Ли Юнас

Элиас и Драг - английский и русский параллельные тексты

JONAS LIE

Юнас Ли

THE FISHERMAN AND THE DRAUG

Элиас и Драг

On Kvalholm, down in Helgeland,  dwelt a poor fisherman, Elias by name, with his wife Karen, who had been in service at the parson's over at Alstad.

Когда-то давным-давно на Квалхолмене в Хелгеланде жил бедный рыбак по имени Элиас с женой Карен, которая до замужества работала в доме пастора.

They had built them a hut here, and he used to go out fishing by the day about the Lofotens.

Они жили в небольшой построенной собственными руками хижине, и днем Элиас работал в рыболовной артели.

There could be very little doubt that the lonely Kvalholm was haunted.

Квалхолмен был уединенным островом, и временами казалось, что его населяют призраки.

Whenever her husband was away, Karen heard all manner of uncanny shrieks and noises, which could mean no good.

Иногда, когда муж уходил на работу, жена слышала странные звуки и крики, которые не предвещали ничего хорошего.

One day, when she was up on the hillside, mowing grass to serve as winter fodder for their couple of sheep, she heard, quite plainly, a chattering on the strand beneath the hill, but look over she durst not. They had a child every year, but that was no burden, for they were both thrifty, hard-working folks. When seven years had gone by, there were six children in the house; but that same autumn Elias had scraped together so much that he thought he might now venture to buy a Sexaering, and henceforward go fishing in his own boat.

Каждый год приносил им по ребенку; и после семи лет брака в доме было семеро детей. Но оба они много и упорно работали, и к моменту рождения последнего Элиасу удалось скопить кое-какую сумму денег. Теперь он мог позволить себе шестивесельную лодку и, следовательно, стать хозяином собственной рыболовной артели.

One day, as he was walking along with a Kvejtepig in his hand, and thinking the matter over, he unexpectedly came upon a monstrous seal, which lay sunning itself right behind a rock on the strand, and was as much surprised to see the man as the man was to see the seal.

Однажды он шел по берегу с большим гарпуном в руке и вдруг увидел греющегося на солнце огромного тюленя, для которого их встреча оказалась столь же неожиданной, как и для Элиаса.

But Elias was not slack; from the top of the rock on which he stood, he hurled the long heavy Kvejtepig right into the monster's back, just below the neck.

Элиас действовал быстро. Не сходя с места, он метнул в тюленя длинный тяжелый гарпун и попал прямо в спину чуть ниже шеи.

The seal immediately rose up on its tail right into the air as high as a boat's mast, and looked so evilly and viciously at him with its bloodshot eyes, at the same time showing its grinning teeth, that Elias thought he should have died on the spot for sheer fright.

И вдруг - ах незадача! - тюлень встал на дыбы, опираясь на хвост, высокий, как мачта, и вперил в него налитые кровью глаза, обнажив зубы в такой дьявольской и злобной усмешке, что Элиас едва с ума не сошел от страха.

Then it plunged into the sea, and lashed the water into bloody foam behind it.

Потом он нырнул в море и исчез под водой, оставляя за собой кровавый след.

Elias didn't stop to see more, but that same evening there drifted into the boat place on Kvalcreek, on which his house stood, a Kvejtepole, with the hooked iron head snapped off.

Больше Элиас его не видел; но в тот же день отломанное древко гарпуна без железного наконечника прибило к берегу рядом с лодкой, привязанной недалеко от дома.

Elias thought no more about it, but in the course of the autumn he bought his Sexaering, for which he had been building a little boat-shed the whole summer.

Элиас вскоре забыл о тюлене. Той же осенью он купил шестивесельную лодку и поставил ее в сарай, который построил за лето.

One night as he lay awake, thinking of his new Sexaering, it occurred to him that his boat would balance better, perhaps, if he stuck an extra log of wood on each side of it.

Однажды ночью он лежал и думал о своей новой лодке, как вдруг ему пришло в голову, что для верности нужно поставить под нее дополнительные подпорки.

He was so absurdly fond of the boat that it was a mere pastime for him to light a lantern and go down to have a look at it.

Он питал нелепую привязанность к лодке, поэтому ему ничего не стоило встать, зажечь фонарь и спуститься к ней на берег.

Now as he stood looking at it there by the light of the lantern, he suddenly caught a glimpse in the corner opposite, on a coil of nets, of a face which exactly resembled the seal's.

Войдя в сарай, он поднял над головой фонарь и внезапно заметил на сваленных в углу сетях лицо, удивительно напоминающее морду того тюленя.

For an instant it grinned savagely at him and the light, its mouth all the time growing larger and larger; and then a big man whisked out of the door, not so quickly, however, but that Elias could catch a glimpse, by the light of the lantern, of a long iron hooked spike sticking out of his back.

Оно злобно поморщилось от света. Его рот открывался все шире и шире, и через мгновение Элиас, не успев ничего понять, увидел удаляющуюся из эллинга грузную фигуру человека. Однако ему хватило времени, чтобы разглядеть длинный железный наконечник, торчащий из его спины.

And now he began to put one and two together.

Только теперь до Элиаса дошло, с кем он повстречался.

Still he was less anxious about his life than about his boat; so he there and then sat him down in it with the lantern, and kept watch. When his wife came in the morning, she found him sleeping there, with the burnt-out lantern by his side.

Но тем не менее его больше беспокоила безопасность лодки, нежели собственная жизнь.

One morning in January, while he was out fishing in his boat with two other men, he heard, in the dark, a voice from a skerry at the very entrance of the creek.

Ранним январским утром он вышел на промысел на своей лодке вместе с двумя другими рыбаками, и из погруженных во тьму прибрежных скал до него донесся голос.

It laughed scornfully, and said,

Ему показалось, что он смеется над ним.

"When it comes to a Femb?ring,4 Elias, look to thyself!"

- Будь осторожен, Элиас, когда купишь себе фембёринг[2]!

But there was many a long year yet before it did come to that; but one autumn, when his son Bernt was sixteen, Elias knew he could manage it, so he took his whole family with him in his boat to Ranen,5 to exchange his Sexaering for a Femb?ring.

Но прошло немало времени, прежде чем Элиас сумел купить фембёринг, - только после того, как его старшему сыну исполнилось семнадцать лет. В конце года Элиас погрузился со всей семьей в свою шестивесельную лодку и отправился в Ранен, чтобы обменять ее на фембёринг.

The only person left at home was a little Finn girl, whom they had taken into service some few years before, and who had only lately been confirmed.

Дома они оставили лишь маленькую девчонку-лопарку, недавно прошедшую обряд конфирмации, которую они приютили несколько лет назад.

Now there was a boat, a little Femb?ring, for four men and a boy, that Elias just then had his eye upon--a boat which the best boat-builder in the place had finished and tarred over that very autumn.

Он облюбовал одну фембёринг - небольшую шхуну, которую лучший в округе кораблестроитель закончил и просмолил лишь этой осенью.

Elias had a very good notion of what a boat should be, and it seemed to him that he had never seen a Femb?ring so well built below the water-line. Above the water-line, indeed, it looked only middling, so that, to one of less experience than himself, the boat would have seemed rather a heavy goer than otherwise, and anything but a smart craft. Now the boat-master knew all this just as well as Elias. He said he thought it would be the swiftest sailer in Ranen, but that Elias should have it cheap, all the same, if only he would promise one thing, and that was, to make no alteration whatever in the boat, nay, not so much as adding a fresh coat of tar. Only when Elias had expressly given his word upon it did he get the boat. But "yon laddie" 6 who had taught the boat-master how to build his boats so cunningly below the water-line--above the water-line he had had to use his native wits, and they were scant enough--must surely have been there beforehand, and bidden him both sell it cheaply, so that Elias might get it, and stipulate besides that the boat should not be looked at too closely. In this way it escaped the usual tarring fore and aft.

Вот на эту фембёринг он и обменял свою лодку, доплатив разницу наличными.

Elias now thought about sailing home, but went first into the town, provided himself and family with provisions against Christmas, and indulged in a little nip of brandy besides.

Элиас решил, что пора отправляться домой. Перед отъездом он зашел в деревенский магазин и закупил продукты к Рождеству для всей своей семьи, в том числе и небольшой бочонок бренди.

Glad as he was over the day's bargain, he, and his wife too, took an extra drop in their e'en, and their son Bernt had a taste of it too.

Они с женой изрядно выпили, отмечая удачную сделку, и Бернту, своему сыну, тоже дали попробовать.

After that they sailed off homewards in their new boat.

И наконец отплыли домой на новой фембёринг.

There was no other ballast in the boat but himself, his old woman, the children, and the Christmas provisions.

Никакого балласта, кроме себя самого, жены, детей и припасов к Рождеству, у него не было.

His son Bernt sat by the main-sheet; his wife, helped by her next eldest son, held the sail-ropes; Elias himself sat at the rudder, while the two younger brothers of twelve and fourteen were to take it in turns to bail out.

Его сын Бернт сидел на носу, жена вместе со вторым сыном управляли фалом, сам Элиас сидел у румпеля, а двое младших сыновей двенадцати и четырнадцати лет по очереди откачивали воду.

They had eight miles of sea to sail over, and when they got into the open, it was plain that the boat would be tested pretty stiffly on its first voyage.

До дома им предстояло пройти миль пятьдесят, и не успели они выйти в открытое море, как стало ясно, что фембёринг ждет первое испытание.

A gale was gradually blowing up, and crests of foam began to break upon the heavy sea.

По воде побежали белые барашки, с брызгами разбиваясь о борт, - начинался шторм.

And now Elias saw what sort of a boat he really had.

Вот тогда Элиас понял, какое судно он купил.

She skipped over the waves like a sea-mew; not so much as a splash came into the boat, and he therefore calculated that he would have no need to take in all his clews7 against the wind, which an ordinary Femb?ring would have been forced to do in such weather.

Оно бежало по волнам легко, словно чайка, и он готов был поклясться, что ему даже не придется идти под единственным парусом, как при такой погоде пришлось бы поступить, управляя обычной фембёринг.

Out on the sea, not very far away from him, he saw another Femb?ring, with a full crew, and four clews in the sail, just like his own.

Ближе к вечеру он заметил неподалеку еще одну фембёринг. Она споро бежала по волнам со всей командой на борту и с четырьмя зарифлеными парусами в точности, как на судне Элиаса.

It lay on the same course, and he thought it rather odd that he had not noticed it before.

Судя по всему, они шли тем же курсом, что и Элиас, и ему показалось странным, что он не видел их раньше.

It made as if it would race him, and when Elias perceived that, he could not for the life of him help letting out a clew again.

Она явно хотела устроить с ним гонку, и когда Элиас это понял, то не удержался и снова отпустил риф.

And now he went racing along like a dart, past capes and islands and rocks, till it seemed to Elias as if he had never had such a splendid sail before. Now, too, the boat showed itself what it really was, the best boat in Ranen.

Они неслись на огромной скорости мимо мысов, островов и шхер. Никогда прежде Элиас не чувствовал в себе такой силы и ловкости в управлении судном, а фембёринг оправдала каждую крону, которую он за нее заплатил, - это была лучшая лодка в Ранене.

The weather, meantime, had become worse, and they had already got a couple of dangerous seas right upon them. They broke in over the main-sheet in the forepart of the boat where Bernt sat, and sailed out again to leeward near the stern.

Тем временем шторм усиливался, уже несколько раз их захлестнуло гигантской волной, которая, разбившись о нос, где сидел Бернт, прокатилась по палубе до самой кормы.

Since the gloom had deepened, the other boat had kept almost alongside, and they were now so close together that they could easily have pitched the baling-can from one to the other.

Когда над морем сгустились сумерки, второе судно приблизилось к ним почти вплотную, и теперь они шли совсем рядом, так что при желании могли перебрасываться ковшами для вычерпывания воды.

So they raced on, side by side, in constantly stiffer seas, till night-fall, and beyond it.

Так они и двигались весь вечер бок о бок среди бушующего моря.

The fourth clew ought now to have been taken in again, but Elias didn't want to give in, and thought he might bide a bit till they took it in in the other boat also, which they needs must do soon.

Элиас подумывал о том, что надо бы снова забрать тот последний риф, но ему не хотелось уступать победу в гонке, поэтому он решил ждать, пока другая лодка не возьмет риф, - ей тоже приходилось не сладко.

Ever and anon the brandy-flask was brought out and passed round, for they had now both cold and wet to hold out against.

Они все замерзли и промокли и периодически пускали по кругу бутылку с бренди.

The sea-fire, which played on the dark billows near Elias's own boat, shone with an odd vividness in the foam round the other boat, just as if a fire-shovel was ploughing up and turning over the water.

Море фосфоресцировало в темноте вокруг лодки, вспыхивая зловещим светом в белых гребнях волн, окружавших другую лодку, которая рассекала светящуюся воду, оставляя за собой глубокую пенную борозду.

In the bright phosphorescence he could plainly make out the rope-ends on board her.

В этом свете он различал даже концы канатов на соседнем судне.

He could also see distinctly the folks on board, with their sou'westers on their heads; but as their larboard side lay nearest, of course they all had their backs towards him, and were well-nigh hidden by the high heeling hull.

Он также видел команду на борту в штормовках, но поскольку они находились с подветренной стороны, то стояли к нему спиной и были почти полностью скрыты за высоким планширом, вздымавшимся вместе с волнами.

Suddenly a tremendous roller burst upon them. Elias had long caught a glimpse of its white crest through the darkness, right over the prow where Bernt sat.

Внезапно в темноте показался белый гребень гигантского буруна, и через секунду он со страшной силой ударил в нос судна, где сидел Бернт.

It filled the whole boat for a moment, the planks shook and trembled beneath the weight of it, and then, as the boat, which had lain half on her beam-ends, righted herself and sped on again, it streamed off behind to leeward.

На мгновение фембёринг остановилась и неуверенно закачалась, треща шпангоутом от напряжения, но потом выровнялась и устремилась вперед, а волна покатилась дальше.

While it was still upon him, he fancied he heard a hideous yell from the other boat; but when it was over, his wife, who sat by the shrouds, said, with a voice which pierced his very soul:

Все время, пока фембёринг боролась с буруном, с другой лодки доносились нечеловеческие крики. Но когда все закончилось, его жена, управлявшая фалом, закричала:

"Good God, Elias! the sea has carried off Martha and Nils!"--their two youngest children, the first nine, the second seven years old, who had been sitting in the hold near Bernt.

- О Боже, Элиас, море забрало у нас Марту и Нильса! - и ее крик ножом вонзился в его сердце. Это были их самые младшие дети, девяти и семи лет, которые находились на носу рядом с Бернтом.

Elias merely answered: "Don't let go the lines, Karen, or you'll lose yet more!"

- Крепче держи фал, Карен, или потеряешь других! - только и ответил Элиас.

They had now to take in the fourth clew, and, when this was done, Elias found that it would be well to take in the fifth and last clew too, for the gale was ever on the increase; but, on the other hand, in order to keep the boat free of the constantly heavier seas, he dare not lessen the sail a bit more than he was absolutely obliged to do; but they found that the scrap of sail they could carry gradually grew less and less.

Элиас быстро сложил четвертый риф и подумал, что следовало бы подтянуть и пятый парус, так как шторм все усиливался. Но с другой стороны, если он хотел провести лодку по высоким волнам, нельзя было полностью убирать парус. Однако они продвигались с большим трудом, несмотря на частично зарифленый пятый парус.

The sea seethed so that it drove right into their faces, and Bernt and his next eldest brother Anthony, who had hitherto helped his mother with the sail-lines, had, at last, to hold in the yards, an expedient one only resorts to when the boat cannot bear even the last clew--here the fifth.

Море бушевало и поднимало снопы брызг. В конечном итоге Бернту и Антону, второму по старшинству сыну, который помогал матери с фалом, пришлось взяться за нок-рею - к этому средству прибегают только в самых крайних случаях, когда судно оказывается в безвыходном положении даже после зарифления последнего паруса - в данной ситуации пятого.

The companion boat, which had disappeared in the meantime, now suddenly ducked up alongside again, with precisely the same amount of sail as Elias's boat; but he now began to feel that he didn't quite like the look of the crew on board there.

Судно соперников, которое на время скрылось из виду, вновь вынырнуло рядом с ними с тем же количеством парусов, что и на лодке Элиаса. Теперь команда соседей вызывала у Элиаса неприязнь.

The two who stood and held in the yards (he caught a glimpse of their pale faces beneath their sou'westers) seemed to him, by the odd light of the shining foam, more like corpses than men, nor did they speak a single word.

Из-под капюшонов штормовки мелькнули лица двух матросов, державших нок-рею, и в причудливом рисунке брызг они показались ему скорее призраками, нежели живыми людьми. Они не издавали ни звука.

A little way off to larboard he again caught sight of the high white back of a fresh roller coming through the dark, and he got ready betimes to receive it.

С подветренной стороны прямо по курсу он заметил пышный гребень нового буруна, вздымавшегося перед судном, и подготовился к встрече с ним.

The boat was laid to with its prow turned aslant towards the on-rushing wave, while the sail was made as large as possible, so as to get up speed enough to cleave the heavy sea and sail out of it again.

Он повернул нос под косым углом к волне и выпустил часть паруса - таким образом лодка набрала скорость, чтобы проскочить сквозь бурун.

In rushed the roller with a roar like a foss; again, for an instant, they lay on their beam ends; but, when it was over, the wife no longer sat by the sail ropes, nor did Anthony stand there any longer holding the yards--they had both gone overboard.

Море обрушилось на них ревущим потоком. На мгновение лодка накренилась. Когда все закончилось и судно вновь выровнялось, он не увидел у фала жены, а у нок-реи Антона - обоих смыло волной.

This time also Elias fancied he heard the same hideous yell in the air; but in the midst of it he plainly heard his wife anxiously calling him by name.

И в этот раз он услышал сквозь рев шторма дьявольские голоса, к которым примешивались отчаянные крики жены, звавшей его на помощь.

All that he said when he grasped the fact that she was washed overboard, was, "In Jesus' Name!"

Когда он понял, что ее выбросило за борт, то пробормотал себе под нос: "Во имя всего святого!" - и больше ни слова не произнес.

His first and dearest wish was to follow after her, but he felt at the same time that it became him to save the rest of the freight he had on board, that is to say, Bernt and his other two sons, one twelve, the other fourteen years old, who had been baling out for a time, but had afterwards taken their places in the stern behind him.

Он предпочел бы отправиться за ней, но в то же время понимал, что только от него зависит спасение оставшихся троих детей - Бернта и двух младших сыновей двенадцати и четырнадцати лет, которые сначала вычерпывали воду, но потом он усадил их на корму позади себя.

Bernt had now to look to the yards all alone, and the other two helped as best they could.

Бернту теперь приходилось одному управляться с нок-реей, и отец с сыном изо всех сил старались помочь друг другу.

The rudder Elias durst not let slip, and he held it fast with a hand of iron, which continuous exertion had long since made insensible to feeling.

Элиас не мог отпустить румпель; держал его мертвой хваткой, и рука давно онемела от напряжения.

A moment afterwards the comrade boat ducked up again: it had vanished for an instant as before.

Через некоторое время вновь показалась соседняя лодка; она, как и раньше, лишь ненадолго пропадала из вида.

Now, too, he saw more of the heavy man who sat in the stern there in the same place as himself.

Теперь он ясно различал грузную фигуру, которая, как и он, сидела на корме, держась за румпель.

Out of his back, just below his sou'wester (as he turned round it showed quite plainly), projected an iron spike six inches long, which Elias had no difficulty in recognising again.

Каждый раз, когда рулевой поворачивался спиной, Элиас отчетливо видел торчащий из шеи железный наконечник сантиметров десять длиной, который был ему хорошо знаком.

And now, as he calmly thought it all over, he was quite clear about two things: one was that it was the Draug8 itself which was steering its half-boat close beside him, and leading him to destruction; the other was that it was written in heaven that he was to sail his last course that night.

Теперь в глубине души он твердо знал две вещи: во-первых, это не кто иной, как Драг собственной персоной[3]. Это он ведет свою лодку вровень с его, он заманил его в объятия смерти. Во-вторых, сегодня ночью он последний раз вышел в море.

For he who sees the Draug on the sea is a doomed man.

Ибо тот, кто увидел Драга, конченый человек.

He said nothing to the others, lest they should lose heart, but in secret he commended his soul to God.

Он ничего не сказал сыновьям, дабы не пугать их, но сам молчаливо вверил свою душу Господу.

During the last hour or so he had been forced out of his proper course by the storm; the air also had become dense with snow; and Elias knew that he must wait till dawn before land could be sighted.

Несколько часов назад из-за шторма он вынужден был отклониться от курса, и, когда вдобавок ко всему пошел снег, он понял, что всякие попытки пристать к берегу придется отложить до рассвета.

Meanwhile he sailed along much the same as before.

Тем временем они плыли дальше.

Now and then the boys in the stern complained that they were freezing; but, in the plight they were now in, that couldn't be helped, and, besides, Elias had something else to think about.

Иногда мальчики на корме жаловались, что им холодно, но с этим ничего нельзя было сделать -ведь они промокли до нитки - и кроме того, Элиаса одолевали тяжелые мысли.

A terrible longing for vengeance had come over him, and, but for the necessity of saving the lives of his three lads, he would have tried by a sudden turn to sink the accursed boat which kept alongside of him the whole time as if to mock him; he now understood its evil errand only too well.

Его охватило непреодолимое желание отомстить за себя. Если бы не трое оставшихся детей, жизни которых он должен сохранить, больше всего на свете ему сейчас хотелось резко сменить курс и попытаться протаранить и потопить проклятую лодку, которая словно в насмешку продолжала идти рядом, и чей дьявольский замысел стал ему полностью понятен.

If the Kvejtepig9 could reach the Draug before, a knife or a gaff might surely do the same thing now, and he felt that he would gladly have given his life for one good grip of the being who had so mercilessly torn from him his dearest in this world and would fain have still more.

Однажды его гарпун уже сумел поразить монстра, так почему бы теперь не пустить в ход нож или багор? Он с радостью отдал бы жизнь ради того, чтобы нанести смертельный удар этому чудовищу, которое безжалостно отняло самое дорогое, что у него было, но не насытилось до сих пор и требовало новых жертв.

At three or four o'clock in the morning they saw coming upon them through the darkness a breaker of such a height that at first Elias thought they must be quite close ashore near the surf swell.

В три или четыре часа утра вдалеке вновь показался белый гребень катившей к ним волны. Это была настоящая громадина, и Элиас даже подумал, что их унесло слишком далеко от берега и они очутились среди бурунов.

Nevertheless, he soon recognised it for what it really was--a huge billow.

Но нет, на самом деле это была всего лишь гигантская волна.

Then it seemed to him as if there was a laugh over in the other boat, and something said,

Потом он отчетливо услышал чей-то смех, и до него донесся крик с соседнего судна.

"There goes thy boat, Elias!"

- А вот и твоя фембёринг, Элиас!

He, foreseeing the calamity, now cried aloud:

Элиас, который предвидел катастрофу, громко повторил:

"In Jesus' Name!" and then bade his sons hold on with all their might to the withy-bands by the rowlocks when the boat went under, and not let go till it was above the water again.

"Во имя всего святого!" - велел сыновьям держаться покрепче и сказал им: если лодка пойдет ко дну, они должны ухватиться за ивовые прутья уключины и не отпускать их, пока она вновь не всплывет на поверхность.

He made the elder of them go forward to Bernt; and himself held the youngest close by his side, stroked him once or twice furtively down the cheeks, and made sure that he had a good grip.

Он отправил старшего из мальчиков на нос к Бернту, а младшего оставил рядом с собой. Пару раз он тайком погладил его по щеке, убеждая себя, что у малыша крепкая хватка.

The boat, literally buried beneath the foaming roller, was lifted gradually up by the bows and then went under.

Исполинская волна подмяла под себя судно, оно встало на корму, высоко задрав нос над водой, и наконец ушло вниз.

When it rose again out of the water, with the keel in the air, Elias, Bernt, and the twelve-year-old Martin lay alongside, holding on by the withy-bands; but the third of the brothers was gone.

Когда лодка снова вынырнула, килем вверх, вместе с ней на поверхность всплыли Элиас, Бернт и двенадцатилетний Мартин, вцепившиеся в ивовые прутья. Третий брат исчез.

They had now first of all to get the shrouds on one side cut through, so that the mast might come to the surface alongside instead of disturbing the balance of the boat below; and then they must climb up on the swaying bottom of the boat and stave in the key-holes, to let out the air which kept the boat too high in the water, and so ease her.

Теперь им прежде всего нужно было срезать снасти с одной стороны, чтобы избавиться от мачты, которая в противном случае будет раскачивать лодку снизу, а потом забраться на корпус и выпустить воздух, который поднимает судно слишком высоко на поверхности и мешает ему противостоять шторму. Для них это был вопрос жизни и смерти.

After great exertions they succeeded, and Elias, who had got up on the top first, now helped the other two up after him.

С большим трудом они справились со своей задачей, и Элиас, который первым вскарабкался наверх, помог сыновьям выбраться на безопасное место.

There they sat through the long dark winter night, clinging convulsively on by their hands and knees to the boat's bottom, which was drenched by the billows again and again.

Так они просидели всю долгую зимнюю ночь, отчаянно цепляясь за корпус сведенными судорогой руками и окоченевшими коленями, а волны одна за другой налетали на них, обдавая ледяной водой.

After the lapse of a couple of hours died Martin, whom his father had held up the whole time as far as he was able, of sheer exhaustion, and glided down into the sea.

Через несколько часов Мартин, которого отец поддерживал как мог все это время, умер от истощения и холода, и его смыло волной.

They had tried to cry for help several times, but gave it up at last as a bad job.

Несколько раз они звали на помощь, но в конце концов перестали, увидев тщетность своих попыток.

Whilst they two thus sat all alone on the bottom of the boat, Elias said to Bernt he must now needs believe that he too was about to be "along o' mother!"10 but that he had a strong hope that Bernt, at any rate, would be saved, if he only held out like a man.

Когда, оставшись вдвоем, они сидели на корпусе судна, Элиас поведал Бернту, что ему скоро суждено "отправиться вслед за матерью", но он твердо надеется, что Бернт непременно спасется, если поведет себя как настоящий мужчина.

Then he told him all about the Draug, whom he had struck below the neck with the Kvejtepig, and how it had now revenged itself upon him, and certainly would not forbear till it was "quits with him."

А потом он рассказал ему о Драге - как он ранил его гарпуном в шею, за что Драг теперь ему мстит и не остановится, пока не расквитается с ним.

It was towards nine o'clock in the morning when the grey dawn began to appear.

Около девяти утра наконец рассвело.

Then Elias gave to Bernt, who sat alongside him, his silver watch with the brass chain, which he had snapped in two in order to drag it from beneath his closely buttoned jacket.

Тогда Элиас передал сидевшему рядом Бернту свои серебряные часы на медной цепочке, которая порвалась, когда он вытаскивал их из-под застегнутой одежды.

He held on for a little time longer, but, as it got lighter, Bernt saw that his father's face was deadly pale, his hair too had parted here and there, as often happens when death is at hand, and his skin was chafed off his hands from holding on to the keel.

Он сидел еще некоторое время, но когда стало светлее, Бернт увидел, что лицо отца превратилось в бледную маску мертвеца. Волосы в некоторых местах разделились на проборы, как часто бывает перед смертью, кожа на руках потрескалась от напряжения.

The son understood now that his father was nearly at the last gasp, and tried, so far as the pitching and tossing would allow it, to hold him up; but when Elias marked it, he said,

Бернт понял, что отец близок к смерти. Несмотря на килевую качку, он попытался дотянуться до отца и поддержать его. Но когда Элиас это заметил, он жестом остановил его.

"Nay, look to thyself, Bernt, and hold on fast.

- Оставайся на месте, Бернт, и держись крепче!

I go to mother--in Jesus' Name!" and with that he cast himself down headlong from the top of the boat.

Я иду к матери! Во имя всего святого! И с этими словами опрокинулся в море.

Every one who has sat on the keel of a boat long enough knows that when the sea has got its own it grows much calmer, though not immediately.

Когда море получило свою жертву, оно на время успокоилось, как известно всякому, кому доводилось плыть, сидя верхом на корпусе корабля.

Bernt now found it easier to hold on, and still more of hope came to him with the brightening day.

Бернту стало легче держаться за киль, и с занимающимся светом дня в нем зародилась новая надежда.

The storm abated, and, when it got quite light, it seemed to him that he knew where he was, and that it was outside his own homestead, Kvalholm, that he lay driving.

Шторм постепенно стихал, тучи разошлись, и при ярком свете ему показалось, что он узнает местность, - он понял, что его относит к родному дому, к Квалхолмену.

He now began again to cry for help, but his chief hope was in a current which he knew bore landwards at a place where a headland broke in upon the surge, and there the water was calmer.

Он снова стал звать на помощь, хотя больше надеялся на течение, несущее его, как ему было известно, к берегу, огибая выступающую часть острова, который усмирил бушующее море.

And he did, in fact, drive closer and closer in, and came at last so near to one of the rocks that the mast, which was floating by the side of the boat all the time, surged up and down in the swell against the sloping cliff.

Его относило все ближе и ближе к берегу и наконец прибило к одной из шхер. Плывущая рядом с лодкой мачта билась о подводные камни, поднимаясь и опускаясь вместе с прибоем.

Stiff as he now was in all his limbs from sitting and holding on, he nevertheless succeeded, after a great effort, in clambering up the cliff, where he hauled the mast ashore, and made the Femb?ring fast.

Его мышцы и суставы одеревенели от долгого сидения, вцепившиеся в киль пальцы не разжимались, но ему все же удалось сползти с судна в шхеру. Затем он подтянул мачту и зачалил фембёринг.

The Finn girl, who was alone in the house, had been thinking, for the last two hours, that she had heard cries for help from time to time, and as they kept on she mounted the hill to see what it was.

Маленькой лопарке, которая оставалась дома одна, на протяжении двух часов казалось, что она слышит крики о помощи, и в конце концов она поднялась на холм, чтобы посмотреть на море.

There she saw Bernt up on the cliff, and the overturned Femb?ring bobbing up and down against it.

Оттуда она увидела Бернта в шхере и перевернутую фембёринг, бьющуюся о камни.

She immediately dashed down to the boat-place, got out the old rowing-boat, and rowed along the shore and round the island right out to him.

Она тотчас бросилась в лодочный сарай, вытащила старую гребную шлюпку и вдоль берега поплыла к шхере, огибая остров.

Bernt lay sick under her care the whole winter through, and didn't go a fishing all that year.

Бернт проболел всю зиму и в тот год не ловил рыбу. Лопарка ухаживала за ним.

Ever after this, too, it seemed to folks as if the lad were a little bit daft.

Люди говорили, что с той поры он временами выглядит странно.

On the open sea he never would go again, for he had got the sea-scare.

Он больше никогда не выходил в море; он стал его бояться.

He wedded the Finn girl, and moved over to Malang, where he got him a clearing in the forest, and he lives there now, and is doing well, they say.

Он женился на лопарке и переехал в Малинген, где построил себе дом и начал новую жизнь. Он и сейчас там живет, и дела у него идут хорошо.

Content

Ли Юнас Элиас и Драг - английский и русский параллельные тексты