсь я.

Аура передает несмелый кивок, желтые заискивающие струйки стелются из губ. Отворачиваюсь. Тошно.

Будто кто-то не знает расписания поездки или своих обязанностей. Слушаю, в чье подчинение меня отдают. С удивлением обнаруживаю: фактически подчиняюсь только Лийту, командиру Стражей, отвечающему за безопасность всего похода. Да и то с большими привилегиями. Практически неотступно буду при императоре. Рассматривать для него девушек, не иначе.

Снова криво усмехаюсь, ладони привычно жжет. Даже смотреть не нужно, чтобы увидеть свечение, которое от них исходит. Викерий слегка отступает:

— Эр Дарсаль, я вас чем-нибудь разгневал?

— Нет.

Не люблю длинных разговоров, голова потом болит от разноцветия темных мыслей, которые проносятся в ответ у собеседников. Наверное, хорошо, что они не знают, как мы их видим.

Распорядитель заводит меня в свою приемную. Люблю, когда они говорят заученное. Речь стелется ровным фиолетовым фоном. Красота.

Озвучивает маршрут, количество сопровождающих и что там еще необходимо знать Стражу. Наконец подает бумагу. Внизу сияет желтая метка печати, снова вызываю омаа — свечение пальца, на этот раз контролируемое. Прикладываю к ней, пока узор не складывается в мою личную метку. Подпись поставлена. Проверяю на ощупь все выданное в дорогу, оставляю лир для посыльного, чтобы доставил домой. Ухожу под облегченный голубой дымок.

У меня всего пара дней, хотя поездка в Йован планируется уже давно, декады три. Правда, об истинной цели не говорится. Пресекаю мысли о том, почему меня позвали в самый последний момент. Не положено Стражу об этом задумываться.

Медленно прохожу через двор в сторону спален Стражей. Они в отдельном здании, каждые апартаменты специально изолированы. Иначе из-за обилия информации мы не смогли бы отдыхать.

Светящаяся нить безопасной дороги — остальные, сейчас не нужные, притушены. Желто-зеленые проблески деревьев. Впрочем, деревья не спутаешь и по запаху, даже каждая ветка пахнет особенно.

Навстречу один из наших, белый свет глаз, улыбаюсь слегка — он увидит легкую дымку. Наверное, зря я, только недоумение вызвал. Не привыкли меня улыбающимся видеть. Ухожу не оглядываясь.

Ноэлия

— Ли! К тебе Тересия!

Ох! Подскакиваю, бегу к двери, в последний момент притормаживаю.

— Иду! — отвечаю.

Мадам Джанс не будет рада, если выскочу как есть, она всегда внушает нам, что женщина должна в любой ситуации быть спокойна и опрятна. В детстве меня часто лишали сладкого за порванные штаны, сбитые коленки и спутанные волосы. Зато теперь, не глянув в зеркало, не выхожу.

Наскоро придаю себе приличный вид, меняю любимые мной брюки на любимое наставницами платье. Пытаюсь идти степенно, но губы так и растягиваются в улыбке. Все-таки Тересия редко приезжает! Мне было лет десять, когда она меня нашла в пансионе мадам Джанс. Втайне я мечтала, что она окажется какой-нибудь дальней родственницей и заберет меня домой, а сейчас понимаю, какое это счастье, что она вообще появилась! Редкие звонки, письма, подарки на праздники… Просто одинокая пожилая женщина, которая захотела поддержать оставшегося без родителей ребенка. У многих моих подруг и такого нет.

Тересия ожидает в нижнем холле, в излюбленном кресле, некогда белоснежном, но давно уже истертом сотнями посетителей. Бросаюсь к ней, обнимаю, привычный запах сушеных трав, лимонной цедры и такийского табака, который она набивает в трубку.

— Как же я соскучилась, тетушка Тересия, вас так давно не было!

— Ну, стрекотуха моя, ну, милая, хватит, — улыбается Тересия, шутливо отмахивается, вокруг глаз и губ собирается сеточка морщин. — Идем погуляем, моя хорошая.

Радостно соглашаюсь, хотя, наверное, снова о будущем расспрашивать начнет. «Ты уже взрослая, Ноэлия, мадам Джанс тебя не выгонит, конечно, но сама ведь понимаешь, как накладно содержать молодую женщину. Пора бы задуматься, я-то тебе помочь вряд ли смогу, но в твоем возрасте уже многие связи полезные заводят, а у тебя все ветер в голове…»

Но я согласна и на расспросы, испугалась в прошлый раз, что Тересия обидится, не приедет больше. Пусть хоть три часа рассказывает о гранте имени мадам Май для талантливых, все вынесу!

Тересия, как обычно, ведет меня в кондитерскую. Завистливо смотрю на проплывающие по воздуху машины — говорят, они всего пару десятков лет как появились. Вроде бы прилетал какой-то корабль со звезд, пытался наладить контакт, продал необычные технологии. На другой стороне, в мире Айо, они не приживаются, не работают — наши женщины пытались продавать машины императору, но вынуждены были вернуть все вырученное золото.

— Лия, ну чего застыла!

— А? — спохватываюсь я.

И правда, встала посреди дороги, в небо смотрю. Как там, на других планетах, интересно? Почему-то представляется гигантский… как он называется — корабль? Больше всего пансиона мадам Джанс. Металлические переборки, огни индикаторов… Качаю головой — откуда эта буйная фантазия?

— Может, мне все-таки в конструкторы пойти? — догоняю Тересию. — Жаль, что у мадам Джанс нас ничему подобному не учили, где мне деньги взять на подготовку?

— Ну что ты заладила? — ворчит Тересия. — Это черная работа для мужчин, — с легким пренебрежением. — Тебя же учили всему, что может понадобиться женщине, а уж если повезет замуж выйти!..

Вздыхаю. Зря я волную тетушку, знаю же, как она считает. Раньше все пыталась спорить, что если бы все женщины песни пели да картины рисовали, то кто политикой занимался бы? Там ведь тоже женщины! На что неизменно получала ответ, мол, нечего в такие дали заглядывать, не про нас общество. А сейчас молчу. Кто еще меня вкусностями накормит? У мадам Джанс все каши да овощи.

Помню, как тетушка впервые привела меня сюда, и ведь ничего не изменилось! Маленький домик, резные окна, деревянные столы в виде сердечек, белые скатерти, свечи вместо ламп.

— Эх, Ноэлия, — вздыхает Тересия, — когда ты уже перестанешь жить в мечтах. Ну о чем вот опять задумалась?

— О космическом корабле, — говорю мечтательно. Лицо тетушки вытягивается, она пристально смотрит. И почему ее всегда так настораживает, когда я об этом заговариваю? Стараюсь рассмеяться: — Ну замуж же мне с моей внешностью не выйти! А вдруг там, на звездах, все иначе, и мужчин не нужно воровать, чтобы…

— Лия! — шипит тетушка. — Ну что ты говоришь такое!

Смущаюсь, ну ведь правду рассказывают, что на границах иногда воруют мужчин из Айо, наших-то на всех не хватает, а уж родить мальчика — вообще счастье. А у них все наоборот… Раньше я недоуменно спрашивала, почему мы не объединимся? Богатые мужчины Айо тоже ездят к нам покупать невест. Наивному ребенку казалось, что он придумал такой замечательный, самый лучший выход! Теперь уже не кажется, конечно.

— Послушай, моя хорошая. — Голос тетушки снова ласков, но взгляд насторожен. Целую морщинистую руку, прижимаюсь к ней щекой. Прости, родная, не буду… Улыбается. — Ноэлия, пожалуйста, я тебя очень прошу. Не ходи смотреть на приезд императора и его свиты, слышишь?

— Почему? — недоумеваю я.

Тетушка уже говорила об этом, да я как-то значения не придала, думала, просто волнуется.

— Вообще никуда не выходи, опасно это! — ворчит тетушка, снимает широкую черную шляпу, достает трубку, нервными движениями начинает утрамбовывать табак.

Оглядывается, чтобы убедиться, что мы одни. Раскуривает несколько минут старой зажигалкой — кажется, из тех, что стали делать с появлением пришельцев.

Жду, смотрю на нее, улыбаюсь, с наслаждением вгрызаюсь в мягкое пирожное.

— И вообще… — Гладит меня по волосам, сколько я из-за их непривычного медного оттенка наплакалась! Ни у кого такого нет, только у меня, чем не повод мальчишкам дразниться… тем двоим, что живут неподалеку, за которыми все девчонки ближайших кварталов гоняют. — Хорошенькая ты, глупая, а кто думает иначе — его заботы. Пообещай, что не пойдешь. Они наверняка за женщинами едут, император же молодой там. Знаешь ведь, недавно его родителя хоронили. Увезут в чужой мир, поверь старой мудрой тетке, далеко от дома да с чужими тяжело, ни заступиться некому, ни помочь… Поберегись от греха подальше, ладно, лапушка?

Киваю. Кому я там нужна-то, а ведь интересно хоть одним глазком на имперский кортеж взглянуть, они же небось на своих страшных животинах будут, машины-то у них не ездят! Но Тересию тревожить не хочу.

— Не дайте боги тебе попасться на глаза Слепому Стражу, считай — пропала! — запугивает Тересия. Стараюсь не хихикать. — Что смешного? — ворчит она.

— Так что мне его глаза, если он слепой?

— Ох, дурочка глупенькая, их глаза видят глубже, чем твои, и следы на наших душах оставляют, потом ничем не смыть. Да послушай же ты меня, посиди, показывать ведь будут, насмотришься!

Да, экраны, изобретенные давно, с приходом инопланетных технологий стали и вовсе замечательными. Даже мадам Джанс повесила один такой у себя в холле, столько интересного увидеть можно!

— Глупенькая моя, оттуда даже позвонить нельзя, вся связь через ментальщиков проклятых. Пообещай, моя красавица. Было бы куда, забрала бы тебя, да ведь они повсюду рыскать будут…

Дарсаль

Нужно бы попрощаться, да не с кем. С Лексием разве что.

Он нашел меня несколько лет назад. Сказал, не узнал сразу — зато я узнал его цветную ауру. Не то чтобы ровную и гладкую, но по большей части чистую. Друг детства. Еще того, беззаботного, зрячего детства…

Настраиваюсь, контакт выходит сам собой. Хорошо, что мы не нуждаемся в посредничестве ментальщиков. А у женщин, говорят, есть специальные приборы связи, которые на нашей стороне мира не работают. Посмотреть бы… жаль, не увижу.

«Дарсаль? Тебе что, делать нечего? — Доносится женский смех, характерные частые выдохи. — Как ты всегда умеешь время подбирать!»

«С тобой когда ни свяжись — рискуешь», — хмыкаю я.

«Что хотел?» — Похоже, останавливаться не собирается. И не надо.

«Уезжаю, — говорю. — Попрощаться».

Пауза.

«Скоро буду». — Совсем другой ментальный тон.

Киваю, забывая, что ему меня не видно. Может, тоже наведаться напоследок в заведение Бесстыжей Палми? Правда, после ее «девочек» сутки отмываться хочется. А ведь туда особенных отбирают, для таких, как мы.

Лежу, закрыв глаза, развлекаюсь со своим омаа — то усиливаю свечение, то убираю, пока не начинает печь ладони.

Женские шаги под окном. Идет ко мне, поэтому замечаю сразу. Настораживаюсь. Что могло понадобиться Шарассе, нынешней фаворитке императора? От ее буро-багровой ауры исходит лишь алчность с вожделением. Будь я личным Стражем императора, непременно предостерег бы. Впрочем, возможно, Ивен тоже предостерегал. Не моего ума дело.

Шаги в галерее, даже сквозь изоляцию проскальзывают змеи ее эмоций. Приходится подняться, с фаворитками высших лучше не ссориться.

Отрывистый стук в дверь. Притвориться, что ли, будто меня нет?

— Эр Дарсаль, я знаю, что ты здесь. Открывай! — доносится резкое.

Отхожу к окну, отправляю луч омаа. Специально настроенная дверь отворяется, пропуская Шарассу.

Говорят, она красива и умна. Я же вижу лишь паутину интриг вокруг корысти. И упоение от этого. Запах дорогих духов, изящно сплетающийся с ее собственным. Пахнет она, пожалуй, неплохо.

— Слушаю вас, шри Шарасса.

— Тебя не учили поворачиваться к тому, с кем говоришь? — Черные языки недовольства.

Оборачиваюсь, выпускаю омаа из-под век, немного, так, чтобы отступила. Красно-коричневый страх под серой оболочкой. Хорошо держится.

— Стражу нет нужды смотреть на собеседника, шри.

— Может, знаешь, и с чем я пришла?

Пренебрежительный тон неприятен. Но молчу, какого мне еще ожидать? С предложением ты пришла, боишься милости императорской лишиться. И Слепым быть не нужно, чтобы понять.

— Откуда мне, шри.

— Для тебя госпожа. Дарсаль, я хочу поговорить. У меня… предложение.

— Слушаю вас, шри Шарасса. — Ты мне не госпожа. И уже не станешь, скоро у нас появится новая императрица. Придется подвинуться и довольствоваться тем, что предложит Иллариандр, сама понимаешь.

Понимает. За тем и пришла.

— Дарсаль, Иль едет за невестой? — спрашивает грустно.

Голосу поверил бы, но что делать с оранжевыми искрами притворства? И это фамильярное «Иль»…

— Запрещено говорить, — отвечаю я.

— Дарсаль, — холодно. Меня твои гримасы не впечатлят. Может, и подействовали бы, если бы видел. — Я знаю, что это так.

Зачем тогда спрашиваешь?

— И знаю, что не смогу дать императору наследника. Но во всем остальном… собираюсь остаться на своих позициях. И мне нужна твоя помощь.

Она вдруг приближается, кладет руки на плечи.

— Говорят, у Стражей с женщинами непросто, — шепчет. — Я подарю тебе удовольствие, какого ты никогда не испытывал!

С трудом сдерживаю омаа — еще не хватало, чтобы у фаворитки императора нашли следы моих ожогов. Докажи потом, что не прикасался к ней. Убираю ее руки с плеч.

— Надеешься избавиться от меня? — Кажется, весь омаа выплескивается через глаза и губы. От моего вида и тона она отступает, по серой оболочке змеятся багряные трещины — страх пробивается. Не нужно было тебе сюда идти, Шарасса. — Доложить императору о предательстве?

— Нет. — Отпечаток движения, отворачивается.

Вся спина переплетена, ни одного уязвимого места. Ни на миг не расслабляется, все продумала. Не нравится мне это.

— Дарсаль. Ты знаешь, как шатко твое положение. Я могу дать ответы, которые ты ищешь. И защиту, в которой нуждаешься.

Странно, но она не лжет. Действительно, у нее что-то есть. Нашла, гадина.

Желание узнать едва не затмевает способность размышлять. Беру под контроль омаа, даже веки прикрываю, но все равно ощущаю рвущийся сквозь них белый свет.

— Я сам защита, — отвечаю.

— Дарсаль, ты же не хочешь стеречь границы? Или пойти на откуп женщинам Йована? Могу устроить, поверь.

— Что тебе нужно? — спрашиваю. Верю. Подстилка императора и не такое может.

— Не слышу почтения, Дарсаль.

— Что вы хотите, госпожа? — Иду на уступки, с неприязнью осознавая, что на данный момент мне с ней не соперничать. Может, если исполню миссию…

— Ты должен проявить смекалку в выборе невесты.

— Это невозможно, госпожа. Любой мой недочет разглядят другие Стражи.

— В таком случае, Дарсаль, ты должен во что бы то ни стало стать ее личным Стражем. Она должна доверять тебе, как и император. Если сможешь — я скажу, что делать. Если нет, границы всегда нуждаются в патрулировании. Не забывай.

— Я помню, шри Шарасса.

Надеюсь, тебе недолго оставаться фавориткой. Аура императрицы должна быть безупречной, другую просто не потерпят. Надеюсь, ей удастся затмить тебя в сердце Иллариандра. Надеюсь, окажешься в заведении Бесстыжей Палми. Говорят, бывшие фаворитки там пользуются спросом. Улыбаюсь, хоть и утопия. Не с твоим положением.

Шарасса передергивает плечами — льдинки в ауре осыпаются, растворяются.

— Не вздумай состязаться со мной, Дарсаль.

— Что вы, госпожа.

Это мы еще посмотрим.

— Ты знаешь, что я говорю правду, Дарсаль.

Знаю. Что бы ты там ни плела, но синие кляксы правды видны отчетливо. А вот пятен предательства, к сожалению, не заметно. Впрочем, тогда тебя и без меня отлучили бы.

Сигнал от входа — Лексий. Открываю вопреки недовольству Шарассы. Едва уловимый порыв ветра, сразу легче дышать. Ушла.

— Ого, какая красотка, — хмыкает Лексий, лишь только дверь за гостьей затворяется.

Пожимаю плечами. То, что мне видно, скорее уродливо. Но молчу, нельзя так о фаворитке.

— Куда едешь? — Лексий плюхается на диван, радужные волны по ауре.

Он всегда был безудержно веселым, что бы ни происходило.

— Йован.

— Так и подумал. — Кивает, струи беспокойства. — Будь осторожен. И… на вот, возьми.

Протягивает что-то, чего не могу рассмотреть. Приближаюсь, сажусь рядом, беру в руки. Ощупываю скользкий гладкий клубок.

— Мне нельзя, ты же знаешь, — вздыхаю я.

Работа такого мастера охраны, как Лексий, дорогого стоит. Но Стражам императора ни за чем нельзя скрываться.

— Знаю. Просто возьми с собой. Вдруг пригодится. Настроена на тебя, как только примешь — сразу же заработает.

— Спасибо, — говорю я.

Иногда думаю, что такой друг — это дар усовестившейся судьбы. После всего, что сотворила.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Ноэлия

— Лия, ну ты идешь? — Нетерпеливая Алма стучит в дверь.

В последний раз бросаю взгляд в зеркало, поправляю выбившуюся прядь, приглаживаю одежду. Отворяю, ожидаемо встречая удивленный возглас:

— Ты чего в брюках? Разве не знаешь…

— Знаю, «брюки — рабочая одежда, уважающая себя женщина никогда не будет их носить, разве в случае необходимости», — цитирую наставниц. Красотка Алма при полном параде, черные глаза подведены, ресницы в три раза длиннее обычного, платье по фигуре, туфли, волосы распущены по плечам четко дозированными локонами. — Мне с вами не сравниться, да и… — Замолкаю, прислушиваясь к шевелениям совести.

Ведь обещала же Тересии. Ну я же только издалека, одним глазком! И я в брюках, и вообще… ну все же девочки идут, всем же любопытно! Даже мадам Джанс разрешила… Да я вовсе на крышу вылезу, спрячусь, мне бы только глянуть на наездников, да на их бурвалей страшных, да… да на стольких мужчин одновременно!

— Я обещала Тересии не ходить, — вздыхаю. — Поэтому на площадь с вами не пойду, так, немножко пройдусь… на город гляну.

— Как знаешь! — Им уже надоело меня уговаривать. И хорошо.

В холле собрались все девчонки постарше, группками — кто с кем дружит. У меня никогда не было слишком близких подруг, но, с другой стороны, и не враждовали.

— Девочки, дорогие мои! — напутствует в последний раз мадам Джанс. — Пожалуйста, будьте благоразумны. Понимаю, для вас это диковинка, последний приезд мужчин Айо к нам в Иштар случился лет десять назад, ох, сколько женщин понесло! Плодородный был год. Имейте в виду, я закрою глаза, если вдруг что, дети всегда нужны, а мужчины у нас редкость. Я и сама-то родила Салию после одного из таких приездов… — Мадам Джанс мечтательно закатывает глаза. — Жаль, не мальчишку, вообще беды не знала бы. Но все ж дитя, свое, родное, без стояния в очереди и выкупа разрешения, как для прочих незамужних. Девочки, к чему я это повторяю. Ребенка уж как-нибудь вырастим, а вот обещаний не вздумайте давать, не посоветовавшись со мной! Да и вообще не вздумайте. Когда мужчины ухаживают, это просто непередаваемое блаженство, а они там научены! Но не дайте вскружить себе голову, силовать вас никто не станет, но и детей оставлять нам они не жаждут. У них ведь тоже не все гладко. Будут обольщать и уговаривать. Но я никому не советую уезжать из Йована! Поверьте, лишь только окажутся на своей территории, все сразу же переменится, и будете там томиться почище пленниц!

— А императрица? — рискует кто-то спросить.

— Императрица, конечно, другой разговор. Но вы должны понимать, что шанс стать императрицей ничтожно мал! Мы не знаем, как они выбирают, поэтому повлиять не можем. А остальные, что бы ни обещали, — не императоры, поэтому включайте думалки! Не позволяйте эмоциям и гормонам вас одолеть! И ни в коем случае, слышите — ни в коем! — не соглашайтесь стать женщиной Слепого Стража! Впрочем, они редко выбирают женщин, но были случаи, когда после них у девочек оставались страшные ожоги, и какой там ребенок — еле вылечить удавалось! Вообще забеременеть не могли.

Почему-то пробирает мороз по коже, словно мрачное предчувствие. Да что со мной? Может, правда, не идти?

— Неужели управы никакой нет? — хихикает Алма.

Мадам Джанс смотрит тяжелым взглядом:

— Есть управа, но у высших леди, да они почему-то не спешат управляться, значит, и нам нужно смотреть на тех, кто знает, и поступать так же. Это единственный запрет, не связывайтесь со Стражами! Ну идите уже, красавицы мои, развлекайтесь!

Ох, сколько народу на улице, и все такое нарядное, праздничное! Как давно к нам посланцы Айо не ездили… А женщины-то! Всех возрастов и сословий, ну кроме высших леди, хотя, если приглядеться, и их тонированные гравикары можно заметить. Импортное словечко, завезенное к нам с далеких планет.

Поднимаю голову, разглядываю небо — день сегодня солнечный, даже Раум, наш спутник, не виден.

Людские ручьи и целые потоки стекаются к главной площади, где будет проходить торжественное шествие, прежде чем отправится в правительственные кварталы, в специальный огромный особняк, в котором всегда останавливаются посланники Айо. Туда простому люду дороги нет.

Почему-то не верится, что на выбор императора невозможно повлиять, наверняка давно уже все решили, сговорились. Укрепляют союзы, отобрали какую-нибудь высшую, специально обученную и подготовленную. А остальное — сказки для простых смертных.

Прощаюсь с девчонками у одной из кривых старинных улочек. Им не до меня, вытягивают шеи, привстают на цыпочках, желая получше рассмотреть и подальше пробиться.

Укол тревоги колет сердце, или это снова совесть шевелится, уговариваю ее, что мы ничего плохого не делаем, только ведь посмотреть…

Пробираюсь живописными проходными дворами — район здесь старый, еще с прошлого века домики один к другому жмутся, небольшие, всего в несколько этажей, мхом и виноградом заросшие. Клекочут птицы, клумбу пересекает важный пушистый кот. Вдыхаю полной грудью, так хорошо на улице! Чудесный же день…

Иду дальше, где дома повыше, более современные. Нахожу знакомый подъезд с выходом на пожарную лестницу, оглядываюсь — никого, все на площади. Поскорее влезаю на крышу, с нее на следующую, когда-то было так любопытно — все здесь облазила. Близко скорее всего подходить нельзя, там наверняка какие-нибудь снайперы будут и прочая охрана. Нахожу местечко, с которого хоть как-то видно, настраиваю бинокль, прячусь за кирпичным выступом. Жду.

Долго жду, солнце давно перевалило через зенит, пестрая толпа внизу колышется, у меня уже и ноги затекли, и желудок от голода сводит. И крамольные мысли, а может, ну ее, эту процессию? Может, правда по экрану потом посмотрю? Только жалеть ведь, наверное, буду о собственной лени, это ж, возможно, единственный раз в жизни! Когда там император снова сменится или овдовеет…

Наконец шевеление, толпа колышется, плывет, людские волны перемещаются, обозначая направление движения процессии.

Видно плохо, точка не слишком удобная, ну уж как есть. Вглядываюсь в бинокль, пытаюсь побольше охватить. Впереди отряд на бурвалях — огромных рогатых животных черной и бурой расцветки, целая колонна. Потом кортеж колесниц, запряженных теми же животными, в три ряда — сколько на улицах уместилось. Экипаж императора посередине, сразу выделяется богатством убранства и размером, на солнце драгоценными камнями сверкает. Впереди верх откинут. Самого правителя не вижу, только фрагменты яркой, похоже, чем-то расшитой одежды. Несколько мужчин вокруг в одинаковой форме — охрана, наверное. По сторонам смотрят, опасность, что ли, выискивают. У меня уже шея болит и ноги устали вытягиваться. Пора, наверное. Вечером гулянья, но я на них не пойду. Тересия зайти обещала.

В последний раз оглядываю удаляющиеся экипажи. Один из охранников вдруг оборачивается, инстинктивно прячусь за выступ. Ему меня не заметить, конечно, даже мне его в бинокль не разглядеть как следует, но почему-то тело словно прошивает ужасом. Выдыхаю, снова осторожно выглядываю, да уже не видно ничего, только крупы бурвалей задних шеренг. Это все Тересия с ее запугиваниями виновата!

Дарсаль

Повозка-фертон императора медленно въезжает на центральную площадь Иштара, столицы Йована. Стражи по кольцу на платформе вокруг, только мы с Ивеном за спиной повелителя. Ивен молчит, не проявляет эмоций, весь омаа скрыл. Почему-то кажется, что не слишком доволен моим обществом. Его проблемы. Тоже молчу.

Радуюсь, что мне не нужно патрулировать, можно приглушить лишние цвета и настроиться исключительно на опасность. Моя работа начнется позже, а пока ребята охраняют, заодно осматривая ауры. Где же лучше всего выбирать, как не в такой толпе. Чистые цвета сразу видны. Мало их.

Стоящий справа Марис вдруг резко вскидывает голову, невольно слежу за его движением. Там, на крышах домов, чудится яркая синяя вспышка. Заставляю себя переключиться на людей, мимо которых проезжаем, сжимаю рукоять меча-омаа. Мы с Ивеном отвечаем за безопасность императора.

Но опасности нет. Разноцветное любопытство, у кого искреннее, у кого злобное, с примесью ненависти или зависти. Четкие линии выставленной охраны — у женщин здесь все продумано и предусмотрено. Смертельных побуждений не видно.

Пересекаем площадь, толпа начинает редеть. Какое облегчение.

Проезжаем цепь охранниц: кажется, ворота. Какие-нибудь кованые, наверное, чувствую лишь едва уловимые штрихи. Едем еще с четверть часа, редкие прохожие да сопровождающие в воздухе машины.

Наконец огромный особняк на берегу речной запруды — вода еле движется, почти не отображаясь. Встречают безликие женщины с однотипными мутными аурами. Служанки, что ли. Улыбчивые, голоса мягкие, но Слепым Стражам они неинтересны. Доводим императора до личных покоев, осматриваем все. Женщины постарались, обстановка безупречна.

Иллариандр остается отдыхать на попечении старших Стражей, из тех, которые уже бывали здесь. Нас же, молодых, вызывает командир, Лийт. Проводит по дому и территории, обращает внимание на важные детали, дает возможность ощутить невидимое пространство, освоиться.

Ивен тоже с нами, думаю, не попытаться ли заговорить. Мне ведь императрицу охранять, когда появится, по крайней мере, здесь и в дороге. Часто придется пересекаться. А потом, если добьюсь чести стать ее личным Стражем, то и подавно.

Но Ивен отходит в другой конец, с кем-то беседует. Ладно, успеется еще. Сосредотачиваюсь на объяснениях командира.

— Можете отдыхать, — отпускает нас Лийт. — Вечером мы на приеме. Зрячие в город пойдут, на гулянья. Традиция.

Ноэлия

Тересия открыла окно, нервно теребит в руках трубку, но держится — помнит, что мадам Джанс не любит табачного дыма.

— Не ходила на площадь? — спрашивает.

С чистой совестью качаю головой:

— Нет.

Дышит тяжело, начинает что-то шкрябать на раме.

— Стены им тоже не помеха, конечно, но все-таки. Прямой контакт — это прямой контакт, — бормочет.

— Да кому я там нужна! — отмахиваюсь в очередной раз. Понимаю, волнуется, но как-то слишком уж сильно. — Мадам Джанс, наоборот, говорит — гуляйте, только обещаний не давайте…

— Да у нее самой ветер в голове, — ворчит Тересия.

Приближаюсь, обнимаю, трусь щекой. Решаю сменить тему.

— Я вот все думаю, — вздыхаю, — это ведь такая редкость, когда дети остаются сиротами без всякой родни, и надо же было именно мне в пансион попасть!

Давняя обида шевелится в глубине души, почему так несправедливо? Я ведь даже не знаю, как здесь оказалась, — ни родителей, ничего. Мадам Джанс рассказывала, будто где-то нашли и привели к ней, родственников долго разыскивали, но я абсолютно ничего не помню. Хотя мне было лет восемь, должна бы.

— Всякое бывает, девочка моя. — Тересия гладит морщинистой рукой волосы. — У твоих подружек ведь тоже по-разному сложилось. Ничего, милая, нам бы пережить этот имперский визит, все будет хорошо.

— Переживем! — отмахиваюсь, ну что она заладила?! — А может… на гуляния? Вместе? — рискую.

— Что ты! — машет рукой. — Не вздумай никуда ходить!

— Ну хоть на озеро можно? Оно же совсем в другой стороне!

— Ну что ж тебе не сидится-то, пташка моя! — вздыхает.

— Так они месяц тут будут, если не больше! Что ж мне, вообще из дома не выходить?

— Выходить, конечно, — соглашается Тересия неохотно. Смотрит, словно хочет что-то добавить, но лишь снова вздыхает. — Скорей бы уж императрицу объявили.

— И что? — не могу понять.

— Ничего, девочка, ничего, — задумчиво поглаживает волосы.

Стараюсь не сердиться, она ведь любя!

Дарсаль

— Ну как? — улучив момент, шепчет повелитель.

Еще раз обвожу взглядом нарядный зал — отсветы ламп мельтешат, сбивая восприятие. Стражи постоянно вокруг императора так, чтобы метки образовывали защитные узоры. Слишком много людей: кроме девяти высших леди с мужьями, по-моему, все правительственные семьи собрались, включая дальних родственников. И каждая отрядила парочку девиц на выданье, в надежде что приглянутся Иллариандру.

— Ничего, — отвечаю.

Даже близко нет, мутные ауры в грязных разводах, алчность, корысть, вожделение. Страх, надежда, раздражение.

— А я-то мечтал, что все окажется просто, — посмеивается император.

Как обычно, не вижу его, лишь смазанные отпечатки движений — легкий кивок, призывающий искать дальше. Сомневаюсь, что мы здесь сможем найти императрицу. Завтра Стражи разойдутся по городу в поисках кандидаток, потом специальная охрана из зрячих организует встречи. А уж после моя работа — окончательный выбор.

Жду, когда бесполезный прием наконец окончится. Но это для меня бесполезный, а император и советники заняты решением сопутствующих вопросов — торговля, пограничные дрязги и прочие проблемы, обычно обсуждаемые парламентариями на нейтральных территориях. Все это облекается в светские полутона и условности, а Иллариандр между делом успевает еще и пару десятков танцев станцевать. Каждый раз с другой девушкой. Политика.

Нам расслабляться нельзя, постоянно отслеживаем опасность. Зато к концу вечера уже различаю почти каждого из приглашенных и обслуживающих по ауре, соотношу с голосом. Ребята поставили метки на мужчин — здесь их едва ли больше, чем днем в толпе. Почти у каждой леди есть муж. Мужа иметь престижно, невзирая на то, что несколько раз в году мужчины должны отрабатывать — оплодотворять женщин по какому-то очень сложному списку с кучей разрешений. В Йоване тоже плохо с рождаемостью.

Запоминаю претенденток, чтобы повторно не рассматривать, впрочем, император и сам уже понял — здесь нам делать нечего.

Далеко за полночь, под свет Раума провожаем Иллариандра в особняк.

— А последняя ничего, хорошенькая, — шепчет с надеждой. — Совсем не подходит?

— Нет, мой повелитель, — отвечаю с сожалением.

— Ну что за женщины у них тут, — ворчит.

У нас разве лучше? Молчу. Ты бы на свою Шарассу взглянул моими глазами.

Доводим до покоев, у двери стоят другие Стражи. Нас отпускают отдыхать, только Ивен остается. А мне завтра целый день работать.

Иду в выделенную комнату, наши предшественники в свое время неплохо поработали, все обустроено именно так, как нужно. Притом что за тайны Стражей мы спокойны: никто в мире их не знает. Даже император.

Не успеваю слегка расслабиться, как раздается легкий стук в дверь. Приходится подняться, отворить. Женскую ауру ни с чем не спутать.

— Эр Дарсаль? — произносит гортанно.

Сторонюсь слегка, чтобы зашла. Странно, ни обычного отвращения, ни страха, что часто испытывают женщины при виде нас. Особенно непривычные женщины Йована. Закрываю за ней, жду.

— Я Хельта, — представляется, припоминаю, видел на приеме. Какая-то дальняя ветвь младших правительственных семей. Ничего особенного. — Подумала, возможно, вам захочется скоротать вечер?

Учитывая, что знает мое имя и комнату, видимо, за нее «подумали». Проводит пальцами по руке, поднимается к плечу. Синее любопытство, легкое красноватое возбуждение. А, Раум с ним, почему бы не расслабиться!

— Захочется, — соглашаюсь, придерживая омаа.

Кажется, смотрит в глаза. Поднимаю руку провести по лицу, прочитать изгибы, составить портрет. Иначе ведь никак не увижу ее черт.

Прикосновение обжигает — не сильно, так, чтобы омаа дотронулся, обтек, лучше помог в восприятии. Но девушка вздрагивает, вскрикивает, взрыв черного страха. Демон, похоже, ее чем-то опоили. Или сама для храбрости.

Убираю руку, отворачиваюсь.

— Уходи, — говорю глухо, усмиряя взъярившийся омаа.

— Эр Дарсаль…

— Уходи!

Ноэлия

Три дня просидела дома, с тоской глядя то в окно, то на экран. Императора не показывают, только совсем издалека: вроде какие-то запреты у них, из соображений безопасности, да и вообще заснять нельзя, когда он в окружении Стражей. Кадры засвечиваются, лишь пятна неясные.

Девочки, поначалу воодушевленные, приходят домой сердитые и обиженные: слишком мало мужчин приехало, слишком много желающих.

На четвертый день разразился скандал, подняв с кровати ни свет ни заря.

— Я вам что говорила! — громыхает снизу мадам Джанс. — Нельзя никому ничего обещать, у них печати специальные, как только договор скреплен — не нарушить! До хворей и страшных несчастий доходит!

— Я не скрепляла, — плачет кто-то из девочек, Сирма, кажется. — Он прикоснулся и обжег!

Выглядываю в коридор, натыкаюсь на Алму.

— Что там? — спрашиваю.

— Да тут по району вчера кто-то из Слепых крутился, Сирма где-то услышала, мол, они императрицу помогают выбрать, вот и решила ему понравиться… да мадам Джанс вовремя пресекла.

— Слепые выберут, ага, — хихикаю. — А ты как?

— Идем на пляж, — предлагает тоскливо.

Раздумываю несколько мгновений, соглашаюсь:

— Пошли.

Сколько ж можно дома сидеть? А Алме, похоже, поговорить хочется.

Собираемся наскоро, сейчас каникулы по случаю императорского приезда, потом снова учебой загрузят.

Внизу уже полное примирение, Сирма рыдает на обширной груди мадам Джанс, та ее поглаживает и успокаивает, бросает на нас быстрый взгляд.

— Мы на озеро! — сообщает Алма.

— Там вы мужчин вряд ли найдете, — предупреждает мадам Джанс.

— И к лучшему, — улыбаюсь.

— Да их вообще нигде не найдешь, — сердито отвечает Алма. — Только знатным и достанется, а мы кому нужны.

— Отдохните, мои котятки, — соглашается мадам Джанс, возвращаясь к вразумлению Сирмы.

— Тебе что, совсем неинтересно? Не хочется счастья попытать? — вздыхает Алма, когда выходим за дверь.

— Хочется, — пожимаю плечами. — Но я Тересии обещала. Да и… они ведь потом уедут. А вдруг понравится кто? Вспоминай, переживай…

— А я бы поехала с ним, — мечтательно говорит Алма.

— С кем? — недоумеваю.

— Ну… с кем-нибудь. Сама рассуди, что тут делать, что тут светит? А они ведь свита императора, у них наверняка там и богатство и положение… Не понимаю, что такого-то? Специально так говорят, чтобы мы детей отсюда не увозили, там не рожали, а о нас никто не думает!

— Наверное. — Ее слова зарождают сомнения, вспыхивает почти утихшее желание хоть краешком глаза взглянуть, а вдруг кто-нибудь и в меня влюбится?

Забираемся с Алмой в пустынный уголок, излюбленное местечко, окруженное кустами. Небольшой островок прибрежного песка, чистая водная гладь, парковые беседки с той стороны. Богатые все по берегам реки селятся, там же и особняк для императора, а к нам сюда и не заглядывают, тут парк для простых и незамужних.

Сегодня вообще пусто, все на площади, караулят официальные выходы императора да судачат о неофициальных — мол, переодевается и в толпе бродит. Только не верится что-то.

Купаемся, плещемся, смеемся — но Алма все равно постоянно грустит и о чем-то задумывается.

— Да ладно тебе! — пытаюсь успокоить.

— Я вот все размышляю… уедут, а я так и пропущу свой шанс тут с тобой. Нет, лучше все-таки на площадь пойду!

— Как хочешь! — отвечаю.

— Ты со мной?

— Не знаю… нет, наверное. Не желаю быть одной из многих.

— Что это? — нервно оглядывается Алма в сторону кустов. Оттуда вроде легкий шорох донесся, смотрю туда же. — Показалось… слышала?

— Птица? — предполагаю, вглядываюсь. На сердце нехорошо тянет, холодок по спине, шучу от страха: — Все ждешь, что кто-нибудь из мужчин за тобой прибежит?

— Да ну тебя! — злится Алма и поднимается. — Я тебе как подруге рассказываю, а ты зубоскалишь!

— Я же не в обиду. — Пытаюсь улыбнуться, но Алма одевается, собирается быстро.

Странно, вроде дружно жили, а тут все нервные, злятся, ругаются. Почему так?

Алма уходит, буркнув что-то на прощание, за деревьями долго мелькает пестрый сарафан. Еще раз внимательно оглядываюсь, но вокруг тихо и пусто, никого. Пригреваюсь на солнце, сушу купальный костюм, жаль, книжку не взяла почитать. Вот сюда и буду ходить, здесь так спокойно, все лучше, чем в четырех стенах.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Дарсаль

— Как она тебе, Дарсаль?

Император отодвигает ветку, но мне не нужно присматриваться. Этот яркий синий свет разливается так далеко вокруг, заполняет все пространство, почти примиряет с необходимостью постоянно разглядывать алчные и глупые языки, скользящие в аурах пустых девиц. Легкий, четкий узор, чем-то похожий на метку, да ведь у женщин меток не бывает. Почти невидимый, но до того правильный и гармоничный…

Едва Марис связался, передал, что наконец нашел ту, которую приметил еще в первый день, отряд зрячих направился на позиции. Но вышло все гораздо проще: девушка одна в парке, где никто не ждет появления императора. Нас сразу вызвали, Иллариандр с неохотой отложил текущие дела, проворчал нечто вроде: «Кто бы мог подумать, что и у них тут с выбором негусто…» Действительно, целый отряд разыскивает подходящих претенденток, чтобы мы с императором издалека, тайком на них взглянули, с иными поближе познакомились. То и дело с места срывают — необходимо незаметно вписаться в чужую жизнь и никого не насторожить.

Приходится слушать однотипные разговоры, смотреть реакции, прогнозировать вероятности и не позволять себе ошибок. Осознание важности возложенной миссии придает сил, помогает концентрироваться и работать почти без перерыва, сопоставляя отпечатки и цветовые гаммы, постепенно отсеивая неподходящих, снова и снова проверяя оставшихся.

Кажется, молчу дольше положенного, император нетерпеливо водит ногой по старым сухим листьям.

— Она прекрасна, мой повелитель.

— Прекрасна? Побойся гнева предков, Дарсаль, последняя прислужница в моем дворце красивее. Последняя шлюха Бесстыжей Палми.

— Она безупречна, мой повелитель. Ее аура прекрасна.

— У нее зеленые глаза, Дарсаль. Тонкий нос. Бледная, словно у ночной мары, кожа. Ты разве не видишь, Дарсаль?

Зрение Слепых Стражей никогда не было предметом шуток. Но наш император еще слишком молод. А я — сын изменника. Поэтому отвечаю:

— Не вижу, мой повелитель. Я вижу, что ее аура подходит вам.

Зеленый — красивый цвет. Жаль, не увидеть мне этих глаз. Зелень присуща чистоте помыслов. Только у детей бывают ясные чистые цвета омаа.

Легкие отблески тонкого силуэта. Она что, в брюках? Медный блик на ветру. Едва уловимый шлейф цветочной свежести. Она прекрасна. Достойная императрица.

Смотрю, запоминая, чтобы смог потом найти, где бы ни находилась. Если император откажется, возможно, попрошу его милости и сам ее куплю. Правда, женщины Йована почти никогда не соглашаются жить с нами, со Стражами.

— Хорошо. Наблюдай, — приказывает император и выходит из нашего укрытия.

Девушка чуть слышно вскрикивает, вскакивает. Слепое пятно, наложенное Слепым Стражем, не позволяет никому видеть и слышать тех, кто под ним находится.

Ноэлия

Ох, как же неожиданно появился! Вроде только что никого не было, я одна любовалась озером, прячась в тени от ярких лучей, и вдруг… Бросаю взгляд украдкой, все же редкость, особенно для воспитанниц нашего пансиона, видеть так близко мужчину. Да еще такого красивого, нарядно одетого… неужели из приезжих? Ох, Алма, ты за своим шансом на площадь побежала, а он-то ведь где угодно найдет, не спрячешься…

Сердце начинает нервно постукивать, ноги готовы бежать, но почему-то совсем не послушные. Оглядываюсь зачем-то — никого.

— Почему такая красавица скучает в одиночестве?

А голос! А взгляд!

— Ну вы точно из приезжих! — смеюсь. — По местным меркам, я не красавица — ни кожей, ни глазами не вышла.

— По нашим — самая-самая, — уверяет незнакомец, заставляя щеки польщенно розоветь. — Я Алекр, будем знакомы?

— Ноэлия.

Таю. Если бы я мечтала о встрече с мужчиной, то, наверное, именно о такой! Ну просто как в сказке! Даже не верится…

— Какое имя! — восхищается Алекр.

Разглядываю тайком. И что в них такого страшного? Очарователен же! Ямочки на щеках, темно-серые глаза — редкость для Йована, у нас все больше черноглазые. И запах, тонкий, что-то будоражащий в душе… Мужской.

— Мне пора, — подхватываюсь, пугаюсь, сердце колотится.

Не знаю, что делать, как быть, и боязно и интересно, словно в бездну проваливаюсь.

— Куда же вы? — останавливает Алекр, слегка коснувшись.

Кожа горит от прикосновения, ощущаю себя совсем глупой. Даже не предполагала, что общение с ними такое… волнующее.

— Я не должна здесь находиться… — бормочу, Тересию вспоминаю.

— Можно проводить вас?

Ох, как же это непривычно, переживательно! Меня! Проводит! Такой красивый! Как его вообще сюда занесло?!

Кажется, вслух недоумеваю, Алекр смеется так светло, искренне.

— Да вот случайно забрел, — говорит.

— А вы… э-э-э… из свиты императора? — спрашиваю, вдруг становясь косноязычной.

Алекр кивает, как-то незаметно пристраивается рядом, начинает рассказывать о поездке, расспрашивать. И так увлеченно слушает — зачем-то выкладываю ему и о мадам Джанс, и о Тересии, и, конечно, о своей заветной мечте — покататься на машине. Или даже на корабле!

Кажется, чуть ли не впервые в жизни рядом человек, который не осуждает мои порывы и словно понимает!

У дороги спохватываюсь, робею.

— Так я пойду, — говорю несмело.

— Когда еще увидимся? — улыбается Алекр лучезарно, и эти ямочки…

Может, зря Тересия боится? Может, не так и ужасно у них там?

— Меня вряд ли выпустят… — бормочу я, все же мужчинами Айо часто нас в детстве пугали. Мол, будете плохо себя вести — заберут в жены.

Ох, как же он на меня смотрит, все колотится внутри, берет руку, подносит к губам, прямо как будто я высшая леди… Прощаюсь сбивчиво, спешу домой, оглядываюсь зачем-то. Не знаю, хочу ли, чтобы за мной пошел, или не хочу… И страшно и сладко так внутри…

Дарсаль

— А она ничего, Дарсаль, — хмыкает повелитель, когда бесшумно приближаюсь сзади. — Неопытна слишком, но это нам на руку, легче будет лепить. Так что скажешь, берем?

— Она подходит вам, мой повелитель.

— Уследишь?

— Конечно, мой повелитель.

— Валтия подучит, может, еще и неплохую императрицу получим. Устроим контрольную встречу, нужно будет вас познакомить. Надеюсь, она хоть в обморок от тебя не грохнется.

Иллариандр посмеивается, довольный собственной шуткой, да и встречей, похоже. А мне его слова неприятно чиркают по сердцу, наверное, в глубине души надеялся, что она ему не подойдет. Осознаю, что тогда скорее всего никогда больше ее не увидел бы. И все равно.

Появляются охранники, незримо следившие за прогулкой своего господина, а сколько остается следить — даже мне непросто сосчитать, хотя знаю каждого.

— Свободны, Дарсаль, — радует повелитель, хлопает рукой по плечу. Единственный, от кого могу стерпеть подобный жест. Улыбаюсь. Надеюсь, моей службой довольны. — Все, сегодня больше никаких императриц! Сегодня только услужливые и всему обученные служанки! Ты тоже отдохни, Дарсаль. И остальных отзови пока.

— С удовольствием, мой господин. — Склоняю голову по этикету.

Иллариандр идет вперед, слегка отстаю, ожидаю. Если оглянется — это знак догнать, если же нет — уйти и не мешаться под ногами. Всматриваюсь в следы его ауры, которой мне по-прежнему не видно. Вслушиваюсь в шаги. Никакого отголоска движения. Все больше отстаю, пока наконец не оказываюсь совсем один.

Связываюсь со Стражами, занятыми поисками, передаю приказ императора приостановить. По-моему, за эти дни я ментально общался с ними больше, чем за предыдущие годы службы.

Оглядываюсь, город совсем иной, не похож на наши. Такое обилие женских аур и женских запахов привлекает, будоражит. Возможно, среди них найдется хоть кто-нибудь, не считающий нас отвратительными монстрами?

Прикрываю глаза, нахожу ту единственную, ни на кого не похожую. Непроизвольно иду в ее направлении, только успеваю следить за безопасной дорожкой да замечать, как шарахаются прохожие, предпочитая переходить на другую сторону улицы. По-моему, разделяю восторг Ноэлии — машины невероятны. Четкое, жаркое естество, такие точные контуры и взаимодействия. Совершенные двигатели.

Прохожу мимо огороженного здания с большим парком вокруг, присматриваюсь к синей ауре. Удивительно. Ясный, чистый, сильный свет. Никогда похожую не встречал. Теперь это моя ответственность.

Рассматриваю, пока не вспоминаю, что я же свободен. Пока еще свободен. Можно отдохнуть впервые за последние дни. С сожалением смотрю на контуры здания, абсолютно проницаемые для моего взгляда. Ухожу. Почему-то мелькают картины из детства.

— Не закрывай глаза, Дарсаль. Впусти в себя свет. Смотри на него и за него!

— Больно! — кричу я, рвусь дотянуться до лица скованными руками.

— Ты же мужчина. Терпи. Боль пройдет, придет сила.

Какой идиот придумал называть мужчиной десятилетнего пацана? К маме хочу… верните меня домой!

Что-то настораживает, выныриваю из бесполезных воспоминаний. Сколько раз обещал себе не возвращаться к ним, там ничего, кроме застарелой глухой боли. Сила давно пришла, но наслаждения ею не последовало.

Окидываю мысленным взглядом пространство — обычные человеческие глаза не дают круговой видимости. Зрение Слепого Стража позволяет гораздо больше.

Несколько женщин. Давно уже следуют в некотором отдалении. Сворачиваю, чтобы убедиться, — раз, другой, третий. Они далеко, на пределе обычного взгляда. Но не моего. Сомнений нет, идут за мной.

Ноэлия

Не могу места найти, хожу туда-сюда, сама не знаю, чего хочу. Чтобы снова так же смотрел, прикасался, или наоборот — никогда больше не видеть? Забыть, успокоиться, жить, как раньше. Сердце скачет вниз-вверх и обратно, то озаряя восторгом, то окутывая страхом. Совесть почему-то мучает, хотя ведь я же ничего плохого не сделала! Не выдерживаю, бегу вниз, к единственному телефону, набираю номер Тересии, только бы дома была! Отвечает, а у меня горло перехватило, трубка из рук выпадает…

— Что такое, девочка моя? — Привычный голос слегка успокаивает, всхлипываю.

— Я видела… меня видел… — начинаю.

— Ноэлия, ты ходила на улицу? — Так строго, ноги подгибаются.

Сажусь в кресло.

— Да… — выдавливаю.

— Сейчас буду, никуда не уходи!

Да куда же я пойду. Снова всхлипываю. Как же страшно вдруг сделалось!

Тересия и правда появляется быстро, и мадам Джанс снова пускает ее прямо в комнату — всполошились все. А меня почему-то такой ужас одолел, словно судьбу взяло в руки огромное чудовище и выкручивает как хочет, а мне ничего не остается, только покориться.

— Ну что? — Мадам Джанс не любит дым в пансионе, но Тересия слишком взволнована. Негнущимися пальцами набивает такийский табак, раскуривает в форточку. — Непослушная моя птичка! Заметили тебя?

— Нет! Он случайно пришел, когда я на берегу сидела.

— Какой он? Опиши! — Отводит в сторону трубку, требовательно заглядывает в глаза.

— Ну… красивый… такой… милый…

— Все они милые до поры до времени, — фыркает Тересия. — Ты слушай-то поменьше, а думай побольше. Один был?

— Один.

— Подумай хорошенько, не было при нем такого… с белыми глазами? Никого не заметила?

— Никого. — Что-то мне так страшно, как и не бывало никогда.

Тересия обнимает, прижимает к себе. Привычный запах лимонной цедры, перемешанный с выдыхаемым дымом, почти успокаивают. Ведь все будет хорошо, ведь не придется мне ехать никуда?

— Ну, если просто сопровождающий — отстоим, ты, главное, согласия не давай. А уж если бы сам император… тогда отказать ему нельзя. Та женщина, которую император выбирает, обязана поехать с ним. Это непреложный закон.

— Вряд ли сам император… — Мне уже совсем нехорошо. Вот ведь посидела в одиночестве, на озеро полюбовалась! — Он такой простой… и не слишком разодетый… и без охраны…

— Дали бы боги, — вздыхает Тересия. — Где я тебя потом искать стану?

— Ну, буду императрицей, — шучу от страха, — велю привезти тебя к себе! Или сама в гости приеду.

— Ой, дурочка, не знаешь, что несешь! Да кто тебе даст?

Тересия распахивает окно, нервно выдувает струи дыма, вглядывается в парк, что окружает пансион. Сумерки собираются меж деревьев, все чудятся какие-то фигуры незнакомые…

— Ждешь кого-то? — спрашиваю.

Тересия резко оборачивается, вздрагиваю от неожиданности. Несколько секунд всматривается в глаза, снова вздыхает:

— Нет, что ты.

Да кого она здесь может ждать! Глупости всякие в голову лезут.

Дарсаль

Меняю зрение, задействую больше возможностей, чтобы лучше разобраться. Район вызывает ощущение старинного — витает тут некий особый дух, свойственный предметам, мимо которых проходят десятилетия. Невысокие дома в несколько этажей, утопающие в зелени дворы, и все это залито солнцем. Запахи трав, большинство из которых у нас не растет, животных и птиц. Разнообразие деревьев. Мне нравится Йован, почти вижу настоящую картину.

Их пять. Три идут за мной, хихикают, перешептываются. Молодые, веселые, отчаянные. Страх, интерес, азарт. Среди них одна определенно из местной спецслужбы, бежевый ровный фон — последствие долгих тренировок, темно-синие пятна долга, стяжки самоконтроля. Присматривает за мной, ее страхует еще одна в отдалении, якобы не имеющая отношения к веселой компании. Не первый раз их замечаю, всего шесть сменщиц, Лийт предупреждал, что так будет. Не опасны, пока не увидят опасности во мне.

Насчет последней, пятой, не до конца уверен. Аура стандартная, разве что немного ярче и светлее, возможно, не будь Ноэлии, могла бы стать кандидатурой. Эмоции не бурлят, темные пятна перетекают, но как-то поверхностно, неглубоко, быстро исчезают, сменяются другими. Возраст установить непросто, похоже, немолодая, в хорошей форме. Не сказать, что интерес однозначно направлен на меня, однако идет в ту же сторону.

Прохожу несколько широких дворов, пока наконец не обнаруживаю то, что нужно, — глухой по всем параметрам тупик. Линии взглядов не чувствуются — похоже, даже окна сюда не выходят. Какие-то либо производства, либо склады. Сложно в незнакомом месте, ориентируюсь по ощущениям.

Троица сворачивает, четвертая пока пытается оставаться вне зоны моего видения. Хорошо, что не представляют всех наших способностей. Пытаюсь понять, что же им нужно, в особенности той, которая не сама по себе. То ли ситуация вышла из-под контроля и она пытается присмотреть за девушками, то ли наоборот — должна поближе ко мне подобраться.

Они не боятся, скорее решили, что загнали меня в угол. Разворачиваюсь, усмехаюсь, выпускаю из губ омаа.

Вот теперь пробуждаются черные языки страха — улыбка и взгляд пробирают. Как и всегда.

Девушки останавливаются, переглядываются, не хватает в руках меча — но здесь нельзя его использовать вне защиты императора. Прислушиваюсь.

— Пошли лучше! — шепчет одна.

— Зря мы, что ли… когда второй шанс выпадет… — так же тихо отвечает вторая.

— Вы ко мне? — интересуюсь вежливо, делаю шаг вперед, подбавляя яркости.

Отпечатки тревоги и движения — снова переглядываются.

— Мы хотели… познакомиться! — с легким вызовом выступает вперед та, которая предлагала уйти.

— И узнать, правда ли, что вы оставляете ожоги, или… — Отчетливо вижу скользнувший в землю взгляд, волны розового смущения, фиолетового азарта.

Делаю еще шаг вперед, подбавляю омаа.

— Кто-нибудь из вас готов поехать со мной в Айо? — интересуюсь.

Голос действует мгновенно, а ведь я всего лишь добавил каплю омаа в его вибрацию. Страх, смущение, зарождающееся желание, учащение дыхания. И только та, которая на работе, активирует какое-то скрытое оружие. Думает, не замечаю. Размышляю, усилить ли воздействие или, наоборот, сделать так, чтобы больше не хотелось любопытничать. Но мысли о Ноэлии заставляют поступить иначе. Мне ведь теперь, если повелитель не передумает, быть ее личным Стражем. Нечего всяким агентам таскаться по пятам.

— В случае применения оружия, — предупреждаю, подбавляю свечения, так что омаа достает до всех троих; пока незримо, вызывая лишь дискомфорт, желание еще отступить, — Стражу разрешено использовать свое.

Гнев, раздражение, проблеск боязни. Полагаю, тебя теперь отстранят и, возможно, пересмотрят всю систему слежения. Во всяком случае близко подходить точно не будете.

— Девочки, идемте, — шепчет застигнутая врасплох, в голосе звучит страх — однако в ауре не вижу. Лишь досада.

«Девочки» оборачиваются к ней. Идите-идите, нам не по пути. Хочу подбавить ужаса, но сегодня мой омаа определенно не на то настроен. Ощущаю легкую синеву, старательно возвращаюсь к обычному белому свету. Нельзя оставлять следы, наши мигом вычислят.

— Но он же мужчина… — шепчет первая. — И такой… ничего себе…

Оценивающее разглядывание даже полностью слепой ощутит, добавляю интенсивности, делаю шаг вперед. Разноцветие аур плывет, перемешивается. Помню это почти невыносимое ощущение, еще из детства. Безотчетный ужас, чувство потери, дезориентация…

Девушки визжат, срываются с места, бросаются наутек. Лишь та, которая агент, на секунду задерживается, окидывает меня взглядом. Но решает последовать за ними. Четвертая, наблюдающая на расстоянии, тоже предпочитает удалиться. Слежу за всеми, пока не выходят за пределы моего зрения. Проверяю, как восстанавливаются ауры: еще немного — и вернутся к обычному состоянию. Самую малость перестарался, кое-где появились просветы. Но ненадолго, по опыту знаю. До вечера заполнятся всякой дрянью.

Усмиряю омаа, когда откуда-то сверху летит нечто почти необнаружимое. Как она ухитрилась так близко подобраться? Неужели все эмоции в себя вобрала? Редкое умение, только нам, Стражам, и подвластное.

Пятая. Ищу настройку, перебираю варианты восприятия. Ухожу с линии прыжка, почти не вижу движений, лишь по колебанию пространства определяю. Четка, быстра, вокруг никого. Концентрирую в руке меч-омаа, может, не нужно было ту, предыдущую, прогонять? Вдруг не смогу доказать, что эта первой атаковала? Не хотелось бы впасть в немилость сейчас, когда все стало налаживаться.

Мысль о том, что к императрице приставят другого Стража, вызывает глухое раздражение, где-то внутри поворачивается клубок ярости. Быстро избавляюсь от лишнего.

— Разговор? — предлагаю ритуальное слово парламентария в любом уголке Ай-Йована.

Женщина не реагирует. Молча, почти неуловимо для моего восприятия приземляется — впитываю ступнями вибрацию земли — и тут же бросается в атаку. Разговора не будет, у нее лишь одна цель — я.

Слишком быстра, слишком скрыта, слишком опасна.

Убираю меч, он здесь лишний, церемониться не собираюсь. Неплохо бы узнать, для чего я ей, еще важнее, почему никто из местных не заметил. Но нет так нет.

Огненным шаром омаа мне доводилось пользоваться лишь на тренировках — все как-то не представлялось случая. Силы скопилось много, желание применить на практике ее удваивает.

Подпускаю ближе, противница полагает, что это заслуга ее скорости, вступает в незримую границу омаа. Замедляется, пытается сделать еще несколько шагов по инерции, замирает. Осознает, дергается назад. Поднимает глаза. Яркая синяя вспышка — преследуют они меня сегодня. Почему-то снова образ будущей императрицы в голове, неуместное желание прикоснуться пальцами, узнать лицо.

Зажигаю шар, нападающую просто сожжет, без остатка.

Она кричит — беззвучно, внутри своей спаянной, горящей ауры. В последний миг окатывает глубокой, пробирающей тоской. Почти нечеловеческой.

«Впусти в себя огонь, Дарсаль. Сгори в нем. Стань им».

Разве не учат вас не связываться со Слепыми Стражами? Даже у нас этому учат всех. Мы безжалостны и непобедимы.

Ослабляю огонь, внимательно осматриваюсь на предмет остатков. Ничего. Еще раз запускаю горящий омаа, чтобы наверняка.

Снова все просматриваю. Никого. Ухожу.

Размышляю, сказать ли Лийту, а вдруг не только на меня нападут? Впрочем, каждый из нас способен справиться, не хочу быть первым, кто принесет неприятную весть. Едва ли император станет вмешиваться или конфликтовать с женщинами Йована, а значит, и смысла нет.

Гулять больше не тянет, возвращаюсь в особняк. Присматриваюсь к остальным Стражам, но не похоже, что кого-нибудь из них тоже атаковали. Не хотелось бы связывать нападение с тем, что мне предстоит охранять императрицу.

Однако вокруг все спокойно, никто не проявляет лишнего интереса.

С утра, как и положено, иду к императору. Странное нетерпение, хочется поскорее поехать в этот пансион, найти девушку, приступить к обязанностям.

Но в приемном зале встречает Ивен.

— Император отдыхает еще, — тянет лениво.

— Мне какие-нибудь распоряжения передавал?

— Нет. — Его омаа темнеет на миг, после снова становится белым.

Да что тебе не нравится? Я же твою должность не отбираю!

— Тогда подожду. — Сажусь в одно из гостевых кресел.

Хочу спросить, почему Ивен не с повелителем, но он слишком отчужден. Молчу. Оглядываюсь, охрана на дверях, больше никого. Все метки в порядке.

— Что, — вдруг нарушает молчание Ивен, — действительно подходящую нашли?

Пока идут поиски, личный Страж императора не участвует — такова традиция.

— Действительно, — соглашаюсь. — Сам увидишь… если повелитель не передумает.

— А если передумает? — Ощущаю взгляд, только не могу понять, что хочет узнать.

— Если императору она не понравится, я рискнул бы просить ее для себя. Но выбор императрицы значительно осложнился бы. Редко когда аура остается настолько ясной.

Ивен, кажется, удовлетворен ответом. Конечно, здесь есть доля и его ответственности.

Однако Иллариандр не передумывает, лишь откладывает визит. Появляется в чем-то свободном — домашнем халате, что ли? Расслаблен, доволен — чувствуется, хотя ауры по-прежнему не вижу.

— Сегодня отдыхай, Дарсаль. Завтра поедем, пускай понервничает, полезно. Будет ждать, думать обо мне — глядишь, и влюбится, — посмеивается он.

Киваю:

— Как прикажете, мой повелитель.

— Уж замуж-то за день выскочить не успеет, — продолжает шутить Иллариандр.

Улыбаюсь, хотя внутри не до улыбок. Сам не могу понять, что так задевает.

Охрана императора наверняка следит за девушкой, так и хочется связаться, выяснить… да только что выяснять?

До вечера провожу тренировки с омаа — меняю цвета, интенсивность, воздействие, пока не возвращаю себе абсолютное спокойствие, в котором ничто не способно задеть. По большому счету смерть ненормальной, попытавшейся атаковать Стража, тоже не должна задевать. Но не по душе. Надо же, нежданные эмоции появились именно тогда, когда так важно оправдать доверие императора! Досадую.

Ноэлия

— Придумываешь ты все! — сердится Алма за завтраком. — Я вчера ходила, никого!

Вчера Тересия со мной едва не весь день провела, все в окно смотрела да комнату шагами мерила. Лишь к вечеру успокоилась, ушла — но обещала и сегодня приехать.

— Зачем мне придумывать? — возмущаюсь я, да девочки, кажется, согласны с Алмой.

Обидно! Чуть ли не впервые в жизни нечто интересное, необычное произошло именно со мной, а они не то злятся, не то не верят… Аппетит исчезает. Вяло ковыряюсь в тарелке. Все за столом, нас у мадам Джанс не очень много, одного длинного хватает.

— Почему же он тогда не пришел? — подозрительно спрашивает Алма.

— Откуда я знаю? — пожимаю плечами, якобы безразлично, а на душе тоскливо.

Так приятно было думать, что я ему понравилась…

— Какой смысл мужчине идти туда, где он никого не встретит? Все они были на площади!

— Ладно, — снова пожимаю плечами. — На площади так на площади.

— Я уверена, что никакого Алекра в свите вообще нет! — добавляет еще кто-то.

— Девочки, ну не ссорьтесь! — призывает к спокойствию мадам Джанс.

Так и хочется броситься на поиски, привести им этого Алекра, пусть подтвердит! Понимаю, глупо. Да и где я его найду. И Тересия тут как тут вспоминается…

Какой-то шум на улице, приехал, что ли, кто? На машину вроде похоже, или показалось. Все в окно поглядывают, да дорога с другой стороны, столовая в сад выходит.

— Пойду посмотрю, — встревоженно поднимается мадам Джанс. — Девочки, не ссорьтесь, доедайте!

Она выходит. Я пытаюсь хоть что-то съесть, до обеда ведь кормить не будут. Но настроения совсем нет, снова страхи какие-то шевелятся.

Мадам Джанс возвращается быстро, бледная, встревоженная.

— Ноэлия, это к тебе, — сообщает она.

— Ко мне? — поднимаю глаза с недоумением. — Кто?

— Иди собирайся, — торопит нервно, сумбурно. — Переоденься да приведи себя в порядок. Платье красивое надень! Боже мой. Или нет? Нельзя же заставлять ждать… Ох, как же это?!

— Да кто там? — Сердце сжимается, неужели Алекр нашел? Я ведь рассказала, где живу…

— Чего стоишь! — спохватывается мадам Джанс, какая-то она обалдевшая. — Бегом!

Бегу, какой там порядок, на ходу приглаживаю волосы, перед самым холлом притормаживаю, вспоминаю правила хорошего тона. Выдыхаю, поправляю платье, захожу спокойно. Мадам Джанс сзади что-то говорит, но за стуком сердца не слышу.

Надо же, действительно Алекр! Улыбаюсь, все-таки пришел, значит, я ему правда понравилась! Тут же пугаюсь, бросаю взгляд на телефон, только не буду же бежать звонить?

— Привет, — выдавливаю неловко, приближаясь.

Девочки высыпают следом, оглядываюсь, ну и лица у них! С трудом пресекаю порыв сбежать к себе, запереться и никого не впускать.

— Не ждала? — Какая же у него улыбка, мягкая, обезоруживающая, ямочки эти…

Повожу плечами, сама не знаю, ждала ли.

— Ну что, идем? — предлагает он, будто это давно решенный вопрос. Куда «идем»? Оглядываюсь на мадам Джанс, Алекр сразу отвечает: — Мадам не возражает, я уже спросил.

Как это «спросил»? Без меня? Но сердиться не получается, приятно же! Ну вот прямо как в сказке! Просто не верится, сейчас проснусь под ехидный смех Алмы и пойму, что всего лишь замечталась.

Еще раз оглядываюсь. У девочек взгляды недовольные, завистливые, нет, похоже, не сплю. Не могу понять почему. Ну он красавчик, конечно… но я ведь не специально!

— Я… — начинаю, тут же замолкаю.

Ох, мама! У входа машина, да не какая попало — красивейшая из всех, что видеть доводилось! Длинная, серебристая, стекла не прозрачные. Множество мужчин на улице. Так и тянет сообщить девочкам, что на всех хватит, но язык не слушается — лишь нервно хихикаю.

— Ты же хотела на гравикаре покататься? — добивает меня Алекр.

Когда это мы на «ты» успели перейти? Но, кажется, я уже на все согласна.

— Иди, — шипит мадам Джанс. — Назад дороги нет. И радуйся, как тебе повезло.

Смотрю на нее непонимающе. А Тересия считает наоборот… И я бы отказалась, наверное, но ведь всю жизнь жалеть буду… Я только покататься!

— Иди, — слегка подталкивает, наконец-то улыбается привычной теплой улыбкой.

Я никогда не была любимицей, но мадам Джанс сама по себе добрая. Не отталкивала, всегда могла и обнять, и приголубить, и выслушать. Пусть без особенной любви, но ведь других-то близких у меня не было. Она да Тересия.

Делаю последние шаги. Алекр подает руку, беру на всякий случай, пытаюсь вспомнить, что там про скрепление договоров рассказывали. Я же вроде ничего не обещала… Покатаюсь и сразу скажу, что никуда не поеду. Не увезут же меня силой в самом деле! Да, может, и не планируют, так, развлечься.

Эта мысль совсем не нравится, но вид серебристой машины перечеркивает все доводы. Как же я об этом мечтала!

Алекр ведет к двери, еще раз оглядываюсь. Сирма снова рыдает на груди у мадам Джанс, Алма смотрит на меня как на предательницу. Еще две демонстративно переговариваются, будто их это не слишком волнует. Могли бы и порадоваться, подруги, называется! Только у младших девочек восторженные лица. Еще бы, на их глазах сказка разворачивается. Долго потом верить в нее будут…

С улыбкой машу им рукой, решительно иду к машине. Это моя жизнь! Моя мечта! И мое решение. Не позволю никому навязывать.

Почему с Алекром столько народу? Отгоняю назойливые мысли о еще двух машинах, стоящих чуть поодаль. Никогда возле нашего пансиона столько не появлялось, неужели все с ним? Но не может же император вот так запросто дверь мне открывать, помогать в салон пройти? Наверное, советник какой-нибудь?

Ох, мама! Все волоски становятся дыбом — даже те, которые нас усердно заставляют выщипывать! Там, в машине, еще один жуткий тип… Не могу оторвать взгляда от его глаз — ни зрачка, ни радужки, сплошной белый свет, и как же страшно под этим взглядом! Сразу весь ужас и неотвратимость наваливаются, осознание, которому не хочу и не могу верить.

— Дарсаль, — сообщает Алекр, — будет охранять тебя.

Дальше уже себя не обманешь, да и слова мадам Джанс с запозданием всплывают в памяти. Она что-то такое девочкам шептала… Ох ты ж, твою бестию! Да ведь не может быть, да ведь у императора даже имя совсем другое, да ведь… боги милостивые, страшно-то как!

Алекр садится рядом со мной, берет руку. Сжимаю его пальцы, не знаю, что сказать. Все смотрю на этого Стража. Темные короткие волосы, резкие линии скул. Неулыбчивый, похоже. Такие плечи широкие… шире, чем у Алекра. Ну да, воин же. Просто непривычно, я вблизи мужчин и не видела как следует.

Все не могу оторваться, рассматриваю рельефную фигуру под кожаным нагрудником. Императорская форма. Вляпалась ты, Ноэлия, по самую макушечку.

Руки до плеч открыты, даже наручей нет. Плотные кожаные штаны. Не боевая форма, сопроводительная скорее. Взгляд снова и снова поднимается к светящимся глазам, на мгновение кажется, будто изгиб губ тоже легким белым светом наполняется.

Сидит, так спокойно ждет, пока насмотрюсь, что и сама успокаиваться начинаю. Все рассматриваю, не могу разобраться в собственных эмоциях.

— Хочешь — потрогай, не кусается, — фыркает Алекр.

Гляжу на него. Глаза посмеиваются, зато Страж непроницаем.

— Ты ведь сдержишь омаа, Дарсаль? — Чудится легкая задиристость в голосе.

Странно слышать такое обращение к этому пугающему человеку. Наверное, они хорошие друзья.

Дарсаль

— Конечно, мой повелитель, — отвечаю.

Отпечаток движения, легкое, несмелое прикосновение холодных пальцев. Нежных, тонких. Это будет сложнее, чем я думал. Омаа рвется из-под контроля, усиливаясь желанием прикоснуться в ответ, изучить все изгибы ее руки, лица, тела… для нас это один из основных способов видеть окружающих.

Ее аура неожиданно спокойна, хотя, похоже, девушке страшно. Наверное, еще не осознала, что избрана императором. Впрочем, это ведь почетно. Тут не бояться, а радоваться нужно. Но желто-красных всполохов радости тоже не вижу, как и пурпурного торжества.

Повелитель подает знак, взлетаем. Водитель из местных и зрячий охранник-ментальщик Сэм отделены перегородкой. Их ауры спокойны, все под контролем. Еще две машины сопровождения следуют за нами.

Девушка восторженно вскрикивает, бросается к окну. С легким сожалением ощущаю, как выпускает мою руку.

— Нравится? — спрашивает повелитель голосом довольного кота.

Тоже бросаю взгляд в окно. Земля отдаляется, оставляя внизу темные пятна чужих эмоций и разрушенных надежд. Извечная злоба и зависть. Хорошо бы она согласилась сразу в имперский особняк, незачем возвращаться в этот неказистый домик, где за нее даже порадоваться не могут. Впрочем, это ведь ее прошлое. С прошлым сложно рвать связи.

— Потрясающе… — бормочет Ноэлия. — Алекр… или как там тебя… то есть простите… — Волна легкого смущения, короткий взгляд на императора — и снова все внимание происходящему за окном.

Определенно туда ей смотреть интереснее. Почему-то хочется засмеяться. Кажется, наш повелитель обескуражен.

— Иллариандр, — подсказывает император весело, жаль, не могу читать эмоций.

Но поскольку знаю его лет десять — с тех пор как он был еще подростком, а я только-только попал в личную стражу предыдущего повелителя, — почти уверен, что это не должно прийтись ему по нраву. Он вспыльчив и порой жесток, и никогда не терпел к себе непочтительного отношения.

— Обманывать нехорошо, — сетует с легкой обидой Ноэлия.

Иллариандр берет ее руку — почему-то чувствую движение сильнее обычного. Подносит к губам и из моих уст снова рвется омаа. Прикрываю на мгновение глаза, уплотняю омаа, почти отключая ненужные эмоции. Теперь хорошо, спокойно, практически безразлично. Помню, что придется потом расплачиваться, но чем расплачиваются за силу Слепые Стражи, только им и известно. Плюс в том, что это слишком индивидуально, и даже другие Стражи никогда не узнают. У каждого по-своему.

— Я должен был увериться в своем выборе.

— За три дня? — в голосе Ноэлии такое недоумение.

Зачем она его злит? Впрочем, по-моему, не нарочно — просто говорит что думает. Все внимание по-прежнему к происходящему за окном. Разноцветные фонтаны восторга преобладают. Неужели даже над мыслями о предстоящей свадьбе, переезде? Похоже, она еще не поняла, что с этого момента ее жизнь полностью переменится. Хотя должна бы, о выборе императрицы знают все.

Интересно, может ли она ему отказать? Никогда не предполагал такой возможности, но с этой странной девушкой, кажется, вероятно что угодно. Один ее «привет» императору Айо чего стоит.

Где-то глубоко внутри снова проскальзывает желание улыбнуться, но омаа сдерживает крепко, лишь молчу и наблюдаю, не забывая заботиться о безопасности. Однако здесь ничего и никого. Полеты на ближайшие два часа запрещены — местное правительство распорядилось, чтобы гость смог вдоволь насладиться небесной прогулкой. В досягаемых пределах только наши.

— Мне и одного достаточно, моя прекрасная шри. Но в этом вопросе нельзя ошибиться, потому я решил дать нам с тобой немного времени.

Легкая недоверчивая рябь, однако девушка ничего больше не говорит. Все смотрит в окно.

— Куда ты хотела бы полететь? Специально для нас расчистили небо. — Голос императора снова мягок.

Возможно ли, что и у него зародилось какое-то чувство, симпатия? Он, конечно, не признается. Впрочем, не моего ума дело. Слежу за ее аурой, но эмоции оставляют лишь легкие следы, все быстро возвращается к спокойному синему цвету.

Ноэлия

— А потом? — спрашиваю на всякий случай.

Хочется услышать, что отвезет меня обратно, а не потащит куда-нибудь к себе. Снова страшно, отворачиваюсь к окну. Дух захватывает! Уши закладывает, живот подводит, но оно того стоит! Как же красиво все смотрится отсюда сверху! Кольцо старого города, новая резиденция правительства — огромные территории по берегам Ситри, фантастический особняк для гостей Айо в глубине парка у самого залива. Солнечные лучи преломляются в облаках, врезаемся в одно из них, смеюсь от восторга и страха. Поднимаемся выше, так и хочется прыгнуть в эту пушистую массу, словно в перину, и баловаться, биться подушками… Пытаюсь поймать странное промелькнувшее чувство, в пансионе мы никогда не бились подушками — у каждой девочки своя комната, и бегать друг к другу ночью строго-настрого запрещено.

— Если хочешь, можем сразу поехать ко мне. Подготовишься к церемонии представления.

— Представления? — Пытаюсь вспомнить, что там за церемонии, никогда этим вопросом не интересовалась, всегда казалось, что уж меня-то в жизни не коснется.

— Сначала тебя представят здесь как мою будущую супругу, — терпеливо объясняет Ал… то есть Иллариандр. По-моему, его все это забавляет. Может, шутка такая? — Будет пышная церемония, практически свадьба, для всех тех, кому не суждено побывать на настоящей. Потом поедем в Айо. До завершения визита поживешь во дворце… в смысле в том особняке, что нам выделен. В Хадраме пройдет окончательная церемония, совмещенная с коронованием.

Коронованием?! В столице Айо?! Бред какой-то! Да с чего они вообще решили, будто из меня выйдет хорошая императрица, я же не знаю ничего?! Этому же, наверное, с рождения учиться нужно! Да и вообще, так говорит, будто все уже решил. Никто же ничего не объявлял!

— Нет! — вырывается у меня. — Я не хочу уезжать!

— Мм… — Иллариандр улыбается неожиданно ласково. — Разве не поняла еще? Ты моя избранница. Вообще-то я был уверен, что давно обо всем догадалась. Ты же ждала меня?

— Алекра ждала, — буркаю. — Из свиты императора.

— Тем ценнее, правда, Дарсаль? Я ей понравился даже без своего титула и положения.

— Но я не собиралась никуда ехать, — пытаюсь возразить.

— Ноэлия, — стальной взгляд, железный голос, — с этого дня ты не смеешь мне перечить. Ясно?

— Но… — Теряюсь, не знаю, что сказать. В голове не укладывается!

— Ты должна отвечать: «Ясно, мой повелитель».

— Ты не мой повелитель, — отзываюсь быстрее, чем успеваю сообразить, кому это говорю.

— Скоро ты станешь моей женой, и я надеюсь, что не пожалею о своем выборе. Дарсаль останется с тобой, отныне он будет твоим личным охранником. Всегда и везде.

Бросаю взгляд на Стража, ужас какой! Неужели будет неотлучно следовать?

— Я не давала согласия! — возмущаюсь.

— Ноэлия, я отказов не принимаю, — произносит мягко, но тон буквально пробирает. — Женщина, избранная императором, едет с ним. Это закон. Не подозревал, что у кого-нибудь могут возникнуть возражения. — Снова милая, обезоруживающая улыбка. — Что тебя не устраивает?

Сообщать, что я его не люблю, как-то грубо… А что до чертиков страшно — гордость не позволяет.

— Это все слишком неожиданно, — бормочу.

— Привыкнешь.

— Мне нужно подумать… попрощаться… вещи собрать…

— У тебя будет все необходимое.

— Но…

— Ноэлия, я отпущу тебя, конечно, и привыкнуть и попрощаться. Но с одним условием: ты теперь моя невеста и должна вести себя соответственно. Ведь ты же не хочешь, чтобы я нашел другую императрицу?

Хочу вообще-то. Но так он это говорит… звучит как угроза.

— Но я не невеста…

— Дай руку. — Быстрее, чем успеваю сообразить, разворачивает к себе мою ладонь. — Дарсаль.

— Извините, моя госпожа, будет немного больно, — отвечает тот.

Впервые слышу голос. Нормальный, человеческий, очень даже приятный. Смотрю с ужасом, понимаю, что ничего не смогу сделать. Прикладывает палец к ладони, действительно печет, не так чтобы нетерпимо, неприятно слегка. Мгновение, и на ней светлый знак… кажется, знак императора. Словно горящая руна. Тру машинально — осознаю, что не смыть, не стереть…

Дарсаль

Девушка бросает такой взгляд — слишком ощутимый даже для меня. Растерянный, беспомощный, просительный. Она все еще не понимает.

Прости, моя госпожа, уже вся свита императора знает, что невеста выбрана. Другие Стражи подтвердили — твоя аура для повелителя идеальна. Если бы я мог предположить… но сейчас спешу скрепить союз, пока Иллариандр не передумал, не отказался от строптивой жены. Он действительно не принимает отказов, не допустил бы подобного позора.

Сила под контролем, однако в глубине души шевелится нежелание оставлять предсвадебную метку. Девушка не кричит, не пугается прикосновения. Омаа так и рвется дальше, подняться по руке, исследовать контуры. Откат грядет неслабый.

— Вопросов больше нет? — улыбается Иллариандр.

— И что теперь?

— У нас еще полтора часа, мое предложение в силе. У тебя же, наверное, были и другие мечты? Выбирай, куда хочешь полететь.

— Домой хочу, — тоскливо отворачивается к окну Ноэлия.

— У тебя такое лицо, будто не императрицей станешь, а рабыней в борделе, — смеется повелитель.

Ноэлия

Действительно, что это я. К чему привыкла за годы жизни у мадам Джанс, так это к тому, что никто ни с кем не нянчится и не уговаривает. А уж император тем более едва ли этим станет заниматься. Вот и сейчас в его словах снова скрытая угроза. Озноб по коже, хотя и без того зябко.

Но ведь мог же выбрать из девушек, которые впадают в эйфорию при одной мысли о нем, на все согласных, лишь бы удостоиться хоть взгляда, и готовых приложить максимум усилий, только бы стать идеальными спутницами!

— Почему я? — спрашиваю тихо.

Иллариандр улыбается, прикасается пальцами к щеке:

— Ты мне понравилась. Разве этого мало?

— Полагаю, мало, — повожу плечами. — Ответственность ведь…

— Боишься не справиться? — Снова улыбается.

Киваю несмело. И этого тоже.

— Не бойся, тебя подготовят, все объяснят. Я узнавал, самому главному вас обучили, в том числе и различным разновидностям этикета, базовые знания дали. Остальное легко. Ты, вероятно, просто шокирована. Давай я отвезу тебя домой. Придешь в себя. А завтра продолжим, уже как подобает императорской чете.

— Завтра? — пугаюсь.

— Надеюсь, дня хватит?

— А я смогу потом еще… зайти?

— Ноэлия, ну я же не изверг какой. У вас что тут, нами детей пугают?

— Есть немного. — Смеюсь, чтобы не расплакаться.

— Конечно, сможешь съездить, куда захочешь. Но жить будешь там, где и надлежит будущей императрице.

— А как подобает? — интересуюсь.

Иллариандр морщится, кажется, с некоторым раздражением.

— Дарсаль тебе объяснит, — кивает на Стража.

Что-то мне уже и полет не в радость.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Дарсаль

Император поглядывает на механические часы — другие на нашей стороне не действуют. Тихое равномерное тиканье, четкая работа точного устройства, идеально встраивающегося в омаа. Люблю вещи, которые легко опознавать и ощущать.

Летаем еще минут сорок, прежде чем сворачиваем обратно. В салоне тихо. Ноэлия, похоже, свыкается с новой информацией. Иллариандр молчит, легкие ментальные струи — видимо, решает насущные вопросы через ментальщиков.

— Я рассчитываю на тебя, — сообщает он наконец невесте, когда гравикар идет на снижение.

Ноэлия поворачивается к нему, фиолетовый неприязненный взгляд в мою сторону. Наверное, думает, что следить буду. Впрочем, буду, конечно. Отпечаток кивка.

— Тебе что-нибудь нужно? — спрашивает император.

Легкий всплеск синей ауры, словно девушка хочет что-то сказать, но останавливает сама себя. И отвечает совсем иное:

— Из того, что нужно мне, у меня все есть. А из того, что понадобится императрице… Дарсаль еще ничего не объяснил.

Император излучает легкое недовольство, но скорее показное. Захоти он, чтобы я прямо здесь рассказывал, отдал бы приказ иначе. И что же тобой движет, шри: нежелание видеть меня рядом или попытка установить иерархию?

Девушка бросает испуганный взгляд, похоже, мой ей не по душе.

— В Йоване Дарсаль будет постоянно при тебе, а дома, если захочешь, можешь его сменить. После свадьбы, конечно.

Ощущаю еще один взгляд, сдерживаю рвущийся омаа. Это мой единственный шанс, шри. Не хотелось бы бороться за него с тобой.

Гравикар опускается, останавливается. Выхожу первым, открываю дверь. Император тоже решает поухаживать за невестой, подает руку. Отсвет улыбки, Ноэлия благодарит.

— Завтра… ближе к вечеру заеду за тобой. — Голос императора полон довольства, словно они только что не ехали в вязкой тишине, а весело и счастливо время проводили.

— Точное время узнать можно?

— Сообщу. — Повелитель бросает на меня отчетливый взгляд, киваю. — Буду ждать встречи!

Ноэлия молчит, в глубине души поднимает голову давно задушенная тоска по зрению. Увидеть бы ее лицо. Впрочем, аура по-прежнему почти спокойна, легкие порывы эмоций быстро растворяются.

Иллариандр доводит невесту до двери пансиона. Открываю, но внутрь не заходит, лишь подносит к губам ее руку.

— До завтра. — Слова даются девушке нелегко, спешит уйти.

Иду за ней, просматриваю здание, привычно слежу и за Иллариандром, пока садится в машину.

В холле никого, Ноэлию, похоже, так быстро не ждали. Если вообще ждали. Почти все в обеденном зале за длинным столом, прислушиваюсь к звукам и ощущениям. Судя по всему, обсуждают как раз последние новости. Ноэлия спешит по лестнице, держусь чуть позади. Вбегает в комнату, захлопывает передо мной дверь. Останавливаюсь.

Решаю обойти пансион, исследовать своим омаа. Опасности не чувствую, на улице двое Слепых и четверо зрячих на скрытых позициях, не подпустят никого подозрительного.

Одни женщины живут, так непривычно! Ауры, запахи, голоса действуют почти опьяняюще, если не присматриваться к цветам. Впрочем, они здесь не самые ужасные, вспомнить хотя бы шри Шарассу.

Неспешно обхожу дом, попадаюсь на глаза какой-то незадачливой девчонке — оглушает визгом, уносится к своей мадам. Но, как ни странно, не выбегают всей гурьбой поглазеть, тихонько из зала посматривают, не навязываясь. Мне здесь нравится.

Возвращаюсь к двери Ноэлии, прикладываю ладонь. Заперто — четкие контуры механического устройства. Всхлипы. Могу и тут постоять, для меня особенной разницы нет, тем более в таком проницаемом строении.

Замираю, ухожу в созерцательный режим. Может, всю ночь стоять придется, нужно силы экономить да не допускать преждевременного отката. Не сейчас.

Однако проходит немногим больше часа, когда появляется еще одна аура. В целом приятная, цвета по большей части светлые и яркие, темных и мутных совсем мало. Правда, плотные пятна обманов и тайн портят картину. Интересно было бы в ней покопаться, пробиться на более глубокие слои… да нельзя просто так.

Притормаживает в нескольких шагах, волны неприязни, отвращения, почти ненависти. Не привыкать.

Дверь рывком открывается.

— Это ко мне! — с некоторым вызовом сообщает Ноэлия, бросается вперед, обнимает гостью. — Тересия! — рыдает.

Затаскивает ее к себе, снова ощущаю почти материальные взгляды. Захожу следом, нельзя мне тебя ни с кем наедине оставлять.

Ноэлия

У Тересии глаза красные, меня тоже что-то развезло… Казалось бы, радоваться нужно, но перспектива поездки так пугает!

Бросаю взгляд на Стража, понимаю: он всего лишь исполняет приказы, но все равно, почти ненавижу! Если бы не эта его метка, может, удалось бы как-то договориться… ну пусть бы император сам сказал, что не подхожу! Гордость нашептывает — раз спешил, наверное, я ему действительно понравилась. Он же император, не будет же до просьб снисходить! А все равно ощущение грядущих перемен и неизвестности страшнее. Я уже как-то смирилась, что замуж не выйти. Надеялась, конечно, встретить того, кто оценит и полюбит…

— Дарсаль, вам обязательно стоять прямо здесь? — рискую спросить.

Белый свет в глазах загорается ярче, кажется, даже из губ вырывается. Жуткое зрелище, не передернуться бы.

— Я не должен оставлять вас ни с кем, моя госпожа, — отвечает.

— Он все равно нас услышит, хоть из другого конца дома, — вздыхает Тересия.

Отходит к окну, достает потертую трубку.

— Что мне делать? — спрашиваю тоскливо, приближаясь.

— А что тут сделаешь, — произносит обреченно. — Тебя теперь где угодно найдут, правда, Дарсаль? — Бросает на него взгляд.

Страж кивает:

— Конечно. Дело времени.

— Запомни, девочка, императору нужен наследник. Если за ближайшие несколько месяцев тебе не удастся забеременеть… от тебя постараются избавиться и приедут за новой императрицей.

— Как — избавиться? — пугаюсь я.

— Мало ли! Несчастный случай, обвинение в предательстве, у императора возможностей много. Запомни, ребенок — твоя защита! И то…

— Что?

— Ничего, — снова и снова вздыхает Тересия.

Ну зачем она меня запугивает? Я и так боюсь до безумия! Не удержавшись, смотрю на Дарсаля. Страж непроницаем, лишь этот белый свет будто живет собственной жизнью.

— Он отпустил меня до завтра, — говорю тихо.

Тересия раскуривает трубку, закашливается. Отмахивается рукой от сизого дыма.

— Но я же смогу пригласить тебя с собой? В особняк… или в Айо? — Так отчаянно хочется, чтобы хоть кто-то был рядом!

— Ох, Ноэлия. Я не смогу с тобой поехать, девочка моя.

Чуть не срывается «почему?». Отворачиваюсь, закусываю губу. Если уж она меня к себе не забрала, то кто я такая, чтобы ради меня ехать в чужую страну? Найдет себе другого ребенка для попечения. Ведь заботиться издалека всегда проще. Спасибо и на том.

— Прости, моя красавица.

Сидим вместе до вечера. Так хочется снова прижаться, как в детстве, ощутить сухую морщинистую руку на волосах. Привычный запах лимонной цедры отдает горьким привкусом расставания. Только сейчас осознаю в полной мере ее слова, что предстоит остаться совершенно одной среди чужих людей! Нужно как-то к этому привыкать. Прав Иллариандр, я все-таки стану императрицей, не кем попало.

— Должны же быть какие-то плюсы, — усмехаюсь, не сдержавшись. — И жених у меня красивый.

— Молодец, — соглашается Тересия. — Плюсы всегда можно найти. Как сразу себя поставишь, так к тебе и будут относиться. И расположение императора тебе теперь терять нельзя. Он — сила в своем государстве.

Бросаю взгляд на Дарсаля, а как я себя поставила, интересно? Впрочем, Иллариандр же сказал, что смогу заменить. Пожалуй, так и сделаю.

К вечеру Тересия все-таки уходит, обещает завтра с утра заглянуть. Хожу по комнате, не могу поверить, что последнюю ночь буду здесь!

— Что мне взять… что понадобится? — спрашиваю у Стража.

— Теплые вещи, моя госпожа. На перевалах бывает холодно. Это если вам непременно хочется что-то взять, повелитель позаботится о вашем комфорте.

Подхожу к полке. Учебники, наверное, не пригодятся. Да и книги у мадам Джанс общие, от старших младшим передаются. Как и игрушки. Беру в руки единственную куклу — самый первый подарок Тересии. Как же я была тогда счастлива! Месяц с ней не расставалась. Вот ее только и могу забрать.

Прижимаю к себе, ощущаю горячие слезы на щеках. Что-то с плюсами не очень складывается. Впрочем, Алма права. Чего бы я достигла в Йоване? А в Айо открываются совершенно новые перспективы.

Бросаю в сумку все вещи. Мадам иногда вывозила нас на несколько дней куда-нибудь отдохнуть, сумка небольшая, но и вещей у меня немного. Вдруг все-таки не получится забеременеть, хоть будет с чем попытаться сбежать. Кидаю взгляд на Дарсаля, надеюсь, он мысли не читает?

Стук в дверь, Страж открывает. Легкий вскрик, торопливые удаляющиеся шаги.

— Всех подруг мне распугаете, — бросаю.

Впрочем, какие же они подруги.

— Простите, моя госпожа.

Поздно уже, хожу по комнате, все надеюсь проснуться. Не могу поверить.

Решительно направляюсь к мадам Джанс, нахожу ее внизу, в библиотеке. Что-то ищет меж стеллажей.

— Ноэлия! — улыбается. — Ну как вы?

Это ее «вы» ледяной волной окатывает.

— Все хорошо, — отвечаю. — Хотела узнать… у вас есть какие-нибудь записи приездов предыдущих императоров, предсвадебной церемонии?

— У меня нет, откуда… Но в магазине мадам Люпер можно найти. Подготовиться хотите?

Киваю с некоторым смущением.

— Понимаю, завтра с утра кого-нибудь отправлю.

Лучше бы сегодня, все равно не засну. Но молчу, не привыкла я перечить мадам Джанс. Хотя ее обращение так и побуждает отдать какой-нибудь приказ. Тоже мне императрицу нашли!

— Ноэлия! — Она вдруг подходит, обнимает как раньше, снова ощущаю подступающие к глазам слезы. — Береги себя, девочка. Это тебе небольшой подарок на память. — Сует в руки какую-то маленькую толстенькую книжечку.

— Спасибо, — бормочу растроганно, бросаю взгляд на название, но язык не знаком.

— Ты же любишь всякое такое необычное, — улыбается мадам. — Это к нам посланцы с других планет завезли.

Ого, ничего себе! Я никогда и не видела ее здесь, даже не предполагала, что у мадам Джанс может храниться нечто подобное. Наоборот, она всегда неодобрительно относилась к такого рода интересу.

— Спасибо, — снова бормочу.

— Приезжайте к нам… если выдастся возможность. Всегда будем рады! — возвращается мадам Джанс к отчужденному официальному тону.

— Непременно.

Подавляю вздох, иду к себе. Слепой не отстает ни на миг, буквально в шаге следует. У двери останавливаюсь.

— Дарсаль, вы где ночевать будете? — спрашиваю.

— Где угодно, моя повелительница.

— Но у мадам Джанс нет свободных комнат.

«Пока», — стягивает сердце тоскливой мыслью.

— Хоть на улице, госпожа. Теперь я отвечаю за вашу безопасность и не могу оставить вас. Где прикажете.

— И вы должны исполнять мои приказы?

— Если они не перечат приказам императора.

— Но… — бросаю на него взгляд, — вы ведь устали, наверное.

Ни на миг не присел с момента возвращения, даже ни разу не отлучился. Или так отлучился, что я не заметила. Наверное, это не должно заботить, но не воспитывали из меня императрицу.

Дарсаль

— Предел моих возможностей где-то около месяца без сна и еды, моя госпожа.

— Разве правильно выдавать кому-нибудь свои пределы? — бурчит Ноэлия с легким недоумением.

— Правильно, чтобы вы их знали, госпожа. И смогли верно распорядиться в случае крайней необходимости.

— Пока такой необходимости нет, я думаю, вы должны отдыхать. Если… останетесь у меня в комнате, это… не истолкуется неверно?

— Что вы, моя госпожа. Я теперь всегда буду при вас. Без этого никак.

Надеюсь, всегда. Мысль, что мне найдут замену, осязаемо неприятна, и не только потому, что других шансов никто не даст.

Я не смог бы прикоснуться к тебе так, чтобы это не стало видно другим Стражам. Меня можешь не бояться.

— Пойду поищу Марту, постель возьму, — сообщает Ноэлия.

— Если это та, кто отвечает за вещи и порядок, то она в кладовой, — предупреждаю.

Уже и не помню, когда и кого в последний раз волновало, устал ли я. Страж сам распределяет свои резервы — когда их не распределяет командир.

Ноэлия выходит, иду за ней. Экономка суетится, что-то раскладывает, все вокруг ощутимо упорядочено, даже ее аура упорядочена равномерными серыми лентами. Характер не спрячешь.

— Ноэлия! — улыбается она, опасливый взгляд в мою сторону, но к будущей императрице — сиреневая искренность. — А я как раз думаю, где твоего охранника разместить.

— Он должен со мной оставаться. — в голосе девушки явственный вздох. — Да ведь и все равно негде, не в холле же.

— Нет-нет, — улыбается Марта, снова взгляд, на удивление ровный, — в холле вы не выспитесь, там ходят все, э-э-э… эр.

Я здесь нигде не высплюсь, мне для полноценного отдыха необходима изоляция. Но лишь киваю, в холле пришлось бы тратить больше усилий на охрану невесты.

— Кроватей нет, есть раскладушка с матрасом. — Меряет еще одним взглядом снизу вверх. — Правда, женская, уж не знаю, выдержит ли такого… мужчину.

Легкое коралловое смущение, едва уловимый запах женских феромонов.

— Матраса достаточно, — отвечаю.

— Вы говорите, если что нужно, не стесняйтесь.

По-моему, она сама больше стесняется. Розовеет, наверное. Киваю, лично мне ничего не нужно, здесь вполне сносно.

Отношу все в комнату своей подопечной, пока устраиваюсь, она идет в душ — тут же, на этаже. Слежу, но никого, возвращается быстро. Позволяю и себе наскоро умыться. Когда прихожу, Ноэлия уже в постели, отвернулась, притворяется спящей. Наверное, ты тоже не уснешь сегодня. Тушу свет. Ложусь.

Матрас короткий, узкий, женский, то ноги на полу, то руки. Наконец нахожу более-менее удобное положение, стараюсь не двигаться.

— Вы светитесь, Дарсаль, — говорит Ноэлия спустя некоторое время.

— Простите, моя госпожа. — Собираю омаа, укрываюсь плотнее одеялом. — Не хотел вам мешать.

Вздыхает, но молчит. Жду еще с полчаса, все тихо. На улице сменилась охрана. Беспокойные сны обитателей дома действуют угнетающе, только синяя аура и успокаивает мое обостренное восприятие. Нервный сегодня день, переломный. Оставляю настройку на Ноэлию, позволяю себе максимально притушить все лишнее, насколько это возможно для Стража. Не выпасть бы в откат.

«Огонь омаа — твоя сила. Прочувствуй ее до конца. Стань ею».

И я сгораю, ухожу все глубже, ищу проклятый бесов конец. Но у омаа нет конца, каждый раз находясь на грани, выгорая до предела, прощаясь с жизнью, выпадаешь на следующий уровень, где огонь еще ярче и безжалостнее, хотя, казалось, такое просто невозможно. И снова испепеляешься заживо, кричишь, догораешь, молишь о ненавистном недостижимом конце, и снова выпадаешь дальше, глубже, бесконечно.

Каждому достается столько силы, насколько глубоко он способен уйти.

«Что изменилось, Дарсаль? Учись отличать перемены».

Эмоции ведь тоже неоднородны. Разная глубина, разная интенсивность. Их восприятие приходит самым первым. Чем глубже погружение в омаа, тем больше оттенков. Насильно отобранный у родителей мальчишка долго цеплялся за зрение, все мечтал совместить, просто научиться переключаться. Было страшно — никогда не увидеть тех, кого любишь, то, чем дорожишь.

«Еще глубже, Дарсаль. Слепота — это предел. За ней смерть. Ты еще не на пределе. Твой омаа не набрал полную силу. Стань огнем. Это больше, чем зрение, гораздо больше. Ты должен доверять своему омаа. Ты управляешь им, но не растворяешься в нем. Прекрати бояться».

Так из меня выжгли весь страх.

«Омаа не простит обмана. Обладая им, контролируя его, ты имеешь почти бесконечные возможности. Но удерживая и подчиняя, будь готов к расплате. Иначе он тебя сожжет, достигнет твоего истинного предела».

Демон, это уже не воспоминания. Снова огонь. Настигает в ненужном месте в неподходящее время. Огонь, в котором невозможно распознать силу — только боль. Огонь, которому невозможно поверить. Как верить тому, что убивает? Счастлив Страж, который смог довериться своей силе. Мне это так до конца и не удалось.

Там, наверху, в бесконечной синей дали мерно дышит будущая императрица, и я стискиваю зубы. Когда-то давно это были прокушенные губы, но наставники все равно распознали уловку.

«Молодец, Дарсаль. Ты становишься мужчиной. Контроль над телом во время отката доступен далеко не всем Стражам. Но это еще не твой предел. Ты можешь больше».

Расплата чаще всего приходит во время отдыха. В походе с этим непросто, но пару раз я видел, как Стражи накладывали на себя слепое пятно. Едва ли для чего-нибудь иного. У каждого свои взаимодействия с омаа, и причины откатов тоже свои. Никогда бы не подумал, что мой наступит из-за будущей императрицы. Уходить под слепое пятно нельзя — могу что-нибудь пропустить. Если другие Стражи узнают, меня отстранят. Если откаты будут частыми — тем более. Со всех сторон дерьмово.

Концентрируюсь на мерном дыхании и синем свете, оборачиваюсь одеялом, сжимаю зубы и горю. Раз за разом, уровень за уровнем. Бесова проклятая ночь. Хорошо хоть не до самого предела.

Прихожу в себя в предутренней темноте, с трудом разжимаю челюсти, вытираю кровь с губы — все же не избежал. Весь мокрый, начинает морозить после очередного возрождения из пепла. Ни на йоту не отдохнул. Хоть бы на пару минут в изолированную комнату. Голова гудит от чужих эмоций и слишком остро воспринимаемых звуков, тоже мне телохранитель. Хорошо не орал, на кой такое счастье императрице.

Переодеться не во что, бесшумно отправляюсь в душевую привести себя в порядок, приходится использовать омаа, чтобы подсушить одежду.

Встречаю пробуждение невесты императора у двери в полной готовности. Кажется, пронесло, ничего не заметила. Никто ничего не заметил.

Ноэлия

Думала, не засну, но все же усталость сморила. Снилась всякая чушь на грани кошмара, какой-то синий огонь, император и почему-то авария. Гравикара, должно быть. Дым, взрывы, крики… Проснулась не выспавшейся, под глазами синяки: вчера же еще наревелась.

Дарсаль на страже у двери, собранный и подтянутый, постель аккуратно сложена, сколько ему нужно для отдыха, интересно? А еще размышляю о завтраке, мне вчера было не до еды, но большого сильного мужчину, пожалуй, неплохо бы накормить.

А еще куча вопросов в голове, страхов, сомнений… Господи, как же дальше-то?!

Встаю, смотрит, надеваю поскорее халатик. Что он там видит, не может ведь быть, чтобы совсем ничего? Но иначе император вряд ли оставил бы со мной мужчину. Или охрана — это не страшно? Может, у них так принято? А брачная ночь тоже в присутствии охраны? Да нет, не верю! Озноб по коже. Как же меня так угораздило…

— Дарсаль, — не выдерживаю, спрашиваю, наверное, не нужно, но ведь не у кого, — а император может передумать, найти себе другую невесту?

Гляжу на него, глаза слепит от рвущегося белого света, кажется, вчера он был не таким ярким.

— Выбор новой императрицы возможен лишь в том случае, если с предыдущей невестой что-нибудь случится.

Не могу понять, он меня предупреждает или угрожает? Лучше бы не спрашивала.

— То есть это уже окончательно и навсегда? — шепчу.

— Конечно, моя госпожа.

А если не смогу родить? Поглядываю на него, боюсь продолжать, а вдруг решит, будто не хочу или еще что, доложит императору. Может, не зря мне авария снилась, вещий сон? Вздрагиваю.

— Вы как завтракать будете? Со всеми или… — Теряюсь, по-моему, звучит некрасиво.

Краснею, кажется, постоянное присутствие мужчины смущает и, чего уж греха таить, раздражает безумно. Не привыкла я к этому!

— Мне без разницы, госпожа.

— Ладно, поговорю с мадам Джанс. Я в душ! — Хватаю полотенце, выскакиваю поскорее.

Идет за мной. Вчера не ходил вроде.

— У нас общий душ, вы не можете туда заходить, — предупреждаю на всякий случай.

— Могу, — отвечает. Окидывает взглядом стену — насквозь видит, что ли?! — Но не стану, угрозы для вас там нет.

— Спасибо!

Заскакиваю в душ. Действительно, одна из кабинок занята, кто-то моется. Умываюсь, чищу зубы, разглядываю себя, ну ведь всегда же считалась некрасивой! Почему меня-то?! Или как раз потому, что ни на кого не похожа, смогла отличиться? Или я все-таки ему понравилась? Конечно, хочется думать, что жених меня оценил, но слишком у него все организовано, распланировано, не поверю, будто способен на порывы ради незнакомки. Девочки временами называли меня кайфоломкой — сядут, размечтаются о несбыточном, а я их на землю возвращаю. Раздражают глупости, есть же очевидные вещи! Хотя смотря для кого очевидные, наверное.

Вода выключается, шаги. Кто-то выглядывает осторожно, поднимаю голову. Алма. Смотрит так… ждала меня, что ли?

— Привет, — улыбаюсь.

— Как ты это сделала? — спрашивает.

— Ты о чем? — не понимаю я.

— Не прикидывайся дурочкой, как ты умудрилась императора подцепить? Не верю, что он случайно в тот парк попал, что сразу, как тебя увидел, о других и думать не смог, ты что-то знала, да? Специально меня прогнала!

— Ты сама ушла! — возмущаюсь.

— Ты знала, как я этого хотела, знала! Притворялась, будто тебе дела нет, а сама втихаря подстроила! Тересия помогла? У нее связи?

— Да что ты несешь! — вскипаю. — Думаешь, мне этого хотелось?! — Показываю горящую белую метку на ладони.

С трудом сдерживаюсь, чтобы не вывалить на Алму все — и про то, что если император решит поменять невесту, мне это будет стоить, ни много ни мало, жизни. А если не смогу родить, то кто знает, чего еще. Но вспоминается жених, его пожелание вести себя «как подобает», Страж за дверью, который, по словам Тересии, может услышать хоть с другого конца дома. Осознание, что теперь придется следить за собой, нигде не оступиться, накрывает с головой. Как сделать это, если я ничего не знаю?!

— Мне ведь теперь назад дороги нет, — добавляю тихо. — Я ведь должна жить чужой жизнью, делать что положено, а не что хочется.

— Ну и сидела бы в Йоване! Раз тебе так плохо быть императрицей!

— Алма, ты хотела поехать. Поехали со мной! Я замолвлю слово, не думаю, что Иллариандр будет возражать. — На имени императора едва не спотыкаюсь, но нужно привыкать. Советы Тересии всегда были верными. Необходимо правильно поставить себя изначально. И использовать положение по максимуму.

— Уже Иллариандр, — фыркает Алма. — Кому я там нужна?

— Мне не помешает подруга. А жениха найдем, их в Айо много. Что скажешь? — Алма молчит, переваривает. — Ты подумай, я не тороплю. Взвесь решение. А я переговорю с императором, а на днях заеду или позвоню.

— Уже уезжаешь?

— Сегодня. Но ведь делегация из Айо только прибыла, не меньше месяца еще пробудут. Просто император хочет, чтобы я жила там, где положено его невесте.

— Будешь в хоромах жить, — ворчит Алма.

Смотрю на нее, нужна она мне в чужой стране? Помощи от нее ноль, разве только знакомое лицо среди чужих видеть.

— Я спрошу, может быть, он разрешит и тебе пожить, ну или хотя бы в гости прийти.

— Спасибо, — улыбается Алма с воодушевлением.

Выходим вместе, Дарсаль у двери — не мешает, но сразу же заметен. Алма кокетливо стреляет в него глазками. Почему-то злит. Я ей всех мужчин Айо предлагаю, зачем ей мой охранник? Это такое соперничество, что ли?

— А со Стражами действительно так ужасно, как говорят? — шепчет на ухо. — Ну… женщинам в смысле.

Утопаю в смущении, щеки вспыхивают, неловко до ужаса и почему-то обидно за него.

— Не знаю, не пробовала. — Жму плечами, стараясь не показывать эмоций. — И имей в виду, он все слышит.

Алма бросает на него взгляд и сконфуженно убегает. Дарсаль не шелохнется, размышляю, неужели действительно слышит? Или Тересия преувеличила и у него самый обычный слух? Ну шепчутся девушки, подумаешь.

Нужно мадам Джанс найти, про завтрак узнать да насчет записей напомнить. Для начала халатик переодеть, чтобы выговор не получить, почему в неприличном виде по дому хожу. Хотя, возможно, будущей императрице выговор делать не станут. Пожалуй, плюсы в моем положении все же можно поискать. Но проверять на мадам Джанс не хочу. Зачем прощаться на неприятной ноте.

— Подожди за дверью, переодеваться буду, — говорю, с любопытством поглядывая на реакцию.

Но разве выражение разберешь в этом слепящем огне?

Дарсаль

— Как пожелаете, моя госпожа.

Я бы на месте Ноэлии не брал с собой эту Алму. К такой спиной лучше не поворачиваться. Но моего мнения никто не спрашивает. Молчу.

Слова о том, какие слухи ходят про Стражей, неожиданно неприятны. Хотя вроде бы давно уже привык. Что поделать, одна из обратных сторон силы. Стараюсь сосредоточиться на обязанностях.

Ноэлия быстро приводит себя в порядок, выходит стремительно. Похоже, девочка возвращается в норму, даже какой-то интерес зажегся.

Медный блик, длинное синее разлетающееся платье, легкий цветочно-цитрусовый аромат. Овевает свежестью и чем-то неожиданно теплым. Странные ассоциации. Солнечные.

Находит хозяйку пансиона на кухне — что-то с кухаркой обсуждают. Выясняет: меня можно посадить со всеми за стол (вот спасибо!), а кого-то там уже послали за записями. Что она в них надеется обнаружить, интересно?

Все постепенно сходятся на завтрак, столько любопытства, недоумения, раздражения. Черно-красно-фиолетовое. С мутной зеленью. Если бы Ноэлия была способна все это видеть, наверное, не сидела бы так спокойно. Впрочем, не может не чувствовать. Столько липких взглядов, внимания, ощущаю, как с губ рвется омаа, так и вкуса не почувствую. Будто думают, что я и питаюсь как дикарь. Отворачиваются, стоит скользнуть взглядом, — значит, не верят, что не вижу. Может, нужно было в комнате поесть?

Ноэлия

Дарсаль сидит каменной скалой, жует непринужденно, хотя мне бы под таким пристальным надзором было бы не по себе. Девочки даже завтракать забывают, все на него косятся. Интересно, можно ли расспрашивать о его возможностях, о том, что и насколько видит? Или это страшные секреты? Но ведь как там… я должна знать его пределы.

Еду определенно видит, в тарелку на ощупь не тычется.

Заставляю себя проглотить несколько кусочков, совсем аппетита нет. Жаль, экран у нас только один, в холле на стене. Хотя мадам Джанс лично включила для меня, поставила запись прощальной церемонии предыдущей императрицы, а все равно сразу море любопытных, всем тоже резко понадобилось. Девочки перешептываются, что обо мне и нашем пансионе уже тоже в новостях рассказали.

Сажусь на стул, Дарсаль за спиной — не могу понять, успокаивает или раздражает. Рассматриваю мать Иллариандра — молодая, красивая, с теми же ямочками. Похоже, искренне радуется, почему она с сыном не приехала, интересно? Пытаюсь вспомнить, что знаю: отец недавно умер, а вот мать…

Повелитель на записи несколько старше невесты, уже за тридцать, выглядит тоже вполне довольным, переговариваются вежливо, на «вы». Обычный облегченный придворный этикет, безо всяких там выкрутасов и сложностей. И повсюду Слепые Стражи.

Внимательно просматриваю до конца, едва не вышибает слезы при виде отъезжающей процессии. Ведь скоро и мне придется… Задумываюсь, смотреть ли следующую или еще успею. Очень уж не терпится вопросы позадавать. Не лезть же к императору, а вдруг что не то спрошу. В голове зарождается безумная мысль разыскать родственников его матери. Внук все же, ну или там племянник.

Бросаю взгляд на охранника — по-прежнему непроницаем, молчит, не шелохнется. Вижу снизу, как мерно вздымается грудь, снова ловлю себя на мысли, что никогда так близко мужчин не разглядывала. Смущаюсь почему-то, встаю решительно:

— Дарсаль… я пройтись, глаза устали.

Кажется, легкое недоумение во взгляде. Ну да, я не должна отчитываться, его дело — реагировать. Идет следом, выходим из дома, углубляемся в парк по дорожкам. Сердце снова кровью обдирается, неужели в последний раз гуляю здесь, в последний раз экран смотрю, с девочками, какими бы ни были, общаюсь…

Сердито отгоняю депрессивный настрой, оглядываюсь. Никого вроде.

— Мы одни? — на всякий случай уточняю.

— Практически.

— Это как? — хмурюсь.

— Есть еще охрана.

Ничего себе. Впрочем, логично.

— Она нас слышит? Я хочу спросить.

— Стражи слышат. Могу наложить слепое пятно, но тогда император наверняка заинтересуется разговором.

Бросаю любопытный взгляд. Ко мне самого надежного приставили, что ли? Наверное, доносить о каждом шаге будет.

— Слепое пятно, значит. Это не под ним вы прятались тогда, на озере?

— Император должен был сделать выбор, моя госпожа.

— И никто не увидит, не услышит?

— Более сильный Страж может взломать, но для этого у него должны быть веские основания.

— Ладно, — соглашаюсь я. — Тогда просто скажите, если я задаю вопросы, которые не положено задавать. Я же не знаю ничего про Айо.

— Конечно, моя повелительница.

— Дарсаль, а что с прежней императрицей? С матерью Иллариандра?

— Скончалась несколько лет назад от болезни.

— Я не знала, — вздыхаю. Впрочем, и не интересовалась никогда. — А есть у него другие родственники? Братья, сестры?

— Наследник всегда один, моя госпожа. Традиционно, чтобы не допускать борьбы за власть.

А вдруг с ним что-нибудь случится? Вовремя прикусываю язык, не тот вопрос, который должна задавать будущая императрица. Пока, во всяком случае.

— А девочки?

— У императора Иллариандра сестер нет, однако у его отца была. Девочки, даже рожденные женщинами Йована, не могут зачать ребенка, поэтому соперничества за власть не будет. Герцогиня… родственница императора живет в отдельном поместье и к управлению государством отношения не имеет.

Задумываюсь. Вообще не в состоянии или от местных мужчин? Возможно, какие-то проблемы с совместимостью? А женщины в принципе к управлению допускаются?

Снова прикусываю язык, вздыхаю тоскливо. И ведь не обсудить теперь ни с кем, пошла бы к Тересии, да без Стража никак. Пытаюсь удержаться от раздраженного взгляда, все же Дарсаль отвечает на вопросы и вообще доброжелателен. Пока.

— А… мм… местные родственники? Император с ними как-то контактирует?

— Нет, моя госпожа, они официально не считаются родственниками с того момента, как жених отдает выкуп за невесту.

— Странно это, — бормочу я. — Разве не логичнее укреплять связи и иметь союзников?

— Такова традиция, моя госпожа.

Традиции ведь не на ровном месте возникают. Впрочем, у нас дети, рожденные согласно очереди от чужих мужей, тоже их родственниками не считаются.

— А запретов на этот счет никаких нет? Если я захочу их разыскать?

— Лучше спросите у повелителя, моя госпожа.

Снова не могу смотреть в горящие глаза, перевожу взгляд на многолетние высокие сосны.

— Только скорее всего придется объяснить, для чего вам это понадобилось, — добавляет Дарсаль.

Знать бы самой, для чего…

ГЛАВА ПЯТАЯ

Ноэлия

Гуляем какое-то время по парку — здесь всегда прохладно, умиротворяющий запах деревьев и трав. Страшно хочется увидеть, где же она, моя охрана, сколько ее, все ли Стражи или кто еще… Однако пусто, может, Дарсаль обманул? Идет чуть сзади, ступает бесшумно, уже и ограда виднеется. Ощущаю себя заключенной в клетку, не сбежать. Стараюсь не расстраиваться.

— Там женщина, моя госпожа, — вдруг сообщает Дарсаль. — По-моему, вас ждет.

— Какая женщина? — оборачиваюсь. Тересия, что ли? Обещала ведь зайти. — Где?

— Не знаю, незнакомая. У ограды, — отвечает. Какая это незнакомая может меня ждать? Кошусь на него, добавляет: — Не опасна.

— Так что же она не зайдет? — спрашиваю я.

Вроде пансион мадам Джанс никогда не был закрыт для посетителей, изредка девочек даже в семьи забирали. Хотя у богатых обычно свои дети, им чужие не нужны, а бедным содержать не на что, не всякому и отдадут. Наша мадам, насколько я понимаю, какие-то дотации от государства получает.

— Боится, моя госпожа.

Действительно, впереди у ворот стоит женщина — немолодая уже, в темном длинном платье и небольшой, завязанной под подбородком шляпе. Поднимает взгляд на меня, на Стража, на мгновение такая надежда в глазах, руки мнет перед собой и, кажется, что-то держит в них.

— Госпожа Ноэлия? — зовет она.

Киваю, приближаюсь с любопытством, никогда ее не видела. Выцветшие темно-серые глаза, худая, чуть сгорбленная фигура.

— Да, — отвечаю. — Вы что-то хотели?

Женщина кидает опасливый взгляд на Дарсаля, делает робкий шаг в ворота, тоже кошусь на Стража, но он, как обычно, молчалив и непроницаем.

— Да, — шепчет она, протягивает руки.

Быстрее, чем успеваю сообразить, беру их в свои. В ладонь тычется какой-то листок бумаги, женщина снова бросает взгляд на Дарсаля и выдыхает едва слышно:

— Помогите!

Забирает руки, оставляя послание в моих, уходит поспешно, нервно оглядывается. Смотрю какое-то время ей вслед, размышляю о том, что делать с листком, где его прочитать. Наверняка ведь ненужное внимание привлекла! Уж лучше бы поговорила о чем-нибудь.

Идем, молчим, пытаюсь сообразить — он просто предположил, что она боится, или может это видеть? И насколько далеко слышат Стражи? Незаметно прячу бумагу в карман. Спешу к себе.

— Подождите тут, — прошу возле комнаты, однако охранник не слушается, заходит следом. Закрывает дверь.

— Что она вам дала, моя госпожа? — спрашивает вдруг.

— Ничего.

Это же кошмар, неужели я теперь постоянно на виду буду? Каждый шаг под контролем!

— Обман вам не идет, моя госпожа. — Дарсаль слегка хмурится, почти незаметно.

— Я просила подождать за дверью!

— Пожалуйста, отдайте письмо, госпожа.

— Зачем? — возмущаюсь.

— Император должен его увидеть.

— А если не отдам? Будешь отбирать силой?

— Мне придется доложить повелителю. Простите.

— И что, он раздумает на мне жениться? — злюсь.

— Надеюсь, нет, — отвечает Дарсаль таким тоном, мурашки по спине.

Я еще даже не знаю, что там! Почему вдруг завелась? Да потому что задыхаюсь, хочется хоть какой-то свободы! Не могу я, когда за мной по пятам ходят, следят!

— Это не письмо! — сообщаю мстительно.

На мгновение кажется, будто в глазах Стража что-то мелькает — не могу разобрать. Растерянность, сожаление. Страшно, наверное, не видеть — или видеть совсем не так.

Раскрываю записку, читаю.

«Моя дочь, Малария Эдвайс, пропала после приезда прошлого императора. Ее похитили Слепые. Пожалуйста, помогите!»

Вот же… С ужасом смотрю на Стража. И что мне за это будет? Может, нужно было отдать, не читая? Стоит, ждет, осознаю: одно слово императора — и я даже пикнуть не успею. Охранник-тюремщик.

— На, читай, — вручаю ему записку, кусаю губы, чтобы не расплакаться от страха и снова прихлынувшего отчаяния.

Дарсаль

Слова режут по живому, убеждаю себя, что она же не знает. Хотя кого я обманываю, специально она это говорит.

— Я не могу читать, моя госпожа, — отвечаю как можно ровнее.

Не заметила бы этой неутихающей тоски. Беру в руки бумагу, провожу пальцами, слегка приотпускаю омаа, пытаюсь понять хоть общий смысл. Просьба найти какую-то пропавшую девушку, имя выделить не могу — незнакомо. Но как-то связано со Стражами. Убираю в карман, Иллариандру все равно придется передать.

Ноэлия сердится, колючие серебристые льдинки, надеюсь, мы не поторопились с выбором. Для меня это был бы конец.

Нет, аура быстро восстанавливается, такая же ровная, синяя. Успокаивающая. Свою тоже пытаюсь стабилизировать. Удается. Выхожу за дверь, как просила.

Ноэлия нервничает, ходит по комнате, собирает остатки вещей. Появляется вчерашняя гостья — Тересия, приходится снова зайти. Ноэлия молчит, холодная отчужденность. Тоже молчу.

Гостья курит, едкий запах дыма, фиолетовые жгуты нервного расстройства, переживает. Разговаривают ни о чем, боятся.

— Я Алму пригласила, — сообщает Ноэлия. — Если император не будет возражать.

— Да что б ему возражать, женщины в Айо никогда не лишние. — Шорох одежды от пожатия плечами. — Тебе-то родное лицо рядом, я понимаю. Но помощи от нее не жди, себе на уме твоя Алма. Я люблю тебя, ты же знаешь, но никому не пожелала бы ехать в Айо. — Опасливая волна в мою сторону.

Чем их так Айо пугает? Не понимаю. Ноэлия все хочет что-то спросить — о записке, наверное, — да не решается. Тересия тоже полна сомнений, снова острый взгляд на меня, глубокий вздох.

— Мне нужно уехать, девочка моя, — говорит наконец.

— Куда?! — Сиреневая печаль, фиолетовая тоска. — Надолго?

— Постараюсь к твоей церемонии успеть, моя хорошая.

По ауре ползет, передвигается серое пятно: обманывает, умалчивает, интересно, император установил за ней слежку?

Впрочем, для Ноэлии непосредственной опасности нет, остальное — заботы Лийта и прочих ответственных за службу охраны.

— Ну не расстраивайся. — в словах мягкость, почти нежность.

— Все в порядке. — Голос Ноэлии дрожит, невыплаканные слезы. Быстро берет себя в руки, молодец девочка. Все-таки хорошей императрицей будет. — Когда уезжаешь?

— Да вот сегодня, пришла тебя повидать.

— Мы… увидимся еще?

— Конечно! — Голос бодрый, убежденный, а сама не верит.

Может, отправить кого-нибудь следом? Не нравится мне это. Связываюсь на всякий случай с Лийтом, обращаю внимание на гостью Ноэлии.

«Следим», — сообщает. Значит, правильно сделал, не то решат, будто невнимателен или не справляюсь. Тут же ощущаю легкий контакт, узнаю Ивена.

«Через два часа будем, готовь невесту», — хмыкает. Иногда мне кажется, император слишком много вольностей ему позволяет. Впрочем, очевидно, не просто так.

«Передам», — отвечаю.

— Простите, моя госпожа, через два часа за нами приедут, — прерываю разговор.

Вздрагивают обе, оборачиваются ко мне.

Ноэлия

— Спасибо, — киваю.

— Ну… я пойду, пожалуй…

— Уже? — пугаюсь я.

Неужели могу больше не увидеть? Обидно так, дела у нее какие-то, не могла подождать? Ничего толком не знаю о ее жизни, но уезжала она не так уж часто! Мы постоянно созванивались, бывало, когда грустно и тоскливо, наберу ее — и полегчает.

Тересия садится на кровать, поднимает куклу, которая так и лежит на покрывале. Начинает расправлять волосы, теребить складки платьица. Вздыхает:

— Так вышло, моя хорошая, я этого не хотела. Не серчай на старуху.

Присаживаюсь рядом, обнимаю, вдыхаю любимый с детства горчащий запах. Не расплакаться бы. Поглаживает по волосам, что же я буду делать там, за сотни километров, без ее голоса, рук? У меня ведь никого. Ну почему она не захотела поехать, что ей здесь?

— Я бы тебе все отдала, что смогла бы, — не выдерживаю. — Императрица ведь имеет право на свои прихоти и желания, никто не стал бы возражать?

Тересия молчит, убивая последнюю надежду.

— Все будет хорошо, девочка, — утешает она.

Поднимаюсь резко. Пусть так. Тересия тоже встает, оглядывает комнату, сумку:

— Помочь тебе?

Качаю головой:

— Я уже все сложила.

— Я не прощаюсь, — говорит Тересия, надевая шляпу.

Довожу до двери, Дарсаль выпускает. Я тоже прощаться не хочу. Дожидаюсь, пока уйдет, иду в душ умыться, привожу себя в порядок, накладываю подходящий случаю макияж. Этому нас обучили в полной мере. Подбираю пристойное платье из моих скудных запасов, снова все проверяю, не забыла ли чего. Напоминаю себе — ведь я еще в городе, даже если забуду, всегда смогу зайти забрать. От этого совсем тошно.

Наконец шум у выхода, машины, охрана, зеваки собираются. Опускаюсь без сил на кровать. Не могу. Не хочу!

— Пора, моя госпожа, — тихо напоминает Дарсаль.

Почти ненавижу его за это.

Стук в дверь разбивает последние мгновения тишины. На пороге появляется молодой парень, кланяется почтительно, представляется. В ушах стучит, ничего не соображаю. Дарсаль указывает на сумку, ага, значит, какой-нибудь слуга. Ну да, все правильно. Страж придерживает створку, выходим, парень пристраивается сзади.

Мадам Джанс бросается ко мне, обнимает как родную:

— Ноэлия! Спасибо вам!

— За что? — недоумеваю я.

— Император за вас такой выкуп дал! Мы теперь сможем и ремонт сделать, и достроиться, и еще нескольких детей взять!

Снова ставшая привычной за последний день горечь. Выжимаю из себя улыбку, хоть что-то хорошее во всем этом безумии. Только как отделаться от ощущения, что меня просто-напросто продали?

Ищу взглядом, так надеюсь увидеть Тересию, однако ее нет. Она же попрощалась, недавно ушла. Но ведь могла бы и проводить!

Зато жених собственной персоной в холле, выглядит счастливым и радостным, выходит навстречу, руку подает, помогает сойти с последних ступеней.

— Как же я соскучился! — улыбается он, целует кисть.

Невольно улыбаюсь ему, даже расслабляюсь. Убеждаю себя: все будет хорошо, жених у меня милый, а жестким ему по статусу быть положено.

— Я тоже! — отвечаю.

— Вы очаровательны, моя дорогая! — чуть понизив голос, почти интимно.

Едва не вырывается: «Вы тоже!», нервно хихикаю.

Иллариандр так и ведет меня за руку, машет зевакам — приходится улыбаться и изображать счастливую невесту. Ну не показывать же всем, как тошно. Ненормальная я, видать, они же на самом деле завидуют, считают, что мне нереально повезло.

Проходим с императором сквозь коридор Слепых Стражей — никогда еще так много их сразу не видела! Рассматриваю лица. Огонь — у каждого чуть иной, особенный, почти у всех белый, серый или бежевый, у одного только светло-коричневый. Еле удерживаюсь, чтобы не кинуть взгляд на Дарсаля. Нужно будет у него поспрашивать. Или книги поискать.

Издалека съемки ведут, репортажи, но к нам никого не подпускают. Да и смысла нет, все равно большинство кадров засветятся. Радуюсь, не хотела бы я сейчас еще и интервью из себя выдавливать.

В последний раз оглядываюсь, машу высыпавшим провожать девочкам, думала ведь обнять их на прощанье, а как-то все так скомканно, внезапно…

Алма улыбается, смотрит ожидающе, киваю — не забуду.

Снова тот же безумный гравикар, все-таки не могу сдержать восторга. Как же иногда сбываются наши мечты, какими дикими, неожиданными выворотами!

Дарсаль открывает дверь, Иллариандр помогает войти внутрь, притормаживаю: там еще один Слепой. Взгляд бежевого свечения пугает, но император настойчиво подталкивает сзади, сам залезает следом, Дарсаль тоже. Куда дели мою сумку, не знаю, надеюсь, обыскивать не будут. Правда, что-то мне подсказывает, что не стоит надеяться… Ну, может, хоть не выбросят ничего.

— Это Ивен, мой личный Страж, — знакомит император.

Рассматриваю второго. Личный — такой же, как у меня Дарсаль? Он один или их несколько? Боже, какая масса вопросов, и где на них ответы получить?

Ивен страшит — не так, как Дарсаль. Тогда я испугалась больше от неожиданности, вообще напугала ситуация. Этот же Страж настораживает; несмотря на улыбчивые губы, черты лица скорее жесткие, слегка высокомерные. Куда я попала! Как среди них всех выживать? Что там Тересия говорила? Поставить себя. Выдыхаю неслышно, собираюсь с мыслями.

Хм, а когда Дарсаль планирует мою записку сдавать?

Дарсаль

С интересом наблюдаю за аурой Ивена: дрогнула, пошла легкой рябью. Наверное, моя в первый раз дрогнула точно так же. На этот чистый синий свет невозможно смотреть равнодушно. Слепому Стражу, во всяком случае.

Быстро берет себя в руки, выравнивает омаа, разве что тон становится едва уловимо темнее, и то ненадолго. Ноэлия опасливо косится то на него, то на меня — нащупываю взгляд, эмоции. Вспоминаю, как держала мою руку, почему-то жду, что и до него дотронется.

«Ух ты!» — слышу мысль Ивена, не сдержал.

Передаю ему улыбку омаа: «Нравится?»

«Еще бы! А Иллариандр говорил, страшная… Разве может девушка с такой аурой быть страшной?»

Хочу ответить, что не может, но вовремя пресекаю порыв. А то потом передадут императору, что ставлю под сомнение его слова. Бывали прецеденты.

«Не знаю. Насколько я понял, не похожа на местных женщин».

И вкус — слишком личное понятие. Надеюсь, он не стал бы жениться, если бы она была ему совсем неприятна. Ноэлия заслуживает хотя бы симпатии.

— Как прошел прощальный ужин? — интересуется император.

— Ужин? — недоумевает невеста.

— Ну тебе же наверняка вчера устроили. — Иллариандр сама растерянность, хотя я докладывал, что не было никаких вечеринок. Император всегда рассчитывает ходы.

Ноэлия расстроена, хоть и пытается не показать. Но, возможно, так ей легче будет уехать.

— Не успели, слишком все неожиданно, — отвечает.

— Не беда! — подбадривает повелитель.

Наступает неловкая пауза.

— Какие у нас планы на сегодня? — спрашивает невеста.

От императора исходит одобрение.

— Сначала освоишься в апартаментах, познакомишься с Валтией — она будет учить тебя всему, что положено знать императрице. Потом платье подберешь, вечером прием — представим тебя высшим.

Девушка нервничает, сжимает пальцы, но заставляет себя расслабиться.

— Я могу выходить куда-нибудь? Приглашать к себе кого-нибудь?

— Конечно, моя дорогая. Викерий передаст Дарсалю особую карточку, с которой ты сможешь делать любые покупки. Только, пожалуйста, имей в виду, что тебя везде будет сопровождать охрана. Не то чтобы я думал, будто кто-то рискнет навредить моей невесте, однако статус обязывает, сама понимаешь.

Отпечаток кивка.

— Подруг в гости тоже можешь приглашать, но также помни о статусе и, будь добра, сверяй расписание. У нас впереди несколько официальных выходов. И церемония, конечно.

— А почему так получается, что императора можно заснять только на церемонии? — спрашивает вдруг Ноэлия.

— Это не твои заботы, красавица. — Смазанное движение поднятой к ее щеке руки. — Ты останешься в истории, не переживай.

— Я просто хотела посмотреть побольше, чтобы знать, но нашла только записи церемоний. И то не все успела.

— В доме есть экран, посмотришь все, что пожелаешь. Обращайся к Валтии, она непременно поможет.

Снижаемся, влетаем в ворота. Здесь пусто, лишь охрана на стратегических точках. Торжественную встречу не устроили, хорошо. Скорей бы хоть ненадолго к себе в комнату.

Ноэлия

Ух, вот это «дом» — да это домище, особнячище! Дух захватывает!

Император снова подает руку, здесь никто не встречает, тишина и покой. Проходим под деревьями, склонившимися над подъездной аллеей, поднимаемся по широкой мраморной лестнице, да тут в одном холле половина пансиона мадам Джанс поместится! Нет, кажется, я все-таки в восторге. По магазинам… всегда мечтала вот так пройтись, купить что захочу! Нам на личные расходы почти ничего не давали, разве только по праздникам иногда.

И свожу Тересию в наше кафе на прощанье. Ну хоть раз я ее, а не она! И куплю что-нибудь девочкам… Ну, может, это нехорошо — считать чужие деньги, но ведь они уже не чужие, уже мои, да?

Вцепилась в руку жениха, однако он доволен, улыбается, поглаживает второй. Тоже смущенно улыбаюсь, оглядываюсь с восторгом по сторонам.

— Там малый зал, там библиотека, здесь крыло охраны, — рассказывает император.

Поднимаемся на специальном открытом подъемнике, через высокое стекло видна запруда, кувшинки на темной поверхности. Красиво. Подъемник останавливается в небольшом холле, сзади двойная лестница, впереди две шикарные, обитые шелком двери с резными наличниками, у каждой по Слепому Стражу. Император машет на левую:

— Это мои покои, если вдруг что — приходи. — Так он это говорит, смущаюсь сразу. Подводит к правой: — А тебе сюда.

Опасливо смотрю на Стража.

— Марис, — представляет Иллариандр.

Марис кланяется-кивает, сверкает белыми глазами, так и хочется проскочить побыстрее. Заставляю себя тоже кивнуть, поздороваться. Мне ведь теперь постоянно придется с ними взаимодействовать. Ужас.

— Отдыхай, дорогая. — Император целует в щеку, тонкий мужской аромат, опять смущаюсь. Марис открывает дверь. — Дарсаль, как госпожа Ноэлия тебя отпустит — зайдешь ко мне.

— Конечно, мой повелитель.

Пытаюсь сообразить, это мне его уже сейчас отпускать или он еще должен что-то показать-рассказать-проверить? Захожу в апартаменты, сразу же обо всем забываю — никогда такого богатства не видела! Все изящно, красиво, изысканно — слов не подобрать. Десяток комнат, зачем мне столько? Опознаю только гостиную — она самая первая от двери, — спальню да кабинет.

— Дарсаль… мне тебя сейчас отпустить к императору или тебе еще что-то нужно сделать в покоях? — спохватываюсь, обнаружив, что Страж ходит за мной.

Решаю не возвращаться к официальному «вы», вспоминая напутствия Тересии. Когда-то же придется начинать сживаться с ролью императрицы.

— Если бы я нужен был императору срочно, он бы это показал.

— Я в тонкостях еще плохо разбираюсь.

— Со временем привыкнете, моя госпожа.

Как-то мне неловко, я на него сердилась, а он по-прежнему спокоен, учтив.

— И ты постоянно будешь со мной?

— Я буду вашим личным Стражем, моя госпожа. Другая охрана тоже денно и нощно охраняет императрицу, но забота личного Стража несколько иная. Мне нужно следить за вашей аурой, эмоциями, комфортом.

Какой комфорт? Фыркаю. За аурой? Не совсем понимаю, что же он там видит? Кошусь на него, может, спросить? Боязно как-то, а вдруг нельзя. Да и вообще, кто я ему такая. Ну в смысле императрица, подопечная — но явно не друг для откровенных разговоров.

— Я просто думала, должен же ты… отдыхать там?

Хотя бы. Не говоря уже о своих делах, прогулках, друзьях. Личной жизни.

— Моя комната рядом с вашей, — показывает Дарсаль на небольшую дверь. — И во дворце так же. Иногда, когда я вам не буду нужен или когда вы будете заняты с императором, возможно, сможете отпускать меня домой.

Хмурюсь, как-то это звучит… неправильно. По-моему, я для него такой же камень на шее, как и он для меня. Ну и работенка.

Дарсаль

Нечто такое проскальзывает в ее эмоциях — жалость, сочувствие. Но ведь она не может знать, что для меня это единственный шанс добиться чего-то в жизни! В моем возрасте оставаться рядовым Стражем как-то уже и вовсе зазорно.

— Ну, я переживу, если ты не будешь следить за мной круглосуточно, — смеется Ноэлия.

Ты-то переживешь, а мне ни малейшего прокола не простят.

— Если сочтете, что не справляюсь… — заставляю себя добавить, сжимаю зубы. Но нужно сказать, иначе другие потом скажут. Та же Шарасса, к примеру. — Можете приказать, чтобы мне взяли сменщика… или заменили.

Кажется, это предложение ее заинтересовывает. Снова удерживаю рвущийся омаа. Если бы я еще умел налаживать отношения. Омаа ведь на ней применять нельзя, а в остальном я и не практиковался особо.

— Ясно. Спасибо. Давай не будем заставлять и… Иллариандра ждать, сходи к нему.

— И еще, моя госпожа. Вы, наверное, не знаете. Вы всегда теперь можете позвать меня мысленно, я на вас настроен. Услышу и сразу же приду.

— Услышишь? — Девушка почему-то испугана и недовольна. — Ты можешь читать мои мысли?

— Что вы, госпожа. Нет, конечно. Только эмоции вижу.

— Эмоции? — Аура сжимается, будто даже уплотняется.

Если бы я не был уверен, что она не может знать никаких техник работы с омаа, решил бы, что ставит блок. Впрочем, через несколько мгновений все возвращается обратно, рябь волнения, отпечаток движения — отвернулась.

— Я вижу все эмоции, госпожа. Это одна из способностей Слепых Стражей.

— И каждый из вас их видит?

— Конечно, моя госпожа.

Вздыхает, словно хочет что-то еще спросить, да не решается почему-то.

— Хорошо, спасибо. Иди к императору.

— С вашего позволения я сначала переоденусь и приведу себя в порядок.

След кивка, ухожу к себе. Резкая, полная тишина успокаивает, заставляя шумно, с наслаждением выдохнуть. Падаю на кровать, не могу отказать себе в удовольствии полежать хоть минуту. Лишь синяя аура за дверью, на которую сохраняется настройка, видна здесь — смазанно, без деталей, эмоции не различил бы, разве только самые сильные. Страх, к примеру. Грозящую опасность. Или если бы решила уйти, почувствовал бы.

С трудом заставляю себя подняться, взять новый комплект формы, зайти в душ. Щетина на щеках, подношу ладони, легкий омаа сжигает отросшие волоски. Провожу по коже, чтобы ничего не осталось. Иногда думаю, может, выжечь их насовсем, как делают многие Стражи, чтобы не тратить время на ежеутренние процедуры? Но это навсегда, а вдруг когда-нибудь захочу отрастить?

Переодеваюсь, перекладываю бесову записку. Ноэлия за нее обижается, и не отдать не могу. И другие Стражи могли заметить, как незнакомка ей что-то передавала, доложить.

Грязную форму кидаю в специальное отверстие в стене, там прислуга заберет да выстирает. Выхожу официально, через покои будущей императрицы, хотя у меня есть свой выход, только не со стороны парадной лестницы, — Хельта именно к нему приходила. И еще потайная дверь, соединяющая через коридор с комнатами Ивена и Лийта.

Ноэлия оборачивается, молчит, киваю по этикету, подсознательно жду жеста — не задержит ли, но она еще не знакома с жестами.

Подхожу к покоям императора, на страже Гарий, привычно перекидываемся знаками омаа — это лишнее, однако положено. Пропускает, в гостиной Ивен. Снова молчит, будто и не было того обмена впечатлениями. Тоже молчу.

Иллариандр появляется достаточно быстро, доволен и бодр, похоже, собрался куда-то. Опускается в кресло, берет в руку бокал — вижу игристую суть веселящего напитка.

— Что ты хочешь мне рассказать, Дарсаль?

Ритуальная фраза в этот раз приобретает новое звучание: вдруг начинаю осознавать, для чего она. Раньше мне нечего было рассказывать, а сейчас впервые обнаруживаю, что есть вещи, о которых не хочется сообщать даже императору.

Избавляюсь от крамольных мыслей, пока не мелькнули в омаа, вытаскиваю из кармана записку:

— Вот, мой повелитель.

— Слушаю, — покровительственно кивает Иллариандр.

Бросаю взгляд на Ивена. В идеале я должен передать записку не императору, а кому-то из его зрячих советников либо адъютанту, но здесь мы втроем.

Легкое движение — повелитель желает принять ее лично, отдаю. Пробегает глазами — очень четкий отпечаток. Эмоций, как обычно, не видно. Вручает зачем-то Ивену — возможно, хочет выяснить, что сможет прочесть Слепой Страж. Однако это зависит во многом от того, что он знает о сути предмета, который держит. Эмоции ведь тоже необходимо прожить, чтобы научиться их читать.

— Ноэлия видела? — спрашивает, голос спокойный, заинтересованный.

— Видела, но едва ли поняла, что это и от кого. Сейчас к ней, наверное, многие обратиться захотят.

— Пусть обращаются, — соглашается Иллариандр. — Будет чем себя занять.

— Какие еще распоряжения, мой повелитель?

— Передай Ивену данные остальных претенденток.

— Зачем? — вырывается, выбор же уже сделан.

— Твое дело выполнять, — сухое, гневное.

— Простите, мой повелитель. — Опускаюсь на колено, склоняю голову.

Надеюсь, Ноэлии ничего не грозит. Ощущаю внутреннюю ухмылку Ивена, стараюсь сдержать эмоции. Повелитель подниматься не разрешает, приходится устанавливать контакт так. Передаю все образы, которые успел обработать.

Повелитель со своим личным Стражем покидают гостиную, жду какое-то время, никого. Только тогда поднимаюсь. Возвращаюсь к подопечной.

Ноэлия

Дарсаль уходит, могу наконец вздохнуть полной грудью. Страшно почему-то, все жду разгневанного вопля императора и даже немного хочу, чтобы мне сообщили, что он передумал. Но понимаю: этого не будет. Ни возвращения в пансион, ни возможности забыть обо всем, как о приснившемся сне.

Мысли сами собой возвращаются к женщине с запиской, и помочь рада бы, и злюсь на нее. Да что ж она решила, будто я там самой главной стану? Впрочем, ведь императрицей, как любезно напомнил Иллариандр. Вдруг все же удастся что-нибудь выяснить? А может, это какие-нибудь проверки, кто их знает? «Малария Эдвайс», — вспоминаю на всякий случай имя и стараюсь выкинуть пока все это из головы.

Любопытство гложет, вроде бы никаких ограничений не озвучивали, прямо магнитом тянет в комнату Дарсаля. Решаюсь возле двери; наверное, если мне туда нельзя, будет заперто. Тяну — створка поддается, осторожно заглядываю, вхожу с интересом.

Странно, как-то здесь неожиданно спокойно, даже тихо. Обстановка подходит по стилю моей, разве только проще намного: кровать, кресло, шкаф с несколькими наборами одинаковой формы, такой же, как на Страже. Вариант синей — праздничная, что ли? Еще пара комплектов боевой, из тонкого прочного бронематериала, и среди всего этого одни простые брюки со свитером да меховая куртка. Поймав себя на том, что разглядываю чужой шкаф, смущенно закрываю дверцу, однако не могу не заглянуть в тумбочку. Там пачка необычной, плотной, слегка рельефной бумаги. На нескольких листах не то рисунки, не то отпечатки — коричневые, словно обожженные следы. Понять, что изображено, не получается.

Рассматриваю, перебираю, кажется, вот-вот уловлю суть, однако так и не удается. Спохватываюсь, убираю листы обратно. Иду дальше, обнаруживаю небольшой санузел с душевой, еще одну дверь. Выглядываю, там, похоже, непарадный коридор, запасная лестница вдали. Нечто вроде черного хода.

Смущаюсь, заметив дежурного Стража, спешу поскорее вернуться. Ох, ну какая из меня императрица?!

Снова окидываю взглядом комнату, как же он время коротает? Это ведь ни книгу почитать, ни кино посмотреть… Направляюсь к себе, вдруг дверь растворяется, едва не нос к носу сталкиваюсь с Дарсалем! Впрочем, «к носу» сильно сказано, он выше меня на добрую голову, да и выше большинства своих же.

Чуть отступаю, поднимаю лицо. Из его глаз и с губ слетают почти языки белого пламени — ощущение, будто еще немного, и вырвутся на свободу, сожгут все вокруг.

Дарсаль на долю секунды прикрывает веки, огонь исчезает, остается привычный белый свет. Задерживаю взгляд на губах, где уже не видно следов пламени, не могу оторваться от их четкой неулыбчивой линии. Шальные мысли в голове, неужели поцелуй может оставить ожоги?

Вижу легкую растерянность, вспоминаю, он же эмоции читает, заливаюсь краской, не знаю, то ли сбежать, то ли объяснить, что я здесь делаю.

— Так быстро? — выдаю я, смущаюсь еще сильнее, звучит так, будто меня застукали на чем-то неприличном.

Дарсаль кивает, молчит.

— Я, наверное, не должна здесь находиться… — начинаю для чего-то оправдываться. — Просто хотелось посмотреть.

— Вы можете находиться где заблагорассудится, моя госпожа, — отвечает с едва уловимым недоумением. — Не предполагал, что вам будет интересно.

— Мне все интересно, — улыбаюсь. — Я же ничего о вас не знаю… почти. Это же… ну… ничего страшного? Не рассердит императора?

По лицу Дарсаля пробегает не то тень, не то, наоборот, свет.

— Император не сделал бы меня вашим личным Стражем, если бы его это сердило, — сообщает.

Да уж, как-то слишком туманно.

— Отдал записку? — спешу узнать, пока разговор о женихе.

Мало ли, может, пора все бросать и бежать подальше. Куда только.

Дарсаль кивает:

— Простите.

— И как? — уточняю нервно. — Он сильно разозлился?

— Что вы, госпожа. Он же знает, что вашей вины здесь нет и вы не представляете, о какой девушке речь.

Пытаюсь сообразить, как это расценить. А им там что-то известно о девушке? Боюсь спрашивать, пускай лучше остается как есть. Хотя женщину жалко…

Разговор прерывает сигнал в дверь — мою, то есть императрицыну. Дарсаль смотрит, словно видит насквозь, отправляется открыть. Иду следом, почему же «словно» — видит же, наверное? Вспоминаю слова Тересии.

— Ты знаешь, кто там? — решаюсь тихо спросить.

— Валтия, моя госпожа. — Страж приостанавливается.

Ясно, обучать будет.

— Тебе обязательно оставаться при ней?

— Она надежна, императора не подведет.

— Тогда можешь отдыхать, пока она будет учить меня уму-разуму, — смеюсь я.

— Спасибо, моя госпожа, — кивает Дарсаль.

Дарсаль

Валтия до приветствий не снисходит. Обычная холодная отчужденность, рабочий настрой. Проверяю ауру — все в порядке, равномерные штампы долга, коричневое подчинение приказам.

— Здравствуйте, эрлара Ноэлия, я Валтия. Меня прислал повелитель, я помогу вам освоиться в нашем обществе. Я еще его матушку обучала…

Валтия говорит без перерыва, намерена учить, Ноэлия — учиться, похоже, выйдет неплохой союз. Гостья смотрит на меня, тут же показывает будущей императрице движение, каким можно отпустить Стража. У Ноэлии почти сразу получается — четко вижу и посыл, и отпечаток. Склоняю на миг голову, ухожу к себе.

Почему-то даже жаль. Понятно, что рано или поздно она этому выучится. Но, пожалуй, мне будет не хватать ее неуверенных вопросов и произнесенных голосом приказов, больше походящих на просьбы.

Ложусь на кровать, наслаждаюсь тишиной, но дверь остается приоткрытой, чтобы связь полностью не оборвать. Интересно, какой Ноэлия видит мою комнату? Что вообще хотела здесь найти?

Из губ снова вырывается омаа, подношу к ним руку. Ее ощутимо направленный взгляд, четкая эмоция, каких я, пожалуй, и не ловил на себе никогда. Стражи обычно вызывают страх или отвращение, иногда — извращенный азарт. Какая-нибудь случайность. Даже сама не поняла.

Похоже, задремал. Просыпаюсь резко от приближения чужих аур, присматриваюсь, но это лишь служанки.

Пробегаю взглядом по всем поднадзорным комнатам. Там уже вовсю Валтия хозяйничает, разглядываю эмоции, но пока сложно сказать, насколько понравилась ей будущая императрица. Массажи, купания, объяснение тонкостей придворной жизни — я им не нужен.

Ноэлия

Валтия чем-то напоминает мадам Джанс — такая же полная, разговорчивая, даже те же поучительные нотки проскальзывают. Или это мне просто хочется цепляться за привычные образы в новой жизни.

Жизнь, впрочем, пока вырисовывается не слишком интересная. Судя по словам Валтии, основной моей обязанностью является рождение ребенка, ну и сопровождение императора на всяких официальных приемах. К серьезным вопросам императрица либо не подпускается, либо мне до официальной церемонии о них знать не положено.

Валтия обещает рассказать о тех, с кем предстоит сталкиваться. Лично меня больше всего Стражи волнуют… не считая жениха, конечно.

— У Стражей особое зрение, — поясняет Валтия, сидя возле ванной, пока я отмокаю в пахучей воде. Честно говоря, непривычно, чтобы кто-то находился рядом во время такого интимного процесса, но большой слой пены примиряет с необходимостью. — Они видят все, что наполнено энергией. Не знаю, как тебе объяснить, я-то и сама только слова других передать могу. Чем больше энергии, эмоций вкладываешь в действие, тем лучше Страж его видит. Ты должна научиться взаимодействовать, чтобы не объясняться каждый раз. Я тебе покажу принятые жесты, но не забывай вкладывать в них энергию, посыл, чтобы Страж легче мог рассмотреть.

— Откуда они такие берутся? — вырывается вопрос.

Валтия снисходительно улыбается:

— Они живут в Астаре, пещерном городе в скалах. Там их резиденция, место, где проходят обучение и обретают силу.

— Какое обучение?

— Э, милочка, об этом многие рады бы узнать, да Слепые хранят свои тайны. По весне их отряд проходит Айо из конца в конец, отбирает наделенных способностями мальчишек, а потом, через десяток лет, возвращает императору отменных Стражей.

— Как? То есть любых мальчишек? Я думала, они сразу такими рождаются.

— Что ты, — качает головой. — Нет, конечно.

Брр, как-то мне совсем не по себе.

— Это получается, любого ребенка забрать могут?

— Императорского не заберут, не тревожься, — улыбается Валтия.

Первого не заберут, а вторые куда деваются? Не может ведь быть, чтобы никто не рожал. Как-то боюсь спрашивать, на месте лучше поищу информацию.

— А девочки?

— Не, девочек не трогают, что-то Слепых в нашей ауре не устраивает.

— Что?

— Понятия не имею.

Странно так все. Как-то, наверное, нужно попытаться Дарсаля разговорить. Не думаю, что он станет обманывать, скорее остановит, если что неположенное спрошу. А я всегда смогу прикрыться неведением. Надеюсь.

— А ты бывала в Астаре? — интересуюсь.

Язык с трудом поворачивается обращаться к пожилой женщине на «ты», но она сама такой тон задала и даже намекнула, что императрице решать, как к кому обращаться. Привыкаю.

— Что ты, — снова качает головой, — он же закрыт, не подобраться. Там Стражи все охраняют, а они знаешь как далеко опасность заметить могут?

Откуда ж мне знать-то. Но ответить не успеваю, приходят служанки с огромными пакетами. Дарсаль, как ни странно, не реагирует, во всяком случае ни шагов, ни голоса не слышу.

Меня массажируют, натирают, одевают во всякие невероятные платья. Я в восторге от каждого, сидят идеально, словно для меня и шили, но Валтия кривится, чем-то недовольна, что-то поправляет, что-то приказывает исправить. Наконец останавливается на одном, медном, под цвет волос, с открытой спиной. Дальше все принимаются за мою прическу и лицо, по окончании не узнать! Любуюсь, никогда так не выглядела, прямо нравиться себе начинаю.

Звонок в дверь, удивляюсь, кто бы это, — служанки тихо вошли. Жду, уж не жених ли, так и хочется показаться ему. Напоминаю себе, что он теперь меня часто такой видеть будет, улыбаюсь.

— Смотри-ка, какие у нас волшебницы, — смеется Валтия, одобрительно разглядывая мое отражение. — Ну просто красавица!

Дарсаль появляется бесшумно, будто постоянно на страже стоял, он что, не отдохнул даже? Открывает, оборачиваюсь с любопытством.

— К вам эр Базир, моя госпожа, — сообщает.

Если бы я еще знала, кто это такой.

— Давай его сюда, мы ждем! — вклинивается Валтия.

Молодой и вполне симпатичный мужчина заходит, останавливается с легкой заминкой, кланяется учтиво, не позволяя себе откровенно меня разглядывать. Однако и интерес скрыть не удается. Либо не стремится.

— Добрый вечер, эрлара Ноэлия, вы восхитительны! Я советник императора по придворным вопросам, Базир Марс. Госпожа Валтия просила… ммм… помочь.

Да? Перевожу изумленный взгляд на свою временную наставницу.

— Вы простите, моя госпожа, — с легкой улыбкой отвечает та, — но нам нужно понять, готовы ли вы к приему. Будьте любезны, покажите, как танцуете. — Вручает туфли на каблуках. Красивые и даже удобные, поразительно. — Эр Базир любезно согласился оказать небольшую услугу, вас ведь обучали без партнера, насколько я понимаю.

Стараюсь не смутиться: откуда на всех партнеров набрать, у нас и одного обычно не было, изредка мадам Джанс удавалось пригласить кого-то из учителей-мужчин. Так, с девочками ролями менялись, но выучили движения досконально.

От волнения едва не забываю, какая партия женская, но Базир столь поддерживающе улыбается и столь уверенно ведет, что расслабляюсь и даже начинаю получать удовольствие.

Танцуем по фрагменту из разных танцев — одна из служанок музыку переключает. Валтия говорит, чтобы не устать раньше времени. Одобрительно кивает. Базир легко и непринужденно начинает о чем-то рассказывать, расспрашивать, тоже рискую:

— А в чем состоят ваши обязанности, эр? Я совсем мало знакома с жизнью имперского двора.

— Вам не нужно ни о чем беспокоиться, эрлара, — улыбается Базир. — Но я расскажу, конечно. В моей компетенции все вопросы, относящиеся к дому императора и его свите, начиная от организации приемов и заканчивая разрешением споров меж придворными. В дороге исполняю те же функции: координация всех помощников повелителя, за исключением гвардии и Стражей. Там свои командиры.

— Ага, то есть если я захочу провести какой-нибудь прием, обращаться к вам? — уточняю я.

— Всегда, моя госпожа, — отвечает он с легким поклоном.

Надеюсь, согласовывать приход Алмы не обязательно. Во всяком случае, Иллариандр ничего такого не говорил.

Неожиданно замечаю, что Дарсаль не ушел к себе, стоит у двери, смотрит… странный такой взгляд, белый свет в глазах почему-то пробирает. Жаль все же, что Страж не может меня увидеть. Именно такой вот, какой я и сама себе начинаю красавицей казаться.

Дарсаль

Не могу отвести взгляд. На танцы, в которые вложена душа, вообще приятно смотреть, а когда четкие движения отпечатываются под завесой ясной синей ауры — удовольствию нет предела. Ноэлия с искренней, почти детской радостью отдается тому, что делает. Расспрашивает всех и, похоже, начинает налаживать контакты. Базиру она нравится, явная линия симпатии, растворяющая узлы необходимости.

— Теперь я вынужден вас оставить, моя госпожа. — Искреннее сожаление. — Скоро за вами зайдет повелитель.

Ноэлия кивает, растерянность, тревога. Смотрит ему вслед. Движение к зеркалу, кажется, даже отражение ощущаю. Подносит руки к щекам, садится, яркие вспышки волнения.

Служанки вокруг, легкие взмахи — поправляют прическу с платьем, что ли.

— Мне уйти или побыть с тобой? — интересуется Валтия, бросает взгляд на меня.

Ноэлия кладет руку на живот.

Делаю шаг вперед, Валтия приближается ко мне. Прозрачные язычки досады.

— Она нервничает, — сообщаю тихо.

Валтия вздыхает, подходит к бару, достает пузырек с мягкой успокаивающей сутью. Отсчитывает в хрустальный бокал несколько капель, доливает воды. Подносит будущей императрице:

— Выпей, дорогая. Тебе нужно успокоиться. Впервые страшно, конечно, я все понимаю.

Ноэлия принимает бокал, ощущаю на себе сердитый взгляд. Я же как лучше хотел; еще бы, перед первым в жизни приемом будешь нервничать. Когда он уже неожиданно нагрянул.

— Спасибо. — Прохладный тон императрицы дается Ноэлии проще, чем казалось. — Я бы все-таки побыла одна… пожалуйста.

Странно, по-моему, ей сейчас вовсе не хочется оставаться одной. Такое состояние, когда кто-то отвлекает, всегда лучше переносится. Не вижу, чтобы пила. Похоже, держит бокал в руке.

Валтия со служанками прощаются, уходят.

— Дарсаль, скажи, пожалуйста, — поднимается вдруг, — я знаю, прежде всего ты исполняешь приказы императора и докладываешь ему. После него — кто?

— Не совсем понимаю вопрос, моя госпожа.

— Чьи приказы для тебя приоритетны? Твоего командира? Того, на кого укажет император? Его личного Стража?

— Ваши приказы, моя госпожа.

— То есть не Валтии? Не кого-то еще?

Я уже понял, к чему она. Молчу, киваю. Тяжело думать, что Иллариандр может распорядиться подчиняться кому-то, чьи приказы будут противоречить твоим. Надеюсь, до этого не дойдет.

— Дарсаль, — говорит тихо, чуть дрогнувшим голосом, — пожалуйста, мне не хотелось бы, чтобы ты что-то делал за моей спиной.

— Я из лучших побуждений, моя госпожа. Простите. Вы перевозбуждены, а Валтия опытна в таких вопросах. И это ее обязанность.

— Да, верю. Просто понимаешь… ты слишком много видишь. И лучше сначала говори мне, что бы это ни было. Потому что если ты всем подряд будешь рассказывать, в каком я настроении или что я чувствую… я так не смогу. Пожалуйста, если ты должен кому-то что-то обо мне доложить, скажи сначала мне. Я пойму… и хотя бы подготовлюсь.

— Я понял вас, моя госпожа. — Делаю шаг к ней, едва удерживаюсь, чтобы не поднять руку, не попросить разрешения провести омаа по лицу. Хочу тебя увидеть.

Но к комнатам уже приближается Иллариандр, едва ли ему понравится, если застанет нас так.

— Договорились, — улыбается Ноэлия.

— К вам император идет, — предупреждаю.

— Спасибо, — кивает, отставляет бокал, так и не глотнув. — Далеко?

— Рядом. Разговаривает с Базиром.

Ноэлия нервно вздыхает, смотрит на дверь. Решаю успокоить:

— Эру Базиру вы пришлись по душе. И двигались безупречно, с моей точки зрения.

— Дарсаль, — вдруг поворачивается, — тебе нравилось в Астаре?

Неожиданный вопрос. Хотя я слышал, о чем они с Валтией беседовали.

— Учитывая, что я трижды пытался оттуда сбежать…

Не думал, что кому-нибудь стану об этом рассказывать. Но если Ноэлия будет по-прежнему так настороженна и враждебна, меня точно сменят. Нужно что-то делать.

Стараюсь не вспоминать о шри Шарассе. Получается, сам того не желая, следую ее замыслам. Разгадать бы.

Ноэлия

Надо же, усмешка! Мрачноватая, но все же. Я-то думала, он и вовсе не умеет. Хочу спросить, почему убегал… Хотя и так понятно: оттуда, где хорошо, сбежать не пытаются. Ну а вдруг узнаю еще что-нибудь. Однако дверь подает очередной сигнал, открывается, пропуская Иллариандра с его личным Стражем.

Император останавливается, смотрит восхищенно, рассказывает, как я прекрасно выгляжу. Ощущаю себя почти счастливой. Подает руку, ведет вниз, снова в гравикар — надо же! Хотя тут рядом, летим буквально пять минут, можно и пешком было пройтись.

Специальный огромный зал для приемов в одном из правительственных особняков. Похоже, здесь не живут, только на разные встречи съезжаются.

Как же много народу! Осознаю, что это же весь высший свет, правительства обеих держав! Наверное, нужно было успокоительное выпить. Но так не хотелось ходить сомнамбулой.

Меня все время кому-то представляют, пытаюсь запомнить лица и имена — как ни поразительно, даже получается. Впрочем, у меня с памятью всегда хорошо было, чуть не с первого раза любые стихотворения и даже прозу заучивала.

Странно, вроде бы никогда не видела столько мужчин одновременно, а смотрятся так естественно. И ощущаю себя на удивление легко, как будто ничего в этом особенного нет. Даже какие-то неясные тени-воспоминания мелькают. Может, о родителях, об отце? Может, я в нормальной семье жила? С родственниками или вовсе братьями?

Дарсаль постоянно сзади, за столом тоже — рядом с Ивеном императора. Это неожиданно придает уверенности.

Какая же я голодная! С удовольствием перекусываю, запоздало вспоминая о том, что и Страж ведь с самого обеда у мадам Джанс не ел. Нужно будет разобраться, как это все происходит, какой режим. Сегодняшний день так быстро и сумбурно пролетел — ничего почти не успела.

Потом бальный зал, несколько первых танцев Иллариандр не отходит от меня ни на шаг. А дальше каждый мужчина считает своим долгом пригласить, испросить императорского дозволения, жених учтиво соглашается, да и я не против. Поглядываю на него, но он улыбается своими сводящими с ума ямочками и сам ни с кем не танцует, все на меня смотрит. Как же мне это нравится!

Базир тоже приглашает, мол, хоть один полноценный танец я должна ему подарить. Еще запоминаю старика Хармаса, тоже из каких-то советников. Лицо уж больно жесткое, резкое, неприятное. Квестор Юрай, представитель торговцев Жмель, пара адъютантов. Командир Слепых Лийт. Зрячей гвардией заведует Аждар. Каждый из этих мужчин определенно занимает положение при императорском дворе, и, что странно, ни у одного нет жены. Неужели Тересия была права, все приехали за женщинами? Император собрал отряд холостяков?

Оглядываюсь, Иллариандр куда-то вышел. Дарсаль, пока я танцую, стоит у одной из колонн. Решаю отправиться к нему, уточнить, где жених. Нужно будет потом обо всех расспросить. Ведь если он действительно должен исполнять мои приказы, у меня появится такой замечательный советчик, индикатор окружающих. Не факт, правда, что станет честно делиться своими наблюдениями… Но вот заодно и проверим.

Обнаруживаю, как кто-то с другой стороны колонны отвлекает его, подхожу, слышу отрывистое:

— Я на службе.

— Я просто хотела… — Девушка замолкает, замечая мое приближение.

Темная, кареглазая, ухоженная — явно из какой-то высшей семьи. Что ей нужно от моего Стража? Почему-то это злит.

— Леди Ноэлия! — радостно выступает незнакомка из-за колонны, приходится отыскать в недрах собственного недовольства радушную улыбку. — Я Хельта Лисс, кузина высшей Далии.

У них тут все кузины, кто дальше сестер да племянников. Вот с нее и начнем. После приема расспрошу, кто такая и чего от него хотела. Нужно же понять, насколько я могу ему хотя бы относительно доверять.

Дарсаль

Ноэлия быстро адаптируется, не ожидал. Волнения почти не видно, словно взяла омаа под контроль. Легкая рябь, скоро растворяющаяся в синем свете. Он такой яркий, что от прикосновения другие ауры тоже начинают светлеть, правда, ненадолго.

Замечаю Хельту, не реагирую, внезапно сама подходит. Определенный интерес, хотя не похоже, чтобы снова была под воздействием каких-либо напитков. В любом случае говорить на службе с посторонними запрещено, о чем и сообщаю коротко. Не забываю подкрепить легкой вспышкой омаа, чтобы не вздумала настаивать.

Ноэлия приближается, не менее неожиданные ленты недовольства, и даже… да нет, не может быть. Как обычно, быстро возвращается к норме, нюансы рассмотреть не успеваю.

Девушки знакомятся, о чем-то беседуют, договариваются еще увидеться. Не сказать, чтобы мне это нравилось, но моим мнением не интересуются. Наблюдаю за аурой Хельты, преобладает личный интерес. Не могу понять, ко мне ли, к Стражам или в целом к мужчинам Айо. Для дальней родственницы младшей ветви шансы обзавестись мужем среди местных сильно сокращаются. Но чтобы в Йоване остался кто-то из свиты императора — за всю историю такое было, может, раз или два.

— Дарсаль, — тихо спрашивает Ноэлия, когда Хельта отходит, — не знаешь, где Иллариандр?

— Я не всегда могу определить, где он находится, моя госпожа.

— А эмоции… тоже не всегда? — Похоже, будущая императрица расстроена.

— Стражи не видят ауру императора, моя госпожа. На нем лежит особая защита. Разве только личный Страж, но точно никому не известно, насколько может читать повелителя Ивен. Однако если Иллариандр вам нужен, всегда можно найти самого Ивена, на приеме он далеко от эрлара не отойдет.

— Я просто хотела узнать, продолжать ли или… — Ноэлия теряется, но я и без того ее понимаю, киваю.

Ей здесь одной неловко, я бы надолго не оставлял. Первый раз все же. Только я не Иллариандр и не жених.

— Ивен в соседнем зале. Очевидно, с кем-то ведут переговоры. Для императора и его приближенных прием — скорее средство решить государственные вопросы, чем способ развлечься и отдохнуть.

Ноэлия почему-то смущается, четкий след кивка. Вдруг луч любопытства, яркий, почти солнечный.

— Дарсаль, а ты танцуешь? — улыбается.

— Что вы, госпожа. Нас такому не обучали, даже если бы мне можно было забыть о своих обязанностях.

Вздыхает, кажется, искренне расстроена. Не понимаю.

Ноэлия

И чем я думала, спрашивая Стража о танце. Но так вдруг захотелось чего-то этакого. Глупого, наверное. Хорошо Базир приходит на помощь, уж не знаю, по просьбе ли императора, по своей ли инициативе, но словно присматривает за мной весь вечер.

Иллариандр возвращается спустя минут сорок, если не больше. Я безумно устала и хочу только одного: теплого места, где можно свернуться калачиком и заснуть. Ноги гудят, в голове отстукивает музыка.

Император, похоже, не слишком доволен, но с приближением на лице расцветает улыбка.

— Ну как тебе? — спрашивает.

— Восторг! — отвечаю.

— Утомилась?

— Если честно, ужасно.

— Понимаю. Для первого раза замечательно продержалась. Ну что, отбываем?

Радостно соглашаюсь, церемония официального прощания затягивается еще на добрых полчаса, на улице свежо, даже прохладно. После жаркого помещения, заполненного дыханием нескольких десятков разгоряченных тел, становится холодно. Зато когда поднимаемся к апартаментам, в сон уже не просто клонит — еле соображаю, где я и что происходит. Даже мелькает туманная надежда: сейчас проснусь и окажется, что ничего подобного со мной не случалось. Но увы.

Иллариандр останавливается, придерживает за талию, проводит пальцами по спине — ласково так, приятно. Не могу понять, то ли пугаюсь, то ли наоборот — хочу чего-то большего.

— Я бы с удовольствием с тобой остался, да до свадьбы нужно соблюдать приличия. — Щекочущий ухо голос пробирает каждую клеточку.

Меня бросает в жар, пытаюсь сообразить, зачем ему эти приличия. Может, они ребенка потом по сроку высчитывают? Или действительно лишь приличия? Или тут что-нибудь другое? Бросаю украдкой взгляд на свою ладонь, метка по-прежнему горит, ни на йоту тусклее не сделалась.

Иллариандр чуть наклоняется, почти жду чего-то — поцелуя? Каких-нибудь слов? Но он лишь скользит губами возле щеки, выдыхая едва слышно: «Спокойной ночи, любимая!» Берет мою руку, раскрывает ладонь, прикасается губами к метке.

И вместе со своим Стражем уходит. Еще с минуту смотрю ему вслед, перевожу взгляд на Дарсаля, пытаюсь понять, что же мне во всем этом не нравится. Но мысли совсем уже тяжелые и неповоротливые, ничего сообразить не могу. В голове продолжает играть музыка, ноги дрожат от усталости, захожу в покои, скидываю туфли прямо у двери. Здесь никто ругаться не должен.

Дарсаль

Омаа снова вырывается из-под контроля, приходится удерживать внешние проявления, чтобы остальные Стражи не заметили. Дурь какая-то, радоваться должен — и за императора, с такой-то идеально подходящей женой, и за императрицу, от которой сегодня столько волн удовольствия расходилось. И за себя тоже: достойная служба, даже не мечтал о такой. Какого Раума тогда омаа беснуется, почему все их движения внутри отпечатываются, тихий шепот слышнее громкой музыки, терзавшей мои уши на приеме!

Ноэлия медленно идет к спальне, плотные потоки усталости. Размышляю, окликнуть ли, не положено мне уходить, пока не отпустила. Но ведь наверняка просто забыла, не привыкла еще. После шумного зала здесь почти тихо, тоже хочется упасть в кровать и отдохнуть наконец.

— Дарсаль, — вдруг останавливается, оборачивается, — я спросить хотела… если Стражи так слышат, то как вы вообще все эти приемы выдерживаете?

— Нормально, моя госпожа. Мы умеем менять восприятие в некоторых пределах.

Ноэлия кивает, рискую все же поинтересоваться:

— Я вам больше не нужен?

— Отдыхай! — улыбается она после легкой заминки. — Доброй ночи!

— Доброй, моя госпожа, — откликаюсь.

Доводилось мне сталкиваться с некоторыми молодыми женами некоторых приближенных императора, только-только попавшими во дворец. Слышать, что другие Стражи о них говорят. Возможность помыкать хоть кем-то — слугами, охраной — это первое, что они усваивают безукоризненно. Интересно, как долго продержится Ноэлия.

Иду к себе, знакомая аура за дверью — той, которая выходит не на парадную лестницу. Но сегодня дежурный Страж не позволяет Хельте приблизиться. Не положено без дозволения императрицы. Омаа снова вспыхивает, как бы я у нее дозволения испрашивал, интересно?

Отворачиваюсь, закрываю глаза, оставляя лишь почти привычную уже настройку на синий свет.

— Пока не познаешь чувство, не сможешь его отличить. Люби, ненавидь, восхищайся, презирай! Чем больше оттенков сумеешь испытать, тем сильнее станет твой дар.

Овиния. Ложь, иллюзия, обман. Орудие для закалки Стража, для каждого особое. Индивидуальное. Да только пока в этом разберешься… эмоции-то все настоящие.

— Если когда-нибудь ее черная суть вернется к тебе в откате — знай, что равновесие нарушено.

— Не вернется.

— Почему ты так думаешь? — Сухие пальцы наставника впиваются в плечо, понуждая отвечать.

Я уже усвоил, что врать ему бессмысленно: он прекрасно все видит и понимает. А говорить заставляет лишь затем, чтобы ученик мог сам себе объяснить. И еще — он верит в то, что делает, в то, чему и для чего нас учит. Много лет потребовалось, чтобы это уразуметь.

— Наваждению не подчинить меня.

— Знаю, — соглашается наставник.

Правда знает? Я же старался — и любить, и ненавидеть, и все остальное. Потому как потерять старое зрение и не обрести нового — что потом? Вместо завидной имперской службы — остаться на всю жизнь беспомощным калекой? Только этот страх был сильнее, чем все те эмоции, которые я исправно пытался постичь. И еще тоска по семье.

— А ты, Дарсаль? В состоянии ли ты объять все слои своего обучения? Какой же из тебя будет Страж, если не сможешь распознать мару, если полюбишь ее больше самых близких людей? Ты прошел эту ступень. И если она появится в откате — будешь знать, для чего.

Сколько лет я действительно верил, что никогда больше не появится. Холодная красота, собранная из моих симпатий и грез, та, что манит, привораживает, не оставляет равнодушным. Та, что вырвала на поверхность эмоции и заставила взглянуть им в глаза.

Та, кого я давным-давно победил.

Опять сражаться с ней — или с собой? Опять пытаться одержать верх над ее обманчивой зажигательной сутью. Бег за ней и от нее, снова и снова, всю ночь по замкнутому лабиринту.

Впрочем, сейчас это значительно проще. Ориентиры давно известны, мое нынешнее зрение все само собой раскладывает по цветам. Теперь я понимаю разницу между черной страстью с красными прожилками и… чистой синей аурой.

Откуда она вплетается в откат, дарит неожиданное успокоение?

Бесов Раум, как же я хочу спать!

Ноэлия

Утром будит какой-то сигнал, просыпаюсь, голова тяжелая. Солнце вовсю льется в окна, не такое уж и утро. С трудом добираюсь до ванной, влезаю под прохладный душ, чтобы хоть немного взбодриться. Усталость сменяется предвкушением, потом страхом. Все ведь хорошо, какая девушка не желает быть сейчас на моем месте?

Выбираюсь из душа, запахиваюсь в тонкий шелковый пеньюар, каких никогда не имелось у мадам Джанс, — дорогой слишком. Вздрагиваю, Дарсаль у своей двери, в полной готовности, словно и не спал вовсе.

— Э… доброе утро, — приближаюсь я.

— С пробуждением, моя госпожа.

— Давно проснулся?

— Вместе с вами, моя госпожа.

— Это так положено? — Хмурюсь, пытаюсь осознать.

— У меня на вас настройка.

— Но… мм… тебе вовсе не обязательно вскакивать. Ну, если и здесь нужно мое разрешение… — Смущаюсь, как-то по-идиотски звучит.

Дарсаль молча кивает, с другой стороны, не будить же мне его, если вдруг понадобится. Логично, что всегда должен быть наготове. Ох, все эти придворные нравы… Под ярким белым взглядом плотнее кутаюсь в тонкую ткань, решаю перевести тему:

— Что там дальше? Какой распорядок?

— Звучал сигнал к завтраку, если вы захотите провести его с императором. Сегодня после приема поздний, но можете заказать и сюда.

— Лучше с императором, — отвечаю, даже хочется увидеть Иллариандра.

Чудесный бал и слова… не приснилось же мне, вроде и не пила почти, слегка вина пригубила! Легкая приятная дрожь при воспоминании о нежданной близости его лица, голоса…

По-моему, я замечталась, лишь свет глаз Дарсаля возвращает к реальности.

— Так ты не видишь, что думает и чувствует император? Или просто не должен говорить? — вспоминаю я вчерашний разговор.

— Никто, кроме Ивена, не видит, моя госпожа. В этом защита императора, его нельзя просчитать.

— Понятно. А ты со мной будешь завтракать или у вас свой распорядок?

— С вами, моя госпожа.

— Хорошо. А эта девушка, Хельта? Чего она от тебя хотела?

Дарсаль пытается повести головой, словно желая отвернуться, но сам себя останавливает. Вот черт, смущаюсь, вчера спросить казалось таким естественным, ну не буду же я лезть в его личную жизнь в самом деле! У него и так ее никакой.

— У некоторых женщин Слепые Стражи вызывают азарт, а некоторым просто без разницы, лишь бы мужчина.

— Извини, я не подумала, что это может быть личным. Думала, она имеет что-то ко мне или к императору.

Ну правда ведь, вчера расспрашивала, о встрече договорилась! Ну и невесте императора лишние знакомства не помешают… наверное.

— Пока я ваш Страж, моя госпожа, у меня не может быть ничего личного. Вы вправе требовать чего угодно, если это не опасно для вас или императора. Мне же, наоборот, следует получать ваше дозволение, если собираюсь делать что-то, не связанное с вашей охраной.

— Боже, как ты живешь?! — вырывается.

— Быть личным Стражем императрицы — что может быть почетнее, кроме как быть личным Стражем императора? Любой из нас мечтает об этом.

— Стражи не женятся?

— Почему же? Женятся. Личные с дозволения, конечно.

Так, мне сейчас заодно и его гипотетическую жену жалко станет. Не хотела бы я, чтобы мой муж все время проводил с какой-то там императрицей и в любой момент мог сорваться с места, если той взбредет в голову куда-нибудь выдвинуться.

— Так, давай сразу определимся. — Берусь за виски, как же сложно-то. Во все, что касается твоей личной жизни, я не лезу. Если захочешь жениться, встречаться с кем-то, ну там с друзьями увидеться, домой к родителям съездить, — я не против.

Почему-то неприятно представлять, что к Стражу в соседнюю комнату будет захаживать какая-нибудь Хельта, никак не могу понять почему. Я же скоро стану императрицей, женой императора, матерью наследника! У Дарсаля омаа на миг вспыхивает. Твою бестию, я же ничего не знаю о его семье, а ведь судя по рассказу Валтии, его наверняка тоже в детстве забрали. Но потом же мог найти? Или, как и в случае с женой императора, выкуп дали и сын уже родителям не сын? Брр. Ну и нравы, и это в наше цивилизованное время!

Столько всего хочу спросить: и почему убегал из Астара, и что с семьей, и…

— Сюда идут служанки, моя госпожа.

— Служанки?

— Им передали, что вы проснулись.

— Дарсаль, — не удерживаюсь, спрашиваю тихо, — а это правда, что Страж… может обжечь?

На долю мгновения чудится горькая улыбка на губах.

— Правда, моя госпожа. Если не сдержать омаа, может.

— А сложно сдерживать?

— Нас этому обучают специально. Вам не нужно волноваться.

— Ну ты… с девушками поосторожнее, ладно?

Почему-то вспоминаются рассказы мадам Джанс. Дарсаль как-то дергается, вижу вспышку глаз и губ, непроизвольно отступаю. Страшно все-таки! Понимаю, что императрице ничего не грозит, по крайней мере, без приказа императора. А кому-нибудь другому?

— Я всегда осторожен.

Тон почему-то пробирает. Ругаю себя, зачем полезла со своими ценными советами, будто он сам не разберется? Сколько ему, уж наверняка не восемнадцать! Без меня как-то справлялся. Обидела человека. Хочу извиниться, но дверь отворяется, пропуская вчерашних девочек. Смотрю на Дарсаля, его взгляд расфокусирован и невероятно далек. Вздыхаю про себя. Вот и поговорили.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Ноэлия

Жених сегодня весел и так радуется моему появлению! Кроме нас никого, только отдельный столик для Дарсаля с Ивеном. К Дарсалю я начала уже привыкать, а Ивен все еще пугает, под его взглядом пробегает озноб по коже. Стараюсь не обращать внимания, отвечаю на вопросы Иллариандра — только что я могу рассказать, в пансионе мадам Джанс все одно и то же было. Сама расспрашиваю об Айо, и судя по словам императора, там просто рай на земле!

— Прости, дорогая, у меня еще множество дел. — Поднимается внезапно, прикладывает ко рту салфетку. — Отдыхай, осваивайся!

Подносит к губам мою кисть, наклоняется, целует в щеку. Ивен уже на ногах, свет падает на его правую руку — не то испачкана, не то остатки какого-то старого узора, а может, это тень так легла. Я еще не успела от растерянности отойти, а они уже ушли. Оборачиваюсь к Дарсалю, тот сечет мгновенно, встает.

— Доедай, — вздыхаю.

Садится обратно, а мне что-то и не хочется. Впрочем, десерт великолепен, а жених у меня действительно занятой, обижаться не на что. Но ведь так мило беседовали…

— А тебе эту карточку передали? — вспоминаю я, когда возвращаемся в апартаменты.

— Конечно, моя госпожа.

— Значит, звоню Алме — и идем по магазинам!

У меня, оказывается, и телефон прямо здесь, я его в первый день не приметила.

— Если не ошибаюсь, с вами Валтия планировала позаниматься.

— Назанимаюсь еще, — отмахиваюсь я. Мне остаток жизни придется учиться быть императрицей, следовать навязанным правилам, а сейчас есть возможность пожить так, как всегда мечтала. Почему бы не воспользоваться? Тем более что жених на этот счет возражений не имеет. — Пускай свои планы со мной согласовывает.

Дарсаль так смотрит… не то чтобы с неодобрением, но словно ждет чего-то неприятного. Снова говорю себе, что нужно бы извиниться, да только совсем не хочется вспоминать об утреннем разговоре. Малодушно предпочитаю отмолчаться.

— Ты же можешь им передать? — спрашиваю, кивает. — Ну вот и скажи, что заниматься будем вечером. Там же никаких приемов не планируется вроде.

— Как прикажете, моя госпожа, — соглашается.

Прикрывает на несколько мгновений глаза. Кажется, мне начинает нравиться роль императрицы!

Звоню Алме, она визжит от восторга и готова мчаться куда угодно, а мне почему-то не хочется заходить в пансион. Не по себе как-то, сразу грусть-тоска внутри шевелится. Спрашиваю, прилично ли будет позвать с собой кого-нибудь, того же Базира, к примеру. Вдруг они с Алмой понравятся друг другу, да и вообще, мне с ним легко. Но Дарсаль сообщает, что все сейчас заняты с императором, по утрам разные встречи, совещания и прочие дела, поэтому приходится удовлетвориться парой охранников.

Дарсаль

— Есть какие-нибудь ограничения? — спрашивает Ноэлия.

Быстро же она во вкус входить начала. Странное тянущее чувство потери, не могу его понять.

— Что вы, госпожа Ноэлия, — отвечаю.

Девушка вздрагивает почему-то. Смотрит, словно пытаясь что-то разглядеть. Жаль, выражения лица не вижу. Стараюсь сообразить, чем мог ее расстроить.

— Ну… — продолжает, — может, на суммы, на то, что покупать, на магазины, куда не заходить… мало ли?

— Мне ничего не передавали, госпожа.

Я знаю лишь одно ограничение: если ты начнешь сейчас темнеть, мне не сносить головы. Но это уж задача личного Стража — выяснить, что вызывает приливы грязных пятен, а отчего, наоборот, аура светлеет. С тобой пока невероятно легко, цвет быстро восстанавливается. Я с таким и не сталкивался никогда.

— Ладно, — говорит. — Мне тоже не передавали.

Ребята, как обычно, реагируют моментально. На дверях сегодня Ван, в охране Марис. Похоже, рад, что его к императрице приставили, гордится — нашел же такую. Еще Зар из зрячих появляется, едва сходим с лестницы. Несколько человек в прикрытии. Ноэлия о них, похоже, не догадывается даже.

Будущая императрица здоровается с обоими официальными телохранителями, улыбается, спрашивает, всегда ли они будут с ней или это так сегодня выпало. Марис уверяет, что с удовольствием займет место в личной охране.

В голове прокручиваются неприятные картины. Все знают, кто сумел ее рассмотреть и разыскать; попросит милости у императора или к ней самой в доверие войдет. Почему-то почти вижу, как Ноэлия сообщает, что выбрала себе другого Стража, как кривится император — мол, ничего иного от тебя, Дарсаль, не ждал. Приходится уплотнить омаа. Сразу ночь вспоминается, не зря мрачная сущность Овинии появилась. Равновесие действительно у меня сейчас шаткое. Бесы, не вовремя! Какого рожна?!

— Надеюсь, вы знаете, куда идти? — улыбается Ноэлия, вроде даже кокетливо.

Хотя нет, тут что-то другое. Неожиданная легкость в общении. Большинство женщин Йована непривычны к мужскому обществу, зажаты, неестественны. Кроме высших леди, конечно. А у нее словно само собой получается.

— Может, вызвать вам машину? — успевает предложить Марис, пока изучаю ее эмоции.

Бросаю на него взгляд, предупредительная вспышка омаа. Это моя забота и привилегия!

Марис прикрывает глаза, на миг приглушая свечение: признает правоту.

— А можно? — Почти детская сиреневая радость.

Оранжевые искры смеха от обоих охранников — и Слепого и зрячего. Впрочем, внешне наверняка держат лицо, положено.

— Повелитель распорядился, — отвечаю, — чтобы отвезли, если вам куда-то понадобится. Моя госпожа.

Залетаем за Алмой, но не в пансион — на одной из улиц подбираем. Приходится сесть между девушками — обе хотят в окно смотреть, а мне положено находиться рядом с императрицей. Марис с Заром напротив. От Ноэлии исходит сплошной восторг с долей сожаления. От Алмы же больше страх. Вцепляется в мою руку при взлете и так и не отпускает.

След взгляда Ноэлии, беспокойство. Омаа под контролем, твоей подруге ничего не грозит. Всегда знал, что нас монстрами считают, и правильно. Ноэлия вполне ясно выразила отношение вместе со всеми опасениями. Какого Раума снова эти ненужные эмоции?

— Жаль, что нельзя взять с собой машину, — вздыхает будущая императрица.

— Тебе не страшно разве? — возмущается подруга.

Ноэлия поводит плечами:

— Нет.

Смотрит на меня, четкое отражение взгляда:

— У вас там совсем ничего не работает?

— Только механические приборы, моя госпожа. Все, что на электричестве, не работает. У нас и электростанций-то нет. Одна древняя, давно разрушенная. Многим императорам хотелось довести уровень нашего быта до Йована.

— Это как-то связано со Стражами?

— Почему вы так думаете?

— Но ведь из-за вас те же съемки не выходят.

Дались ей эти съемки, неужели так хочется в новости попасть? Впрочем, хочется, наверное, почему бы молодой невесте императора не хотелось?

— Там немного иное, моя госпожа. Специальное воздействие.

Про метки и фигуры, в которые выстраиваются Стражи, рассказывать нельзя. Впрочем, в ее словах есть доля истины: омаа тоже может влиять на технику, если не держать под контролем. На тонкую электронную — вообще легко. Наставники иногда привозили приборы попрактиковаться — понятия не имею, где они их берут. Заказывают специально в Йоване, видимо.

От Ноэлии в сторону держащей меня подруги периодически проскальзывают волны неодобрения. Но ничего не говорит, знаков не подает. Алма не отпускает, даже когда первый бессознательный порыв сменяется пониманием. Так и сидим.

Спускаемся на центральной площади, привычно окидываю взглядом толпу зевак. Ничего опасного. Почему-то вспоминается ненормальная, что решила напасть, еще раз внимательно оглядываюсь, не появятся ли последователи. До сих пор неясно, чего хотела. Но все спокойно.

Ноэлия радостно бросается к магазинам, Алма, оглянувшись почему-то на меня, спешит догнать. Прослеживаю, куда же это они так решительно направились. Присматриваюсь. Книги, что ли? Вот чего-чего, а книг и у нас навалом. Хотя другие. Не отстаем, конечно.

Действительно книжный. И специфический запах, и невесомые ауры от воплощенных в бумаге образов. Я бы и себе выбрал… Только редко какую книгу можно прочитать — сильной должна быть.

Ноэлия нагружает полную телегу, легкий непрямой взгляд на меня:

— Довезем?

— Конечно, моя госпожа.

— Это книги, — поясняет зачем-то.

Я что, впечатление какого-то ущербного произвожу?

— Конечно, моя госпожа, — отвечаю.

— До Айо, я имею в виду. — Легкое смущение.

— Довезем, — подтверждаю. — Будут много товаров везти, специальные дополнительные фертоны брали.

Девушки медленно идут вдоль полок, переговариваются, вспоминают, что читали у мадам Джанс. Посетители резко испаряются — тяжело со Слепыми в одном помещении находиться. Слабое воздействие омаа на всякий случай, чтобы задержавшиеся поторопились: когда вокруг свободно, охранять проще. Зато на улице под дверью толпа собирается.

Одна книга привлекает внимание, делаю шаг. Большой том, светится ярко, провожу рукой. Язык вроде незнаком или не складывается в четкий образ, но почему-то притягивает.

Ноэлия смотрит, синие волны внимательного взгляда, подходит. Вдруг берет, кладет туда же, на телегу. Не могу понять для чего. Что-то не понравилось или, наоборот, заинтересовало? Или напомнить, кто здесь кто? Себе я бы и сам купил, мне жалованье платят, тратить не на что. Теперь уже не куплю, разумеется.

Странно, не могу понять побуждений. В эмоциях преобладает восторг, осознание обладания деньгами и желание дарить. Интересная девочка.

Алма приближается, тянет ее за руку, кидая на меня опасливые взгляды. Уводит далеко, там пусто, поэтому не иду. Пошептаться хотят, и так услышу.

— Ли! — едва доносится, приходится воспользоваться омаа. — Слушай… — Смущение. — Как ты думаешь, если я… Твой Дарсаль такой… он мне сразу понравился. Было бы здорово жить вместе? Ну, в смысле…

Хм, стараюсь сдержать удивление. Может, я ей и понравился, но мне кажется, тут нечто другое. Ноэлия недовольна почему-то, ощущаю едва насмешливый взгляд Мариса. Что-то хочется кулаки почесать, вот совпадет у нас свободное время…

— Давай я лучше тебя с приближенными императора познакомлю. Зачем тебе Страж?

М-да, всего лишь какой-то Страж, действительно. Не могу понять, почему так злит.

— А они… ну… разве не будут среди элиты выбирать?

— Понятия не имею, как они выбирают, — смеется Ноэлия, почему-то оглядываясь на нас. — Я же тоже не элита, вдруг моду введу.

— Но твой же Страж должен тебе подчиняться?

— Не боишься?

— Ну… немножко. Зато с тобой. Может, ты сможешь… это…

— Послушай! — Похоже, до Ноэлии доходит, к чему клонит подруга. — Приказывать ему на тебе жениться я точно не стану. И вообще, они вполне могут нас слышать. У них слух очень острый.

Алма нервно озирается, потоки пурпурного смущения, отворачивается к полкам, но сомневаюсь, что видит стоящие на них книги. Решаю приблизиться, не нравятся мне эти разговоры. Еще придумают что-нибудь. Усмехаюсь, приотпуская из губ омаа, Алма пугается, ретируется за стеллажи. Ощущаю на себе явственный взгляд Ноэлии, словно спросить хочет. Да, слышал. Думаю, и сама понимает, молчит.

Ноэлия

Никак не соображу, чем мне предложение Алмы не нравится, да и перед Дарсалем неловко. Надо будет узнать, что его в книге привлекло, так загадочно смотрел, рукой водил, а из пальцев словно тот же белый огонь сочился. Может, он и записку вполне прочитал?

Хочу по привычке взять тележку, но Страж бросает на меня такой взгляд — вовремя вспоминаю, кто я. Тут же материализовывается служащий, принимает хлопоты по доставке на себя.

Из магазина первым выходит Дарсаль, толпа как-то сбивчиво расступается, жмется по сторонам, смотрит с любопытством. Заставляю себя улыбнуться, помахать рукой. Я же ведь для них символ счастливицы, нельзя людей веры лишать.

За нами с Алмой Зар, тот, который обычный, за ним служащий с тележкой, самый последний Марис — такое ощущение, будто всех на прицеле держит. Впрочем, довольно приятное чувство, зная, что это меня охраняют.

До вечера развлекаемся, заходим во все места, куда всегда мечтали сходить, накупаю Алме вещей, да и себе тоже, может, и не слишком подходящих императрице, зато по вкусу.

Странное ощущение, в машине уже так привычно, словно я всегда на ней летала, какая все-таки жалость, что они в Айо не работают! Заглядываю в магазин инопланетных товаров — он настолько дорогой, что даже подойти страшно, все не по нам. Раньше было.

Покупаю Алме небольшой экран в комнату, а себе — маленького летающего робота и еще коробку элементов питания соответствующих. Его как-то программировать можно на разные домашние работы. Да, знаю, что в Айо наверняка сломается, но хоть тут любопытство утолю!

В гравикаре прямо руки чешутся, так и хочется достать коробку из багажника, открыть… Да и поздно уже, темнеет, подвозим Алму к пансиону — с трудом заставляю себя взглянуть на родные, уже чужие стены. Не думать об этом! Слишком больно.

Эх, сейчас еще Валтию перетерпеть, и займусь тем, чем хочется! Подбадриваю себя.

Покупки заносит кто-то из слуг — как ни странно, довольно быстро. Неужели не проверяли? Может, потому, что Стражи с нами?

Не успеваю переодеться и прихорошиться, как вдруг появляется Дарсаль.

— Вас повелитель ждет, моя госпожа, — сообщает.

— Что-нибудь случилось? — настораживаюсь я, неужели сейчас будет морали читать или покупки отбирать?!

— Хочет с вами поужинать.

Вообще, мы в кафе заходили, я даже охрану пыталась покормить, но они остались непоколебимы, при исполнении нельзя. Не думала, что жених позовет, предупредил бы. Впрочем, ему не по статусу. Захотел — позвал. Вздыхаю.

Тут как тут служанки, меня в порядок привести — прическа, макияж, платье. Кощусь тоскливо на коробку с роботом. И у мадам Джанс терпеть не могла всех этих туалетов, неужели теперь придется к каждому выходу из комнаты по часу готовиться?! Надеюсь, купленные сегодня брюки у меня не отберут. И надеюсь, Иллариандр не станет запрещать их носить.

Дарсаль ведет на первый этаж, но не в обеденную комнату — в другую, я здесь еще не успела побывать. Открывает дверь, захожу, оборачиваюсь, но он за мной не идет, закрывает почему-то. Как-то не по себе, и у Дарсаля взгляд такой… ох, научиться бы в нем разбираться, пробирает до пяток, а почему — понять не могу!

Наконец смотрю, куда пришла. Дух захватывает! У двери свет горит, а там, дальше — камин, свечи, столик на террасе. Жених выходит навстречу, ох уж эти ямочки…

— Я скучал, — подает руку. — Что глядишь так настороженно?

— Не ожидала просто. — Вкладываю свою ладонь, улыбаюсь. — Думала, сейчас с Валтией будем заниматься.

— Значит, получился сюрприз! — радуется Иллариандр. — Валтия не убежит. Она говорит, ты способная ученица. Если хочешь расслабиться — расслабляйся.

Так он это произносит, пальцами по кисти проводит, почему-то все тело отзывается.

Ведет меня за столик. Полный Раум серебрит ароматный ночной воздух, далекие звезды привычно манят туда, в бесконечность, где сотни иных миров и цивилизаций, почему-то закрытых для нас из-за этой непонятной аномалии, от которой вся технику сходит с ума. Листья с легким шелестом поглаживают скользящий мимо теплый ветерок.

Ступени с террасы спускаются в сад, присматриваюсь, хочу определить, много ли там охраны, но, как обычно, никого не вижу. Даже Ивена, хотя возле двери его не было.

— Ну как день прошел?

На тарелках все уже разложено, так аппетитно выглядит, с удовольствием приступаю к трапезе.

— Разве тебе не доложили? — смеюсь.

Иллариандр едва заметно морщится:

— Хочу от тебя услышать.

— Весело, — улыбаюсь. — Ты не будешь против, если я Алму на какой-нибудь прием приглашу?

— Если ты в ней уверена, — пожимает плечами.

Как-то это звучит… не очень приятно. Но не хочется заострять внимание.

— Надеюсь, Валтия поможет, — отвечаю.

Император кивает одобрительно, смотрит таким прожигающим взглядом — прямо глотать тяжело становится. Придвигает бокал с вином.

— А у тебя как? — спрашиваю.

— Плодотворно.

— Я могу помогать, если нужно.

— Ноэлия, политика — вовсе не женское дело. Тебе нужно думать о себе, о ребенке. Это самое главное.

— Ну а потом? Ребенок ведь вырастет. А мне всегда было интересно все новое.

— Потом — конечно, любовь моя, — улыбается жених.

Вдыхаю полной грудью. Кажется, начинаю верить, что мне повезло.

Иллариандр почти не ест, все руку поглаживает, да так, что мне и самой не хочется никакой еды. Смотрит горящими глазами, вопросы задает, но я уже и не соображаю почти. Столько смятения, сама себя не понимаю.

— Тебя Дарсаль устраивает? — спрашивает внезапно чуть слышно.

Я едва не вздрагиваю. Задумываюсь на мгновение, может, это шанс отпустить его, дать свободу? Только ведь на его место другого поставят. Всех Стражей не распущу. Стараюсь не хихикнуть нервно. Да и если скажу, что нет, неизвестно, чем это ему грозит. Вдруг вовсе не свободой.

— Конечно, — отвечаю.

— Ты не уверена? — Снова тот острый взгляд, что напугал меня еще во время первого полета в гравикаре.

— Просто удивилась. Он говорил, до дома в любом случае будет меня охранять, а потом, если захочу, смогу попросить замену.

— А ты захочешь?

— Не знаю. Вряд ли. Он… надежный.

— Дарсаль надежный, — соглашается Иллариандр с таким выражением.

Не знаю, что и думать. Ты же другого для будущей жены не выделил бы, правда?

— А что? — спрашиваю на всякий случай.

— Хочу быть уверен, что вы поладили.

— Поладили, — отвечаю и решаю сразу прояснить еще один вопрос: — Мне, конечно, неприятно было, что он записку отобрал, но я понимаю, это его обязанность.

— Конечно, — снова соглашается.

— Я бы и сама тебе показала. — Повожу оголенными плечами, снова мороз по коже.

— Показала бы? — Кажется, приятное удивление.

Нет, конечно. Черт, эти Стражи хоть не заметят, что обманываю? Стараюсь сама верить в собственные слова.

— Ну мы же теперь… семья? — говорю. — Я-то всяко не знаю, как ей помочь, но, может быть, ты что-нибудь подсказал бы?

— Ноэлия, — снова пронизывающий стальной взгляд, — Слепые Стражи никогда не воруют женщин. Я хочу, чтобы ты это знала. Никогда!

— Я и не верю, что это они! Но, возможно, они могли бы помочь? Может, кому-нибудь это имя что-нибудь скажет?

— Какое имя?

— Э-э-э… не помню. То, что в записке.

— Сама подумай, Ноэлия, сколько лет назад приезжал предыдущий император! Мне уже двадцать шесть. Как они тут помогут? Ты эту женщину раньше видела?

Качаю головой.

— Может, она умалишенная какая. Не бери в голову. Я своим службам передам проверить, но сомневаюсь, что мы что-нибудь выясним.

Согласно киваю. Действительно, он прав. Да и что я могу сделать-то?

Решаю перевести тему, почему-то так и тянет по всем скользким вопросам пройтись, границы дозволенного прощупать. Обстановка располагающая. Романтичная.

— Я хотела спросить… может… ты не собираешься повидаться с родственниками?

— С какими родственниками? — хмурится император.

— Ну ведь твоя мама была отсюда?

— Ах, ты об этом. — Снова холодный, пронзающий взгляд. — Забудь, даже не помышляй. Тем более что она и вовсе не из столицы, ее приметили по дороге, потом привезли.

— Но почему? — не отступаю, рискуя навлечь гнев эрлара.

Но тот снова лишь мило улыбается:

— Традиция, Ноэлия. И потом, я надеюсь, они не знают, что ее уже нет в живых. Пускай думают, будто у нее все хорошо.

— Но как… разве никто не знает?

— Это не афишируется, и надеюсь, специально никто не донесет. Она им изредка писала письма, так что пусть остаются в счастливом неведении. Понимаешь?

Киваю, понимаю.

— А от чего она умерла? — снова рискую спросить.

— Болезнь, — вздыхает Иллариандр. — Даже лекарь Мирий не смог исцелить.

— Лекарь? — Что-то меня это все пугает. — Может, лекарств закупить? — слетает с губ.

Ох, кажется, я сегодня нарвусь, от этих императорских взглядов меня то в горячку, то в дрожь швыряет.

— Ты что же, думаешь, у нас совсем ничего нет? Ноэлия! Поставки лекарств неплохо организованы, но только для тех, кто не может себе позволить настоящего лекаря. Уж если он не вылечит, ваша химия и подавно не справится.

— Я же еще не знаю ничего, — бормочу. — А он сейчас здесь?

— Нет, он слишком стар для путешествий. Дома обязательно познакомитесь. Хорошо? — Иллариандр наклоняется, отводит прядь волос с моего лица.

Дыхание, наполненное мятой с ноткой терпкой древесной коры: парфюмы, похоже, и запах-то, запах! Мысли путаются, так и вдыхала бы…

Боюсь повернуться, смотрю в парк, не знаю, что делать, жених все поглаживает руку, приближается, почти ощущаю губы на своей щеке. Дразнит, смущает, манит…

Вдруг вижу — меж деревьев мелькает женский силуэт, почти прозрачный, странный, светлый. Вскрикиваю от неожиданности:

— Что это?

Иллариандр смотрит туда же, но уже ничего не заметно, словно все растворилось от порыва ветра или неосторожного движения. Или мне просто примерещилось?

— Что? — По-моему, снова кривится.

Ну я же не специально!

— Мне показалось… даже не знаю, нечто…

Ну как вот ему объяснить? Не скажу же, что призрака увидела, а то еще в психушку раньше времени сдаст.

— Ноэлия, — император подавляет вздох, — там везде охрана, Слепые никого и ничего не пропустят, уверяю тебя.

Киваю. Конечно, Слепые не пропустят. Почему же у меня до сих пор холодок по телу?

Дарсаль

Острое сожаление с привкусом горькой полыни. Знал же, что это неизбежно, едва император дал согласие. Едва я закрепил метку. А все равно в груди ворочается глухое желание забрать эту женщину себе. Наслаждаться синей аурой без единого изъяна. Переливами голоса. Прикоснуться.

Нельзя желать будущую императрицу. Уплотняю омаа, выходя из эмоций. Слежу.

Ноэлия встревожена, испугана, довольна. Что-то пытается умолчать, но по мелочи, не стоит лишнего внимания. Смелая девочка, такие вопросы задает. Может, и правильно, ей нужно понять, как себя вести.

Я, конечно, никогда не был невинной девой и соответствующих эмоций не испытывал. Сложно разобраться во всех этих нюансах — сливаются, почти не разделяясь на цвета. Всматриваюсь. Рано или поздно я тебя изучу.

Точно отмеренные прикосновения императора ее тревожат, смущают, едва уловимый запах феромонов. Давно у меня женщины не было, слишком остро реагирую. Нужно будет исправить. Когда только теперь удастся. Зря Лексия не послушал перед отъездом.

— Тебя Дарсаль устраивает? — вдруг раздается за пределами обычного слуха, лишь омаа передает.

Замираю. Долгая, слишком долгая пауза. Что только в голове не проносится.

— Конечно.

Гора с плеч, не показать бы облегчения. Другие Стражи могут заметить.

— Дарсаль надежный.

Она же не знает! Не знает, что я сын изменника. Если император сейчас скажет… но нет, Иллариандр, как всегда, недоговаривает. На миг ощущаю прикосновение ауры Ивена, находящегося с той стороны террасы, в саду. Что ему нужно? Проверяю, но мой омаа под контролем. До пределов далеко.

Не забываю следить за разговором, запоминаю. Пригодится.

Вдруг едва уловимое движение по саду, бледный отсвет, все Стражи настораживаются. Сканируют. Пересечение нескольких омаа. Но тихо, ничего. Бывает.

Снова прислушиваюсь. Надо же, Ноэлия тоже что-то заметила. Знать бы что.

Император провожает ее до двери, почти ожидаю прощального поцелуя. Ловлю себя на том, что сжимаю зубы. Нет, проводит рукой по талии, едва прикасается губами к щеке. Отворяю дверь, Ноэлия выходит с явственной блуждающей улыбкой, вся в каких-то мечтах и предвкушениях. Пропускаю вперед, улыбаюсь ей вслед. Аура сияет ровно, спокойно. Будущая императрица довольна. А я что смог бы ей предложить? Наверное, так лучше.

Легко, почти бегом поднимается по лестнице, начисто забыв о лифте. Не отстаю. Привычно обмениваюсь омаа с охраной у дверей, видимо, ничего странного больше никто не заметил. Все спокойно.

Комнаты пусты, только одно из окон почему-то приоткрыто. На всякий случай проверяю, никого. Впрочем, я за покоями не следил, может, прислуга оставила.

— Дарсаль! А книги где? — слышу из дальней комнаты.

Ноэлия уже наскоро переоделась, кутается в пеньюар, до сих пор остатки феромонов, нравится ей наш император. Хотя любой понравился бы, у них же тут мужчины редкость, а от природы не уйдешь.

Не любой, конечно. Не Страж. Встряхиваю себя, спешу на зов.

— Их сразу упакуют, моя госпожа. Или они вам здесь нужны?

— Да нет, здесь найду чем заняться. Лишь бы не забыли.

— Что вы, как можно, госпожа.

— А робот?

— Там, — показываю.

Коробка стоит в комнате с открытым окном. Снова радостные волны, Ноэлия почти бежит, усаживается на пол, спешит снять упаковку. Рассматриваю четкое естество механизма, отхожу подальше, чтобы не навредить ненароком. Цепочка ассоциаций, не могу понять, приглядываюсь, как Ноэлия достает прибор. Легкий свет равномерной машинной ауры, почти неуловимый, на мгновение чудится едва заметное светлое пятно, усиливаю восприятие. Но нет, ничего.

— Что вы видели в парке, моя госпожа? — рискую спросить.

Вскидывает голову, испугалась почему-то.

— Ничего, — обманывает. — Иллариандр сказал, Стражи заметили бы.

— Заметили, — соглашаюсь. — Легкий отсвет словно чьей-то ауры, но слишком скоротечно и смазанно. Возможно, какой-нибудь случайный эффект или эфирный мусор.

— Мне показалось, там силуэт женщины. Но не уверена… тоже очень быстро и нечетко. Что это может быть?

— Не знаю, моя госпожа. Спасибо, что сказали. Стражи попробуют выяснить.

Будущая императрица кивает, достает что-то… инструкцию, судя по тому, насколько углубленно изучает. На удивление быстро разбирается, запускает. Пальцы почти привычно скользят по корпусу, находят панель управления. Снова сияние улыбки. Робот с тихим, для обычного слуха неуловимым, гудением поднимается, повисает над полом, даже что-то говорит. Ноэлия прыгает, чуть в ладоши не хлопает, задает разные программы. Наблюдаю с улыбкой. Гармоничное зрелище.

Ноэлия

Две последующие недели промчались, размазались, расплылись в моем восприятии, почти не запомнившись. Праздник с привкусом печали от неизбежности расставания. За это время я побывала везде, где всегда хотела, да не могла, напередавала подарков девочкам и мадам Джанс и каждый день названивала Тересии, все надеясь услышать родной голос.

Алма сопровождала меня, иногда звали и других подруг, с которыми мы ближе общались в пансионе. Валтия продолжала учить всяким тонкостям, поджав губы одобрила Алму и даже помогла с нарядами.

Алма пришла в восторг от того, что ее пригласили на прием, чего нельзя сказать о высших леди. Впрочем, ни с кем из них, кроме все той же Хельты, мне сблизиться так и не удалось, хотя, признаюсь, мысль, что здесь может быть известно о пропавшей девушке, иногда посещала. Но, подозреваю, отношения с императорским двором для них гораздо важнее. Пересмотрела множество передач об Айо и предыдущих приездах императоров и почти привыкла слышать о себе в передачах с экрана. Выяснила, что мать Иллариандра звали Ливией Кросс и выросла она действительно в каком-то небольшом селении.

Алма разошлась вовсю, и я, честно сказать, не знала, краснеть за нее или завидовать. Дарсаля она с тех пор не трогала, зато кокетничала со всеми подряд и даже пользовалась определенным успехом. Пару раз в ответ на мои подозрения Дарсаль отвечал, что она задержалась у кого-то из мужчин, и больше я не спрашивала. Было как-то неловко. Даже понимая ее побуждения, я бы так не смогла. Впрочем, здесь и высшие, из тех что без мужей, тоже вели вполне основательную охоту. Но, в отличие от опытных хищниц, Алма казалась совершенно наивной и не слишком тут уместной. Наверное, я тоже. Местные пытались очаровать и оставить у себя хоть кого-нибудь из приезжих, Алма же готова была следовать за каждым.

Жених вопреки ожиданиям ни в чем не ограничивал, наоборот, будто радовался вместе со мной. Покачивал головой, поглядывая в сторону Алмы, но не запрещал. Несколько раз по вечерам устраивал романтические ужины, однако не спешил, давал привыкнуть, за что я ему была благодарна. Мы разговаривали, танцевали иногда, он неизменно держат мою руку, целовал на прощанье в щеку, пару раз даже провожал до комнат.

Привидения больше не мерещились, все крутилось и вертелось так быстро, а сегодня вдруг раз — и оказалось, что церемония уже завтра.

— Готова? — интересуется жених, глядя мерцающими глазами в вечерний сад.

Качаю головой, снова и снова прикладываюсь к бокалу с вином. Страшно все-таки.

— Ты разве до сих пор боишься? — склоняется ко мне, шепчет тихо.

— Я никогда так далеко от дома не уезжала, — отвечаю.

— Все будет хорошо, — успокаивает. Как же хочется верить! — Ну иди отдохни, ты должна выглядеть великолепно!

Допиваю залпом вино, киваю. Иллариандр доводит до двери, привычно скользит рукой по талии. Бросаю на него взгляд, поцеловал бы уже, что ли! Нет, похоже, я перебрала с горячительным, с непривычки сейчас совсем развезет.

Тороплюсь выйти, император за мной не идет, прикрывает дверь. Оглядываюсь, Дарсаля почему-то нет. Я за это время уже привыкла, что он всегда рядом, даже как-то не по себе. Спешу наверх, забегаю в апартаменты.

— Дарсаль! — зову тихо.

Где-то в глубине души нарастает паника, сама не могу понять почему. А вдруг его сменили, а вдруг что-то случилось…

Скидываю туфли, зачем-то лезу в бар, наливаю еще вина, может, успокоительного выпить? Решаюсь, отправляюсь в его комнату, мне же вроде бы можно? Мы в последние дни и не говорили почти.

Там тоже темно, включаю подсветку. В голове глупые мысли: «Зачем она Слепому?» Дохожу до кровати, сажусь, ставлю полупустой бокал на тумбочку. Обхватываю себя руками, ведь жених сказал бы, если бы решил его сменить? Да и мне, наверное, должно быть безразлично…

Осматриваюсь, сразу не поймешь, его ли вещи, форма-то у всех одинакова, а я сюда с тех пор и не заглядывала. Неудобно.

Достаю опаленные картинки, похоже, все-таки его. Если, конечно, у каждого Стража в тумбочке по такому набору не лежит.

Перебираю, похоже, новые появились. Одна просто приковывает внимание: черный, почти прогоревший силуэт женщины с дикими горящими глазами. Что это? Ощущаю озноб, на мгновение кажется, будто нечто темное проносится и в комнате, едва заставляю себя не вскрикнуть. Другая охрана ведь на постах, никого не пропустят!

«Вы всегда теперь можете позвать меня мысленно, — вдруг вспоминаю, — я на вас настроен. Услышу и сразу же приду». Если бы я еще знала как!

«Дарсаль!» — зову, встаю от напряжения, пытаюсь вложить в мысли его образ.

«Я здесь, моя госпожа, — тут же отзывается. — Сейчас буду».

Опускаюсь на кровать, глаза заполняются слезами облегчения, боже мой, что со мной? Допиваю вино, пожалуй, зря я.

Появляется быстро, не могу понять, откуда, из потайного хода какого-то? А я и не предполагала, что здесь такой есть. Бросает взгляд на рисунок — ощутимый взгляд, точно знает, что у меня в руке! Пугаюсь, откладываю в сторону, отставляю пустой бокал.

— Ты где был? — поднимаюсь навстречу, вероятно, неправильный вопрос, но срывается с губ быстрее, чем успеваю сообразить. Вытираю слезы.

— Командир вызвал, моя госпожа. Распоряжения насчет завтрашней церемонии. Вы плачете? Что-нибудь случилось?

Дарсаль

Вызов Лийта ввинтился в голову в тот миг, едва Ноэлия зашла в малую гостиную. Перепроверяю наспех омаа — неужели заметили? Однако все по-прежнему под контролем, я уже почти привык справляться с горечью, когда император зовет невесту.

Машинально проверяю расположение остальной охраны, передаю ближайшему, что к командиру. Лийт у себя в комнате — я здесь бывал, в самый первый день, когда нам обход устраивали.

Общий сбор уже прошел, и основную информацию мне передали ментально, но Лийт должен проинструктировать лично. Правила. Рассказывает сценарий церемонии, уточняет фигуры, которые будут наготове у Стражей, условные знаки, наши с Ивеном места, чтобы не засветить запись.

Постоянно удерживаю настройку на подопечную, одновременно систематизирую данные командира. Нельзя допустить ни малейшего прокола.

Ноэлия нервничает, набегающая рябь, судороги по ауре, я должен быть рядом. Только чем смогу помочь? Даже жених не может.

Сегодня почти не едят, император будто чего-то ждет, если не показалось. По-прежнему не могу его читать. Императрица же вся в себе, боится, волнуется, даже что-то объяснить пытается. Поднимаются вдруг, быстро в этот раз. Но необходимо дослушать командира, безопасность важнее.

— Ну иди отдохни, ты должна выглядеть великолепно! — передает омаа слова повелителя.

Ноэлия выходит, беспокоится, легкие алкогольные волны в ауре — так сразу не определить причину.

— Как можно в восемнадцать лет быть столь непонятливой! — доносится ворчание Иллариандра. — Страдает по какой-то ерунде, голова Раум знает чем забита… Ивен, пришли ко мне сегодня понятливую!

Ивен отвечает что-то — дальше не слышу, скрывает омаа. Едва не забываю запоминать наставления командира. Император, конечно, отказывать себе не привык, но мог бы перед церемонией… Обрываю себя, неправильные мысли. Не моего ума дело.

Омаа возмущается, будто согласия с собой не найду, Лийт пронзает своим, присматривается. Но видит, что императрица расстроена, молчит.

И еще одна странность. Неужели ей восемнадцать? Императорские службы наверняка проверили, но по ощущениям мне казалось, она старше. Года… двадцать два как минимум. Впрочем, по ауре не определишь, редко кто до такого возраста сохраняет столь чистую. Почти не затронута возрастными наслоениями. А в пансионе точный возраст не установили, в документах значится «лет восьми, ребенок о прошлом не помнит».

Ноэлия нервно ходит по комнатам, ищет. Меня, что ли? Зачем я ей понадобился?

— Ты слушаешь, Дарсаль? — сердито спрашивает командир.

— Извините, эр Лийт, императрица нервничает. Мне нужно к ней.

— Она тебя звала?

— Нет, эр.

Она и не умеет. Может, давно уже забыла даже о самой возможности. Нужно будет напомнить.

Лийт хочет возразить — в том плане, что когда позовет, тогда и пойдешь. Однако Ноэлия почти исчезла из моего восприятия — а из его, пожалуй, и полностью. Командир еще какое-то время присматривается.

— Она что, к тебе в комнату зашла? — Похоже, Лийт озадачен. Киваю. — Тогда иди. Вернешься ночью, как заснет.

Поднимаюсь, в тот же миг слышу призыв, с каким-то надрывным отчаянием.

— Зовет, — объясняюсь, прощаюсь через омаа, бросаюсь в комнаты.

Сидит на кровати, непонятное чувство. Не думал когда-нибудь увидеть ее здесь. Резко вскидывается. Удивлена — наверное, потайным ходом. В руках рисунок-омаа, выжженная после последнего отката Овиния. Теряюсь, стараюсь не подать вида. Зачем она копалась в моих личных вещах? Мальчишкой я любил рисовать. Это единственное, что осталось доступно сейчас. Выжигать эмоции огнем омаа на специальной бумаге.

Вздрагивает, откладывает в сторону, отставляет бокал. Не пила бы ты больше.

— Ты где был? — поднимается навстречу.

— Командир вызвал, моя госпожа. Распоряжения насчет завтрашней церемонии, — отвечаю, ощущаю четкие движения рук возле глаз. — Вы плачете? Что-нибудь случилось?

— Дарсаль, — шепчет, всхлипывает. Приближается. — Мне страшно.

— Почему, моя госпожа? — Голос хрипнет, глупые вопросы задаю. Конечно, ей страшно. Так близко… — По-моему, вы хорошо провели последние дни, — пытаюсь подбодрить.

— Лучше бы не проводила. — Снова всхлипывает, слезы вытирает. — Я так боюсь уезжать, и что там, в Айо? А вдруг…

Бросается внезапно на шею, прижимается к груди, пытается сдержать глухие рыдания. От неожиданности не знаю, что и делать. Обнимаю осторожно, удерживаю омаа — так и рвется объять.

— Вы станете императрицей, вся гвардия повелителя будет охранять вас, никаких «вдруг» не случится, моя госпожа. Императоры испокон веков выбирали себе невест в Йоване, вам нечего бояться.

Ноэлия

— И где они теперь? — спрашиваю тоскливо.

— Люди не вечны.

— Мать Иллариандра давно умерла?

— Лет пять назад, моя госпожа.

— Ты ее видел?

— Мало, моя госпожа, она жила по большей части в загородном имении, редко приезжала в Хадрам. Только с сыном повидаться, но чаще он ездил туда.

— А если я не смогу родить? — шепчу то, что больше всего ужасает.

Слова Тересии никак из головы не идут.

— Сможете, моя госпожа, — отвечает уверенно. — Ваша аура свидетельствует.

— Ты это видишь?! — До сих пор не привыкну.

— Конечно, моя госпожа. Вашу ауру в любых деталях. Только вас — нет.

Вздрагиваю, осознаю, что вцепилась в него, как в последнего родного человека. Да почему «как», у меня и нет никого. Даже Тересии уже нет. А может, и не было никогда. Во всяком случае того, что я намечтала.

— Можно… посмотрю на вас? — спрашивает вдруг.

Киваю, не понимаю, о чем это он. Поднимает руку, дотрагивается до щеки, такое легкое, теплое, едва ощутимое касание. Вижу, как меж приоткрытыми губами начинает клубиться белый свет, вызывая и вовсе уж неправильные желания.

Дарсаль

Веду пальцами по лицу, тонкому профилю, слегка касаюсь ресниц. Рисую внутри себя давно желанный образ. Осторожно выпускаю омаа, чтобы не обжечь, только проявить недоступную мне картину. Омаа неожиданно отдает синевой. Значит, не обожгу, ауры звучат в унисон.

Ноэлия прикрывает глаза, чуть заметная тень улыбки. Омаа окутывает миллиметр за миллиметром, смотрю, прислушиваюсь. Какая же она красивая. Пытаюсь понять, что может не нравиться императору, не вижу ни одного изъяна. Знаю, нужно остановиться, но это выше моих сил. Омаа жаждет исследовать каждую клеточку, обтекает шею, спускается по плечам, под платье, по тонкой фигуре. Сводящий с ума запах феромонов. Остановиться. Но я ведь лишь рассмотреть подопечную. Возможно, давно нужно было сделать это. Только не возникало подходящего момента.

Она невеста императора! Знаю свой долг. Отпустить. Успокоить. Подготовить к завтрашней церемонии. Крамольные мысли: император тоже готовится. С понятливой.

Кто я такой, чтобы подвергать сомнению действия императора. Но именно это сомнение удерживает на месте, потворствует давно зародившимся желаниям. Ведь, возможно, никогда больше…

Образ все четче, уже представляю ее лицо, улыбку. Фигуру. Не хочу отпускать. Если бы можно было оставить на ней омаа. Наверное, это слишком. Даже не считая того, что другие Стражи увидят.

Находиться в мягкой синей ауре. Легкие пьянящие волны. И ведь всегда был устойчив к алкоголю. Но не сейчас. Знаю, нужно остановиться.

Ноэлия распахивает глаза, неожиданно близко. Зеленые. На миг почти вижу их реальный блеск. Приподнимается на цыпочки, поднимает руки по плечам, быстрее, чем успеваю подумать, прижимаю крепче. Только бы не обжечь.

Четкое движение губ, слишком однозначное желание. Одно на двоих. Разделяющее нас пространство синего света сжимается, выскальзывает, преодолеваю последние дюймы. Проваливаюсь в поцелуй с привкусом утренней свежести, дорогого вина и присущего только ей запаха. Не помню, когда в последний раз целовал женщину! Чревато.

Ощущаю, как омаа наполняет ее. Купаюсь в синем свете. Губы наслаждаются совсем по-настоящему, забывая об опасном огне. Что я делаю, бесов Раум! Даже Иллариандр ни разу не целовал ее. Если кто-нибудь узнает, нас могут обвинить чуть не в государственной измене. Она уже почти императрица!

И эта почти императрица сжимает мои плечи, прижимается так безбоязненно, словно и не помнит, что могу опалить. И не боится совсем. Наоборот. Желает этого поцелуя.

Зачем, Ноэлия?

Заставляю себя накрыть ее руки, оторвать от своих плеч. Отступить чуть назад.

— Простите, моя госпожа. — Бесов голос звучит хрипло, выдавая меня с потрохами.

Уплотняю омаа, возвращаю обычный белый свет. Тяжело, но поддается. Контролирую ладони, опасность оставить обожженный след все больше.

Ноэлия в смятении, столько разных цветов, так сразу и не определишь, какие в основе. Нужно, чтобы успокоилась, прежде чем выходить на обозрение других Стражей. Тщательно проверить, не осталось ли где моих отпечатков. А вдруг не сойдут до церемонии?

Ноэлия

В голове плывет, боже, о чем я думала! Мне же замуж завтра… ну или когда там, не важно, главное, что за императора. И я ведь его люблю. Люблю ведь? Во всяком случае едва ли ему понравится, что его жена со Стражем…

Грудь Дарсаля тяжело вздымается, смотрю на него, да что это вообще было? А может, император приказал? Что со мной теперь сделают…

Вспоминаю, ведь мои эмоции как на ладони, нужно успокоиться. До сих пор ощущаю горячее прикосновение этой странной энергии — омаа. По всему телу, в самых сокровенных местах, такое приятное… Почему их боятся?

Берусь за виски, мысли скачут, никак не остановятся. У меня есть жених. Поворачиваю ладонь меткой к себе, знак императора. Забыть бы о случившемся. Дарсаль внимательно всматривается, словно пытается что-то прочесть. И чем я лучше Алмы, не могу спокойно находиться рядом с мужчиной. У нее хоть жениха нет.

Этот поцелуй, наваждение какое-то, из мыслей не идет, хоть на миг бы ощутить еще раз! Губы; оплетающее, будоражащее и одновременно утешающее тепло, прикосновение сильного мужского тела. Впервые в жизни.

— Вам нужно успокоиться, моя госпожа. — Отворачивается резко, отходит к окну.

Внутри разгорается клубок чего-то тягуче-приятного, незнакомого. Бросаю взгляд на бокал.

Сажусь обратно на кровать, тоже отворачиваюсь. Хватит вина. Интересно, завтра я уже буду официальной женой? Иллариандр решит продвинуться дальше или дождется последней церемонии? И чего хотелось бы мне? Да что ж так страшно-то!

Это все вино виновато.

Дарсаль

Наконец, похоже, успокаивается. Сводящий с ума запах феромонов утихает, вдруг меняет направленность, ударяя застилающим разум осознанием, что ее желания относятся не ко мне. У нее есть жених. А я просто тот, кто оказался рядом.

Закрываю глаза, уплотняю омаа. Глупую непозволительную ревность слишком быстро вычислят.

— Я пойду? — спрашивает несмело.

— Подождите, моя госпожа.

Оборачиваюсь. Вглядываюсь в ауру, пытаюсь отследить малейший изъян. На удивление быстро восстанавливается, уже почти и не заметно. Неужели ей настолько безразлично? Не могла же она устраивать мне проверки? Одергиваю себя, о чем я думаю. Придирчиво выискиваю следы своего огня, но обошлось.

— Они могут что-нибудь увидеть? — Сразу же понимает, красный завиток страха.

— Только когда эмоции слишком сильны. Вы уже почти спокойны, а на всякие быстротечные рефлексы никто внимания не обращает, если это не предательство.

Ноэлия резко поднимается, отпечаток взгляда:

— Я… не…

— Нет, моя госпожа. Вы напуганы, встревожены и устали. Вам нужно выспаться и подготовиться. Проводить вас до кровати?

Едва уловимо запинаюсь, злюсь на себя. Но звучит совсем неоднозначно после случившегося.

— Там кто-нибудь есть? — уточняет.

Качаю головой.

— Тогда я сама. — Колеблется секунду, все же спрашивает: — Вы можете только эмоции читать? Или на кого они направлены, тоже видите?

Удерживаю вспышку, но что-то, наверное, доносится. Ноэлия чуть отступает, завиток страха увеличивается, растекается. Заставляю омаа вернуться в норму. И голос тоже.

— Обычно только эмоции, но часто в контексте видно, кому они адресованы. Если лично Стражу, то он почти всегда это отличает. Или, если тому, на кого он настроен.

Не то досада, не то смущение. Спешит к выходу, сумбурное «спасибо» почти не слышится.

Смотрю вслед. У предательства много оттенков, но даже малейший намек на него привлек бы к тебе внимание. Твои эмоции чисты. А скоротечные плотские порывы не в счет.

Хочется что-нибудь разнести. В комнате еще витает дух феромонов — тех первых, адресованных именно мне. Открываю окно, выветрить поскорее. Забыть. И надеяться, что для нее это было слишком незначительно, чтобы выдать другим Стражам случайной эмоцией. Надеяться, а не желать все разнести по этому поводу.

Предательство. Чтобы распознать предательство, его тоже нужно пережить. Разное. Снова и снова. Во всех проявлениях. Оно всегда идет последним в обучении. После него сложно возвращаться к доверию. К долгу проще.

Засунуть, что ли, голову в душ. Остыть, прежде чем идти к командиру.

Ноэлия

Пока смываю косметику, почти успокаиваюсь. Робот подлетает, подает необходимое. Вообще он ночной, основная функция — раскладывать вещи на места, так чтобы не мешать. Но мне нравится, когда работает, вызывает такое странное ощущение связи с домом. Может, потому, что в Айо ничего подобного нет.

У него столько дополнительных меню, а еще мысленное управление, специальная настройка на хозяина.

Вздыхаю, готова думать о чем угодно, лишь бы не возвращаться воспоминаниями к высокой фигуре с напряженными мышцами и ярким изливающимся светом. Показалось или свет действительно был не совсем белым? Голубым, что ли.

Черти, да как же прекратить о нем думать! В случае чего скажу, что думала о женихе. Не проверят ведь?

Снова смотрю на метку, интересно, желание сбежать куда подальше — это предательство или «всякие быстротечные рефлексы»?

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Ноэлия

Девушки перед свадьбой всегда нервничают. И что с того, что не настоящая, в смысле не последняя, — одна бестия. Ну то есть… Я хихикаю, Валтия смотрит неодобрительно, по-моему, она мне так и не простила эти две недели разгула. Ей-то какое дело, не ее ж деньги трачу? Все стараюсь исполнять, к советам прислушиваюсь.

— Это нервное, — объясняю.

Легкий звук открывающейся двери, поднимаю глаза, ох, внутри тайфун пробуждается! Я-то думала, успокоилась уже, но при виде Дарсаля снова вчерашние эмоции разом нахлынули.

В парадной форме — почти такой же, как сопроводительная, только синей, и пояс широкий, расшитый драгоценными камнями, прямо по бедрам лежит. Не слишком уместно смотрится на воине, но красиво же!

Глядит в ответ, кажется, в глазах проскальзывает напряжение. Прикрываю свои, нужно успокоиться. Нельзя, чтобы кто-нибудь заметил. Стараюсь думать о женихе. Он же тоже красавчик. В смысле не тоже, Дарсаля красавчиком не назовешь, он просто… Ох, есть в нем что-то такое… Не думай о нем. Думай о женихе. Точно нужно будет его заменить. Но как же я за эти недели привыкла всегда ощущать его за спиной! Ничего, и к другому привыкну. Кто не станет целовать невесту императора.

Черт, щеки снова розовеют. Смотрю на свои синяки под глазами, которые служанки успешно маскируют. Валтия читает нотацию — мол, нельзя пить перед важными делами, чтобы не портить себе внешность и не мучиться похмельем. Впрочем, от хорошего вина похмелья почти нет, остатки специальной настойкой извели. А вот страха не убавилось, действительно, лучше бы не пила. Но совсем не потому, о чем ты тут нотации читаешь.

Снова поднимаю глаза на Стража, опускаю. У меня тоже платье голубое, традиционный наряд невесты. А у жениха белый должен быть. Отчего же синяя форма Стража роднее кажется? Настраиваюсь на церемонию, мне ведь счастливицу изображать.

Дарсаль

Почему-то сложно читать Ноэлию, столько сумбурных эмоций. На миг кажется, сейчас выдаст нас, но нет. Рассматриваю рябь на ауре, приотпускаю омаа, чтобы видеть силуэт. Ты такая, как я представлял по тем смутным обрывкам, что были доступны.

Четкий след хмурого взгляда Валтии, адресованного мне. Будто это в моей власти — запретить императрице прикасаться к вину. Мог бы — запретил бы. Омаа срывается с губ, словно протестуя, напоминая о других губах. Не знаю, согласен ли я с ним или с голосом долга и рассудительности.

Сегодня предстоит проявить метку. И скрепить, чтобы все увидели. Это, конечно, больше зрелищный эффект для местных, окончательную церемонию в Айо будет проводить эр Рамар. Еще месяц назад я безумно гордился такой честью и ответственностью. А сейчас всеми силами сдерживаю зарождение неподконтрольного желания стереть бесову метку к Рауму, чтобы никто и никогда ее не увидел. Свою еще смог бы, а вот эра Рамара — едва ли. Хотя какая разница. Все равно это неосуществимо.

«…девушка тоже необычная», — вдруг слышу, настораживаюсь, пытаюсь понять откуда. Вероятно, Ивен приоткрыл разговор. Вчера Иллариандр был не слишком доволен, что-то с высшими леди долго решал, но, видимо, так и не решил. А сегодня сама Леврия пожаловала, их председательница.

Прислушиваюсь — похоже, Ивен на всех Стражей передает. Значит, важное что-то.

«Сирота, брошенная родителями», — отвечает повелитель. Не хочется думать, что он так о невесте, да больше не о ком. Скольжу взглядом по Ноэлии, надеюсь, ничего серьезного. Не представляю, что буду делать, если император в последний момент решит переиграть. Не хочу другую подопечную. Хотя для нее так, пожалуй, было бы лучше.

«Иллариандр, — голос Леврии строг и не слишком почтителен, впрочем, ей можно, — давайте начистоту. Мы тоже здесь… кое-что знаем. У девочки ясная мощная аура. Именно такая, какая вам нужна. Вторую вы едва ли найдете. И взамен просим не так много».

«Я всегда абсолютно чист перед вами. — Наш император умеет быть невероятно обаятельным. Почему меня это все чаще задевает? — Но не люблю, когда условия сделки меняются в последний момент. Мы свою часть договора выполнили, ваши просьбы необоснованны».

«Еще не выполнили, дорогой Иллариандр. Нас не устраивает мужчина, которого вы оставляете взамен. Не заставляйте меня повторять».

Вот оно что. Традиционно взамен императрицы с женщинами остается один из мужчин Айо. Вполне справедливая сделка, правда, в отличие от свадьбы, это почему-то не афишируется. И среди мужей высших леди они потом не появляются. Но, в конце концов, у женщин Йована тоже проблемы с продолжением рода, и раз в несколько десятилетий оставить здесь одного из добровольцев, лично отобранного императорскими помощниками, — вполне соизмеримая оплата.

Насколько я знаю, прежде трудностей не возникало, женщины проверяли репродуктивные функции мужчины своими приборами, но поскольку до этого их проверяли Стражи, всех все устраивало. Что не так сейчас? Нащупываю ауру добровольца — лично с ним не знаком, просто вижу, как и остальных сопровождающих. Обычная, ничем не примечательная аура с усиленными узорами долга, преданности и служения.

И почти сразу получаю ответ.

«Если бы я мог предположить, приготовил бы меню поразнообразнее», — пытается отшутиться Иллариандр, однако Леврия снова холодно отвечает: «Нам не нужно меню. Мы уже четко выразили свою позицию. На этот раз мы хотим на откуп Стража. Любого, на ваше усмотрение».

Вот оно что. В истории случалось несколько раз, когда женщины требовали Стража, но обычно не за императрицу, а в искупление какого-нибудь серьезного конфликта. Видимо, все надеются нас изучить. Но любой Страж способен защититься от приборов и воздействий, а в случае чего и сжечь самого себя.

«Вот так, ребята, — передает Ивен. — Похоже, нам предстоит сделать выбор».

Стражи молчат, обдумывают, высказываться никто не спешит. Вполне вероятно, и Хельта, и еще пара девиц, оказывавших недвусмысленные знаки внимания на приемах, имели гораздо более далеко идущие цели, чем представлялось. Насколько я знаю, к другим Стражам тоже подкатывали, здесь это скрыть сложно. В отличие от нас с Ивеном, многие Стражи, не обремененные службой у императорской четы, вовсе не утруждали себя воздержанием. Вдруг вспоминаю и еще кое-что. Нападение. Возможно, и оно было не случайным, возможно, зря я умолчал? Впрочем, случись подобное и с другими, наверняка об этом все наши уже знали бы. Сейчас тем более поздно о нем докладывать, лишь вызвать недовольство командира да бросить на себя еще одну тень. Лучше не поднимать эту тему первым, разве только если другого выхода не будет.

«Что скажешь, Дарсаль? — врезается в раздумья голос Ивена, заставляя встрепенуться от мрачного предчувствия. — Готов ли ты расплатиться за свой выбор невесты?»

Скольжу взглядом по Ноэлии, машинально отмечая аляповатые ауры служанок и волны недовольства со стороны Валтии. Не пришлось ей по вкусу своеволие подопечной. Мечты и надежды рушатся, лавиной опадают к ногам. Никогда не подняться по службе, не сравняться с бывшими соучениками, так ничего и не достичь. Никогда больше не увидеть ясную синюю ауру. Кого поставят на мое место, сможет ли он ее защитить? Как она справится? Она же ужасно боится. Хотя, возможно, это лучший вариант. А может, Ивен с императором знают о моей выходке и специально так спланировали. Иногда омаа ударяет вовсе не по глазам и губам.

Эмоции и размышления накрывают все сразу, осознаю, что молчу уже дольше секунды — не сочли бы страхом или сомнениями.

«Готов», — отвечаю.

«Нет. — Впервые слышу ментальную речь императора, совсем не похожую на его естественный голос, гораздо более резкую и властную, окрашенную темными цветами. И ведь ждал же моего ответа, прежде чем высказаться. — Ноэлия ничего не должна знать. Дарсаль проведет церемонию согласно традиции, пересуды нам ни к чему, и будет сопровождать ее до дома… или пока она не решит его сменить».

Слова режут по сердцу, не могу понять, уверен ли повелитель в том, что она решит. Или планирует сам способствовать этому. Или подозрительность уже так въелась в мой мозг, что везде мерещатся попытки отыграться на мне за вину родителей. Отца-изменника и не пожелавшей предать его матери.

«Как прикажете, мой повелитель», — отвечаю. Едва уловимая нота неприязни со стороны Ивена почти сразу гасится, возможно, никто и не заметил, но у меня все инстинкты обострены. Не каждый день осознаешь, что тебя могут обменять, словно товар. Впервые смотрю по-иному на положение Ноэлии. Нам тяжело понять, чем может не устраивать честь стать императрицей, а она ощущает нечто подобное. И как она должна относиться ко мне, поставившему метку, а потом проведшему церемонию? Заставляю себя заткнуться, еще немного таких мыслей, и возненавижу собственную желанную миссию.

«Я тоже готов, — подает вдруг голос Марис. — За то, что нашел».

Явственное недовольство теперь уже со стороны императора, которое, впрочем, почти моментально прикрывает Ивен. Негоже имперские эмоции всем читать. Конечно, повелителю жаль хорошего Стража терять. Тягучая смесь благодарности и возмущений совести. Не люблю получать шансы от фортуны за чей-либо счет.

Император молчит, очевидно, ждет, но остальные Стражи тоже молчат. Никто не жаждет достаться высшим леди Йована, тем более что ни цели их, ни методы нам не известны. Зачать от Стража невозможно, если он сам не примет меры, не усмирит омаа, не направит его в нужное русло. Что еще может нас здесь ожидать? Изучение, жизнь в плену? Почти неизбежная смерть.

«Что ж, — ментальный голос императора вновь ровен, — в Йоване всегда оставался доброволец, это закон. У вас есть еще время до церемонии. — Похоже, намек, что кандидатурой добровольца повелитель не слишком доволен. Дает шанс проявить себя кому-нибудь другому. — Дарсаль, императрица готова?» — Это уже лично мне и после некоторой паузы. Судя по ментальным линиям, до того что-то передавал Марису.

«Почти, мой повелитель», — отвечаю, снова скользя взглядом по Ноэлии. Да, едва ли ей понравится, если узнает, какой ценой она стала императрицей. И я первый сделаю все, чтобы не узнала.

«Ждем».

«Сейчас будем, мой повелитель».

— Моя госпожа, — зову. Ноэлия вздрагивает, почти ощущаю губы на губах, тонкий стан, оплетенный омаа. Наваждение. Хорошо хоть голос не выдает, она так легко подмечает перемены в отношении окружающих. — Простите, не хотел вас напугать. Император ждет.

— Зачем? — машинально спрашивает, словно мыслями не здесь и вовсе не пересмотрела все, что нашлось о церемониях.

— Документы подписать, моя госпожа, — напоминаю. — До церемонии необходимо оформить официальные бумаги.

— А, да, конечно. — Она поднимается.

Валтия недовольно ворчит, что нужно добавить еще пару штрихов.

— Другое лицо вы мне не нарисуете, — смеется Ноэлия, но я-то вижу, что за этим прячется страх.

— Вполне нарисуем, — уверяет Валтия. — Как раз такое, какое по вкусу нашему повелителю.

— Мне казалось, жениху мое должно быть по вкусу именно потому, что мое. — Холод по синей ауре, похоже, настроение у Ноэлии падает.

Валтия тут же спешит загладить оплошность:

— Конечно, именно ваше, но вы же должны понимать, что чем ближе оно будет к его идеалу, тем дольше останется в его вкусе. Умная женщина всегда знает, как поддержать любовь мужчины.

Ноэлия

Наверное, я глупая, потому что мне не хочется ее поддерживать. Как-то это неестественно, словно пытаюсь себя навязать. Ведь любовь — она на то и любовь, чтобы не нужно было замещать ложью.

Вздыхаю, вспоминаю девочек, свою кличку кайфоломки. Неужели у Иллариандра может быть идеал? Впрочем, он такой терпеливый, осторожный. Возможно, в душе романтик? Все эти вечера… Улыбаюсь, расслабляюсь немного.

Иллариандр в своем кабинете, мне здесь еще бывать не доводилось. С ним высшая Леврия и Ивен, больше никого. На столе множество бумаг. Подхожу, Дарсаль придерживает стул, Иллариандр слегка привстает, подносит к губам мою руку. С ужасом обнаруживаю свой пластиковый паспорт, даже два. Старый и новый, уже со всеми необходимыми отметками и сменой фамилии. И еще свидетельство, которое в ходу на территории Айо. То есть вот просто взяли у меня что понадобилось, сделали что захотели… Моя подпись — чистая формальность, непонятно, к чему она вообще.

Оборачиваюсь к жениху, так хочется все ему высказать! Но ответный взгляд стальных глаз холоден и жесток — уж чему-чему, а романтике сейчас там точно места нет. Страх пробирается по спине ознобом, заставляя благоразумно промолчать. Чего я добьюсь в самом деле. Зря деньги тратила, счастливую невесту изображала… Может, нужно было на тех же приемах к высшим обратиться, убежища попросить? Ну не убил бы он меня в самом деле? Какая же я идиотка.

— Любимая, все в порядке?

Поднимаю взгляд, Иллариандр улыбается, смущает.

— Волнуюсь, — отвечаю.

— Это чистая формальность, подпишите, пожалуйста, и сможете продолжать готовиться к церемонии. — Как обычно, в высоком обществе на «вы».

Замечаю цепкий, пристальный взгляд Леврии, окатывает волнением, колеблюсь, может, еще не поздно? Однако Иллариандр вдруг сжимает руку, снова подносит к губам, и я как-то остро осознаю, что бесполезно. Не станут высшие портить из-за меня отношения с Айо, только хуже сделаю, императора против себя настрою.

— Мои документы теперь все время будут храниться у вас? — интересуюсь у жениха.

— Они вам нужны? — удивляется.

Ох, не знаю. Запасные бы какие-нибудь…

Снова цепкий взгляд Леврии, пристальный Иллариандра. Пожалуй, не стоит отношения выяснять.

— Что вы, дорогой, у вас надежнее. — Беру ручку, даже не глядя на императора, ощущаю, как он слегка расслабляется.

Документов много, но мои подписи требуются только на двух: на свидетельстве о браке со всеми вытекающими и о перемене гражданства. Плюс расписка, что паспорта и бумаги получила.

То ли Леврия подает какой-то знак, то ли у них тут все распланировано, а возможно, за нами просто наблюдали, — отворяется дверь, заходит служанка с подносом и тремя бокалами, ставит на стол, наливает вина. Скрепить договоренности, так сказать.

В напряженной тишине, сдобренной фальшивыми улыбками, чокаемся, принимаем сдержанные поздравления, обмениваемся благодарностями и комплиментами.

Потом Иллариандр провожает до самых апартаментов, целует в щеку, рассказывает, что я прекрасна и будет ждать…

Валтия со служанками по-прежнему у меня, прямо начинает уже раздражать. Даже у мадам Джанс никто не может без спросу войти в комнаты девочек, уборщица и то по расписанию. После главной церемонии в Айо попытаюсь вытребовать неприкосновенность своих покоев, хоть какую-то.

Бросаюсь к телефону, снова и снова названиваю Тересии. Опять длинные гудки, а может, она давно уже приехала, просто не берет? Не хочет меня видеть…

Кладу трубку. Бесполезно.

Боже, хоть бы с ней ничего не случилось!

Отгоняю панику, она же сама сказала, что должна уехать. Значит, есть более важные дела.

Оглядываюсь, вижу внимательный взгляд моего Стража, рассеивающиеся лучи омаа из глаз. Спросить у него, что ли? Вдруг сможет найти.

Дарсаль

Служанки с Валтией возвращаются к подготовке императрицы, но сама Ноэлия не здесь. Задумчива, часто ощущаю на себе взгляд ее отражения. Обед приносят прямо сюда, Валтия все дает последние наставления, в который раз проговаривает этапы церемонии. Ощущаю легкое раздражение подопечной, она еще пару дней назад на репетиции их запомнила. Что-то с ней совсем как с несмышленой.

— Валтия, — вдруг зовет тихо. Та отвечает, наверное, взглядом, молча. — Ты ведь долго знала Ливию Кросс?

— В Айо она уже была не Кросс, — отвечает слегка ворчливо, — а Ингель, как и вы скоро станете.

— Какая разница, — вздыхает Ноэлия.

— Конечно, я ее еще долго обучала, как и вас, смею надеяться, буду. Простолю… в смысле женщинам из Йована ведь неоткуда узнать наш уклад, а учиться жить во дворце надобно.

— Она была счастлива?

— А вы разве нет?

— Мне страшно.

— Ну, милочка, всем страшно.

— Она любила императора? Долго жила во дворце? Почему решила уехать за город?

— Ноэлия, — строгое, — разве можно не любить императора? Конечно, она его любила, да вы же видели запись, разве она не выглядела счастливой, выходя замуж? Она очень долго жила во дворце, помогала императору, растила сына. А потом сочла, что вполне может себе позволить отдохнуть, пожить на природе у моря. Здоровье стало подводить, возраст, знаете ли.

— Возраст? — не сдерживается Ноэлия. — Да ей было-то лет сорок — сорок пять, не больше пятидесяти!

— По-вашему, мало?

— Вам-то побольше будет, — бурчит Ноэлия.

От Валтии бордовые языки недовольства. Наклоняется вдруг совсем близко, шепчет императрице в самое ухо:

— Вы бы поменьше вопросов задавали, госпожа, и побольше думали о том, как расположение императора удержать.

Аура Ноэлии ярко вспыхивает, но лишь мгновение. Похоже, девушка хочет возразить, возмутиться, однако сдерживается. Почти сразу возвращается в норму, на миг снова мерещится легкий узор, цвета симметрично раскладываются, но быстро все исчезает. Какая же аура удивительная.

— Я хочу побыть одна. — Ноэлия поднимается.

— Но ваша помада…

— Уж как-нибудь справлюсь. — Ноэлия прикладывает салфетку к губам, к еде почти не притронулась. — Мне нужно побыть одной! — слегка повышает голос.

Служанки во главе с Валтией не смеют настаивать, кланяются, уходят.

Подопечная нервно расхаживает по комнатам, платье драгоценными камнями отблескивает. Ворчит, какое оно тяжелое и неудобное, несколько раз замечаю фиолетовые языки намерений в свою сторону.

— Я могу что-то сделать для вас, моя госпожа? — спрашиваю.

Останавливается, пронзительный, тоскливый такой взгляд:

— Дарсаль… нас тут все слышат, да?

— Стражи способны слышать, если настроятся.

— Неужели везде слышат?

— Моя комната изолирована. Комната каждого из Стражей. Иначе нам сложно отдыхать.

— Понятно. Спасибо. Ты отдыхай, когда нужно.

— Конечно, моя госпожа.

— Ты говорил, что смог бы меня найти где угодно, — начинает, киваю, не совсем понимаю, к чему она. — А… Тересию? Смог бы?

— Я не запоминал ее ауру специально, но могу узнать, наверняка кто-то из охраны дома запомнил для дальнего поиска.

— Зачем? — нервно.

— Безопасность, — пожимаю плечами.

— И что ей может грозить?

— Ничего, пока она не угрожает вам.

— Так ты поищешь? Я волнуюсь, почему она не приехала на церемонию!

— Хорошо, моя госпожа, — соглашаюсь, прикрываю глаза, вспоминаю, кто вместе со мной дежурил в пансионе, настраиваюсь на контакт.

Вдруг ощущаю прикосновение к руке, едва успеваю сдержать омаа.

— Сядь, пожалуйста. — Усаживает рядом с собой на диван. — А то целыми днями на ногах.

Стараюсь не показать удивления, но сажусь. Еще церемонию отстоять. Обращаюсь для начала к Марису, не хочется лишнее внимание привлекать, а он все-таки уходит от нас, логично, что у него данные берут.

«Спасибо», — благодарю, молчит мгновение, потом ощущаю согласие.

«За императора, — отвечает традиционно, добавляет вдруг: — И за императрицу».

«За императора и императрицу, — подтверждаю. Хочу спросить, готов ли он поддержать как-то. Только что тут говорить, да и до беса ему мое сочувствие. Лишь хуже будет. Поэтому передаю слепок ауры Тересии, спрашиваю: — Не запоминал для дальнего поиска?»

Молча высылает слепок в ответ. Благодарю. Желаю удачи. Надеюсь, его решение продиктовано не тем, как Ноэлия меня искала и звала.

Оглядываю окружающее пространство, все вокруг спокойно. Будущая императрица сидит не двинется, аура ровная, гладкая, и не скажешь, что волнуется. Сосредотачиваюсь, отделяю частичку омаа, настраиваю на поиск. Отпускаю. Жду.

Только сейчас замечаю, что в руке по-прежнему рука, неожиданно привычная, совсем не отвлекает, будто что-то свое держу. Странно, обычно чужие прикосновения — вторжение в омаа, настораживают и заставляют усиливать контроль. А тут…

Ослабляю хватку, давая девушке возможность освободиться, но она лишь начинает нервно перебирать мои пальцы. Не мешая, впрочем.

Долго, неужели Тересия так далеко? Или прячется в каком непроницаемом строении?

Но все же спустя четверть часа молчания омаа возвращается.

— Вижу картину, — говорю. Ноэлия вскидывается, сжимает пальцы, еле удерживаюсь, чтобы не поднести к губам. Изо рта снова срывается омаа. — Она не в столице. Дальше. Рядом женщины. Сложно понять, о чем говорят, но после церемонии, если надо…

— Не надо. — Резко вырывает руку, отстраняется. — Дурацкий макияж, — бурчит, аккуратно промакивает глаза. — Значит, действительно уехала. И пусть.

Порывисто поднимается, уходит в спальню. Не умею я утешать. Может, нужно было сказать, что Ноэлия ей не безразлична. Во всяком случае, теплые волны в ауре я видел.

Однако времени совсем мало, внизу уже сопровождающие собираются, гравикары на подъездную аллею слетаются. Даю еще пять минут, после приходится все же позвать. Как ни жаль. Безумно, почти невыносимо. Уплотняю омаа.

Ноэлия

Снова все в какой-то пелене, стараюсь настроить себя на мажорный лад, ведь я стану императрицей! И муж у меня молодой и красивый, а ведь мог бы достаться какой-нибудь противный старикашка! Вроде советника Хармаса. Рожу ребенка, это ли не счастье? Скольким женщинам Йована не дано познать радость материнства!

Самоувещевания действуют, начинаю смотреть по сторонам, здороваться. Все высшие семейства съехались, муж Леврии поведет меня к жениху, а император со своими людьми отбыли раньше, ожидают в церемониальном зале, где уже наверняка толпы журналистов. Алма с букетиком, Иллариандр разрешил ей участвовать, хотя обычно это не принято, друзья и даже родственники императриц могут находиться только среди зрителей. Ну да, усмехаюсь горько, продали — всё. Все связи оборвать. Ну что за идиотские традиции!

Только присутствие Дарсаля придает какой-никакой смелости, уверенности. И понимаю же, что он всего лишь предоставленный императором охранник, а прикажет повелитель что-нибудь — и ведь исполнит. Забываюсь, чуть не прикасаюсь к губам. Не думай об этом!

Размещаемся в гравикаре. Мы с Алмой рядом, Дарсаль заходит последним, ничего не говорит, садится напротив. Алма берет мою ладонь, сжимаю пальцы. И к лучшему, наверное, не могу же я у всех на виду за Стража хвататься!

Подъезжаем к тому же дворцу приемов, сегодня здесь людно, иллюминация, украшения, репортеры, камеры снимают. Дарсаль выходит первым, подает руку, вцепляюсь в него, так страшно!

Стражи выстроены, но как-то странно, то ли в беспорядке, то ли в неясном мне порядке. Вспышки, овации, цветы откуда-то летят. Улыбаюсь, машу встречающим, поскорей бы проскочить…

Отводят нас в небольшое помещение, там неожиданно Иллариандр встречает, хотя не должен. Улыбается, обнимает меня, совсем теряюсь.

— Ну что? Готова? — спрашивает, повожу открытыми плечами. — Боишься? Все будет хорошо! Ты же мне веришь?

Киваю, как же не верить, если не жениху — кому тогда? У меня и выбора-то нет. Тоже обнимаю, опускаю голову на плечо, шепчет что-то успокаивающее, гладит по спине. Кажется, немного легчает.

— Спасибо, — шепчу. — Тебе, наверное, Стражи передали?

— Ну что ты, я прекрасно понимаю, каково тебе! Ничего, скоро дома будем, вся эта суматоха позади останется. Ладно? — Поднимает к себе мое лицо, заглядывает в глаза.

— Да, — улыбаюсь.

— Ну вот и умница. — Проводит пальцами по щекам, легко-легко прикасается губами к губам, даже сообразить не успеваю. — Пойду, не положено мне тут быть. Хотел тебя увидеть.

Киваю, провожаю жениха взглядом, смотрю, как исчезает за портьерой. Повезло мне с ним все-таки.

Приближается муж Леврии в синем костюме — высокий, статный, черные волосы взметаются с каждым шагом. Тщетно пытаюсь вспомнить имя.

— Готова? — тоже спрашивает, улыбается на удивление мягко. Локоть отставляет, беру под руку, киваю. — Ни пуха.

— К Рауму, — отвечаю.

Повисаю на нем, каждый шаг — словно по раскаленным углям, сердце рвется из груди, вот-вот сбежит. Но он понимает, держит крепко, без него не дошла бы.

Нервно хихикаю, представляя, как свалилась бы по дороге. Весело, да уж.

Огромный зал, бравурная музыка, толпа людей, все лица расплываются. Синяя ковровая дорожка глушит шаги, вижу только жениха впереди, улыбку с ямочками, мягкий взгляд. Осознаю, что сейчас на меня внимание всего Йована нацелено. Ужас.

Дарсаль

Император сегодня внимателен к невесте, а может, действительно Ивен сказал — девушка ощутимо нервничала и боялась. Валтия бухтит, мол, нужно было силком впихнуть в нее настойку. Впрочем, методы повелителя тоже действуют, Ноэлия приходит в себя — ровная походка, ровный свет ауры. Или это известие о Тересии так ее взволновало? Не надо было перед церемонией ничего говорить.

Иду следом, присматриваюсь, машинально отмечаю, на каких позициях Стражи, где остальная охрана рассредоточена. Но сегодня у меня совсем иная задача.

Муж высшей подводит невесту к Иллариандру, вполуха слушаю церемонный диалог, пафосные высказывания о лучшей дочери Йована. Лучших не отдают. Император Мариса вон тоже не хочет лишиться. Но, с другой стороны, указал бы на кого другого, Ивен уже донес бы до нас пожелания.

А ведь такую действительно не найти. Окидываю своим омаа мутные ауры собравшихся, знал бы император… но ведь никогда не осознает, какая невеста ему досталась.

Сосредотачиваюсь на исполнении. В женскую ауру метку нельзя внедрить, да и в императорскую никто не даст, поэтому церемония предполагает метки на теле. Нащупываю первоначальную на ее ладони, почти машинально проговариваю традиционные слова. Ивен передает небольшую частичку ауры императора, тоже синюю — видимо, специально подобрал. Ровно столько, чтобы мне для эффекта хватило. Пристально следит, не просканируешь. Пытаюсь максимально запомнить, мало ли, вдруг пригодится.

Беру в руки ледяную ладошку почти императрицы. На миг поднимаю глаза. Так смотрит… слишком материально, почти непереносимо. Отвожу взгляд, нужно довести до конца. Страшное искушение.

Снимаю метку с кусочком ее ауры — это уже не больно, щекотно слегка, Ноэлия вздрагивает, улыбается тут же. Наполняю энергией так, чтобы стала видна издалека. Метка никак не хочет загораться, тускнеет, с трудом удерживаю. Кайля ауры императора тоже не желает светить, а ведь мне всего лишь эффект изобразить!

Осознаю, что на меня сейчас направлены взгляды всех Слепых. Ощущаю, как выступают капельки пота на лбу. А вдруг у эра Рамара тоже не выйдет? Что станет с Ноэлией? Или у него всегда выходит?

Вливаю столько омаа, что обе частицы вспыхивают, растут на ладонях. Переплетаю их, не смешиваю, лишь видимость создаю. Но они словно сопротивляются, удерживаю, чтобы внешне это не было заметно. Тишина, все взгляды в зале прикованы к моим рукам. Приходится связать своей энергией. В идеале я должен вернуть каждому его ауру, а уж эр Рамар проведет полный обмен. Но мне пришлось влить столько своего омаа, что уже так просто и не отъединю. Поэтому лишь разделяю светящийся ком пополам, формирую два.

«Ты что творишь?!» — почти рычит Ивен.

«А ты не видишь?» — огрызаюсь.

Лийт передает ему успокаивающую волну, мне — подбадривающую. Посмотрел бы я, что бы он сам делал на моем месте! У меня нет времени сидеть и вычесывать свой омаа, удерживая целостность общей метки.

И если быть до конца откровенным, это радует. Эр Рамар все исправит, а пока… пусть так. Сжимаю каждую половину до маленького шарика размером с украшение и отправляю на положенное место — на груди у основания шеи, где сходятся ключицы.

Мой омаа затухает, только императорские метки горят. Зал взрывается овациями, чувствую улыбку Ноэлии, снисходительный взгляд повелителя — похоже, ему ничего не сказали. Ощущаю себя высушенным, вымотанным, как после отката.

Моя роль практически выполнена. Теперь только досидеть тут до конца, жаль, нельзя уйти самым первым.

Императорская чета начинает путь по залу, рука об руку, позади Ивен. А у меня сегодня особый статус. Даже специальный отдельный стол отведен, неподалеку от стола императора с императрицей. Туда и иду. Приглушаю восприятие, внутри вместо удовлетворения от исполненного долга какое-то глубокое, бесконечное опустошение. Все кончено.

Ноэлия

Никак не могу осознать, что уже все. Впрочем, не все же, впереди еще последняя церемония. Но дороги назад нет, даже иллюзии, будто что-то еще можно изменить, не осталось. Зато музыка, огни, поздравления — откуда-то приходит ощущение праздника. Жених… или уже муж? Никак не пойму. Танцует только со мной, улыбается только мне, так предупредителен, учтив, что в душе снова растет надежда.

У Дарсаля сегодня какое-то особенное положение, даже жаль, что не прикрывает меня. Ругаю себя, привыкла-то как, а ведь поначалу злилась и вздрагивала! А тут прямо ему уже и отдохнуть нельзя, разбаловалась.

И, разумеется, к нему моментально липнут всякие, одна за столик присаживается, другая заговорить пытается. Но я давно дала себе слово не реагировать на них. Не мое дело, не должно меня задевать. Ведь не задевает же, что остальных мужчин тоже вниманием не обходят?

Любопытство, конечно… ну, надеюсь, что любопытство, — заставляет периодически посматривать, ведь сегодня он в особом статусе. Но Дарсаль верен себе: танцевать не идет и, насколько могу судить, беседы поддерживать не слишком расположен.

— Вас что-нибудь смущает, любимая? — щекочет ухо голос императора.

— Что вы! — Машинально провожу рукой по ключицам, но метке. Красиво смотрится, наверное. Никаких колье не нужно. — Все замечательно!

Завтра последний день, отданный на сборы. А послезавтра с самого утра выезжаем. Медленно, с заездом в крупные города — не знаю, кому это нужно, как по мне, лучше бы поездом поскорее до границы. Но всю дорогу придется в фертоне трястись, что тут, что в Айо. По-моему, традиции иногда не мешает менять… подстраивать под современные реалии. Если появится возможность, непременно этим займусь.

Алму не вижу, как обычно, где-то пропадает. Убеждаю себя, что в дороге наговоримся, все равно делать нечего будет. Зато Хельта весь вечер со стариком Хармасом, даже странно. Ладно, какое мне дело, главное, что к Дарсалю больше не лезет. Хотя я же вроде уже решила, что мне нет дела и до тех, кто лезет к Дарсалю, и даже до тех, к кому он сам решит… полезть.

Почему же тогда ощущение, будто меня предали? Ведь знала же, что он лишь исполняет долг.

Все пытаюсь отыскать мадам Джанс и девочек — они должны находиться на специально отведенных зрительских местах, за заслоном из наших охранниц. Йована в смысле. Пора бы сменить понятие «наши». Но людей так много, огромная колышущаяся масса, никак не разглядеть.

Вечер несется, вызывая гремучую помесь эмоций. Противное женское тщеславие, я в центре внимания, мой жених — сам император соседнего государства, предмет всеобщей зависти! И ведь смотрела бы сейчас со стороны и тоже думала бы, как же его невесте повезло! Хоть бери да самой себе завидуй, что не устраивает-то?

И пьянящее ощущение причастности к чему-то великому, историческому, пусть фальшивое, но осознание, будто я тоже имею отношение к судьбам мира, могу хоть на что-то повлиять! И поверх всего этого такая тоска, спутница последних дней. Кажется, все променяла бы, лишь бы сидеть сейчас на берегу озера, в нашем с Алмой любимом уголке, и ничего не знать ни об императоре Айо, ни о его Слепых Стражах.

Постепенно все разъезжаются. Провожаем, благодарим, обещаем приезжать. Звучит фальшиво, однако зарождает надежду. Пусть такую же фальшивую, но вдруг когда-нибудь смогу еще раз дома побывать?

Император доводит до двери, останавливается. Разворачивает меня к себе. Смотрю вопросительно, пытаюсь понять, что дальше. Ивен с Дарсалем чуть позади стоят, молчат. Наверное, должна буду научиться воспринимать их как… ну не знаю, необходимый элемент интерьера. Но не могу. Ни в какую.

Иллариандр медленно приближается, руки скользят по открытой спине, подается вперед. Быстрее, чем успеваю сообразить, ощущаю губы на губах, теряюсь, понятия не имею, что с ними делать, но император ненавязчиво подталкивает мои руки к себе на плечи, обнимаю.

Губы настойчивые и в то же время мягкие, приоткрывают мои. Прикасается языком. Почему-то в голову лезут мысли о том, скольких девушек он перецеловал. Или наоборот, поцелуй императора — честь, редко кому доступная? Впрочем, не сказать, чтобы казался неопытным, правда, я тоже тот еще эксперт. Я-то и целовалась всего однажды, с тем, с кем не должна была! О ком не должна сейчас думать! Почему же тогда так не хватает теплой энергии, вырывающейся изо рта, придающей совершенно особенный привкус, оплетающей мое тело, прикасающейся так, как никогда не коснется рука. Господи, пусть Стражи не узнают, о ком я сейчас думаю!

Иллариандр все продолжает целовать, запускает пальцы в мои волосы, направляя голову. Стараюсь отвечать, сосредоточиться на процессе. Приятном же. Алма вон, похоже, чуть не всю свиту перепробовала, а мне и двоих много. Точно странная.

— Как же тяжело ждать, знала бы ты, — шепчет Иллариандр, дыхание неровное.

— Зачем? — недоумеваю, ведь все уже давно решено.

— Официальная церемония, приличия, чтоб их, — смеется он, еще раз прикасается губами к губам.

— Мне тоже тяжело, — соглашаюсь.

Не скажу, чтобы невтерпеж. Но не обижать же суженого.

Дарсаль

Единственное ответственное задание, и то не могу исполнить как надо. Слышу каждое, даже самое тихое слово, вижу, как наливается аура Ноэлии алым возбуждением, чувствую запах феромонов, к которому должен бы уже привыкнуть, перестать замечать, а он, наоборот, только распаляет, заставляет усиливать контроль, сжимать омаа.

Осознание, что ты предназначена другому, все нестерпимее. Нельзя относиться к императору как к мужчине. Дело Стража — служить. Только как избавиться от крамольных мыслей, что будь на его месте кто другой, я непременно попытался бы? Даже зная, что Слепому мало что светит. Впрочем, видя твою реакцию на его поцелуи…

Заткнись.

Ноэлия наконец неохотно уходит к себе, иду за ней. Судя по всему, только меня радует необходимость соблюдать приличия.

Приближается к зеркалу, рассматривает метку.

— Почему тут? — спрашивает вдруг, прикасается. — В Айо так у всех принято или только у императоров?

— У всех. Считается, это дает выбор, спрятать ли свадебную метку под одеждой или выставить на обозрение.

— У вас там разве вечная жара?

— Нет, — улыбаюсь. А кроме всего, у основания шеи еще и один из энергетических центров ауры. Вряд ли совпадение. — Но метка может и через одежду просвечивать… если не шуба, конечно. — Ощущаю улыбку в ответ. — Просто одна из давних традиций. Считается, что это было пожеланием первой жены первого императора.

— Нужно будет изучить историю Айо… с обеих сторон, — бормочет. — У вас же там есть книги? Местные-то я закупила.

— Конечно.

— Мм… а Алма где, не знаешь? Я ее под конец и не видела.

— Отвезли домой на гравикаре, я проследил.

— Спасибо. — Теплая волна искренней благодарности. — Ой, ты устал, наверное. Отдыхай.

Не успеваю ответить — появляются служанки, с радостными поздравлениями начинают разбирать прическу, благодарю, ухожу.

«Дарсаль! — вдруг врезается в мозг недовольный голос императора, похоже, воздействие усилено, слишком резко и неожиданно. — Что это мне Ивен рассказывает! А?!»

«Не могу знать, мой повелитель», — отвечаю, хотя знаю конечно же.

«Что ты там с метками натворил?»

«Они не визуализировались, мой повелитель, у меня не было другого выхода. Пришлось наполнить своей энергией. Возможно, я поступил неверно? Мне показалось, что сорвать церемонию было бы неприемлемо».

«Да кого вы мне нашли! — в сердцах возмущается император, почти рычит. — Одни проблемы от нее, даже метка нормально не ставится! Ну, Дарсаль! Молись, чтобы эр Рамар смог все исправить, не то пожалеешь о том дне, когда поступил ко мне на службу!»

Кажется, я уже о нем жалею.

«Молюсь, мой повелитель», — отвечаю.

Иллариандр рвет и мечет. Похоже, Ивен расставил собственные акценты. Наверняка император всех Стражей опросит. Я никогда не был душой компании, кто их знает, чего ждать. Возможно, сочтут, будто несчастный случай с невестой, страдающий повелитель и новая кандидатура, способная утешить его горе, стали бы лучшим выходом.

Но наш командир всегда был справедлив. На него вся надежда. Да и нет другой такой ауры. И она, аура, совершенно однозначно показывает, что девушка сможет родить от повелителя. Разве не это самое важное в данном случае?

В голову лезут мысли о защите, дарованной Лексием. Жаль, настроена на меня, никому не передать. Нужно будет для Ноэлии еще одну попросить. Добраться бы до дома без происшествий.

Скидываю опостылевшую синюю форму, иду в душ. Долго стою под струями, едва не пропускаю момент, когда служанки оставляют императрицу одну. Но Ноэлия, вместо того чтобы ложиться спать, мечется по апартаментам, словно загнанный зверь. Вдруг четкое направление внимания, приближается ко мне. Выключаю душ, бесов Раум, ни халата, ни свежей одежды. Оборачиваюсь полотенцем, спешу в комнату.

Стучит, хочу ответить: «Минутку, моя госпожа», но она тут же заходит — странно, впечатление, словно куда-то собралась. Не вижу, но ощущение, будто одета по-прогулочному. Пытаюсь сообразить зачем. На пороге застывает, явная волна смущения и четкий, материальный взгляд. Бесов Раум, Ноэлия, чужие жены туда не смотрят!

Ноэлия

Ох, ничего себе, как-то привыкла я, что он всегда наготове, не ожидала… Ну и глаза у Дарсаля, даром что Слепой, как никогда остро осознаю: рядом мужчина, а не просто приставленный ко мне охранник. Взгляд непроизвольно скользит по мокрым плечам, груди, твердому животу с теряющейся в полотенце дорожкой волос.

Кажется, злится или просто неприятно, что врываюсь, а ведь он мог бы оказаться и вовсе не один!

Поспешно смотрю на кровать, убедиться, что ничего не испортила, снова на Стража. Останавливаю свой собственный взгляд, ну правда же не видела никогда полуодетых мужчин, да еще и так близко, все внутри аж загорается новым, незнакомым ощущением. Отворачиваюсь.

— Извини, — бурчу, — я предупредить. Я просто… я хочу домой. Последний раз переночевать у себя в комнате, позавтракать с девочками… Понимаешь? — Поднимаю на него глаза, кивает, по-моему. У меня в висках уже так стучит, что сама себя скоро понимать перестану. — Ты можешь отдыхать, я позову кого-нибудь другого… Мариса, наверное? Он вроде бы говорил, будет рад…

Несу какой-то бред, но Дарсаль прерывает.

— Я не могу отпустить вас, — отвечает, — сейчас оденусь. И другую охрану тоже нужно позвать.

— Обязательно? — спрашиваю тоскливо. Опять кивает. — Хотя бы пусть в отдельной машине едут.

— Хорошо, передам, — соглашается.

Снова ловлю себя на том, что рассматриваю рельефные объемы статного торса. По всему телу Стража вьется едва уловимый дымок омаа, с губ и ладоней ощутимее, глаза и вовсе огнем горят. Опять вспоминаю опередивший законного жениха поцелуй, пугаюсь собственных недозволенных мыслей, бросаюсь к двери. Останавливаю сама себя, там же другие Стражи увидеть могут.

— Да оденься ты уже! — не выдерживаю.

— Сейчас, моя госпожа.

Не могу понять, что в его голосе: то ли смех, то ли, наоборот, некоторая досада. Заставляю себя посмотреть, но он уже отвернулся к шкафу, одежду достает. Разглядываю широкую спину, чертово полотенце, руки чешутся, так и хочется провести по влажной коже.

Дарсаль уходит в ванну наконец, вздыхаю почти с облегчением. Сердце скачет, напоминаю ему, что у меня есть муж. Уже почти. Может, попросить Иллариандра в таком виде пройтись? Его и потрогать можно будет. Наверное. Хмыкаю, пытаясь представить, как я подкатываю к императору с такой просьбой. Час от часу не легче.

Настроение, еще недавно подхватившее меня с кровати, заставившее одеться в обычные брюки, покидать в сумку ночную рубашку с зубной щеткой, выравнивается. Во всяком случае, выть на Раум уже не хочется, я тереблю метку, по-моему, она потеплела слегка. Или это я потеплела.

Дарсаль выходит в обычной коричневой форме, упрямое воображение все дорисовывает то, что скрывается под кожаным нагрудником и плотными брюками. Личный Страж окидывает меня своим пугающим взглядом, хочу спросить, можно ли идти, но как-то это неудобно. Снова осознаю, что он видит все мои эмоции, наверное, совсем за дурочку сочтет. Еще и императору доложить может. Опять расстраиваюсь.

— Машина ждет, — сообщает тихо.

Воспринимаю слова сигналом к действию, решительно отворяю дверь. Как бы так научиться оставлять разум и эмоции холодными, чтобы все подряд не могли их рассматривать!

Едем молча. В который раз поражаюсь, насколько вышколена охрана Иллариандра. Знаю же, что следуют за нами, но нигде не вижу. Кажется, я благодарна Дарсалю: мог же обмануть, будто одни будем, я бы и не заметила.

Только сейчас начинаю сомневаться, в пансионе все уже спят. Хотя если были на церемонии, то наверняка не успели еще. Этим себя и успокаиваю.

Действительно, огни горят — в холле и нескольких комнатах наверху. Наши с Алмой окна выходят на другую сторону, куда и столовая. Прошу сделать круг, Дарсаль передает за загородку водителю. В моей комнате темно, а у Алмы свет горит. Собирается, видимо. Вспоминаю, как в детстве мы пытались их вычислить, махали друг другу из окошек, казалось таким сложным…

Гравикар возвращается к центральному въезду, останавливается перед воротами. Дарсаль привычно открывает дверь, в темноте его тело почти светится.

— С тобой можно вместо фонаря ходить, — замечаю я.

Дарсаль молчит, но на этот раз снисходительно. Мне сегодня простительно, у меня сложный день был.

Ворота уже закрыты, звоню решительно. Появляется Марта, руками всплескивает, отворяет.

— Что же вы, госпожа Ноэлия, не предупредили, мы бы подготовились… — начинает причитать.

— Соскучилась, — вздыхаю.

— Сейчас мадам Джанс позову, да вы проходите! — Бросает украдкой взгляд на Дарсаля.

Тут уж и вторую машину вижу, подъезжает. Впрочем, уверена, если бы нужно было сделать все незаметно, я бы и не заподозрила. Да и через забор всегда можно перелететь, неприлично только.

Захожу в холл, слезы на глаза наворачиваются, вдруг ощущаю, какой же родной, привычный здесь запах, какая же я дура, что не появлялась! А может, и нет, потом еще тяжелее рвать было бы, может, наоборот, дура, что сейчас приперлась.

— Ноэлия? — Мадам Джанс на ходу запахивает новый халат на выдающемся бюсте, на лице следы косметики, волосы растрепаны.

Быстрее, чем успеваю сообразить, бросаюсь к ней, так хочется, чтобы обняла, как в детстве!

На минуту застывает, потом прижимает к себе, усаживает здесь же на старый протертый диван. Вспоминаю, что они ремонт планируют.

— Можно я… — начинаю, голос прерывается, горло перехватывает. — Хочу в последний раз у себя в комнате переночевать…

Мадам Джанс молчит несколько секунд, вздыхает тяжело:

— Простите, Ноэлия, если бы я знала… Мы новую девочку взяли в вашу комнату. Вы же не заезжали, мы думали, уже и не появитесь. Если хотите, я ее сегодня к себе заберу. Но… остатки ваших вещей в кладовой, на случай если вдруг понадобятся, только зачем вам…

И какая бестия дернула меня сюда примчаться на ночь глядя? Давно ведь знала, что со старой жизнью нужно покончить, нет мне дороги никуда, кроме как в императорский дворец. Ни сбежать, ни отпроситься.

Отстраняюсь. Удивительно, но слезы все разом высохли, словно отрубило что-то.

— Не нужно будить ребенка, — отвечаю.

— Идем… хоть чаем напою. — Мадам Джанс поднимается, делает приглашающий жест в сторону столовой.

Иду. В последний раз за родным столом посидеть, а не слушать жуткое «выканье», от которого постоянно вздрагиваю. Сколько мы здесь по вечерам болтали, сказки рассказывали, чай пили — в этом никогда ограничений не было.

Окно открыто в сад, с детства изученные силуэты деревьев чуть покачиваются, одно привычно поскрипывает. Машинально сажусь на свое место, и только потом осознаю, что оно уже не мое. Мадам Джанс начинает суетиться, ставит чайник, достает печенье.

— Тересия не приехала, — зачем-то сообщаю.

— Ты не обижайся, она очень хотела. — Мадам Джанс ставит передо мной чашку, себе тоже наливает. — Не получилось, наверное.

Киваю. Наверное.

— Жизнь не всегда складывается так, как мы хотим.

— Да уж, — хмыкаю я, сегодня день нервного смеха.

Мадам Джанс смотрит на меня, на пристроившегося на другом конце стола Дарсаля:

— Стражу твоему наливать?

— Налейте.

Перед Дарсалем тоже появляется чашка, мадам Джанс достает еще каких-то бутербродов.

— Ноэлия! — слышу я, подскакиваю, едва не ошпарившись.

— Алма! — радуюсь. — Даже не видела, как ты уехала!

— Да к тебе же не подойти было. — Алма садится рядом, мадам Джанс ставит чашку и ей.

— Ну что, — улыбаюсь, бросаю взгляд на мадам, — вещи сложила?

— Ноэлия… — Алма вдруг опускает глаза, сердце уже сжимает темное предчувствие, но еще не хочу верить.

Мадам Джанс поднимается, идет к двери:

— Поговорите, девочки, оставлю вас.

— Прости, но я не поеду.

— Почему? — Надеюсь, голос звучит спокойно. — Ты же так хотела, я же… я же все сделала, и с императором договорилась, и познакомила тебя со всеми!

— Да, — соглашается она, — спасибо тебе большое. Только никому я там не нужна.

— Мне нужна! Я так надеялась, что ты со мной будешь! А мужа подберем, хоть со всего Айо женихов на смотрины приглашу.

— Ноэлия… — Алма всхлипывает, вдруг замечаю, бледная она какая-то, даже будто похудела за эти недели. С ее-то бурной жизнью немудрено. — Ты прости. Но я… я беременна.

— Как ты так быстро узнала? — изумляюсь.

— Сама же мне инопланетный тест купила, который сразу же определяет. Ну вот он позавчера показал… Я тебе не говорила, чтобы не портить церемонию.

Может, и купила, я столько всего накупила.

— А отец кто? Он же должен знать.

— Понятия не имею, и надеюсь, никто не узнает. Хорошо?

Вздыхаю:

— Не лучше ли с отцом…

— Нет! Здесь и с ребенком у меня есть будущее, если мальчик — до конца жизни смогу жить на дотации государства, да и с девочкой тоже. А там что? Быть инкубатором для мужчины с проблемами зачатия совсем не хочется, уж извини. Если бы я нужна была кому-нибудь сама по себе… а так… Ох, прости.

— Ясно. — Поднимаюсь.

Вижу, увещевания мадам Джанс не прошли даром. Оглядываюсь на Дарсаля, похоже, он тоже ни к чаю, ни к угощениям не притронулся. Смотрит не моргая, на минуту кажется, будто огонь делается голубым. Но нет, наверное, привиделось.

— Не обижайся. Я так боюсь! Ты же императрица. А я кто?

«А я кто?!» — хочу закричать. Какая, к бестиям, императрица! Впрочем, все-таки императрица, и держать себя надо как положено. Еще не хватало до скандалов опускаться.

— Если будет возможность в гости… я бы с радостью! И ты приезжай… — бормочет Алма.

Киваю:

— Если будет — с радостью.

Направляюсь к двери. Дарсаль, как обычно, моментально реагирует, бесшумной тенью движется следом.

— Ноэлия, — останавливает Алма, но мне не хочется ее видеть.

Понимаю, что она, вероятно, права. Я тоже на ее месте осталась бы. Разве от этого легче?

— Пока, Алма. Увидимся… если Раум светить будет.

— Спасибо, — шепчет Алма.

Не знаю, идет ли за мной. Спешу поскорее на улицу. Поднимаю голову, полный Раум светит что есть силы, даже расхожее выражение как-то по-особенному звучит.

Заскакиваю в машину — Дарсаль едва успевает дверь открыть. Забирается следом. Молчит.

Ощущаю, как начинают душить рыдания. Садится рядом, взлетаем.

— Не хочу спать. Давай покатаемся, — шепчу.

Кивает, прикрывает глаза — передает водителю.

До чего же дышать тяжело.

— Все меня бросили, — всхлипываю я, сама не знаю, как оказалась на его коленях, прижимаюсь к груди, из глубины души рвутся бурные неудержимые потоки, ничем не остановить.

— Я не брошу, — произносит тихо-тихо или мне только кажется, за своими рыданиями ничего не слышу.

Прижимает к себе, гладит рукой по голове, но мне так много нужно выплакать — никак не остановлюсь, даже мысли о сопровождающей охране не тревожат.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Дарсаль

Огни ночного города оставляют яркие дорожки под веками, почти приближая к насыщению зрением. Улавливаю движущуюся суть реки, едва различимые контуры проницаемых для меня зданий, запоминаю силуэт. Ни разу не пробовал рисовать город, а сегодня хочется.

Ноэлия затихла, сидит на моих коленях, продолжаю машинально поглаживать, следя за омаа. Слегка прикрыл ее ауру и салон машины, так чтобы происходящее не вызывало вопросов, но и излишних деталей Слепым не давало. Альбер и Глар отнеслись с пониманием, не мешаются, надеюсь, и императору лишнего не донесут.

Рваные лоскуты синей ауры постепенно восстанавливаются, возвращаются к обычному ясному цвету. Не знаю, что сказать, слова тут лишние, не нужны. Была бы возможность что-то сделать — сделал бы. А так — только глажу, ощущая почти осязаемый отклик, с удовольствием прислушиваюсь к ладоням, перебираю мягкий шелк волос.

Передаю водителю зависнуть над рекой, отсюда должна открываться красивая панорама, даже мое измененное зрение наслаждается. Ноэлия все еще всхлипывает, но уже начинает посматривать по сторонам, на миг застывает, глядя в окно. Всплеск восхищения быстро затухает, сменяется черными иглами тоски, прошивающими ауру снизу вверх, стреляющими куда-то в голову. Не знаю, как их разогнать, использовать омаа нельзя.

Не плачет больше, только вздыхает резко, судорожно. Приходит в себя. Скоро спохватится, стирая ощущение нежданного комфорта, испугается, смутится. Какая же она бывает смешная — как ребенок.

Вспоминаю гамму эмоций, метавшихся по ее ауре, — адресованных мне эмоций. Я ведь тоже ошалел сперва, не ожидал.

Ноэлия начинает елозить, уводя от мыслей о ребенке совсем в другую, гораздо более опасную сторону. Снова воспоминания, дурманящий запах, на миг же показалось… но не подошла, наоборот, успокоилась, взяла себя в руки. А тут и подавно все на виду, другие Стражи наблюдают — издалека, но в пределах досягаемости.

Хочу спросить, как она, и пересадить на сиденье, потому что… тяжело. Потому что она — моя императрица. Женщина повелителя. И даже если в силу возраста или еще чего у нее и возникнут какие-либо непозволительные эмоции, моя забота как личного Стража вовремя рассмотреть и предотвратить.

Но так доверчиво прижимается, понимаю, нужно ждать, пока сама осознает. Иначе решит, будто и я избавиться рад.

Еще какое-то время сидит, уже не глажу, просто поддерживаю. Омаа все непокорнее, усмирять все сложнее, но девушка ничего не видит, углубилась в мысли и печали.

Потом вдруг начинает крутиться, ощупывает свое лицо, загорается свет. Кажется, смотрит в зеркало.

— Ужас, — бормочет, отворачивается к окну.

Хочу напомнить, что для меня не ужас. Ужас полчаса назад был, когда твоя аура в клочья рвалась, а сейчас — ерунда, даже если бы мог видеть. Но молчу почему-то. Ты ведь еще не знаешь, что я наделал. Надеюсь, и не узнаешь. Но тут эру Рамару решать.

Мягко перебирается с моих коленей на сиденье, вызывая жгучую помесь облегчения и прожигающего сожаления. Не хочу, чтобы эта ночь заканчивалась. Не хочу тебя отдавать.

Все смотрит в окно, легкие разноцветные колебания — порывается заговорить, не то извиниться, не то объясниться, но так и не решается. И не надо. Ни к чему.

— Давай на тот остров опустимся. — Тычет куда-то в окно.

Наклоняюсь, действительно, посреди реки маленький кусочек тверди. Передаю водителю, сопровождающим Стражам. Вроде отсюда никто не сканируется, но проверить необходимо.

Пусто, ночная тишина. Снижаемся, выхожу, отворяю дверь. Ноэлия скидывает обувь, ступает по нагретому за день песку.

— Император злиться не будет?

— Ему передали, что вы прощаетесь.

Отпечаток кивка, отблески воды, ступает в нее, набирает в ладони — умывается.

На мгновение представляется, будто бросится сейчас в эту воду, но нет, выходит, садится на песок. Минуту сомневаюсь, устраиваюсь рядом. Нечто неуловимо настораживает, почему-то вспоминается нападение, но вокруг никого.

— Все видели? — спрашивает.

— Не переживайте, — отвечаю. — Ваши эмоции всем понятны. Я немного прикрыл нас, они не услышат неосторожных слов, просматривают только общий фон.

— Спасибо. — Отворачивается. Молчит, сухое шуршание пересыпаемого песка, запах свежей воды, огни города вдали. — Почему ты пытался сбежать из Астара? — вдруг спрашивает тихо.

Теряюсь. Не та тема, на которую стоило бы вот так разговаривать. Стараюсь, чтобы общий фон моей защиты оставался таким же ровным для остальных Стражей, чтобы не привлечь лишнее внимание. С другой стороны, нужно о чем-то говорить, чем-то отвлечь. Если уж ей так любопытно.

— Один раз почти сразу, да быстро вернули, — отвечаю.

— Тебя забрали против воли?

В детстве многие мечтают стать Слепыми Стражами, это же сила огромная. Но одно дело — мечтать о силе, другое — пройти все круги ада для ее обретения.

— У нас такого понятия нет. Одаренных омаа слишком мало, это их долг перед государством — стать Стражами. Хотя родители надеялись, что смогут предотвратить. Даже прятать пытались. Но разве от Слепых спрячешься? — Кажется, допускаю лишнюю горечь, уплотняю омаа, чтобы давние эмоции перестали тревожить.

Ноэлия прислушивается заинтересованно, хоть собственные беды отступили на второй план.

— Да уж, — вздыхает. — Расскажешь?

Окидываю взглядом окрестности, все rio-прежнему. Охрана наготове, но наши разговоры их не привлекают, наверное, думают, будто Ноэлия на жизнь жалуется. Пожимаю плечами — почему бы не рассказать. Вкратце. Все равно ведь узнает.

— Отец работал во дворце при предыдущем императоре, участвовал в нескольких парламентерских миссиях в Йован. Мои способности проявились рано, видимо. Сейчас сложно судить, просто в определенный момент нас с матерью отправили далеко за пределы Хадрама, в какое-то богами забытое селение. Там я познакомился с Лексием, вместе играли в Слепых, мечтали приобщиться к силе, спасти Айо и стать героями, конечно. — Усмехаюсь, ощущаю улыбку. — Да вот «повезло» только мне. Ни возражения, ни мольбы матери, ни прямые просьбы отца к императору не помогли.

— Было еще две попытки?

Надо же, запомнила. Киваю, какие-то отблески в реке, пытаюсь рассмотреть, но ничего. Охрана тоже молчит.

— Вторая… Слухи дошли, что родители… мм… попали в неприятности. Сорвался почти на одних эмоциях в стремлении найти их, и даже удалось вырваться за пределы Астара. Хотя, возможно, наставники просто позволили мне это — проверяли, наблюдали. В третий раз я уже готовился основательно, много месяцев. Все, как мне казалось, продумал. Добрался до дома, где мы с матерью жили. Там меня и встретил отряд Стражей. Естественно, их было больше и они были сильнее. А я на тот момент даже обучение до конца не прошел.

— А родителям помочь удалось?

— Нет.

— Даже потом, во дворце?

Молчу. Не хочу говорить про обвинение в измене. Тем более что действительно не знаю подробностей. Хотя понимаю, все равно рано или поздно расскажут. Не я, так Шарасса. Раскопала что-то, стерва. Но не хочу. Не сейчас.

— А твой друг? — прерывает молчание Ноэлия.

Ощущаю на своих губах улыбку. Единственный, как оказалось. Остальные и знать не пожелали. Ни бывшие «друзья» отца, ни мальчишки, с которыми вместе росли.

— Лексий нашел меня в Хадраме.

Когда я понятия не имел, что делать со своей дурацкой жизнью. Буквально заставил поступить на службу, хотя бы попытаться, вопреки убеждению сына изменника, что это невозможно. Ругал, язвил, уговаривал, девок водил, даже драться пытался. Хотя что он против Стража, только защита и спасала.

Подбираю слова, все думаю, о чем рассказывать, а что ей знать не нужно. Привычно сканирую окружающее пространство. Сопровождающий гравикар вдруг трогается с места, направляется к середине реки. Связываюсь с Альбером и Гларом.

«Что?» — спрашиваю.

Всматриваюсь в реку, неспокойно там. Стражи молчат — напряженно, мрачно.

«Шаматри», — отвечает внезапно Альбер. Удивляюсь. Здесь, в Иштаре, в самом сердце Йована, — та загадочная сила, которую используют наставники для закалки Слепых Стражей?! Перебираю уровни восприятия, пытаюсь настроиться, уловить.

«Кто она, эр?»

«Ты разве не понял еще?»

«Я разгадал ее суть. — Иначе не победить. — Но не смог понять, кто она, что она, откуда? Как возникает, что ее питает?»

Одна из редких, скупых улыбок наставника.

«Это запретное знание, Дарсаль. Для тех, кто познал пепел омаа».

«Но если доведется защищать от чего-то подобного императора или…»

«Не доведется. Шаматри никогда не появляются за пределами Астара».

— Дарсаль? — Настороженный голос Ноэлии вырывает из воспоминания.

Тоже что-то заметила, почувствовала, хотя не должна бы. Только Слепой Страж способен видеть энергию шаматри.

— Пожалуйста, зайдите в машину, моя госпожа. — Поднимаюсь, подаю Ноэлии руку.

Прикасается, срывая с ладони омаа, — едва сдерживаю. Встает, оглядывается, тоже на реку смотрит:

— Что случилось?

— Не знаю, охрана передала.

Ноэлия кивает, отвожу в салон.

«Увози, — снова Альбер. — Вызвали командира».

Передаю согласие, задремавшему водителю — распоряжение взлетать. Ноэлия прижалась к окну, все всматривается в реку. Интересно, что она там видит. Едва ли, как и я, переплетения энергии — той, особой, которую ни с чем не спутать. Энергии моей первой страсти, искушения, ненависти. Обучения контролю омаа.

Взлетаем. Вода вдруг собирается, поднимается фонтаном, на миг являя черную сущность. Судя по реакции Альбера и Глара, каждый обнаружил свое — то, с чем работал в Астаре.

Волна изливается на берег, туда, где мы только что сидели. И снова тишина, спокойствие, умиротворение, словно и не было ничего.

— Что это? — шепчет Ноэлия. — Похоже на твой рисунок. Такая жуткая… кто она?

— Овиния? — переспрашиваю, продолжая вглядываться в реку, и сам пугаюсь сорвавшегося слова. Даже наставнику не открывал имени своей черной мары.

Поворачиваюсь к Ноэлии, тоже смотрит — испуганно, встревоженно, беру ее руку, чтобы успокоить.

— Кто она? — шепчет будущая императрица.

— Не могу рассказать, моя госпожа, — отвечаю. — Но вам не нужно бояться, для вас угрозы здесь нет. Стражи разберутся.

— Такое же… как тогда, в парке?

— Нет, — отзываюсь. — Это особая… мм… энергия, с которой работают Слепые Стражи. Главное, выяснить, откуда и почему она появилась здесь. Там, в парке, ничего подобного не засекли. Да и не могли.

Нет, о том, что шаматри существуют только в пределах Астара или в наших откатах, Ноэлии точно знать не нужно.

— Дарсаль, — вдруг слышу жалобное, — я туфли на берегу забыла.

— Передам ребятам, — улыбаюсь.

Уж мы явно возвращаться не станем.

Ноэлия

Молча смотрю в окно. Дарсаль держит руку, только не знаю, успокаивает ли это или еще больше пугает. Сегодня словно прикоснулась к его неведомому таинственному обучению, непростому прошлому. Осознаю, что за эти часы он вдруг стал мне ближе, чем все девочки вместе с мадам Джанс за все годы. И в то же время понимаю: не должно быть у жены императора таких глубоких привязанностей. Но как же хочется снова оказаться на его коленях, ощутить родную и надежную грудь, веря, что всегда защитит и никогда не бросит!

Рука Дарсаля горячеет, твою ж бестию, постоянно забываю, что он все эмоции видит! Забираю свою на всякий случай, на миг кажется, будто не отпустит, но сразу же разжимает пальцы.

Как же хочется выяснить… Странная волна, поначалу показалось, черный женский силуэт тоже привиделся — как тогда, во время романтического вечера с Иллариандром. Но громкий плеск воды о песок, слишком четкий образ внутри — точь-в-точь как на картинке…

Овиния. Кто же ты? Мурашки по коже.

Тянущее чувство, не могу разобраться, да и боюсь. А то вдруг Дарсаль раньше меня разберется. Стараюсь отвлечь мысли чем-нибудь другим.

— Ну что там? Узнали? — не выдерживаю наконец.

— Пока ничего. Командир приехал, пытаются выяснить, откуда… и что.

Определенно недоговаривает, не настаиваю. Однако вопросы все приходят и приходят.

— Эти картины ты сам рисуешь? — спрашиваю. — Или выжигаешь?

Ведь действительно, сложно объяснить, но ему удалось запечатлеть особенный образ, который ни с чем не спутать!

— Отпечатки, — соглашается. — Специальная бумага, способная принять слепок омаа. В детстве я любил рисовать, — добавляет после паузы.

Смотрю на него, да что ж это за сила, ради которой нужно отказаться от всего!

— Оно того стоит? — спрашиваю тихо.

Ощущаю взгляд белого пламени.

— Не знаю, — качает головой Дарсаль.

Зря я с дурацкими вопросами. Внизу уже огни правительственных кварталов, наш особняк из-за деревьев вырисовывается. Гравикар снижается. Немного неловко топать здесь босиком, хоть бы не встретить никого!

Но в холле горит свет, мелькают чьи-то силуэты в окнах.

— Что там? — шепчу, приостанавливаясь.

Дарсаль прислушивается. Советники еще по комнатам не разошлись? У них свое отдельное крыло, несколько особо приближенных живут на втором этаже под нами.

— Эры Хармас, Юрай и Аждар обсуждают предстоящую поездку, — отвечает.

— Можно как-то их обойти по запасной лестнице? — спрашиваю.

Дарсаль кивает, ведет меня по дорожке, вымощенной узорчатыми плитами, куда-то на другую сторону дома, почти вокруг, к неприметной боковой двери. Минуем террасу, где мы с Иллариандром так часто ужинали. Там сейчас темно, никого. Входим на лестницу — тоже мраморную, хоть и не такую пышную, как парадная. Здесь подъемника нет, поднимаемся пешком.

Какая-то девушка спускается навстречу, приостанавливается, окидывает взглядом мои брюки, словно пытается узнать. Узнаёт все-таки, надеюсь, выговора от Иллариандра или Валтии не получу.

— Доброй ночи, госпожа. — И спешит дальше.

Здороваюсь машинально.

— Кто это? — спрашиваю у Дарсаля, когда снизу раздается стук закрывающейся створки.

— Служанка, — отвечает как-то мрачно, не могу понять почему.

Ладно, не мое дело. Силы покидают, наскоро смываю с себя песок и остатки слез — лицо все еще припухшее, всегда завидовала тем, у кого кожа быстро восстанавливается. Почти моментально отключаюсь.

Сигнал к завтраку вплетается в сон, но не заставляет с ним распрощаться. Сплю почти до обеда, потом валяюсь в кровати, осознавая, что и этот временный дом неожиданно сделался почти родным, просто потому, что он еще здесь, в Йоване. Малодушные мысли пролежать под одеялом до вечера — собирать мне все равно немного — прерывает телефонный звонок. Подскакиваю, сердце грохочет, сама не знаю, чего жду, — что Тересия приехала? Алма передумала?

Голос императора вызывает неожиданное разочарование — стараюсь не показать и вообще обрадоваться, вдруг по ауре заметят?

— Дорогая, у тебя все в порядке? — спрашивает.

— Да, конечно, — отвечаю, бросаю взгляд на появившегося Дарсаля.

— К обеду будешь?

Хочу отказаться, но вовремя соображаю, что едва ли он стал бы звонить просто так. Поэтому приходится лишь снова повторить:

— Да, конечно…

Саморазвивающийся робот предлагает на выбор зубную щетку, пеньюар и косметичку. С улыбкой поглаживаю его по корпусу.

— Нужно будет в Айо завести какого-нибудь зверька, — бормочу. — Надеюсь, у Иллариандра аллергии нет? — Бросаю взгляд на Дарсаля.

Похоже, удивлен, но отвечает, как обычно, ровно:

— Насколько мне известно, нет, моя госпожа.

Дарсаль

— Что он… ему что-нибудь доложили?

— Мне ничего не передавали, моя госпожа. И… я тоже.

Кивает благодарно.

— А о вчерашнем выяснили? — вспоминает.

— Пока ничего.

Лийт даже в Астар запрос послал. Но что ему ответили, нам не сказал, а уж посторонним и подавно говорить не положено.

— Ваши туфли не нашли, к сожалению. Смыло, наверное. Служанок можно звать для упаковки вещей?

— Нет! — резко качает головой. — Я сама хочу хоть чем-то себя занять. И накрашусь тоже сама. Думаю, сегодня у них забот и без меня хватит.

— Как скажете, моя госпожа.

С удовольствием наблюдаю, как приводит себя в порядок, заодно гармонизируя и растревоженную ауру. Странно, обедать будут не одни. Хм.

Провожаю Ноэлию в обеденный зал, Иллариандр поднимается, радушно встречает супругу. Ноэлия нервничает, ждет выговора. Впрочем, нормальный разговор не помешал бы. На месте Ивена я бы посоветовал. Бесцветные струи одиночества до сих пор нет-нет да и стекают по ауре. Но император предпочитает ничего не обсуждать, целует в щеку, усаживает за стол, задает безликие вопросы, не располагающие к искренним ответам, — наподобие «как спалось?».

— С нами еще кто-то будет? — Императрица проводит взглядом по двум пустым тарелкам.

— Эр Хармас хочет нам что-то сообщить. — Голос императора покровительственный, будто давно уже знает обо всем.

Отправляюсь к Ивену за столик, легкий прощупывающий луч в мою сторону.

«Что на реке?» — все-таки спрашивает, словно упрекнуть в чем-то собирается.

«Не знаю», — отвечаю, Лийт главное и без меня передал.

«О чем с императрицей беседовали, почему закрывались?»

«Расставаться с подругами тяжело».

«Есть что-нибудь, о чем нужно знать Иллариандру?» — Взгляд еще более плотный, изучающий, ощущаю вкрапления омаа — пронизывает, высматривает. Ритуальный вопрос снова приобретает иное звучание.

«Ничего», — отзываюсь. Ничего.

Эр Хармас вводит под руку Хельту. Ноэлия почему-то пугается, но расслабляется моментально, почти вижу, как пытается принять ту же раскованно-снисходительную позу, что и император. Быстро учится.

— Повелитель готов выслушать вас, — поднявшись, церемонно объявляет гостям Ивен.

— Эрлар, эрлара, — кланяется советник. — Госпожа Хельта любезно согласилась стать моей супругой. Хотим испросить вашего благословения.

Присматриваюсь, неожиданный союз. Особенной любви со стороны советника не видно, легкое возбуждение, как и ко всем девушкам ее возраста, даже в сторону императрицы изредка проскальзывает. Остальное стянуто жгутами защиты. Насколько я помню, он уже был женат. Раза два.

От Хельты привычная заинтересованность, но аура неподконтрольна и неупорядочена — основные признаки, по которым легко определить спецслужбы. Стражи со шпионками никогда не церемонились, поэтому женщины Йована давно уже перестали даже пытаться. Но мы все равно наготове, когда-нибудь же могут снова рискнуть.

В Хельте ничего настораживающего. Впрочем, не мои заботы — Лийта. Странно, ауры совершенно однозначно показывают, что детей там не будет, обычно перед свадьбой с нами советуются, Впрочем, тоже не мои заботы.

Император дает высочайшее дозволение, Ноэлия поздравляет. Хельта сыплет фальшивыми улыбками, а в кулуарах не брезговала возмущенно вопрошать, что же повелитель в ней нашел.

— Дарсаль, скрепи союз, — произносит Иллариандр. Поднимаюсь, стараюсь не бросить взгляд на Ивена. Почему я? — Сможешь?

В голосе чудится легкий сарказм. Судя по ауре, Ноэлия хмурится, неприятно ей. А мне вдвойне неприятно. И от тона императора — понятно, за что наказывает, хотя там моей вины не было! И оттого, что Ноэлия видит, как мне место указывают, а вдруг еще заинтересуется почему. Не хотелось бы объяснять.

— Конечно, мой повелитель, — отвечаю, приближаюсь к советнику с невестой.

Беру их руки в свои, кладу большие пальцы на ладони.

— Свидетельствую скрепление союза моих верноподданных! Живите долгие годы, несите благословенное потомство Айо и верность его императору!

Иллариандр приподнимает руку, ставлю метки омаа на ладони — точнее, одну метку, разделенную на двоих. Хармас даже не морщится, зато Хельта вскрикивает, пытается выдернуть кисть, но держу крепко. Поднимаю на нее глаза, отшатывается немного, приходится притушить омаа, чтобы не обжечь. Неприятное прикосновение. Хорошо, что метки выжигаются быстро, отпускаю обоих, отступаю назад.

— Будьте счастливы! — изрекает император. — Надеюсь, эр Рамар не откажется завершить церемонию.

Ноэлия

Странно как-то, что ж вчера не объявили, на общем празднике? Или она до последнего тянула? Неужели лучше хоть с таким, чем одной?

Мы с Хельтой неплохо общались на приемах и даже раз вместе пили чай. Не сказать, чтобы подружились, но когда выбирать не приходится…

Император с личным Стражем и советником быстро покидают нас — готовиться к отъезду. Я уже привыкла, что Иллариандр часто убегает с трапезы первым, — занятой. Хельта же провожает мужчин слегка недоуменным взглядом, переводит на меня и только потом возвращается к еде.

— Как это вы решились? — улыбаюсь я, но ее лицо неожиданно мрачнеет.

— Не всем везет стать императрицами, — возвращает улыбку.

Не нравится мне это, вспоминаю слова Тересии — решаю сразу расставить акценты.

— Совершенно верно, — соглашаюсь. — Императрица здесь одна.

Хельта хочет возразить, но прерывает себя, заставляет сделать легкий поклон по этикету. Рассматриваю ее — красивая, ухоженная, пышные каштановые волосы, яркие глаза, и ведь в родстве с высшими. Что ей в Йоване не сидится? Я бы хоть сейчас местами поменялась…

Поднимаюсь, нет моих сил продолжать лживые диалоги, от которых устаю больше, чем от подготовки к самым сложным экзаменам в пансионе! Впрочем, ведь нам с ней еще ехать, а потом в Айо жизнь налаживать.

— Будет скучно в дороге — заходите на чай, — улыбаюсь напоследок. — А сейчас мне необходимо собираться.

Тоже поднимается, прощается как положено. Бедный Дарсаль снова от тарелки отрывается, нужно будет еды к нам заказать. Не хочу здесь оставаться!

Возвращаемся в апартаменты, принимаюсь складывать вещи, медленно, словно этим можно растянуть время, отсрочить отъезд. Дарсаль тоже идет к себе, все никак не решусь спросить про Хельту. А вдруг у них что-то было и он не захочет говорить честно? Ох, как-то сложно это, но в мыслях уже такие картины, что еще немного, и каждый Слепой сможет разглядеть. Решительно иду к нему, стучусь, дожидаюсь разрешения — хватит с меня полотенец!

Посреди комнаты полусобранная сумка, рядом Дарсаль, так смотрит — неужели я настолько сильно эмоции излучаю?

Прикрываю дверь.

— Иллариандр чем-то недоволен? — спрашиваю.

— Сложно сказать, моя госпожа, — отвечает. — Распоряжений не передавал.

Не понимаю, с чем связано отношение императора, но наталкиваюсь на взгляд Дарсаля, и как-то не хочется у него это выяснять. Может, мне и вовсе показалось. Надеюсь, со временем разберусь в нюансах.

— А Хельта… она… — Ох, тяжело же, краснею, сдуваю с лица непослушную прядь, выдавливаю: — Расскажешь про нее?

— Что именно? — сводит брови Дарсаль, то ли не понимает, то ли не рад.

— Ну… у тебя с ней что-то было? — выпаливаю скорее, чем успеваю сообразить и остановиться.

Какой у него взгляд, и этот белый свет из губ, сразу вспоминаю, как обволакивал мои, согревая изнутри чем-то теплым, почти нежным. И почему-то так неприятно думать, что и Хельты мог касаться…

— Нет, — отвечает, отвернувшись.

— Ну то есть… я хотела спросить… как она ко мне относится, нам ведь предстоит теперь… но не знаю, возможно, тебе сложно отвечать на вопросы, если дело касается кого-то личного?

Как обычно, от волнения не могу правильно фразу сформулировать, однако Дарсаль понимает. Отходит к окну.

— У меня не может быть ничего личного, моя госпожа, — повторяет давние слова. — Ваши приказы приоритетны, если не идут вразрез с приказами императора. Хельта вам, пожалуй, завидует, позволяет себе нелицеприятные высказывания, однако в обычных пределах многие придворные зачастую друг о друге и хуже высказываются. Не думаю, что она вам враг, но и друг из нее едва ли получится. Я бы не советовал вам открываться при ней. Но и бояться ее не стоит, она для Стражей как на ладони, в случае чего я вас предупрежу.

Наверное, его слова должны быть неприятны, да сердце почему-то радостно колотится. Приближаюсь, никак не могу успокоиться:

— Мне показалось, она пыталась заинтересовать тебя.

— Она пыталась заинтересовать многих.

— А другие?

— Вы же видели, советник Хармас…

— Я не про них — про других девушек.

— Многие девушки, — соглашается, — пытались заинтересовать многих из нас. И наоборот.

— А ты…

— Что я?

— Заинтересовался?

— Госпожа Ноэлия, не понимаю вашего вопроса, — оборачивается Дарсаль.

Все ты понимаешь! Только меня уже смелость покинула, а обращение и вовсе добило, сама не знаю, как и зачем решилась спрашивать, и снова не могу оторвать взгляда от белого света, изливающегося из губ. Вспоминаю вчерашнюю ночь, уютное прикосновение его коленей, словно единственное безопасное место в мире, успокаивающие поглаживания, молчаливое понимание. Хочу еще раз наполниться этим светом!

— Вы сегодня ночью куда-нибудь планируете лететь? — прерывает не то мечты, не то фантазии чуть хриплый голос Стража.

— Разве я вчера планировала? — Отворачиваюсь. Обнаруживаю, что успела приподнять руки, предпочитаю не задумываться, зачем, обхватываю себя. Он видит мои эмоции! Осознание накрывает, господи, знать бы еще, как и что видит! — Почему ты спрашиваешь? — уточняю.

— Если вдруг меня не будет, зовите Альбера, он сегодня на дежурстве.

Пугаюсь:

— Как — не будет?! — Сразу ужасы в голову слетаются. — Тебя хотят заменить?

— Без вашего разрешения никто не заменит.

— Даже если император прикажет?

— Думаю, он тоже поставил бы вас в известность. Личный Страж — это личный Страж. Нас просто так не меняют.

— Что тогда? — Вторая грань кошмара, в свете всего предыдущего разговора.

Хельта какая-нибудь, ну или не Хельта, она уже меченая, как и я. И тоже Дарсалем. Нервно хихикаю. Кажется, даже эта черная Овиния вызывает раздражение. Кто такая, почему он не может сказать, и вообще, зачем рисовал?

— Ноэлия, — бормочет Дарсаль тихо-тихо, где-то на пределе слышимости, ощущаю горячие руки на плечах, убирает тут же. — Командир вызывает, я решил заранее вас предупредить… если вдруг что — обращайтесь к Альберу, — продолжает, выравнивая хриплые нотки.

Выдыхаю, ощущаю себя идиоткой. Это он что же решит?! Вспоминаю, что Альбер тоже из Слепых.

Дарсаль

Не могу понять, она действительно себя не контролирует или меня на прочность проверяет? Я-то прочный, конечно. Но видеть эту гремучую смесь эмоций и осознавать, куда они направлены… Неожиданная, невесть откуда ворвавшаяся ревность. Ты ведь никогда не реагировала на мелькающих возле меня женщин — так, легкое недовольство, какое мог бы испытывать и император по отношению к Стражу, отвлекающемуся от службы.

Знала бы, как каждый из цветов прожигает изнутри омаа, манит верой в невозможное, заставляет сомневаться, присматриваться, сгорать горькой надеждой.

Ох, девочка. Не будь ты моей императрицей… Слепому Стражу устоять против таких свечений почти нереально. Даже если потом оказывается, что девушка ничего особенного не испытывала, не хотела и не ждала. Мы-то знаем цену этим цветам. И знаем, как редко и ненадолго они достаются нам — отталкивающим, пугающим. Нелюбимым.

Теряю голову, забываюсь, кладу руки с горящим омаа на плечи, хочу развернуть к себе, снова ощутить губами губы, обтечь своим неизбывным огнем. Сейчас, когда ты вся желаешь этого не меньше меня.

Ладони прожигают на плечах слишком явственные следы — странно, почему не почувствовала? Сжимаю кулаки, закрываю глаза, я приносил присягу императору. Я не могу подвести его сейчас. Тем более что это и ее поставит под удар.

Мог ли Иллариандр просчитать, что так будет? Может ли проверять мою верность? Способствовал ли тому, чтобы на место Ноэлии поскорее взяли нового ребенка, чтобы полностью отрезать ей пути назад?

Может, мне тоже… жениться? Вдруг удастся заглушить, сделать эмоции не столь острыми, остановить безумие. Нужно будет обдумать эту мысль.

Объясняю на всякий случай, куда собрался на ночь глядя. Когда командир говорит: «Давно ты не был на тренировке, сегодня жду», — не стоит даже заикаться, что мне вообще-то некогда сейчас. Или что пока я личный Страж императрицы, числюсь под его командованием весьма условно. То есть за безопасность всего похода, конечно, отвечает он и в случае чего руководит действиями тоже он, но мы с Ивеном уполномочены принимать решения по нашим подопечным без согласования с ним. Отвечать, понятное дело, потом тоже нам.

— Странно, что не к Марису, он же вроде грозился быть среди моих личных, — отвечает внезапно.

Пожалуй, сейчас и я отзеркалю все те всплески, которые только что разглядел у нее. Понравился ей Марис. Утихомириваю себя. Сложно будет его отсутствие объяснять.

С ним сегодня прощаются. Он остается здесь, других добровольцев не нашлось. Или не слишком искали. Беседовал с императором больше часа, а уж сколько говорили ментально, и не узнать.

— Альбер и Гарий на дежурстве, остальных созывают на тренировку и на последний инструктаж перед отъездом.

— А где? — с любопытством оборачивается.

— В парке со стороны комнат охраны есть специальная тренировочная площадка.

— Посмотреть можно?

Удивляюсь, не ожидал.

— Запретить вам едва ли кто посмеет, кроме повелителя.

Приглядываюсь к ее плечам, но аура быстро затягивается, как обычно, не оставляя следов. А мои ожоги и вовсе близки по цвету.

— Позволите… я ваши плечи проверю? — решаюсь.

— Что там? — пугается Ноэлия.

— Боюсь, могли остаться следы. Простите.

— И что делать?

— Если вы не против, я посмотрю сначала.

Смущение с примесью феромонов, бесов Раум, если бы кто-то мог сделать это за меня! Или если бы можно было оставить как есть…

Сверяюсь с омаа, похоже, императрица в домашнем пеньюаре. На нем следов не видно, но он мог просто пропустить энергию через себя. А при чуть более сильном воздействии даже загореться. Он проницаем для моего зрения, да синяя аура слишком яркая, вдруг заглушает. Нужно проверить на ощупь, иначе первое же открытое платье выдаст нас даже зрячим.

Ноэлия отворачивается, четкое, медленное, едва нервное движение — приспускает пеньюар, оголяя плечи, заставляя снова и снова жалеть, что не могу видеть этого нормально, глазами. Только через омаа. Ругать себя за непозволительные мысли. И за промедление, с которым поднимаю ладони, настраиваю, чтобы не добавили еще огня, а лишь помогли просмотреть.

Провожу, прислушиваясь. Как же это приятно — прикасаться просто, по-человечески. Ощущать пальцами прохладу нежной кожи, пробегающее волнение. Вдыхать тонкий аромат.

Кажется, ничего. Выпускаю струйку омаа, чтобы лучше рассмотреть. Не подчиняется, скользит по ключицам, обвивает метку, стекает ниже, спешит охватить как можно больше. Ноэлия прикрыла глаза, застыла, я не могу взять и воспользоваться доверием! Даже когда все внутри сгорает от желания ощутить ее. Хоть так.

С усилием собираю омаа, в последний раз веду ладонями по плечам, поднимаю руки.

— По-моему, все в порядке, — сообщаю, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — На всякий случай посмотрите еще в зеркало.

Направляю к двери в ванную. Встрепенувшись, императрица словно приходит в себя, делает неуверенный шаг, покачивается. Поддерживаю, пряча омаа, чтобы не пришлось потом еще локти проверять.

За ней не иду, наоборот, открываю окно, опираюсь ладонями о подоконник, подставляю голову свежему воздуху. Аромат выветривается, улетучивается, по кайле забирая с собой выжигающий изнутри огонь.

Поднимаю руки. На подоконнике светятся потемневшие следы. Надеюсь, до отъезда никто не увидит.

Ноэлия

Вглядываюсь в отражение. Что я должна тут рассмотреть, интересно? Вроде ни красных пятен, ни белых следов. И что это сейчас было? Зачем?

Провожу по плечам, мурашки по коже, до чего же… волнующе. Так и хочется отдаться теплому свету, раствориться в нем.

Кажется, еще немного, и начну жалеть, что у императора нет омаа.

Прикасаюсь пальцами к свадебной метке, интересно, это кусочек того же огня? Может ли Дарсаль чувствовать ее?

— А что должно быть? — спрашиваю громко, забыв, что кричать не нужно.

— Если ничего не видите, значит, все нормально, — отвечает, голос уже звучит привычно, а еще пять минут назад вибрации обволакивали едва не до дрожи, словно наполненные той же силой.

Запахиваюсь поплотнее, выхожу:

— Можно идти?

Дарсаль прожигает своим жутким белым взглядом, под которым вдруг становится неуютно.

Твою ж бестию, вспоминаю, с какими я вопросами приставала, что же он подумал?! А вдруг императору расскажет? Или, наоборот, решит, будто ему теперь что-нибудь можно?

Отворачиваюсь, прижимаю ладони к щекам, черт, в таком состоянии точно лучше не выходить. Так обидно, что он все это видит, спасибо хоть молчит!

— Как вас учат различать эмоции? — спрашиваю зачем-то, видимо, хочется понять, насколько безошибочно он их определяет.

Не может ведь быть, чтобы все люди чувствовали одинаково! Как же тогда они не путаются, могут быть уверены в том, что увидели?

— То, что проживаешь сам, сомнению не подвергаешь. Чем больше испытаешь оттенков, тем проще омаа потом их различить.

Смотрю на него, глаза почти притухли, стали привычными, губы тоже, такой спокойный голос… Получается, и ты испытывал смущение, волнение, боль? Предательство, наверное, — это же основное, что Стражи должны распознать. Ревность? Любовь?!

Да как проходит это бесово обучение? Как такое возможно?! Ведь эмоции должны быть настоящими, просто увидеть недостаточно? Что эти Слепые вытворяют с мальчишками, чтобы получить таких вот… Стражей?

Что-то совсем не по себе, буквально заставляю себя успокоиться, не думать об этом и покинуть уже наконец-то комнату Дарсаля. Ощущаю взгляд, будто продолжает прикасаться ко мне своим омаа.

Хочется забиться куда-нибудь подальше, но вспоминаю о других Стражах. Возвращаюсь к сбору вещей, стараюсь просто не думать о том, что вызывает эмоции. Как же я буду жить? Постоянно бояться почувствовать что-нибудь не то.

Вздыхаю. Мечусь между двумя полюсами. Желание сходить на тренировку растет, но осознание, сколько там будет Стражей, пугает. Вдруг заметят что-то?

Впрочем, усмехаюсь горько, где угодно заметят, как говорила Тересия.

За окнами темнеет, жених сегодня романтических ужинов не устраивает, да мне и не хочется. Валтия тоже занята сборами, уроков не предвидится.

Нахожу относительное равновесие, с удивлением обнаруживаю, насколько обросла вещами, — уже и в три сумки не вмещаются. А Дарсаль что-то говорил про горные перевалы.

К ночи интерес и любопытство перевешивают настолько, что решаю прогуляться, поискать тренировочную площадку. Когда еще удастся взглянуть на такое зрелище? Вдруг император узнает и запретит?

Выглядываю, Альбер у моей двери, Гарий у императорской.

Смотрят на меня, но не спрашивают, решаю не отчитываться. Спускаюсь в холл. Из библиотеки навстречу выходит эр Базир Марс, раскланиваемся по этикету.

— Куда это вы на ночь глядя, эрлара? — с легким удивлением оглядывает мои брюки.

— Хочу по парку прогуляться. В последний раз…

Базир бросает взгляд наверх, словно желая спросить, почему меня не сопровождает жених, но вместо этого интересуется:

— Проводить вас, моя госпожа?

Хочу отказаться, после передумываю. Нужно же отношения налаживать, а он из тех немногих, кто нормально ко мне относится. И потом, вдвоем не так страшно…

Дарсаль

Надо же, Лийт даже Ивена позвал. Усилил омаа, чтобы контролировать здание. Чувствую прикосновения Альбера с Гарием — полностью все перекрыли.

Командир наскоро проводит инструктаж — схемы давно отработаны, построение то же, что и во время прибытия, Ноэлия уезжает в одном фертоне с императором. Как и положено счастливой чете.

Становлюсь возле Мариса, бросает скорый взгляд. Не лезу в его омаа, но, похоже, эмоции скрывает. Ровный свет с налетом грусти не кажется мне искренним. Уплотнял, значит. Впрочем, каждый из нас волен сознательно прятать или показывать то, что происходит внутри. В случае необходимости более сильный Страж может просмотреть более слабого. Именно поэтому и запрещены всякие посторонние средства защиты — чтобы ничего нельзя было скрыть.

Но мотивы Мариса понятны, и едва ли в последний день кто-нибудь станет настаивать.

Лийт вызывает его, начинает официальную процедуру завершения службы. Правда, наши метки не снимает — значит, возлагают на него еще какие-то надежды.

— Постараюсь держать связь, — сообщает Марис.

Лийт кивает. Хотя обычно связь со Стражами, попавшими к женщинам Йована, прерывается быстро. Наверное, у них специальные изолированные помещения или еще какое воздействие. Бывали случаи, когда после стычек на границах наши исчезали, захваченные в плен. Хоть это и маловероятно, но отрицать нельзя. Всякое случается. Найти их не удавалось.

Лийт подает знак разбиться по парам. Хочу встать с Марисом, никак не избавлюсь от иррационального чувства не то чтобы вины, но причастности к его положению. Однако омаа командира указывает на нас с Ивеном:

— Вы оба давно не участвовали. Покажите, как работаете в паре, в дороге пригодится.

Киваю, делаю шаг вперед.

«Ну что, долговязый», — слышу насмешливый голос Ивена. Похоже, только мне адресован.

«Завидуешь?» — хмыкаю. Я действительно самый высокий из ребят, даже дома, где нас значительно больше. Стражами становятся не за физические заслуги, и хотя соответствующую форму должен поддерживать каждый, но с ростом складывается не у всех. А уж для меня природа не пожалела.

«Было бы чему, — презрительно кривится, становимся друг против друга, примериваемся. — Ростом вышел, да с мозгами не сложилось».

И знаю, специально раззадоривает, чтобы спарринг напряженнее прошел, а не могу отделаться от ощущения, будто говорит что думает, не просто словами кидается.

«Все мечтаешь избавиться от меня?» — поддерживаю перебранку. Обходим друг друга по кругу, присматриваемся, выпускаем незаметные языки омаа. Ивен боец опытный, наверняка видит мой так же, как и я его. Не дает себя просканировать, я тоже держу защиту. Все вокруг застыли, ждут.

Приближение яркой синей ауры и неожиданно и желанно. Все-таки решилась. Сам не знаю, хотел ли я этого. На периферии скрещенных омаа чувствую еще одну ауру, эр Базир. Что он тут делает? Просмотреть не могу, от Ивена лучше не отвлекаться. Резкий и гибкий, как та змея, что вытатуирована на его правой руке. Красивая работа с вживленными изумрудами вместо глаз у запястья полностью покрывает кожу от самого плеча. Не знаю, как выглядит для зрячих, но с омаа отчетливо читается.

«А ты о чем мечтаешь? Все хочешь купить себе императрицу?»

Урод! Весь смысл перекрутил!

Едва не бросаюсь на него, но осознаю, что только выдам себя.

«Покажешь другую с такой аурой — куплю другую», — пожимаю плечами. Слежу. Ауры Ноэлии с Базиром приближаются, отвлекая, но Ивен с минуты на минуту готов атаковать. Не люблю начинать. Он, впрочем, тоже. Продолжаем медленное кружение, прощупывая все вокруг, соотнося обстановку.

«Думаешь, так и поскачет за тобой и твоим выкупом?»

Не поскачет, конечно. К Стражам редко кто идет даже за большие деньги, не считая девиц Бесстыжей Палми. Но некоторые взгляды и слова Ноэлии заставляют усомниться в привычных представлениях.

«Долговязых любят, — отвечаю. Ивен прищуривается, изливая уплотненный свет, словно не ожидал. Наношу контрольный удар: — Не то что всяких змееподобных».

Личный Страж императора не выносит, когда цепляют его змею. Думаю, она как-то связана с откатами. А может, специально так преподнес, отвлекает от чего-нибудь действительно важного. Впрочем, у Стража не должно быть слабостей. У личного тем более.

«Ну все, неудачник, нарвался!» — Остается верен себе, бросается на меня. Наконец-то.

Ноэлия

Приближаемся. Базир что-то говорит, но почти не слышу, соглашаюсь рассеянно. Дарсаль с Ивеном обходят один другого по кругу. Ведь это должен быть дружеский поединок? Только лица у них вовсе не дружелюбные — напряженные, зубы сжаты, глаза сужены. В темноте парка силуэты светятся, белый Дарсаля, бежевый Ивена. Жутковатое зрелище.

— Здравствуйте, моя госпожа.

Оборачиваюсь, узнаю: Лийт, командир Слепых, тоже белый. Улыбаюсь:

— Не помешаю? Ужасно интересно.

— Что вы, госпожа. Располагайтесь. Приказать принести вам кресло?

— Не нужно, я постою.

Хочу объяснить, что никогда не видела тренировку, но останавливаю сама себя: негоже императрице оправдываться. По крайней мере, пока не спрашивают.

— Если что-нибудь понадобится — только скажите, — заверяет.

— Спасибо, не хочу вас отвлекать. Мы не будем мешать.

Лийт отвечает легким кивком, отходит немного. Мы с Базиром занимаем удобный уголок — чтобы все видеть, но не оказаться ни у кого на дороге. Правда, Стражи хоть и разбиты на пары, остальные пока только наблюдают. Все в форме, у каждого глаза горят.

А Дарсаль, похоже, выше всех. Любуюсь, ничего не могу поделать, надеюсь только, что Слепым видно удовольствие без направленности. Нравится мне смотреть на взведенное пружиной тело, мягкие скользящие шаги, плавные, почти неуловимые перекаты мышц, легкий дымок омаа.

Ивен бросается первым — резкий, быстрый, но мой Дарсаль наготове, чуть отступает, уходя с линии атаки, словно бы и вовсе играя. Снова кружат, еще несколько рывков — Дарсаль не атакует, только уходит. Ивен поворачивается правой стороной ко мне, подаюсь вперед.

На его руке проступает, набирает силу чуть зеленоватое свечение. Там вроде узор, едва заметный, словно давно уже почти смывшийся. Слишком слабый для татуировки, я в первый раз вообще не увидела, потом изредка при ярком свете мелькало изображение, чем-то напоминающее кожу змеи. Два зеленых камня у запястья, скорее похожие на браслет — только сейчас вижу, что это глаза змеи. Вообще весь узор вдруг делается ярким, объемным, наливается светом, проступает.

— Что это? — шепчу Базиру.

— Где?

— На правой руке Ивена, рисунок какой-то?

— Я ничего не вижу, эрлара, — отзывается советник по придворным вопросам, чем ставит меня в тупик.

Как это не видит?

— Ну у него же там какой-то узор? — уточняю.

Не галлюцинации же у меня в самом деле!

— Не замечал, моя госпожа, — отвечает с легким удивлением.

Как это не замечал, они же почти всегда с открытыми руками! Так, нужно будет у Дарсаля спросить.

Змея вдруг приподнимает голову, смотрит прямо на меня. Камни остаются на запястье, но зеленые глаза горят ярким светом. Может, это его омаа?

Дарсаль делает внезапный выпад, выпускает плотную петлю, молниеносно охватывающую змеиную шею. На миг кажется — удалось, держит, в следующее мгновение змея уже снова на руке, переливается зеленоватым свечением, сверкает камнями глаз. Будто и не поднималась вовсе. Петля хлещет предплечье, оставляя яркий белый след.

Кошусь на Базира, боюсь спрашивать. Не похоже, чтобы он заметил.

— А вы их омаа видите? — рискую подойти издалека.

— Конечно, — соглашается.

Ничего не понимаю!

— Непривычно так светятся…

— В Айо привыкнете, — улыбается.

— Если честно, я думала, вы все жен будете выбирать, — решаю перевести тему, смущаюсь слегка, может, зря я с такими вопросами?

Но Базир смеется беззаботно, рукой машет:

— Совершенно верно, прекрасная эрлара, в походе все холостяки, да только женщины редко с нами ехать соглашаются. Может, по дороге еще кому-нибудь повезет, девушки из селений более сговорчивы.

— Я была бы рада! — отвечаю искренне. Все-таки не одна. — Заказывала бы вам приемы для соотечественниц. — Смеюсь.

Улыбается:

— Буду счастлив угодить.

Ивен снова прыгает вперед, наталкивается на невесть откуда возникший плотный белый щит. Трясет головой, что-то шипит сквозь зубы. Вижу кривую усмешку на губах Дарсаля, односложный ответ не долетает до наших ушей.

Его омаа разгорается, разрастается широким полем, осознаю, что мне же, наверное, самого сильного Стража выделили? Горжусь прямо.

Еще несколько переходов по кругу. Ивен пытается прорваться сквозь омаа, но не удается. Это что же, Страж может и вовсе не подпустить к себе, если не захочет?

Снова смущение, стараюсь не думать, не вспоминать. Нельзя показать. Как же их здесь много!

Ивен постепенно продвигается, Дарсаль недоволен. Лицо мрачное, зубы стиснуты, такое впечатление, словно удерживается от чего-то. Быстрый взгляд на командира, и снова все внимание в поединке. Почему-то хочется, чтобы и на меня посмотрел.

Ивен прыгает, хватается за плечи Дарсаля, не могу понять, на что рассчитывает, — едва ли сможет свалить его с ног в прямом ударе. И тут же змея резко поднимает голову, удлиняется, вижу мелькнувшую раздвоенную молнию.

Дарсаль падает, тянет за собой Ивена, на плече расползается черно-зеленое пятно. Неожиданно знакомый черный женский силуэт — откуда взялась? Пряди развеваются на ветру, прорези глаз наполнены огнем. Дарсаль закатывает свои, по телу проносится судорога. Чуть не бросаюсь вперед, вовремя ловлю себя на желании сделать шаг. А ну, пошла прочь, черная бестия!

Эр Базир останавливает за руку, Дарсаль вдруг бросает на него такой взгляд — впору бежать от жути, накрепко зажмурившись.

Дарсаль

Могу остановить его огнем, но повреждения на тренировках запрещены, еще и ехать скоро. Ивен этим пользуется, пробирается вперед на пределе безопасного жара.

Дурацкое желание усилить, хоть и понимаю, что у него тоже неожиданности в резерве, а все равно — пусть Ноэлия увидит. Останавливаю себя, неверное во время поединка желание.

Ладно, решаю уступить, в контакте ему меня не победить. Если о силе омаа можно поспорить, то физически я сильнее. Впрочем, с его хитростью…

Только когда вижу змею, осознаю, что он задумал. Жалит, урод, стискиваю пальцы, не даю ему вырваться — падаю сверху. Бесов Раум, только ее не хватало!

Улетаю в бездну, отчаянно пытаюсь удержаться, не сейчас! Это же полный конец!

«Давно у тебя был откат?» — прорывается настойчивый голос командира.

«Давно», — выдавливаю, нельзя ему знать, что за последние недели целых три. Не для того я всеми силами контролировал, обходился без ухода под слепое пятно.

Овиния мерещится. Или не мерещится. Моя черная погибель.

Словно в замедленном действии вижу, как поднимает голову змея, снова смотрит на Ноэлию, как туда же направляется огненный взгляд моего давнего кошмара. Синяя аура устремляется вперед, на мгновение кажется, что это сама императрица бросилась к нам, но нет, девушка стоит на месте. Только чистый яркий свет придает сил. Или это я уже брежу.

«Дарсаль! Я соскучилась», — мягкий, соблазнительный шепот. Пошла прочь, тварь.

Синий свет утихает, поднимаю голову. Кто-то схватил мою женщину, убью! Почти машинально срабатывает привычка сдерживаться, не показывать эмоции, анализировать. Нас всегда обучали отделять, какие из них ложные, а какие и вовсе лишние.

Узнаю. Эр Базир рядом с Ноэлией. Бросился бы на него — и прощай, моя карьера. И моя императрица.

Время выравнивается, возвращается к привычному ритму. Овинии не видно, откат отступил. Вернется, конечно. Хоть бы не в дороге.

Смотрю на Ивена — по-прежнему подо мной. Не движется, парализован? Снова щит сработал. Бросаю взгляд на змею — видимо, особая техника, я и не слышал о такой, но многие техники индивидуальны. Моя «тень», например. Только я не дурак раскрывать ее на тренировках, она боевая. У каждого Стража должно быть в запасе не известное никому оружие. Тем страннее, что Ивен использовал змею. Вообще все его поведение несколько вызывающе. Словно специально провоцирует. До сих пор ментальщики проверяют, насколько я верен повелителю?

Бросаю взгляд на свое плечо — укуса не ощущаю, след испарился, растворился, исчез.

Ивен начинает шевелиться. Змея уже снова лежит на руке, интересно, на сколько ударов ее хватит? Едва ли личный Страж императора показал полную силу. Ухмыляется.

«Это не совсем работа в паре, — недовольно укоряет командир. — И здесь не место для выяснения отношений».

Ивен улыбается ему виновато, поднимаюсь, подаю руку. Хлопает меня по плечу, вроде и не было всех змеиных враждебных выпадов. А может, я слишком привык их постоянно ждать?

Становимся спиной к спине, прочие Стражи разбиваются на команды, приобщаются, атакуют, заодно работая по парам. Лийт следит, постоянно меняя обстоятельства, перебрасывая игроков: только что защищался от одного «врага», как он вдруг оказывается на «дружеской» стороне. Приходится быстро реагировать и перестраиваться, постоянно включая в расчет все новые условия. Полезная тренировка на грани между физической борьбой и владением омаа, выдыхаюсь, градом льет пот. Уже даже мысли о Ноэлии не посещают, все внимание с ребятами.

Дожидаюсь момента, когда противником снова становится Ивен. Бесов Раум, я на него зол! Чуть не отправил в откат, заставил свалиться, что императрица обо мне подумает?!

Пока разворачивается, отступаю в сторону, оказываюсь напротив его правой руки. Бросаю щит, прижимая змею, а заодно и всю руку обездвиживая. С удовольствием прохожусь кулаком по лицу. Не простит, наверное, ну и бес с ним.

«Ах ты!..» — скорее ловлю эмоцию, чем слышу, дергает рукой, но останавливается. Не хочет дальше возможности демонстрировать. Смотрит пристально — явственные щели глаз, на миг кажется, будто полыхают чем-то темным, смертоносным.

Живая суть крови из разбитой губы, вытирает наскоро, пытается уйти вниз и приложить меня левой. Блокирую, разворот, достаю его ухо. И хватит, пожалуй, хотя хочется еще. Но нам вместе работать, императорскую чету защищать. Поэтому отталкиваю, на всякий случай занимаю боевую стойку. Однако Лийт уже снова делает нас союзниками.

Не хочу поворачиваться к нему спиной, почти заставляю себя, напоминая, что мы все же в одной команде. И цель у нас одна, и присяга.

Странно, неужели Ноэлия змею видела, неужели татуировка обычным зрением не видна? А девочке-то нравится на тренировку смотреть, даже привычному эру Базиру не по себе, терракотовые пятна дискомфорта. Пугающее, должно быть, зрелище, особенно ночью. Необычная все-таки девочка.

— Император зовет, — вдруг сообщает Ивен, тренировка мигом останавливается.

Только слышно тяжелое дыхание да видны скрестившиеся омаа: машинальное побуждение проверить слова собеседника, хотя понятно, что зов императора мы не увидим. Да и вообще не похоже, чтобы тот скучал: в покоях очередная тусклая аура очередной служанки. В поездку, видимо, только таких и набрали — понятливых. Чтобы легче было от местных воздерживаться и ничем себя не скомпрометировать. Бесов Раум, с чего бы меня это злило?! Он же всегда таким был. Мужик как мужик.

Убираю щит, ощущаю ухмылку, Ивен протягивает руку. Пожимаю, никак не избавлюсь от ощущения, что сейчас снова укусит. Не показываю, конечно.

— Продолжайте, — говорит командир. — Работаем в парах. Дарсаль, иди сюда.

Подхожу, отводит меня подальше от императрицы, прикрывается от остальных Стражей.

— Между тобой и Ивеном что-то произошло… или показалось? — спрашивает тихо.

— Между мной и всеми что-то произошло, — пожимаю плечами. — Еще когда отца приговорили.

— Пора бы тебе перестать цепляться за прошлое.

— Я за него не цепляюсь, это оно за меня. — Похоже, жар схватки еще не выветрился, обычно я стараюсь командиру не дерзить.

— Понимаю, — кивает Лийт, единственный, кто всегда относился ко мне ровно. По крайней мере, никогда не выказывал отношения. — Но император поручил свою жену именно тебе. Это ли не награда за годы верности?

— Награда, — не спорю я.

Месяц назад и сам так думал. Только что-то эта награда оборачивается наказанием. Молчу, конечно, омаа все еще бурлит после боя; надеюсь, Лийт не заметит лишнего.

— Так ты не хочешь рассказать?

— Вы сами слышали, эр, как он мечтал сплавить меня женщинам Йована. Возможно, вам стоит расспросить его?

— Непременно, — соглашается Лийт. — Хочу убедиться, что с твоей стороны претензий нет.

— Нет, — отвечаю почти искренне. Неудавшаяся дружба еще не повод для претензий. — Я даже пытался наладить с ним контакт, поскольку нам теперь предстоит постоянная совместная работа. Не сложилось.

— Не буду предлагать попытаться еще. Ивен — сложный человек, и положение у него… сам понимаешь. Но постарайся не усугублять и будь осторожен.

— Спасибо, — отвечаю не без некоторого удивления.

— Ты сегодня молодец, как, впрочем, и всегда, думаю, император не прогадал, взяв именно тебя. — Хлопает по плечу. Благодарю кивком омаа. В этом весь он, наш командир, всегда найдет, за что похвалить. — Можешь быть свободен.

Прощаюсь, ищу синюю ауру. Среди скрещений омаа идти довольно просто, почти как за кем-то: свободный путь находится словно сам собой, ложится под ноги. Присматриваюсь к императрице и ее спутнику, прислушиваюсь. Она по-прежнему с удовольствием наблюдает за тренировкой, но, кажется, и на меня с любопытством посматривает.

Эр Базир задумчив. Советникам нельзя иметь личных Стражей, но в случае необходимости они могут попросить императора выделить кого-то из нас для охраны или сопровождения. Почему-то кажется, его мысли об этом, причем из разряда сожалений.

Слежу за Ивеном — идет к Иллариандру. Еще бы он не туда пошел, сообщив про зов. Пробегаюсь мысленным взглядом по отряду зрячих на стратегических точках — тоже прикрывают наше учение.

— …не раз видел их тренировки, — доносятся посредством омаа тихие слова Базира. — Мой отец тоже был… Слепым.

Настораживаюсь, припоминаю. Все-таки я держался слишком далеко от придворной жизни, не вникал ни в какие местные сплетни. Может, и зря.

— Был? — грустно шепчет Ноэлия.

Базир воспринимает как поощрение продолжать. Кивает, наверное: какой-то смазанный полужест, не рассмотреть.

— Погиб?

— Потерял силу. Не смог с этим жить.

Застарелый ужас прошивает, на миг замедляя мой ход. Пожалуй, самое страшное, что может случиться со Стражем, — редкость, но от этого не менее кошмарная. Сердце стучит в голове, заставляю себя сделать шаг, преодолеть ставшее вдруг вязким пространство. Вернуться в реальность.

— От чего?

— Кто знает. — Эр пожимает плечами. — Может, старость, может, еще что.

Бросает на меня взгляд — я уже близко, Ноэлия тоже смотрит. Прохожу последние метры.

— Все в порядке? — нежный взволнованный голос.

— Конечно, моя госпожа, — отвечаю. — Командир отпустил меня. Вы хотите еще остаться?

Ноэлия оглядывается, смотрит на продолжающих тренировку ребят. Желал бы я увидеть, какое ей открывается зрелище. Теоретически представляю, конечно. Но практически…

— Идем, — вздыхает с сожалением. — Завтра ведь вставать рано.

Поворачиваюсь, пропускаю эра с элрарой вперед, прохладный воздух обволакивает разгоряченное тело, успокаивая, утихомиривая. Базир прощается с Ноэлией в холле внизу, до покоев не провожает — это привилегия императора. И моя.

— Надеюсь, в Айо меня будут к вам пускать, — улыбается Ноэлия, когда входим в покои.

И я надеюсь.

Осязаемая линия траектории встречающего робота, императрица проводит по нему рукой, ну точно как домашнего питомца гладит.

Размышляю, можно ли мне идти. Промокшая одежда неприятно липнет, хочу в душ. А Ноэлия никак не привыкнет, что нужно отпускать.

— Я вам еще нужен? — спрашиваю.

— Ой, отдыхай, конечно! — спохватывается.

Прощаюсь, ухожу.

Наслаждаясь теплыми струями, поглядываю за синей аурой, неизбежно вспоминаю свой выход в полотенце. Улыбаюсь почему-то.

Ноэлия не спит, все возится с роботом. Впечатление, словно ждет. Я и сам пару вопросов задал бы… Выхожу, надеваю предусмотрительно заготовленный халат. Полуложусь на кровать, оставляю свет включенным.

Действительно, спустя какое-то время стучит тихонько.

— Можно? — заглядывает, не успеваю встать.

— Конечно, моя госпожа, — отзываюсь. Затворяет плотнее дверь. — Если не боитесь снова застать меня в непристойном виде, — усмехаюсь, не удержавшись. Думал, она теперь всегда ответа дожидаться будет.

Яркая волна смущения:

— Не знала, вдруг ты еще в ванной…

Оглядывается в поисках кресла, не находит, пристраивается на край кровати:

— Хочу спросить… Я видела у Ивена на руке…

— Знаю, — киваю. — Слышал ваш разговор.

— Все слышали? — Хмурится, по-моему.

— Те, кто прислушивался.

— И… что это?

Поднимаюсь, сажусь, а то как-то неприлично, разлегся тут. Ноэлия нервничает опять, так и хочется снова обнять, успокоить. Смотрит на меня — ждет.

— А как выглядит без омаа? — задаю встречный вопрос.

Не уверен, что внятно сформулировал, однако Ноэлия понимает:

— Иногда вообще не видно, иногда — словно кто-то красками рисовал и не смыл как следует.

Интересно, от чего зависит? От освещения или чего другого?

— Он говорил, это татуировка, — отвечаю. — Но думаю, не совсем.

— Связана с его омаа? — спрашивает, киваю. — А почему Базир не видит?

— Сложно сказать. Вообще должен бы. Если хоть что-то от отца передалось. Нужно еще у кого-нибудь спросить.

У Лексия, к примеру. Он-то Ивена всяко видел. Только меня раньше этот вопрос мало волновал. Все, что положено, расскажет командир.

Смотрю на Ноэлию, иногда не хочется, чтобы командир или даже император рассказывали. Отгоняю крамольные мысли.

— А ты знал его отца?

Вспоминаю! Действительно знал, не так много Стражей лишаются силы — скорее, наоборот, единицы.

— Да. Хотя он во дворце не работал. Эран Марс.

— В загородном? — шепчет Ноэлия, хочу удивиться, но ассоциация сразу же доходит. Свожу брови, пытаюсь сообразить. — Когда он лишился силы? Со смертью предыдущей императрицы?

— Нет. В прошлом году.

Как раз перед смертью предыдущего императора. Но девушке об этом лучше не говорить.

— Базир уже работал во дворце?

— Конечно. Насколько я понимаю, благодаря отцу и занял столь высокую должность. И блестящему образованию, безусловно.

Ноэлия отворачивается, размышляет. Опять боится. Как же ее успокоить?

— Эта… Овиния снова была здесь? — в глаза заглядывает, такой ощутимый, пронизывающий взгляд.

Замираю. Никто из Стражей ее не видел, не мог видеть! Это не так, как на реке, это мой личный откат!

— Дарсаль? — шепчет испуганно, подается назад.

Прикрываю глаза, усмиряя омаа.

— Все в порядке, — выдавливаю.

Ноэлия молчит, отводит взгляд. Не представляю, с кем можно посоветоваться.

— Есть хочу, — вздыхает.

Я тоже не отказался бы. Просматриваю кухню — там уже пусто, прислуга давно спит, однако для Стражей еды оставили.

— Сейчас принесу, — поднимаюсь я, не будить же девочек, им вставать скоро, завтрак да запасы в дорогу собирать.

Ноэлия порывается что-то сказать, но молчит.

Пару мгновений размышляю, переодеваться ли. Наши все еще на тренировке, задняя лестница пуста. Спускаюсь на первый этаж, через небольшой внутренний коридор как раз к кухне. Омаа выстраивает знакомую картину, мягко вписываюсь меж столами, пытаюсь рассмотреть, не натолкнусь ли на что неожиданное. Чисто.

Еду нас учили различать очень долго. В ней нет жизни, движения, как хотя бы в той же воде. Омаа часто проходит сквозь, не воспринимая. Приходилось по крупицам выделять заряд потенциальной энергии, которую она может дать, соотносить, чтобы понимать, что перед тобой. Сейчас-то в большинстве случаев получается автоматически.

Нагружаю на поднос побольше, машинально поглядываю. Ноэлия все еще в моей комнате, странно, почему не уходит?

Подогреваю чай, на всякий случай отойдя подальше от электроприбора. Окидываю взглядом лестницу, по-прежнему пусто. Спешу наверх, ступени сами ложатся под ноги, присматриваюсь к синей ауре. Звук открывающейся двери настораживает, прислушиваюсь — со стороны покоев императора. Ничего не вижу, аура Ивена едва уловимо маячит в его изолированной комнате. Легкие шаги — их, конечно, узнаю. Останавливаюсь, соображаю, что делать. Видок у меня…

— Дарсаль. — Голос Иллариандра не то строг, не то ироничен.

— Слушаю, мой господин, — отвечаю.

Ну не на пол же в самом деле этот поднос приткнуть.

— Неужели ни одной служанки не нашлось? — насмешливо.

Кроме той, которая недавно от тебя вышла, ни одной. Спят все.

Напряжение при мысли о том, что ему могло стать известно о поцелуе, отступает, позволяя сохранить спокойствие. Хотя бы видимое.

— Мне несложно, мой повелитель.

— Что ж, надеюсь, ты не ошибся с выбором карьеры.

— Слепые Стражи редко ошибаются, мой повелитель.

Жаль, не просматриваю его, почему-то кажется, будто недоволен. Наверное, нужно более покладисто отвечать. Трудно понять, для чего он здесь. И Ноэлия все еще в моей комнате. Невыносимо думать, что он может запретить это.

— Что ты хочешь мне рассказать? — звучит ритуальное.

Все меньше и меньше хочется кому-нибудь рассказывать.

— Ничего, мой повелитель. Если только вы не хотите о чем-либо спросить.

— Императрице необходимо бывать в изолированной комнате, иметь возможность расслабиться. Но не кажется ли тебе, что моя невеста слишком часто там бывает?

Лишь сейчас осознаю, насколько удобная для императора позиция. Императрица привыкает к личному Стражу, «расслабляется», а тот продолжает наблюдать и доносить. Счастье, что мне нечего доносить. Если не считать…

Не думать о мягких губах, стройном теле, которое так приятно обволакивать омаа!

— Ей сложно свыкнуться с переменой судьбы.

— Знаю-знаю, об истерике наслышан. Скажи, не спрашивает ли она лишнего?

Лишнего — это какого? Про змею?

Впрочем, если бы его именно это заинтересовало, вопрос наверняка звучал бы иначе.

— Сам-то можешь разгуливать здесь хоть нагишом, а вот императрице пристало через парадные двери ходить.

Понятно. Доложили о встрече.

— Вам не о чем беспокоиться, мой господин.

Ноэлия даже не догадывается, и надеюсь, никогда не догадается. Подозреваю, для нее было бы сильным разочарованием. Если не ударом.

— Рассчитываю на это. — Явственный монарший кивок.

— Всегда, мой господин.

Иллариандр берет что-то с подноса, кидает в рот, разворачивается, уходит к себе. Спешу в свою дверь. Я поклялся служить ему без остатка…

Синяя аура удивительно спокойна. Вздрагивает слегка, присматриваюсь. Неужели заснула?

Тихо ставлю поднос, подхожу бесшумно. Действительно, свернулась на кровати, мерное дыхание, едва уловимое золотистое движение у глаз. Что-то снится.

Перекусываю наскоро, все жду, что проснется. Не хочу будить.

Но она лишь устраивается поудобнее, кладет руку под голову.

Золотистый свет сменяется темными пятнами, настораживаюсь. Похоже, сон становится беспокойным, мрачным. Даже видятся какие-то обрывки — смутное естество четкого механизма вроде летающей машины. Тревога, бегущие люди. Все ускоряется, круговорот, девушка со стоном цепенеет, вцепляется руками в подушку.

Приближаюсь, сажусь рядом. Мгновение колеблюсь. Обнимаю, обволакиваю омаа, чтобы успокоилась. Прижимаю к себе, вспоминаю — Лия. Ли. Так ее называли девочки из пансиона. Так и сидел бы с тобой всю ночь. Вдыхаю аромат. Вкусная, манящая. Невеста императора.

Переворачивается, укладывает на меня голову. Метка у основания шеи клубится синим светом. Поглаживаю разметавшиеся волосы. Нам с тобой еще столько дней в одном фертоне ехать. Мучительное наслаждение.

Тучи развеиваются, снова невесомое марево золотистого сияния. Легко провожу омаа по улыбке. Губы приоткрываются, словно дразня, тонкая струйка проникает внутрь, заставляя почти пережить заново наш поцелуй.

Едва покачиваю. Ведь наставники учили: омаа нельзя удерживать и подчинять. Вот и не удерживаю. Позволяю единственное, что мне доступно, полностью контролируя силу, чтобы не допустить ожогов. Впрочем, омаа снова отдает синевой. Скользит по изгибам девичьего тела. Никогда еще это не приносило столько удовольствия.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Ноэлия

Такой сон… Муж? Или все-таки личный Страж? Благоухающий сад — почти нереальный, каких я никогда не видела в Иштаре или тех городишках Йована, куда нас с девочками изредка возили. И вряд ли увижу в Хадраме — климат в Айо более суровый. А там, в этом саду, что-то и вовсе неприличное, но до безобразия приятное. Такое тепло снаружи и внутри… Если близость с мужчиной предполагает нечто подобное, я, пожалуй, понимаю Алму. Так и хочется обнять, прижать к себе покрепче…

— Простите, моя госпожа, — словно издалека доносится тихий, ставший уже почти родным голос.

Нет, только не разрушайте мой счастливый сон! Не могу сообразить, где я, вижу склонившегося Дарсаля будто через голубую дымку. Распахнувшийся халат открывает часть груди, ловлю себя на желании убрать его совсем. Вдруг доходит: заснула на кровати собственного охранника, подскакиваю — еле успевает отклониться. Сейчас бы еще фингалом обзавелся. Следующим накатывает осознание, что он читает эмоции, значит, знает, какой откровенный сон я видела, о чем только что думала!

— Вы заснули, — сообщает едва хрипло, поднимается. — Я бы отнес вас, но не звать же служанок, чтобы раздели.

— Мне император снился, — брякаю от страха.

Взгляд Дарсаля пробирает, не оставляя ни малейших сомнений, кто был во сне на самом деле. Но не могу же я ему сказать.

— Императору будет приятно узнать, — отвечает, отворачиваясь к окну.

Предупреждает, что ли? Как ледяной водой окатил. Впрочем, может, и к лучшему. Пускай рассказывает.

— Спасибо, — буркаю, спешу к себе.

Забираюсь в кровать, укрываюсь с головой, мечтаю, что это защитит меня от Слепых. Иллюзия.

Следующее пробуждение уже не такое уникальное — служанки во главе с Валтией пришли приводить меня в порядок.

Дарсаль тут как тут, будто и не случилось ничего, может, мне все приснилось? Где-то глубоко внутри снова теплеть начинает. Страж смотрит пристально. Бросаю случайный взгляд на его руку. Темные пятнышки на открытом плече, как раз куда ударила головой змея. Все прочие мысли из головы тут же вылетают, поднимаюсь порывисто.

— Что это? — Подхожу, прикасаюсь под недовольным взглядом Валтии.

Надоела, все ей не нравится!

— Где, моя госпожа? — Дарсаль опускает глаза, пытается рассмотреть.

— Не видишь? — удивляюсь, змея-то необычная.

Лицо каменеет.

— Нет, моя госпожа, — отвечает сухо.

Снова провожу пальцами, объясняю:

— Вот здесь. Похоже на след от укуса. Валтия, а тебе видно?

— Ничего не видно, госпожа.

— Вот же, — недоумеваю, показываю. Даже пальцы нащупывают небольшие ямочки.

— Хватит Стража гладить, эрлара, возвращайтесь к прическе, император уж заждался.

Заждется он, как же.

Вздыхаю, возвращаюсь. Странно, что Дарсаль не замечает, да и Валтии обманывать смысла нет. Пытаюсь понять по лицам служанок, но они продолжают меня марафетить, словно бы и вовсе тут ни при чем. Как же в дороге будет не хватать изолированной комнаты!

Завтракаем с императором, пробую разгадать, что ему передал Дарсаль, но не могу. Иллариандр привычно учтив и заботлив, спрашивает, как настроение, все ли собрала, всем ли довольна… Даже целует напоследок. Вспоминаю сон, смущаюсь. Император заинтересованно улыбается. Ох.

В подходящий момент тайком рассматриваю руку Ивена, ничего не вижу — разве что, как и раньше, легкую тень, словно свет не так упал или мазнул чем-то. Не зная, и не заметишь.

Пока слуги носят остатки вещей, успеваю сбегать к фертонам. Проверить, лежат ли книги в грузовом, заглянуть в наш с Дарсалем. Почему бы мне с женихом не ехать? Но нет, я с ним только выезжаю, а потом в гости будем друг к другу ходить.

Фертоны Стражей, насколько я поняла, тоже слегка изолированы — не так, как комнаты, но создают определенную пелену, преграду для других Стражей, которую без крайней необходимости никто прорывать не станет. Знать бы, что Ивен тоже не станет… Почему-то после вчерашней тренировки совсем не по себе. Жуткий он, и начинает казаться, будто с трудом меня выносит. Стараюсь об этом не думать.

Лично складываю прилетевшего со мной робота, проверяю запас элементов питания, всякую дорожную мелочь вроде мокрых салфеток. Хотя пока еще по Йовану ехать будем, а такое чувство, будто совсем от цивилизации отрываюсь.

Наши койки у боковых стенок, под ними — необходимые в дороге вещи, к заднему торцу приделан стол, а выход спереди, со стороны бурваля.

Возниц нет, бурвалями управляют ментальщики, всей процессией сразу. Ну, наверное, кроме верхового отряда, я еще не до конца разобралась. Ментальщиков всего трое, я с ними практически не общалась, если не считать знакомства на первом приеме и поздравлений на церемонии. Охранник-ментальщик Сэм наиболее приближен к императору. Дарсаль говорит, Иллариандр через него решает большинство государственных вопросов. Страж может передавать и принимать ментальные сообщения, даже может транслировать тому, на кого настроен, но не сделает, например, «многоканальной конференции». Впрочем, для меня все эти нюансы пока совсем малопонятны.

Еще один, Крам, — тоже из зрячей гвардии Аждара, его услугами пользуется все остальное сопровождение. Третья вообще женщина, единственная, не считая Валтии и служанок, в свите. Тера. Ни разу не встречала ее ни в отведенном для нас доме, ни на промежуточных приемах.

Встаю на облучок, рассматриваю фертоны сановников императора. Они уже выстроены на площади перед воротами в подъездную аллею. Остальные будут вливаться по мере продвижения. Фертон метальщиков по центру, на нем чья-то фигура — не видно, присматриваюсь.

— Все в порядке?

Вздрагиваю, поворачиваюсь к Дарсалю.

— Вроде, — пожимаю плечами, бросаю еще один взгляд на повозку.

— Шри Тера заинтересовалась вашим вниманием, — с легкой иронией сообщает Дарсаль.

Смущаюсь, спешу спуститься. Возвращаюсь к себе, комнаты выглядят совсем пустыми. Подхожу к телефону, беру трубку, не могу решиться. Дарсаль тактично уходит в свою комнату, хотя для чего? И без того все видит.

Как стою тут, нервно стискиваю телефон в последний раз, заношу руку над диском набора, нажимаю рычаг и еще раз поднимаю пальцы… Зачем снова душу травишь?! Швыряю трубку, все, прошлое позади! Тересии дома нет, Алма могла бы и сама позвонить. Номер знает, когда рвалась на приемы, не забывала набрать.

Следом за трубкой падает и весь аппарат, трескается, не успеваю подхватить. Высшие леди еще предъявят императору счет за невесту-хулиганку. Поднимаю телефон, ставлю на место. Стараюсь придать ему приличный вид, оглядываюсь, но вроде никто с претензиями не спешит.

Захожу к Дарсалю. У него уже тоже пусто, сидит на кровати, крутит в руках какой-то лист. Чистый, похоже, из той особой пачки.

— А ментальщики могут мысли читать? — спрашиваю.

Почему-то вспоминается почти ненависть, с которой говорила о них Тересия. До сих пор не приходилось сталкиваться, но осознание, что в дороге еще и они будут меня разглядывать, совсем неприятно.

— При необходимости могут, но вы бы почувствовали. — Страж пытается подняться, останавливаю выученным жестом. Последние тихие минуты.

— Как? — Присаживаюсь на край. Посидеть на дорожку, ага.

— Как если бы в вашей голове прошлись катком.

— А в твоей проходились? — шепчу.

Молчит. Ладно, не отвечай, если не хочешь. Тоже молчу, стараюсь не вспоминать о сне.

— И нет никакой возможности закрыться? — все же уточняю.

— Есть. В зависимости от ментальных способностей. Этому учат специально.

— Кто учит?

— Ментальщики.

— А ты… сможешь научить?

— Едва ли. У Стражей несколько иные возможности.

Прикрывает глаза, прислушивается, сообщает:

— Император за вами.

Выдыхаю. Иду в последний раз к зеркалу — оглядеть свое дорожное платье. Длинное, неудобное, зелено-коричневое. При первом же подходящем случае сниму. И косу заплету, с этой высокой прической ни полежать, ни расчесаться потом.

Дарсаль

Все пытаюсь рассмотреть, что же она увидела на моей руке. Жаль, не сосредоточишься особо, некогда. Аура Ивена приближается, шаги императора тоже слышны. Приходится занять положенное место за спиной его невесты, наскоро спрятав лист. Так и не успел ничего нарисовать.

— Готова, любимая? — улыбается Иллариандр, подает ей руку, прикасается губами к губам.

Пришлось ведь объяснять Ивену, почему она от меня в таком состоянии выскочила — нервная, возбужденная. Хорошо по ауре ясно видно было: спала. Похоже, ее слова о том, что снился император, передали жениху. Он определенно доволен.

Повозка-фертон повелителя, самая крупная из всех, как и в прошлый раз, до середины открыта. На платформе вокруг уже выстроились дежурные Стражи. Император сам возводит невесту по приставным ступеням, мы с Ивеном поднимаемся следом. Императорская чета счастливо улыбается, машет провожающим. Иллариандр обвивает рукой талию невесты и больше уже не отпускает. Меня это не должно отвлекать!

Медленно трогаемся.

Ноэлия все оглядывает семьи высших леди, словно надеется подруг увидеть. Хотя понятно, что больше их сюда никто не пропустит. Впрочем, прикрываю глаза, ищу. Алма на центральной площади, но Ноэлия едва ли ее заметит, слишком уж большая толпа. Рядом еще несколько девочек из пансиона. Тересия по-прежнему где-то далеко. Странно.

Приглушаю восприятие, оставляю настройку на императрицу и возможную опасность. Городская толпа колышется мутными цветами; надежда, горевшая при нашем прибытии, сменилась разочарованием и завистью.

Едва пересекаем черту города, как по Стражам проходит легкая, невидимая обычному глазу волна. Обрывается связь с Марисом. А ведь еще утром общались с ним — передавал откуда-то из соседнего здания, что все в порядке. Никто не позволяет себе внешних проявлений, лишь от Лийта исходит виток сожаления, на грани вздоха. Наверное, попытается найти.

Когда пригородные поселения заканчиваются, процессия останавливается. Император спрыгивает с фертона. Подает знак, чтобы убирали торжественную платформу, раздражающую восприятие драгоценными камнями, и возвращали в обычное состояние крышу. И мне тоже знак подает — спрыгиваю следом, снимаю императрицу, отношу в нашу повозку. Она сразу за императорской. Иллариандр неожиданно тоже заходит, усаживается на мою койку. Останавливаюсь у выхода. Хорошо хоть Ивен не поперся.

— Мм… предложить тебе чаю? — немного нервно спрашивает Ноэлия, садясь на свою кровать.

— А у тебя тут есть? — смеется Иллариандр. — Разве что Дарсаль вскипятит. — Отчетливый взгляд на бутылку с водой на столе.

— Ну… принесут же, наверное, — теряется Ноэлия.

— Конечно, принесут, любимая. Все, чего душа пожелает. Надеюсь, тебе здесь удобно?

— Удобно, — заверяет императрица. — Можно уже переодеваться?

— Начинай, — разрешает Иллариандр, похоже, вгоняя девушку в краску.

Почему-то ощущаю на себе торопливый взгляд, после возвращается в норму, улыбается.

— Не рано ли, эрлар? — в голосе легкое кокетство. — Мы же еще даже за пределы Йована не выехали.

— Рано, — вздыхает эрлар. — Но уже недолго!

Поднимается, выглядывает наружу:

— Мой фертон готов, не будем задерживать.

— Заходи в гости, — приглашает Ноэлия.

— Непременно, — смеется жених.

До первой остановки Ли все устраивается — то переодевается, то в окно смотрит, то снова расспрашивает о дороге. Едем довольно быстро, фертон мерно покачивается, слышны негромкие перекрикивания слуг меж повозками. Скрещивающиеся омаа патрульных отрядов постоянно проходятся по всем подопечным, сканируют окрестности. Окружающее спокойствие расслабляет, погружает в дремотный дорожный полусон. Пока привалов как таковых не будет, остановки по специально разработанному, давным-давно рассчитанному маршруту: трижды в день в придорожных ресторанах и потом на ночь. Это уже ближе к границе более сложные условия пойдут.

На пределе восприятия что-то настораживает, царапает, не могу понять что. Дозорные вроде спокойны, ничего не передают.

Ноэлия

Едем мирно. Не так быстро, как на поезде, но и не совсем уж плетемся. Смотрю в окна, разглядываю милый сердцу Йован, пока интересно. Траектория как-то подозрительно обходит селения. Дарсаль говорит, маршрут специально так выстроен.

Обедаем около полудня в шикарном отеле-ресторане прямо у дороги. Переодеваться в платья никто не заставляет, только Валтия косится укоризненно. Ее проблемы. Для нас с императором и Стражами отдельный зал, к нашему приезду все готово и столы накрыты. Вздыхаю, бросив взгляд на виднеющийся из окна бассейн, но мы здесь не задерживаемся, трогаемся дальше.

Заняться нечем, разговаривать страшно — вдруг подслушает кто. Достаю робота, запускаю режим чтения. Дарсаль поглядывает со своей койки, но молчит. Ложусь на свою, включаю «Историю мира в мифах и легендах».

Текст легкий, начитка приятная, слушаю. Дарсаль прикрывает глаза, такое выражение лица… Ловлю себя на желании перебраться к нему, устроиться под мышкой, снова обрывки сна в голове. Отворачиваюсь к окну, усиленно сосредотачиваюсь на легендах.

— …в древние времена пришли на земли Йована первые люди, но демоны Айо не хотели пускать их на свою родину. И завязался смертный бой…

Слушаю истории, знакомые с детства или совсем неизвестные, время летит незаметно, Дарсаль не то спит, не то увлекся. А может, блюдет окрестности. Во всяком случае, не возражает вроде.

Дарсаль

Удивительно. Кажется, я впервые жалею, что у нас нет ничего подобного. Вспоминается, как когда-то мама читала мне, — я любил слушать и рисовать всплывающие в голове картины. Мерный голос убаюкивает, заставляет почти забыть о легком беспокойстве, причину которого так и не могу распознать.

Руки машинально нащупывают лист бумаги — единственный случайно не уложенный в грузовые фертоны. Омаа все тянется перетечь туда, на соседнюю койку, повторить предыдущую ночь. Терпкая печаль на языке. Она думает, ей снился император. Казалось бы, я должен радоваться, только что-то не радует.

Вожу руками по листу, омаа на ладонях то разгорается, то утихает. Обычно сначала выстраиваю картину, потом выжигаю, но сейчас совсем отпустил контроль, не хочется.

— …и решил луноликий Раум отомстить пресветлой Гее, что отвергла его, и забрал он детей ее, и поселил в своем доме. Все ждал, что придет она за детьми, даст согласие, но не покорилась Гея перед ним, а собственные дети его возревновали. «Неужто любишь ты чужаков больше нас, кровь от крови твоей, плоть от плоти?» И разгневался великий Раум: «Будете почитать их, пока я не повелю обратного!» Шаматри…

Вздрагиваю, вся дрема слетает. Не может быть! Не может этого слова знать никто, кроме Стражей. Или мне приснилось? Снова Овиния подбирается?

Робот продолжает читать, на миг кажется, будто смотрит на меня своим ярким, проникающим сквозь завесу слепоты индикатором. Трясу головой. Что за бред. Ноэлия все так же спокойна, сидит, отвернулась к окну. Прислушиваюсь к ребятам: наверняка хоть кто-то заметил бы! Но нет, молчат, ничего. Только Лийт запускает настороженный луч:

«Что, Дарсаль?»

«Показалось».

«Уверен?»

«Нет. Но ничего не вижу».

Лийт внимательно оглядывает окрестности из своего фертона.

«Что показалось?» — уточняет все же.

«Послышалось „шаматри“, — приходится признаться. — Наверное, игра звуков».

«Наверное, — не спорит командир. — Ты в порядке?»

Снова на откат намекает.

«В порядке», — уверяю.

«Постарайся потом еще раз послушать».

«Постараюсь», — соглашаюсь. Если бы я знал, как это запускать.

Ноэлия

Дарсаль все водит руками по листу, на бумаге проступают коричневые пятна, так и хочется заглянуть, что же он там выжигает. Сдерживаюсь, смотрю в окно на проплывающие пейзажи.

Больше в города торжественно не въезжаем, в смысле переодеваться меня никто не заставляет, Валтия только накидку какую-то приносит шелковую, с узорами. К императору по-прежнему перехожу, но его фертон уже не перестраивают, лишь немного приоткрывают верх впереди. Еще раз едим ближе к вечеру и уже совсем ночью останавливаемся в Гонсе. Городок небольшой, однако место подобрано превосходно. Кроме нас, никого, отель невысокий, просторный, перемигивается иллюминацией живописно раскинувшихся на холмах корпусов. Это мне теперь до конца дней предстоит при свечах и масляных лампах жить? Вздыхаю.

Слишком поздно, идти никуда не тянет, Иллариандр тоже не настаивает. У меня в номере несколько комнат и огромная терраса с видом на бассейн, там и пристраиваюсь с Дарсалем поужинать. Хочется искупаться, но бассейн пуст, а спрашивать как-то неудобно, да и не у кого. Разве что Базира позвать, он поддержал бы, думаю. Но как жених воспримет — понятия не имею.

Вечерний воздух окутывает, навевает романтические мысли, кошусь на молчаливого охранника, освещающего глазами тарелку перед собой, и неожиданно осознаю, что нам здесь никто больше не нужен. Своеобразный теплый уют, будто я не в чужом городе и не еду за тридевять земель в чужую страну и чужой мир, а всегда сидела рядом с ним на этой террасе или какой-нибудь другой, так же молчала — не оттого, что не о чем говорить, а просто потому, что хорошо.

Дарсаль поднимает взгляд, рассматривает — я уже знаю, когда читает мою ауру: глаза совершенно по-особому светятся. Интересно, что он там видит, о чем императору докладывает. Стараюсь не вздохнуть.

— Можно посмотреть, что ты нарисовал? — спрашиваю.

Колеблется мгновение.

— Я и сам не уверен, — отвечает.

Протягивает листок, хотя не настаиваю. Надеюсь, не потому, что не должен возражать.

Смотрю, замираю. Девушка на берегу, так ясно передан солнечный летний день, смесь бликов с тенями от листвы. Сарафан, локоны — да как же, не видя, можно воссоздать настолько точное сходство! Светлая, изящная, почти воздушная — никогда себя такой не ощущала…

Хочу уточнить, кто это, но голос отказывает, да и в глубине души знаю.

— Похожа? — спрашивает тихо.

Киваю, спохватываюсь, но, кажется, увидел.

— Как у тебя так выходит?

— Настроение, — поводит плечами.

— Вы долго за мной тогда наблюдали?

— Император наблюдал. Я-то видел, что твоя аура безупречна.

До чего же его слова трогают, сердце ноет. И это неожиданное обращение. Думаю спросить, изолирована ли терраса, но даже об этом волноваться не хочется. Может, снова «прикрыл», ведь не должны же императрицу все подряд читать.

Так и едем, три-четыре раза в день останавливаемся, почти все время запускаем аудио. Дарсаль не возражает — наоборот, сказал, что еще раз мифы повторил бы. Но у меня полно других, не менее интересных записей, пока робот работает, хочется успеть прослушать все то, чего нет в бумаге.

Только вот бока уже отлежала, не хватает движения, и постоянно земля под ногами ходуном ходит, даже когда повозки останавливаются.

Временами появляется Валтия, продолжает разъяснять нюансы придворного этикета и взаимодействий. Оказывается, предыдущая императрица организовала какую-то школу для девочек, только после ее смерти некому следить и содержать. Ставлю себе заметку заглянуть, хоть какое-то дело. Ну и так, по мелочи: заучиваю чины и звания, военную и гражданскую субординацию, территориальное разделение на графства и баронства, обязательные кодексы одежды для различных приемов. Тоска зеленая.

Города с приближением к границе постепенно мельчают, как и наши номера в отелях. Сегодня впервые остановились на природе и, к моему удивлению, начали раскладывать припасы.

— А что, поселения уже закончились? — шепчу Дарсалю, все кажется, будто это может помочь скрыть мои слова от окружающих.

Улыбается:

— Расстояния между ними увеличиваются, а качество уменьшается. Не во всякое император поедет.

— Бедный эр Базир, так без жены и останется, — шучу.

— На ночь остановимся в городе, — отвечает. — Самое сложное будет во время перевала. Между границами ничья территория. Поселений нет, продвижение непростое. Холодно. Возможно, даже небольшой пеший переход предстоит. Животным тяжело, да и тряска сильная.

Я бы и рада пройтись немного. Никогда так долго не ехала.

Выходим, слуги суетятся, похоже, во время завтрака закупили припасов. Разводят костры, навешивают котлы. Надо же.

Свита собирается в фертоне у кого-то из советников. Стражи вокруг кольцом.

— Совещание, — поясняет Дарсаль.

Даже император туда направляется, но замечает нас, подходит.

— Как дела, любимая? Не скучаешь? — Целует.

— Если бы ты со мной больше времени проводил, было бы веселее, — улыбаюсь я.

— Дела, — вздыхает Иллариандр.

Бедняга, так занят всю дорогу.

— Понимаю.

— Вон и Хельта грустит, поболтайте пока, а я как освобожусь — сразу к тебе!

— Буду ждать. — Снова улыбаюсь. Что ему скажешь.

Действительно, Хельта слоняется вокруг костров. А ведь я же ее приглашала заходить в дороге. Вспоминаю разъяснения Валтии. Наверное, этого недостаточно: нужно все равно непосредственно звать, а то постесняется нарушить мой императорский покой. Ох, ну что за сложности!

Она ведь тоже одна едет. Но мне к ней заявляться — и вовсе моветон.

— Странно все-таки, — бормочу. — Как она решилась? А они еще смогут… передумать?

— Если к императору обратились — едва ли. Для советника это пятно на репутации. А учитывая, что он похоронил уже двух жен, причина должна быть веской, чтобы расторгнуть помолвку.

Что-то мне это не нравится ну совсем.

— Если детей не будет? — предполагаю.

— У них и так не будет, — хмыкает Дарсаль.

— Почему?! — удивляюсь.

— Видно по ауре. Несовместимость. С нашими мужчинами вообще мало кто совместим.

— Но… они же не в курсе, наверное?

— Обычно в таких случаях советуются со Стражами. Не знаю, спрашивал ли у кого-нибудь советник, у него уже и без того двое детей, возможно, для него не это главное.

— А что?

Неужели любовь? Нет, ну кто я такая, чтобы вмешиваться… Но Хельту нужно предупредить, пока не поздно!

Оглядываюсь, ищу, она уже далеко успела уйти. Сомневаюсь, не будет ли хуже. Но я же императрица, в конце концов! Поступаю, как считаю нужным!

— Кстати, Дарсаль, я, по-моему, за всю поездку ни разу Мариса не видела. Где…

— Марис с патрульным отрядом, — с готовностью объясняет. — Они едут отдельно.

Дарсаль

Все-таки заметила. Конечно. У нас действительно есть патрульный отряд. Действительно держатся на удалении, отслеживают опасность, поддерживают связь через командира. Их там четверо, ну да ничего, может ведь оказаться и пятеро. В Хадраме сложнее будет, придется сказать, что Мариса отправили куда-нибудь в другой дворец. Надо же, как он ей запомнился.

Ноэлия медленно передвигается в сторону Хельты, держусь чуть позади. Похоже, решила поговорить. Может, и правильно. Женщины Йована не знают наших тонкостей.

Приближается, заводит легкую беседу — вроде того, как дорога, не скучает ли, почему в гости не заглядывает. Предлагает прогуляться по лесу — здесь только сосны, все просматривается, омаа ничего не мешает. У меня возражений нет.

Отходим от лагеря, Ноэлия несколько раз оглядывается, на меня смотрит. Наверное, хочет все же понять, о чем можно рассказывать. Молчу, было бы нельзя, предупредил бы.

— Хельта, — решившись, начинает, — извините, если лезу не в свое дело. Я тоже не знала, но… Вам сказали, что Стражи могут видеть вашу с мужем совместимость и…

— Вы и правда лезете не в свое дело, — отвечает та прохладно.

Императрица смущается слегка, но, как обычно, быстро справляется с эмоциями.

— Я лишь предупредить хотела. Лично я этого не знала. Хотя вы выросли среди высших и наверняка в курсе.

Хельта смотрит сердито — гнев, раздражение, отчаяние. В который раз сканирую ауру, ничего даже близкого к обученному агенту. Ни жгутов самоконтроля, ни ячеек задания. Даже лент обязательств и то не видно. Не понимаю ее целей.

— Почему вы считаете, эрлара, что какой-то Страж может решать за нас? За меня и моего жениха?

— Зачем же решать, — с недоумением возражает Ноэлия, останавливаясь. Не привыкла она еще к тому, что императрица. Что же мне это так нравится? — Если вас устраивает не иметь детей… — Тон становится холоднее.

— Почему я должна верить вашему Стражу, а не своим чувствам?

Ну, допустим, чувств там особенных не видно. Но верить Стражам-то в самом деле не входит в привычки высших леди.

— Мое дело предупредить. Пока вы еще не выехали за пределы Йована, — сухо отвечает Ноэлия.

Обида, разочарование. Она ведь искренне. Почти ожидаю такого же сухого «спасибо», как вдруг Хельта вздыхает резко:

— Вы не понимаете, эрлара. Вам повезло, но не все так удачливы. В Йоване меня ничто не ждет. Слишком дальняя ветвь давно обедневшего рода, женой не стать, в политику тоже не попасть. Забеременеть, в отличие от вашей подруги, не пришлось.

— У вас возможностей не в пример больше, чем у девочек из пансиона, — тихо замечает Ноэлия.

— Со стороны всегда все кажется проще! А для меня это единственный шанс! — Хельта почему-то бросает взгляд на меня.

Пестрые ленты потери контроля, такая смесь эмоций, что на составляющие и не разложишь. Неожиданно вспоминается, как впервые заявилась. Все-таки сама или с чьей-то подачи? Но говорит, похоже, искренне. Себе верит.

В ауре Ноэлии легкая рябь. Кажется, я знаю, что хочет ответить: что с удовольствием поменялась бы местами. И никуда бы из Йована не поехала. Как бы я жил, не встретившись с тобой? Подумать страшно.

Уже почти привычно сдерживается, легкий наклон головы — уроки Валтии не прошли даром. Изящное достоинство.

— Не понимаю вашей враждебности, Хельта. Я здесь не менее одинока, чем вы.

А вот это неприятно. Хотя, пожалуй, справедливо.

— Что вы, эрлара, — мрачно откликается невеста Хармаса. — Не ищите врагов гам, где их нет.

— Не создавайте их своим поведением.

— Я лишь открыла вам душу, госпожа. Извините за порыв.

А на днях не ты допытывалась у жениха, что император нашел в этой рыжей? Едва ли знаешь, конечно, что каждое твое слово, особенно в таком небольшом отряде, становится известно. И не знай. А вот императрице, пожалуй, расскажу. Чтобы не спешила поворачиваться к тебе спиной.

Скрещение взглядов, Ноэлия кивает — амплитуда минимальна, но четкость движения идеальна. Быстро учится девочка. Хельта полагает, что ее отпустили, удаляется с легким поклоном. Лия расстроена. Идет, молчит.

— Почему у меня вечно так выходит? — бросает на меня взгляд.

Что я ей скажу? Что дело не в ней, а в мутных аурах и не менее мутных мыслях? Что те, кто никогда не испытывал чистых эмоций, просто не в состоянии их постичь или даже заметить? Все равно что слепому про цвета рассказывать. Да, дурацкое сравнение.

От необходимости отвечать избавляет писк, возникающий где-то на периферии восприятия. Прислушиваюсь. Ноэлия тоже останавливается — похоже, и она услышала. Замираем.

Писк повторяется, нащупываю глазами ауру — определенно какое-то живое существо. Незнакомое — не могу понять, кто это, хотя основных представителей фауны мы с наставниками изучали. Если кого-то не могли увидеть воочию, передавали друг другу картины. Ненавижу ощущать свою беспомощность.

Ноэлия идет на звук, прислушивается, присматривается, пока наконец не поднимает ветви куста жимолости.

— Котенок? — шепчет.

Ничего себе котенок, запала ауры на целого человека хватит. Хотя тельце да, совсем небольшое.

— Не знаю. Не похож, — отвечаю, оглядываясь в поисках сородичей.

Откуда-то же он здесь взялся. Никого.

«Дарсаль?» — тут же реагирует Лийт. Без лишних слов пересылаю образ. Командир задумывается, через мгновение обнаруживаю, что направился к нам.

Ноэлия протягивает руки, присаживается. Писк усиливается.

— Подождите, моя госпожа, — останавливаю, но не потому, что вижу опасность, — скорее не могу верно идентифицировать.

— Смотри, какой хорошенький!

Говорит неосознанно, по-моему, и вовсе не замечает, что сказала. Впрочем, даже с моим зрением можно назвать зверька хорошеньким. Агрессии не наблюдается, девушка начинает мягко поглаживать, существо почти успокаивается, помуркивает. У кого бы спросить? Ненавижу спрашивать о том, что видно зрячим.

— Я не знаю, кто это, моя госпожа, — вынужден признаться.

— Я тоже, — смеется Ноэлия. — Какая-то разновидность кошачьих.

— Диких животных на руки лучше не брать, — пытаюсь зайти с другой стороны.

— Да разве ж он дикий, смотри, какой ласковый.

— Она, — поправляю машинально.

— Пусть «она», — соглашается Ноэлия. — Маленькая же! Где ее родители? Откуда она здесь?

— Никого не вижу. Ни живых, ни мертвых, — отвечаю.

По Ноэлии скользит тень, мои слова не по нраву.

Приближается Лийт с одним из зрячих воинов Аждара. Командир всегда спокойно и легко привлекает к выполнению задач всех, кого потребуется. Надо бы у него учиться, да не выходит.

— Кто это, Кирей? — спрашивает требовательно, тут же обращается к императрице: — Пожалуйста, эрлара, отдайте зверя Кирею.

— Не дам! — возмущается Ноэлия.

— Только осмотреть, — не уступает командир.

Ноэлия неохотно протягивает попискивающее создание зрячему.

— Нечто кошачье, точнее не знаю, — отвечает тот, со странной смесью неискушенности и профессионализма оглядывая животное. Держит неумело, но возможные опасности определенно отмечает. — Оно не хищное, плодоядное скорее. Строение зубов говорит о том, что питается плодами. Когти острые, но без яда.

— Не ядовитое, — соглашаюсь, в этом плане порядок, иначе я подопечную не подпустил бы.

— У меня в роботе база есть! — воодушевляется Ноэлия, принимая детеныша обратно на руки. — Нужно поиск запустить, пусть нам про него расскажет, как содержать и ухаживать.

— Вы планируете взять его с собой, моя госпожа? — уточняет командир, хотя как по мне — за километр видно, что Ноэлия планирует.

Кивает, спешит к фертону.

— Не оставлять же умирать! Если император возражать не будет, — добавляет на ходу таким тоном — подозреваю, императору пришлось бы либо потрудиться, чтобы отговорить, либо силу применить.

Ноэлия почти бегом залетает в фертон, не отстаю. В незнакомом месте ориентироваться сложно, только по привычным аурам. Костры тоже отдаются в омаа горячими энергетическими сгустками. Каждый фертон изучен, построение всегда по возможности одинаковое. Остальное приходится дополнять всякий раз заново.

Котенок пригрелся, не могу понять, заснул или поглядывает с любопытством. Не приноровился еще к его ауре.

Ноэлия укладывает существо на свою кровать, запускает робота — слышу четкий звук снимка и легкое, улавливаемое лишь омаа, шевеление, когда идет поиск.

На мгновение снова кажется, будто индикатор направлен на меня, не успеваю поймать ассоциацию — начинается рассказ:

— Редкий, вымирающий вид квазикошачьих, семейство млекопитающих, встречается исключительно в мире Ай-Йован. Малоизучен, считается неопасным. В отличие от всех остальных кошачьих, распространенных в Галактике, не является хищником. Легко приспосабливается к условиям обитания, питается плодами фруктовых деревьев, известны единичные случаи содержания в качестве домашних животных.

— Причины вымирания? — уточняю быстрее, чем отдаю себе отчет, что впервые взаимодействую с роботом.

Снова яркий свет индикатора, поворот корпуса в мою сторону. Действительно, странное ощущение нестыковки: если они легко приспосабливаются и могут жить с людьми, популяция только росла бы.

— Выбирают пару на всю жизнь, не размножаются в неволе, — перечисляет робот ровным голосом. — Тяжело переносят частые воздействия омаа, — добивает меня.

— Не воздействуй на нее, пожалуйста, — просит Ноэлия, когда я еще только подбираю слова, чтобы отговорить.

Можно же взять какое-нибудь более простое и привычное животное. Едва ли Иллариандр станет возражать. Но, похоже, у девушки и в мыслях нет что-либо менять. Волны нежности, тепла. Купаюсь в них, даже улыбаюсь.

— Нужно молока раздобыть. Я сейчас. Приглядишь за ним?

— Попросите кого-нибудь, госпожа, — еле успеваю остановить.

Ноэлия хмурится, почти сразу соглашается:

— Передай служанкам, пожалуйста.

Ноэлия

Этот квазикотенок — прямо как подарок небес, откуда-то взялся на моем пути. Дарсалю не очень нравится, и я его понимаю. Лишняя морока для Стража, еще и учитывая, что зверьки плохо переносят омаа. Но он такой маленький и совсем уже мой. Пока кормила из ложечки, вся извозилась. Заказала у распорядителя одеяло — бурчал, но отдал запасное. Даже есть со всеми не пошла, попросила сюда принести.

У робота информации на удивление мало, но ведь самое главное, что кошечка не опасна. Снаружи шум, смех — после трапезы снова собираются. А мне ну совсем никого видеть не хочется. Малышка свернулась, спит. Поглаживаю. Едва не вздрагиваю от предупреждения:

— К вам император, моя госпожа.

Ох, хоть бы не стал запрещать! Может, он просто так зашел, обещал ведь?

Понимаю, что себя не обманешь, наверняка императору давно донесли. Только и остается принять как можно более спокойный вид. Ничего ведь особенного не случилось.

— Дорогая, все в порядке? — заходит жених в фертон, окидывает беглым взглядом нас с Дарсалем — тот поднимается приветствовать, — котенка. Садится на мою кровать. — Ты со всеми не обедала.

— Я котенка нашла! — решаю не ходить вокруг да около.

Жених присматривается, даже поглаживает пальцем под шейкой. Снова его ямочки — кажется, тоже расплываюсь в улыбке.

— Странный он какой-то, — говорит. Пожимаю плечами. — Я попрошу эра Зимера заглянуть, он лекарь бурвалей. Просмотрит твоего питомца на предмет лишаев каких-нибудь да паразитов прогонит.

Киваю, пусть смотрит. Лишь бы не забрали. Не удивлюсь, если этот эр под дверью фертона стоит, дожидается, когда войти можно будет. Иллариандр ведь все просчитывает.

— Нужен лоток, наверное, — начинаю воодушевленно. — Блюдце. Одеяло вот пока такое…

— Может, служанку выделить? — предлагает жених.

Хороший он у меня все-таки! Наверное, Хельта права, сама не могу до конца понять, насколько мне повезло.

— Справлюсь, — смеюсь. — У меня же никогда питомца не было, мадам Джанс не разрешала, да и прокормить как…

— Прокормим, — улыбается Иллариандр, смущая.

Я же не к тому…

Появляется эр лекарь. Даже страшно видеть малышку в его ручищах. Осматривает бегло, но профессионально. Котенок снова пищит, впрочем, достаточно быстро возвращается в одеяло, прячется в складках.

— Насколько я могу судить, она здорова, мой господин, — сообщает Зимер. — Но у меня нет практики работы с подобными животными.

— Хорошо, — величественно кивает император.

Зимер проводит необходимые процедуры, что-то бормоча про дозировку, просит Дарсаля следить за аурой и уходит. Задерживается ненадолго возле нашего бурваля. На время стоянки их не выпрягают, только на ночь.

— Не против, если я с тобой немного проеду? — внезапно спрашивает Иллариандр.

— Разве я могу быть против, любимый? — отвечаю.

Император доволен, скидывает обувь, забирается на мою кровать, откидывает меня на себя. Обнимает. Повозки понемногу начинают трогаться.

Дарсаль садится на свою койку, но как-то напряжен. Видимо, как и положено при императоре. А ведь при мне уже давно расслабляется. Не могу понять, хорошо это или плохо.

— Расскажи о себе, — прошу.

Мне-то уже рассказывать нечего, все более-менее забавные истории поведала еще во время наших совместных ужинов на террасе. А жаловаться на Тересию и девочек императрице как-то не к лицу.

— Что тебе рассказать? — переспрашивает жених задумчиво.

— Почему твоя мама жила в загородном доме?

— Лекарь Мирий посоветовал, — вздыхает, мне прямо неудобно, раны бережу. — Она же долго с нами жила, пока здоровье не начало подводить. Давай о чем-нибудь другом, а?

— Давай, — соглашаюсь. — Расскажи, у тебя были друзья?

Взгляд сам собой скользит по Дарсалю, почему-то вспоминаю его Лексия. Ведь у императора с этим сложнее, чем у обычного Стража.

— Как сказать… — По-моему, Иллариандр кривится. Ощущаю прикосновение колючей щеки к голове. — Сама понимаешь, многим интересен мой титул, а не я сам. Разве что Ивен. Он со мной с шестнадцати. До этого другой Страж был, нянька скорее. А Ивен уже больше друг. Мы вместе везде.

Дарсаль

Да уж, любовниц твоих тоже отслеживает. Не замышляют ли чего. Злюсь почему-то. Это ее «любимый», и даже в ауре что-то промелькнуло. Благодарность и симпатия скорее, но разве не из них зачастую рождаются крепкие чувства? Мне бы радоваться. Да я дурак. Вляпался.

С чего бы ему вдруг с нами ехать захотелось? Столько дней не проявлял особенного рвения.

Одергиваю себя, вполне логично, что хочет провести время с невестой, почти женой. Узнать друг друга лучше…

Уплотняю омаа, стараюсь оставаться спокойным, отслеживать опасность. Постоянно пересекаюсь с омаа Ивена, который надзирает из соседнего фертона и прекрасно слышит, что здесь происходит. Защита-то слабая.

— Ивен мне жизнь спас, — продолжает император.

Удивленно прислушиваюсь, не знал. В очередной раз осознаю, насколько я всегда был далек от интриг имперского двора. Мало с кем общался, мало во что вникал. Замечал только то, с чем непосредственно сталкивался.

— Как? — шепчет Ноэлия.

— Не здесь, — очень интимно отвечает Иллариандр. — Ты же понимаешь.

Четкий след кивка, конечно, девочка все понимает. Надеюсь, он будет ее ценить.

— Как назовешь, придумала? — спрашивает император совсем другим тоном, показывая на кошку.

Ноэлия поводит плечами — мягкий перелив ауры:

— Не знаю. Пуся?

— Оригинально, — хмыкает император.

Ноэлия, кажется, смущается. Животные сами выбирают себе имена. Там будет видно, какое приживется.

Присматриваюсь к этой Пусе, ветеринар же сказал следить за аурой. Странная все-таки у нее аура, плотная, достаточно светлая. Обычно у животных гораздо меньше цветов, чем у людей, почти нет сложных сочетаний. Все точно видно, можно достоверно определить, чего ожидать. Где страх, где ярость, где нега. А здесь все вместе переплетено, постоянно меняется, не выделить. Впрочем, возможно, потому что маленькая еще. У детенышей бывает.

Пытаюсь понять, что мне эта аура напоминает. Почему-то на ум приходит та нападавшая в Иштаре. Вспоминаю детально — но нет, там была стандартная, человеческая. Здесь же…

Да ведь и Лийт же смотрел!

Снова давнее чувство вины за то, что скрыл. Все кажется, будто утаил важное, вот и мерещится теперь везде. Стараюсь не выпустить наружу.

До следующего привала так и едем. Император рассказывает что-то несущественное — про учителей, придворных детей, с которыми рос, о первой поездке на бурвале. Весело рассказывает, заразительно. Хрустальный смех Ноэлии, почему-то грустно от мысли, что никогда мне ее так не развеселить. Не умею.

Руки императора смелеют, аура Ноэлии напрягается, но не похоже, чтобы и тело тоже. Голос ровный, движения плавные. Оно и к лучшему, что я этого не вижу. Мужчина, который во мне просыпается, далек от того, какого пытались воспитать наставники. Четкий отпечаток взгляда императора, стараюсь выглядеть непроницаемо. Она ему почти жена. И это ведь хорошо, что ей нравится. А у меня слишком длительное воздержание.

Перевожу внимание на кошку, не хочу видеть императорских ласк и отклика на них Ноэлии. Все наблюдаю кошачью ауру, интересно, до каких они размеров вырастают? Животное уютно помуркивает в одеяле, не проявляя беспокойства.

Ноэлия

Жених сегодня меня смущает. Стараюсь расслабиться и быть податливой. Наверное, это здорово, что он так постепенно приучает к себе и к мысли о неизбежном. Стараюсь не размышлять, как не хватает теплого омаа и еще чего-то, о чем я раньше не задумывалась и даже понять не могу. Запаха? Какого-то особенного уютного молчания? Взгляда, который видит меня насквозь, но почему-то давно уже не пугает…

Жених заплатил за меня выкуп. У него есть все права. Хотя как-то это неправильно. Но ведь выбора-то все равно нет. Значит, нужно приспосабливаться к тому, что имеется.

Гладит шею, опускается на грудь, покалывает щеку небритой щекой. Не могу избавиться от мыслей, что до него меня касался только омаа, от воспоминаний о горячих ладонях на плечах. Они намного горячее, чем руки императора. Стараюсь не думать об этом, не выдать! Иллариандр поворачивает к себе мою голову, целует, сначала мягко, лишь прикасаясь губами к губам, потом настойчивее. Все-таки в этом он мастер, увлекает, заставляет забыться. Получать удовольствие, не вспоминая о том, другом поцелуе. Почти…

Только без Дарсаля было бы проще. Даже когда Страж прикрывает глаза, так и кажется, будто продолжает смотреть, видеть.

Привал встречаю скорее с облегчением. Император уходит довольный. Дарсаль, как всегда, спокоен, для него, наверное, обычное дело — видеть интимные моменты личной жизни других людей. Только мне это не очень-то нравится. Все-таки тяжело с ним будет, может, я слишком привязалась? Может, действительно заменить — на того, чей взгляд мне безразличен? И безразличие тоже, если уж на то пошло…

Пуська отвлекает от мыслей, требуя еды. Собираюсь отправиться на поиски, как появляется служанка. Кажется, мы ее встретили, когда ночью запасным ходом возвращались.

— Здравствуйте, я Анга, госпожа. Эрлар велел помочь вам с кошечкой, я еды принесла… — начинает щебетать.

Бросаю взгляд на Дарсаля. Тот кивает, значит, ничего плохого у девушки на уме нет. Все-таки другому Стражу я едва ли смогу так же доверять.

Пока кормлю Пусю, Анга обустраивает лоток из какой-то походной утвари, все поглядывая на моего Стража. То ли жених меня на такой лад настроил, то ли что — в глаза бросается ее оголившееся плечо, выглядывающая из разреза смуглая ножка. Зачем это служанке такое платье? Может, она Стражей обслуживает, в тот раз от кого-то из них шла? А может, и к Дарсалю захаживала?!

Злюсь, завожусь, нужно успокоиться, только не могу никак.

— Что-нибудь не так, госпожа? — перестает улыбаться девушка.

Хочу спросить, нет ли у нее наряда поскромнее, но вдруг доходит, что Стражи ведь не видят ничего. Выдыхаю, выдавливаю улыбку:

— Все в порядке. Расскажи о себе, Анга. А то я еще далеко не со всеми успела познакомиться.

«Все время на гульню с подружками потратила», — почему-то бурчит в голове голосом Вальтии.

— Да нечего рассказывать, госпожа. Я с детства при дворе, мама служанкой, отец в гвардии эра Аждара, я все умею, меня даже в покои императора допускают, а это особая честь, ведь далеко не каждому дозволено прикасаться к его личным вещам, особенно тем, что уже выстираны, да и порядок навести так, чтобы эрлар доволен остался…

Почему это у него служанки такие хорошенькие? Пожалуй, после свадьбы поинтересуюсь.

— А что на Стража моего поглядываешь? Нравится? — не удержавшись, спрашиваю.

— Эр Дарсаль многим девушкам нравится. — Анга снова кокетливо стреляет в его сторону глазами.

Дарсаль

Такая четкая ревность промелькнула, не могу понять — неужели Ноэлия догадалась? Впрочем, не похоже, превентивно скорее. Стараюсь не думать о том, что она ревнует императора.

Что этой Анге понадобилось? Помню я ее уборки, здесь, в Йоване, наблюдал не раз. Шустрая девица, белья не носит, знает, какую позу при императоре занять и для чего ее вообще позвали. Ивен тоже частенько ей подол задирал, наверняка не без ведома Иллариандра. Девочка-то всегда согласна и довольна, а для нас, Стражей, это редкость. Насчет других не знаю, но вполне возможно. Она к официальным фавориткам господина не относится, так, по случаю. А нас не всякая женщина даже у Бесстыжей Палми выдержит.

За навязчивыми мыслями едва не упускаю нить разговора. Пожалуй, мне нужна разрядка, так и взорваться недолго. Очередной четкий отпечаток взгляда в мою сторону заставляет насторожиться, прислушаться.

— …только неприступный он, никто похвастаться не может, а уж вы-то и совсем его не отпускаете, — смеется.

— Я? — Ноэлия стремительно смущается.

Я тоже уплотняю омаа, еще не хватало, чтобы, как у мальчишки, к щекам прилило. Вот же повелитель служанкой наградил! Не мог кого посдержаннее прислать?

Госпожа проходится по мне взглядом, поднимается, спешит наружу.

— За мной можешь не идти! — бросает.

Поворачиваюсь к Анге, подбавляю омаа в глаза и губы. Ее пронимает. Испуганно отступает на шаг, аура яркая, цветная, безалаберная какая-то. Искристое веселье, жажда наслаждений. Ни капли синего.

— Эр Дарсаль… — бормочет.

— Уходи, — произношу тихо, ее сразу же сдувает.

Все-таки репутация иногда — полезная вещь. Ощущаю несколько пересечений омаа, но Стражи помалкивают. Остаюсь в фертоне, есть не хочется, становиться предметом сплетен тоже. Вот ведь удружила.

Ноэлия

Лучше бы не слышать мне слов Анги, да только она права. Ну пускай они там… ох, не хочу думать что. Насильно переключаю мысли на императора, к тому же он уже ожидает в раскладном кресле у накрытого стола. Сажусь в такое же. Глаза непроизвольно обращаются к фертону, но лишь когда вижу стремительно выскочившую Ангу, могу наконец попытаться сосредоточиться на разговоре. Император что-то спросил, вспомнить бы еще что.

Анга подсаживается к костру слуг, берет миску, платье раскрывается разрезом еще с одной стороны, девушка уже с кем-то напропалую кокетничает. Только сейчас замечаю, что шнуровка у платья развязана, а ни корсета, ни чего другого не видно, сквозь тонкую ткань все, что не нужно, просматривается. Не хочется думать, что это Дарсаль развязывал, может, я просто внимания не обратила?

— Она на перевале не замерзнет? — выдаю быстрее, чем успеваю смолчать.

— Стражи согреют своим омаа, — смеется император, но в ответ на мой недоуменный взгляд замолкает, подносит к губам мою руку: — Прости, любимая, неудачно пошутил.

Жених что-то еще говорит, только я почти не слышу, пытаюсь понять, что же меня настолько задело-то? Дарсаль так и не выходит. Я же как лучше хотела, оставив его, действительно все время отнимаю. Уже и император ушел, и костры гасят. Подхватываюсь, он ведь не ел ничего, обиделся, что ли? Оглядываюсь, подхожу к котлам с остатками обеда. Слуги, похоже, посуду пошли отмывать — прямо в реке?! Нахожу две чистые тарелки, насыпаю всего побольше. Ощущаю на себе пристальный взгляд командира Лийта, спешу поскорее к фертону. Уже возле него вдруг вспоминаю, что снова неправильно себя повела, должна была слуг озаботить. И что этот Лийт вместе с остальными Стражами обо мне думают? Видимо, не стать мне нормальной императрицей.

Дарсаль лежит, открывает глаза, прямо отшатываюсь — такой взгляд.

— Ты не ел, — бормочу я, заставляя себя сделать голос тверже.

— Спасибо, не голоден, госпожа.

И что вот теперь делать? И вообще… не верю.

— Ты мой охранник, — говорю. — Нельзя тебе голодать.

— Как прикажете, госпожа.

— Дарсаль… я же как лучше хотела. Ведь в самом деле ты круглосуточно со мной.

— Это мой долг, госпожа.

— Но… — начинаю, окидываю взглядом фертон.

И о чем я только думала?! Ну не станет же он здесь, на виду у других Стражей, лучше бы не акцентировала внимание, а потом отпустила где-нибудь в гостинице, изолированном помещении. Так и сделаю, пожалуй.

Сердце нехорошо сжимается, приближаюсь, ставлю тарелки на стол.

— Поешь, пожалуйста, — прошу.

Дарсаль бросает на меня взгляд, хмурюсь. В конце концов, я императрица! Моментально чувствует перемену, даже говорить ничего не нужно. Садится, приступает к еде. Отправляюсь на свою койку, отворачиваюсь к окну. Надеюсь, скоро поедем, но не тут-то было. Заявляется Валтия, сразу же начинает с претензии, что негоже мне до служанки опускаться.

— Императрица будет делать то, что считает нужным! — перебиваю холодно.

Между прочим, она сама учила, что я всегда могу спрятаться за этой фразой.

Валтия недовольно поджимает губы, но приступает к занятию, больше не пытаясь указывать. До вечера мучает меня титулами и наградами. Зато нет возможности с Дарсалем ничего выяснять. И к лучшему.

На ночь въезжаем в небольшой городишко — Дарсаль говорит, чуть ли не последний перед перевалом, где более-менее приемлемые условия. Не гостиница, но частный особняк, что тоже неплохо.

Ужинаем, как обычно, почти ночью. Почему-то жду, не придет ли Иллариандр…

Дарсаль

— Ты сегодня свободен, — произносит Ноэлия таким тоном, что сразу же Анга вспоминается.

Может, и правда?..

— Как прикажете, моя госпожа, — отвечаю, ухожу.

Спрашиваю Ивена, нет ли у императора планов на императрицу. Прогуляться там… Но нет, у императора планы на одну из служанок.

Императрица у себя в комнате, забавляется с роботом и котенком. Я бы тоже не отказался. Впрочем, стряхиваю с себя хандру, решаюсь, иду вниз, на задний дворик. Там кто-то из наших, из зрячих воинов Аждара, развлекаются с местными прислужницами. Смех, запах феромонов и легкий привкус табака. Ощущаю себя лишним.

Отхожу дальше к ограде, опираюсь, осматриваю огни ночного города — те, что доступны моему измененному восприятию. Пройтись, что ли? Не отпускаю настройку на синюю ауру, она все еще в комнатах. На них легкая защита, наложенная Стражами, но без необходимости к императрице никто заглядывать не станет.

Зачем-то ищу пеструю ауру Анги, она тут же недалеко на кухне, вместе со слугами доедает. И что я ей скажу? Понятия не имею. У Бесстыжей Палми обслуживают молча и всегда знают, что нужно клиенту. А кадрить ветреных девиц никогда не умел.

Бред какой-то, о чем я думал? Поворачиваюсь, чтобы возвращаться к себе, как вдруг останавливает звонкое:

— Эр Дарсаль! Какое редкое зрелище! Подышать вышли?

Анга приближается, отчетливые улыбки и смазанные петли азарта.

— Надышался, — отвечаю, девушка пугается на миг.

Странный отклик сверху — Ноэлия у окна? Спешу вернуться в дом, поднимаюсь по лестнице. Сзади несмелые шаги, в ауре решительная настойчивость, усиленная веселящей жидкостью и еще чем-то. Не хочу разбираться.

Захожу, пережидает несколько мгновений под дверью. Сверяюсь с аурой императрицы, но та уже снова ровная. Продолжает слушать рассказы робота, на руках кошка — уютное урчание. Анга под дверью все ждет, не давая расслабиться. Наконец стучит. Впускаю.

— Хочу узнать, не нужно ли вам чего…

— Нужно, — соглашаюсь, закрываю дверь.

Легко, почти непроизвольно поводит плечом, блуза сползает. Будто мне там хоть что-нибудь видно, кроме следа движения, да ведь и не на Слепых рассчитано. Усмехаюсь мрачно. Анга напрягается, но решительно поднимает голову в ожидании поцелуя. Опирается спиной о дверь.

Стараюсь не обращать внимания на любопытные перекрестья омаа. Кому какое дело.

Приподнимаю руки, выпускаю легкие струи, приближаю к ее лицу, шее. Омаа обтекает, проявляя картину. Пышная грудь, тонкая талия, стройные ноги. Хороша, пожалуй. Император знает толк.

Анга стоит, терпит. Омаа начинает обжигать, но она привычная. А в голове все крамольные мысли, что императрице прикосновение моего омаа всегда приятно.

Приглушаю, нащупываю разрез, веду ладонью по шелковистому бедру. Красный проблеск боли, нет, это не для меня. С моим уровнем силы прикосновения не бывают безболезненными. Почти. Убираю руку. Почему-то задумываюсь о том, как Ивен обходится.

— Давай я сама все сделаю, — шепчет Анга, азарт преобладает над возбуждением.

Странное ощущение не то тишины, не то какого-то ожидания. Словно все вокруг затаились. Или моя мнительность зашкаливает.

Резко придавливаю служанку к двери, сжимаю ладонью шею.

— Кто тебя прислал? — спрашиваю.

— Эр Дарсаль… — бормочет испуганно, закашливается.

Похоже, резкий звук настораживает императрицу. Синяя аура приближается, почему-то ожидаю, что войдет, но лишь останавливается у двери со своей стороны.

Словно встрепенувшись, отходит к дальней стене. Прикрываю глаза, утихомиривая рвущийся омаа.

— Тарелки грязные в фертоне забери. — Отпускаю Ашу, отворачиваюсь.

Не настаивает, юркает в дверь. На шее светится пятно. К бесову Рауму. Моей репутации вряд ли что поможет.

Спешу в душ, остыть немного. Смесь злости и облегчения. Снял бы напряжение, может, отпустило бы? Дурак.

Поглядываю за Ангой — действительно заходит в фертон, останавливается. В ауре преобладает мутное раздражение, но не глубокое. Скоро сойдет.

Что-то берет, не вижу, что именно, но там везде полно охраны, ослушаться не рискнет. Возвращается в кухню. Все-таки не показалось, все внимание к ней, любопытство, петли азарта со всех сторон тянутся. Потирает горло.

— Сами его соблазняйте, я пас! Импотент хренов! — выпаливает Анга, заставляя меня скрипнуть зубами.

Служанки хихикают, кто-то из парней уже вовсю зажимает беспутную девицу, посмеивается на ухо:

— Не бойся, я все исправлю. Только вот ты проспорила!

Усмехаюсь криво. Я уже и забыл, что периодически становлюсь предметом спора. Как-то раз даже юношу подослали.

Интересно, кто-то из Стражей слышал? Наши, как обычно, не проявляют эмоций, молча сканируют окрестности.

Что-то я увлекся наблюдением за Ангой, не заметил, как Ноэлия куда-то собралась. В ауре коричневые ручейки тоски. Хоть бы догадалась позвать Альбера или… Не хочу, чтобы кого-то звала! Зачем меня отпустила? Куда на ночь глядя понадобилось? Дурацкая ситуация.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Ноэлия

Не могу в комнате сидеть, задыхаюсь. Устала убеждать себя, что все правильно. Не могу разобраться, что не так, только в голове постоянно стучит: Дарсаль видит мою ауру. Отвлекаю себя чем получится.

А у него там шум, какой-то разговор, женский голос. Льется вода…

Выглядываю в окно, поздно уже, но не в силах в комнате находиться. Хоть во двор, хоть куда-нибудь. Невдалеке поблескивает гладь озера.

Спускаюсь, размышляю, позвать ли кого или во дворе можно обойтись без охраны. Не успеваю прийти к решению, как замечаю у ворот эра Базира. Улыбается, делает несколько шагов навстречу. Вот не пойму, то ли он все же следит за мной, не взбредет ли куда сунуться, то ли такая натура деятельная, что на месте не сидится… Или, может, Иллариандр приказал быть на подхвате, а Стражи передают? Никогда, наверное, не узнаю. И ладно. Сейчас он как нельзя кстати.

— Доброй ночи, эрлара! Что это вы не отдыхаете от поездки?

— А вы? — смеюсь.

— А я вообще непоседливый, — широко улыбается. — Я в каждом месте, где останавливаемся, устраиваю себе мини-экскурсию. Доведется ли еще когда побывать?

— Что же вы молчали?

Испытываю острое сожаление, знала бы — обязательно присоединилась бы! Мне ведь тоже не доведется…

— А вам интересно разве?

— Конечно! Только я не думала, что можно. Но уж с вами-то император разрешил бы.

— Так идемте, я сегодня задержался немного. Куда-нибудь далеко уже не успеем. Но вокруг озера точно можно обойти, Стражи его просматривают, я выяснял.

Ощущаю почти облегчение, даже некоторое любопытство, какое часто появляется при знакомстве с новыми местами.

Киваю радостно, пройтись — именно то, что мне сейчас необходимо.

Хочу спросить, почему он один, но вовремя замолкаю. А то еще поставлю и этого в неловкое положение, последнего друга лишусь.

Мысль обжигает, рвется заглянуть в комнату, узнать… Обрываю.

Базир заводит разговор ни о чем — как мне в поездке, как настроение и самочувствие. Поддерживаю и почти расслабляюсь. Идем вдоль берега, сначала по дорожке, потом она сворачивает вместе с фонарями в сторону строений, и мы выходим на утоптанную тропу.

Темно, буквально ощущаю, как не хватает Дарсаля. Не только для «подсветки» — с ним совсем не страшно почему-то. Все кажется, будто сзади кто-то есть. А может, и отправили за нами кого из Стражей.

Тихое шуршание воды, шелест ветвей. Отчего-то не по себе, хотя скорее не пугающе, а будоражаще. Непроизвольно беру эра за руку, спохватываюсь, но он не выпускает мои пальцы.

— Не бойтесь, моя госпожа, — произносит тихо. — Здесь безопасно.

Словно в ответ на его слова из воды доносятся какие-то невнятные звуки — не то шорохи, не то плеск, не то стоны.

Мой спутник останавливается, настораживается, прислушивается. Оглядывается почему-то.

— Помогите! — слышу хриплое.

Тихо, почти не разберешь. Женский, что ли, голос?

Эр Базир делает пару шагов к озеру, всматривается.

— Сейчас, моя госпожа. — Достает что-то из кармана.

Обнаруживаю обычный фонарик на батарейках, каких полно в наших магазинах, улыбаюсь. Неожиданно.

В воде у берега шевелится темная масса, очертания человека — не то связанного, не то замотанного во что-то.

— Помогите! — слышится громче, Базир снова оглядывается.

— Простите, моя госпожа, — шепчет, отпускает мою руку, идет к воде.

За что бы ему извиняться, неужели за то, что отпустил? Недоумеваю.

Тихие шаги сзади, оборачиваюсь, из-за кустов приближается привычное сияние, самая высокая в гвардии императора фигура. Бросаюсь к ней с облегчением:

— Дарсаль! Ты видишь, что там?

В последний момент пресекаю порыв обнять, все-таки озеро патрулируется. Расфокусированный взгляд светящихся глаз умиротворяет, успокаивает, вызывает ощущение безопасности.

— Девушка, моя госпожа.

— Девушка?! — изумляюсь. — Как, откуда?!

Вот вам и «безопасно»! Дарсаль опускает веки на минуту, прислушивается — у своих спрашивает, наверное.

— Недавно там, на улицах, — кивком указывает на берег за озером, — был какой-то скандал и драка. Похоже, девушку бросили в озеро.

— А ваши почему молчали?! — недоумеваю уже в спину: Дарсаль приближается к Базиру.

Вижу с другой стороны еще один светящийся силуэт. В голове дурацкие мысли о том, что с маскировкой у них тяжело, должно быть. Правда, если вспомнить о слепом пятне…

— Необходимость в постоянном сканировании на такое расстояние отсутствует, четверть часа назад, когда проходил патрульный отряд, ее не было. Сейчас при вашей прогулке обнаружили, передали тем, кто ближе. Мне и Глару. Девушка обессилена и не опасна. Одна, больше никого.

Пока они аккуратно вытаскивают стонущее тело из воды, стою, жду. Почему-то мелькает мысль об Анге. Как это он так быстро справился? Или из-за меня снова не удалось? Ругаю себя, не могла в комнате посидеть, не мешать человеку. С другой стороны, тогда, может, девушку не спасли бы.

Подхожу ближе. Несчастная действительно обмотана какой-то гадостью, мужчины снимают веревки, куски грязной ткани.

При свете Дарсаля смутно различимы синяки и кровоподтеки. Глаза закатываются, зубы стучат.

— Сможешь согреть? — спрашивает Базир.

— Обожгу, — едва качает головой Дарсаль.

— Ее нужно раздеть! — подхожу решительно.

Дарсаль уже снимает с себя рубаху — только сейчас замечаю, что он не в форме. Эр Базир срывает с девушки остатки склизкой одежды, начинает аккуратно вытирать сухой тканью. Жертвую прихваченную на случай прохлады кофту. Базир тоже скидывает рубаху, даже Глар порывается отдать форменный нагрудник. Надо же, какая солидарность. Улыбаюсь почему-то.

Дарсаль

Кроме багровых полос боли, сложно что-либо рассмотреть. Преобладающие цвета ауры также не различить. Обида, тоска, бессилие. Не уверен, что она понимает, кто мы.

Только вот надо же, по ауре легкий след узора, почти как у Ноэлии. Присматриваюсь, но пульсирующие пятна боли не дают сосредоточиться. Бывает ауры структурируются по каким-то причинам, но в Айо такие можно по пальцам пересчитать. От чего это зависит, неизвестно.

Эр Базир бросает на меня взгляд, поднимает девушку на руки. Моя забота — императрица, все верно. Глар предлагает помощь, несут находку по очереди, пока навстречу не появляются еще несколько Стражей с носилками.

Заваливаемся в одно из помещений внизу, комнату слуг, похоже. Терпеть не могу незнакомые помещения, так и кажется — сейчас что-нибудь не замечу и снесу.

Ноэлия начинает раздавать приказы: принести чистые простыни, халат, настойку и позвать лекаря, а еще воды, омыть лицо с руками и дать напиться.

Слуги суетятся, перекидываются репликами, но приказы исполняют быстро.

Анга стреляет в меня глазами, ее болтливому кавалеру дал бы в челюсть, да стараюсь оставаться беспристрастным, не смотреть в их сторону. Ноэлию, похоже, служанка тоже не волнует. Да и с чего бы стала волновать?

Наша находка приходит в себя, аура отогревается, желтеет, узора уже не видать. Вот и пойми, был ли он или просто случайный отпечаток.

— Кто ты? — спрашивает императрица, подсаживаясь.

Лийт и Аждар уже тут. Опасности от девушки абсолютно никакой, но проверить все равно должны.

— На озере чисто, никого не видно, — сообщает Лийт.

Почему-то в голову приходит Овиния, ее появление на реке. Чуть отхожу, становлюсь так, чтобы не мешать, но и ничего не упустить.

Ноэлия

Помогаю незнакомке отмыть грязь с лица и рук, пока не замечаю взгляды служанок. Твою ж бестию, снова забыла, кто я!

Рассматриваю, девушка худая, но скорее от голода, чем по комплекции. Глаза светло-карие, волосы темно-каштановые, симпатичная.

— Меня зовут Пенелия, — отвечает. — Я тут в лавке работаю.

— Родственников позвать? Ты скажи, куда, я отправлю…

— Нет, — качает головой, — никого уже не осталось. Несколько лет по городам скиталась, пока не попала к Морфее Бранской, она меня приютила, взяла на работу за содержание… Ох, спасибо вам! — спохватывается. — Госпожа… и господа. — Переводит взгляд на эра Базира.

Тот выглядит мрачно, но девушке улыбается, едва поклонившись. Потом опасливый кивок достается и Дарсалю. Мой Страж отвечает легким омаа, срывающимся с губ, чем, похоже, окончательно пугает несчастную.

— За что тебя так? — рискую спросить.

Пенелия опускает голову, плакать начинает:

— За то, что соседский сын, Лерв, только на меня внимание обращает и уже сказал матери, что женится. А все вокруг с его рождения планы строили, а я тут пришлая и парням нравлюсь, в лавку ко мне захаживают, а Морфея только рада… Говорит, вырез платья побольше сделай, еще и их отцы сбегутся… — Последние слова совсем смущенно.

— А кормить нормально она тебя не пробовала? — ворчу.

— Что вы, госпожа! Я не голодаю!

— Ты-то Лерва любишь? Замуж хочешь? — спрашиваю зачем-то, а сама сержусь.

И где этот жених, почему не оберегает любимую?

— Кто ж не хочет, — вздыхает тоскливо. — Сами же знаете, какая редкость. Да только боюсь, со свету меня соседки сживут.

— Другие как-то сживаются.

Пенелия пожимает плечами, ой не выглядит она влюбленной невестой!

— Навряд ли я здесь останусь, — шепчет. — Уйду. Пусть думают, что утопили.

Мороз по коже, бросаю взгляд на Дарсаля. Чуть не срывается предложение с нами поехать, но это императору решать.

Дарсаль

Странная история. Или, может, нам, Стражам, положено быть подозрительными. Аура слегка нормализуется, приобретает обычные цвета — даже не слишком мутные, вполне стандартный набор. Обмана не вижу, так, легкие попытки умолчать, естественные для любого человека.

Сведения, конечно, проверить бы: странно, что именно сейчас и именно здесь. Но это забота командира.

Появляется лекарь, прерывая беседу, просит всех удалиться из комнаты. Выходим во двор, слуги шепчутся, Ноэлия в растерянности — не знает, куда пойти и что сделать.

— Ну ты, любимая, прямо магнит для страждущих! — наконец соизволяет появиться Иллариандр. — Так, глядишь, всей свите невест соберем, — посмеивается.

Ноэлия расслабляется, улыбается, подходит к жениху. Движение — он ее обнимает.

— Я думала предложить ей с нами поехать. — Вся аура пошла волнами ожидания. — Если ты не будешь возражать.

— Кто ж в Айо против девушек возражает, — улыбается император. — Но подождем, что Сверт с Кастом скажут.

Ага, значит, наших уже отправили все разузнать. Передаю Лийту пожелание императрицы.

«Ребята в городе, — отвечает командир. — Действительно, была какая-то драка с криками, только участники разбежались, не найти. Хозяйка лавки Морфея за девочку переживает, говорит, смертельно ревновали ее соседские дочки».

«А жених?» — хмыкаю. Никогда не задумывался, какие проблемы могут возникать в Йоване.

«Ищут, — отвечает командир. — Видимо, когда все осознали случившееся, попрятались».

Да уж, нами, похоже, и правда детей пугают. И что делать? Не искать же всю ночь?

«Свидетелей опросили, ждут приказа императора».

Император, однако, давать послабление не спешит, распоряжается за ночь выяснить все возможное. Аждар отправляет еще двоих. Знали бы ауры буйной молодежи — скорее нашли бы, а так в незнакомом городе можно долго разгуливать. Ребята Аждара отдельно поищут, своими методами.

Лекарь освобождается быстро, говорит, ничего не сломано — ушибы и переохлаждение. Рекомендует покой.

— Мы можем ей какую-то комнату выделить? — просит Ноэлия.

Император отвечает снисходительно:

— Ты же императрица, дорогая. Привыкай.

— Да, точно, — соглашается Ноэлия и сама отдает приказ.

Интересно, это ли имел в виду Иллариандр или просто решил проследить за реакцией? Но императрица ничего не замечает, похоже, даже мысли не возникает истолковать иначе. Что негоже с нищими связываться, к примеру. Так не хочется, чтобы власть испортила эту девочку и ее чистую ауру.

Комната, конечно, находится, Ноэлия в последний момент вспоминает, что у нее есть служанки. По-моему, с сожалением.

Император зовет эра Базира, расспрашивает в подробностях о случившемся.

Ноэлия неохотно уходит к себе, крутится, никак не заснет, так и хочется обнять, успокоить. Но только лежу в своей комнате, наблюдаю, пока к ней не запрыгивает котенок, не начинает убаюкивающе мурчать.

Ноэлия просыпается рано, сразу бежит ко мне. Настройка срабатывает, тоже встаю, едва успеваю умыться, пока она пару минут себя в порядок приводит.

— Не разбудила? — беспокоится.

— Что вы, госпожа.

— Что там узнали?

Связываюсь с нашими. К утру нескольких человек смогли разыскать: где-то поднажали, где-то по родне и знакомым прошлись. Перепуганные подростки все подтвердили, лжи в аурах не обнаружили. Жених, правда, так и не нашелся — лишь мать в слезах посылала проклятия на голову приблудной девки, совратившей единственное чадо.

Командиры, а следом за ними и император сочли, что остальных разыскивать смысла нет. Пересказываю госпоже с подробностями.

— Так я могу ее пригласить? — радуется та.

— Эрлар передал, что возражать не станет, — отвечаю.

Ноэлия срывается с места, едва успеваю за ней.

Ноэлия

Лишь у двери притормаживаю, почему-то робею. Как же хочется нормальную подругу, да кто знает, какой Пенелия окажется? Как Алма или Хельта, а то и вовсе как Анга…

Оглядываюсь на Дарсаля, едва уловимо улыбается, глупо, пожалуй, смотрюсь — императрица в нерешительности. Выдыхаю.

— Спит? — спрашиваю шепотом.

— Нет, — отвечает. — Наверное, слуги разбудили.

Наверное: еще засветло начались сборы в дорогу, готовился завтрак. Стучу, дожидаюсь разрешения, захожу.

Пенелия уже встала, по возможности привела себя в порядок. У служанок лишнее платье нашлось и даже гребешок для волос.

Какая же она хорошенькая! Вот прямо начинаю понимать соседских девочек — не поступок, конечно, но ревность. Такая небось и в императорском вкусе… Тоскливо вздыхаю, бросаю взгляд в зеркало, кошусь на Дарсаля.

«А ведь он не видит! — вдруг доходит. — Интересно, а какой она представляется ему?»

Нужно будет спросить.

Ох, так, пытаюсь сосредоточиться на том, зачем пришла.

— Эрлара! — Пенелия выходит вперед, кланяется. — Простите, я вчера не поняла, с кем разговариваю, служанки уже потом просветили… мы же далеки от столицы, не серчайте!

— Не страшно, — улыбаюсь. — Я и сама никак не привыкну. Пенелия…

— Можно Пени, моя госпожа, меня так все называют.

— А меня можно Лия, — предлагаю, но ее изумленный взгляд возвращает к реальности. Вздыхаю: — Я от «эрлары» и «госпожи» рано или поздно с ума сойду. Ну да ладно, не обращай внимания. Я… в общем, хочу пригласить тебя поехать с нами. Ты подумай, чем по городам Йована скитаться да от ревнивых соперниц отбиваться, может, проще отправиться туда, где мужчин много — выбирай любого?

— Вы это серьезно? — Глаза еще более изумленные.

Расплываюсь в улыбке. Больше всего боялась, что начнет всякие ужасы пересказывать вроде того, что там девушки пропадают да ментальщики всех едят. Даже в столице их боятся, что уж говорить о глубинке. С другой стороны, они тут ближе к границе, возможно, относятся терпимее.

— Конечно, — киваю поспешно. — Ты подумай, я не буду торопить, знаю, что решение непростое. Но если вдруг захочешь, место найдется.

— Вам нужна служанка? — спрашивает.

— Почему же сразу служанка? — Подруга мне нужна. — Может, еще знатной дамой станешь. Мне просто хочется, чтобы со мной осталось побольше людей из Йована. А то только Хельта поехала, но она из высших и… — Мнусь, не знаю, что сказать, да еще так, чтобы до самой Хельты не донесли.

Но Пени кивает, и как-то сразу ощущаю, что действительно понимает.

— Ну… ты подумай. — Вдруг подступает некоторая неловкость. — Только постарайся до завтрака. Если там за вещами послать…

Пени снова кивает, кашляю, не знаю, что добавить. Поворачиваюсь к двери.

— Я согласна! — вдруг почти кричит вслед. — Только не надо за вещами, — добавляет тихо.

— Почему? — удивляюсь.

— Ну… — смущенно отводит взгляд. — Морфея часто попрекала, что я пришла к ней ни с чем и уйду тоже без ничего… Пусть у нее остаются. Я отработаю!

— Хорошо, — не спорю я, только вот что-то не хочется, чтобы она служанкой работала. Служанок и так много. — Тогда будешь моей компаньонкой, и… я еще толком сама не знаю, в Хадраме есть какая-то заброшенная школа, которую организовала предыдущая императрица. На месте разберемся. Может, там помощь понадобится или… Нужно будет в книгах почитать, я еще не всю иерархическую структуру изучила. Всякие гофмейстерины, по-моему, из знатных…

Вот к кому, к кому, а к Валтии с этим вопросом совсем обращаться не хочется. Сама найду возможность.

Пени вдруг пошатывается, прерывая мысли, бледнеет. Дарсаль бросается к ней — заранее, наверное, по ауре что-то заметил. Подхватывает, помогает опуститься на кровать.

— Простите, голова закружилась, — бормочет девушка. — Переволновалась.

— Представляю, — улыбаюсь, стараясь не думать о том, почему мне это так неприятно. Раньше меня не слишком волновало, что я далека от идеала красоты. Эх, ну она-то не виновата! — Пойду распоряжусь насчет фертона, какой-нибудь одежды и всего остального.

Спешу вниз, почти сталкиваюсь с Базиром.

— Ну как она? — спрашивает тот, спохватывается: — Простите, эрлара, вы как?

— Да к чему эти церемонии, — ворчу. — Она с нами поедет.

— Да? — Базир так неподдельно рад, что на душе снова становится мрачно.

И для него я больше не буду предметом забот, по крайней мере, настолько искренних, как раньше. Теперь мою компаньонку станет поджидать. Может, зря я это затеяла?

Прошу обо всем позаботиться, эр Базир с радостью окунается в организационные вопросы. Иду к себе собрать робота да отнести в фертон котенка: как обычно, после завтрака сразу отъезд.

— Кстати, Дарсаль, а почему мы по горам едем, а не через ровную границу? — обращаюсь к наблюдающему Стражу, задавая программу.

Правда ведь, граница с Айо проходит чуть ли не по всей планете, кроме самых труднодоступных мест.

— Наиболее короткий путь между столицами, моя госпожа.

Он же заметил мои глупые перепады настроения… И что еще?

— Дарсаль, а какой ты видишь Пени?

— Мне показалось, вы ей понравились, госпожа. На фоне шока, конечно, — улыбается.

— Я не о том… не только.

— Ее аура достаточно стандартна, если вы об этом. Чище, чем большинство аур, но заурядна. Со многими будет совместима.

— Она красивая, — шепчу.

— Красота относительна, моя госпожа. Девушка, которая сидела на залитом солнцем пляже, окутанная ровным синим светом, — самая красивая из всех, кого я видел.

— Даже красивее Овинии? — зачем-то тихо переспрашиваю.

Дарсаль резко поднимает голову, будто вздрагивает, глаза плещут ярким светом. Пугаюсь, отступаю на шаг, снова мне не там поговорить захотелось да не о том. Надежда только на то, что он и сейчас нас слегка прикрыл, а остальные не прислушиваются.

— Она — тьма, — отвечает глухо.

Отворачивается. Кусаю губы, ругаю себя.

Дарсаль

Умеет же Ноэлия спросить. Хорошо я заранее завуалировал разговор, думал, она будет о Пени расспрашивать и, возможно, об императоре. В очередной раз удивляюсь, насколько странно Овинию воспринимает. И как меня угораздило имя ляпнуть?!

Ноэлия отворачивается, языки крутящихся, но так и не заданных вопросов. Все правильно, не сейчас. Да и вообще не уверен, что хочу об этом говорить.

Императрица подхватывает котенка, робот привычно летит за ней. Интересная машина, наделенная определенной долей интеллекта и еще чем-то… сложно разобраться чем.

Стук в дверь. А ей тут что надо? Ну да, император же в служанки приставил. Ноэлия бросает на меня взгляд.

— Анга, — сообщаю тихо.

Ноэлия смущается, впрочем, скорее внутренне: замечаю по ауре, а не по перемене в движениях. Решительный кивок. Открываю.

— Вам нужна помощь, госпожа? — Ощущаю быстрый взгляд служанки.

Импотент, значит? Подбавляю омаа, вызывая инстинктивный испуг.

— Можешь лоток и миску отнести. — Голос императрицы звучит твердо, прохладно.

Оборачивается к роботу, тонкая ментальная струйка — наверное, приказ меняет. Снова яркий свет индикатора в ответ.

По ауре Анги россыпь раздражения — не работой, скорее ситуацией. Впрочем, как обычно, все быстро сдувается ветреными мыслями.

Ноэлия спешит к фертонам, по дороге встречает Базира, расспрашивает о Пени.

— Пока разместили со служанками, эрлара, — отвечает тот. — Больше места нигде нет, дам-то в отряде мало.

— А платья? Вещи какие-нибудь необходимые? — уточняет Ноэлия.

Остается недовольной тем, что вещами поделились служанки, тут же отсылает Ангу в ближайшую лавку купить новое платье, теплую куртку с брюками и прочее необходимое.

За завтраком Пени не появляется. Посматриваю, замечаю, что кто-то из девочек заносит ей тарелку. Решаю на всякий случай проверить, коль уж императрица так о ней печется.

Состояние действительно не ахти, я бы и с дорогой повременил, в тряске-то не больно выздоровеешь, хоть Базир и позаботился о дополнительных подушках. Впрочем, выбора все равно нет, Ноэлия завтракает нервно, бросает взгляды то на меня, то на жениха, но так и не заговаривает ни о чем. Иллариандр, как всегда, радушен, хвалит и расспрашивает, почти со всем соглашается.

А вот это мне уже не нравится. Что там делает шри Тера? Хотя понятно что, но не слишком ли строгая мера? Обычно ментальщиков зовут уже после того, как Стражи насторожились. Или… не хочу вспоминать.

«Командир, — рискую спросить, — выяснилось что-нибудь?»

«Приказ императора». — Лийт отвечает сразу же.

Ясно. Пожалуй, Ноэлии лучше не знать.

Да только она и сама, едва доев, спешит к находке. То ли боится, что девушке хуже стало, то ли что передумает. Там у двери с Терой и сталкивается.

— Дарсаль… — оборачивается на миг.

Киваю. Ноэлия приближается к ментальщице, по ауре пятна робости, но движения уверенные, насколько могу судить. Из комнаты Пенелии доносится тихий всхлип. Не знаю, слышит ли императрица.

Ноэлия

Это что же, к Пени еще и тех, которые по головам катком ходят, прислали?! То ли плач слышен, то ли мне кажется…

— Что здесь происходит? — Мысли о том, что я императрица, на этот раз приходят сами собой. И даже голос вроде не дрожит.

— Здравствуйте, эрлара, — здоровается шри Тера негромким низким голосом. — Все в порядке.

— Что в порядке? Вы ее проверяли? Да? Неужели это не могло подождать? — Пылаю возмущением. Вчера чуть не убили, сегодня добивают!

— Это не я решаю, эрлара.

Глубоко вдыхаю. Конечно, не она. Киваю.

— С вашего позволения. — Ментальщица уходит.

Несколько секунд стою в раздумьях, идти ли к девушке или за Терой. Все-таки отваживаюсь посмотреть, кто ее отправил. Так хочется верить, что не мой суженый, а какие-нибудь его излишне бдительные подданные!

Но нет, леди Тера идет к комнатам, занимаемым Иллариандром, дверь перед ней открывается. Застываю в нерешительности, однако появляется Ивен. На лице такая улыбка… не по себе. Жуть как хочется взглянуть на предплечье в попытках разглядеть змею.

— Заходите, эрлара, повелитель приглашает, — изрекает Страж.

Захожу с некоторым трепетом. Жених никогда еще не просил к себе. Впрочем, это и не назвать его покоями — помещение как у меня, даже обставлено похоже.

— …тяжело восприняла. — Тера, видимо, продолжает доклад. — На безопасном уровне ничего, если захотите просканировать ее глубже, я бы рекомендовала переждать, пока девушка поправится. В ее нынешнем состоянии глубокое вмешательство может иметь необратимые последствия. — Тера почему-то бросает короткий взгляд на Дарсаля.

Надеюсь, не она его «сканировала»? Как-то мне вообще все уже не нравится!

— Тебя что-нибудь насторожило?

— Нет, мой господин.

— Хорошо. Свободна.

Таким тоном это говорит… Тера тут же выскальзывает за дверь, а моего запала резко убавляется. Кем я себя возомнила? Только присутствие Дарсаля придает какую-то непостижимую уверенность.

— Что-то хотела, любимая? — улыбается Иллариандр.

Киваю:

— Хотела узнать, кто распорядился вторгаться в голову Пенелии. — Стараюсь отвечать твердо.

— Я не могу взять постороннего человека, предварительно не проверив.

— Но зачем же настолько? Дарсаль сказал, она не опасна…

— Дарсаль? — Такой взгляд в сторону моего Стража — прямо хочется закрыть его собой.

Но я же ничего особенного не говорю?!

— Он сказал, все Стражи смотрели, расследование проводили, с ее знакомыми разговаривали и вообще…

— Надеюсь, ты не ставишь под сомнения мои действия?

Под неожиданно потяжелевшим взглядом императора совсем не по себе. А еще страшно оттого, что я ведь тоже посторонний человек. Неужели и меня могут проверить? А вдруг… Ох, стараюсь не взглянуть на Дарсаля, по телу разливается теплое воспоминание о прикосновении омаа. И страх.

— Любимая… — Император внезапно поднимается, произносит совсем другим тоном, успокаивающим, почти нежным. Берет меня за голову, проводит большими пальцами по щекам. — Поверь, это все ради твоей безопасности. Нельзя упустить никакую случайность, понимаешь? Возможно, тебе неприятно это будет слышать, но женщины Йована иногда берут в плен Стражей. Что, если там нашли способ скрывать от них эмоции? Да, это невозможно, но мы должны перестраховаться даже от невозможного. Ментальщики — единственный шанс узнать истинные мотивы.

— Понимаю, — соглашаюсь. — Надеюсь, вы все выяснили?

— Конечно, — уверяет Иллариандр. — Будь что-нибудь серьезное, шри Тера уже встревожилась бы.

Дарсаль

Слова императора настораживают, непроизвольно бросаю взгляд на Ивена, но тот привычно на меня не реагирует. Не может такого быть, мы — оплот Айо и, если уж на то пошло, всего Ай-Йована. По экваториальной границе стоят башни, где специально обученные Стражи просматривают даже ближний космос. Никто не в состоянии подобраться к нашей планете незамеченным! Никто ничего не скроет от нашего зрения!

Тщательно сканирую ауру императрицы, а потом и Пенелии — видны как на ладони, при желании мог бы снимать слой за слоем и рассматривать в мельчайших деталях. Только болезненно это, тяжело потом восстановить. Смысла нет, и без того все видно. Хотя когда-то, говорят, была такая разновидность наказания.

Император продолжает шептать что-то ласково-успокаивающее, Ноэлия еще раз благодарит за разрешение взять с собой Пени. После отправляется к ней.

Пенелия встречается по дороге, Базир придерживает — помогает забраться в фертон. Ноэлия и встревожена и раздосадована, так сразу не поймешь. Лишь одно ощущаю четко — исходящую от нее мягкую вуаль нежности, некой глубинной женственности, на которую внезапно реагирует тело. Чтоб его. Скоро мне уже некуда будет омаа уплотнять.

Перевожу внимание на Пени. Девушка все еще разбита, по ауре всхлипы, круговерть несобранных всплесков — но не жалуется. Наоборот, благодарит за заступничество, за одежду, искренне благодарит, чувствую светлый теплый луч.

Моя Лия, как обычно, все понимает, чуть отступает, с легким изяществом принимая благодарность. Обещает на привале заглянуть. Чувствую, что расстроена, но не совсем понимаю чем. Смутные страхи проплывают неясными тенями в синем свете, делая его неровным, заставляя тускнеть. Пытаюсь разобраться, с чем связано, — кажется, с боязнью ментальщиков.

Нужно бы поговорить, успокоить, однако Ноэлия молча заходит в фертон, включает очередную книгу и отворачивается к окну. Аура понемногу выравнивается. Лежу, наблюдаю. Вспоминаю, как ехал здесь один, представлял императрицу, ее цвета, какие отношения у нас сложатся. Но даже помыслить не мог…

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Дарсаль

Три дня до перевала так и проходят. Пенелия все больше спит и на людях почти не показывается. На привалах Ноэлия справляется о ее самочувствии, а во время движения робота слушаем, если Валтия или император не заглядывают. Спим теперь в фертонах, по ночам заметно холодает. Дорога начинает медленный подъем, а на горизонте давно уже обосновались горы. Скоро граница и перевал.

— Что это там за туманы? — бормочет Ноэлия, усиленно вглядываясь куда-то за окно.

— Туманы в горах — обычное дело, — отвечаю.

Не может же она видеть незримую границу Айо? Мутные непроницаемые сгустки, в которых даже Стражи на время теряют четкость восприятия.

— Фертон еле ползет, — вздыхает. — Кажется, я начинаю завидовать служанкам. Может, и нам пройтись?

Действительно, многие предпочли не трястись по каменистой дороге, а прогуляться на воздухе. Тоже, честно говоря, не отказался бы.

— Вы бы силы поберегли, моя госпожа, — советую. — Завтра скорее всего переход предстоит.

— Вряд ли там что-то сложное? — спрашивает.

— Не то чтобы сложное и не то чтобы опасное, но отдых и осторожность не помешают.

Ноэлия напрягается, спешу успокоить:

— Место узкое, в горах сила ментальщиков, да и наша тоже, может давать сбои. Обычно сначала переезжает часть верхового отряда на бурвалях, устанавливают стоянку с той стороны. Ментальщики не могут контролировать сразу всех животных, поэтому фертоны перевозят группами. Один остается здесь, один принимает на той стороне, и один следит на перевале. Пока они отдыхают, идут пешие. Император и вы, моя госпожа, пойдете, когда с той стороны будет уже достаточно людей и обустроят лагерь. От лагеря до перевала около двух часов. И с этой стороны столько же. С непривычки можно устать.

— А Пени? — переживает Ноэлия.

— Думаю, ее будут перевозить в повозке. Опасность, что бурвали выйдут из-под контроля, минимальна. Но…

— Понятно, — кивает. — Я люблю ходить. Идем, хоть немного пройдемся. Скоро уже возненавижу этот фертон.

Ноэлия

Холодно, снаружи пронизывающий ветер. На вершинах лежит снег — надеюсь, нам так высоко не нужно. Кутаюсь в теплое пальто, сжимаю капюшон. Дарсаль тоже скрыл нагрудник курткой, переодел теплые брюки — как и обе гвардии, впрочем. Странно, у подопечных Аждара одинаковая теплая одежда, а Стражи почему-то каждый в своей.

Рассматриваю Дарсаля, впервые вижу его таким, почти домашним. Без императорской формы — словно обычный человек, не обязанный никому служить, исполнять приказы. И что-то в этом есть правильное, желанное даже. Неожиданные эмоции.

А еще удивительно, ведь он же не видит, как может подобрать такие гармоничные вещи, которые настолько ему идут?

Хочу узнать, кто выбирает ему одежду, но не могу придумать вопрос, который не звучал бы обидно. Предположение о женской руке и вовсе выбивает из головы желание лезть в его жизнь.

— Сколько тебе лет, Дарсаль? — спрашиваю зачем-то.

Приоборачивается в мою сторону, ежусь под пронзительным омаа.

— Двадцать восемь, моя госпожа.

Конечно, не может быть, чтобы у него никого не было! Да он же… Ох, снова вспоминаю про остальных Стражей, еще заметят, как я им любуюсь, да и расспросы наверняка услышат. Приходится замолчать, поискать взглядом жениха, отвлечься на созерцание вершин. Помогает. Даже возникает великолепная мысль — позвать робота, запустить тихую музыку, чтобы ни о чем не думать.

Здесь он впервые начинает глючить, виснет, вместо музыки выдает набор неясных слов на инопланетном языке, тревожно мигает индикаторами. Пока не перезагружается.

С тоской осознаю, что скоро совсем сломается.

Идем какое-то время молча. Приближаюсь к фертону Пени, на облучке сидит одна из служанок. Тщетно пытаюсь вспомнить имя.

— Как она? — спрашиваю, бросив бесполезное занятие. Я и советников-то не всех выучила.

— Спит, моя госпожа, — отвечает девушка, даже не заглянув внутрь.

И как-то мне это не нравится, словно Пенелию уже забрали в подруги, а я снова осталась где-то за гранью общего круга. Понимаю, что глупо, но ничего не могу поделать. Бросаю взгляд на Дарсаля, тот едва заметно кивает. Ну да, никто не рискнул бы обманывать при Страже.

Выходит жених. Почему-то вместо того, чтобы скрасить мое одиночество, только подчеркивает его. Идет рядом, прячет руки от холода, что тоже задевает. Мог бы и мои погреть.

— Робот барахлит, — вздыхаю невпопад.

— А ты чего ожидала? — удивляется Иллариандр. — Знала же, что у нас не просто так техники нет.

— Знала. Но все равно грустно. Музыка…

— Я тебе лучших музыкантов вызову. — Император, как обычно, улыбается, своими ямочками вызывая желание улыбнуться в ответ.

— Пени все еще болеет, — добавляю.

Жених морщится, словно хочет прочитать нотацию, но ничего не отвечает.

Отвлекаюсь оглядыванием окрестностей. С непривычки идти вверх тяжеловато, дыхание сбивается, но стараюсь не показывать.

Дорога огибает склон — справа крутой подъем, но фертоны пока идут нормально. Красиво здесь, только как-то беспокойно. Полосы туманов на вершинах скал. А может, все дело в том, что приближаемся к границе. Тяжело рвать последние связи с домом.

Император молчит, чуть впереди идет Ивен, сзади — Дарсаль. Хочется заговорить, разогнать мрачные мысли, только слова в голову не приходят.

Вдруг замечаю за валуном небольшой красный цветок. Трепещет на ветру, и как его сюда занесло? Тянусь машинально сорвать, не достаю.

Император останавливается. Кажется, снова недоволен… не пойму.

— Купена красная, — сообщает. — Редкость в здешних краях и вообще мифическое растение. Считай, тебе повезло. — Бросает взгляд на Дарсаля.

Жду, что сам сорвет. Мне никогда еще мужчины цветы не дарили!

Однако Иллариандр стоит, зато Дарсаль делает шаг вперед, легко дотягивается до камня, подает мне стебель с красными искорками. Чувствую, как заливаюсь румянцем. Слуги глазеют, а я не знаю, что и сказать.

— Даришь цветы моей невесте, Дарсаль? — Император поднимает бровь, на лице странная улыбка.

Начинаю паниковать, не знаю, за кого страшнее: за себя или за Стража.

— Своей госпоже, мой повелитель.

— Дерзишь? — Взгляд жениха становится хмурым, не могу понять, с чего это он!

Сам же обернулся, Страж, наверное, воспринял как приказ… Дарсаль мгновение всматривается в императора, словно не может разглядеть, после вдруг опускается на колено, склонив голову:

— Прошу простить, мой повелитель.

Иллариандр отворачивается, как будто потеряв всякий интерес. Проводит взглядом по моему цветку — прямо не знаю, что с ним делать. Вышвырнуть подальше? Но вижу застывшего Дарсаля и не могу.

— Ты ведь сам ему приказал, — говорю тихо.

— Учись быть императрицей, Ноэлия. Слуги — всего лишь слуги, ты не должна привязываться к ним крепче необходимого. А они не должны забывать, что в любой момент их могут заменить на более подходящих.

Это он о Дарсале? Или все-таки о Пени? Сердце стучит в горле, к глазам почему-то подступают слезы. Не могу видеть Дарсаля на коленях. И в то же время осознаю, что напоминание императора достигло цели. Дарсаль по-прежнему сделает все, что ему прикажут, остальное — иллюзия.

Привыкай к одиночеству…

Дарсаль

Император чем-то недоволен. Сам ведь оглянулся, даже Ноэлия заметила, если уж я неверно истолковал. Уходит, так и не позволив подняться. Ноэлия двигается было за ним, после оборачивается, все-таки делает жест. Встаю, молча иду следом, усиленно сдерживая омаа. Ненавижу публичные представления, когда пытаются указать мне место на людях.

Все верно. Слуги — всего лишь слуги. По милости и с дозволения императора.

Чувствую усмешку Ивена. Сжимаю зубы. Ноэлия вдруг останавливается, придерживая робота.

— Я пойду в фертон, — говорит.

— Конечно, любимая, — откликается повелитель, не оборачиваясь.

Хочу привычно поддержать, но императрица помощь не принимает, молча поднимается сама. Подходит к котенку, протягивает цветок. Один из немногих, которые четко видят Стражи, наполненный яркой красной энергией. Котенок вскакивает, хохлится, отползает назад, шипит. Странно. Присматриваюсь, внутри густой ауры едва заметное шевеление. Котенок чихает, Ноэлия поспешно убирает купену на стол. Жду, что начнет расспрашивать, как обычно. Но молчит. Переводит робота в другой режим, что-то высматривает на появившемся экране. Струйки мысленных команд. Достает бумагу с ручкой, пишет.

Ложусь. Пытаюсь присмотреться, что там: вроде бы имена, будто схему составляет. Не совсем понимаю какую. Не навязываюсь.

Еще раз провожу омаа по котенку, но он уже успокоился, сопит.

На душе муторно, словно тысячи шаматри разрывают в клочья. Моя должность — все, что у меня сейчас есть. Что я буду делать, если император или императрица сочтут, будто не подхожу? Но именно она, моя должность, моя ответственность и обязанность, стоит между мной и единственной женщиной с чистой синей аурой.

Я должен заботиться о невесте императора. О своей госпоже. Не может ведь быть такого, что получу приказ ей навредить? Но обрывки разговоров, новых знаний, история с Марисом заставляют раскрыть глаза и задуматься. Каким же невнимательным дураком я был, отгородился от всего мира и ничего не желал замечать! Вот, например, тот отряд, что следует на пределе соприкосновений омаа. Почему он пересекает границу другим перевалом? Впрочем, нас всегда учили быть верными безоговорочно, исполнять приказы без рассуждений. Отбрасывать личные желания, уплотнять омаа, пока эмоции не перестанут иметь значение.

Сегодня император напомнил, кто я и кто она. Наверное, к лучшему. Я всего лишь страж, слуга, телохранитель. Один из многих. Которого в любой момент можно заменить. Или поставить на колени.

Ноэлия

Настроение отвратительное, хотя вроде бы все верно. Чего я ждала? Что император будет со всеми столь же мягок, как и со мной? Так нельзя ему, для управления государством нужна твердость и даже жестокость. Что Дарсаль окажется… мужчиной? Так он прежде всего воин императора. С мужчиной меня не поселили бы. Только звучит это как-то… И отчего-то горько осознавать, что все было иллюзией. Возможно, он специально привязывал меня к себе. Откуда я знаю, какой у него приказ? А еще страшнее, что приказ может в любой момент измениться. А если император велит меня убить? Дарсаль ведь верен ему безусловно. Не мне.

Эта мысль наполняет почти физической болью. Господи, как я устала оглядываться на Слепых и ментальщиков! Постоянно искать, чем занять разум и эмоции!

Нет, так не пойдет. Ощущаю себя идиоткой. Почему я до сих пор не удосужилась выучить даже имена слуг в не столь уж и огромном отряде? Всего-то пара сотен человек. Почему не завела ни с кем знакомства, не составила собственного мнения, вцепилась в Стража и слушаю открыв рот? Где гарантия, что он рассказывает правду, а не то, что я должна знать, по мнению императора?

Перевожу робота в мысленный режим, запасаюсь блокнотом и начинаю вспоминать всех, кого смогу. Имена, обязанности, впечатления.

К моему удивлению, мозговые усилия заканчиваются почти победой. Как ни странно, удается идентифицировать практически каждого из тех, с кем доводилось пересекаться. Заснять бы, чтобы под фотографиями писать. Но вовремя вспоминаю: съемки возле Стражей не удаются. Решаю не рисковать, а то император и в мою голову захочет влезть, к шпионам причислит.

До ночи из фертона не выхожу — уже и лагерь разбили, костры разожгли. Заглянула Анга, передала, что император интересуется, почему я не ужинаю со всеми. Наверное, это мне намек выйти, но сегодня не хочется.

— Я поем здесь, — отвечаю. Вот и посмотрю заодно на его реакцию. Не станет же он меня в самом деле принуждать? — Принеси нам с Дарсалем сюда, будь добра.

Анга, слегка поклонившись, спешит наружу. Между прочим, обзавелась меховым жилетом и теплыми чулками, но платье все то же, с множеством разрезов. Буквально заставляю себя не смотреть на Стража, не думать, было ли между ними что. Едва ли когда-нибудь узнаю.

Дарсаль, дотоле молчавший, садится вдруг на кровати.

— Первый отряд ушел, моя госпожа, — сообщает. — Наше время — завтра с утра.

— Мы пойдем с императором?

— Нет, император сначала, потом вы. Так ментальщикам проще контролировать пространство.

— Кто еще с нами?

— Только охрана.

— Кто именно?

— Альбер и Беар из Слепых, Симон и Клавий из зрячих.

Пытаюсь вспомнить каждого. Альбер меня пару раз сопровождал, Беара видела только на дежурстве. Из всех Стражей он, пожалуй, наименее суровый и пугающий. И молодой. О зрячих ничего не могу сказать, эти двое меня ни разу не охраняли. Впрочем, по сравнению со Слепыми зрячая гвардия выглядит, можно сказать, милой. Воины как воины, ночью у костров вполне горазды повеселиться.

— Кошку лучше оставить в фертоне, — снова прерывает молчание Дарсаль. Не успеваю спросить, как спешит пояснить: — Если вырвется в горах, можем не найти. Да и руки охране лучше не занимать. Фертон поедет немного раньше, будет дожидаться нас там.

— Хорошо, — соглашаюсь. — Хоть робота можно взять? Он не убежит. — Хмыкаю.

Дарсаль улыбается, на мгновение швыряя в прошлое, где так хотелось ему верить. Меж губ едва уловимо стелется омаа. Отворачиваюсь. Он тоже. Молчим.

— Вот, госпожа! — Анга с задорной улыбкой и подносом в руках возникает в проеме. — Император велел поинтересоваться, как вы себя чувствуете.

Что ж он сам не зашел? Все эти условности…

Анга ставит поднос на стол и снова возвращается к выходу.

— Хорошо, — отвечаю. — Устала только.

— Просил, чтобы вы выспались перед завтрашней дорогой. — Бросает беглый взгляд на Дарсаля, словно жалит.

— Высплюсь.

Какое мне дело до их взаимоотношений!

— Что-то хочешь сказать? — мрачно интересуется Дарсаль.

Судя по белому, почти раскаленному омаа, плотно сжатым губам и глазам, сверкающим в подступающей темноте, нежных чувств он к ней не испытывает. Странно, но это радует, ничего не могу поделать. Пытаюсь разобраться в происходящем.

— Что вы, эр Дарсаль! — Неприкрытый страх удивительным образом переплетается с легкой насмешкой.

Наверное, у девочки есть покровители.

— Анга, в чем дело? — решаю вмешаться.

— Ни в чем, моя госпожа. Просто император сегодня расспрашивал меня… — Она снова бросает взгляд на Дарсаля.

Почти слышу скрип его зубов. Да о чем это они!

— Простите, госпожа, я не должна обсуждать с вами такие темы. — Анга спешит повернуться к ступеням.

— Нет уж, будь любезна, обсуди, коль начала!

— Императору стало известно о пари, вот он и заинтересовался.

— Уходи! — вдруг резко выдает Дарсаль, перебив мой очередной вопрос.

Наверное, это совсем неправильно и мне положено рассердиться, но видно же, для него тема неприятная. Пока пытаюсь сообразить, как быть, он поворачивается, произносит тихо:

— Я сам вам расскажу.

— Слушаю.

— Если позволите, не здесь.

Киваю. Может, завтра время выдастся или когда приедем. Вероятно, у Стража и дома должно быть изолированное помещение, где он может отдыхать? И где никто его не подслушает… Потерплю.

Ох, твою ж бестию! Кажется, меня осеняет. Это она не просто так к нему приходила?! Пари?! Не уверена, что хочу знать подробности. Хотя какая-то часть внутри безумно, просто невыносимо жаждет выяснить все! Зачем-то.

Дарсаль снова ложится. Выглядываю в окно, пытаюсь в сгущающихся сумерках разглядеть окружающее. Не прогуляться ли мне по лагерю, посмотреть, с кем завтра идти предстоит?

Дарсаль

Что за отвратный день, словно прошлое назад вернулось и не было этого нереального месяца нереальной жизни. Все как раньше, когда я вынужден был доказывать на каждом шагу, что не связан с преступлением отца и даже не представляю, в чем оно состоит. Только еще хуже. Тогда думалось, будто удастся отвоевать себе место, доказать императору преданность. А сейчас все острее осознаю, насколько ненадежно мое положение.

Не могу избавиться от впечатления, что Анга завела разговор неспроста. Однако понять ее мотивы не удается. То ли мстит, то ли исполняет чей-то приказ. Ивена? Императора едва ли, какое ему дело до моих предпочтений. Или все-таки есть? Узнал о поцелуе?

Жаль, вряд ли выясню. За девчонкой, конечно, не слежу, но разговор о себе услышал бы. Значит, если такой и был, то скрытый омаа.

Есть не хочу, но надо. Ноэлия тоже возится в тарелке без энтузиазма, движения почти не видны. Не могу понять, съела ли хоть что-то, но лезть с советами не рискую. Не тот сегодня день, не то сегодня у меня положение. Со всех сторон дерьмовое.

Купена на столе продолжает гореть, режет глаза. Осмеливаюсь отложить в сторону. В отпечатке спокойного взгляда Ноэлии отражается вспышка удивления:

— Дарсаль? С этим цветком что-то не так?

Звучание имени изливается неожиданной ласковой свежестью. Голос уже не такой холодный и официальный. Ловлю крупицы внезапного тепла. Тяжело осознавать, что скоро их совсем не станет.

— Ничего, моя госпожа. Он заряжен энергией, близкой к омаа, насколько это возможно. Яркий слишком.

— И Пусе не понравился. Наверное, потому же? Она же плохо воспринимает омаа?

— Наверное. Я не знаю.

— И долго он будет гореть?

— Пока не завянет.

Ноэлия

— А эту энергию можно как-то использовать? Иллариандр… говорил, он мифический?

Имя почему-то дается с трудом, хотя Дарсаль спокоен. Так и хочется спросить, неужели его устраивает такое положение? Разве унижение, даже от императора, может быть почетным?!

Да только что он мне ответит. Его так воспитали. Да и не место здесь.

— Мифический, — подтверждает. — Согласно легендам первые Слепые Стражи использовали его энергию, но в реальной жизни, насколько я знаю, это никому не удавалось.

Запускаю робота, получаю короткую справку о том, что «купена красная — растение, в мифологии наделенное волшебной силой, однако лабораторные исследования это не подтвердили».

— Я выйду пройдусь… познакомлюсь с теми, с кем завтра идти.

По щекам Дарсаля пробегают языки омаа, но молча поднимается следом.

— Можешь остаться. Что в лагере с кучей охраны со мной случится?

— Вы недовольны моей службой? Моя госпожа.

— Просто я подумала, что после сегодняшнего… после слов императора… тебе неприятно.

— Я не привык подвергать сомнению действия императора, моя госпожа. И они ни в коей мере не отменили моих обязанностей. Остальное вас заботить не должно.

Наверное, он прав и, наверное, не должно. Но почему-то так обидно!

— Меня с детства учили считаться с окружающими. Но, пожалуй, императрице это действительно ни к чему.

Поворачиваюсь к выходу, кутаюсь в пальто, поднимаю воротник. Снаружи холодный ветер, не то редкие капли, не то снежинки. Лишь у костров немного теплее, жаркий огонь отгоняет сырость и придает вечеру нежданный уют.

Дарсаль

И к лучшему. Чем быстрее она научится имперским замашкам, тем проще мне станет воспринимать ее как жену императора. И тем легче будет ей самой прижиться в Айо.

Ноэлия идет меж костров, рассматривая лагерь — снующих служанок, отдыхающих воинов. Императора не видно, несколько его приближенных греются возле одного из костров, но императрица к ним не подходит. Замечает, как Базир поднимается в фертон Пени, искры недовольства, но туда тоже не идет. Прогуливается, рассматривает внимательно, словно в уме что-то прикидывает.

— Покажи, где мои завтрашние охранники? — оборачивается.

Приглядываюсь. Они все у одного костра, обсуждают переход, запивая еду вином и посмеиваясь редким шуткам.

Ноэлия решительно направляется туда, вызывая почтительное молчание.

Омаа Альбера и Беара привычно вспыхивают, как и каждый раз при виде ясного синего света. В груди ворочается глухое раздражение, дополненное обострившейся горечью. Почему я? Император мог бы выбрать любого из них! Каждый достоин, в отряде у нас отобраны лучшие из лучших. А если я прощен, для чего он постоянно напоминает мне место и положение? Будто я сам могу о нем забыть.

Жаль, не вижу лиц Симона и Клавия из зрячих. Но легкие разводы приязни и симпатии не лгут. Лийт и Аждар распределили идеально — тех, кто не просто исполнит долг, но сделает это с удовольствием. Впрочем, среди Слепых, пожалуй, все такие. Ее аура бесподобна. Хотелось бы, чтобы Ивену удалось донести это до повелителя.

Ноэлия нервничает, но подсаживается к костру, заводит непринужденное знакомство. Расспрашивает о перевале, диких зверях и вероятных опасностях.

Стою сзади, в груди все ворошится что-то темное и мрачное, хорошо скрытое омаа от других, но не от самого себя. Не позвала сесть рядом с собой. Впрочем, я бы и не сел. Почему не могла выяснить обо всем у меня? Не доверяет больше? Или присматривает замену?

Смотрю на нее, на женщину, никогда не видевшую столько мужчин, да еще и воинов, и в который раз удивляюсь, как легко ей дается общение, как хорошо держит себя в руках. Идеальная императрица. Если к тому же и в цинизме напрактикуется — достойной соперницей Шарассе станет.

Ноэлия сидит ровно столько, чтобы наладить общий дружественный фон, перекинуться несколькими фразами с каждым. Словно составляет мнение. А может, и правда решила получше разузнать, с кем предстоит дело иметь? Верное решение, не поспоришь. Только я надеялся, что займется она этим с моей помощью. Значит, не доверяет. Зачем это императору? Так ведь хорошо все было.

В фертоне после костра холодно и сыро. Кошка свернулась в складках одеяла, закрыв лапой нос, — вижу четкий дышащий клубок. Ноэлия раздумывает несколько мгновений, будто собирается лечь прямо в пальто, но все же скидывает его. Это правильно, потом наружу выходить еще холоднее будет.

Не спится. Обвожу взглядом костры, все пытаюсь сообразить, что же меня настораживает, и никак не могу. Вызывают Лийт и Аждар — дать последние указания перед перевалом. Лийт уйдет с первым утренним отрядом, Аждар останется в этом лагере до конца. Обмениваемся со Стражами несколькими фигурами.

Командир, кажется, тоже чем-то недоволен, однако ничего не говорит. Возможно, обычная собранность перед самым сложным участком дороги. Впереди еще один перевал, но там нет границы, можно даже в фертонах преодолеть. Хотя и тяжело для бурвалей.

Когда возвращаюсь, Ноэлия свернулась, как тот котенок, мерзнет во сне. Пришел бы император, согрел бы… Впрочем, так и вижу слетающие с его лица мимические отпечатки: «Дарсаль, не твоя ли обязанность заботиться о комфорте повелительницы?»

Моя, конечно. Только как я к ней теперь подойду?

Укрываю еще своим одеялом поверх ее двух. Не замерзну.

Рискую незаметно расширить омаа, дотянуться до ближайшего костра, взять немного его тепла. Одно из моих тайных умений, надеюсь, никто не заметит раньше времени. Мало кому удается спуститься до тех уровней омаа, где можно взаимодействовать с настоящим огнем.

Ноэлия

Встаю ни свет ни заря от холода. Впрочем, не я одна такая, вокруг костров полно народу: кто греется, кто спешит приготовить завтрак или собраться в дорогу.

Боже мой, Дарсаль своим одеялом укрыл, сам же замерз, наверное! Хочу переложить на него, но замечаю, как открывает глаза. Настройка на меня, ну да. Вздыхаю.

Ладно, сам говорил, что остальное меня не должно заботить.

Спешу наружу, холодно-то как! А дома сейчас лето… Ночью, похоже, температура до нуля опустилась. А еще умыться бы. Почему-то неожиданно для себя сочувствую тому ментальщику, который должен сидеть на перевале, пока все пройдут. Крам, кажется. Сэм с другой стороны уже, Тера отсюда с последними будет уходить.

Стараюсь наблюдать. В частности, с какими фертонами поедет мой, — с императорским и еще несколькими, в том числе и с моей поклажей. Пенелия тоже. Бедная, даже к костру не выйти.

Их увозят перед завтраком, спешу накормить наперед Пусю. Минут через двадцать пойдет первый отряд, потом жених с охраной, потом мы — и так все, чьи повозки поехали в нашей связке. Дальше следующая партия фертонов. Советникам и слугам хорошо, все-таки не по одному идут. Но у них на пятерых в два раза меньше охраны, чем у меня одной.

Лишь у костра, с кружкой горячего чая и дымящейся тарелкой, отогреваюсь слегка. Настолько, что даже способна улыбнуться жениху, неодобрительно косящемуся на парящего рядом робота.

— Ну как ты, любимая? — Император опускается в походное кресло возле моего.

— Замерзла, — жалуюсь.

— Ничего, скоро начнем спуск, теплее будет, — сверкает ямочками Иллариандр.

Я-то думала, предложит греться вместе. Зато не отпускает колкостей по поводу Стража и его огня — уже хорошо.

— Что-то эра Базира не видно, — перевожу тему.

С утра мелькал, его фертон с нашими отправился, но ведь завтракать-то должен с императором?

— А он выпросил у меня разрешение сопровождать Пенелию на перевале. Представляешь, даже рискнул верхом на бурвале поехать. Рыцарь.

В насмешливых устах императора поступок эра Базира вроде как-то теряет ценность и романтичность. Только в глубине души все равно грустно: ради меня никто и никогда такого не делал. И не сделает…

— А он умеет? — удивляюсь и тут же объясняю: — Ну, в смысле я думала, что для управления бурвалями нужны способности ментальщиков… хоть какие-то?

— Разве Дарсаль не рассказал? — Иллариандр вроде и спокойно говорит, но почему-то звучит как обвинение в недочете.

Или это мне после вчерашнего мерещится.

— Я не спрашивала, — улыбаюсь. — Мне приятно, когда ты объясняешь.

Так еще лести научусь, сама себе противна стану. Но стараюсь верить в собственные слова, чтобы эти чертовы Слепые не рассмотрели. Ну и действительно, хотелось бы побольше общаться с женихом. Узнать его лучше.

— Бурвали сами в некоторой степени эмпаты, управлять ими — наука непростая и не каждому доступная, — добродушно поясняет жених. — Но ментальщиком быть вовсе не обязательно. Главное — нащупать связь со своим животным. У нас этому учат всех придворных детей. — И снова легкая небрежность в голосе: — Если захочешь, как-нибудь покатаю тебя.

— Обязательно, — отвечаю с улыбкой, с трудом сдерживаясь, чтобы не обернуться на Дарсаля.

А он тоже умеет, интересно?

Дарсаль

После ухода императора охрана собирается вокруг его невесты. Ноэлия допивает чай, словно не желая расставаться с кружкой. Ставит на робота термос. Служанки приносят небольшой дорожный рюкзак с едой, ребята будут нести по очереди. Только мне не положено руки занимать.

Вижу четкий отпечаток взгляда Симона — оглядывает императрицу, остается удовлетворен. Одежду, что ли? Разве я дал бы ей одеться неподходящим образом? Да она и сама не дурочка, все верно подобрала. Пальто легкое и теплое, источает едва уловимый свет натурального пуха. Обувь тоже удобная, брюки — общее ощущение тепла и комфорта, как бы Ноэлия ни мерзла.

Оборачиваюсь к нему. Все же сложно удержать свой авторитет, какой бы ни был, когда император прилюдно выражает недовольство.

Симона, однако, пронимает. Кивает, слегка опустив голову и приподняв руку в знак извинения. Хельта с Хармасом подходят попрощаться и пожелать счастливой дороги. Ноэлия принимает напутствия прохладно, словно до сих пор обижается, хотя в ауре особенного расстройства не вижу.

Поначалу поднимаемся легко. Тропа утоптанная, пологая, Ноэлия запустила тихую музыку, о чем-то расспрашивает. Но вскоре склон становится круче, дыхания на разговоры уже не хватает. Да и отвлекать охрану не стоит.

След бурвалей и фертонов слегка искрит, кое-где сверкают гроздья цветов купены красной, несколько раздражая омаа. Робот начинает барахлить и зацикливаться, Ноэлии часто приходится его перезапускать. Все ближе рваные полосы приграничных туманов.

Вдруг нашу процессию настигает мысленный зов Сэма. Похоже, включил всех, кроме Ноэлии. Раум побери! С удивлением обнаруживаю на связи и охрану императора. Придерживаю императрицу, знаком показывая остановиться остальным.

Ноэлия смотрит встревоженно, глаза снова зеленью сверкают даже для моего зрения. Сейчас бы прижал к себе, успокоил… Уплотняю омаа.

«Ребята, впереди фертон перевернулся. Как раз на перевале. Его подняли, но бурваль сломал ногу. Пришлось выпрягать и вызывать эра Зимера. Предупреждаю на всякий случай».

— Что? — не выдерживает Ноэлия.

Передаю слова Сэма.

— Эр лекарь внизу остался, — добавляю, — всех бурвалей перед перевалом осматривает. Ничего страшного, нас просто предупредили.

Ноэлия кивает, тревога почему-то не отпускает, наоборот, словно стягивается отовсюду с клочьями тумана, который обычным людям не виден.

Сканирую пространство, пересекаюсь с омаа Альбера и Гария. Вверху, на пределе обычной видимости Слепого Стража, угадывается фертон и лежащий бурваль. Больше ничего. Животному, видимо, что-то вкололи: неровный сон крепко держит в объятиях, уменьшая боль.

— Нехороший знак, — неожиданно шепчет Ноэлия, ее слова странным образом перекликаются с моими мыслями.

— Все чисто, моя госпожа, — отвечаю уверенно. — Случайность.

— Чей? Чей фертон? — Сияние почти мольбы в глазах.

Присматриваюсь.

— Не ваш, не императора. Не Пенелии. Хотя… похоже, книги. Тяжелый, наверное.

Ноэлия вздыхает, отворачивается к снова зависшему роботу. Опять ощущаю на себе неживой взгляд индикаторов. Бесов Раум, да в чем дело?!

Ноэлия

Почему-то представляется недовольное лицо императора, изогнутые брови. Я же ведь не виновата, что книги перевернулись! Даже в укладывании не участвовала! Ну накупила, конечно… так ведь чуть ли не на всю жизнь!

Дарсаль снова прикрывает глаза.

— Что там? — не выдерживаю.

— Ничего, моя госпожа.

— Дарсаль!

Не скажет ведь, если император начнет его отчитывать. А я все-таки почти жена, могу и характер показать.

— Вы только не волнуйтесь, — вздыхает. — Кошка сбежала. Говорят, орала, прыгала, скреблась и вырвалась. Ее ищут, думаю, далеко не убежит.

— А Стражи что же, не видят?!

— Ищут, моя госпожа.

— А ты не видишь?

— Пока не вижу, далеко.

— И для чего тогда ваше особенное зрение! — вырывается в сердцах.

То они чуть ли не корабли космические отследить могут, а то несчастную кошку в радиусе пары километров не находят!

Дарсаль молчит, только глаза горят и скулы напряженные. Наверное, не нужно было этого говорить.

— Простите, моя госпожа, — отвечает вдруг. Почему-то совсем тошно становится. Отворачиваюсь, не выдержав. — Приграничные туманы несколько снижают четкость восприятия. Подойдем ближе — постараемся найти.

Буквально ощущаю, как вчерашняя доброжелательность перетекает в отчужденность. Слепые молчат, словно осуждают. Или это я сама себя осуждаю. Никак не могу решить, извиниться ли. Или снова наслушаюсь нотаций, что я неправильная императрица?

— Можно уже идти? — вздыхаю.

Дарсаль кивает. Как же я хочу обратно, домой!

Тропа становится все круче, камни начинают сыпаться из-под ног. Уже и растительности намного меньше, и птиц почти не видно. Ветер срывается со склонов, подвывая, вышибает слезы, пробирается под пальто и капюшон — не скрыться. Смотрю вверх, это вот эти клочья — приграничные туманы? Чем они такие особенные? Ведь не в любом же тумане у Стражей видимость теряется. Но спрашивать не рискую.

Через каждые полчаса останавливаемся передохнуть, греемся горячей водой, перекусываем слегка. Не могу понять, это они для меня или самим нужно силу поддерживать? Но тоже не спрашиваю, им виднее.

Сложно сказать, сколько прошло времени: я часы никогда не носила, у мадам Джанс не было денег на всякие безделушки, разве вот уши девочкам прокалывали. А робот постоянно сбоит и давно уже показывает всякий бред. Но судя по тому, что в четвертый раз остановились точь-в-точь перед перевалом, наверное, часа два и прошло, как положено.

Пока жуем бутерброды, запивая обжигающим чаем, Стражи прикрывают глаза. Почти вижу материализовавшиеся взгляды, скользящие за горные пики. И за эти беспокойные туманы — такие темные и неприятные вблизи, совсем не хочется проходить сквозь них. А ведь придется, на тропе больше всего осело.

— Все в порядке, император хорошо прошел перевал, — отвечает Дарсаль на вопросительные взгляды зрячих охранников.

— Они тоже пробирались по такому густому мареву, или оно ради нас собралось? — улыбаюсь.

Симон и Клавий с некоторым недоумением переглядываются, Слепые как-то странно настораживаются.

— Вы его видите? — аккуратно интересуется Дарсаль.

— Ну да, — недоумеваю я, начиная подозревать неладное. — А что, эксклюзивное зрелище для Стражей? — Смеюсь.

Не могу, тут так мрачно и страшно — если не смеяться, только дрожать от ужаса.

— Вообще-то да, — едва приподнимает уголки губ в ответной улыбке Дарсаль. — Зрячие их обычно не видят.

— А какими видите вы, эрлара? — с любопытством спрашивает Беар, вызвав неодобрительный взгляд моего личного Стража.

— Ну… — теряюсь. — Они темные. Чем-то похожи на ту фигуру на реке… тогда, в последний день.

Ощущение, словно Стражи переглядываются, хотя все трое продолжают смотреть на меня, не изменившись в лице.

— Что это? — рискую спросить.

— В некотором роде защита наших земель, — отвечает Дарсаль. — Простите, моя госпожа, но большего сказать не могу.

— Разве есть что-нибудь, чего нельзя знать императрице? — хмурюсь я.

— Полагаю, после официальной церемонии вы узнаете больше, — мягко отвечает Дарсаль.

Наверное, снова не место и не время. Скорей бы уже дворец и его защищенная комната. Да о чем я снова думаю, твою бестию!

— Хотелось бы, — бурчу.

Дарсаль

Сейчас нельзя терять бдительность. Возможно, поэтому слова подопечной не причиняют привычной боли. Где ей понять мою тоску по зрению.

Снова и снова всматриваюсь в ауру. Легкая структура, кажется, немного четче, но это может быть лишь проявлением тревоги, реакцией на неприятное место. Но как? Как такое возможно, что она видит то, чего не должна видеть женщина, чего не может видеть никто, кроме нас? И аура совершенно не похожа на омаа Стража, по которому нас в детстве отбирают. Даже если бы предположить, что случилась какая-то генетическая накладка. Да и способности… нет у нее никаких особенных способностей. И обычные глаза не могут видеть то, что видят наши! Иначе не приходилось бы проходить через все, что нам отмерено.

Мысли бьются внутри, наполняя горечью и какой-то ирреальной надеждой. Мне-то ведь вернуть ничего нельзя, но все же. Так хочется верить в детскую мечту, давно смятую, разодранную в клочья. Даже не предполагал, что она еще жива.

Заставляю себя заглушить лишние эмоции и сосредоточиться на дороге. То, что на грани восприятия царапало весь обратный путь, словно выползает на свет. Стоит лишь присмотреться, и увижу. Только куда смотреть-то?

Вокруг по-прежнему ничего. Перевал понемногу приближается, тропа под ногами постукивает камнями, хрустит проплешинами сухой травы. Идем молча в звенящем напряжении, скрещивая омаа.

Робот в очередной раз отключается, зависает в воздухе. Нужно было оставить в фертоне. Молчу, конечно, но Ноэлия сама вздыхает:

— Я так надеялась, что еще немного протянет.

Пытается запустить, снова вздыхает жалобно:

— Не работает. Не оставлять же здесь!

— Не будем мусорить, — улыбаюсь. — Я довезу.

Хорошо хоть в воздухе держится: хитрое приспособление, завязанное на гравитацию, продолжает работать. Приглядевшись, можно видеть линии обмена силой с землей. Легко подталкиваю, пролетает несколько метров, прежде чем остановиться. Отвлекает, но не смертельно. Дотолкаю. Ноэлия все смотрит с надеждой, вдруг снова заработает. Может, внизу, подальше от перевала, еще немного поживет. Но не говорю, зачем лишнюю надежду вселять.

Ноэлия

Люблю туманы. Только не такие, а белые, пушистые, один раз всего видела, когда нас на отдых возили. Среди поля перина душистая, а в ней ничего не рассмотреть. Мы с девчонками нахохотались, догоняя друг дружку!

Тут же что-то мутное, мрачное, скользящее какое-то, как змея на руке Ивена. Приближается неумолимо и неотвратимо, поднимая из глубины души первобытные страхи, доставшиеся нам от далеких предков.

Перевал достаточно широкий — с двух сторон ввысь уходят пики неприступных вершин, но между ними не меньше сотни метров. Дорога вьется ближе к правой, да темные сгустки виднеются везде, не обойти.

Маленький отряд моей охраны как-то внезапно и слаженно переформировывается, снова навевая мысли о выучке. Беар идет вперед, Альбер замыкает, Симон с Клавием на несколько метров по бокам, только Дарсаль остается рядом. Так и хочется за руку взять. Кошусь на него, мешать, наверное, буду. Настолько напряжен и сосредоточен.

Первый язык тумана небольшой, почти прозрачный, — силуэты спутников видны. Быстро оказывается позади, оставив нам осевшие на лица и одежду холодные капли. А вот дальше — огромная клубящаяся гора, в которую и вступать-то боязно. Так бы зажмурилась и промчалась насквозь. Но двое ребят уходят вперед, ждем, видимо, сообщения с той стороны.

— Не бойтесь, моя госпожа. — Привычный голос личного Стража придает уверенности.

Дарсаль бросает на меня взгляд, все такой же расфокусированный, — ауру рассматривает. Берет за руку, по душе проходит теплая волна.

— Совсем немного, Ноэлия, пару десятков метров, — говорит тихо, и пока я с удивлением перевариваю такое обращение, решительно вступает в мутный бурлящий сгусток.

Спутники почти сразу теряются из виду, растворяются в темной бесформенной массе, только и надежда на особое зрение Стражей. Все кажется, будто отовсюду начнут выскакивать монстры да чудовища, и понимаю умом, что никого здесь нет, кроме плодов моего взбудораженного воображения, а попробуй объясни это сжавшемуся в комок сердцу. Безумно страшно.

Дарсаль держит за руку — хорошо, что держит, в полуметре можно потеряться, — а другой подталкивает робота, тоже не выпуская из виду. Хочется думать, что эти туманы непроницаемы для него лишь частично, что он по-прежнему все контролирует. Но спрашивать боюсь.

Вздрагиваю от каждого резкого звука, считаю шаги — где они, эти пара десятков метров, заканчиваются?!

Поэтому почти сразу реагирую, когда Дарсаль замирает, прислушивается.

Дарсаль

То, что, должно быть видно обычными глазами, для нас скрыто помехами из крохотных кристалликов, отзеркаливающих, сбивающих восприятие, множащих излучения. Говорят, происхождение этих туманов неизвестно. Но наставник в Астаре как-то обмолвился — понятия не имею, случайно ли, — будто это знание под запретом.

В первый раз Ноэлия легко ориентировалась, а Симон с Клавием и вовсе ощутили лишь небольшой дискомфорт. А вот следующий сгусток неожиданно велик, словно со всех окрестных вершин стянулся. У зрячих испуг по ауре, совершенно особенный испуг, какой возникает у любого человека, когда он осознает, что органы чувств ему отказывают. Не тревожа Ноэлию, догоняют Беара, сообщают тихо, что и у них видимость нечеткая. Ментальная связь тоже рвется, но достаточно стабильна, информация передается. Ждать, пока разойдется туман? Можно и неделю здесь просидеть.

Беар с Клавием уходят первыми, отчитываются через несколько минут, что прошли спокойно, видят перевернутый фертон и еще одну темную полосу немного ниже. Мы в самой высокой точке.

Ноэлия боится. Спрятал бы тебя, завернул и унес куда-нибудь… но могу только руку подать. Робот мешает, отвлекая внимание, почему-то все острее ощущаю его бесполезное присутствие. Постоянно цепляется за омаа, вызывая стойкое ощущение, что именно с ним связаны все неприятные предчувствия. И сожаление, что так и не прослушал второй раз ту книгу, не узнал, действительно ли в ней звучало…

«Шаматри». Шорох — то ли ответ на мои мысли, то ли действительно слышу. Настораживаюсь, останавливаю Ноэлию, привычно отмечаю, кто где: Беар с Клавием с той стороны тоже напрягаются, готовы сорваться к нам. Альбер в нескольких метрах позади. Симона не чувствую пока. Бесов Раум.

Рвануть вперед, бросив тут эту паршивую железяку? Которая снова смотрит незрячими индикаторами. Где-то на пределе возможностей срабатывает реакция, на долю секунды опережая взбесившуюся машину. Разжимаю руку, отпуская Ноэлию, загораживаю собой, когда робот внезапно трансформируется, вызывая устойчивые ассоциации, в которых не успеваю разобраться. Термос летит вниз, индикаторы мигают. Получаю разряд самовольно удлинившегося манипулятора. Энергия прошивает тело, на мгновение взорвав омаа.

Ноэлия вскрикивает, хоть бы не вздумала орать или бежать куда-то, даже ее аура в этом тумане искажается, приобретает совсем иные оттенки. Не найдешь потом.

— Стой здесь, — шепчу сквозь стиснутые зубы, трясу головой, чтобы мир перестал плясать вокруг.

Не успеваю — еще один удар, странный такой, рассчитанный на то, чтобы дезориентировать. Собираю омаа вперед, сожгу, к демонам, железяку, лишь бы девочке не навредить.

Ощущаю легкие ментальные команды, похоже, Ноэлия надеется остановить его приказом. Нет, программы давно мертвы, здесь что-то другое. Альбер с Беаром мчатся с разных сторон, их ощущаю отчетливо, зрячих — смутно.

Собираю омаа, пытаясь удержать машину, но она не слушается, словно подобрала ключ к моей энергии и теперь сочится сквозь нее. Меняю диапазоны один за другим, но робот снова стреляет разрядом, откидывая меня назад, на императрицу. Глухой удар, ощущаю мягкое тело под собой. Ноэлия опять вскрикивает, откатываюсь поскорее. Какого беса здесь происходит?!

Девушка вдруг бросается вперед, сумасшедшая!

Ноэлия

Дурдом, я же перечитала всю инструкцию, мой робот никаким боком не боевой! Я сплю и вижу бред воспаленного воображения, а Дарсаль несет меня на руках сквозь туман. Ну или жених. Иного объяснения не нахожу!

Но чувствительный удар почти упавшего сверху Стража возвращает к реальности. Мой робот сошел с ума и нападает на нас! Нужно отключить эту бандуру! На мысленные приказы не реагирует, но индикатор питания светится, значит, что-то там у него сработало! Да как такое возможно, техника же должна ломаться, а не Стражей ломать!

Дарсаль пытается воздействовать, лицо такое же, как тогда на тренировке: мрачное, сосредоточенное, капли не то пота, не то осевшего тумана. Робот замедляется, бросаюсь к нему, пытаюсь попасть на аварийное отключение. Но он резко разворачивается, окатив волной ужаса. Не могу сдержаться, кричу как ненормальная, когда мне в левую руку тычется что-то странное, холодное, аморфное. Сзади кто-то хватает за плечи, пытаюсь вырваться, однако тихий голос Альбера успокаивает:

— Все хорошо, моя госпожа, это я.

Киваю, даю себя оттащить, вижу, как снова вскакивает Дарсаль, бросает на нас мимолетный взгляд, и вдруг весь вспыхивает огнем. Этот огонь за доли секунды перемещается, концентрируется на роботе, на мгновение в воздухе разносится запах горелого пластика, но почти сразу пропадает. И ничего. Абсолютно — ни пепла, ни лужицы. Просто не стало.

— Нужно… было… еще там… — выдыхает Дарсаль.

Как-то сразу понимаю, имеет в виду, что когда робот только забарахлил, нужно было его сжечь. Смотрю в глаза, аж мутит от страха — в них уже не белый свет, а огонь, настоящее пламя, как только ресницы не сгорят. К нам врывается Беар, следом за ним Клавий, туман вроде даже расступился, все видны. Только Симона нет. Беар с Дарсалем переглядываются, мой личный Страж кивает.

— Дойду, — отвечает сквозь сжатые зубы, слегка пошатнувшись.

О чем это они?!

Альбер отпускает меня, одновременно направляя, будто собирается увести подальше, только мне от Дарсаля совсем не хочется уходить. Что с ним?

Запоздало смотрю на руку, но там уже ничего — ни следа, ни отпечатка. И, похоже, не заметил никто. Открываю рот, чтобы сказать, но передумываю. Сначала разобраться во всем, я и без того слишком неудобная и проблемная невеста.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

Дарсаль

Откат грядет, не могу сдержать огонь, вырывается из-под контроля. Этот бесов робот все омаа взбунтовал. Одна надежда, что ребята не знают о предыдущих откатах. Один раз можно. Но не тут же. До фертона добраться бы. Хоть бы Ноэлию увели. Не хочу, чтобы она видела меня таким.

«Дарсаль, — врывается в голову ментальный голос императора, заставляя буквально передернуться. Едва удерживаю связь. — Ты почему с железякой не мог справиться?!»

«Не знаю… мой повелитель, — отвечаю. — Робот… словно… просчитал омаа».

Император недоволен, почти вижу, как хмурится и жует губу.

«Ладно, отдыхай», — отпускает, словно бы подразумевая, что разговор не окончен.

Мне и так с командиром объясняться. Благодарить уже нет сил. Туман все реже, впереди отчетливо сканируется фертон, спящий рядом бурваль.

Синяя аура выравнивается, возле нее омаа Альбера. Бесов Раум, это я должен был выводить ее отсюда! А вместо этого ковыляю, спотыкаясь, до ближайшего места, где можно свалиться, закрыться слепым пятном. Хоть бы книги не поджечь.

Ноэлия

— Что? Что с ним? — не отстаю от Альбера.

Тот и так и эдак пытается уйти от ответа, все рассказывает, что мне нужно продолжать путь, Дарсаль догонит. Но наконец сдается:

— У него откат, моя госпожа.

— Что это? — недоумеваю.

Почему, почему он никогда не рассказывал?!

— Это наша расплата за силу, госпожа. Только не спрашивайте, все равно больше ничего сказать не могу. Пожалуйста, идемте с нами. — Переглядывается с Беаром.

Клавий тоже здесь.

— А где Симон? — удивляюсь.

— Мы его пока не видим, эрлара. Но заблудиться тут маловероятно, других дорог все равно нет. Думаю, скоро нагонит.

— Никуда я не пойду! — возмущаюсь, останавливаясь. Какие-то нелепые мысли об оставшемся в тумане термосе и о том, что внизу ждет целая коробка ненужных теперь элементов питания, носителей всяких. Грустно так. Что это было? В голове не укладывается. — Зачем уходить? Почему нельзя подождать?

— Повелитель будет недоволен еще одной задержкой. Как вы себя чувствуете, госпожа? Идти сможете?

— Но вы же не бросите здесь Дарсаля?

— Скоро подоспеет следующий отряд, все будет хорошо, эрлара.

— Не смогу я никуда идти! На меня только что напал озверевший робот, мне нужно отдохнуть, я хочу есть и вообще… подождать следующий отряд!

Решительно вырываю руку и направляюсь к фертону, где скрылся Дарсаль.

Нижние коробки с книгами вроде стоят, а верхние все рассыпаны, перевернуты, как попало заброшены обратно. Грузовой фертон без окон, ничего не вижу в темноте, а ведь Дарсаль должен бы освещать своим горением. Вдруг стреляет мысль — слепое пятно, или как его там. Но он же в таком состоянии… неужели может его удерживать? И зачем?! Надеюсь, не от меня закрывается. Тогда от своих?

Не могу понять, присматриваюсь, контуры какие-то нечеткие. Приближаюсь на ощупь. Остальные Стражи снаружи. Этика у них такая, что ли, во время откатов друг друга не беспокоить? Может, и я здесь не нужна?

— Дарсаль, — зову тихо.

Не ожидаю, что откликнется, но прилетает хриплое:

— Что, моя госпожа?

— Чем я могу помочь?

— Ничем, моя госпожа.

— Впусти меня, пожалуйста, — прошу.

Темное марево, а ведь я нечто похожее уже видела во время боя. Что-то нащупываю, ногу, кажется, горячая даже сквозь плотные брюки. Осторожно ползу вдоль дрожащего в ознобе тела. Как это все сочетается в одном человеке?! Как это можно удержать?!

— Не трогайте… моя госпожа… могу… обжечь.

Ерунда какая, не верю, прикосновение твоего омаа было настолько приятным… Не может быть, чтобы вдруг обожгло! Наставления мадам Джанс и устрашения Тересии, конечно, вспоминаются. Но как-то слишком ясно осознаю, что ничего они не знают — ни о Стражах, ни об Айо. Или, по крайней мере, не знают всего.

— Клавий, дай мне холодной воды! — Ох, какой командный тон от страха выходит.

Зато оспаривать никто не рискует, вскоре дверь отворяется, являя зрячего охранника с бутылкой воды.

— И ткань, — добавляю.

— Здесь нет, госпожа. Мне разорвать свою одежду?

— Не надо, — качаю головой, машинально делаю жест, каким отпускают Слепых, спохватываюсь, но Клавий верно истолковывает. Уходит.

У меня тоже ничего лишнего, платки я как-то не привыкла с собой носить. Ползу дальше на ощупь, пока не начинают проступать контуры груди и плеч, горящие глаза. Хорошо бы мне удалось под это пятно забраться, император же тоже находился в середине!

Веки дрожат, глаза мечутся, и когда приоткрываются — там самый настоящий огонь, который словно сдерживает тонкая, невидимая оболочка. Приближаюсь насколько могу, наклоняюсь. Лоб весь в испарине, зубы стиснуты, так что щеки почти запали. Расправляю сбитый капюшон под головой, немного раздвигаю книги, смачиваю руку, кладу на лоб. Отдергиваю, вода с шипением моментально испаряется, ощущение, словно к утюгу притронулась. Даже странно, что у меня ожога не остается.

Снова черное марево над головой, черные отблески в глазах.

— Уходи, — глухое.

Хочется плакать от бессилия, от того, что ничего не знаю: ни как помочь, ни что лучше сделать! Кого он прогоняет — меня или какие-то свои видения?

Нащупываю в кармане пачку мокрых салфеток, беру одну, снова смачиваю водой. Кладу на лоб, это темное марево везде, отмахиваюсь, как от дыма, смотреть мешает. Вроде рассеивается слегка, салфетка сразу горячая, рвется клочьями, истаивает. Беру вторую, только ни капли это не помогает.

Из губ Дарсаля рвется раскаленный свет, запекаясь коркой, опаляя дыханием. Господи, что же мне делать? Может, у других Стражей спросить? Наверное, они предупредили бы…

Черное марево вдруг стягивается, словно превращаясь в растекающуюся по воздуху маску, огонь хлещет из прорезей для глаз. Вижу взгляд — чужой, настороженный, изучающий и какой-то словно раздраженный. Злюсь — что это мне мерещится! Доли секунды, все рассеивается, оседает черными крохотными точками на лицо, одежду.

Глаза Дарсаля светлеют, возвращаясь к привычному белому сиянию. Даже не белому, голубому какому-то. По крайней мере, смотрит осмысленно, без этого жуткого пламени, еще и порывается что-то сказать, только из горла доносится лишь хрип.

Подношу бутылку, придерживаю голову, жадно пьет. Почти жду, что снова с шипением поднимутся клубы пара, но нет, его понемногу отпускает.

Столько всего хочу спросить, столько высказать, да лишь сейчас вспоминаю, что за нами наблюдают, что все мои мысли и эмоции снова были видны. А там, где-то внизу, недовольный жених.

Твою бестию, отвлеклась, не заметила, как бутылка снова начала плавиться в его руке, едва успеваю выхватить. Зальет себя, куда в мокрой одежде?

С ладоней срывается свет, ну хоть не огонь, уже легче.

— Скажи, что мне сделать? — снова прошу, должен же быть какой-то способ!

Ну невозможно же, чтобы эта «расплата за силу» была настолько жестокой и беспощадной!

Дарсаль

Синяя аура ласкает свежестью и желанным сейчас холодом — я брежу, но до чего приятно! Давно не падал так далеко, в самые огненные глубины. Зато никакой Овинии, ну или я о ней успел забыть. Себя бы удержать.

Не сразу осознаю, что Ноэлия действительно тут, со мной. Как? Зачем подпустили, почему ей удалось меня увидеть, приблизиться?!

Прохладные прикосновения, до безумия боюсь обжечь. Кажется, прошу уйти. Не хочу, чтобы ты смотрела. Или это часть отката? Дожили. Не хочу возвращения Овинии. Все путается. Ничего не соображаю.

Холодная жидкость оживляет сгорающие внутренности, после откатов всегда хочется пить, но зачастую воды не оказывается рядом. На несколько мгновений прихожу в себя, чтобы обнаружить нереальное. Обеспокоенное лицо, взволнованные глаза, решительную линию губ. Я брежу, я не могу этого видеть, давно уже не могу. И она под пятно не проберется, даже прикоснуться ко мне не получится. Если я все сделал верно.

Видение стремительно тускнеет, снова унося в огненную бесконечность. И только остужающий, отдающий синевой в моем искаженном восприятии голос возвращает к реальности: «Скажи, что мне сделать?»

Ничего ты не сделаешь. Но это так неожиданно. Нас всегда учат, что откат — личная битва каждого, что нельзя ему мешать и в нем присутствовать, что это может сказаться на силе и бесы знают на чем еще. В детстве осознание вызывает пробирающую, почти невыносимую тоску, желание сжать сильную руку, ощутить опору в бесконечном падении, словно гарантию возврата, пусть иллюзорную. А потом становится чем-то глубоко личным, откуда непрошеных гостей вышибаешь сам. Мой мир, мое пространство. У каждого свое.

Мрачная энергия шаматри снова собирается, густеет, жду и почти хочу увидеть Овинию, вернуться к привычному откату, с какими давно уже научился справляться. Нужно возвратить контроль над омаа, иначе кому будет нужен такой Страж. Опять синий росчерк за закрытыми веками, там, далеко наверху, — и темнота отступает, заполняется ровным, слегка структурированным сиянием, которое ни с чем не спутать.

Ощущаю прикосновение к ладони, в руке же бутылка была, пластиковая, из Йована, расплавилась наверняка. Но это не бутылка — теплое, мягкое. Нежное. Не может быть. Перед глазами страшные картины оплавленных до кости конечностей. Трясу головой, криков же не было? Или не услышал?

Открываю глаза, присматриваюсь — никаких пятен боли, все тот же ровный свет. Даже волнение, которое мне примерещилось, по ауре почти не передается. Точно брежу.

Не хочу отпускать, видение слишком реалистичное, другой рукой пытаюсь нащупать бутылку, если и она не плод воображения. Тут же ощущаю возле губ. Делаю несколько глотков.

— Обожгу… моя госпожа… — бормочу.

— Не обжег же. — Отпечаток улыбки. — У тебя свет голубой.

Откидываюсь. Неужели уже и в ладонях? Да, если так — не обожгу. Почти расслабляюсь, только прочим Стражам не видеть бы.

Сканирую. Их омаа вовсе не столь спокойны, как ее. Не знают, что делать: и под пятно не втиснешься, и за императрицу влетит. Настороженно ждут, чем закончится, и готовятся к разносу от Лийта с повелителем.

— Не говори… про цвет, — прошу, забывшись.

— Почему? — Ноэлия недоумевает.

Как я ей объясню?

— Простите… моя госпожа. Это я… еще в себя не пришел.

— Дарсаль… — Снова в памяти всплывают встревоженные зеленые глаза, теперь постоянно их видеть буду. Даже если они мной же и придуманы. — Расскажи, пожалуйста.

— Все в порядке, моя госпожа. Простите… за случившееся. Не хотел вас пугать.

Запоздало спохватившись, перепроверяю слепое пятно. Если это я налажал, не быть мне личным Стражем императрицы. Но нет, все сделано верно, не зря нас натаскали ставить его в любом состоянии. И похуже бывало.

— Как вы смогли приблизиться ко мне? — спрашиваю.

Недоумение, утихающая рябь тревоги и почему-то пузырьки нового страха. Чего боится? Повелителя, наверное?

— А что? — удивляется. — Я же знала, куда ты пошел.

— Вы не должны были ни видеть меня, ни слышать.

— Нащупала. — Нервный смех.

Качаю головой:

— Тоже. Вы должны были ощутить просто преграду. Не меня.

— Но ты же тогда вместе с императором за мной следил.

— Я ставил пятно на нас обоих.

— Не понимаю, — растерянное. Я тоже не понимаю. — Так нас сейчас… не видно?

Снова качаю головой, говорить еще тяжело, все горит.

— Как так вышло?

— Не знаю, моя госпожа.

Ноэлия

Ничего себе новости. И странно и страшно. Все время вижу что-то не то — змею эту, туманы, теперь вот в пятно забралась. Никогда раньше ничего особенного не замечала! Одно счастье, снаружи меня не рассмотреть, хоть немного соберусь с мыслями. Только вместо успокоения лишь ужас. А вдруг меня заберут в этот их Астар? Изучить решат? Больше ничего не покажу!

— Не нужно было? — спрашиваю.

Дарсаль как-то сразу понимает, прикрывает веки:

— У Стражей принято справляться с откатами в одиночку. Ибо… чревато.

— Почему ты никогда не говорил?

— Это личные проблемы каждого, моя госпожа. Они вам ни к чему. На время отката вас защитят другие.

— И часто они?

— Нет. Иногда. Робот спровоцировал.

— А когда робота нет?

— Причины могут быть разными. Когда силу становится сложно сдерживать, начинается откат. Причины вторичны — истощение, потеря контроля над эмоциями… воздействие робота.

— Я вообще не поняла, что с ним случилось.

— Я тоже, моя госпожа. Никогда не слышал ни о чем подобном. Думаю, командир пошлет кого-нибудь все осмотреть.

Опускаю глаза. Может, хоть ему сказать про странное последнее прикосновение взбесившейся машины? Но как-то неожиданно вспоминаю записку, цветок этот дурацкий. Решит еще, что нужно императору доложить. Молчу.

— Отчего ты горел? Это же… настоящий огонь?

— Некоторые из нас доходят до того уровня омаа, где можно взаимодействовать с настоящим огнем.

Некоторые? Почему-то мне кажется, мало кто на такое способен.

— А дальше что? — бормочу. — Сгореть?

— Если не хватит силы, сгоришь. Как и во всем.

Рассматриваю его лицо, закрытые глаза. Промокаю салфеткой лоб, так и хочется расправить взмокшие волосы. Повинуясь порыву, провожу рукой по щеке. Вздрагивает вдруг.

— Извини, — шепчу.

И что все эти мужчины на силе своей зациклены? Ну, Стражу-то, конечно, без нее никак. Да и императору в общем-то без своей. Помогла ли я, ну хоть немного? Как за руку схватил, ладно если синяк не останется. Но черная дымка рассеялась же, отступила. Не она ли как-то связана с откатами? Зачем же в одиночку, если вместе действеннее? Или я снова лезу, не зная куда, только хуже сделаю?

— Отряд приближается, моя госпожа.

— Пора? — вздыхаю я.

Прикрывает согласно глаза, стараюсь собраться с мыслями.

— Вы дадите мне немного времени?

— Конечно, — поднимаюсь. — Я снаружи подожду.

Как-то язык не поворачивается помощь предлагать. Да и чем я тут уже помогу.

Настраиваюсь. Я императрица. Ну, почти. Поступаю как хочу и ни перед кем отчитываться не обязана!

Правда, у ребят такие лица — весь мой запал тускнеет. И вроде не высказывают ничего, удивлены скорее. Надеюсь, хоть не злятся.

— Очень опасно подходить к Стражу во время отката, моя госпожа, — шагает вперед Беар. — Пожалуйста, не делайте так больше.

— Я только помочь хотела, — отвечаю. — Больше не буду.

Еще как буду! Как вы вообще можете оставлять друг друга один на один с этим? Зная все! Ох, не заметили бы волнения… надеюсь, спишут на ситуацию.

— Я не знала, — добавляю. — Дарсаль уже объяснил. Он же не говорил… никто из вас не говорил.

— Непредвиденность, — поясняет Альбер, чуть поворачиваясь к фертону.

Тоже оглядываюсь, вижу Дарсаля в дверях. Привычный белый свет, привычное спокойствие на лице, глубокий капюшон скрывает мокрые волосы — ни за что не поверила бы в случившееся, если бы только что не видела его разметавшимся на куче книг. А может, это уже не впервые?

Из туманов выступают люди. Узнаю Хельту с Хармасом. Вот почему они могут вместе идти, а мы с женихом… а вдруг и не случилось бы ничего! Хотя безопасность, я понимаю. Еще пара советников, слуги-служанки, двое Слепых и двое зрячих охранников. Все направляются к нам, мои воины мрачны, как-то непроизвольно становлюсь впереди них.

— Что у вас произошло, эрлара? — спрашивает эр Хармас.

Даже мне без омаа видно все его лицемерие. Хельта почему-то тоже раздражает. Спиной чувствую свою охрану, мрачный взгляд Дарсаля. И вообще, Слепые постоянно между собой переговариваются, наверняка уже всем все известно.

— Если император не счел нужным вам сообщить, видимо, на то были причины, — отвечаю.

Советник недовольно морщится, но на попятную не идет и убеждать, будто ему все известно, не спешит.

— Как вы, госпожа Ноэлия? — Хельте явно не нравится называть меня эрларой.

Что-то не хочется продолжать с ними путь. Как представлю, что император нас — меня и пятерых охранников — выставит в рядочек и начнет перед всеми отчитывать… Брр. А ведь начнет же. Хоть бы наедине, что ли.

Стоп, а где пятый?

— Симон так и не появился? — оборачиваюсь к своим.

И снова как-то так они на меня смотрят… Сегодня что-то изменилось, что-то в наших отношениях… и вообще везде. Разобраться бы еще что.

Альбер бросает взгляд на Дарсаля, словно спрашивая разрешения ответить. Впрочем, может, и спрашивает, я в их общении через омаа еще не до конца разбираюсь. Сообщает:

— Мы не можем его найти, эрлара.

— Но как? — удивляюсь. Дарсаль Тересию вон где-то далеко за пределами столицы обнаружил! — Он пропал? Погиб?

— Тела нет.

— Командиры уже отправили отряд на поиски, — перехватывает разговор Дарсаль.

Только немного севший голос и напоминает о случившемся.

Хочу ответить, но с мысли сбивает шорох, писк. Оглядываюсь, и с крыши фертона на меня с мяуканьем пикирует Пуся. Дарсаль делает рывок, ловит перепуганного котенка, бросаюсь к нему. Отбираю — Дарсаль смотрит внимательно, словно слой за слоем сканирует. Магнитно-резонансная томография прямо. Снова тянет нервно хихикнуть. Впрочем, Пусю отдает — значит, счел неопасной.

— Ты откуда здесь, маленькая? Почему сбежала? — спрашиваю.

Пуся лижет мой нос шершавым языком и успокаивается на руках. Начинает тихо урчать, устроившись поудобнее.

Дарсаль

Ребята озадачены. Как не увидели кошку, как подпустили настолько близко? Я-то ладно, мог и не заметить, но остальные? И где Симон? Бесовщина какая-то, может, и его не видно по тем же причинам? Что-то женщины Йована на границе устроили?

Ноэлия хочет двигаться вперед, но вместо этого почему-то объявляет перекус. Я проголодался, честно говоря. Силы медленно, постепенно прибывают, омаа возвращается под контроль. Поспать бы.

Вижу по ауре, что у подопечной нет желания идти с прибывшими, но внешнее общение ровное, спокойное, с соблюдением дистанции. Быстро усваивает уроки девочка.

Путь вниз проходит легче и быстрее. Останавливаемся реже, ветер стихает, солнце пригревает ласково, почти по-домашнему. Только отчужденное молчание командира, настороженность остальных Стражей да периодические волны ментальщиков напоминают, что самое неприятное еще впереди.

Ноэлия взяла себя в руки, аура снова ровная, даже страха почти нет.

На поляне у небольшого горного ручья дожидаются фертоны, охрана и слуги, которые успели сюда переправиться до нас. Император даже вперед выходит, встречает. Скользкая улыбка Ивена.

Ноэлия выдыхает едва слышно, сильнее прижимает к себе кошку. Чуть притормаживаем, давая имперской чете встретиться.

Ноэлия

— Как ты, любимая? — Вопрос императора сбивает с толку, заставляя усомниться.

Почему я решила, что он будет меня ругать? Наверняка же волновался!

— Испугалась, — улыбаюсь.

Иллариандр бросает взгляд на Дарсаля, так и тянет оглянуться. Не хочу, чтобы ему досталось. Робот ведь моя ответственность, если уж на то пошло.

— Личный Страж не должен этого допускать.

— Я не понимаю, что случилось с роботом.

— Ты и не должна понимать. Это забота охраны.

— Охрана уже разобралась?

— Надеюсь. — Пробирающий тон, пробирающий взгляд. Не хотела бы я быть на месте не разобравшейся охраны. — Ноэлия, — строгое, озноб по телу, — ты почему не ушла сразу же? Ты теперь императрица, не забывай, прежде всего должна заботиться о своей безопасности.

— Но ведь мы уже вышли из тумана. Там Стражи видят любую опасность.

— На границах случаются слепые зоны. Ты должна слушаться охрану, и если тебе сказали уходить — значит, нужно уходить, а не пережидать случившиеся не вовремя откаты.

— Я не бросаю друзей в беде, — поднимаю голову.

Может, это и не беда, может, обычное явление, но другим словом назвать не могу.

— А он тебе уже друг?

— Да! Дарсаль закрыл меня собой от робота. — Стараюсь говорить тихо, ощущаю, как чуть тянет левую руку, не показать бы. — Возможно, я бы и не стояла сейчас тут.

— Или нечто большее? — Император пристально смотрит в глаза, ощущаю приливающую к щекам краску.

— Ну что вы, мой повелитель, — произношу как можно ровнее.

Ты же сам назначил его моим Стражем! А теперь при всех такое говоришь… Я ведь не Алма!

— Почему подпустили к нему императрицу? — Резкий взгляд на охрану.

Это он допрос по правилам ведет, что ли? Или действительно только волнуется?

— Я им приказала, — отвечаю.

Не хочу, чтобы ребят ругали за то, что они не утащили меня силком.

— Приказала? — поднимает бровь жених.

— Ты же настаивал, чтобы я привыкала быть императрицей, — улыбаюсь.

Иллариандр чиркает взглядом по кошке, так и хочется спрятать маленькую от случайного гнева.

— Иногда неподчинение охране может стоить жизни! — Император смотрит на Беара, Альбера и Клавия. — Когда пропал Симон?

— Я потерял его, когда бросился на помощь Дарсалю, — докладывает Альбер. — Думал, сзади догоняет, но он так и не появился.

— Почему вы позволили моей невесте приблизиться к откату?

Ощущаю ужас, сейчас все всё узнают… И ведь наверняка уже знают, к чему эти вопросы?

— Мы думали, — говорит Альбер, голос звучит снизу — наверное, на колено встал, — когда госпожа увидит, что не может приблизиться, оставит попытку.

— И? — Император переводит взгляд, спиной чувствую, что на Дарсаля.

Легкое движение воздуха, Дарсаль делает шаг вперед, тоже опускается на колено:

— Простите, мой повелитель. Я впустил ее.

Зачем он это говорит? Или правда впустил? Ничего не понимаю, запуталась. Только стараюсь голову повыше держать да не подставить Дарсаля перед прочими Стражами. Он знает, что и зачем делает. Может, хочет, чтобы его откат легким сочли? Или это он меня так защищает?

По сердцу разливается теплая волна. Хорошо, что Пуся на руках, никто не увидит, как они дрожат.

— Объясни! — требует император.

Даже я ежусь, а ведь тон и взгляд адресованы не мне.

— Показалось, так будет лучше. Откат уже отступал, а императрица была напугана. Она не привыкла к другим Стражам, мало с ними общалась. Готов понести наказание.

— Непременно понесешь, — сквозь зубы обещает император.

— Это несправедливо! — вырывается у меня быстрее, чем успеваю язык прикусить.

Почти ощущаю взгляд жениха — такой леденяще-острый, невольно задумаешься, каким он видится Стражам!

— Ноэлия. Не смей мне перечить. Никогда. — Иллариандр разворачивается, направляется к своему фертону.

Ищу взглядом свой, слезы наплывают на глаза. Непереносимо обидно и до безумия страшно. Вокруг зеваки собрались, слуги и советники. Как в худшем из кошмаров.

Дарсаль за мной не идет, знать не хочу, в чем заключается чертово наказание. Только и надеюсь, что его у меня не отберут.

Дарсаль

Ноэлия уходит, а мы все ждем распоряжения императора. Впервые я обманул его, странные ощущения. Может, прав был повелитель, не доверяя, может, я от отца впитал способность к предательству?.. Перепроверяю омаа, он уже полностью подконтролен.

Ребята не знают, что у нас произошло, все равно вина на мне, коль позволил Ноэлии пробраться под пятно. Сама она едва ли понимает тонкости, не нужно было ничего ей говорить. Только откат к тому моменту не отступил, а набирал обороты. А потом внезапно ушел. И как бы там ни было… все дерьмово.

Если узнают, что сама проникла под пятно, еще сочтут неподходящей. Или опасной. Ни ей не поздоровится, ни мне за выбор. В памяти всплывает приказ отдать данные остальных претенденток. Неспроста ведь. А так…

Неправильно это. Но она тоже ребят защищала. Похоже, сегодня у императрицы прибавилось желающих остаться в ее личной охране. Надеюсь, никто не сомневается в моих способностях контролировать откаты. Лишь бы не отстранили. И ментальщиков не натравили, от них не спрячешь. А наказание переживу, не впервые.

Не могу не думать о словах повелителя. Ноэлия… При мысли о ней омаа снова начинает вскипать. Но за его проявления я абсолютно уверен. Императрицу тоже не выпускал из виду ни на минуту, если бы в ауре мелькнуло что-нибудь подозрительное, я первый должен был бы доложить. Едва ли кто другой может знать больше. Да и усомнись император в невесте, действовал бы иначе. Никаких слов или предупреждений, изменникам не место у трона. Это непреложная истина. Зачем же тогда? Дать понять, что ставит ее на одну ступень с вечным изгоем, сыном предателя? И не ей, она этого не поймет, — окружающим? Заведомо предотвратить укрепление позиций будущей супруги, действия которой пришлись по нраву ребятам?

Наверное, правильно. Все во власти императора. Но девочке придется нелегко, отвоевывая себе место. А может, и отвоевывать не станет.

Лийт наконец-то подходит — видимо, выслушивал повелителя ментально. Не могу понять его отношение — то ли согласен с Иллариандром, то ли просто подчиняется в силу необходимости. Позволяет нам подняться. Зовет в свой фертон. И на том спасибо, и так уже сплетен на ближайшие полгода.

— Отличились, — ворчит командир внутри, садясь на единственную койку.

Сразу почему-то ощущаю вину. Действительно ведь выглядит очень непрофессионально. И, возможно, я должен был давно рассказать еще о том, самом первом нападении…

Проходим, встаем у противоположной стены. Лийт скрыл разговор, остальные Стражи не слышат. Хороший все же у нас командир. Но не всесильный.

— Дарсаль, — обращается, склоняю голову в положенном кивке, — я же знаю твою силу. И за императрицу ты не задумываясь жизнь отдашь, вижу. Почему? Что произошло?

Прикрываю глаза, сосредотачиваюсь, пытаюсь передать ментально это дикое чувство дезориентации, когда разряды проходят сквозь омаа, отдаваясь бликами в глазах, когда приходится по крупицам восстанавливать контроль, заставляя себя не паниковать от собственной неожиданной беспомощности, от ужаса, что сила больше тебе не подвластна. И едва четкость восприятия возвращается, как следующий разряд достает еще глубже, вышибая дух.

Командир задумывается, слышу скребки, словно трет щетину на подбородке. Молчим.

— Никогда о таком не слышал, — изрекает наконец. Хмурый тон выдает недюжинное волнение.

— Я тоже, мой командир. Иначе постарался бы подготовиться.

Хотя как тут подготовишься.

«Шаматри тоже никогда не появлялись за пределами Астара», — мысленно добавляет Альбер, видимо, не желая посвящать единственного зрячего среди нас.

«Все странно. Непредвиденность с Марисом. Словно женщины что-то задумали. Когда в саду пронеслась та вспышка, которую мы сочли эфирным мусором? Робот уже был?»

«Императрица его в тот день купила», — отвечаю, почему-то вспоминая открытое окно. Сказать или лишь получу вдобавок ко всему? Молчу. Едва ли это теперь имеет значение.

— Посоветуюсь с эром Рамаром, — произносит командир уже вслух. — Император в ярости. И как бы там ни было, любые неучтенные непредвиденности — наша вина.

Киваем, соглашаемся. Конечно, наша. Значит, недоглядели.

— Он потребовал наказания, и мне нечего возразить. Сдайте, пожалуйста, мечи омаа, вас ждет «строй омаа». Завтра, когда все будут здесь.

Взгляды наших измененных глаз непроизвольно скрещиваются на единственном зрячем. Для Стражей наказание скорее унизительное, чем опасное, а вот для зрячего может закончиться плохо. Но все мы оказались в одной связке. Придется прикрывать.

Стискиваю зубы. Нельзя подвергать сомнению приказы императора. Но разве прилюдного выговора было недостаточно? Мог же назначить что-то менее показательное. Правда, применять телесные наказания к Стражам практически бесполезно. После откатов-то чем нас пронять? Командир обычно практикует дополнительные дежурства, временные отстранения и, самое неприятное, блокирование омаа. Без него ощущаешь себя слепым, а блок снять нельзя, если не хочешь лишиться места и быть сосланным на границы. Впрочем, в дороге ослаблять Стражей неразумно. Император же предпочитает штрафы, иногда в размере чуть ли не месячного жалованья. Я бы с удовольствием все отдал, лишь бы остаться возле императрицы. А вот захочет ли она оставлять рядом с собой запятнанного, еще вопрос.

Мы втроем послушно формируем и отдаем частички нашей энергии. Это скорее ритуал — создать новый меч не проблема, но нельзя. Вообще сопротивление запрещено, можно лишь уплотнять свой омаа, только при проходе через строй чужих, с четко направленной силой, это непросто. Обычно к концу прогорает вся одежда, у некоторых даже на теле ожоги остаются. Клавий молчит, принимая решение императора без возражений. Тем более что его собственный командир остался на той стороне и придет среди последних.

— До завтрашнего дня вы отстраняетесь от обязанностей. — Тон Лийта предупреждает об окончании разговора.

Интересно, удастся ли хоть немного поспать. Как я Ноэлии на глаза покажусь? Именно это самое отвратительное, на остальных мне давно уже плевать. А ведь она еще не знает обо мне всего.

Ноэлия

Что-то меня колотит, только Пуся на руках помуркивает, и держать устала, и отпускать не хочется. В фертоне все перевернуто, стол и стены процарапаны.

— Ну ты чего? — удивляюсь. — Почему сбежала?

Пуся спит, даже глаза не приоткрывает, показать хоть какую-то реакцию. Вздыхаю, что с животного взять. Укладываю на одеяло, расправляю, укрываю. Почему Дарсаль не идет?

Выглядываю в окошко, вижу, как моих охранников уводит Лийт. Чем они так страшно провинились? Не понимаю. И правильно сделали, что не стали меня останавливать, я бы все равно не послушалась. Из-за меня теперь всех накажут, наверное, совсем возненавидят.

Боже мой! «Больше, чем друг», надо же! Ощущаю, как щеки начинают гореть, берусь за них ладонями. Конечно, больше, он мой личный Страж! Для тебя ведь Ивен тоже больше, чем друг! Но так эти слова прозвучали… Может, он что-нибудь узнал? Скажет, не нужна ему такая невеста? И что тогда со мной будет? Не отпустит же домой… А вдруг объявит, пусть Страж меня забирает?

Теплые картины откуда-то всплывают: то мы бесконечно едем в фертоне, то сидим у бассейна и молчим. Пока мрачные мысли не покрывают холодным инеем. В мирные пейзажи врываются черные росчерки. А нужна ли я буду Дарсалю? Наверняка ведь у него кто-то есть — та, которая выбирает ему одежду. И появится новая императрица, которую необходимо охранять день и ночь… А я без приказа императора вообще никто.

Вытираю невесть откуда набежавшие слезы. Пока ведь меня никуда не прогоняют. И что-то такое Дарсаль говорил… важное. Что по ауре можно определить совместимость. И что моя аура свидетельствует… Думаю, я Иллариандру не только понравилась, еще и просчитали. Нужно узнать, как они императрицу выбирают и в чем мои преимущества. Только не здесь. Почему-то ведь именно я? Снова ощущаю тоску по защищенной комнате.

Дарсаля нет долго, во второе окно видны вершины, наш неудачный перевал между ними. Туманы почти живыми клочьями перебираются по склонам гор туда, повыше. По идее здесь нейтральная территория. Границу Йована и последний пропускной пункт мы преодолели внизу, а в Айо официально еще не въехали. Только как-то странно, тихо, никого. Словно у императора с высшими леди договоренность какая-то.

Нахожу коробку из-под робота, инструкцию, сто раз перечитанную. Мне его подменили? Как такое возможно? Когда? Под носом у Слепых…

Разглядываю левую руку. Специально целил не в ту, на которой была метка? Или совпадение?

И метку на шее разглядываю. Все такая же. Значит, я по-прежнему официальная невеста, почти императрица. Выдыхаю. Нужно повиниться перед женихом и до церемонии его гнев не навлекать. А там я уже стану законной императрицей, и ему придется со мной считаться. Только не хочется совершенно…

Снова перехожу к другому окну. Как бы успокоиться, а то непонятно, что там Стражи во мне сейчас читают? И где Дарсаль? Неужели командир их прямо сразу наказывать пошел? Ну не избивать же в самом деле! Хотя от этих варваров всего можно ожидать.

Нет, надо же, Дарсаль у одного из костров! Присматриваюсь, вроде не ест. Чего он там сидит?

Мучаюсь еще пару минут, ну не бежать же мне за ним! После вспоминаю, решительно настраиваюсь, зову мысленно.

«Что, моя госпожа?» — Кажется, зов оказался для него неожиданностью. Оглядывается, обычным зрением не увидел бы, но ощущаю, будто в глаза смотрит.

«Почему там сидишь?» — И снова решительность куда-то исчезает, можно подумать, слежу за ним. А вдруг просто видеть меня не хочет. Образно выражаясь.

«Меня до завтра отстранили от обязанностей», — отвечает, почему-то слышится тоска.

«И что? — не понимаю, до завтра — это же не насовсем! — А завтра что?»

«Наказание».

«Тебе нужно подготовиться?» — интересуюсь осторожно.

«Не к чему там готовиться», — бурчит.

«Поспал бы», — предлагаю.

«До завтра я не ваш личный Страж».

«А кто мой Страж?» — спрашиваю. Несколько мгновений какого-то странного молчания, за которые сердце отстукивает десяток безумных ударов, а в голове проносятся всякие ужасы.

«Вы можете выбрать. Меня отстранили от обязанностей». — Не могу разобраться в тоне, звучит словно через вату или какую-то преграду, хотя Дарсаль все там же, у костра. Только не смотрит на меня больше.

«Из фертона тоже выгнали?»

Молчание.

«Я не понимаю! — не выдерживаю. — Не знаю еще всех ваших тонкостей! Объясни толком, что происходит? Пожалуйста».

Жду, снова ощущение, будто пролетает вечность, пока Дарсаль безмолвствует. Так и хочется выбежать и заставить его отвечать. Но все-таки доносится: «В фертоне императрицы может находиться только ее личный Страж».

Ах, вот оно что. Я-то была уверена, что это я в его фертоне еду. Хочу спросить, а он куда пойдет, но соображаю, что было бы куда — пошел бы. Это он после отката будет тут на бревне сидеть? На ночь-то, может, кто и позовет к себе, да не хочу я, чтобы Дарсаль у кого-то на полу спал. А то еще и откажется, с него станется. А завтра непонятное наказание… Тоже ведь не песни петь. Усмехаюсь: было у мадам Джанс такое… ну не то чтобы наказание, но мы в детстве именно так воспринимали.

«И тебе совсем нельзя сюда заходить?» — уточняю, судорожно соображая, что же придумать. Может, к жениху напроситься, а Дарсаль пускай поспит нормально?

«Если вы зовете, можно», — отвечает.

Вздыхаю с облегчением. Не хочу я к жениху напрашиваться.

«Зову, конечно!» — улыбаюсь. Дарсаль поднимается, направляется к фертону. Рассматриваю фигуру, распахнутую куртку. Остальные Стражи провожают его взглядами, похоже, видели, что мы общаемся. Не хочу я другого.

Ох, надеюсь, император ничего плохого не подумает. Я ведь правильно поступила! Ведь правильно же?

Только вблизи вижу, какое уставшее и осунувшееся у Дарсаля лицо, как тускло глаза горят, а на губах вообще омаа не видно.

— Ты поспи, — говорю. — А я к Пенелии схожу, узнаю, как переход прошел.

Дарсаль кивает молча, бросает взгляд на стол. Интересно, куда дурацкий цветок запропастился? Упал, что ли? Не видно. Спешу скорее к выходу.

Подхожу к фертону Пенелии. Рядом обнаруживаю служанку, с которой ее поселили, прошу отнести обед моему Стражу. Специально так говорю, если у кого-то возникнут возражения — пускай придет и выскажет!

Девушка убегает, осторожно заглядываю внутрь. Боюсь увидеть эра Базира, но его нет. То ли отдыхает, то ли у императора. Зато Пени не спит, вроде даже радуется.

— Лия! — восклицает. — То есть простите… эрлара.

— Лучше Лия, — вздыхаю я и захожу.

— Что с вами случилось? — спрашивает испуганно. — Император тут рвал и метал, когда пришел!

— Неужели так громко, что и до тебя долетело? — выдавливаю улыбку, хотя на душе как-то обидно.

Он ведь шел ненамного впереди, а не бросился назад удостовериться, что с невестой все в порядке, что помощь не нужна. Понимаю, конечно, безопасность необходимо соблюдать, Стражи контакт поддерживают и ситуацию обрисовали… а все равно грустно.

— Девочки рассказывали, — отвечает Пенелия с некоторым смущением. — Ой, я вас расстроила?

— Да нет, все нормально.

Пенелия смотрит понимающе, хотя что она там понимает. Как и все, считает, будто мне безумно повезло.

— Он волновался за вас, — притрагивается к моей руке.

Надеюсь.

— Мой робот с ума сошел, — рассказываю. — Не понимаю, что произошло. И чем Стражи провинились, тоже не понимаю. Они же защитили меня!

— Нам не постичь всех этих тонкостей. Соседка, бывшая военная в отставке, рассказывала, что в армии главное — дисциплина, и они вообще иначе на многое смотрят. Что-то свое нарушили, наверное.

— Они меня пустили к Дарсалю во время отката. А император считает, что должны были увести. Но ведь они же правильно рассчитали ситуацию, со мной все хорошо! — Хочу спросить, за что он так, но вовремя прикусываю язык.

Не дело это — на жениха-императора жаловаться.

— Значит, должны, — откликается Пени. Ясно, что она еще может сказать? — А чем так страшны откаты? Впервые слышу.

— Понятия не имею. — с содроганием вспоминаю о вырывающемся из глаз Дарсаля пламени. — Они ничего не рассказывают. Ты-то как себя чувствуешь? Как перевал? Легче? Эр Базир, говорят, верхом на бурвале сопровождал…

Пенелия розовеет смущенно, но вижу, насколько ей приятно.

— Все время рядом ехал, интересовался моим самочувствием. Даже болеть как-то неудобно, — смеется девушка. — Мне правда намного легче.

— Как туманы прошли?

— Да я и не видела никаких туманов, хотя все время в окно смотрела. Только неуютно… но больше от пустоты. Никого ведь.

Действительно, граница, а не охраняется толком. Молчу, лучше не показывать сомнений, мало ли кто подслушать может.

Еще какое-то время болтаем. Пенелия описывает, как ехали, с эром Базиром переговаривались. Осознаю, что тоже проголодалась, отправляю все ту же служанку принести нам еды. Никак не могу решить, можно ли возвращаться в фертон или тогда придется выгонять Дарсаля.

С Пени легко, она ведь такая же, как я. И благодаря началу нашего знакомства не считает меня совсем уж императрицей. Что-то рассказывает, смеется, только устает быстро. Приходится оставить и ее отсыпаться.

Выхожу, задумываюсь, что же делать. Вечер близится, в лагере людей все больше. Нахожу Зимера, интересуюсь, как бурваль. Оказывается, его уже переправили сюда, а в перевернувшийся фертон впрягли другого и даже привезли, могу проверить.

Отправляюсь проверять, какое-то время вожусь с книгами, переставляю, складываю. Можно бы служанку озадачить, да хочется самой. Все вспоминаю Дарсаля на коробках, беру какой-то томик в руки, листаю. Интересно, где та маленькая, что мадам Джанс отдала? Да разве ж найдешь.

Думаю и думаю о случившемся, перебираю события. Нужно сходить к жениху. Волновался же. Выяснить, что означает отстранение Дарсаля. И вдруг удастся уговорить отменить наказание? Ведь, по сути, Иллариандр мне еще ни разу не отказывал.

В горах темнеет быстро, солнце уже спряталось за одной из вершин. Иду к императорскому фертону, на ходу теряя крупицы уверенности. Вижу, как из него выбегает служанка, останавливаюсь в нерешительности. А вдруг Иллариандр занят чем-то важным, что служанок гоняет? Но появившийся на пороге Ивен развеивает сомнения.

— Вы к повелителю, эрлара? — с едва уловимой усмешкой спрашивает, бежевый огонь искрится в глазах и немного на щеках.

— Да, — киваю.

Ведь я его супруга, и мои вопросы тоже должны быть важными. Ивен сторонится, руку на лестнице подает. Благодарю. А за то, что не идет следом, благодарна вдвойне.

Обстановка у императора, почти как и в моем фертоне, разве что свободнее немного. Сам он лежит в кровати, ноги укрыты одеялом, волосы слегка встрепаны, теплый свитер — невольно думаю, ну как же мой жених хорош. Улыбка эта…

Правда, встретить не встает. Сажусь на соседнюю кровать. Никак не решу, с чего начать.

— Внимаю, любимая, — поощряет император.

— Нас слышат? — Обвожу взглядом вокруг.

— Ивен закрыл, говори свободно.

— Я хотела бы попросить, — начинаю, — чтобы впредь мы наши вопросы обсуждали и решали лично. Я многого не знаю и, возможно, бываю не права — не по злому умыслу, ведь я только учусь. Понимаю, что не должна перечить тебе при подданных. Но и ты, пожалуйста, не отчитывай меня у них на глазах.

Иллариандр приподнимает бровь, смотрит заинтересованно. Кивает даже, однако не пойму, согласен или просто разрешает дальше говорить.

— И еще… Я очень ценю все, что ты для меня делаешь. Может быть, не всегда умею выразить благодарность, не на ком было учиться, — смеюсь.

— Иди сюда. — Иллариандр делает жест рукой, улыбка становится гораздо мягче.

Скидываю пальто, перебираюсь к нему. Приподнимает одеяло, чтобы я залезла. Отмечаю: кровать пошире моей. Впрочем, мы и там вполне умещались.

Мысли все возвращаются к моему фертону, к спящему в нем Стражу. Пытаюсь подобрать правильные слова.

Иллариандр обнимает, разворачивает к себе мое лицо, целует.

— Я испугался за тебя, — шепчет.

— Я тоже испугалась.

— Вот потому охрана и должна быть покарана.

Снова хочу возразить, что это несправедливо, но вспоминаю собственное обещание не перечить.

— Объясни, не понимаю, что плохого в откате, — пытаюсь зайти с другой стороны.

— Ты совсем ничего не видела? Тебя ничего не испугало? — удивляется Иллариандр.

Скорее ощущаю, чем замечаю внимательный взгляд. Про настоящий огонь, пожалуй, говорить не буду, не то Иллариандр еще уверится, что кара заслуженная. Может быть, не так уж он не прав… Но все равно за моего робота наказывать несправедливо!

— Ну… глаза у него всегда горят, — отвечаю, стараясь тщательно взвешивать слова. — Ладони? Тоже вроде. Он говорил, у него на меня настройка.

— Настройка означает, что он постоянно видит тебя и опасность, но не означает, что не сожжет.

Думаю о голубом свете, это вроде тоже что-то значит. Лучше у Дарсаля потом спрошу.

— Еще и на книгах разлегся, — возмущается Иллариандр, продолжая обнимать.

— Больше негде было, — рискую вставить.

— А на земле ему уже не по чину? Сгорели бы вместе к демонам! И что бы я делал…

— Отсюда возвращаться за следующей невестой недалеко, — брякаю, смеясь.

— Думаешь, меня бы в Йоване с распростертыми объятиями встретили? — улыбается император, но в глазах холод.

А с другой стороны… ну ведь не могут же ему одну за другой девушек выдавать. Наверное, Тересия, как и остальные, просто привыкла бояться Айо. И Стражей… Ощущаю даже некоторое воодушевление, жених мягко водит пальцами по щеке.

— Я когда нервничаю, всегда смеяться начинаю, — поясняю.

— Не слишком полезная черта для императрицы.

— Пожалуй, — вздыхаю. Масляный светильник со стола бросает неровные тени на тонкие, драпированные теплой тканью стенки фертона. А у нас обычно робот освещал. Как тут не грустить… — Никогда не ожидала, что со мной может это случиться. Я-то за свои восемнадцать ни разу мужчин из Айо не видела.

— Вот-вот, — соглашается император. — Никто каждый год за новыми императрицами не ездит.

— Неужели ни разу такого не было? — не могу не спросить, пытаясь сообразить, что там говорилось в записях. Жаль, не все пересмотрела.

— Было однажды. Несчастный случай. У моего прапра… даже и не вспомню, в каком колене. Лишь спустя десять лет высшие леди разрешили нанести повторный визит. Поэтому ты, пожалуйста, себя береги. Договорились? — Целует в висок.

Киваю.

— Дарсаль меня хорошо защищает, — пытаюсь вернуться к тому, зачем пришла.

Хотя узнала много полезного, даже не ожидала.

— Не напоминай мне сегодня о нем, — морщится император. — Я на него сердит.

— Что означает его отстранение?

— Обычная процедура перед наказанием.

— И что его ждет?

— То, что разумнее всего вменить в пути. И хватит о нем. — Тон императора почти неуловимо меняется, но ощущаю, что ничего больше не добьюсь.

Хочу спросить, вернется ли Дарсаль потом ко мне… то есть к своим обязанностям, однако понимаю: продолжение этой темы Иллариандра лишь разозлит. Значит, буду у Дарсаля спрашивать.

— Расскажешь, чем закончится расследование? Наверняка ведь кого-то отправил туда?

— Конечно. Лийт с Аждаром выслали нескольких ребят, и Тера все осмотрит. Она сильная ментальщица.

— Я так надеялась, что робот в Айо немного поработает, — вздыхаю.

— Я тебе музыкантов приведу, будут хоть каждый день серенады распевать. — Иллариандр обаятельно улыбается, снова целует, пробирается рукой под теплую кофту.

Только, если честно, не слишком мне это нравится: день какой-то нехороший, да и пришла я сюда не совсем по собственному желанию. Точнее, не ради этого. Где-то в глубине души все еще саднит обида, а ему хоть бы что, словно уже и забыл. Изо всех сил стараюсь не показать, как мне это неприятно.

— Ну чего ты? — шепчет.

— Наверное… Ивен скоро придет? — Вот не радует меня возможность, что Ивен все увидит. Понимаю, что и сквозь стены видит, но так хоть иллюзия скрытости от глаз.

— Не придет, пока не позову, — отмахивается Иллариандр.

— Ты передумал ждать церемонию? — решаю уточнить.

Император чуть отстраняется, отворачивается к окну.

— Нужно подождать, — отвечает.

По-прежнему не понимаю зачем. Но спрашивать здесь, сейчас и у него — не рискую.

Размышляю, не пора ли мне уходить или дожидаться, когда император попросит. Уже почти решаюсь, но он по-прежнему обнимает, вдыхаю запах мужских благовоний, чего-то терпкого, будоражащего. Кладу голову на его плечо, а то решит еще, будто я из корысти приходила. Стараюсь думать о том, как мне хорошо. Кажется, начинаю засыпать. Сложный был день. А у императора тут довольно тепло…

Дарсаль

Лучше бы я у костра остался, а она в фертоне. Ходит туда-сюда, тревожа настроенное омаа, не давая как следует заснуть: постоянно отмечаю, где и что делает. Пока не отправляется в фертон к повелителю. Даже выныриваю из полусна, а ну как спросит о чем-нибудь лишнем?

Но Ивен закрывает фертон. Оставался бы я личным Стражем — мог бы смотреть, а так — нельзя.

Принесший столько всего день изливается болезненной гнетущей горечью, опустошая, вырывая душу с корнями. Собираю расползающийся омаа, уплотняю как могу, лишая себя ненужных эмоций. Сосредотачиваюсь на одной мысли: выспаться. Все остальное подождет до завтра.

Но, видимо, не подождет. В неровный сон вплетается звук, ощущаю приближение, на долю мгновения перед взглядом загораются изумрудные глаза змеи. Ивен.

— Что? — спрашиваю, когда заходит внутрь.

— Буду здесь спать, — отвечает. — У императора сегодня занято. Не возражаешь?

Пожимаю плечами, возразил бы, да нечего. Кошка настороженно приподнимает голову, чихает с определенной долей брезгливости.

Ивен ощупывает ее своим омаа, укладываясь на кровать Ноэлии, скрывает нас пятном. Личные Стражи императорской четы совещаются, о да. А ведь когда-то мечталось, что так и будет… Отворачиваюсь к своему окну, все пытаюсь настроиться на сон. Бесов Раум, только его не хватало для полного счастья!

— Уже решил, что будешь делать, когда тебя совсем отстранят? — спрашивает вдруг, растравляя и без того саднящую рану.

— Решил способствовать моему окончательному отстранению? — Выпускаю тонкую струйку омаа.

— Неудачников не любят, — заявляет с легкой ленцой.

Хочешь спровоцировать, заставить ошибиться? Второй раз подряд не простят.

— И кого же ты пророчишь на мое место? — Ложусь на спину.

Не бегать же от него. Не смотрю: омаа и без того скрещиваются, словно шпаги. Зачем приперся, змей?

— Не мне решать, — пожимает плечами. — Но учитывая, что императрица пошла на поклон к повелителю, лучше бы тебе подстраховаться на предмет альтернатив.

— Не тебе решать.

На поклон, значит. Ну а чего ты ждал? Тут вариантов-то и нет. Не поклонишься сам — согнут.

— Ладно, может, она тебя еще пожалеет. Как пожалела, позвав сюда.

Омаа вскипает разъяренным ягуаром, с трудом удерживаюсь, чтобы не вскочить, не прижать гада к стене. Впрочем, тонкая слишком, еще не выдержит. Даром что металл. Да и у меня с силами сейчас не очень, тратить неразумно. На завтра собрать бы достаточно.

— Тебе есть что сказать или поговорить не с кем? — уточняю.

Легкий стук мягких лап о пол фертона, в бок тычется что-то теплое. Машинально провожу рукой, и только потом осознаю, что это котенок запрыгнул, мурчит. Вспоминаю, они же омаа плохо переносят. Даже странно, что пришла. Но успокаивает внезапно. Ну что ж, зверь. Давай дружить.

— Думал, ты тут скучаешь один. — В голосе Ивена перекатывается насмешка.

— Сплю я. Если ты разучился по омаа определять. Потренируйся, что ли, и не мешай, будь любезен.

— Вот за эту свою дерзость и непочтительность ты всегда и был в опале. И снова скоро будешь.

— Тогда хоть в морду тебе смогу дать беспрепятственно.

— Что ты сказал?!

— Что слышал. Заткнись уже. Или сходи к служанкам прогуляйся. Если не спится.

Кошка тычется мокрым носом в ладонь, словно понимает. Даже незаметно ауру проверяю, да что она там может понимать, кроме общих эмоций.

— Ну да, от тебя-то девкам мало толку.

— Брезгую делить со всякими, — бурчу.

Тут уже омаа Ивена дергается, готовое вскипеть. Но личный Страж императора усмиряет его моментально.

Порывается что-то ответить, даже знаю что: наверняка Бесстыжую Палми помянуть. Однако решает промолчать. Пока не передумал, сгребаю Пусю и снова отворачиваюсь в твердом намерении больше не реагировать. Весь сон коту под хвост. Вот под этот, нервно подергивающийся под моей ладонью.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

Ноэлия

Просыпаюсь словно от толчка, не могу сообразить, где я. Светает. Ох, императорский фургон! Как же это меня угораздило тут отключиться? Оглядываюсь, постель Ивена смята, император на ней, что ли, спал? Приятно все-таки, мог ведь разбудить и намекнуть уйти к себе. Никого…

Твою бестию, в полусонную негу вплетаются мысли о наказании, сразу все вокруг кажется неуютным! Ни жениха, ни его Стража не вижу, наскоро привожу себя в порядок и спешу в свой фертон.

Слуги снуют вокруг костров, свита понемногу появляется. От росы сапожки сразу становятся влажными, так и хочется сменить. Поляна укрыта туманами — не такими, как тот темный и мрачный, а моими любимыми, пушистыми. Полюбовалась бы, погуляла, но на сердце тянет. Надеюсь, Дарсаль хоть выспался, меня же не было, значит, уходить ему не понадобилось бы.

Забегаю по ступеням, вглядываюсь в полумрак. На моей постели кто-то лежит, что за новости! Неужто Дарсаль, его кровать пуста — своей мало? С чего бы?

Нет, с удивлением вижу Ивена.

— Это что такое? — возмущаюсь, хотя, наверное, логично.

Ему же тоже где-то нужно было переночевать.

— Доброе утро, эрлара, — моментально поднимается Ивен. — Император позволил мне здесь поспать. Вы недовольны?

— В следующий раз потрудись и у меня спросить.

— Вы спали.

— Да. Хорошо. Не ожидала просто. И попроси кого-нибудь постель сменить.

Ивен кивает, на губах чудится тень усмешки. Скольжу взглядом по руке — змеи не видно совершенно.

— А где Дарсаль? — спрашиваю.

— У него наказание, эрлара. Если вы забыли.

— Не забыла, — обрываю. Что-то мне во всем этом не нравится, никак не могу понять. — А Пуся?

Ивен прикрывает глаза, но я уже заметила пушистый комочек у Дарсаля в одеяле. Через секунду Страж показывает туда же. Благодарю и отпускаю жестом.

— Для вас с императором место в первом ряду, — сообщает напоследок.

— Я не пойду.

— Эрлара?

— Передай Иллариандру, я не буду смотреть наказание. Надеюсь, это не обязательно и принуждать меня не станут.

— Что вы, как можно, эрлара. Ваша воля, ваше решение.

Ивен уходит, оставляя какое-то странное, беспокойное чувство. Хватаю Пусю, надо бы покормить, да она вроде не проявляет признаков голода. В миске даже что-то лежит. Неужели Дарсаль позаботился?

Не выдерживаю, выглядываю в окошко. В одном конце поляны бурное шевеление, что-то носят, подтягиваются зрители. Ну какое удовольствие от таких развлечений?

Утыкаюсь лицом в Пусю, хочу пожелать Дарсалю удачи, но боюсь отвлечь. Вдруг он готовится, занят чем-то? Так и сижу, нервно жду, когда же это наказание закончится. Словно меня саму на него отправили.

Дарсаль

Зов командира врывается в мозг ни свет ни заря. Не могу решить, то ли я только-только заснул, то ли вообще не спал. Кошка недовольно поднимает голову, не собираясь менять местоположение. Приходится осторожно подвинуть, вспоминаю, что она ничего не ела со вчерашнего вечера. Нахожу ауру свободной служанки, ментально прошу покормить. Девушка вскрикивает от неожиданности, но спешит исполнить.

Собираюсь быстро. Ивен все еще спит, только змея на руке переливается, словно подергивает кольцами, блестит холодной кожей.

Нащупываю ауры Беара, Альбера и Клавия, к фертону командира подходим все вместе.

Зеваки собираются на выделенной площадке, такое развлечение в скучной дороге! Сжимаю зубы. Сейчас я хоть не один.

Все уже здесь, замыкающий отряд пришел глубокой ночью. И, похоже, никто не намерен пропустить редкое зрелище.

Лийт произносит несколько бесполезных напутственных слов, указывает ручейком омаа в сторону отведенного нам места. Идем туда, еще какое-то время стоим, пока собирается строй. В самом его конце почетные кресла для императора с императрицей. От одной мысли, что буду выходить к ней после огненной экзекуции, внутри все скручивается тугой спиралью.

Императора, как обычно, не вижу, но Ивен пока в своем фертоне, значит, и повелитель где-то там. Нахожу ясную синюю ауру, она тоже в своем. Собирается, наверное.

Омаа Стражей спокойны, иначе и быть не может. Мне приходилось стоять по ту сторону строя, и обычно я не подвергал сомнению назначенное наказание. Коль провинились, необходимо провести все как подобает. Ждать, что кто-то из ребят станет халтурить, не приходится, они точно так же не подвергают сомнению решения повелителя и командира.

Ивен приближается, ну он-то не упустит случая. Задерживается ненадолго у одного из походных кресел, с императором переговаривается. Сокрыто. После занимает место в строю.

Медленно, словно издеваясь, Стражи выстраиваются в две шеренги. Становлюсь впереди Клавия, Беар с Альбером не сговариваясь расходятся по бокам. Клавий лишь молча кивает — жест до того наполнен эмоцией, что виден как на ладони. По строю передаются наши мечи омаа, ребята ощупывают, чтобы проще было воздействовать и подобрать силу. Ощущаю разгорающийся огонь. Уже скоро.

Император подает сигнал, почему невесту не дождался? Нащупываю ее своим омаа, по-прежнему в фертоне. Присматриваюсь. Сидит, сжавшись в комок вокруг кошки. Неожиданно ясно осознаю: не придет. Сосредотачиваюсь на чистом синем свете, чтобы не видеть постылого любопытства, мелькающего злорадства и предвкушения удовольствия от собравшихся слуг и эров. Прорвемся.

Впереди марево разноцветных омаа, темные клубы, за которыми рассеивается видимость. Нелепые ассоциации с приграничными туманами.

Выдыхаю неслышно, делаю первый обжигающий шаг. Лучше бы Клавия себе на спину взвалить, так он меньше с омаа соприкоснется, да нельзя. И ему репутацию испорчу. Ну, зрячему хоть боевую форму и защиту разрешили. Мы-то в обычной. Стараемся прикрыть щитами, но Стражей много, а наши омаа ослаблены.

Первые внезапные удары огня — скрещиваем защиту над Клавием. Пока держим, но у ребят наши мечи, а уходить в боевую технику нельзя. Да и неразумно демонстрировать собственные секретные техники сейчас.

Удерживаю настройку на синюю ауру, стараюсь контролировать и свой омаа и ребят. Клавию хуже всего, как бы ни был великолепен боец, против Стража он не выстоит. Сгорит. Никакая практика не поможет, никакие доспехи.

Медленно продвигаемся через строй — Стражи скрывают эмоции, не поймешь, что на самом деле думают. Но исполняют роль отменно, находя индивидуальные слабости наших омаа и прорываясь именно туда. В мутные клубы разводов вплетается запах тлеющей ткани и жженых волос. Клавий замедляется, приходится придержать скорость, хотя сам я с удовольствием преодолел бы все быстрее.

Проходим едва ли треть, когда не выдерживает Беар. Отступает, закрываясь. Он слабее Альбера, и сила его, как и у Мариса, больше ориентирована на поиск, чем на защиту: тонкая, струящаяся, проникающая глубже и дальше многих. Легкая дымка извинения, отвечаем пониманием. Делаю шаг назад, чтобы встать сбоку. Подхватываем с Альбером Клавия под руки. Похоже, ему уже даже дышать нечем. Не могу понять, о чем думали император и командиры. Ведь Клавий вполне может и не выдержать. Неужели готовы пожертвовать воином? Тут же нет лекаря, который поможет восстановить организм после ожога. Ради чего? Или от нас чего-то ждут?

Отгоняю ненужные вопросы, ни к чему. Все равно не узнаю. Дойти бы с минимальными потерями.

Броня Клавия распадается прогоревшими ломтями, под ней ощутимы болевые импульсы наверняка покрасневшей кожи. Зашита еще действует, но уже на пределе. Одежда Стражей привычна к омаа, пропитана им и продержится немного дольше. Хотя до конца строя обычно и она не доживает.

Клавий шатается, спотыкаясь, почти тащим под руки, но и наши прикосновения для него уже болезненны. Омаа сдержать невозможно.

Беар стоит, закрывшись. Передышка. Проверяю — пока в пределах нормы.

Клавий сжимает зубы.

Следующая треть проходит тяжелее. Беар движется под пятном, да огонь проникает и туда. Защиту взламывают, находя уязвимые пути. Его собственная измененная аура истончается, все больше и больше слабея.

Клавий постоянно отключается — не выдерживает невыносимого жара, условий, к которым не приспособлен организм зрячих. Падает несколько раз, мы с Альбером поднимаем под руки, ставим на ноги. Парень пытается удержаться, но его хватает лишь на несколько мгновений. Переглядываемся с помощью омаа.

Нет, так дела не будет. Киваю — Альбер понимает, соглашается. Оглядывается на Беара, но Клавия закрыть важнее. Ступаю вперед, чуть приседаю и взваливаю зрячего на спину, держа за запястья впереди. Альбер помогает правильно разместить.

Сквозь зубы Клавия доносится стон. Прости, друг. Мое тело раскаленное, знаю. Иначе никак.

Одежда плавится и прогорает между нами. Остатки боевой защиты доживают последние секунды. Вонь паленой кожи ни с чем не спутать. Прибавляю скорость, Альбер прикрывает сзади. Тоже на пределе, пропускает удары, спотыкается.

Острая молния на грани восприятия, почти безотчетно узнаю изгибы колец, изумруды глаз. Как такое возможно? И почему?

Обращаю омаа к Альберу, но тот, похоже, ничего не засек. Или слишком устал, или исключительно мне подарочек.

Не успеваю додумать, как боль пронзает плечо, хотя не заметил, чтобы змея проходила сквозь омаа. Впрочем, ей и не надо, вспоминаю вдруг. Она уже жалила меня туда, и Ноэлия что-то там видела. Нужно будет у эра Мирия спросить, что за бесов Раум. Последняя мысль перед падением.

В глазах темнеет, сверху прижимает не самое худое тело. Ощущаю, как Альбер стягивает его с меня, закрывает. Интересно, хоть кто-нибудь видел змеиную молнию или решили, будто я сам тут развалился? Сжимаю зубы, ну, Ивен…

Черное марево на грани восприятия. Не сейчас, Овиния. Где моя синяя аура? Нахожу, дуновение прохлады. Забираю у Альбера безвольно обвисшего Клавия, понимая, что и последний Страж вот-вот не выдержит. Неизвестно, как долго сможет прикрывать.

Собираю силы, делаю последний рывок. Омаа вдруг утихают, исчезают, раскрывая путь. Не могу понять, то ли я вырвался, то ли у них приказ в случае смертельной опасности остановиться.

К бесам.

По возможности аккуратно сгружаю ношу на траву, едва не падаю рядом. Приближается Лийт, в походе исполняющий обязанности лекаря Стражей и занимающийся всем, что с нами связано. До уровня Мирия ему, конечно, далеко, но хоть немного помочь должен.

Проверяю Альбера с Беаром, да строя уже нет. Слепые стоят по-прежнему в две шеренги, однако омаа свои прибрали.

Вот и все. Надеюсь, я могу идти.

Ноэлия

Ну что за дурацкая сила так и тянет выглянуть, посмотреть, что происходит, как они там? Переживаю, желудок подводит, иногда кажется, что это мне наказание, а не им. Или предупреждение. Но ведь не мог же Иллариандр так со мной поступить, ведь насколько ласково обнимал вечером? И рассказал столько всего…

Пуся нервно вырывается, прячется под стол, не нравится ей мое состояние. Сижу, что-то верчу в руках, лишь бы отвлечься, только все мысли там, снаружи. Не выдерживаю, подхожу к окну — ничего не видно за шеренгой Слепых, только клубы омаа. Прислушиваюсь, боюсь услышать крики, но доносится лишь гул толпы. Все убеждаю себя, что наказание должно же быть адекватным. Но не зря ведь нас мужчинами Айо всегда пугали. Посмотришь на такое — сразу понимаешь почему. А я только-только привыкать начала, примиряться со своей участью и новой жизнью!

Стараюсь успокоиться и выровнять дыхание, кто этих Слепых знает, стоят в своем строю, но не значит, что не подглядывают. И все равно мечусь меж кроватью и окном, не могу дождаться, когда экзекуция прекратится.

Наконец какое-то движение, вздох толпы. Вижу, как падает Дарсаль с кем-то на спине. Поднимается. Боже мой! Красные обожженные тела, кое-где обрывки одежды, хватаю куртку, уже у двери останавливаю себя. Не наказали бы его еще сильнее. По щекам льются слезы безысходности, как же это я очутилась здесь?! Чем же богов-то прогневила?!

Вспоминаю, что брала с собой мазь от ожогов, нахожу тюбик. Иллариандр посмеивался, глядя на лекарства, да ведь их знаменитого старого лекаря здесь нет. А ожоги — вон они. Это Клавий, наверное.

Что же делать? Не могу решиться, должны же быть у них свои средства лечения от собственных Стражей? Посмеются надо мной.

А впрочем, пусть лучше посмеются. Вдруг все-таки пригодится?

Выглядываю снова, не вижу Дарсаля. Паника захлестывает с головой, ведь он выдержал наказание, прошел, куда его дели? Что еще император придумал?

Хватаюсь за виски, нельзя так переживать о собственном Страже. Особенно после всего. Нельзя, чтобы кто-то видел. Сейчас ты выйдешь спокойно, отдашь мазь… кому-нибудь. Ну не ветеринару же? И потом уточнишь, когда твой Страж вернется к обязанностям.

Достаю зеркальце, вспоминаю все уроки мадам Джанс. Шаги на ступеньках фертона заставляют подобраться, засовываю зеркальце под подушку, встаю. Узнаю неожиданно, почти успокаиваюсь — даже не видя Дарсаля, чувствую, что это он. Пришел.

— Могу я войти, моя госпожа?

— Конечно, это же твой фертон.

Вокруг прямо нар, где холодный воздух соприкасается с раскаленным телом. Похоже, ему уже холодно, кожа покрылась мурашками, странно еще, как не дрожит. Кое-где пятна крови, но, кажется, не его.

— Возможно, вы не захотите больше видеть меня своим личным Стражем, — произносит глухо.

— Мы же не дома еще, — не понимаю я.

Подаю рубаху — ту, что под рукой. Смотрю, как продолжают отпадать почерневшие клочья кожаной формы.

— Учитывая обстоятельства, император наверняка рассмотрит вашу просьбу.

— А ты не хочешь больше быть моим Стражем? — Не могу сообразить, о чем это он!

Может, с него достаточно? Из-за меня такое вынести…

— Что вы, моя госпожа. Я даже не мечтал о подобной чести. Но… Стражи, скомпрометировавшие себя и прошедшие строй, едва ли могут претендовать на столь высокие и ответственные должности.

Все еще пытаюсь разобраться. Ты же не спихнул вину на меня, не сказал, что я сама к тебе забралась! Считаешь, я теперь отплачу черной неблагодарностью, выберу кого получше, незапятнанного? Как представлю, что Дарсаля не будет рядом, а появится какой-нибудь другой Страж… Особенно из тех, что стояли там, в строю, и испепеляли своих же друзей огнем. Никогда мне этого не понять.

Даже если не из строя — совсем чужого, незнакомого. Привыкла бы со временем, наверное. Но все равно сердце нехорошо сжимается от такой перспективы.

— Думаешь, я за день изменила мнение и стала считать наказание справедливым? — спрашиваю.

Дарсаль

Мнение, может, и не изменила, а вот понять, что для тебя выгоднее, вполне могла. Ходила же «на поклон». Молчу.

— Знаешь что, — кажется, императрица недовольна, но вдруг смягчается, ощущаю синие шарики слез, и голос дрожит, — ложись давай, и больше я не хочу слышать этих глупостей.

Не могу не воспользоваться предложением, потому что ноги уже почти не держат. Кровать. Спать.

— И ребят, если они вдруг тоже оказались «скомпрометированными», буду рада видеть у себя. Ну мне ведь положен отряд охраны? Марис что-то такое говорил.

— Положен, — соглашаюсь, вытягиваю ноги, только сейчас поняв, что улегся поверх одеяла.

Но вставать сил уже нет. Закрываю глаза, словно издалека доносится журчащий голосок Ноэлии:

— И вот еще… скажи, Клавию может помочь мазь от ожогов или у вас свои методы лечения от… вас?

— Не знаю. Спрошу сейчас у Лийта… командира…

— Не надо, я сама спрошу. А тебе?

— Мне не нужно. Восстановлюсь…

Когда восстановится сила. Ощущаю, как сверху что-то накрывает, но уношусь в сон скорее, чем успеваю рассмотреть. Родной меч омаа приятно встраивается в структуру, возвращая часть энергии и цельность, своего рода полноценность. Шаги по ступеням, настройка на каком-то уровне работает. Но сейчас важнее выспаться, вскрывать резервы смысла нет.

Ноэлия

Сбегаю со ступеней, наталкиваюсь на Ангу с набором чистого белья.

— Я когда просила постель сменить? — возмущаюсь.

— Но… госпожа… наказание…

— И что? Оно тебя от обязанностей освободило? — злюсь я.

Наверное, девушка не виновата, у них так принято и все смотрели, просто не могу понять, ну какое удовольствие видеть чужие страдания и унижения?

— Я не знала, что вас там не будет, госпожа! И честно сказать, думала, наши Стражи повыносливее. Вот в Хадраме однажды у Дейра даже одежда не обгорела, вышел спокойно, словно и не через строй… вот это сила!

— И кого вынес на себе? — спрашиваю.

Интересно, оплеуха от императрицы — это проявление невоспитанности или характера? Так и вмазала бы. А от мысли, что у нее еще и с Дарсалем что-то было, злость вскипает в три раза сильнее. Выхватываю белье:

— Иди, если понадобишься — позову.

Возвращаюсь, закидываю на свою кровать, снова выхожу под недоуменный взгляд Анги. Спешу к Лийту, как раз успеваю заметить, как укутанного простыней Клавия переносят в фертон. Боже, ну зачем это было, зачем?!

Подхожу тихо к командиру, заставляю себя не смущаться. Показываю тюбик.

— Вот это может пригодиться? — спрашиваю, обзываю себя всякими словами под его незрячим взглядом. Откуда он знает, что это?

Однако берет в руки, проводит пальцами, словно прислушиваясь.

— Может, — кивает. — Спасибо, моя госпожа. Без сильного лекаря сложно вылечить, а нам до столицы не меньше недели ехать.

— Как он? — спрашиваю тихо.

— Это наказание к зрячим обычно не применяют. — в голосе Лийта почему-то чудится обвинение.

Хочу возмутиться, ведь они сами его назначили! Но это все-таки отражение моего ощущения вины.

— У меня там еще есть. Антибиотики… лекарства разные…

— Мы в них не очень разбираемся.

— Всегда можно прочитать инструкцию.

— Эрлара… — Лийт смотрит прямо в глаза, мурашки по спине. Почему-то отмечаю, что его свет хоть и белый, но совсем не такой, как у Дарсаля, молочный скорее. — Все будет хорошо. От воздействия омаа его защитили.

— Я видела кровь!

— От прикосновения, вероятно. Тело Стража может выдерживать очень высокие температуры и раскаляться соответственно. Вы ведь знаете, чем мы опасны? Наверняка слышали про ожоги. Залечим. Шрамы, говорят, мужчин украшают.

Закусываю губу, дурацкое украшение. Киваю.

— Что же ты не пришла, любимая?

Вздрагиваю от голоса императора, и не заметила, как приблизился. С трудом напоминаю себе, что сама же просила не выяснять отношения при посторонних.

— Мне такие зрелища неприятны, Иллариандр. И впредь прошу меня от них оградить.

— Императрица должна уметь оценивать последствия чего бы то ни было. И иметь мужество на них смотреть.

— Мне не нужно видеть, чтобы оценить, — отвечаю тихо. — С вашего позволения.

Не хочу ни с кем разговаривать. И смотреть на окровавленного Дарсаля тоже не хочу. Жених не задерживает, ноги сами приводят к фертону Пени. Не знаю, пошла бы на экзекуцию, если бы оставалась здоровой, но сейчас она, кажется, единственный человек, который там не был. И это в какой-то мере меня с ней объединяет.

Захожу, служанка что-то рассказывает взахлеб, но осекается, заметив. Знать не хочу, о чем. Девчонка понимающе убегает, уже с порога интересуется, ничего ли не нужно. Только и хватает сил качнуть головой, едва сдерживаю слезы.

Пени смотрит сочувственно, но ничего не спрашивает. Начинает говорить о чем-то постороннем. Почти не слушаю, киваю рассеянно и изредка смаргиваю сбегающие слезинки.

Долго сижу, наш временный лагерь за окнами возвращается к привычной жизни. И мне как-то вернуться бы. Вечереет, Пени устала, задремала, а я все сижу, смотрю в окно, пока не подхватывает с места мысль о том, что Дарсаль там один, и мало ли… Внятно сформулировать не могу, но почти бегу к себе.

Внутри непривычно темно, снова цепляюсь мыслями за робота и все происшедшее. Не понимаю, что это было. Нахожу лампу, зажигаю. Чужие, незнакомые, неуютные блики и тени, и только длинная фигура на соседней койке вызывает какое-то привычное, почти родное чувство.

Останавливаюсь, рассматриваю Дарсаля, мерно вздымающуюся грудь, пятна засохшей крови. Нужно кого-нибудь попросить… точнее, распорядиться принести горячей воды. Да все время следить, чтобы оставалась теплой.

Лицо напряженное, брови чуть сведены, словно ему не нравится то, что видит. Надеюсь, не императрица, из-за которой столько неприятностей. Вздыхаю. А если бы тебе приказали бросить его там? Бросил бы? А меня?

Кто же ты изнутри, мой Страж?

Дарсаль

Какие-то шумы, стоны, прозрачные слезинки вплетаются в сон. Что? Где? Не могу сориентироваться. Клавий! Пугаюсь, пытаюсь нащупать рукой, неужели не донес? Катастрофа, металлические переборки, оплавляющиеся под натиском огня, бегущие люди. Или не люди. Хаос. Не могу понять, просыпаюсь. Только сейчас доходит. Сон. Давно мне не снилось таких реалистичных снов, после откатов они ушли.

За окнами темень, это я день проспал? Лия свернулась на соседней кровати, укрывшись пальто. Ее одеяла у меня. А я весь в крови и грязи, как был, так и свалился. Бесов Раум.

Встаю привести себя в порядок, сдираю остатки прогоревшей, прилипшей к телу формы. У выхода кто-то оставил ведро с горячей водой. Наверное, командир позаботился? Смываю наскоро самую грязь, оттираю запекшиеся корки, переодеваюсь. Выливаю воду, иду отнести ведро к хозяйственному костру, заодно и Клавия просматриваю.

Он в фертоне со своим напарником, оба спят. Подхожу, вокруг никого, только часовые, как обычно, обходят лагерь. Рискую зайти, запретов не было.

Проверяю ауру. Мутные тени то отступающей, то возвращающейся боли, темные пятна набегают и изливаются вовне. Но все-таки спит, хотя, похоже, не без помощи снотворных средств. Привычных жгутов долга и преданности не видно, и немудрено. Почти все командиром вычищено от болевых проявлений. Хоть это не запретили.

Лийт неплохо подлатал, но с лечением у Стражей непросто. Добавляю то, что могу поправить, на тело воздействовать не рискую, можно хуже сделать. При восстановленной ауре и тело быстрее регенерирует. Лекаря бы.

Какая-то странная субстанция по всей коже. Фокусируюсь. Да ведь это мазь Ноэлии! Ровное, чуть зеленоватое свечение, успокаивающее, заживляющее. Улыбаюсь. Возвращаюсь к себе… то есть к императрице.

Лия спит беспокойно, внимательно все осматриваю. А это ведь ей снится катастрофа. И, кажется, что-то такое когда-то уже снилось. Наверное, ребенком аварию пережила. Вот и не помнит ничего.

Приближаюсь. И слезы тоже ее. Присаживаюсь на край кровати, на ощупь промакиваю щеки. Лия вздрагивает, подхватывается, не рассчитал.

— Дарсаль? — шепчет.

— Простите, моя госпожа. Вы плакали.

— Кошмар приснился. — Садится в кровати. — Как ты?

— Порядок.

Лия всхлипывает, прикрываю нас. Не то у нее состояние, чтобы все разглядывали. Все еще имею на это право.

Однако она не спрашивает ничего, только прислоняется лбом к моему плечу. Сажусь удобнее, обнимаю. Не знаю, что сказать. Но одна мысль гложет, не дает покоя. Была не была.

— Лия, — зову тихо, императрица удивляется, но вроде бы не сердится. Четкое движение глянувших на меня глаз. — Тот след от укуса еще виден?

— Ивен? — В голосе какое-то понимание, будто сразу догадалась, в чем дело.

Не хочу ничего рассказывать, молчу.

— Я не вижу, — отвечает. — Я бы сказала.

— Спасибо, — киваю.

— Кто такой Дейр? — спрашивает вдруг.

Значит, не показалось, Анга действительно его упоминала.

— Страж, — отвечаю. — в Хадраме остался. Считается одним из самых сильных. Все думали, именно он станет личным Стражем императрицы. И если бы не наказание, возможно…

— Конкурент, значит? — хихикает Ноэлия, но смех какой-то неестественный, нервный.

Неприятно, но так и есть. Лучше уж я скажу, чем другие. Киваю.

— За что его наказали? — спрашивает.

— Не знаю, — пожимаю плечами. — Не разглашали.

Хмурые волны — что-то ей не нравится.

— Ты… снова мой Страж?

— Других приказов не получал.

— И что там? Что-нибудь прояснилось?

Сразу понимаю, о чем она. С Ивеном связываться не хочу, разыскиваю командира. Тот хоть и у себя, не спит, лежит, похоже, думает о чем-то, но контакт замечает моментально. Спрашиваю, как и положено, о том, что мне нужно знать.

«Тера осмотрела место вашей борьбы с роботом, — отвечает. — Туманы поднялись. Тера уловила слабый ментальный след, но чей — не может опознать. И еще она уверена, что там было оружие».

«Робот сам как оружие».

«Нет. — Ментальный голос командира тих, но от этого пробирает еще глубже. — Мы с Аждаром и ребятами все изучили. Изменений извне не было, перемены в работе и внешнем виде машины произошли изнутри».

«Не понимаю». — Действительно, слова Лийта для меня слишком далекие. Возможно, потому, что не могу представить, как этот робот выглядел для обычных глаз. Никогда не видел.

«Никто ничего не подменил и не добавил. Произошла какая-то внутренняя перестройка. Либо дополнительная программа — но откуда? Мимо нас ничто не прошло бы. Либо… неизвестно. Версий пока нет. Вероятность, что женщины сумели незаметно что-то подбросить, на уровне нуля. Достопамятный ментальный мусор тоже едва ли смог бы оказать столь серьезное воздействие. Не тот уровень».

«И что оружие?» — уточняю.

«Оно не принадлежит роботу. Однако след есть, а самого его нет. И это странно. Тем более странно, что никто из вас ничего не заметил».

«Тера могла ошибиться?»

«Могла. Но пока мы не выясним все достоверно, у нас остаются лишь предположения».

Молчу, размышляю.

«Симона нашли», — огорошивает командир.

Подаю молчаливый вопрос — слов не находится.

«Там же, неподалеку, в расщелине. Лежал в беспамятстве, в руках почему-то термос сжимал. Нашли зрячие — ничего не отражал. Ничего не помнит. Повезут в Астар, к старейшим наставникам».

Молчу пораженно. Женщины Йована? Но как?

Невозможно скрыться от Стража. Ловлю ускользающую ассоциацию. Ноэлия заметно переживает, но ждет. Лийт тоже замолкает — похоже, все сказал.

«Спасибо за воду», — благодарю рассеянно.

«Какую?» — не понимает командир. Ну да, ему не до того, наверное, было. С Клавием работал да расследование проводил. Кто же… Неужели Лия?

«Думал, это вы распорядились. Извините. Что-нибудь еще мне нужно знать?»

Лийт присматривается из своего фертона, хмыкает как-то неопределенно. Прощается.

Вкратце пересказываю императрице, что узнал.

Ноэлия

Оружие…

Машинально тру левую руку, рассматриваю, хоть бы Дарсаль не провел параллель! Глядит внимательно, но не спрашивает ничего. Что за оружие? Может, яд какой-нибудь? Может, я уже медленно умираю? Но неужели они не заметили бы?

От страха начинает трясти, я готова все рассказать своему Стражу! Но не тут, не сейчас…

Вполуха слушаю о том, что нашли Симона.

— Надо же! — качаю головой. — А я и не знала! Ни чтобы привозили, не видела, ни сплетен служанок не слышала…

— Не хотят пугать, — отвечает Дарсаль.

И правда, что это за сила, которая может сотворить с человеком такое, что даже Слепым не рассмотреть! И ведь мне еще наверняка не все рассказали!

— А термос? — спрашиваю зачем-то, хотя в хозяйственном фертоне таких еще десяток.

— Наверное, нашел и вам хотел вернуть. Но не успел.

Киваю. В голове всплывают ужасы последних дней, этот ненормальный туман, устрашающий строй, обожженные Стражи. У Дарсаля постель до сих пор в крови.

— Что с нами, моя госпожа? — пытается понять.

— Холодно, — шепчу. — И страшно.

Дарсаль берет одно из моих одеял, наскоро осматривает, почему-то вызывая дурацкие мысли о том, как он видит кровь. Мне-то в полумраке ничего не разглядеть, но он остается удовлетворен, оборачивает меня. Садится рядом. Обнимает.

— Все хорошо, — шепчет. — Скоро будете дома.

Хочу возразить, что дома я уже никогда не буду, но только хмыкаю. От стен и пола пробирается ночной холод, светильник отбрасывает неясные тени. Закрываю глаза, не хочу ни о чем думать. Кажется, пригреваюсь. Если вместе, не так уж и морозит. Тепло, почти как у Иллариандра.

Дарсаль

Всматриваюсь, все пытаюсь понять, что это было. Похоже, простой приступ паники — немудрено, девочка вся на нервах. Зачем император заставляет ее так переживать? Конечно, состояние императрицы — моя ответственность, но ведь наследник-то ему необходим. С другой стороны, император с ней гораздо более мягок, чем со многими другими подданными. Девочке нужно привыкать к новой жизни и новой роли, без этого никак.

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

Ноэлия

Обратный путь протекает как-то быстрее, спокойнее, что ли. Минуты цепляются за минуты, ничего не происходит. В Айо почти сразу, буквально через день, начинаем останавливаться на ночь в нормальных условиях. Ну как «в нормальных»… Не Йован, конечно, но, во всяком случае, и не фертон.

Селения становятся все больше, в каждое въезжаем вдвоем с Иллариандром на его фертоне, народ радостно встречает, забрасывает цветами и еще какими-то семенами. Остальное время едем, едем и едем. Пейзаж едва уловимо меняется, появляется незнакомая растительность. Изредка дорогу перебегают дикие животные, на которых Пуся реагирует не слишком одобрительно.

Без робота скучно и отвлечься нечем, все боюсь, что мои эмоции уловят. Но по ночам бывает настолько невыносимо — иногда кажется, на все готова, лишь бы прекратились эти мучения. В такие моменты неожиданно приходит Дарсаль, садится рядом, шепчет редкие, но удивительно успокаивающие слова, а то и вовсе молчит. Заворачивает в одеяло, обнимает. Понимаю, что лечь ко мне не может, поэтому лишь сама сажусь в кровати, поближе к нему, и так засыпаю. Иногда чувствую сквозь сон его согревающий омаа. И утром снова могу держать себя в руках…

Через несколько дней нас встречает дополнительный отряд охраны. Не могу разобраться, то ли так положено, то ли император на всякий случай вызвал. Вот вроде бы пытаюсь за всем внимательно наблюдать, а многие вещи остаются где-то словно бы вовне. Приходится спрашивать у Дарсаля.

— Императору навстречу всегда выезжает отряд, — отвечает обтекаемо. — Но сейчас, насколько я могу судить, охраны немного больше обычного.

Вот и разберись. Вроде ж по своей территории едут? Зачем тогда?

Плету разную ерунду — никогда не любила и не умела, но хоть какое-то занятие. От чтения в тряске глаза сильно устают, от тонких ниток тоже, зато цветные полоски раздобытой где-то Ангой кожи вполне подходят, чтобы занять мозги и руки.

Первый ремешок непреднамеренно получается синий с коричневым. Только под конец начинают мелькать ассоциации с формой Дарсаля — простой и нарядной, той, в которой он церемонию проводил. Значит, ему и отдам — это же не запрещено? И подходит славно. Следующей стреляет мысль, не обиделся бы жених, планирую сплести что-нибудь и ему, только никак не могу решить, нужны ли императору эти полоски кожи, которой не нашли другого применения?

— Дарсаль… мм… — мнусь неуверенно, — я тебе тут… если не запрещено… ну, в общем, сплела.

Дарсаль присматривается со своей койки, протягиваю, почти вкладываю в руку, — тянется на ощупь. Не видит. Так вдруг обидно становится, ведь некоторые вещи для него четко различимы, а мой подарок… я же с душой делала, хоть и не сразу сообразила, что выйдет.

— Просто ремешок, — говорю. — Застежку вплела, чтобы легче было надевать.

— Спасибо, моя госпожа. — По тону ничего не разберешь, только легкая дымка омаа изо рта вырывается.

— Ну, можешь не носить, если не нравится. Это я так… — Едва не брякаю, что не выкидывать же, но как-то совсем некрасиво звучит, словно ненужное дарю.

— Как же не носить, моя госпожа? С удовольствием надену, — отвечает тихо.

Дарсаль

Ноэлия держит что-то в руках, не рассмотреть. Ощупываю, обтекаю омаа, странно, никак не составлю нормальную картину. Ноэлия помогает закрепить на запястье, все пытаюсь выстроить картину, полоски кожи ощущаю, а в единый узор не сложу.

— Как думаешь, императору можно сделать или… это не совсем тот дар? — Четкая направленность в сторону стола, на нем лежит еще один начатый браслет.

Вот его уже вижу, при определенном усилии даже цвет смог бы проявить. Конечно, Ноэлия ведь свои чувства к жениху вкладывала. Снова неверные, недозволенные эмоции, провожу пальцами по неожиданному подарку. Для меня и он бесценен. Вообще не помню, когда мне кто-нибудь что-нибудь дарил, еще и так искренне, бескорыстно.

— Думаю, ему будет приятно, — отвечаю.

По ауре Ноэлии скользит едва уловимая розовая волна смущения. Снова берется за плетение, спрашивает между делом, как там Симон и Клавий.

Симон ничего не помнит, и аура его по-прежнему такая же пугающе прозрачная. Для Стража это почти слепота — когда ничего не можешь отличить, потому как не помнишь, что это. А для зрячего… впервые сталкиваюсь. Он и говорит-то с трудом, будто даже слова вспоминая. Наверное, потому к старейшим наставникам и везут.

— Клавию лучше уже, — говорю. — Благодарит вас за мазь. Командир вызвал лекаря одного из приграничных гарнизонов Слепых. Император дозволил. А Симон скоро в Астар сворачивать будет. Ему велено выделить отряд сопровождения.

Четкий след кивка, но молчит, больше ничего не спрашивает. Тоже замолкаю.

Ноэлия

И все-таки пусть не сразу, а разрешил вызвать лекаря. И о Симоне позаботился. Улыбаюсь; хоть мне и не понять его излишней суровости, но приятно видеть, что за своих людей переживает. Видимо, для такого наказания тоже были причины.

Спешу доплести до следующей остановки, когда мне придется снова перебираться в фертон императора да под бурчание Валтии надевать красивое теплое платье. А как готово — сразу переживаю: что он скажет? Даже Дарсаль не в восторге, по-моему, а император и вовсе к роскошным дорогим дарам привык. Посмеется…

Пожимаю плечами, не выбрасывать же. Захочет — сам выбросит. Едва перехожу в его фертон, так и протягиваю сразу.

— Вот, — несколько смущаюсь. — Время занимаю. Решила тебе подарок сделать.

Ивен бросает на браслет какой-то странный, словно просвечивающий насквозь взгляд, на минуту кажется, будто сейчас отберет, но нет. Молчит.

— Спасибо, любимая. — Император целует в щеку, собирается взять, но я закрепляю у него на запястье.

Жених против такого своеволия не протестует, улыбается своими ямочками. Почему-то в глаза бросаются золотые перстни на пальцах и какие-то подвески на груди, то ли не замечала раньше, то ли не надевал в дороге. Не уверена, что мой плетеный шнурок гармонично смотрится среди всего этого великолепия, но и не мозолит глаза.

Не удержавшись, смотрю на Дарсаля, только по нему тоже, как всегда, ничего не понять. Решительно поворачиваюсь навстречу очередному селению. Тоскую по теплу и благоустроенности Йована.

Дарсаль

В который раз за последние недели жалею, что нам нельзя видеть императора. Сложно рассмотреть реакцию, однако Ивен, похоже, недоволен. Но повода придраться не находит, потому молчит.

Очередной небольшой городок родного Айо действует почти умиротворяюще. Не на Ноэлию, к сожалению. Ну, для нее тут все ново, привыкнет.

Люд радостно и благосклонно встречает императрицу. Гораздо теплее, чем провожали в Йоване. Традиция привозить супругу повелителя настолько давняя, что местные женщины надежд давно уже не питают. Разве что такие, как у Шарассы. Уже почти не сомневаюсь, что Ноэлия сможет дать ей достойный отпор. Правда, не уверен, захочет ли этого император.

Так и продвигаемся. Симона вскорости увозят в Астар. Клавий уже встает, и хотя к обязанностям пока не вернулся, но подойти поблагодарить императрицу лично сумел. Вся аура в пятнах и шрамах. Восстановится со временем, а вот как со шрамами на коже — не знаю. Сложно сказать. Судя по реакции окружающих, их там немало. Особенно на спине и животе.

Пенелия тоже понемногу выздоравливает, Лия часто сидит у нее в фертоне, да и к себе приглашает постоянно. Пени рассказывает какие-то истории о своих скитаниях, по большей части грустные, изредка смешные. Лия делится воспоминаниями из пансиона. Осознаю, что мне приятно наблюдать их непринужденную болтовню, такие простые, безыскусные разговоры и удивительное умение посмеяться вопреки всему. Девочки как-то быстро нашли общий язык, приспособились друг к другу и, похоже, получают взаимное удовольствие. Временами и я ловлю себя на улыбке. Хорошие девочки.

Ноэлия

— Послезавтра будем в Хадраме, — сообщил однажды вечером Дарсаль.

Почти свершилось то, чего я так долго боялась и ждала. Не могу разобраться в собственных эмоциях: и страх, и любопытство, и даже некоторое облегчение. Так устала от этой бесконечной дороги! А с другой стороны, такой ужас перед грядущими переменами…

Дарсаль

Последний день перед приездом император проводит с Ноэлией. С самого утра устраивает поиски в фертоне — похоже, не может найти браслет, который снял почти сразу, едва невеста подарила. Я ничего не говорил, она и не заметила.

А тут Иллариандр вдруг рассердился, даже сказал что-то резкое Ивену. Что — не слышу, личный Страж повелителя закрыл разговор, однако Ивен довольным не остается. На долю мгновения чудится, будто приподнимает голову змея на руке. Но видно плохо под завесой.

В следующий миг император с победным кличем подбирает упавший браслет и вскоре идет к нам.

Ноэлия

Половину дня и весь вечер жених сидит со мной в фертоне, обнимает и говорит, говорит. В какой-то момент осознаю, что заслушалась и даже успокоилась, почти растворилась в тихом голосе. Чуть приподнимаю рукав его одежды в поисках браслета. Надо же, не снял, носит. Приятно все-таки!

— Хадрам окружают пять врат, — рассказывает император, обжигая ухо непривычно мягким голосом и горячим дыханием. — Считается, что они находятся в вершинах пентальфы, но о чем думали предки, выстраивая ее, для нас навсегда останется тайной. Зато мы знаем, что нижними воротами — воротами Эфира — пользоваться нельзя.

— Почему? — вырывается, бросаю взгляд на Дарсаля, но тот полулежит на соседней койке, прикрыв глаза.

Вряд ли дремлет, наблюдает скорее. Как всегда, беспристрастно.

— Проходить через них опасно. Никогда не знаешь, куда выйдешь! — шепчет император устрашающим голосом и вдруг начинает хохотать. Тоже улыбаюсь. — Это лишь легенда, Ноэлия. Иногда появляются смельчаки, готовые рискнуть, и, насколько мне известно, ничего ужасного с ними не происходило. Но все же мы придерживаемся традиции и держим ворота закрытыми. А внутри стен нас ждут узкие улицы, каскадами опускающиеся вдоль порогов Мелиады, и башни красного мрамора, украшающие раскинувшийся над ней дворец. Наш с тобой, любимая.

Так плавно, красиво он все это рассказывает — почти вижу и почти перестаю бояться неизвестности. Настолько, что даже грустно, когда наступает время остановиться на ночлег и разойтись по разным спальням.

Ночью все продолжаю думать о неожиданных рассказах, о том, что для Иллариандра, наверное, тоже все поменяется с моим появлением. А еще хочу поговорить с Дарсалем, но не знаю, о чем, а он сидит у себя в комнате, не появляется.

Условия с приближением к столице лучше и лучше, теплая ванна и мягкая кровать больше не представляются недосягаемым богатством, и весь переход остается где-то в прошлом, словно и не со мной было. Только некоторые события все еще живы, будто навсегда высечены в памяти и никогда не потускнеют. Но думать о них слишком страшно.

Всю ночь кручусь, чего-то не хватает, все жду, что придет Дарсаль, успокоит, как делал в последнее время, но он так и не появляется.

А утром волнение перерастает в предвкушение. Появляется Валтия со служанками, дает последние напутствия, пытается впихнуть в меня все те знания, которые не успела во время дороги. Но они упрямо высыпаются, не задерживаясь в голове. Не в состоянии я сейчас ничего усвоить, да это мою наставницу, похоже, лишь злит.

Не выдержав, отправляю Валтию собираться, за что она обещает пожаловаться повелителю на мою нерадивость. Служанки долго приводят меня в подобающий вид, Дарсаль молчаливо за всем наблюдает от двери, почему-то вызывая в душе тоскливое чувство потери. Как будто все закончилось, и никогда больше я не почувствую его сильных рук, закрывающих от ужасов неизвестности. Убеждаю себя, что мой жених гораздо могущественнее и защитит меня от всего, даже от того, от чего Дарсаль не сумеет. Однако лишь появление Пени и ее искренние слова подбадривают, заставляют наконец ощутить себя въезжающей в свое царство правительницей.

Хадрам встречает нас пожелтевшими, слетающими с деревьев листьями. В Айо началась осень. Порывистый ветер треплет волосы, забирается под шерстяную накидку. Стоим рядом с женихом несколько часов, пока продвигаемся по предместьям и улицам.

Здесь и правда по-своему красиво. И люди… такие же, если не считать других нарядов. Почему-то представлялось угрюмое мрачное место, где чуть не через одного Слепые надзирают. Но нет, мне их в толпе почти не видно, обычные зеваки, заглянувшие посмотреть на приезд имперского эскорта меж прерванными делами: кто на базар идет, кто собаку выгуливает. Ничего необычного. Я и сама такой же была.

Улыбаюсь и машу рукой уже почти искренне. Все ведь хорошо, все мечтают оказаться на моем месте! Император сжимает пальцы, Дарсаль за спиной дает ощущение защиты. Хотя бы оттуда мне ничего не грозит.

Фертон плавно скользит по ровной мостовой — в воображении рисовались булыжники с канавами по обочинам, как в исторических книгах. Но нет, в Айо, похоже, максимально используют все доступные удобства.

Императорский дворец великолепен, особенно в лучах заходящего солнца. Уж не знаю, специально ли так рассчитали время приезда или совпадение, но я очарована желто-оранжевыми бликами на красно-розовых стенах с серо-черными прожилками.

Ноги подкашиваются от усталости и почти не гнутся, когда наши фертоны в окружении охраны въезжают сквозь череду арок в закрытый внутренний двор. После толпы снаружи здесь совсем немного людей: видимо, самые приближенные из подданных и слуг.

Все прочие фертоны заезжают с какой-то другой стороны, только Хармасу с Хельтой и Базиру дозволено входить с императором. Ну и для Пени я выпросила такую возможность, впрочем, Иллариандр не возражал. Все-таки девушкам из Йована положены некоторые привилегии.

Ее улыбка и даже испуганный взгляд Хельты словно поддерживают, помогают справиться с пробирающим до костей страхом и волнением. Все мы, по сути, здесь одинаковые. Стараюсь поддержать и их, им-то, наверное, не намного легче.

Пальцы ледяные от волнения, когда император спускается с фертона и подает руку. Почему-то жду, что Дарсаль, как обычно, снимет меня и поставит на землю, но, очевидно, здесь и сейчас не положено. Императрица должна войти своими ножками. Может, и правильно. Есть в этом нечто символическое.

Все в глазах плывет, лица сливаются, могу миллион раз убеждать себя, что нужно быть внимательнее, но волнение наполняет голову какой-то разжижающей мозг и ослабляющей концентрацию субстанцией, мешая сосредоточиться, запомнить и правильно интерпретировать увиденное.

Вот Слепой в каком-то длинном красном плаще, с немолодым, изрезанным морщинами лицом. Наверное, их главный эр, Рамар, или как там его. Вот полная женщина, чем-то неуловимо напоминающая Марту. Тоже, видимо, экономка или главная служанка. Вокруг нее стайка девочек и женщин, с любопытством глядящих на нашу процессию.

И везде Слепые и зрячие воины, отборные, тренированные, привычные к нагрузкам тела. И взгляды светящихся глаз, направленные на меня, рассматривающие мою ауру, под которыми так неуютно, так тревожно. Да что же они все там видят, а вдруг решат, будто не подхожу? Но, кажется, наоборот, моя аура словно вызывает удивление и что-то еще, неуловимое, но ощутимое, заставляющее не то нервничать, не то возбужденно ожидать. Не знаю только чего…

Еще раз прохожусь взглядом по встречающим, пока главный Слепой подходит, выражает почтение повелителю, ну и мне заодно. Следом за ним остальные приближенные. Отвечаю почти машинально, хорошо, что в меня с детства вбивали все тонкости любых этикетов. Эр Рамар обменивается приветствиями с Хармасом и Базиром. Голова кругом.

Вот черноглазая девушка с ослепительной улыбкой, чья-нибудь дочь или даже какая-то советница? Может, женщин все-таки допускают к управлению? Это было бы чудесно.

— Шри. — Иллариандр слегка кивает в знак приветствия, при этом изогнув бровь, словно не ожидал увидеть красотку здесь. Девушка делает легкий реверанс. — Любимая, позволь представить тебе шри Шарассу Брон.

Да уж, представил, ничего не скажешь. А кто такая, почему здесь? Ладно, потом выясню.

— Шри, прошу любить и жаловать мою невесту, эрлару Ноэлию Лемми.

Пытаюсь сообразить, что там нам говорит этикет. Ну, когда императрице кого-то представляют, это вроде как хотят обратить ее внимание и очень престижно для человека. А вот императрицу? Просто ли дань вежливости или что-то означает?

Голова почти не соображает, путаюсь, вспоминаю наставления Валтии. Нужно было конспекты писать. Освоюсь — найду книги по углубленному дворцовому этикету.

Улыбаюсь, но от меня не укрывается взгляд Шарассы, брошенный на Дарсаля. Не его ли она пришла встречать? А вдруг она именно та, кто выбирает ему одежду? Эта мысль царапает и почему-то злит, твержу себе, что нельзя ничего показывать на виду у такой толпы Стражей.

Дарсаль

Ноэлия недовольна, то ли заметила что, то ли почувствовала с исключительно женской интуицией. Едва ли Шарасса позволила бы себе вольности на глазах у всех, ей бы место любой ценой удержать. Сам тоже ничего не вижу, разве только броня крепче обычного. И на себе ощущаю взгляд, ясно говорящий, что от планов своих отказываться не собирается.

Струйка недовольства течет от императрицы ко мне, не могу понять. Я-то чем виноват? Едва ли Ноэлия знает о вчерашнем откате, снова неожиданном и несвоевременном, в последнюю ночь.

У Шарассы пена самолюбования и даже некоторого превосходства. Успокоилась, решила, что Лия ей не соперница. Зато Слепые все внутри выдохнули, как один. Такой ауры и не встретишь. Единственная на миллион. Рано ты мою девочку со счетов списываешь.

Эта мысль отдает печалью в сердце. Не мою. И вообще не факт, что останусь ее личным Стражем. Даже скорее всего не останусь. А она… не хочу, чтобы вынуждена была выгрызать себе место зубами у императорской любовницы.

Повелитель ведет невесту к местному парадному входу. Справа в еще одной череде арок теряется безопасная дорожка, уходящая к жилищам Слепых. Так и хочется свернуть туда. Осознаю, насколько соскучился по дому. Какой бы ни был, но последние вот уже почти десять лет — мой. До этого комната в Астаре. И только далеко в детстве — нормальный, как у всех людей, теплый уютный дом с отцом и матерью.

Жайна подает знаки девочкам, уточняя, кому куда. Почти все — служанки императрицы, Хельте с Пенелией по одной остается. Последняя удивлена. Все же повезло ей попасть под покровительство Ноэлии, не то сама скорее всего служанкой стала бы. А может, и станет еще.

Поднимаемся на второй этаж, за нами несколько Стражей — становятся у выходов.

Ноэлия

Никак не могу свыкнуться с мыслью, что это мой новый дом. В голове шумит от разнообразия впечатлений. Иллариандр говорит что-то про обеденный зал и библиотеку, целует меня на прощанье и наконец решает отпустить.

Вхожу в свои новые покои, Дарсаль за мной, стайка служанок тактично остается у двери.

— Я Жайна, моя госпожа, — представляется та престарелая тетя, вокруг которой они вьются. — Вы, наверное, захотите осмотреться и освоиться. Если что-то понадобится…

— Спасибо, я передам через Дарсаля.

Кажется, я ей благодарна. Действительно хочется рассмотреть новые покои без чужих людей, одной. Жайна бросает на Стража опасливый взгляд, но не перечит, согласно кивает. Закрывает дверь.

Тоже смотрю на привычно непроницаемого Дарсаля, пожалуй, и его нужно отпустить. Пусть отдыхает после изматывающей дороги. Но почему-то желание побыть одной пасует перед желанием разделить впечатления хоть с кем-то. Или наоборот — именно с ним.

Ничего себе! Комнат в три раза больше, чем у меня было в гостевом доме высших леди в Йоване! Что одному человеку с ними со всеми делать?

— Тут заблудиться можно, — смеюсь.

— Проводить вас? — спрашивает Дарсаль.

Как-то это совсем странно звучит.

— А ты видишь? — вырывается, ругаю себя, сейчас обидится еще.

Но лишь кивает:

— Конечно. Здесь все полностью проницаемо для меня.

Надо же! С одной стороны окна выходят на реку — Мелиада, кажется? Красотища, там еще и солнце встает! Проверяю, туда ли повернута спальня, но нет. Перенести, может быть? Правда, не хочется начинать приезд с капризов.

Обхожу все окна, виды великолепны! На противоположной стороне огромный балкон, выходящий во внутренний дворик с бассейном. С него и с еще одного, соседнего, спускаются лесенки. Наверное, Иллариандра? А это наш семейный бассейн, что ли? Жаль, что уже холодно. Но вот летом…

В предвкушении замираю, Дарсаль застывает тенью чуть позади. А ведь ему пришлось гонять за мной по всем комнатам! Смущаюсь, совсем о нем не подумала…

А вдруг ему с девушкой встретиться не терпится?

Дарсаль

— …ты если хочешь, — предлагает внезапно, — можешь отдыхать. И вообще… если нужно сходить куда-то, увидеться с кем-то… я не против, в общем.

— Спасибо, — благодарю искренне.

Тебе ведь и самой адаптация нужна. Думал, не захочешь отпускать хотя бы в первые дни.

— А можно к тебе заглянуть? — Языки любопытства.

Улыбаюсь:

— Конечно. Вы можете не спрашивать, это тоже ваши апартаменты.

Ноэлия теряется, показываю, куда идти. От меня есть выход в ее спальню и гостиную, где императрица будет небольшие приемы устраивать. Несколько потайных ходов — в том числе к Лийту и Ивену, как и в Иштаре.

Комнат целых три. Ноэлия оглядывает их все с любопытством. Зато в полотенце меня не застанешь больше. Не могу понять, радует ли это или наоборот.

— Чудесно! — улыбается. — Я спать пойду. Здесь душа нет? Ванна только?

— Почему же? Все есть. Воду подают при помощи винтов и колес, поэтому невысоко, но до второго этажа — вполне.

— Ура! — радуется девочка, почти бежит к двери.

— Служанки ждут, — напоминаю.

— Отпускай их, — отмахивается. — Вещами потом займусь. Умираю спать хочу!

В одно из моих окон проникает яркая суть закатного солнца. Горит, ласкает веки, заползает в глаза, сливаясь с омаа. Поглядываю на Ноэлию, но она действительно засыпает на ходу. Я бы тоже с удовольствием поспал, однако желание побывать дома сильнее. Связаться с Лексием…

Дожидаюсь, когда подопечная погрузится в сон, и тихо выхожу из скрытого прохода в сторону жилища Стражей. Ровная синяя аура даже отсюда видна, не спутать.

Замечаю Шарассу, тайным путем пробирающуюся к императору. Едва ли своевольничает, наверняка разрешил. Хорошо хоть не в открытую. Хотя что тут хорошего. Ноэлия спит так спокойно и безмятежно.

Внутри ворочается глухая ярость. Негоже осуждать повелителя. Но девочка не заслужила такого отношения! В который раз уплотняю омаа. Ивен прикрывает встречу Иллариандра с фавориткой, остается только заставить себя не думать об этом. Знать бы, что она там раскопала. Ведь наверняка улучит момент и ко мне заглянуть.

Захожу в свои покои, вдыхаю запах. Родной, привычный. Соскучился. Чисто, недавно убирали. Проверяю все метки и вещи — на местах, не тронуты. Не похоже, чтобы здесь кто-то, кроме убирающих служанок, бывал. Но те рисковать побоятся.

Комнаты пока остаются за мной — неизвестно, долго ли пробуду личным Стражем императрицы. А там… Ивен давно уже живет исключительно с повелителем. Но по-прежнему не верится, что для меня это так же реально.

С наслаждением опускаюсь на диван. Пытаюсь уговорить себя подождать, но мысли сами тянутся к единственному другу.

Радужная аура врывается в омаа почти моментально, наполняя внезапной радостью. По-моему, я без него совсем мрачным сделался. Улыбаюсь, ждал ведь! Сразу же откликнулся.

«Ну что? Приехали? Чего так долго?» — забрасывает вопросами.

И как я ему расскажу? Понятия не имею.

«Поговорить нужно», — отвечаю.

«Что-то случилось? — интересуется осторожно. Много всего случилось… так и не опишешь. — Ты же место не профукал?»

«Нет, — отвечаю с внутренним содроганием. — Пока».

«Чокнуться с тобой можно! Да что ж ты нудный-то такой? Нет бы порадовался, как все нормальные люди! Достиг уже, выше, считай, некуда, и все равно улыбки не вытянешь! Жди, сейчас приду!»

«Только один», — предупреждаю на всякий случай. С него станется вечеринку закатить. А мне сейчас не до того. Хотя, пожалуй, развеяться — тоже неплохая идея. Но не в первый же день! Ноэлия в любой момент позвать может.

«Зануда», — бурчит Лексий уже на ходу.

Прикидываю, ему добираться с полчаса, успею и я в душ заскочить.

Успеваю с трудом, Лексий спешит. Задумавшись под струями, с удивлением обнаруживаю его уже у дома. В отличие от Ноэлии, старого друга вид меня в полотенце, конечно, не смутит, но спешу натянуть хотя бы халат.

Лексий врывается бурным клубком веселья, не дав вытереть голову, стискивает в крепких объятиях. Отмечаю, что форму держит, несмотря на внешнюю безбашенность, за телом следит. Да и вообще, почему-то кажется, что вся его легкость несколько напускная. Кто знает, сложно судить, я-то вижу изнутри.

— Ну что там? — спрашивает, выкладывая на стол продукты, — когда успел прикупить? Я-то и не подумал совсем, что дома шаром покати.

Прохожусь взглядом вокруг, проверяя. Сажусь на диван. Подбираю слова. Не все можно рассказывать посторонним, да и опасно это для самого Лексия. Не хочу вовлекать его в игрища, простой человек под императорской пятой и вовсе не выдержит.

— Вижу, защитой не пользовался, — добавляет.

— Берегу, — соглашаюсь.

Надеюсь, не пригодится. Но осознание, что она у меня есть, придает хоть какой-то уверенности. Впрочем…

— Окажи мне услугу.

— Вот терпеть не могу, когда ты так начинаешь разговаривать! — бурчит Лексий, да не очень-то получается, улыбки отовсюду по ауре пробиваются.

Вручает мне мясную булку, ощущаю, насколько же проголодался! Нужно было еды заказать.

— Ты сможешь сделать защиту для Ноэлии?

— Для Ноэлии? — Все бурление на миг замерло, и что этот неугомонный себе придумал?

— Для императрицы, — поправляюсь.

— Императрицы, — хмыкает.

Киваю, жду. Вижу волны сомнений, удивления, подозрений, которые не хотелось бы там видеть. И чем же я себя выдал? Вроде не показывал ничего. Одним именем? Бесов Раум.

— Ты же понимаешь, насколько это чревато? — спрашивает.

Понимаю. Как никто другой. Нельзя императрице с защитой ходить без дозволения императора. Ну, допустим, такую, как у Шарассы, разрешат. Но мне не такая нужна, и Лексий не на такой специализируется. На боевой. Но я имею в виду ту, что еще сильнее боевой.

— Зачем? — спрашивает напрямик.

— На всякий случай, — отвечаю. — Просто чтобы лежала. Может, и не понадобится.

— Не обычную, да? — уточняет зачем-то, хотя видно же, что понял.

— Обычную она сама у тебя закажет.

— Дарсаль, что стряслось? — интересуется сурово, где только все улыбки растворились. — Во что ты снова вляпался?

— Видел бы ты ее ауру — не спрашивал бы.

— И?

Что «и»? Рассказать о необычных способностях? О том, как аура изо всех сил сопротивлялась церемонии? О том, что был бы малейший шанс — я забрал бы ее хоть на другой край света, лишь бы не отдавать никому? Лишь бы не заставлять жить той жизнью, к которой она не приспособлена, с мужчиной, который ее не ценит?

Кажется, я сам себе впервые в этом признался.

— Не могу, — отвечаю. Лексий смотрит — взгляд четок, почти материален, и зрячим быть не надо, чтобы видеть. — Пожалуйста, — добавляю.

Кивает. Зря я его, наверное, втянул. Но ведь не к кому больше обратиться. Лексий точно не выдаст.

— Тебя вообще надолго отпустили? Может, гульнем?

За что я его люблю, так это за способность быстро переключаться, возвращаться к неизменно веселому расположению духа. Может, потому у него и в жизни всегда все легко складывается? Куда мне с моим тяжелым характером.

— Вообще ненадолго. Не могу пока.

— Помыться? — ехидничает. — У императрицы в покоях воду экономят?

Смеюсь, умеет он отвлечь от неприятного.

— Хотел с тобой увидеться, — улыбаюсь. — Ты-то как?

— Да все так же, — пожимает плечами. — к вашему приезду заказов много было, будто ожидали, что вы армию боевых женщин с собой навезете. Над одним три дня просидел, сложный оказался. А так — по мелочи. Скоро вообще на спад пойдут. Когда к тебе зайти-то?

— Завтра поговорю с императрицей. Будем знать расписание. Ее должны еще эрам Рамару и Мирию представить. Ну и церемонию назначить, разумеется. Спрошу ее дозволения и сразу же с тобой свяжусь.

— А она не в курсе еще? — Лексий поднимает брови, движение отражается по всей ауре — как ему так удается?

Вижу тонкие полупрозрачные полоски защиты. Новая, похоже. Но для меня, как всегда, проницаема. Спасибо, друг.

— Хотел сначала тебя спросить. Ей-то без разницы, у кого заказывать.

Лексий снова хмыкает, но не комментирует. Остатки закатных лучей затухают, прячутся на другой стороне Ай-Йована. Но даже там твою уникальную ауру найдут, не скрыть. Накатывает усталость, только спать ведь мне нужно рядом с императрицей. Хоть и отпустила, все равно не здесь же.

— Бесов Раум, — выдаю вслух.

Лексий настораживается тут же:

— Что?

— Шарасса, — бурчу.

Вышла от императора и знаю, куда направляется.

— Снова? — удивляется Лексий. — Ты соперничаешь с императором за его женщину?

Вот едкий на язык… дружище. Знал бы ты.

— Она раскопала что-то о родителях. И надеется с моей помощью получить влияние на императрицу.

Лексий серьезнеет:

— Она раскопала — и мы раскопаем! Не парься. — В голосе снова улыбка.

Легко ему говорить. Не его же карьера на кону. Впрочем, и его тоже, если слишком глубоко копать будет. По-моему, я ему благодарен. В очередной раз.

— Она дочь судьи Брона, — напоминаю.

Не того, кто вынес приговор отцу, — его я уже не застал. Но нынешний глава судейской гильдии состоит в родстве с семьей повелителя и может иметь доступ к документам.

— А ты личный Страж императрицы.

Хочу возразить, что если я начну ковыряться в прошлом, то запросто могу лишиться и без того ненадежного положения. Но Лексий прав: необходимо принять решение. Что для меня важнее. И что, если уж на то пошло, опаснее — шантаж Шарассы или попытка разобраться. Бесов Раум, какими узлами все затянуто!

— Пойду я? — поднимается Лексий неохотно.

Тоже не хочу, чтобы ты уходил, но Шарасса в любом случае выставит, коль уж намерена пообщаться. Да и мне возвращаться пора.

— Завтра свяжусь, — киваю.

— Эй, рад, что ты вернулся и что все хорошо. — Лексий хлопает по плечу, выпускаю немного омаа.

— Я тоже рад, — отвечаю.

Лексий уходит, унося искры легкости и веселья. Переодеваюсь в форму, досушиваю полотенцем влажные волосы. Доедаю бутерброды.

Шарасса не спешит, заходит куда-то, но направленность интереса не меняет. Вскоре снова появляется на дороге к жилищам Стражей. Приближается.

Открываю дверь заранее, отворачиваюсь к окну. Закатных лучей уже не ощутить — только звезды, далекие, едва уловимые, на грани восприятия омаа. Огненные шарики.

Едва удерживаюсь от резкого: «Зачем пришла?» Пускай сама начинает.

Шарасса стоит на пороге несколько мгновений. Наконец заходит, прикрывает дверь. Запах затухающего возбуждения. Кто бы сомневался. Не новостями же делиться к императору ходила. Хотя, возможно, и ими тоже…

— Вижу, послушал меня, задержался в личных Стражах.

— Вижу, защиты добавила. Боишься?

— Вижу, смелости набрался. Думаешь, теперь тебя и император не подвинет? Или усомнился в моих возможностях?

— Думаю, не возмутят ли императора твои частые визиты ко мне. Не боишься пересудов? У императора теперь невеста с идеальной аурой.

— Да ты, я смотрю, совсем обнаглел!

Зря я, наверное. Не знаю же, что у нее на меня. Но сдерживаться почти нет сил. Омаа так и выплескивается в желании спалить. Явилась тут…

— Император посетовал, что я к тебе заходила. — Тон едва уловимо меняется, приобретая кошачьи оттенки. — Но понимает мое желание рассмотреть поближе личного Стража невесты своего повелителя.

Иными словами, категорически не запретил, однако частых визитов можно не опасаться. И то радует.

— И подарить ему небывалое наслаждение? — хмыкаю.

От шри исходят волны удивления:

— А ты изменился, Дарсаль.

— Не тебе судить, шри. Ты меня не знаешь. И никогда не знала.

— Зато знаю твою историю, — переходит в наступление бронированная. Это ж надо было такую удачную фамилию заиметь. — Даже то, о чем не догадываешься ты. Могу использовать во благо, могу — наоборот.

Во благо? Кому? Наверняка исключительно себе. Молчу.

— Имей в виду.

Шарасса резко разворачивается на каблуках, обдавая порывом ветра. Имею. Давно уже. Да вот не выпустишь ты из когтей то, что заполучила. Слишком ясно осознаю.

Размашистым шагом выходит, почти захлопывает дверь. Не оборачиваюсь. Пожалуй, не стоило заводить такую врагиню. Впрочем, пока ей что-то от меня нужно, побоится действовать открыто. На других Стражей небось ничего особенного не накопает. На службу к императору с запятнанной репутацией не берут. Только для меня сделали, можно сказать, исключение.

Уплотняю омаа, ищу Лексия, но тот уже далеко. Даже странно, не в привычном кабаке. Дома, работает. Неужели сразу за мою защиту взялся? Едва ли, не видел ведь еще заказчицу. Разве что в толпе встречающих.

Синяя аура мерно мерцает из покоев императрицы. Странно, а кошка в фертоне. Девочка устала. А вот Анга — бездельница.

Пережидаю, пока Шарасса отойдет подальше. Возвращаюсь в свои новые апартаменты, не забыв завернуть за котенком. Где тот энтузиазм, с которым я отсюда уезжал?

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

Ноэлия

Встаю с дивной смесью эмоций. Так замечательно выспалась, особенно после бесконечной тряски в фертоне! Никто не будил, не мешал. Солнце светит в окна, и вроде бы все хорошо. Обстановка прекрасна, впереди свадьба. Кто из девушек об этом не мечтает?

Но не отпускает какая-то тревога, червячком вьется, портит такое вкусное на вид яблоко.

Во-первых, вспоминаю о Пусе. Боже, я вчера вообще о ней забыла! Всегда ведь забирала с собой на ночлег, а тут пока ехала с императором, столько волнений и впечатлений… А потом как отключилась, и до самого утра.

Вскакиваю, накидываю пеньюар из тех, что приготовили здесь заранее. Нужно будет вещами заняться. Бросаюсь к Дарсалю, но он тут как тут появляется из своих комнат прямо в спальне. Смущаюсь почему-то, нужно будет сказать, чтобы в гостиную входил. Но язык не поворачивается. На ауру же небось снова отреагировал.

— Дарсаль, Пуся в фертоне осталась, а я отсюда и не выберусь сама, да и нельзя, наверное, Ангу звать? — начинаю тараторить взахлеб, но он понимает.

Улыбается даже:

— Кошка здесь, моя госпожа. Я вчера ее принес. Но да, пока повелитель не отменил приказ, следить за ней является обязанностью Анги.

— Спасибо! — Улыбаюсь, порываюсь обнять, но в последний момент снова смущаюсь. — Где она?

Дарсаль ведет в одну из комнат — надо же, кошке целое помещение выделили. Только она не очень довольна одиночеством, привыкла ведь со мной спать. Беру на руки, шепчу-успокаиваю, стараюсь не злиться на Ангу. Я ведь приказ не отдала. А она тоже домой приехала, по родным, наверное, соскучилась.

— Передай, если будет пренебрегать обязанностями, попрошу императора ее сменить, — говорю.

— Передам, — соглашается Дарсаль.

Морщится вдруг как-то странно, не могу понять, в чем дело. Киваю вопросительно, спохватываюсь, хочу вслух уточнить, но он и сам отвечает:

— К вам шри Шарасса Брон… мм… направляется.

— Кто она? — недоумеваю.

Тучи колючих иголочек внутри, даже если девушка Дарсаля, что ей от меня нужно? Или будут разрешения на свадьбу просить?!

В очередной раз вспоминаю науку Валтии. Кто может запрашивать аудиенцию у императрицы? Или пока еще у невесты? Кто может сам представиться, а кого должны представить? Впрочем, ее мне представили, и не кто-нибудь, а император. Но все равно, чтобы вот так просто заявиться?

— Она дочь судьи Брона, главы судейской гильдии, дальняя родственная ветвь императорского рода.

Ага, родня имеет права и привилегии. Это точно.

— То есть она может свободно прийти ко мне? — уточняю.

Вроде бы должна у кого-то разрешение испросить?

— Шри Шарассе необходимо обратиться к эру Базиру или, возможно, к Валтии, пока вы на обучении. А те уже передают вам. А вы, если кого-то приглашаете, можете просто сказать мне, и я всех оповещу.

Ага, Ивен вроде тоже исполнял обязанности адъютанта при Иллариандре — во всем, что не касалось исключительно зрячих моментов. Остальные — так, видимо, для количества. А мне для количества не положено?

— И доложить императору?

— Конечно, император должен знать, с кем вы видитесь.

Ну конечно. И что-то мне подсказывает, что в обратном направлении это не работает, и лично мне никто не станет докладывать, с кем видится император.

Вздыхаю. С самого начала ведь предполагала нечто подобное. Ладно, о моих правах будем говорить после церемонии. А то вдруг я вообще в последний момент не подойду?

— Она уже спросила? У кого? Как быстро давать ответ?

— Пока нет, идет к Валтии. Мне видна лишь четкая направленность благодаря настройке на вас. Вы можете сразу же назначить дату аудиенции или сообщить о решении, либо сказать, что отложите решение до какого-то времени.

— Что ей нужно?

— Откуда мне знать, моя госпожа. Но отказаться — ваше неоспоримое право.

И сразу же завести себе врага?

— Дарсаль, ответь честно!

— Госпожа? — Не то удивлен, не то озадачен.

Дарсаль

Что ты могла узнать? Когда? От кого?

Сообщить, что я всегда честен? Как-то язык не поворачивается. Рассказать о родителях? Когда-то же придется. Или сразу об отношениях Шарассы с повелителем? Не хочется быть тем, кто откроет Ноэлии глаза.

— Возможно, желает познакомиться с вами ближе, — пытаюсь ответить нейтрально.

Ощущаю странный взгляд Ноэлии, словно она ожидала чего-то другого. Да чего, бесов Раум?!

— Ладно, познакомимся, — отворачивается.

— Моя госпожа, будьте осторожны. Здесь все привыкли к интригам и к борьбе за место поближе к повелителю.

— Даже если мое место не займут, вполне могут подвинуть? — Похоже, Ноэлия о чем-то задумалась.

Киваю. Не просто могут, а непременно будут двигать.

— Но я все равно хочу послушать, что она скажет. Так что передавай, пускай заходит. А ты наблюдай за ее эмоциями. Хорошо?

— Конечно, моя госпожа.

Присматриваюсь, Шарасса уже зашла к Валтии — ее комнаты здесь же, неподалеку, как раз на пути к нашим, если идти через официальный вход императрицы.

Валтия недовольна, но перед Шарассой привычно лебезит.

— Что ты о ней скажешь? — Прохладный тон императорской фаворитки обиден, однако Валтия не позволяет себе выказывать недовольство.

— Что я могу рассказать, шри, когда вокруг услышать могут? — вздыхает смиренно.

— Неужели все настолько плохо? — хмыкает Шарасса, вызывая в старухе прилив страха.

— Девушка, да простит меня повелитель, не слишком умна и совершенно не готова.

Омаа клокочет, желая достать служанку. Не слишком умна?! Для ситуации, в которой оказалась, учитывая исходные данные, она вполне быстро соображает и адаптируется! Не готова? Так это твоя обязанность — подготовить!

— Еще и некрасива, — фыркает Шарасса.

Да что ты понимаешь в красоте, гора веревок!

— Вы бы поосторожнее с высказываниями об императрице, прекрасная шри. И я бы на вашем месте не стала ходить к ней до приема. Уверяю, вы уже привлекли к себе внимание. И пока император не получит наследника… сами понимаете.

Смотрю на ровную синюю ауру. А потом? Неужели ей так и не удастся занять место в его душе? Настолько крепкое, чтобы никаким Шарассам ничего не досталось. Наследника ведь еще вырастить нужно.

— Я и не собиралась, — ухмыляется Шарасса, обескуражив.

Я же видел ее совершенно четко направленный интерес! И интерес не обсудить, а именно прийти.

Приглядываюсь, внутри едва подрагивает один из жгутов защиты. Пыталась скрыть истинные побуждения, знала, что увижу, все устремления сюда направила. Так это мне привет? Стерва.

— Дарсаль? — прерывает Ноэлия. — Ну что там?

— Простите, моя госпожа. Она не просит дозволения прийти, просто расспрашивает Валтию.

— Но как же…

— Иногда направленность интереса сложно однозначно интерпретировать. А иногда человек может просто передумать.

— Понятно. Сплетничают?

— К сожалению, моя госпожа.

— Можешь не продолжать. Я и так знаю, что не нравлюсь Валтии. Ладно, тогда займемся вещами и… что у нас там по расписанию?

— Поешьте, потом у вас встреча с эром Мирием, после него — с эром Рамаром. Они назначат церемонию.

— С врачом? — Ноэлия паникует, вся аура сжимается. — Но почему? Он что, будет меня осматривать?

— Не бойтесь, моя госпожа. Ничего страшного, просто традиция. Эры должны дать свое одобрение.

— А если не дадут? — нервничает Ноэлия, синий свет бугрится и местами темнеет.

— Такого еще не было, — отвечаю уверенно, стараясь не вспоминать о сопротивляющейся единению ауре и необычных способностях. — Эр Рамар будет проводить церемонию, а эр Мирий — следить за беременностью. Поэтому для них предусмотрены традиционные привилегии.

— Ну а теоретически? — не спешит успокоиться Ноэлия.

Хотелось бы ответить, что императору придется вернуть ее в Йован, но я и сам в это не верю.

Приближаюсь, скрываю нас легким пятном, обнимаю. Стараюсь поймать ее взгляд. Разгладить ауру. Не с такой идти к верховным эрам.

— Все будет хорошо, Ли, — шепчу. — Если эров Рамара или Мирия что-то не устраивает, они всегда предлагают решение. Но твоя аура свидетельствует о том, что ты сможешь родить наследника. Это самое главное.

Ноэлия вздыхает, кладет голову на мое плечо. Поглаживаю. Буквально вижу, как заставляет себя успокоиться. Нужно еще о Лексии предупредить, да только сильнее перепугаю. Пускай сначала с эрами познакомится.

Ноэлия

Думала после завтрака вещами заняться, но нет, Дарсаль говорит, к лекарю пора. Еду принесли прямо к нам, жениха еще не видела и спрашивать почему-то боюсь. Как же я теперь понимаю Тересию! Вот и сбылось: одна в чужой стране, с чужими обычаями, и на кону не ерунда какая, а жизнь моя… Ведь правда же не было такого, чтобы неподходящих императриц возвращали.

Так хочется хотя бы Пени с собой взять, но нельзя. Всякие ужасы в голову слетаются, почему-то представляю, как какой-то престарелый дядька будет меня раздевать, процедуры какие-нибудь проводить, осматривать… ощупывать?! Ну ведь, наверное, должен будет Дарсаль его остановить… или нет?!

От страха все мысли разлетаются. Даже о том, почему Шарасса передумала. Или Дарсаль ее предупредил? Как же не хочется предполагать, что он станет меня обманывать…

Долго идем, поднимаемся-опускаемся и, похоже, переходим в соседнее крыло. Интересно бы посмотреть на дворец сверху. Крыльев-то у него не два, а, наверное, не меньше пяти. Так и хочется взять Дарсаля за руку и вообще спрятаться за него, но он чуть сзади шагает, молчит. Приходится припомнить уроки мадам Джанс и ее любимую «королевскую походку»: «Девочки, главное — королевой не быть, главное — себя ею ощущать! Плывем! Голову держим, спина ровная! Пока сами не поверите, что вы королевы, никто не поверит!»

Как же поверить-то… но очень стараюсь. Служанка путь показывает, Слепые на постах, и больше никого. Пытаюсь все запомнить.

И лишь в покоях эра Мирия понимаю, почему он не только в Йован не поехал, но и до моих апартаментов не дошел. Эр старый, даже древний, я бы сказала. Передвигается едва-едва, словно рассыпаться боится. И при этом — Слепой!

Застываю в изумлении на пороге, даже предположить не могла! Это что же, особый дар какой-то? Ведь остальные лечить не могут? И свет у него… вроде белый, но не такой, как у всех. И смотрит… вот будто видит еще больше, чем Дарсаль.

— Заходите. — Эр вдруг начинает смеяться, становясь почему-то совсем не страшным.

На мгновение кажется, словно с него осыпается что-то. Входим, оставляя служанку за дверью.

Лекарь присматривается внимательно, вызвав сиюминутное желание передернуться. Поводит рукой в сторону кресел — их пять, вокруг пустого зеркального стола. Горящий камин придает комнате уют и глубокое, успокаивающее тепло.

Пока идем к креслам, ощущаю на себе пристальный взгляд, но, садясь, обнаруживаю, что Мирий рассматривает Дарсаля. Или даже скорее обменивается с ним чем-то. Но спрашивать не рискую.

— Хорошая девочка. — Эр вдруг грустно улыбается. — Твоя аура подходит для императора. Но совсем не подходит для жизни во дворце.

Ничего не понимаю. Из-за этого и я могу не подойти?! И что?!

— Научусь… наверное. — Голос звучит совсем несмело, ну вот точно не подхожу!

Прямо злюсь на себя, уже ведь ничего не изменишь. Можно только постараться обернуть ситуацию в свою пользу. Или испортить все окончательно.

— Конечно, научишься, — вздыхает эр. — Но какой ценой?

Дарсаль хмурится, с удивлением замечаю, что и он тоже в кресле, а не привычно за спиной. Интересный «сеанс», и лекарь нравится мне все больше. Со вздохом напоминаю себе, что он тоже императору служит.

Эр переводит на Дарсаля взгляд белого пламени, или даже не пламени… что-то такое в его глазах, особенное, не похожее на омаа других Слепых Стражей. А может, он не Страж вовсе? А кто тогда?

Молчу, кажется, они между собой общаются. А мне, как обычно, дожидайся, когда и что перескажут.

Дарсаль

Эр закрыт. Точнее сказать, открыт — он никогда не закрывается. Но по нему и не видно эмоций. Только свет. Как будто его давно уже ничто не волнует. Или никогда не волновало. Такого не подкупишь, не заставишь. И скрыть от него что-либо тоже сложно. Лишь на апартаментах сильная защита — потому, что и чувствительность намного выше, чем у обычного Стража. Лекари среди нас — огромная редкость.

Неужели не одобрит императрицу? Что значит «не подходит»? Конечно, ей здесь сложно будет, но другие же как-то выживают.

«Я в чем-то ошибся?» — рискую, все же спрашиваю.

Эр смотрит молча, вижу, как его омаа обтекает Ноэлию, — впрочем, совершенно неощутимо для нее. Редкие высоты мастерства, далеко не всем доступные.

«А сам как считаешь?» — интересуется Мирий, остро напоминая наставников в Астаре. Хочу воскликнуть, что нет, не ошибся! Но тут же осекаюсь. Вспоминаю церемонию, бесконечных служанок в постели императора и постоянный страх моей подопечной. Не такой я бы нарисовал верную картину хорошо исполненного долга.

«Я старался сделать все правильно, наилучшим образом», — отвечаю.

«Знаю, — соглашается эр. — Но не всегда то, что мы считаем правильным, оказывается наилучшим. Видишь ли, истина вообще многогранна, и в тот момент, когда мы полируем одну ее грань, она вдруг поворачивается совсем иной».

Не понимаю, к чему эти философствования, сказал бы уж прямо. По омаа лекаря проносится едва ощутимый вздох — почему-то уверен, что Ноэлии он не виден.

«Я лишь старался по чести исполнить свой долг. И если ошибся, то готов заплатить за свою ошибку».

«По чести — это хорошо. Но честь — всего лишь набор внушенных с детства понятий, Дарсаль. Как и долг. В чем твой долг?»

И снова накрывает давно знакомое ощущение: опять проверки. А ведь я уже почти расслабился. Почти приготовился услышать мудрое, наилучшее для всех решение. Ну может… не знаю… поменять быстренько Лию и Пени местами? Никто и не заметит, а те, кто знает, будут молчать. Глупости, конечно, аура Пенелии не настолько совершенна, но вдруг эр лекарь сможет что-то сделать?

Дальнейшие картины просто не решаюсь представить. Едва ли она согласилась бы остаться со мной. Но я помог бы укрыть ее, спрятать от любопытных, дать возможность прожить спокойную жизнь… такую, какая ей по нраву. Даже службу оставил бы. Лишь бы император соблаговолил.

А эр всего лишь снова проверяет сына изменника на преданность.

«Служить императору. Защищая императрицу».

Мирий смотрит внимательно, буквально ощупывает своим омаа.

«Видишь, долг — он тоже не всегда однозначен».

«Всегда, — возражаю. — Главное — приказ императора».

«Главное, — соглашается Мирий. — И чем ты готов заплатить?»

«Чем понадобится».

«Уверен?»

«Уверен!»

«Не кипятись. Вы, молодые, всегда такие порывистые. За что вас и люблю. Выбор, к сожалению, почти никогда не бывает простым. И почти никогда не бывает так, чтобы его можно было не делать. Подумай над моими словами, Дарсаль. Я ничего не скажу императору. Отказать девочке сейчас — это убить ее. А империи нужен наследник. Удивительная удача, что вы нашли ее, не думал, что даже в Йоване это будет просто. С каждым поколением вопрос все острее, а выбор императрицы все тяжелее. Сам же видел, даже те, кто с вами приехал, и близко не подходят».

Омаа приливает к ладоням и щекам. Неужели настолько глубоко прочувствовал мои мысли? Или совпадение? Да, Пени я не выбрал бы, попадись она мне в Йоване, но и аура у нее не самая ужасная. Неплохая. С большинством наших мужчин совместима, насчет императора не могу сказать, я ведь его не вижу. Знаю только необходимый набор параметров. Из которых к некоторым и она подходит. Правда, процент, если он и есть, довольно мал — недостаточен, чтобы рисковать, делать ее императрицей.

В очередной раз за последнее время остро сожалею, что так мало знаю. Потому и не поднялся по службе, полагаю.

Эр Мирий улыбается — вот сейчас уже улыбка наверняка и Ноэлии видна, а не только в омаа отражается. Веет легким сожалением.

Дверь отворяется, в открывшийся проход ударяет лавина эмоций и энергий. Я и не заметил, насколько тут чисто. Хорошо. Ничего лишнего не доносится.

Отражаю удар перепада, нас этому жестко обучали. Обнаруживаю Ивена и отблески Иллариандра. Поднимаюсь приветствовать, Мирий тоже на ногах, даже Ноэлия делает какой-то реверанс.

Удивительно, но здесь и сейчас змеи Ивена почти не видно. Не зная, не разглядишь. Нужно будет все-таки зайти к эру лекарю отдельно, спросить. Правда, наверняка нарвусь на очередной поток поучений и, возможно, на ответ, что не моего ума это дело — омаа императорского личного Стража.

Ноэлия

Иллариандр почему-то не подходит поцеловать хотя бы в щеку, здоровается издалека. Снова рассаживаемся в кресла. Может, ему доложили, что не гожусь?

И браслета моего нет. Отчего настроение совсем падает. А вот Дарсаль не снимает.

Стараюсь сидеть ровно, только и ловлю себя на том, что стискиваю пальцами подлокотники.

Император смотрит на эра лекаря с ожиданием, но вопросов не задает. Играет в гляделки со Слепым, так и хочется усмехнуться.

— Вы выбрали достойную спутницу, — едва склоняется эр Мирий. — Она будет хорошей женой и матерью.

— Спасибо, — снисходительно улыбается Иллариандр.

Что-то мне подсказывает, что он не совсем сам выбирал. Со Слепыми наверняка советовался. Даже сейчас решения лекаря ждет. К чему этот спектакль? Для меня, что ли?

Ивен смотрит как-то странно. Мысли об осмотре и неприятных процедурах, рядом с Мирием показавшиеся глупыми, внезапно снова возвращаются. А как он меня видит? А если одежда для них проницаема, то… Твою бестию, начинаю краснеть и смущаться, и о чем я думаю?!

Переключаюсь на Дарсаля, ох, лучше этого не делать! Боже, ну как прочтут мои эмоции, а вдруг и мысли с воспоминаниями… По губам эра Мирия скользит странная улыбка, которую не могу истолковать. Сосредотачиваюсь на женихе. Ему-то все можно. Наверное. Будет скоро. Вот о нем и думать безопасно.

Дарсаль

От Ноэлии разносится ощутимый запах феромонов, что неожиданно начинает злить. Пока не замечаю омаа Мирия, едва уловимо сочащийся сквозь синюю ауру. С трудом удерживаюсь от возмущенного восклицания — уж, наверное, Ивен не молчал бы, если бы на интересы императора посягнули.

Ноэлия выбита из колеи, смущается, эмоции мечутся, пока наконец не обретают четкую направленность. «Конечно», — констатирую с горечью. Какие же бредовые идеи иногда приходят в голову. Кто согласился бы променять императора на какого-то опального Стража?

Мирий бросает цепкий пучок омаа, заставляю себя выкинуть подальше крамольные эмоции. Что-то слишком часто в последнее время приходится напоминать себе о долге. Раньше таких проблем не возникало. Не заметил бы кто.

«Хорошая девочка, правильная, — сообщает Мирий. — Все должно получиться».

Так это он специально? Проверял что-то? Хочется девочку обнять и успокоить. Она-то не понимает, что с ней.

«Вы знаете свою проблему, мой повелитель, — продолжает мысленно лекарь. — Обязательно заходите ко мне, прежде чем навещать невесту, я буду по возможности подготавливать вашу ауру. Не ходите к другим женщинам в это время и…»

Слышимость вдруг исчезает — Ивен закрывает разговор. Ощущаю взгляд Мирия — он, похоже, не посчитал нужным скрывать от меня. Но и императору не перечит, конечно.

Еще какое-то время они говорят между собой. Ноэлия успокаивается, аура выравнивается. Вижу нетерпение, желание расспросить. Но держится.

Ноэлия

— Спасибо, эр лекарь. — Император поднимается наконец.

Мирий склоняется в почтительном поклоне. Пытаюсь сообразить, что мне делать, Дарсаль едва уловимо кивает. Тоже спешу подняться, раз уж все на ногах. Хоть кто-нибудь рассказал бы, о чем они там договорились!

Император подает руку, беру его под локоть.

— Вот видишь, не нужно было бояться, — улыбается, ведя меня к двери.

Где ты раньше был? Молчу, тоже улыбаюсь. Легко ему говорить. Хочу спросить, чем закончилось бы, если бы я не подошла, но не рискую.

— Сейчас к эру Рамару?

— Да, он ждет уже.

— Снова я сначала?

— Конечно, эры должны быть непредвзяты, — поясняет император.

Ох, неужели? Прямо не верится, что ты никак не влияешь на их решение. Но вдруг…

К эру Рамару идем обратно в центр здания. Похоже, он где-то недалеко от нас обитает, вот научусь здесь ориентироваться… Уже такого ужаса, как перед походом к Мирию, нет. Хотя…

— А кто из них главнее? — спрашиваю.

Иллариандр посмеивается милыми ямочками:

— Ну как тебе сказать.

— После тебя, конечно, — улыбаюсь. Иллариандр и вовсе смехом заливается. — Просто пытаюсь местную иерархию понять.

— Эр Рамар — верховный представитель Астара. Как бы лучше объяснить… Следит за исполнением обязанностей всеми Слепыми, поддерживает, так сказать, их устои.

— То есть он главнее Лийта?

— Рамар соблюдает законы Астара за его пределами, в Хадраме, в частности.

Как все сложно. Почему у них свои законы? Не понимаю. Но и спрашивать боюсь.

— А Мирий — лекарь, — продолжает жених. — Верховный, но лишь лекарь.

— Ясно, — соглашаюсь.

Странно, туда шли — никого не встретили, а сейчас то и дело придворные на пути мелькают. Да они же стремятся императору на глаза попасться, доходит! А может, и на меня поглазеть.

Спешу припомнить «королевскую походку». Иллариандр проводит рукой по моей руке — только сейчас замечаю, что вцепилась в него. Выдыхаю. А этой что тут надо? Снова Шарасса, в сопровождении двух девушек.

Впрочем, Иллариандр проходит, не удостаивая ее вниманием. Не знаю, как поступить, поздороваться или повторить за женихом? Бесовы условности, демоны бы их побрали!

Шарасса скользит взглядом по Дарсалю, приседает в положенном реверансе вместе с сопровождающими. Ну их к чертям, у меня проблемы поважнее.

Дарсаль

Сомневаюсь, что встреча случайна, впрочем, как и Иллариандр, наверное. Какую игру ты затеяла? Легко Лексию говорить, а я даже в библиотеке бесполезен. Не то, может, давно уже что-нибудь поискал бы, да обычные записи слишком смазаны для моего зрения. Это если предположить, что сумел бы до них добраться.

Шарасса склоняется, игриво-довольные алые язычки по ауре. Проходим мимо, лишь змея Ивена приподнимает голову, мелькает молния раздвоенного языка. Все-таки схожу к Мирию, змея-то — не просто часть омаа императорского Стража, она еще и меня тяпнула.

Едва удерживаюсь, чтобы не потереть место укуса.

Ноэлия

Эр Рамар тоже Слепой, но его я видела уже в день приезда. И в комнатах совсем иначе: все вычурно, со вкусом подобрано, чувствуется женская рука. Нужно будет спросить, женат ли.

И тоже останавливает на мне свой взгляд — такой же белый, немного странный. Впрочем, ближе к обычным Стражам, чем у Мирия.

Эр не молод, но и не дряхл. Лет, ну, наверное, под шестьдесят, по нашим меркам. Уж не знаю, как там у Слепых.

Иллариандр довел меня до двери, но сам вместе с Ивеном задержался в красиво убранном холле. На этот раз сажусь лишь я — в огромное, прямо-таки императорское кресло. Дарсаль ожидает чего-то. Главный Слепой вдруг приближается, пугая до безумия. Ясно ощущаю его омаа — резкое, жесткое. Протягивает руку к моей шее. Не будь Дарсаля, я бы закричала. Но тот стоит, снова едва уловимо кивает. До меня доходит, что эр хочет рассмотреть метку. Прикрываю глаза, заставляю себя расслабиться.

Внезапный рывок откуда-то изнутри, закашливаюсь, однако эр уже отходит с моей меткой в руках. Твою бестию, да что же это происходит! Провожу пальцами по шее, почему-то ожидаю, что там осталась глубокая рана, чуть ли не кровь течет. Но нет, кожа гладкая, несмотря на ощущение, будто из меня что-то вырвали с корнем. Снова боюсь, бросаю взгляд на Дарсаля, однако он тоже сосредоточенно наблюдает за эром. Наверное, и для него неожиданность.

Странное, пугающее ощущение, будто у меня забрали нечто важное, необходимое едва ли не как воздух. Вот уж не подумала бы, что императорская метка будет так много значить.

Дарсаль становится сзади, эр тоже уходит за спину, за пределы видимости. Не оглядываться же на них. Да и огромная спинка все равно не даст.

И снова молчат. Наверное, переговариваются ментально. А мне сиди нервничай…

Дарсаль

«Ты знаешь, что натворил!» — гремит в голове голос Рамара.

Ничего я не натворил!

«Что я должен был делать? Сорвать церемонию?» — огрызаюсь.

Рамар выдыхает резко, одним омаа:

«Вы с Ивеном должны были заранее проверить».

«Никогда об этом не слышал».

«Действительно. — Эр соглашается, но нехотя, словно через силу. — Не было еще такого, но ведь и аура ее необычна!»

«Разве мог я просить омаа повелителя?»

«Не мог, — признает эр. — И сейчас уже поздно что-то менять. Мирий одобрил, девочка подходит, и я не собираюсь говорить императору, что все было зря. Хочешь ли ты мне еще что-нибудь сказать?»

«Нет».

«Подумай хорошенько. Не ждут ли нас сюрпризы?»

«Откуда мне знать».

«Ты должен понимать: все, что касается выбора императрицы и предварительной церемонии, — твоя ответственность!»

«Я не уклоняюсь от ответственности».

«И если есть что-нибудь еще… лучше не молчи».

«Ничего нет», — отвечаю, стараюсь, чтобы не промелькнуло заминки даже в доли секунды.

Слова эра Мирия въелись в омаа, ввинтились в память. Отказать ей сейчас — значит, убить. Как и раньше, наверное. После объявления императором решения, если бы она не подошла, ее в любой момент ждал бы несчастный случай. И пока у меня есть возможность защитить ее хоть так… Впрочем, дерьмовый из меня защитник. Если бы я только мог предположить… Да все едино. С тех пор как тебя заметил Марис, шансов нет.

Прощаюсь с надеждой, так внезапно вспыхнувшей. Церемония состоится, и может быть, родив наследника, Ноэлии удастся просто тихо, спокойно жить. И может быть, я останусь ее личным Стражем.

Эр все рассматривает метку. Не нравится мне, что он ее забрал. Но ведь ему окончательную церемонию проводить.

Омаа тесно переплетены, причем наши с Ноэлией почему-то оба синие, а имперский — изменчивый, скользкий, постоянно отблескивает каким-то новым цветом. Никогда не задавался вопросом, что же не так с его аурой, считал, просто скрыта от нас. Но слова Мирия заставляют задуматься… Впрочем, солдатам всегда было думать вредно.

Ноэлия

Эр Рамар вдруг быстрым шагом приближается. Меня уже по-настоящему трясет, сжимаю зубы, чтобы не стучали. Но он всего лишь возвращает метку на место — легко, почти неощутимо. Распрямляется, и в тот же миг дверь отворяется, пропуская жениха с его личным Стражем.

Сердце колотится, едва не выскакивает из груди. Зачем-то смотрю на руку Ивена, но ничего не вижу. Император садится напротив меня, Ивен становится сзади него. Лучше бы там Дарсаль стоял, может, я хоть что-то поняла бы. А Ивен вообще чужой, немного насмешливый.

Перевожу взгляд на жениха. Улыбается неожиданно, уже легче. Тоже улыбаюсь.

— Когда бы вы хотели назначить церемонию? — интересуется эр Рамар.

Фух, кажется, все в порядке. Тиски отпускают, стараюсь не выдохнуть бурно и облегченно.

— Хоть сейчас, — подмигивает Иллариандр, наконец-то привычная обезоруживающая улыбка. — Мы уже заждались. Правда, любимая?

Киваю, не знаю, кто там заждался, а меня это уже просто измотало. Хоть какой-то бы определенности и стабильности!

— К церемонии давно все готово, разве что платье для невесты подправить, мой повелитель. И время для зачатия сейчас благоприятное. Можем на завтра назначить.

Неужели они и это определяют? Как? Ощущаю смущение. Боже мой, неужели прямо завтра?

— Или на послезавтра, чтобы невеста немного в себя пришла, а вы с эром Мирием… — Иллариандр кидает сердитый взгляд на Рамара, и тот как-то путано заканчивает:

— …успели все решить.

Что еще решить? Или это уже меня не касается? Может, Мирий нам график по часам распишет? Снова тянет хихикать.

— Договорились. Послезавтра с самого утра все и проведем! — поднимается Иллариандр. — Прости, любимая, у меня еще миллион совещаний, не провожаю тебя пока.

Наклоняется, целует в щеку. Киваю. Жених исчезает скорее, чем успеваю хоть что-нибудь добавить.

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

Ноэлия

В мои покои уже вещи доставлены и даже разложены. Это теперь все время кто-то будет убирать, рыться… пусть даже верные служанки. Императору… И книги успели перенести, расставили в нескольких комнатах. Прохожусь, рассматриваю, надо же, сколько всего набрала! Почему-то не нахожу маленькую, подарок мадам Джанс. Все пересматриваю, даже свою дорожную сумку, аккуратно сложенную в дальней гардеробной, куда отнесли то, что мне здесь якобы не понадобится. Вот насчет брюк я поспорю, но потом, после церемонии.

Перекусываю фруктами из вазы и все-таки прошу Дарсаля отвести меня к фертонам. Не знаю, зачем, просто очередной мостик к прошлой жизни, который страшно отпускать.

Дарсаль почему-то мрачный, зубы стиснуты, хочу расспросить, о чем они там говорили, и не решаюсь.

Неожиданной короткой внутренней лесенкой из небольшого фойе на нашем этаже выходим вниз и почти сразу попадаем в стойла. Удобно, однако! Ух, сколько здесь бурвалей, разных окрасов и размеров, рогатые головы наклоняют, ноздрями пышут, жуть!

Проходим мимо и оказываемся в помещении с фертонами. Свой быстро узнаю, как родной уже! А вон и второй — сразу буря эмоций откуда-то, воспоминания об откате и огне в глазах. Сердце сжимается, словно вместо обретения что-то теряю…

Внутри пусто, голые койки без постелей и пустой стол. Сажусь привычно на свою, Дарсаль у выхода стоит. Молчит. А мне чего-то хочется такого… тянет на сердце, не то сбежать, не то вернуться. Наклоняюсь, под столом засохший цветок купены. Смотрю на Дарсаля, не могу понять, узнал ли.

Беру в руки, обращаться к мрачному охраннику по-прежнему не рискую, зачем-то засовываю цветок в карман. Больше тут ничего, заглядываю в фертон с книгами, пытаюсь осмотреть каждый уголок.

— Вы что-то ищете? — спрашивает Дарсаль, вздрагиваю от неожиданности.

— Да, подарок мадам Джанс. Не нашла у себя. Думала, может быть, завалился куда-то.

Дарсаль

Вспоминаю, да, была книжка. В памяти осталась такой же синей, как и аура Ноэлии. Не обратил тогда на нее особого внимания, а сейчас поди найди. Пытаюсь высмотреть след, но это не живое существо, ауру которого запоминал специально. Ничего не получается.

— Могла и выпасть, когда фертон перевернулся, — вздыхает Ноэлия, похоже, желая, чтобы разубедил.

— Могла, — подтверждаю. — Хотя наверняка подобрали бы. Поищем еще, возможно, найдется.

— Никто не взял бы?

Взяли бы, конечно. Если бы чем-то насторожила. Но тогда бы и мне сообщили. Да и сам с высокой долей вероятности заметил бы.

— Без вашего дозволения едва ли, моя госпожа, — отвечаю.

В фертоне как-то не по себе, воспоминания просачиваются сквозь нерушимую оболочку омаа, режут невидимыми ножами, достают настолько глубоко, куда даже шаматри не проникали.

— Ладно, — снова вздыхает Ноэлия. — Идем. Потом поищем.

— Хорошо, моя госпожа, — соглашаюсь с облегчением.

— Здесь есть еще какие-то подобные короткие пути? — спрашивает.

— Конечно, — киваю. — Много.

— Покажешь?

— Идемте.

Один точно могу, который ко мне ведет. Насчет остальных не уверен. Заодно, если получится, скажу о Лексии.

Ноэлия, похоже, тоже хочет поговорить в изолированных комнатах. Едва поднимаемся неприметным узким ходом в стене и затворяем дверь, вдруг поворачивается. Взволнованная, на мгновение проблескивает силуэт, развевающиеся медные локоны. Красиво.

— Здесь нас не слышно? — спрашивает.

— Нет, моя госпожа. Стражи только в общих чертах могут рассмотреть — полностью закрываться запрещено.

— Дарсаль, о чем вы говорили?

— Все в порядке, моя госпожа. Эрам нужно исключить возможность ошибки.

— Ты же сказал, по моей ауре видно! Какая ошибка?

— Видно, что вы сможете родить наследника. Но у эров свои критерии.

— Потому меня и выбрали? — шепчет. — Неужели он не стал бы им перечить?

Не знаю, что ей сказать. Нужно как-то успокоить, но лгать не хочется.

— Не думаю, что император легко с вами расстался бы. Причины должны быть очень вескими. Но ведь у него, кроме личных симпатий, есть обязанности перед государством.

— Надеюсь, я не обязанность, — отворачивается.

— Узнав вас ближе, невозможно остаться равнодушным, — отвечаю.

Ее аура на миг вспыхивает, отпечаток движения — хочет что-то спросить. Но останавливается.

— Спасибо. То, что нельзя изменить, остается только принять. Расскажи о Валтии и Шарассе? Что они обо мне говорили?

И что тебе рассказать, дабы гнев императора на нас не навлечь?

— Дарсаль? Не хочешь отвечать? — тут же реагирует на заминку. — Да кто такая эта шри?

— Шри Шарасса достаточно влиятельна, — отвечаю. — Я бы не советовал вам доверять ей… но и ссориться тоже не советовал бы.

— Я уж подумала, она твоя невеста, а ты все не знаешь, как мне сказать.

Видимо, мои брови взлетают от удивления. Не моя и не невеста, но тебе жизнь может испортить. Однако распоряжение императора насчет твоей осведомленности звучало слишком однозначно. Надеюсь, он прислушается к совету Мирия, и нам больше не придется возвращаться к этому вопросу. Впрочем, про сплетни предупреждений не было, императрица настаивает — расскажу. Не на ту Валтия ставку сделала.

Ноэлия

Ну и лицо у Дарсаля, начинаю хохотать от его искреннего изумления и какого-то странного, неожиданного облегчения. Не хотелось бы мне, чтобы эта особа жила в соседней комнате.

— Рассказывай, — улыбаюсь. — Я и так представляю и не хочу, чтобы обо мне сплетничали прямо возле моих покоев, на виду у всех Стражей, даже самые влиятельные.

Дарсаль пожимает плечами, передает в нескольких скупых фразах разговор — вот уж не ожидала, что Валтия меня еще и дурой считает! Вроде хвалила обычно.

— Она незаменима или сама умом не вышла? — бормочу.

— Заменима, — отвечает. — Она лучшая, но поскольку наставница будет обучать вас не меньше года, очень важно, чтобы вы ладили. Если захотите, император предоставит возможность выбрать. Однако подумайте хорошо, Валтия здесь тоже достаточно влиятельна.

Надеюсь, я влиятельнее… буду. Когда-нибудь.

— Уже подумала, — сообщаю. — А судейской дочери какие привилегии положены? Она имеет отношение к управлению государством? Работает на императора? Или просто… придворная дама по плетению интриг?

— В гильдии своего отца она занимает какую-то должность, но к управлению государством отношения не имеет. Во дворце скорее на правах родственницы, чем служащей.

Дарсаль

— Возможно, император объяснит вам больше, — рискую добавить.

Нехорошо навешивать на повелителя необходимость оправдываться, конечно, но сейчас моя совесть на стороне Ноэлии.

Замечаю, что Ивен заходит к эру Рамару, едва не сбиваюсь с мысли. О чем они говорят, бесов Раум! Но закрыты, конечно.

— Хорошо, если появится возможность — спрошу. — Ноэлия поворачивается к выходу в свои апартаменты.

— Подождите, моя госпожа, — останавливаю.

Замирает, струйки вопросов и что-то такое… феромоны почему-то, словно решила, будто снова стану ее целовать.

Теряюсь на миг.

— Вы бы присели, — веду рукой в сторону кресла, благо они здесь имеются.

Отпечаток кивка, смесь удивления и смущения. Отхожу к окну, отворачиваюсь. Уплотняю омаа.

Жду, пока устроится поудобнее, пытаюсь сообразить, с чего начать. Ноэлия терпеливо молчит, не торопит. Спасибо.

— Вы, возможно, слышали о мастерах охраны и защиты, — приступаю. Следы отрицания по ауре — качает головой. — Они, как и Стражи, с детства наделены определенными способностями, но менее сильными и несколько иными. Их омаа обычны, их тела не могут перестраиваться и взаимодействовать с огнем…

— У них тоже омаа? — перебивает Ноэлия.

— Омаа — та же аура, просто наделенная определенными качествами, которые достигаются путем тренировок и обучения.

— То есть каждый может развить?

— Не каждый. Нас ведь не просто так отбирают. Но отпечатки способностей встречаются и у обычных людей. У мастеров защиты это скорее интуитивный уровень. Они не видят ауры, однако хорошо чувствуют. И могут создать защиту там, где она необходима.

— Не понимаю.

— Ну вот, скажем, смотрит на вас злобная соперница, и ваша аура подвергается удару. Если вашей силы недостаточно, может случиться даже разрыв, который отразится болезнью. Или хотите вы скрыть свое смущение — небольшой жгут, и ваше смущение по ауре не передается. Этим и занимаются мастера защиты.

— Но как же… получается, можно скрыть и что-то более серьезное?

— Нельзя. Есть разрешенные способы и средства, на каждом из них ставится метка проверяющего Стража. Мало кто из нас имеет императорское разрешение визировать защиту. Любого человека с защитой без метки задерживают и проводят дознание. — Не нужно тебе знать методы, однако они достаточно суровы, чтобы желающих испытать на себе был минимум.

— А теоретически? — Голос звучит тише, но ближе. Ноэлия поднялась, подходит. — Она может скрыть ауру от Стражей?

— Все мастера такого уровня под надзором, их работы отслеживаются особо пристально, — поворачиваюсь к ней. — Теоретически возможно сделать защиту, но Стражи будут ее видеть. И знать, на чем именно она стоит. Скажем, поставить на предательство можно, но каждый Страж увидит это.

— Не понимаю…

— Он не будет видеть, в какой момент вы смущаетесь или думаете о предательстве. Но будет видеть, что держите под охраной именно эти эмоции. Не смогу объяснить понятнее.

— Если они видны Стражам, то какой смысл?

— В основном от воздействия обычных аур. Чем сильнее Страж, тем больше он заметит.

— От разрыва, нанесенного омаа Стража, тоже бывают?

— Некоторые специалисты высокого уровня разрабатывают варианты для зрячей гвардии. Они способны смягчить удар, но не дают полноценной возможности выстоять против Стража. У Клавия была боевая защита, и без нее все могло кончиться намного хуже. Но любую защиту при необходимости можно взломать, сила Стражей намного выше. Это скорее некоторая уступка для спокойствия зрячих и для предохранения от таких же зрячих.

Ноэлия будто даже сникает слегка, беру руками за плечи. Увидеть бы твои глаза. Всматриваюсь зачем-то. Четкий след отведенного взгляда.

— Лексий, мой друг, — мастер защиты. Если хотите, можете попросить дозволения императора и заказать у него необходимый императрице набор.

— Ты тоже не будешь меня видеть?

— В некоторых случаях защита может быть индивидуально для кого-то проницаема. Если вы захотите себе сделать, то должна быть проницаема для меня и Ивена. А эрам Рамару и Мирию она и вовсе не помеха.

— Захочу, конечно. Как только увижусь с императором, сразу и спрошу. А у тебя есть разрешение ставить метку?

— Нет. — Никогда не был настолько важной птицей. И никогда мне настолько не доверяли. — Но ваша защита — моя ответственность.

— На мне будет твоя метка стоять?

Так она это говорит, почему-то пробирает сквозь уплотненный омаа. Как же ты близко. Запах цветочной свежести и едва уловимого страха.

— На защите, — отвечаю хрипло, да как мне эти бесовы обязанности исполнять! Когда единственное желание — прижать тебя покрепче и…

— Почему у тебя свет голубой? — спрашивает вдруг.

Голубой? Плохо. Стараюсь сдержаться, это же все заметят… Бесов. Раум.

— Голубой? — переспрашиваю, чтобы понять, насколько сильно он виден.

— Да, — кивает, значит, сильно. Не спутать.

— Давно? — интересуюсь.

— Иногда.

— Я вам потом когда-нибудь расскажу. Хорошо?

— Не хочешь?

Молчу. Ноэлия вздыхает, отворачивается вдруг, отходит.

— Это чем-то опасно? Во время отката… Я думала, так выражается настройка на мою ауру. Или что-нибудь еще?

— Еще. Буду благодарен, если вы никому не расскажете. И постараюсь лучше контролировать себя.

Ноэлия

Какие-то тайны страшные… не уверена, что хочу их знать. По крайней мере, не сейчас.

— Не расскажу, — отвечаю.

— Спасибо, — благодарит тихо.

— Что, кроме разрешения императора, нужно?

Защита. Надо же! Мне-то казалось, никакой возможности спрятать что бы то ни было, а оказывается, хоть так.

— Ничего. Личная встреча с мастером. Как только император даст ответ, я приглашу его сюда, чтобы успел до церемонии.

— Спасибо, Дарсаль, — шепчу.

Думаю, о чем еще прежде всего спросить, пока есть возможность. Однако Дарсаль смотрит в сторону моих апартаментов:

— К вам служанка. Оповестить об обеде. Вам еще нужно будет познакомиться с ними, одобрить или заменить…

— Без тебя я все равно не узнаю, кто мне друг, а кто не очень. По крайней мере, пока, — пожимаю плечами. — Я бы лучше по дворцу походила. А император обедает?

— Обедает.

— Тогда пошли! Сразу у него и спрошу. Что о служанках скажешь?

— Они преданы императору и изо всех сил желают сохранить место.

— Будут разносить сплетни и все докладывать? — вздыхаю.

— Конечно, будут.

Странно у них тут.

— Как можно разносить сплетни на виду у Слепых? — удивляюсь.

— Никто не представляет возможностей Стражей, Ноэлия. — Дарсаль неожиданно серьезен. — Все, что я рассказываю, я рассказываю императрице нашего государства, которая должна понимать, что происходит и с чем ей предстоит жить. Обычные люди нас боятся и ненавидят, но толком ничего не знают.

А Тересия знала… Молчу, не думать о прошлом! Она меня бросила, даже попрощаться не захотела!

— Я поняла.

Уж откровенничать о Стражах мне тут точно не с кем. С Пени разве что? Да кто скажет, что у нее на уме.

Выходим, стайка служанок чинно ждет в прихожей моих покоев, с той стороны, где парадный выход во дворец. Здороваются, улыбаются, как сразу поймешь, кто есть кто?

Тоже улыбаюсь в ответ. Пожилая выходит вперед:

— Добрый день, эрлара. Я Жайна, распорядительница. Есть ли у вас какие-либо замечания или пожелания к моим девочкам?

— Уверена, для меня отобрали самых лучших, — отвечаю. — И надеюсь, мне не придется никого из них менять.

Девочки присматриваются настороженно, но я лишь продолжаю улыбаться. Понимайте как хотите!

Жайна представляет всех — стараюсь запомнить.

— Если вам что-нибудь понадобится, обращайтесь ко мне в любое время! — добавляет напоследок.

— Непременно.

Распорядительница отправляет одну из служанок проводить меня до обеденного зала. Идем парадными дворцовыми переходами, встречаем кучу незнакомых людей — они кланяются, расступаются, желают здравствовать. В голове гудит от обилия звуков и лиц.

В зале за столом почти все советники, несколько незнакомых, многие со спутницами. Вижу эра Базира, Хармаса с Хельтой. Эх, нужно было Пени позвать. Сама виновата, не спросила — побежала.

Все поднимаются, император выходит меня встретить, подвести к месту возле себя. Надо же, Ивен с Дарсалем тоже за столом возле нас сидят. Удивительно и безумно приятно!

Про защиту, видимо, придется позже спросить. А вот про Валтию… возможно, самое время.

В течение всего обеда старательно избегаю улыбок и делаю лицо погрустнее. И жених таки замечает! Надеюсь, хоть не Дарсаль передал через Ивена? А впрочем, какая разница!

— Что-нибудь случилось, любимая? — тихо интересуется Иллариандр.

Вздыхаю. Вспоминаю, что на людях мы на «вы». Неудобно! Надеюсь, не навсегда? Я ведь запутаюсь!

— Вам было бы приятно узнать, что подданные злословят обо мне за спиной?

— Кто посмел? — Иллариандр, похоже, возмущен.

Хочется верить, что не притворяется. Близ сидящие прислушиваются, впрочем, Дарсаль с моей стороны и Ивен со стороны императора создают неплохой барьер для любопытных. Никто не рискует слишком близко наклоняться или слишком пристально всматриваться.

— Простите… вам, наверное, не до моих проблем… — опускаю глаза.

— Что вы, любимая, вы всегда можете прийти ко мне со своими проблемами!

— Спасибо, — улыбаюсь. — Просто я случайно услышала, как обо мне говорили нелицеприятные вещи Валтия с той шри, которую вы мне представили. Не помню имя, простите.

Дарсаль

Нужно было предупредить Ноэлию, мое упущение. Она не спросила, я и не подумал, что не знает, как обеды проходят. Похоже, большая свита сановников оказалась для нее неожиданностью. Впрочем, девочка быстро берет в себя в руки и даже начинает легкую игру. Понять бы, что думает император. Ивен, кажется, слегка заинтригован. Правда, на слова о Валтии реагирует не слишком доброжелательно.

— Дарсаль. — Явное движение императора в мою сторону. Киваю — слушаю. Ощущаю, как стягивается, клубится омаа. Уплотняю. — Что скажешь? Подходит ли Валтия императрице?

За столом тишина, теперь уже ситуацию так просто не спустишь. Надеюсь, Ноэлия сделала это сознательно.

«Ты же не будешь выражать сомнение в выборе императора», — врезается настойчивый голос Ивена.

«Ты же не ждешь, что я буду действовать вопреки спокойствию императрицы?» — отвечаю.

Ивен молчит, легкий всплеск, словно хочет что-то добавить, но передумывает.

— Валтия хорошая наставница, мой повелитель, и старательно исполняет обязанности, — произношу уже вслух. — Но ее отношение к императрице, к сожалению, не переросло в симпатию и приязнь. Иногда она позволяет себе лишние высказывания.

— Ты рекомендуешь ее заменить? — Голос императора ровен, но до меня долетают короткие отпечатки хмурых взглядов.

— Да, рекомендую, — отвечаю, решившись.

В конце концов, это мои прямые обязанности — следить за аурой и спокойствием императрицы.

— Хорошо. — Обаятельная улыбка нашего императора свела с ума не одно женское сердце. Отражается, даже несмотря на невидимость ауры. Внимание уже полностью на невесте: — Тогда после церемонии предоставлю вам возможность выбрать другую. Думаю, все, что связано со свадьбой, вам давно растолковали?

— И даже заставили десяток раз повторить, — смеется Ноэлия, хотя слово ей не слишком приятно. Коричневые огоньки обиды.

— Чудесно, — улыбается Иллариандр как ни в чем не бывало.

— И… насчет тех, с кем она сплетничала, — неожиданно продолжает Ноэлия.

— Я могу их приструнить, — шепчет Иллариандр. — Но вы же императрица — сами должны учиться давать отпор.

Ноэлия предпочитает промолчать. По-моему, сказанная за общим столом фраза из совета превращается в своего рода вызов. И девочка оценивает ее правильно. Ждет чего-то, я тоже предпочитаю есть так, чтобы в любой момент быть готовым уйти. Не ошибаюсь: едва император откладывает приборы и поднимается, Ноэлия также спешит встать. Видимо, в ответ на его удивленный взгляд, успевает сказать первой:

— Мне нужно поговорить с вами, мой эрлар.

Явственный кивок, императорская чета рука об руку направляется к выходу. Мы с Ивеном следуем за ними в приемный кабинет повелителя.

— Слушаю, любимая. — Император озадачен. Усаживает невесту в кресло, а себе даже наливает чего-то из графина. Крепкая игристая суть — не вино, коньяк, скорее. — Хочешь? — предлагает.

Яркий отсвет отказа.

— Спасибо. Я не займу много твоего времени. Просто хочу поинтересоваться, не будешь ли ты против, если закажу себе защиту… и не думаю, что на обеде об этом спрашивать уместно.

Вновь на мне скрещиваются два недовольных взгляда — императора и его личного Стража. Стараюсь оставаться невозмутимым, надеюсь, хоть не мрачным.

«Тебе делать нечего, Дарсаль?! — Ментальный тон повелителя, как обычно, давит и едва ли не выбивает из равновесия. — Зачем смущаешь императрицу? Разве все Стражи не уберегут ее от каких бы то ни было воздействий? Или желаешь зародить в ней побуждение скрывать что-либо от нас?»

Если бы он это вслух сказал, пришлось бы опускаться на колено. Но так — есть вероятность, что до Ноэлии суть претензий доносить не собирается.

«Ни в коей мере, мой повелитель», — отвечаю.

«Зачем же надоумил?»

«У вашей… фаворитки есть защита, чем ваша жена хуже?»

«Шарасса и тут успела!» — Не пойму, чего в тоне больше: недовольства или своеобразной гордости.

«Внимание вашей невесты она на себя уже обратила. И если будет продолжать, боюсь, госпожа Ноэлия недолго останется в неведении».

«Я поговорю с ней», — неожиданно соглашается Иллариандр.

Хочется думать, что хотя бы на время Лия освободится от пристального внимания бронированной. Конечно, та едва ли отступится. Да и от меня не отстанет, коль уж нашла что-то.

Император поворачивается к Ноэлии — пристальный взгляд, девочка-то понимает, что мы между собой общаемся. Ждет. Некрасиво это, она же не слышит — догадки и домыслы. И переживания. Чудесная девочка, хорошо держится. Когда же император поймет… Впрочем, нужна ли ему чудесная девочка? Нельзя мне об этом рассуждать.

— Конечно, любимая. — В голосе повелителя мед. — Все, что пожелаешь. Лишь бы тебе было комфортно.

— Спасибо, любимый. — Слова вспарывают омаа, врезаются, ввинчиваются глубоко под кожу, остаются ноющими занозами.

Императрица поднимается, неожиданно подходит поцеловать императора в щеку и направляется к двери. Иллариандр даже решает ее проводить. Спешу за ними, связываюсь ментально с Лексием. А то кто-нибудь предложит еще другого мастера.

Ноэлия

Остаток дня сгорает в каких-то мелких заботах, знакомстве с неимоверным количеством обслуживающего персонала, имена и звания которого запомнить просто нереально. Утрясаю незначительные проблемы, меряю платье, стараюсь не думать, для кого его шили, не видя меня. Ну может, Слепые мои параметры передали?

В Хадрам съезжаются всякие знатные вельможи со всего Айо, во дворец — имперская родня разных колен. Император предупреждает, что на ужине не будет, и я тоже заказываю к себе в покой. Дарсаль говорит, завтра, когда съедутся все, меня сначала познакомят с родственниками.

Валтия больше не заходит и, как выяснилось, освобождает комнаты, в которые толком и переехать не успела. Не хочу ее видеть, как представлю поджатые губы да поучающие интонации, сразу же отметаю все сомнения в правильности поступка. Не факт, что следующая будет лучше, но, в конце концов, императрица я или нет!

После тихого ужина, за которым мы с Дарсалем все больше молчим, Страж сообщает, что пришел Лексий. Улыбаюсь, так хочется посмотреть на его друга!

Интересно у них тут с условностями. Но для прихода мастера, оказывается, достаточно разрешения императора и присмотра Дарсаля. Возможно, потому, что его вроде как я сама позвала.

Дарсаль отправляется встретить, проводит через официальный вход — я так понимаю, все Стражи рассмотреть успевают. Прошу принести чай, уж не знаю, насколько это принято, но меня так воспитывали. Нервничаю почему-то.

Однако с появлением Лексия тиски отпускают. Сложно сказать, чего я ждала, только совсем не веселого парня с не покидающей губы улыбкой. Он высокий, хоть и ниже Дарсаля, — по-моему, тут все ниже его. А выглядит будто моложе. С удивлением рассуждаю, что они вместе росли, значит, примерно одного возраста. Как-то даже по-новому смотрю на собственного Стража. Ведь он же тоже не всегда был таким суровым? Рядом с другом и его губы складываются в улыбку. Приятное зрелище.

— Позвольте представить, моя госпожа. Лексий Фор, мастер охраны и защиты первого уровня.

Лексий кивает, задерживаюсь на секунду, но, видимо, считается, что меня и так все знают. Руку целовать вроде тоже только особо приближенные могут. Предлагаю ему обустроиться в кресле.

Лексий рассматривает меня какое-то время, молчит. Взгляд не любопытный, профессиональный, скорее. Дарсаль становится за спиной, хотя я и для него кресло приготовила. Наверное, так положено.

Тишина продолжается, пока не забегает служанка с чаем. Лексий подмигивает, девушка смущенно хихикает, спрашивает, ничего ли больше не нужно, и на мой кивок тихо выскальзывает. Все-таки он симпатяшка.

— Расскажите немного о себе, чтобы легче было выстроить работу, — просит Лексий, взяв чашку вместе с блюдцем.

И так уютно, по-домашнему смотрится, вроде не к императрице на прием попал, а в гости к подружке забежал. И так мне это нравится!

Дергаюсь бросить взгляд на Дарсаля, но вовремя останавливаю себя. Не выкручивать же шею на сто восемьдесят. Пытаюсь сообразить, все ли мне разрешено рассказывать. С другой стороны, обман мастера может сказаться и на защите. Надеюсь, Дарсаль предупредит в случае чего.

— Не совсем представляю, что именно необходимо для работы, — начинаю. — Раннего детства я не помню, семьи тоже. Первые воспоминания — уже о пансионе мадам Джанс, об играх с Алмой и девочками, уроках…

— Чему вас учили? К чему готовились?

Не понимаю, для чего ему это, снова сожалею, что не вижу лица Дарсаля. Но Лексий всматривается, словно пытается нащупать нечто, — может, так и есть? Дарсаль говорил об интуиции, может, он и спрашивает интуитивно, наобум?

— Учили… Наше общество совсем не похоже на ваше. Вы знаете, что мужчины у нас рождаются значительно реже, чем женщины. Из-за того, что мужчины в меньшинстве, они, с одной стороны, высоко ценятся, выйти замуж — чуть ли не самое престижное, что способна сделать женщина. Семья получает разные дотации, а уж если дети, а если мальчик — вообще забот не знает. С другой — женщины не подпускают их к власти, а все «мужские» работы считаются низкосортными, что ли. Ну и мадам Джанс усиленно готовила нас к тому, чтобы стать хорошими женами, о которых мечтает каждый мужчина, и ни в коем случае не опуститься до низкосортных работ. — Смеюсь. — А на случай, если муж вдруг не достанется, она дала нам самое разностороннее обучение. Старшие воспитанницы часто получали гранты для сирот на высшее образование, шли работать в театры, библиотеки, одна даже в клинику устроилась.

Пытаюсь понять, для чего я все это рассказываю, но оно как-то само собой получается. То, что с детства казалось привычным, внезапно структурируется, становится лишь одной из возможных систем. А ведь на звездах, наверное, все иначе? Интересно как?

Лексий поднимается вдруг, подходит, берет мою руку. Неожиданно, однако Дарсаль молчит, а Лексий прикрывает глаза. Прислушивается. Прикосновение теплое, но какое-то простое, без претензий.

— А вы кем хотели бы? — спрашивает.

С трудом соображаю, что это все к предыдущему разговору.

— Не знаю, у меня не было выраженных склонностей. Мне всегда нравились машины, но девушке попасть на конструкторскую специальность непросто. Во всяком случае, мадам Джанс к подобному не готовила вообще. Это вам как-то помогает понять, какая защита мне нужна?

— Скорее почувствовать вас.

Сейчас еще спросит, как я восприняла предложение Иллариандра. Нервно хихикаю, но Лексий лишь отходит, поблагодарив.

— У вас пожелания будут? Какую вы хотели бы защиту?

— Максимальную. Раз уж у меня и разрешение и мастер на руках. — Снова смеюсь.

— Так и думал, — улыбается мастер. — Завтра к вечеру принесу.

Лексий бросает взгляд на Дарсаля. Им же наверняка пообщаться хочется, сто лет не виделись. Я и сама с удовольствием порасспрашивала бы… да нельзя, пожалуй.

— Хорошо, — поднимаюсь. — Ко мне больше вопросов нет?

— Пока нет, эрлара.

Дарсаль

Ноэлия как-то внезапно уходит. Лексия проводить надо, но, может, подопечная ждет, что за ней пойду?

«Моя госпожа, все в порядке?» — спрашиваю осторожно.

Ноэлия вздрагивает, не привыкнет к мысленному контакту никак.

«Пообщайтесь, вы же давно не виделись». — Отсвет улыбки по ауре.

«Спасибо», — теряюсь, вот уж не ожидал.

— Покажешь, как устроился? — подмигивает Лексий. — Это не запрещено?

— Да нет, — пожимаю плечами. — Стражи тебя насквозь видят.

— Лишь бы не трогали. Насквозь, — усмехается.

Веду его к себе, в ауре удивление, извечная радость и отблески удовлетворения.

— Ну вот, а ты не верил! — рассматривает комнаты.

— И сейчас не верю, — хмыкаю.

Лексий оглядывается, ненадолго останавливает линию взгляда на закрытой двери. Киваю — прикрыл разговор, насколько это возможно. Серьезнеет.

— Что-нибудь случилось? — спрашивает.

Случилось… столько всего случилось!

— Нормально все, — отвечаю. — Что скажешь?

Лексий, как обычно, понимает без объяснений. Ощущаю пристальный взгляд, прямо омаа под ним уплотняется. Отхожу к окну.

— Сложная работа, — говорит. — Что-то в ней есть такое… особенное. Может, все женщины Йована особенные, не знаю. Мне пока с ними работать не доводилось. Ключ было непросто подобрать, но я вроде бы нащупал. А вообще очень милая, совсем не похожа на императрицу.

— Некрасивая, говорят, — бросаю зачем-то.

Хочется услышать мнение того, кому доверяю. Если уж свое составить не могу.

— Разве? — удивляется Лексий. — Непривычная скорее, такая светлая. Симпатичная. Повезло императору, гордится, наверное.

Да уж. Повезло. И гордится.

«Ты сделаешь то, о чем я просил?» — спрашиваю.

Снова пристальный взгляд упирается в спину: «Куда я денусь. Ты же понимаешь?»

Понимаю. Если кто-нибудь узнает, что Лексий создал и другую, несанкционированную защиту, нам обоим не поздоровится. Но мне будет легче, если смогу хранить ее вместе со своей.

Ноэлия

Возможно, я заведомо положительно настроена к другу Дарсаля, не знаю, но Лексий мне нравится. Правда, так до конца и не понимаю смысла этой защиты. От простых людей? Как-то я всю жизнь обходилась. К императрице, пожалуй, больше негатива и зависти… Или у них тут у всех в той или иной степени есть способности?

Зато очень хороший ход для императора и его служб выяснить, кому и какая защита нужна, кто на что ставит и что хочет скрыть. Может, это и вовсе не защита, а дополнительная возможность для императора быть в курсе всего? Ох, надеюсь, Дарсаль не стал бы мне советовать что-то компрометирующее.

Дожидаюсь, пока проводит Лексия и вернется к себе. Прислушиваюсь, как тихо хлопает дверь: решил меня не тревожить. Сомневаюсь несколько мгновений, поглаживая мурчащую Пусю. Иду к нему.

Похоже, не ожидал, выходит навстречу откуда-то из своей спальни в одних брюках, жилетку не успел надеть. Набегают воспоминания о полотенце, поцелуе и неожиданно острое сожаление, что не свернусь клубком на его кровати, а может, и вовсе не увижу ее. Ведь он же остается со мной, не могу понять, откуда эти эмоции, захлестывают, как с ними справляться?!

— Госпожа? — Голос Стража тих и даже будто растерян.

— Я хочу спросить, о чем ты говорил с эрами и с Иллариандром.

— Отвечал на их вопросы, моя госпожа. От Мирия выслушал целую философскую лекцию о долге и приоритетах.

— Какие вопросы?

— Разные, моя госпожа. Им нужно было принять решение.

— Не можешь рассказывать? — шепчу.

— Видите ли… — Дарсаль оглядывается, усаживает меня в кресло и сам почему-то отходит к окну.

Излюбленное место? Что он там видит? Или это он так нервничает?

Ощущаю легкую волну странного тепла, будто в коконе нахожусь, чем-то напоминает тот раз во время отката. Прикрыл нас? А можно это? Ну, ему виднее. Наверное. Со временем разберусь.

— Не знаю, как в Йоване заключаются браки…

— Расписываются, — пожимаю плечами.

Дарсаль кивает. Хочу добавить, что иногда всякие договоры составляют, но вдруг осознаю, что он о другом. Молчу, боюсь дышать.

— В Айо, как вы успели заметить, существует брачная метка. Смешиваются два омаа, две ауры. Чем лучше они друг другу подходят, тем проще соединить. Бывает так, что соединяются лишь со временем, а бывает и наоборот — спустя время метка темнеет, разбивается двумя осколками. Задача атаурвана — верно спрогнозировать.

— Это кто? Те, кто проводят обряды?

— Да, обычно из Слепых, которые уже не настолько молоды, чтобы оставаться Стражами.

— И что не так с моей меткой? — холодею.

Не случайно же он мне все это рассказывает!

— Полагаю, все так. Ваши с императором омаа тяжело соединялись. Но у императоров всегда аура особенная, именно поэтому окончательную церемонию и проводит сам верховный атаурван, уполномоченный представитель Астара. Раз он взялся, значит, все в порядке.

— А если разойдутся? — Прикасаюсь к метке, начинаю нервно теребить. — У родителей Иллариандра разошлась, да? Потому они и жили порознь?

— Императорские метки не расходятся, моя госпожа. Если девушку одобрили оба верховных эра, значит, у нее с императором достаточно общего для полноценного и длительного брака. Возможно, не нужно было вам рассказывать, но я не хочу, чтобы вы лишний раз себя накручивали. Вот об этом всем и расспрашивали эры. Рассматривали вашу ауру. И признали подходящей императрицей. Вам не о чем беспокоиться.

Да уж, не о чем… Надеюсь. А вдруг что-то пойдет не так? Боже, я умру, пока переживу эту церемонию. По-моему, даже первая брачная ночь не настолько страшит!

— Их клеем склеивают? — Как обычно, не могу удержаться от нервного хихиканья.

Дарсаль как-то странно дергает головой, оборачивается:

— Нет, моя госпожа. Просто редко какая девушка подходит для рождения наследника от императора, и если уж подходит, значит, соединяющего больше. А с повелителем… — Неожиданная мрачная усмешка, омаа из губ, снова в глубине души просыпается тот ужас, с которым я впервые увидела Дарсаля. — Он был недоволен, что я смутил вас защитой. Полагает, Стражи и без нее прекрасно справятся.

— А ты? — шепчу.

— А я считаю, что императрице должны быть доступны все инструменты, какие в ходу в ее государстве. И даже больше.

— И все Стражи обо всем этом знают?

— Нет, моя госпожа. Что-то они видели, безусловно. Но в нюансы посвящены лишь мы с Ивеном. Мои комнаты изолированы, а наш разговор я дополнительно прикрыл, чтобы даже звука не отпечаталось в чужом омаа. Они знают, что мы говорим о церемонии, но не знают, о чем конкретно. И лучше бы никто не знал. Это в ваших же интересах.

— Я поняла. Спасибо, Дарсаль…

Поднимаюсь, остро хочу обнять, поблагодарить, но он лишь кивает и снова отворачивается к окну. До сих пор не привыкну, что ему не нужно на меня смотреть. Мне как-то не слишком удобно не видеть глаз собеседника. Хотя глядеть в такие глаза еще тяжелее.

Дарсаль

— Выспитесь, моя госпожа. У вас впереди два самых сложных дня.

И у меня тоже. Ноэлия кивает, уходит быстро. Уплотняю омаа, бесово сердце стучит как ненормальное, что ему не работается в обычном ритме?

Долго рассматриваю отдаляющуюся синюю ауру, затихающие следы эмоций. Которых лучше бы мне не видеть. Ибо мысли и желания рвутся вовсе не туда, куда им нужно.

Ноэлия ложится спать, а я все сижу в кресле, где сохранился ее едва уловимый аромат. Думаю. О том, что мог увидеть Мирий. И о звавшем развлечься Лексии. Но не могу уйти ни на час, все кажется, недогляжу, и что-нибудь случится. Глупо, наверное, стража на постах.

«О чем вы говорили?» — вклинивается в размышления Ивен.

«Ничего, о чем нужно было бы знать тебе», — отвечаю.

«Император интересуется».

«Ноэлия расспрашивала о метке и эрах».

«Что ты ей рассказал?»

«То, что, на мой взгляд, должен был бы рассказать… жених».

«Сомневаешься в правильности моих поступков, Дарсаль?» — грохочет ментальный голос Иллариандра.

Бесов Раум. Хотя можно было предположить, что даже если не слышит, Ивен наверняка передаст.

«Что вы, как можно, мой повелитель? Дело в том, что верховные эры вызвали страх и настороженность у эрлары. Эр Рамар вовсе снял метку, чтобы лучше рассмотреть, при этом ничего ей не объяснив. Девушка напугана. Я лишь постарался ее успокоить».

«Вечно она напугана», — ворчит император.

С губ едва не срываются слова о том, что это жених должен бы ее успокоить и поддержать. Но такого мне точно не простят. Да и императору наверняка не до того, у него самого миллион дел после длительного отсутствия да перед свадьбой.

Ноэлия

С утра меня будят служанки — уже во всеоружии собирать императрицу на прием. Кажется, после эров почти и не нервничаю. Ну родственники, подумаешь. Что они против воли императора и верховных? Конечно, хотелось бы себя зарекомендовать… Да только разве ж зарекомендуешь так, как хочется? У каждого свои взгляды и предпочтения. Поэтому стараюсь не мучиться, пускай привыкают к такой, какая есть.

— До чего у вас волосы красивые! — вырывает из размышлений голос Кэти.

Кажется, это она вела нас к эрам. Ее в мои личные определили. Молоденькая, улыбается все время. Тоже улыбаюсь.

— Спасибо, — отвечаю удивленно. — Меня в детстве всегда дразнили за необычный цвет.

— Зато такие густые и мягкие, — перебирает локоны. — Даже жаль в прическу убирать. Вам, наверное, много заколок нужно и хорошо лаком полить, чтобы держалось.

— Да, заколок использовали немерено, — соглашаюсь, вспоминая приготовления в Иштаре.

Едва не срывается вопрос о лаке, но прикусываю язык. А то снова дикой сочтут. Наверное же, завозят из Йована.

У нее самой тонкая темная косичка, в который раз задумываюсь, как меня здесь примут. Не такую…

Рассматриваю себя, мне мои волосы всегда нравились, приятно получить подтверждение, даже если служанка с большой долей вероятности льстит.

— А обязательно прическу? Просто распустить никак? — спрашиваю, тут же сержусь на себя.

Я же императрица! Тересия говорила, поставить себя! А я только и спрашиваю у всех… Но ведь, ничего не зная, лезть на рожон тоже неразумно!

— Высокие прически сейчас в моде, — отвечает как-то смущенно. — Все делают.

— И кто же их в моду ввел? — интересуюсь, не император же в самом деле.

— Вообще… шри Шарасса. У нее волосы не очень густые, зато шея красивая. А уж парикмахер что вытворяет!

— Да кто она такая? — Настроение неожиданно падает. Куда ни повернись, везде эта шри. Уже прямо злить начинает! — Почему за ней все повторяют?

— Ну… — Девушка краснеет еще сильнее, две ее помощницы старательно отводят глаза. Зачем-то бросает взгляд на Дарсаля. — Раньше шри Шарасса была фавориткой императора, госпожа. Но перед тем как поехать за вами, он дал ей отставку!

Ох… все вдруг становится на места. Я и не задумывалась об этом, откуда мне знать, как там императоры живут! Но ведь логично. Не сидел же он один до своих двадцати шести.

Ощущаю себя глупо. Ну откуда я могла знать? К Дарсалю еще пристала… Смущаюсь, хоть бы не заметили… Заметят, конечно. Бросаю взгляд на его отражение. Как всегда, ровный свет, спокойное, чуть мрачное лицо, плотно стиснутые губы.

— Ты знал? — спрашиваю, глядя на него в зеркало.

— Простите, моя госпожа. Император не хотел тревожить вас досужими сплетнями перед церемонией.

Обидно. Но не при служанках же выяснять отношения с личным Стражем. И потом, он ведь давно сказал, что распоряжения императора первостепенны. Это мне все хочется думать, будто я для него на первом месте. Киваю молча, оборачиваюсь снова к Кэти:

— А кто еще были фаворитками? — Хоть узнаю, кого опасаться.

— Эрлара! — Кэти вдруг падает на колени у моего кресла. — Простите меня, я не должна была говорить с вами об этом, не знаю, как так вышло! Эрлар не будет доволен, накажет меня!

— Он и вас наказывает? — Почему-то перед глазами строй Слепых. Да не так же, наверное!

— Ну… за провинности все получают, конечно!

— Не переживай. Надеюсь, жених позволит мне самой разбираться со своими служанками и не станет вмешиваться, — говорю как можно уверенней. Не такая уж страшная провинность. — И знаешь что… оставь волосы распущенными. Уложи просто.

Кэти поднимается, молча берется за дело. По-моему, слезы смаргивает. И хотела бы утешить, да не знаю чем. Ведь Дарсаля с ребятами от наказания не защитила.

Дышу медленно, заставляю себя успокоиться и переключить мысли на иное.

И как они здесь без фенов обходятся? Всякими разогретыми в камине щипцами волосы портят. Сижу, терплю. Зато результат превосходит все ожидания! В конце концов, я не какая-то там бывшая фаворитка!

Прием похож на те, что проходили в родном Йоване, только с фуршетом и без танцев. Поесть почти не успеваю: с каждым нужно познакомиться, уделить время и хотя бы запомнить, не говоря уж о том, чтобы мнение составить.

Император ведет под руку, Дарсаль прикрывает со спины, и все равно ощущение безумной вымотанности и усталости. Помимо воли раздумываю о защите Лексия — сохранила бы она мне хоть каплю сил? Представляет всех эр Базир, снова навевая мысли о том, что нужно будет к Пени зайти.

Пытаюсь структурировать информацию. Айо поделен на сорок графств и еще двадцать баронств. Графы от баронов отличаются тем, что первые — родственники, а вторых отмечают за заслуги. Титулы передаются по наследству, но император своей волей может и отобрать. Так что сегодня я общаюсь исключительно с графами, бароны на семейное мероприятие не приглашены, с ними познакомлюсь на церемонии. И хорошо, хоть какое-то дозирование информации.

Про большинство из них я уже знаю по урокам Валтии, некоторые даже похожи на свои портреты в ее книгах, но кто с кем в каких отношениях и чего может желать от императора — пока для меня сущий ад.

И откуда столько, если императоры не плодятся почти? Каждый, хоть самый дальний, пытается примазаться? Снова жалею, что Лексий еще не принес защиту, столько взглядов и эмоций…

С интересом знакомлюсь с родной тетей жениха — герцогиней Беллой. Невысокая, чуть полноватая, с неожиданно светлыми прядями и такими же стальными, как у императора, глазами, Белла как-то очень остро напоминает о том, что всех императриц привозят из Йована. Даже не знаю почему, то ли дело в улыбке — слегка печальной и словно бы сочувственной, то ли во взгляде — глубоком, будто знает много больше, чем все вокруг. То ли в том, что на остальных не похожа. А вот император не заметно, чтобы сильно обрадовался родственнице. Правда, не увидела его радости ни по чьему поводу. Может, просто маска такая? Имперской недосягаемости.

А еще у нее волосы распущены! Чуть ли не у единственной здесь, что делает нас почти союзницами, пусть даже всего лишь в моем воображении. После слов Кэти почему-то обращаю на это внимание.

Шри Шарасса мелькает вместе со своим отцом, эром Броном. Худой, с изрезанным морщинами лицом, судья буравит взглядом то меня, то Дарсаля, словно через силу выжимая из себя заученные фразы согласно этикету. Отвечаю столь же коротко, шри улыбается рядом с ним, нервируя. Так что разговора не получается. И куда они все своих жен девают? В садах прикапывают? Еле удерживаюсь от нервного хихиканья.

А потом наступает какой-то пережиток старины под странным названием «час отдохновения», когда мужчины и женщины почему-то расходятся по разным гостиным. В Йоване такого не было, а уж кто от кого отдыхает, остается только догадываться.

Насколько я успела изучить, здесь подобным «часом» сопровождаются все приемы. Не хочется думать, что мужчины там решают политические вопросы, ограждая от них женщин. Ну или, наоборот, политику от женщин.

Женщины же пьют напитки, заедая фруктами и сладостями, и перемывают косточки всем, кому не лень. Хорошо хоть Дарсаль со мной.

Высшее общество разнообразных шри раскучковалось на красных диванах вокруг стеклянных столиков, поглядывают. Понимаю, что нельзя никому отдавать предпочтение. Да и непривычно навязываться, сложно в незнакомой компании. Выйти бы на террасу, но там холодно, ветер клонит деревья, желтые листья устроили бурный танец.

Медленно иду, делая вид, будто знаю куда. Жаль, нет ни Пени, ни хотя бы Хельты. Советник Хармас, — не родственник. Хоть что-то радует.

Подхожу к окну, осматриваю открывающийся вид на один из внутренних дворов между крыльями дворца. Точнее, небольшой парк. Мы на первом этаже, так и сбежала бы туда. Снова мысли о том, что летом здесь, пожалуй, мило. Выход открыт, гости гуляют… А я следующим летом буду уже мамой. Не может быть!

— Нравится? — немолодой, но все еще мелодичный голос.

Замечаю шри Беллу. Улыбаюсь:

— Наверное. Сложно сказать, не привыкну никак.

— Заходите ко мне, если захотите поговорить… пока я здесь, — предлагает.

Не могу понять, это от скуки или хочет что-то рассказать? Впрочем, что тут расскажешь, на виду у Слепых…

— Непременно, — снова улыбаюсь. — Спасибо за приглашение. Вы тоже заходите.

— Почту за честь, — с некоторым удивлением отвечает герцогиня.

Что я не то сказала? Вроде родню имею право приглашать. Так о многом хочется расспросить! Но молчу, не могу придумать, что добавить. И куда делись все наставления мадам Джанс о том, как вести непринужденную беседу, невзначай заполняя неловкие паузы?

— Не нужно скучать, эрлара. — Еще один голос, который неожиданно узнаю.

Снова эта шри!

— Что вы, шри. Уверена, здешнее общество весьма интересно, — отвечаю, едва повернувшись в сторону Шарассы.

С досадой замечаю, что Белла осторожно отходит. Я лучше с ней пообщалась бы. Ладно, успеется.

— Не сомневайтесь. — Боже, как искренне улыбается! У меня не хватило бы наглости лезть к невесте своего бывшего именитого любовника. Почему-то как подумаю, злость кипит. Так и повыдирала бы остатки ее «не очень густых» волос. — Небольшие встряски и новые веяния ему не помешают.

— Замечательно. Терпеть не могу высокие прически, от них голова болит. Надеюсь, такое новое веяние будет воспринято положительно.

— Зато высокие прически подчеркивают женственность и красоту. Тем, кому есть что подчеркивать.

— И позволяют скрыть определенные изъяны. Тем, кому есть что скрывать.

Шарасса на миг замолкает, глаза сужаются.

— Хорошо, что мы с вами понимаем друг друга. — Делает едва уловимый поклон.

— Всегда приятно, когда подданные понимают, — возвращаю улыбку.

Дарсаль

От Шарассы ощутимая волна темной злости. Не привыкла, чтобы ее на место ставили. Все вокруг притихли, молчат, каждое слово ловят. Молодец Ноэлия, только не знаю, как и сколько выдержит в таком напряжении. А вот судя по раздражению в мою сторону, Шарасса мне еще выскажет, что не ту императрицу выбрал. Иллариандру пускай высказывает.

Какая-то из придворных дам решается вступить в беседу, интересуется модой Йована. Ноэлия с радостью переключается на нее. В ауре благодарность и облегчение. Шарасса бросает на меня взгляд, отходит в обществе ближайших подружек. Но большинству все-таки интереснее императрица.

Молчу, почти не прислушиваюсь к разговору о платьях, украшениях, косметике и всяких необычных штучках, которых нет и никогда не будет в Айо.

Шри Белла незаметно уходит, всматриваюсь вслед. Возраст берет свое. Мне показалось, Иллариандр не слишком доброжелательно настроен к родственнице. Хотя аура у нее довольно светлая, местами даже приятная. Если бы не деструктивные узоры, что, как язвы, буквально разъедают. Отсюда и усталость.

В Йоване практически не видел таких, а у нас почти каждая в той или иной мере подвержена.

Ноэлия

Остаток приема проходит на удивление спокойно, Шарасса больше меня не трогает, а остальные женщины — во многом обычные женщины, которых интересуют наряды да сплетни. Расспросы воодушевляют, а заодно и дают выход тоске по дому, который никогда не увижу. Как-то незаметно перехожу к гравикарам, роботам и прочей технике. Чтобы не расплакаться от грусти, начинаю рассказывать о чем-то веселом. Поэтому когда появляются мужчины, мы все делимся забавными воспоминаниями под общий смех.

Иллариандр окидывает нас взглядом, на мгновение останавливается на Шарассе с несколькими девушками… подружки, свита или кто они там. Стараюсь запомнить, расспрошу у Дарсаля. Хотя что у него спрашивать, никогда не знаешь, обманет или нет. Сердце снова сжимается от обиды. Неужели не мог хоть как-то намекнуть!

Шарасса подходит к Иллариандру, тоже решительно направляюсь к жениху. Пусть эта Брон не думает, что сможет и дальше тут верховодить! Иллариандр подает мне руку, учтиво интересуется, не устала ли, и просит нас простить — мол, много приготовлений к завтрашнему. Испытываю некоторое облегчение, покидая графов и графинь. Надеюсь, дальше будет легче.

Приготовлений, наверное, действительно много, во всяком случае, у будущего мужа. А мне, наоборот, заняться нечем. Платье примерили, церемонию снова проговорили — на этот раз с эром Базиром. Вот у кого дел невпроворот. Спросила его о Пенелии, но он с ней тоже почти не видится. Некогда. Зато я наконец-то зову ее к себе через Дарсаля.

Пенелия появляется довольно быстро, смотрит почему-то опасливо. Зато Пуся признает в ней свою, запрыгивает на колени, едва та оказывается в кресле.

— Пенелия, все в порядке? — спрашиваю осторожно.

— Не думала, что вы позовете меня, эрлара.

— Почему? — недоумеваю.

— Ну… — Пени смущается, отводит взгляд. — Показалось, вам тут станет не до того.

— Пени, я и сама еще не во всем разобралась, у меня были обед, прием, знакомство с верховными, потом с родственниками и сановниками, и поверь, я с удовольствием провела бы это время с тобой! Как ты устроилась?

— Спасибо, госпожа. Комната превосходна, а Жайна обещала заняться мной после празднования.

— Ты вроде меня Лией называла, — ворчу и злюсь почему-то. Зачем она так?!

— Служанкам не положено, госпожа. Жайна сказала отвыкать.

— Не понимаю! И что значит она тобой займется?

— Ну… обучит обязанностям.

— Погоди. Тебя что, в служанки определили? — спрашиваю. Кивает. — А эр Базир?

— А что он может сделать? Ну то есть… он милый, конечно, — Пенелия розовеет, — но даже он не может дать подобранной в болоте безродной нищенке должность выше служанки во дворце императора.

Надеюсь, это не Базир так выразился? Как-то неловко. И почему бы ему не жениться? Едва не срывается вопрос, у Иллариандра вон как быстро вышло. Да и у Хармаса с Хельтой тоже. Нервно хихикаю, Пенелия смотрит непонимающе. Вспоминаю, от чего она бежала. Наверное, правильно, что не торопят события. А может, есть другие скрытые причины, которые мне пока не видны. Ох, разобраться бы во всем.

— И Жайна тоже сказала, — продолжает Пени, поглаживая Пусю, — что если бы вы хотели, сразу объявили бы меня фрейлиной, а раз нет…

— Погоди. Я думала, фрейлины — это из титулованных семей. Во всяком случае, так объясняла Валтия. Но ты ведь знаешь, я… — Как-то неудобно об этом говорить, однако Пени смеется:

— Да весь дворец уже в курсе, что ты дала пинка под зад старой грымзе. Ой, простите…

— Она специально не сказала, что я могу назначить фрейлиной кого захочу? — Снова злюсь и одновременно испытываю облегчение. Все-таки приняла верное решение, избавившись от нее. — Она говорила, статс-дамы — это жены советников, а фрейлины — их дочери. Ну то есть, если им пожалуют такое звание при дворе. И, мол, из них я смогу выбрать себе гофмейстерин… Ну, подружек, что ли. Я так и не поняла, в чем их функции, кроме как быть женщинами при дворе. Дарсаль! — оборачиваюсь.

Стоящий у двери Страж кивает:

— Да, моя госпожа.

— Позови кого-нибудь, кто сможет нам объяснить все тонкости.

— Сейчас, моя госпожа, — прикрывает глаза.

Во время аудиенций ему положено стоять у двери или позади меня, а мне по-прежнему не по себе. Интересно, привыкну ли когда-нибудь?

В скором времени, к моей огромной радости, появляется шри Белла. Как же я сама не подумала? Спасибо, Дарсаль!

В ответ на всплеск эмоций его омаа слегка вспыхивает. А может, просто совпадение.

Шри Белла, похоже, тоже приятно удивлена. Довольно быстро объясняет нам, что своими личными фрейлинами я могу объявить пять любых девушек — правда, стать моими личными гофмейстеринами они смогут лишь через год безупречной службы, в то время как любая из статс-дам — сразу же. Вот и замечательно! Тут же объявляю, что с удовольствием сделала бы шри Беллу одной из них, и вообще не отказалась бы, чтобы именно она меня учила. Герцогиня как-то мнется и просит подождать до церемонии. Соглашаюсь — в любом случае, пока я не императрица, назначить официально гофмейстерину не могу. Зато фрейлину могу — для императриц, у которых здесь никого нет, существует такая привилегия с самого объявления помолвки.

Радостная Пени убегает срочно шить платье — оказывается, ее и на церемонию никто не пустил бы! Боже, ни на миг не отвернуться, нужно все держать под контролем!

Размышляю несколько мгновений о Хельте, но та и без меня станет статс-дамой, едва выйдет замуж за советника Хармаса. Шри Беллу тоже отпускаю готовиться, скоро Лексий с защитой должен появиться.

Тихо. Отправляю Дарсаля отдохнуть. Нахожу среди «ненужного» старую куклу, что Тересия подарила. Вытаскиваю на свет, усаживаю в соседнем кресле. Так и хочется поговорить с ней, как в детстве, рассказать о мыслях, эмоциях. Но как подумаю, что это все Стражи услышат, сразу не тянет откровенничать даже в собственных апартаментах. Описываю мысленно все события, как могла бы описывать Тересии. Только вот ответа ждать не приходится. Зато впечатления хоть как-то структурируются.

Опускаю руку в карман, там обнаруживается многострадальный цветок купены. Странный, плотный, не вплести ли его во что-нибудь? Подбираю несколько ниток, обустраиваюсь в кресле-качалке у камина. Не успеваю сделать и половину, как Дарсаль сообщает, что Лексий пришел. Наскоро прячу начатый браслет в один из ящиков. Да кому они вообще нужны? Жених даже не думает носить. При его-то обилии драгоценностей. Да и у меня тут, надеюсь, более интересные дела найдутся.

Дарсаль

Защита в неактивном состоянии Стражам не видна. Зрячим, впрочем, тоже. Только мастер как-то может ее отличить, и то не всегда.

Сегодня я Лексия не встречал — он пришел немного раньше, по вызову эра Рамара. Естественно, верховный должен проконтролировать защиту императрицы, стараюсь не показывать тревоги по этому поводу. В который раз сожалею, что не могу видеть и слышать происходящего в его покоях. И Ноэлии лучше не знать.

Похоже, они со шри Беллой друг другу понравились, во всяком случае, от обеих исходит симпатия. Только я и сам эту шри всего пару раз видел, сложно делать определенные выводы. Придется наблюдать.

Лексий пребывает у Рамара две-три четверти часа. Ноэлия снова плетет, а я лежу на собственной кровати и все жду, что в любой момент верховный обнаружит запрещенную защиту, вызовет к себе, а дальше… стараюсь просто не думать. О допросах, о ментальщиках… До сих пор с содроганием вспоминаю.

Но нет, в открывшемся проходе появляется аура Лексия — такая же светлая, с веселыми искрами. Жадно всматриваюсь, вижу несколько легких полосок умалчивания, прикрытых защитой, которая, впрочем, для меня проницаема. А Рамар, видимо, не счел их опасными. Впервые серьезно задумываюсь об уровне мастерства моего друга. Наверное, лучше не задумываться.

Ощущаю цепкий взгляд омаа верховного, исследующий меня едва не насквозь. Стараюсь расслабиться и создать иллюзию максимального раскрытия. Ребята из личной стражи Рамара сообщают, что защиту разрешено передать императрице.

Предупреждаю Ноэлию, слежу, как Лексий в сопровождении служанки приближается к нашим комнатам, выхожу встретить.

Пока Ноэлия прячет в ящики плетения и приводит себя в порядок, ждем в гостиной. Лексий протягивает руку — яркий, четко отпечатывающийся в омаа жест. Пожимаю, ощущаю в ладони упругий шарик. По спине словно ток: странная, сильная, даже немного пугающая вещь. Жаль, мне не дано ее понять. Улыбаюсь благодарно, больше ничего не могу пока сделать. Оставляю в руке, потом постараюсь незаметно убрать.

Ноэлия появляется, здоровается спокойно. Если и нервничает, то значительно меньше. Привыкает контролировать себя.

Лексий подает ей второй невидимый шарик — официально одобренную защиту. Учит, как принять, Ноэлия долго держит на ладони, все не может сообразить. Лексий прикасается к руке, объясняет мягко, почти ласково:

— Расслабьтесь, моя госпожа. Не напрягайтесь, защита настроена на вас, вы только должны войти с ней в резонанс, довериться.

— Я буду ее чувствовать?

— Нет, совершенно.

Ноэлия

На руке лежит едва ощутимый сгусток — все не могу понять, что значит впустить его в себя. Почему-то мысли об ауре — какой ее видят и какой она станет? И о роботе, странном последнем прикосновении — обжигающем, желеобразном. А еще о мрачной черной сущности по имени Овиния. Лексий все уговаривает расслабить разум, отпустить эмоции. Давно меня не уговаривали! Жених на его месте уже стальным взглядом смотрел бы, жесткими словами подстегивал. А тут вдруг ощущаю себя маленькой девочкой. И так приятно…

Прикрываю глаза, почти расслабляюсь, растворяюсь в голосе. Еще бы омаа…

— Вот так, — приговаривает Лексий, поглаживая мою руку до локтя и выше. — Молодец, умница…

На миг в левой руке что-то дергается, ощущаю пробежавшую до плеча судорогу.

— Все хорошо, — успокаивает мастер. — Правильно.

— Ничего, что так долго? — шепчу.

— Долго? — смеется Лексий. — Да для первой защиты вы справились очень быстро!

Радостно оглядываюсь на Дарсаля, но он как-то непонятно напряжен.

Дарсаль

Смотрю, как Лексий с профессиональной мягкостью и искренней почти нежностью направляет императрицу. Радоваться бы должен, да нерадостно как-то. Шаматри бы все побрали.

Уплотняю омаа, слежу за процессом. Ощущаю приближение очередного отката. Не сегодня бы, не перед церемонией!

Девочка расслабляется, ласковые волны по ауре, вижу, как на раскрытой ладони расцветает легкий голубой узор. Защита активировалась, на долю мгновения структурировалась в тот едва уловимый рисунок, какой иногда появляется у Ноэлии, и словно бы прошла сквозь него. Странно.

Не успеваю присмотреться — по левой руке подопечной проносится что-то белое, почти неуловимое, Ноэлия вздрагивает, но Лексий успокаивает. Не припомню такого. Впрочем, не столь много активаций мне видеть доводилось, уж если Лексий считает, что все верно — значит, так и есть.

Защита ложится красивым, ровным, полупрозрачным узором на спину, сердце, позвоночник, голову и лицо, замыкает основные энергетические центры. Отличная работа, прямо горжусь другом! Не то что у Шарассы — намного изящнее и мое зрение не раздражает. Надеюсь, от этого не менее функциональна.

Только вот пробежавшая молния смущает. И узор. Не мог же он его увидеть! Как просчитал?

Ноэлия поворачивается, радость сменяется настороженностью. Наверное, что-то в моем лице заметила.

— Порядок? — спрашиваю.

Ноэлия кивает, аура тоже уже в норме.

— Все отлично! — улыбается Лексий. — Замечательно села. Скоро вообще о ней забудете. Думаю, на пару лет всяко хватит.

— А потом? — недоумевает Ноэлия.

— А потом в случае чего поменяем. Дарсаль будет наблюдать, если вдруг помутнеет и переполнится — сделаю новую. Беременность тоже может быть непредсказуемой.

Ноэлия

Сегодня Лексий откланивается быстро — «не смеет задерживать перед церемонией». А я все думаю о прошедшем и предстоящем, о Страже и императоре, о новой своей защите. Нужно ли было спросить об оплате или Дарсаль сам это уладит. В Йоване-то карточка у него была.

На ужин идти не хочется, но надо. Необходимо объявить о фрейлине как минимум.

Жених даже лично приходит проводить в зал. Снова проходим рука об руку по дворцовым галереям, кивая кланяющимся придворным.

— Ну как защита? Нравится? — интересуется Иллариандр тихо.

— Нормально, — отвечаю осторожно, не совсем понимая подтекст. — Еще не успела понять, что к чему.

— Могла бы ко мне обратиться, я посоветовал бы хорошего мастера.

— А Лексий… мм… Фор плохой разве? — спрашиваю.

Ну зачем вот он это говорит, и тем более когда уже все сделано!

— Понятия не имею, никогда с ним не работал. Но если ваш, любимая, личный Страж рекомендовал — значит, хороший, полагаю.

— Не сомневаюсь в этом, — отвечаю сухо.

Иллариандр приподнимает бровь, но ничего не прибавляет, здоровается с очередными подчиненными.

Ух, за столом все графские семейства собрались! Тем лучше.

Садимся, как обычно, во главе стола, пытаюсь найти шри Беллу, но не вижу. Зато есть Хельта и эта мымра тонковолосая. Хм, часть дам волосы-то распустили. Пытаюсь всех запомнить.

— Почему герцогини нет? — интересуюсь тихо у жениха.

— Под конвоем в обеденный зал никого не доставляют, — хмыкает жених. — А вы с ней, вижу, уже нашли общий язык?

— Ваша тетя очень милая.

Иллариандр слегка кивает, принимая похвалу.

— И я попросила ее помочь мне освоиться. Вы же не будете возражать?

Оборачиваюсь к нему, император едва уловимо кривится, тут же отвечает с лучезарными ямочками:

— Ну что вы, любимая. Шри Белла и сама во дворце редко бывает, может быть, лучше выбрать кого-то более… осведомленного?

Пытаюсь понять, это мне сейчас отказали или благословили?

— Обязательно выберу, — соглашаюсь. — Но на первых порах хотелось бы, чтобы это был ваш родной человек.

На долю мгновения во взгляде императора чудится что-то острое — не то оценивающее, не то недовольное. Но уже опять улыбка, привычное дружелюбное выражение. Тоже улыбаюсь.

— Вам со своими дамами больше времени проводить, — отвечает.

Надеюсь! Едва не срывается, прикусываю язык. Так и тянет взглянуть на Шарассу.

Надо полагать, это разрешение. Благодарю, возвращаюсь к тарелке.

— С фрейлинами тоже не определились пока?

Наверняка знает же! Ох, что-то все тяжелее мне разговоры с женихом даются…

— Не успела, дорогой. Но хотелось бы дать шанс Пенелии. Вы же не будете возражать?

— С чего бы мне возражать? Женщины из Йована у нас в почете. А служанкой стать никогда не поздно.

Пошутил, угу. Несколько придворных, из тех, что ближе сидят и лучше слышат, ответили легким смехом. А мне как-то не смешно, речь о моей фрейлине все-таки! И я ведь сразу ясно выразилась, что не хочу отдавать ее в служанки!

С трудом домучиваюсь до конца ужина, это же просто пытка какая-то! Надеюсь, я не обязана присутствовать на них постоянно.

Наконец тишина и покой. Пуся урчит рядом на кровати. Сижу, пытаюсь вспомнить всех, с кем сегодня познакомилась, занести в список. До сих пор не разберусь, для чего мне столько комнат, как привыкла у мадам Джанс почти все делать на кровати, так и продолжает казаться, что это самое удобное. Ну и камин, конечно…

Стараюсь зашифровать впечатления. Шифровальщик из меня тот еще, уж насколько могу. Придумываю разные значки — точнее, они сами придумываются, словно вспоминаются, только это совсем легко разгадать. Но пусть так. В очередной раз жалею о роботе: в нем хоть скрытый раздел можно создать. Эх.

От занятия отвлекают служанки — приходят сделать массаж, тут и для этого специальная комната рядом с ванной. Мягко расспрашивают, готова ли к завтрашней ночи.

— Жаль, настойку с арникой и родиолой вам принимать нельзя, — сетует Ирма, разминая мои плечи. Она постарше и даже замужем. Метка на шее поблескивает.

— Какую настойку? Почему? — не понимаю.

— Ну как? — смеется. — Возбуждающие средства могут плохо сказаться на зачатии. Так что вы уж сами поработайте, чтобы жениха не разочаровать. Может, совет какой?..

Боже! Смущаюсь, дергаюсь, это их специально прислали?! Или по доброте душевной? А как представлю, что еще и Дарсаль слышит, совсем нехорошо. Обрываю, хватаю пеньюар:

— Не желаю никаких советов в своей личной жизни! — Поднимаюсь.

— Зря вы так, эрлара… — начинает Ирма.

Оглядываюсь на нее — как-то тушуется под моим взглядом.

— Не смейте больше приходить ко мне ни с чем подобным! — возмущаюсь. — Уж полагаю, жених и без вас справится!

Ох, не нужно было этого говорить, доложат ведь. А может, и к лучшему, что доложат. Еще не хватало советчиков!

Выгоняю девочек, лежу в ванне, щеки горят, не могу успокоиться. Можно подумать, мадам Джанс нам не рассказывала, для чего нужны мужчины!

Дарсаль

Ноэлия вся пылает. Вместе с моим омаа. И понимаю, что служанка в чем-то права, да едва ли девочка в своем пансионе могла получить адекватное представление об этой стороне человеческих отношений. Ничего, император наш искушен, уж он-то направит куда нужно.

Огонь прожигает сжатые кулаки. Не могу об этом думать, картины так и всплывают перед глазами. Для меня главное — комфорт императрицы. А для ее комфорта лучше эту тему пока не поднимать. Сама, надо полагать, со временем заинтересуется. И мне никуда не деться, придется выдержать.

Откат накрывает в момент, на непослушных ногах добираюсь до постели. Слава Рауму хоть комнаты изолированы, моя спальня — вообще полностью, слепое пятно удерживать не нужно. Ну привет, Овиния. Когда-то ведь я думал, что люблю тебя.

«Дарсаль!» — Раскатистый голос императора врывается в откат, выдергивая на поверхность.

Что с Ноэлией?! Ищу синюю ауру, все в порядке, спит, похоже. Пытаюсь прийти в себя.

«Да, мой повелитель».

«Долго просыпаешься», — недовольное.

«Простите, мой господин».

«Ты когда собирался сказать мне о Кэти?»

Стараюсь не показать облегчения. Вот он о чем.

«Извините, эрлар, не подумал, что это важно. Рано или поздно госпожа узнала бы».

«Стражам думать не положено. У них это плохо получается! Твоя задача — доносить, когда кто-нибудь не придерживается моих распоряжений. С каких пор ты выгораживаешь служанок?»

Ноэлия пообещала ей защиту. Хотелось, чтобы она хоть в этом ощутила себя императрицей. И о наказаниях твоих ей лучше не знать. Провинился, согласен.

«Госпожа просила не наказывать девушку», — рискую.

«Все бы ей милосердие изображать, — ворчит Иллариандр. — Хорошо, тогда готовься ты получить за двоих. Устраивает?»

Слышится не то сарказм, не то раздражение.

«Всегда готов, мой повелитель», — отвечаю.

Откидываюсь на подушках. Овиния так и вьется рядом, ожидая. Хорошо хоть другие Стражи ее не видят.

Ноэлия

Никак не могу уснуть, кручусь, все не дает мне покоя эта шри, ну почему Дарсаль не предупредил? И очередные намеки, чтобы мужа не разочаровала… Она, надо полагать, не разочаровывала? Ведь мог бы скрыть разговор, у него и комнаты изолированы, сам же говорил, что только если специально будут заглядывать — услышат, а на это полномочия нужны… Я бы не сказала императору… наверное. Хотя искушение велико, не поспоришь… но я бы поняла! По крайней мере, не выдала бы, откуда знаю!

Решительно поднимаюсь, иду к нему. Ночь на дворе, спит уже. Останавливаюсь, прислушиваюсь. Ничего. Тихо приоткрываю дверь. Темно. И что мне, в спальню идти? Или позвать?

Захожу в первую комнату, гостиная, или прихожая, или как ее там назвать. В камине тлеют угли, давая немного света. Тихонько приближаюсь к следующей.

Зачем я сюда пришла, о чем думала! У меня завтра церемония, самая важная в жизни, а я буду снова с синяками под глазами и уставшая.

Стою, сомневаюсь, войти, уйти… Пусть заметит, выйдет сам! Но нет, не появляется. Решаюсь, заглядываю тихонько.

Боже! Дарсаль горит, по стенам танец безумных теней и бело-голубых бликов, зубы сжаты, из глаз бьет огонь, ладони прожигают постель. Снова откат?!

Бросаюсь к нему, потом в шкаф, нахожу небольшое полотенце, бегу в ванную смочить холодной водой, кладу на лоб. Дарсаль напрягается, стонет, скрежещет зубами. С губ срывается пламя.

Беру его раскаленную руку, провожу по светящейся ладони мокрым полотенцем. Ткань с шипением испускает клубы пара. Смачиваю вторую ладонь. На постели тлеют обожженные следы. Так и до пожара недалеко. Обдать его водой, что ли? Или только хуже сделаю?

Снова бросаюсь в ванную в поисках какого-нибудь ведра или таза, но там ничего. Ну да, служанки убирают, и грязную форму наверняка чистят. Метаюсь по шкафам, наконец попадается какая-то ваза. Набираю ледяной воды, мчусь обратно в спальню. Застываю на пороге.

Четкий силуэт женщины, влезла на моего Стража, не то целует, не то кровь пьет, не то демонстрирует все, на что Ирма намекала. Не побывай я до этого при его откате, решила бы, что он пригласил к себе кого. Но черный силуэт поднимает на меня глаза — огненные прорези. Смотрит почти с ненавистью. Недолго думая выплескиваю всю воду. Пошла отсюда, тварь, он мой!

Овиния тает, растворяется в клубах взорвавшегося пара. Чуть дольше остаются горящие глаза, но и они вскоре исчезают. Кажется, меня трясет.

— Ноэлия? — По-моему, Дарсаль не до конца понимает, что произошло.

Приближаюсь нетвердой походкой.

— Кто она? — спрашиваю. Прикрывает глаза, сглатывает. Молчит. — Она реальна?

— Реальна. Была.

Дарсаль

— Но не понимаю, как ты можешь ее видеть. Почему.

— Сложно… объяснить… — хриплю, не сказать бы что-нибудь лишнее.

— Она как-то связана с откатами?

— Связана. Да.

— Ладно, отдыхай, — соглашается Лия. — Потом расскажешь. Хорошо?

Киваю.

— Я еще нужна?

Нужна, конечно. Я бы тебя всю ночь не отпускал.

— Что вы, моя госпожа. Простите за беспокойство. Вам необходимо выспаться. Или что-то хотели?

Зачем-то же пришла. Едва ли услышала откат, звукоизоляция здесь отменная. Сажусь, вытираю мокрую грудь полотенцем. Холодное, приятное. Нужно будет высушить матрас.

— Хотела спросить, почему ты мне про Шарассу не рассказал, — вздыхает.

— Император не велел вас зря тревожить.

— Как он мог?!

— Он взрослый мужчина, моя госпожа.

— И что?!

Лучше бы ты послушала Ирму. Не могу же я объяснять тебе, почему мужчины ведут себя не так, как мечтают молоденькие девочки?

— Он ее любил? — спрашивает тихо.

— Сомневаюсь.

— А кто еще… много их было?

— Простите, моя госпожа. Я не могу с вами это обсуждать.

— Почему? — Четкие линии слез на щеках.

Сжимаю зубы. Молчу.

Ноэлия

— Я так хочу тебе верить, Дарсаль, — всхлипываю зачем-то. — Ведь больше некому.

Обнимает вдруг, прижимает меня к себе, так крепко. Пеньюар тут же становится мокрым от воды. Гладит по голове.

— Ты можешь мне верить, Ли, — шепчет. — Приказы императора нарушать нельзя, но я всегда скажу, кого стоит остерегаться и кто чем для тебя опасен. Обещаю.

— Хорошо, — вздыхаю. Не хочу думать о том, что это означает. — Ведь они все были до меня, правда? — шепчу.

— Свадебная церемония накладывает определенные обязательства, моя госпожа.

Ох… Поднимаю голову, смотрю на него, словно впервые вижу. Ты ведь тоже взрослый мужчина! И никаких обязательств у тебя нет! А я не могу понять, что мне больше сердце разрывает. Как вспомню эту черную мару на твоей постели… Материализовавшиеся воспоминания или тайные желания? Что она такое?

Закрываю глаза. Нужно справиться с эмоциями. И, кажется, нет лучше места для этого, чем надежная грудь моего Стража.

Кладу на нее голову, снова поглаживает меня по волосам. Молчит.

— Пойду спать, Дарсаль, — шепчу.

Кивает. Я и не заметила, как тело оплел теплый свет омаа. Не верится, что он же здесь огненные пятна прожигал.

— Дарсаль… ты не знаешь, где сейчас Тересия?

Прикрывает глаза, мышцы на руках почему-то напрягаются. Жду.

— Похоже, уже в Иштаре.

— Ты… смог бы с ней связаться?

— Очень далеко. Возможно, передать сообщение и получилось бы, но соединить вас — едва ли. Такое только ментальщикам под силу.

Поднимаюсь, вытираю мокрые щеки. Радоваться бы перед свадьбой и коронацией, да что же так нерадостно?

Дарсаль

Словно в тумане переодеваюсь, меняю постель, прогреваю матрас, чтобы подсушить. Поглядываю за синей аурой. Ощущаю себя тем самым роботом, что сопровождал нас всю дорогу. По заложенной программе и никаких эмоций. Так легче.

Ноэлия крутится беспокойно, решительно наливаю успокоительного — оно постоянно под рукой на всякий случай. Иду в ее спальню, разгоняя огненные картины завтрашней ночи, пропечатывающиеся в мозгу. Завтра здесь будет император. Но сегодня ей нужно выспаться.

Уговариваю выпить, даже не думал, что помню еще все эти слова из далекого детства, напоминающие о матери. Ноэлия соглашается доверчиво. Дожидаюсь, пока заснет. Возвращаюсь к себе. Недолго думая тоже отпиваю глоток. Дожил. Но и мне нужно выспаться, а алкоголь здесь не лучший помощник. На завтра нужны свежая голова и контроль.

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

Ноэлия

С утра никто не будит, просыпаюсь сама. Боже… Какие нежные слова Дарсаль шептал. Или приснилось? В жизни не поверила бы, что он такие знает… точнее, употребляет.

Аппетита нет, вяло ковыряюсь в тарелке. Страж привычно спокоен, мрачноват. Все не могу отделаться от мысли: «Это он просто обязанности исполнял? Необходимо было привести императрицу в норму? Или?..» Ох уж это «или»!

А потом меня берут в оборот служанки — всякие втирания и умащивания, платье, прическа, косметика… Ощущаю себя заводной куклой, мысли текут вяло и где-то далеко. Никак не могу поверить, будто не со мной все. Хорошо хоть больше о возбуждающих средствах не заговаривают. Я же со стыда умру.

Настаиваю, дабы волосы распустили, вопреки попыткам убедить, что на высокой прическе корона держаться лучше будет. Разглядываю себя, это голубое платье, прозрачную фату… как же красиво! Перевожу взгляд на Дарсаля, он снова в синей форме почему-то. Опять сердце сжимают воспоминания.

Смотрю на высокую подтянутую фигуру, внезапно тренировка вспоминается. Это ведь уже навсегда. Я не хочу! Господи, пусть не заметят…

Дарсаль останется со мной, уговариваю себя. Будет со мной, как и раньше. Ничего не изменится. Я его никому не отдам. Ни этой черной гадине, ни жениху, ни… и жениться ему не дам! Вот.

Так нечестно, конечно. Но хоть немного успокаивает.

Целую на прощанье Пусю, Кэти с Ирмой хором ахают, что на платье останутся зацепки или волоски, но мне без разницы. Как же хочется хоть какой-то поддержки!

Шри Белла и Пени приходят ко мне, еще несколько графинь ждут у выхода. Мечтают попасть в свиту императрицы, надо полагать. Шри Шарассы не наблюдается, и к лучшему.

Зато встречает эр Базир, подает руку и ведет к главному залу императорской резиденции.

Боже, ну и красотища! На миг перехватывает дух — люстры с сотнями свечей, целый оркестр музыкантов, огромный бело-голубой ковер посередине. Интересно, Слепые смогут все это затушить, если вдруг пожар начнется? Ох, ну и мысли снова у меня…

У стен ломится от угощений множество столиков. Один большой, человек на пятьдесят, отдельно, — для нас. Высокие сводчатые окна убраны тончайшими занавесями. Как подумаю, сколько император вбабахал во все это денег… да я за целую жизнь не отработаю! Боже мой. Нужно было еще успокоительного глотнуть.

В зале полно гостей, легкая музыка. Через открытую дверь с противоположной стороны вижу императора и его свиту. Там все эры, сопровождавшие в поездке, и еще несколько здешних. Лица сливаются, звуки смазываются, ноги подгибаются… Да возьми ты себя уже в руки, императрица!

Кажется, действует. Обвожу взглядом зал, стараюсь всем улыбаться. В центр выходит эр Рамар. Почему-то снова обращаю внимание, что Стражи как-то странно расположились, будто безо всякой последовательности, но ведь не может такого быть? Наверное, какой-то особенный порядок.

Верховный представитель Астара читает долгую речь, восславляющую императора-защитника и его семью, после чего мы медленно начинаем двигаться навстречу друг другу. Я и мой будущий муж. Хоть бы откровенно не висеть на эре Базире. Шаги смягчаются ковром, только удары сердца нечему смягчать.

Дарсаль

Привычно оглядываю зал. Адреналина — как на тренировке. Впрочем, безопасность императрицы по-прежнему на мне, и в былые времена случались попытки нападений именно на всяких масштабных мероприятиях.

Конечно, командиры стараются все предусмотреть. Но чем больше людей, тем больше вариантов.

Сегодня я могу убить любого, чьи побуждения в ее сторону мне не понравятся. И хочу. Хоть один неверный жест, даже если это будет шри Шарасса. Может, полегчало бы.

Но шри предусмотрительно остается в тени. Знает мои сегодняшние права. Да и остальные… Серое месиво грязных эмоций и попыток облачить их в чистые одежды. Зрячих еще могли бы обмануть, но не нас.

Синяя аура слепит глаза. Не хочу ее отдавать. Не тому, кто не сможет оценить. Снова эта бесова беспомощность, как тогда, когда осознал, что ничем не могу помочь отцу с матерью. Дурак я. Видел же, что императору она не по душе. Нужно было сразу просить для себя. Да кто бы мне разрешил. Да разве поехала бы она тогда с нами? Оставаться в Йоване? Как же все сложно… неразрешимо.

Почти хочу, чтобы что-нибудь случилось. Конечно, срыв свадьбы ничего не изменит. Лишь отсрочит, растянет пытку. Впрочем, она и так у меня теперь пожизненная.

Но все спокойно. Слепые на местах, придерживаются фигур, сканируют пространство пересекающимися омаа, периодически кидают отчеты, что все чисто. Чисто. Чисто. Звенит в мозгах.

А Ноэлия с Иллариандром все приближаются и приближаются друг к другу. Пока наконец не оказываются лицом к лицу. А потом перед эром Рамаром. В прошлый раз я там стоял, а сейчас слежу за его руками, боюсь хоть что-то пропустить. Упал бы уже бесов Раум на землю!

Эр Рамар снимает метки — на этот раз Ноэлия готова, да и его движения не столь резки.

Да что он делает?! Приглядываюсь, не могу понять. Он же должен окончательно омаа скрепить! Даже интересно было бы посмотреть, как мой отделять будет. Раз уж взялся, я полагал, у него должно быть что-то в запасе. Но нет! Эр лишь усиливает свечение, создает красивую, но иллюзию. Все всматриваюсь: совершенно точно вижу, что он не разделяет наши омаа, не переплетает вновь, не соединяет в метке. Раум бы побрал гребаную церемонию! Они что, договорились? Судя по спокойствию Ивена — да. Договорились ничего не трогать в моей метке. Видимо, не были уверены в результате. Во что я девочку втянул… Бесов дурак.

Остальные Стражи насторожены, ощущаю взгляды на нас с Ивеном, на едва различимых контурах императора и даже на самом верховном. Но наша выдержка известна всему миру. Раз император считает, что так надо, — значит, надо.

Кто-то из помощников Рамара приносит корону — изящные линии и насыщенные отблески драгоценных камней пропечатываются внутри. Эр опускает ее на голову императрицы. Ну хоть коронование настоящее. Уже облегчение.

Время тянется, завывает в изгибах моего омаа, хлещет плетью и внезапно выворачивается наружу праздничным маршем, бурными аплодисментами, первым поцелуем и танцем императора с женой.

Все слежу за синей аурой, все жду неизвестно чего. Но аура сияет, тонкий силуэт скользит по залу, безжалостно играя на моих натянутых струнах.

Ноэлия

Свершилось… Думала, никогда не пережду эту длинную церемонию, эти фокусы с энергией. Красиво, но так долго! А потом еще коронование, пожелания мне быть достойной императрицей и родить много наследников (странные, честно говоря, учитывая слова Дарсаля о том, что наследник всегда один!). Поцелуй, уже законный. Первый танец. Поздравления от гостей — несколько специально отобранных придворных принимают подарки. Подозреваю, их потом еще и служба безопасности рассмотрит, а уж после, возможно, и до нас дойдут. Но приходится улыбаться и благодарить, благодарить и улыбаться. Поначалу еще отвечаю, а под конец уже и сил не остается. Упасть бы куда-нибудь, часть гостей давно за столами, но мы все ждем, пока не проходят последние из поздравляющих.

Есть совсем не хочется: когда нервничаю, постоянно так. Потом у себя в апартаментах наемся. Ох, вздрагиваю, осознав, что будет потом. Не наемся я. И, пожалуй, долго еще не захочу.

Пальцы ледяные, отдыхаю какое-то время, заставляю себя что-то проглотить, запиваю вином. Вино, понимаешь ли, не вредно, а настойка… Черт, сейчас краснеть начну. Ну что за мысли!

Дарсаль с Ивеном сегодня не сидят с нами, сзади стоят. Положено так. А ведь они тоже устали, наверное. Хоть и воины. Зато рядом со мной шри Белла и Пени.

— Вы подумали над моим предложением? — спрашиваю тихо у герцогини.

— Ведь вы же уже сказали императору, — отвечает, не могу понять, не то с обидой, не то выражая согласие.

— Решение все равно за вами, — улыбаюсь. — Мне очень хотелось бы, чтобы вы побыли, сколько сможете.

— Конечно, побуду, дорогая. Понимаю, как вам нужна поддержка. Я ведь помню еще, как покойный брат себе императрицу привез. Девочка тоже нервничала и боялась, а никто вокруг не понимал, что ей еще нужно-то? Но надолго остаться не смогу, простите.

— Вы дружили? — спрашиваю.

— Ноэлия, — вдруг вклинивается жених… муж то есть, — давайте вы не будете смущать гостей печальными расспросами в столь счастливый день. Хорошо?

Значит, мы все еще на «вы». А я-то надеялась.

— Простите, эрлар, — смиренно кается шри Белла, отворачиваясь.

— Хорошо, — улыбаюсь супругу.

Но в не столь счастливый день непременно расспрошу подробнее. Молчу, конечно. Замечаю любопытный взгляд Пени. Похоже, ей тоже интересно. Ничего, я все узнаю! Раз уж я теперь официальная императрица, начну свое расследование.

Однако углубиться в построение планов мне не дают. Видимо, сочтя, что я уже достаточно отдохнула, имперские советники и прочие эры один за другим приглашают меня на танцы. Жених тоже не отсиживается, женам эров внимание оказывает. И дочерям. А вот шри Брон мог бы и не приглашать! Злюсь, император бросает на меня взгляд. Неужели Ивен что-то заметил и передал? Но Иллариандр улыбается очаровательно, подмигивает. Невозможно сердиться. Ладно, пусть уж танцует. В столь счастливый день…

За окнами темнеет, веселье в разгаре, а нам скоро уходить положено. Слежу за стрелкой больших механических часов на центральной стене, лучше бы я тут осталась, затанцевалась до упаду и все пропустила! И завтра тоже. И послезавтра. Вздыхаю, понимаю, что так не будет.

— Не переживай. — Жених берет холодные пальцы своими разгоряченными, подносит к губам, обнимает за талию. — Пора, любимая.

Киваю. Поднимаюсь. Дарсаль с Ивеном за нами. И, похоже, половина свиты провожать планирует. Ну и порядки! Может, еще и под дверью подождут? А Стражи? Ох, нужно было все-таки расспросить обо всем Ирму…

Выдыхаю, ног не чувствую. Иду рядом с женихом. Мужем то есть…

Дарсаль

«Нам с вами быть, мой повелитель?» — врывается в голову вопрос Ивена, который я и сам все хочу, но не могу задать. Отпустили бы. Понимаю, что этого не будет: личный Страж всегда следит за женщинами императора во время их… гм… посещений. Метку на женскую ауру поставить невозможно, поэтому о недобрых намерениях вовремя не предупредит. Остается только наблюдать за эмоциями. А для меня это вообще прямая обязанность. Бесов Раум.

«Думаю, Дарсаля хватит», — отвечает император.

«Слушаюсь, мой господин». — в ментальном тоне Ивена чудится легкая ухмылка. Или это мои предубеждения вылезают на поверхность.

«Как прикажете, эрлар», — отвечаю. Как прикажете.

Ноэлия

Что-то меня аж трясет, не верится. Неужели все позади? Я — императрица! Боже, я императрица Айо! С ума сойти!

Жених сегодня невероятно мил, и я понимаю, что у двери уже не остановится. Даже теряюсь, куда идти-то? Ко мне? К нему? Привычно хочу обернуться к Дарсалю, тут же краска заливает лицо. Не могу я с такими вопросами к нему обращаться. Да и… Боже, не вспоминай ты этот поцелуй!

Иллариандр ведет в мои покои, то есть это он будет приходить, когда сочтет нужным? Вроде про общие комнаты нигде не упоминалось.

— Налить тебе вина, любимая? Ты вся дрожишь.

Мы уже посреди гостиной. Словно целые куски выпадают из восприятия, даже не помню, как здесь оказались. Пуся откуда-то выскакивает, трется в ногах.

— Боюсь, — шепчу.

— Не бойся. — Иллариандр нежно проводит ладонью по щеке.

Все-таки подносит бокал к губам, заставляет глотнуть. Закашливаюсь. Такое терпкое, обжигающее. Боже, я хочу, чтобы это все уже поскорее закончилось! Залезть в ванную, распустить волосы и… не знаю. Позвонить Тересии. Вздыхаю.

— Ну что ты, любимая? — Иллариандр приближается, привычный приятный запах мужских благовоний, почему-то снова вспоминаю омаа.

Иллариандр целует, ощущаю его руки на молнии на моей спине. Оборачиваюсь резко. Дарсаль у двери, в глазах белое пламя. Почему он тут? Почему один?

— Что, любимая?

— Пусть он выйдет, — шепчу. — Я так не могу.

Даже мысли о том, что мы уйдем в спальню, а он останется здесь, обжигают сердце чем-то раскаленным, как те щипцы, которыми мне волосы укладывали. А уж если еще и в спальню за нами пойдет… Господи!

— Тебя тревожит Страж, Ноэлия?

— А тебя — нет? — недоумеваю.

Иллариандр пожимает плечами:

— Охрана всегда со мной, я хуже себя чувствую без них.

С губ едва не срывается вопрос, к Шарассе своей он тоже с охраной ходил? С трудом сдерживаюсь, не место и не время.

— Пожалуйста, — шепчу, на глаза почему-то набегают слезы.

— Хорошо, как пожелаете, эрлара. — Иллариандр подает отпускающий знак.

Не смотрю, как скрывается за дверью высокая фигура. Пусть уже Иллариандр делает что положено. Закрываю глаза. Жених… да муж же, твою бестию! Берет аккуратно мою руку, подносит к губам. Ведет в спальню. Закрывает дверь перед носом возмущенной Пуси, похоже, желающей все лично проконтролировать. Хихикаю. Эх.

— Ну не вздыхай ты так, — шепчет Иллариандр. — Ноэлия, ты же взрослая девочка.

Киваю. Конечно, взрослая. Конечно, все знаю.

В комнате горят свечи, давая совсем чуть-чуть интимного света. На кровати приоткинуто одеяло. А я почему-то думаю о том, кто это все готовил. Все знают, вся империя ждет от меня наследника. Как-то не радует, угнетает скорее.

Муж мягко скидывает с меня платье, смущаюсь. Хорошо, что темно и ему меня почти не видно. Не хотелось бы, чтобы рассматривал.

Даю уложить себя на кровать, избавиться от лишнего белья. Как-то не так я представляла свадебную ночь. Хотя сложно сказать как. Чего-то не хватает, такого, особенного… ну не омаа же.

Прикрываю веки, руки императора проходятся по телу, прикасаются к груди. Поскорее бы все закончилось, и я бы снова позвала Дарсаля, и… Твою бестию, я же ему книгу забыла подарить! Где-то на полках стоит. И маленькую так и не нашли. О чем я думаю!

Смотрю на жениха, он совсем близко, глаза горят. Ну то есть… после глаз Дарсаля выражение звучит странно. Ничего у императора не горит.

Руки умело водят по телу, наконец-то вызывая приятные ощущения. Где-то в глубине зарождается жар, желание, какое возникало иногда при просмотре фильмов про любовь, одобренных мадам Джанс.

— Расслабься, — шепчет.

Запускает пальцы туда, куда не проникало ничего… кроме омаа. Да о чем я все время думаю! И омаа туда не могло проникать, мне, наверное, приснилось.

Сердце отчего-то бьется сильнее. Но Иллариандр отворачивается, достает небольшую коробочку с тумбочки:

— Хочешь смазать?

— Что? — спрашиваю.

Муж вздыхает, сам начинает манипуляции. Подглядываю вполглаза, любопытно. Теоретически знаю, конечно, что и для чего, но вместе с тем так странно, непривычно.

Рассматриваю жениха, все-таки он у меня красавчик. Мышцы напряжены, эти ямочки на щеках. Провожу ладонью по плечу, приятно. Теплая мягкая кожа, упругие рельефы. Не вспоминать бы о других широких плечах.

Твою бестию, кажется, я хочу своего Стража. Сколько времени старалась об этом не думать, но сейчас, когда законный муж распалил все инстинкты, в голову только и приходят картины омаа, поцелуя, груди в капельках воды. Не заметили бы, господи, пожалуйста, пускай думают, что все для жениха! Какая же из меня после этого жена…

Иллариандр наконец-то завершает манипуляции, снова поглядываю на твердое мужское достоинство. Не впечатляет как-то. Наоборот, страшно. Где оно все во мне поместится?!

Ладно, успокаиваюсь, закрываю глаза. У других помещается, чем я хуже-то.

Лучше бы не закрывала, снова воспоминания о совсем иных плечах и спрятанных в полотенце бедрах, и шальные мысли, что нужно было сорвать это полотенце…

Приятная мужская тяжесть сверху, император аккуратно раздвигает мои бедра. Все-таки мне повезло. Ведь у Стражей, говорят, с этим еще хуже. Да не может быть, чтобы у Стражей все было так плохо! Я же видела, каким Дарсаль бывает… пусть по долгу службы, но если он хотя бы вполовину так же нежен и терпелив с той, кто выбирает ему одежду… Твою бестию, как же больно об этом думать!

В который раз заставляю себя переключиться на мужа. Он тут старается, а я… Тоже ведь ласков, а я-то в глубине души боялась, что после церемонии перестанет церемониться. Дурацкая тавтология, ну о чем же я думаю! Еще не хватает нервно рассмеяться, у мужа и без того проблемы с зачатием, а так вообще все желание… мм… упадет.

Ох, а вот это уже больно, как-то сразу не до смеха становится. Стараюсь не концентрироваться на болезненных ощущениях, да и мазь смягчает. Терпимо. Только возбуждение куда-то уходит, Иллариандр ускоряет темп, хотя лучше бы продолжал так же медленно. Несколько резких толчков, муж откатывается, откидывается на подушке. И все?

Лежу, соображаю, это уже оно или как? Лишь что-то мокрое на простыне подсказывает — да, оно. А где же пресловутое удовольствие?

— Отдыхай, любимая. Сегодня больше не буду тебя трогать. Завтра продолжим. Хорошо? — Муж прикасается губами к щеке. — Тебе понравилось? Не переживай, в первый раз всегда немного болезненно. — А ты-то откуда знаешь? Лично девушек проводил через это или теоретически? — Дальше легче пойдет.

— Понравилось, — спешу уверить.

Твою бестию, надеюсь, Слепые не видели моего разочарования? Боже, только бы не видели! Я же не умею еще этого контролировать, да в такой-то момент… пожалуйста! Ну не спрашивать же мне у Дарсаля?!

Дарсаль

Жадно, словно мазохист, читаю эмоции, не могу заставить себя не смотреть на эти перепады. Рядом Ивен, для остальных Стражей все завуалировано. Императрица — не какая-то там фаворитка, за возбуждением которой любой может наблюдать, если император не распорядится иначе… а ему обычно не до того. От комфорта императрицы зависит будущее империи и ее наследник.

Только вот комфорта там и нет — осознает, что ее могут видеть. Нужно было объяснить, но ведь не спрашивала. Как бы я к ней с такими разговорами полез?

Хоровод цветов и форм, никакой четкой картины. Даже защита напрягается, пульсирует. Ноэлия что-то очень хочет сдержать. Или просто боится раскрыть.

По-моему, отсюда слышу запах ее феромонов, почти вижу тонкие руки на спине императора, запрокинутую голову, приоткрытые губы. Мои губы. Бесов Раум, конечно же не мои. И никогда моими не были. И хватит вспоминать тот украденный у законного жениха поцелуй. Все равно ему досталось больше.

Страх, страсть, желание, сомнение, возбуждение. Печаль. Разочарование… Разочарование?! Это как? Вроде за императором ничего подобного не замечали. Бесов Раум, надеюсь, никто не рискнет сообщить об этом повелителю. Что-то аура Ивена помрачнела, не нравится ему.

Император быстро собирается, выходит. Жаль, не вижу его. Но почему-то кажется, тоже не в духе.

«Кого вы мне нашли? — гремит в наших с Ивеном головах, но я-то знаю, что львиная доля недовольства адресована мне. Почти вижу, как император раздраженно закатывает глаза. — Зажата, фригидна, вообще не шевелится! Еще и настойку не дать. Утомила».

Кровавый омаа приливает к голове, как бы его удержать. Только тем себя и успокаивал, что император всегда был любимчиком женщин, и по обаянию, и по положению. Девочке должно было понравиться! Сам-то я ничего не смог бы ей дать, Стражи никогда не отличались искусностью в постели. Бесов Раум, о чем я думаю!

«Возможно, она просто неопытна», — выдаю быстрее, чем успеваю сообразить. Мысли сдерживать сложнее, нежели речь.

— Ты собираешься давать мне советы, Дарсаль?

Тишина, кажется, все взоры дворца обращены к нам. Демоны.

— Простите, мой повелитель, — опускаюсь на колено.

— Иди лучше к ней, наблюдай за реакцией… и всем остальным.

— Конечно, мой повелитель. — Поднимаюсь, спешу в апартаменты.

В груди скребутся звери наподобие Пуси, только определенно хищные. И громадные.

Ноэлия в ванне, по ауре какие-то едва заметные грязные пятна. Присматриваюсь — но нет, наносные, скоро сойдут. Жду. Не могу думать о случившемся. Не могу не думать.

Долго, бесконечно долго моется, служанки успевают сменить постель, аура почти в норме. Синяя. Невозможно родная и невыносимо чужая.

Ноэлия выходит, вздрагивает почему-то.

— Ты что тут делаешь, Дарсаль?

— Как и всегда, моя госпожа. Слежу за вашим комфортом.

Болезненная игла закушенной губы, четкое движение разворота.

— Я хочу побыть одна, — сообщает внезапно.

Странно, по ауре не видно. Даже наоборот, показалось, ей хочется подойти. Что-то сказать. Или…

— Гос…

— Пожалуйста, Дарсаль. Ты свободен. Сходи куда-нибудь. Обещаю, буду здесь, никаких глупостей. Мне просто нужно побыть одной. Хорошо?

— Как прикажете, моя госпожа.

Ноэлия

Дарсаль уходит, унося с собой что-то чистое, светлое, навсегда вырывая с корнями из моей души. Хочу вернуть, хочу броситься ему на шею, расплакаться почему-то. Ну что за бред, плакать на груди охранника после первой брачной ночи с мужем. Все кажется, что я для него теперь стала совсем другой, не могу отделаться от иррационального чувства. Не хочу об этом думать. Буду сидеть, причесывать волосы, гладить Пусю, допивать остатки вина, или коньяка, или чем там меня поил император. И не думать…

Дарсаль

Отпустила. Прогнала. В ту ночь я пошел к Бесстыжей Палми. Забыться, забыть. У нее есть девочки специально для того, чтобы развлекать Слепых Стражей. Их ауры чисты, насколько могут быть чисты ауры продажных женщин, торгующих собственным телом.

Сегодня я искал синюю и нашел. Не то, конечно, с примесями серого, фиолетового, с желтыми нитками мечтаний, коричневыми пятнами зависти. Лежу, наблюдая, как она исполняет свою работу, как поднимаются алые всполохи алчности. Сжимаю кулаки, ощущаю омаа, прожигающее собственную кожу, не воспламенить бы все вокруг. Не обжечь девушку — слава не способного справиться с омаа Стража мне ни к чему. Они и без того немало берут, но нам больше рассчитывать не на кого. Да, искусными любовниками мы не слывем. Когда в любой момент можешь сжечь партнершу — не до того.

Куртизанка, чье имя я не удосужился узнать, движется вверх-вниз, раздражая омаа, но даруя хоть какую-то разрядку плоти. Чем лучше все сделает, тем больше заплачу. И девчонка старается, теряя оттенки голубого, уводя меня все дальше от нее. От моей императрицы.

Content

Нидейла Нэльте
СЛЕПАЯ СОВЕСТЬ

ПРОЛОГ

ГЛАВА ПЕРВАЯ

ГЛАВА ВТОРАЯ

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

ГЛАВА ПЯТАЯ

ГЛАВА ШЕСТАЯ

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ