Шурухина Мария

Оцифрованная реальность (СИ)

Оцифрованная реальность

Мария Шурухина

Несколько слов от автора

Друзья, если вы прочтете абзац, страницу, половину, или даже, не побоюсь этого слова - целиком! - не стесняйтесь дать оценку. Хорошую или плохую, как вам зайдет.

А если комментарий оставите, автор будет просто счастлив:)

Видимо, кто-то пришел жаловаться. "Снова! Ну, что на этот раз?" - тоскливо подумала Марина, поворачивая голову от монитора в сторону "гостей".

- Вот, полюбуйтесь на результат ваших занятий! - мамаша с угрожающим видом сунула ей под нос худенькую ручку двенадцатилетней девчушки. - И это, по-вашему, украшение?

Сконцентрировавшись на злосчастной конечности, Марина разглядела фигурный след, как от ожога, на запястье.

- Обычное несоблюдение техники безопасности, - без единой эмоции отрапортовала она. - Браслет не был готов, разве Игорь Дмитриевич не объяснял, что его пока нельзя носить? Вот доработали бы, тогда другое дело!

- Я на вас в суд подам! - не унималась мамаша. - Вы не имели право отдавать ребенку неготовое изделие, зная, чем это может кончиться!

- Вообще-то, имели, - беспристрастно заявила Марина, - прочитайте внимательнее договор - раздел 4, пункт 4.5.

Компьютерный центр достался Марине по наследству. От отца. Торговлей они не занимались, а занимались обучением. Поэтому и центр состоял из одного компьютерного класса и комнатки-офиса, примыкавшей к нему. Центр пользовался популярностью, даже несмотря на то, что находился в провинциальном городишке и цены на обучение были столичными.

Клиенты попадались разные, но как сегодня - редкость. Девочка проучилась в центре всего два года, и постоянно приходилось выслушивать необоснованные нападки со стороны родителей ребенка. Правда сегодня ее мамаша оказалась права. Юридически договор предусматривал несчастные случаи и ответственность за учеников ложилась на плечи преподавателей.

Марина, выдавив вымученную улыбку, попыталась сгладить конфликт:

- Такого больше не повториться. С Игорем Дмитриевичем будет проведена беседа, вам компенсируют и...

Мамаша, осознав, что поскандалить не удастся, сверкнула тремя золотыми кольцами на грозящей руке.

- Моя дочь не будет больше здесь учиться. Найдем себе другое приличное заведение!

Как только дверь захлопнулась, Марина схватилась за мобильник:

- Игорь, черт бы тебя побрал, я же просила!

Через час Игорь, высокий парень готической внешности и в соответствующей одежде, преподаватель "3D-технологий", сидел в офисе.

- Мариночка, это же был эксперимент. Ребятам нравится, когда их произведения «живые»! На этом и держимся! И потом, в конце концов, о возможных рисках они предупреждены.

Марина скинула маску надменной вежливости, которая годилась лишь для улаживания внешних конфликтов, и побагровела от злости:

- Договоры часто подписывают не читая. В суд-то они не пойдут, но очередного клиента мы потеряли. - Она сделала многозначительную паузу, чтобы горе-преподаватель проникся невосполнимостью утраты. - Ладно, показывай свой, так сказать, новый «материал».

Просияв не хуже полированного Марининого ногтя, Игорь подорвался в соседний кабинет - компьютерный класс, в котором проходило обучение. Здесь дети и взрослые постигали высокие технологии. Эти технологии заменяли теперь почти все бытовые приборы, рабочую технику, программы.

У стены в компьютерном классе стояли два сдвинутых ученических стола, на которых высилась груда всякого нужного хлама, а в центре груды - 3D принтер, средних размеров, но ценный и дорогой.

- Вот, - Игорь вытащил из недр стола огромную катушку цветных прядей, - новейшая разработка, фирменная "разносторонняя нанонить".

- Чего-чего? - нить оказалась мягкой, гладкой и теплой, на ощупь точь-в-точь крысиный хвост. - Гадость какая! - девушка отдернула руку, чуть не уронив огромную катушку на ногу преподавателю. - И где ты только берешь эту дрянь?

- Да как обычно, на китайском сайте, - буркнул Игорь, отчаянно удерживая на столе катушку.

- Описание хоть к ней прилагалось?

Преподаватель протянул Марине листок сомнительного качества с еще более сомнительным содержанием:

"3D нанонить" пластик накаливание 3 мм диаметр 1 кг Катушка для варенье сопла.

1. Материала, все сырье импорт из Сша, нет выхода материала, переработанных материала, дрянной ситуации, и другой материала;

2. Вес: Чистая поставки 1 кг, полная масса;

3. Внешний вид: чисто цвет;

4. Поддержка печати кусок легко удалены;

5.Температура плавления и лучше, чем запах, поток быстро, не блокировать сопло;

2. Нанонить иметь малую усадку даже при печать большой размер;

4. Иметь точность ± 0.1 мм с лазерный монитор и блокировать устройства, гладкой поверхностью, не шишки, без перерыва, высокой твердостью.

5. Связаться с нами цвет вам нужно фотографироваться перед, в противном случае мы имеем случайно отправить 10 различных цветов!"

- Большего бреда в жизни не читала, - отсмеявшись,  сказала Марина. - На английском инструкции нет?

- Не-а,

- А что насчет: "случайно отправить вам 10 различных цветов?"

- Так бывало, что и отправляли.

- Имеем удовольствие это сейчас наблюдать?

- Ну, чего ты хочешь? Заказать обычный пластик? - Преподаватель начал закипать, хотя вывести его из себя обычно было непросто. - Тогда к нам вообще никто ходить не будет!

Как бы Марине не хотелось это признавать, но он был прав. Как же он был прав! Рынок стремительно развивал всякие новомодные технологические штуки. Вот как сейчас можно было купить обычный пластик? Разве что контрабандой. Обычный офисный пакет? "Windows"? Нет, только "Life Windows". Живой, еще какой живой! И, если программе не понравится владелец (или владелец не сумеет укротить программу), - все, пиши пропало. По сути, конец света. Вот как раз этот случай существуют различные обучающие заведения. "Новая эра" - наладь контакт с программным обеспечением и живи спокойно" - гласила надпись на дверях Марининого центра.

- Не понимаю только, чего этому браслету не понравилось? - Игорь все-таки снял со стола катушку и переставил в другое, более надежное место. - Обычно они в любом состоянии себя так не ведут - подумать только, обжег ребенка! - а просто меняют цвета, - это своеобразный индикатор эмоций. Так, невинная шалость, игрушка. Не буду же я на первом курсе разрешать детям работать с агрессивной средой!

- Игорь, чтоб в последний раз, договорились? И хватит уже покупать китайские материалы. Понаделают ерунды всякой, а мы потом - разбирайся. Найди надежного и проверенного производителя. Да, и поставщика тоже.

- Как скажешь, Мариночка, как скажешь.

* * *

Пасмурное утро очередного рабочего дня Марининого настроения не улучшило. А призрачные очертание совершенно голой женщины, с видом ангела порхавшей при входе в офис, ухудшили его донельзя.

- Гоша, - взвизгнула Марина, на три октавы повышая голос, - снова твоя работа? Держи свои фантазии при себе!

Григорий, он же Гоша, со вчерашнего дня официально работал в "Новой эре" дизайнером. Собственно, он и не уходил оттуда, доблестно отучившись все пять курсов, и питая надежды, что именно здесь и будет зарабатывать на жизнь честным трудом. Да, он талантливый дизайнер - такая натуральная голограмма женского тела предстала в офисе впервые.

- А мне нравится, - хохотнул Игорь, высунувшись из-за нагромождения хлама на своем столе. - И размерчик что надо...

Марина посмотрела на него так, что Игорь поспешил снова спрятаться за свой 3D-принтер.

- Чтобы через пять минут этой порнографии здесь не было, - с чувством выполненного долга Марина плюхнулась на свой стул.

- Марин, может кофе? - Юля, как всегда, сама любезность. Администратор, секретарь и координатор в одном лице. Молодая, с двумя высшими образованиями - умница и красавица. Хотя, если задуматься, в чем Юля ходила на работу! Марина в таком и в ночной клуб не пошла бы. Постеснялась, что примут за эту... как ее... падшую женщину.

- Да что ты переживаешь? - Юля разливала кофе по чашкам - сразу на всех. И, когда она наклонялась, даже Гоша честно отводил взгляд. - Дети зайдут? Увидят? Так они сейчас и не такое в интернете найти могут. С доступом проблем нет, сама понимаешь.

Марина вздохнула. Включила компьютер. Прошло несколько секунд, но монитор не работал.

- Федька, чтоб тебя, - пробормотала. Еще раз проверила - питание включено, все должно работать как надо. - Федор, кончай дурить. Мне еще учебное пособие доделать надо. Федор Михайлович! - Экран продолжал оставаться черным.

С операционными системами было сложней всего. Из всей техники, творящей безумные вещи со своими владельцами, операционные системы с искусственным интеллектом оставались самими изощренными. То ли производители специально создавали их такими, чтобы повысить спрос продукцию, выпуская все новые и более "совершенные" модели, то ли имел место естественный отбор (и кому все это нужно?). Как бы то ни было, а с искинами могли работать действительно профессионалы своего дела. Других система просто не допускала к управлению. Им приходилось довольствоваться простенькими гаджетами, вроде "ProstoNet".

Марина работала с Федькой. С Федором Михайловичем, то есть. Имя себе искин выбрал сам, руководствуясь исключительной любовью к Достоевскому.

- Антонина Семеновна, - обратилась Марина к сидящей рядом бухгалтерше, - вы Федьку, то есть, системный блок вчера не переставляли?

Антонина Семеновна посмотрела из-под толстых стекл очков.

- Да, кассовый чек туда вчера улетел! Я отодвинула блок в сторону, но потом, вернула на место. У Феденьки снова проблемы с головой?

- У всех проблемы, но вы же знаете, какой он...

Договорить она не успела. Экран моргнул пару раз, затем засветился, показывая несколько неприличных слов.

- Антонина Семеновна! Вы русский язык понимаете? - раздался приятный баритон. - Я же сказал - не трогать системный блок! Ни на сантиметр, ни на миллиметр, ни на как!

- И вам доброго утречка, любезный Федор Михайлович, - с ядовитым сарказмом в голосе пропела Антонина Семеновна. - Как спалось вашей бесподобной технической милости?

Вместо ответа на экране высветилось изображение парня с ершиком волос на голове - темных, чуть осветленных на кончиках. Туго натянутая футболка, подчеркивающая бицепсы, трицепсы и другие перекаченные части мужского тела. Серьга в ухе и длинная вязь татуировки, начинавшейся где-то за гранью футболки и спускающейся по руке до самого запястья. Парень с весьма недвусмысленным видом показывал Антонине Семеновне кулак.

- Ах, так, - бухгалтерша гневно налегла пышной грудью на стол, - ладно же, ладно. Доиграешься, голубчик. Чтоб я еще раз салфеткой монитор протирала? Да ни за что! Мариночка, наушники, солнышко. Слышать не могу этого придурка!

Искин цапался с бухгалтером по несколько раз на дню. Антонина Семеновна была из той породы людей, которые не могут удержаться, чтобы не съязвить при случае. Федька же был хам, и старательно поддерживал свой брутальный авторитет.

Марина надела наушники, но не прошло и десяти минут напряженного умственного труда, изредка прерываемого Федькиными комментариями, как в соседнем компьютерном классе что-то грохнуло, а в офис ворвалась голограмма все той же девицы, правда теперь, почему-то в кружевном белье и в чулочках на подтяжках.

- О-о-о, - завыл Гоша где-то за стеной, - понаставили всякой ерунды, развернуться негде! Игорь, убирай к чертям собачьим этот хлам!

- Хлам - это твоя полуголая девица, а у меня здесь - рабочее оборудование! - когда дело касалось деталей принтера, Игорь был на редкость щепетилен.

- Хватит, мальчики, дайте же мне отчет доделать! - ныла Антонина.

- Фи, Гоша, ты корсет на нее напялил? Как старомодно! - подала голос Юля. - И еще, чтоб ты знал, сейчас в моде стринги!

- А сиськи ничего! - восхитился Федька, тыча указательным пальцем в мечущуюся по офису голограмму.

Марина закрыла глаза и заткнула уши руками.

Начинался их обычный, ничем не примечательный рабочий день.

* * *

Дом встретил Марину сырой промозглостью подъезда, душным запахом сигарет, выкуренных на лестничной площадке, детскими голосами, звенящими где-то на последних этажах. Она жила на четвертом, и сама мысль о том, что квартира расположена невысоко, заставляла ее каждый раз подниматься пешком, минуя лифт. Так полезнее. Да и боялась Марина замкнутых пространств. С детства.

Ужинать хотелось. Правда, дома ее ждал только кот, настойчиво требующий свою порцию внимания, да пустой холодильник. В морозилке завалялась коробка с едой быстрого приготовления. "Ужин холостяка", как называла такие наборы Антонина Семеновна. Марина умела готовить. Кто-то даже хвалил, что неплохо. Но в последнее время ей ничего не хотелось - ни убирать квартиру, ни стоять за плитой, за продуктами даже не хотелось идти. А ведь ленивой она не была. Просто как-то не складывалось, что ли...

Кинув замороженный пакет в микроволновку, девушка накормила кота, затем включила компьютер.

Да, был еще Федька. Последняя отдушина, помогающая скрасить серые унылые вечера. Друзья, подруги, они, конечно, тоже были, но странное дело - ее не тянуло встретиться хоть с кем-нибудь. Роман с парнем закончился год назад. С тех пор у Марины никого не было. И сегодня исполнялся ровно год, с того момента, когда она купила Федьку.

Монитор полыхнул радугой и фейерверками. После чего триумфально явил себя именинник. Сегодня Федька разоделся: ослепительно белая рубашка, черные брюки, кожаный ремень с причудливой застежкой-леопардом. На руке блеснули золотом часы. Волосы, обычно торчащие ежиком, он зализал гелем. Даже серьгу из уха вынул. Не иначе, как по случаю праздника.

- Бухаем? - радостно подмигнул Федька, тыча фужером, наполненным какой-то жидкостью с пузырьками - шампанским? - в монитор.

Операционная система с искусственным интеллектом, принадлежащая одному хозяину, функционировала на всех устройствах. Достаточно было синхронизировать их. Так что офисным компьютером, мобильником, планшетом и ноутбуком у Марины заправлял Федька. Случалось, люди покупали себе разные системы, но Марина никогда не понимала, зачем это нужно. С одной бы поладить.

И вряд ли налаживанию отношений способствовало то, что девушка позабыла про Федькин день рождения.

Очевидно огорчаясь, искин обвел пространство комнаты web-камерой. Комната была как на ладони - ни поздравительных плакатов, ни шариков, ни торта со свечками, ни хотя бы салатиков в пластиковых коробочках хрустальных вазочках.

- Феденька, извини, я совершенно забыла, замоталась...

Эти выходки подчас просто бесили. Вот и сейчас, видя, что искин готов вскипеть, разразиться нецензурщиной и, швырнуть бокалом в монитор (не разобьет, конечно, но звук мерзкий), она поспешно закончила:

- Сейчас в магазин сбегаю, не злись, ладно?

- Забей. - Федька обиженно надул губы, с лица слетело надменное выражение, бокал куда-то исчез. Ну, прямо ребенок, честное слово! И верно, один годик ведь.

Марина подумала, что ради смеха купит ему что-нибудь детское (мягкую игрушку на монитор, например), но потом устыдилась таких мыслей. Искин хоть и любил строить из себя вечно обиженного и обделенного судьбой, частенько ныл по пустякам, жалуясь на свою нелегкую долю, но дураком точно не был. Подружки, в ту пору еще ходившие к Марине, завидовали, познакомившись поближе - влюблялись. Несмотря на брутальную внешность и ругань, Федька с легкостью заменял энциклопедию, справочники, и мог проконсультировать по любому вопросу. Серьезно конфликтовала с ним, пожалуй, только Антонина Семеновна, да и та не от злого сердца, а силу своего характера.

Микроволновка давно просигналили о том, что "ужин холостяка" готов. Но Марина не обратила внимания. Надела туфли-лодочки, кинула в сумку ключи и выскользнула за дверь.

Было около десяти вечера. Конец августа напомнил о себе рано сгустившимися сумерками, вечерней прохладой, предвещавшей начало осени.

Нужно было заказать на дом еду с доставкой. Пиццу или суши. Пирожные и торт из круглосуточной кондитерской. Но тогда пришлось бы остаться с Федькой. Сидеть, ждать. Искин продолжал бы дуться, Марина продолжала бы уговаривать. Нет, она устала. Не сегодня.

До магазинчика оставалось всего ничего, как вдруг черный навороченный джип, взвизгнув тормозами, остановился рядом с девушкой.

- Красавица, спешишь?

Красавица? Она спешила. И амбал, перегородивший дорогу, спешке способствовал. Только отступать было некуда. Сзади подошли еще двое, ненавязчиво взяли под локотки.

- Разговор имеется. Пройдем?

Сопротивляться было глупо, да и нечем. Из средств самообороны - только газовый балончик, да и он глубоко в сумке.

Ее впихнули в машину и дверь захлопнули.

- Марина, верно? - обратился к ней верзила в поношенной кожаной куртке. Лицо у него было закрыто маской.

- Да. Что вам нужно от меня?

Мысли путались. Кому она могла перейти дорожку? Родители умерли, мужа, детей нет. Это какая-то ошибка, недоразумение. Сейчас они поговорят, отпустят ее...

- Марина, значит... - повторил верзила. - Что же вы вечером по темноте, да одна, мало ли что случится, мало ли.

Он определенно издевался. Марина даже представила, как он скалится под маской.

- А скажите, Марина, вы не замужем?

Зачем спрашивает? Ведь ясно, что знает - и про то, что не замужем, и про семью, которой нет. Про кота, наверно, тоже знает. Про работу.

- Не замужем, - освобожденные руки осторожно прощупывали сумку в поисках баллончика, - никогда не была.

- А живете вы с кем?

- Одна я живу. С котом, балончик нащупан, - но ведь вы же, наверняка, знаете все это, зачем же спрашиваете?

- Знаю, - признал верзила, - просто я люблю задавать вопросы. Поговорить люблю, видите ли... Еще люблю, когда на мои вопросы правильно отвечают.

Правильно отвечать Марина умела. В школе была отличницей, зубрила. Только закончив школу поняла, что зубрежка не поможет. Пришлось учиться думать иррационально. После смерти отца только ее нестандартные решения спасли "Новую эру" от разорения.

Молчание затянулось. Похоже, верзила давал время на обдумывание "правильных ответов".

Зловещую тишину нарушил звук мобильника. На рингтоне стояла музыка фолк-группы "Эклектика". Любимая Маринина группа. Из Марининой сумочки и раздавалась.

- Доставай. - Он выражался предельно четко и ясно. - И отдавай.

Она вытянула из сумочки мобильник, отдала. Не глядя.

- И кто такой у нас Федор Михайлович?

Федька. Это Федька ведь звонит. Обижаться раздумал. Беспокоится?

- Это... это мой парень, - соврала Марина. Да, она умела давать правильные ответы. Понимала, что именно этот ответ неправильный, и не годится. Но интуиция подсказывала, что нужно соврать. Пусть даже это выглядит нелепо. Просто так нужно.

- А ведь врать нехорошо, Мариночка, - верзила подвинулся ближе, коснулся Марининых колен своими, - мы ведь знаем, что парня у тебя нет. Да и потом, кто же зовет своих парней по имени отчеству?

Попытаться все же стоило. Выдать желаемое за действительное. Выкрутиться. Иначе...

- Я на прошлой неделе с ним познакомилась, не говорила еще никому. Он работает начальником экономического отдела в фирме, с которой мы сотрудничаем. Вот и записала в телефон по имени отчеству. Стали встречаться, а исправить - не исправила. Так и остался - Федор Михайлович.

Только бы прошло, проглотили бы они эту странную ложь.

- Что за фирма? Название?

Не проглотили, не помогло.

- "Оптикус". Они занимаются поставкой оборудования... деталей для 3D- принтеров и запчастей.

Фирма "Оптикус" действительно существовала. И в самом деле поставляла детали для Марининого центра. Только никакой Федор Михайлович в должности начальника экономического отдела там не работал.

- Мы это проверим. Не сейчас, но обязательно. - Голос под маской не оставлял сомнений - проверят. Узнают, что она соврала, найдут и... и что дальше? Что им вообще нужно? Мобильник не вернули. Марина была уверена - не вернут. Даже спрашивать не стоило.

- От слов к делу, - верзила с хрустом потянулся, - знаешь, зачем ты здесь?

- Знала бы - сидела бы дома.

Водитель - мужик в рабочем комбезе, - загоготал, обернулся:

- Девка-то с норовом, босс! Смотри, не спались!

- А ты бы не лез, Шланг, не в свое дело, - отрезал верзила, глядишь, и проживешь дольше. - А вам, Марина Леонидовна, я бы настоятельно посоветовал ваш центр закрыть.

Вот так. По имени-отчеству знает, оказывается. И центр - закрыть. Вот для чего ее сюда притащили. Запугивают. И как она сразу не догадалась: работа - единственное, что у нее есть. Успешный, процветающий бизнес.

- Спрашивать почему, полагаю, будет неразумно?

- Правильно полагаешь, Мариночка. Абсолютно неразумно. И небезопасно, к тому же.

- А если...

- А если не закроешь - сама подумай, что будет. Сделай правильные выводы. А если не сделаешь, вспомни, что у тебя есть друзья, коллеги по работе и дальние родственники. - Верзила достал из кармана какую-то мятую тряпку. Извлек из-под сидения бутыль, зубами вытащил пробку. По салону разлился душный запах спиртного. - Извини, другого антисептика нет. Палец давай.

- Зачем? Что вы собираетесь делать?

Она побледнела настолько, что тот позволил себе усмехнуться:

- Давайте пальчик, леди. Кровь брать буду. На анализы.

Чиркнул раскладной перочинный ножик.

В то, что ее не зарежут прямо на месте, Марина поверила не сразу. Глаза зажмурила от ужаса. Палец кольнуло острой болью, она пару раз моргнула, а когда открыла, верзила сцеживал ее густо стекающую кровь в колбочку. Пару раз промокнул палец о маленькие стеклянные пластики. Если не открывать глаза, можно вообразить, что она находится в поликлинике. Вот только перчатки у доктора не латексные, а кожаные, потертые. И нож.

- Ну, вот и все, - ласково проворковал "доктор", вытирая лезвие о тряпку. - А ты боялась. На вот, замотай, что ли. Салон мне запачкаешь.

Кинул Марине ту самую тряпку, о которую нож вытирал. Пришлось замотать, кровь действительно не хотела останавливаться. Видимо, от страха.

- Да, еще, чуть не забыл, - верзила сложил ножик и теперь постукивал им по обшивке салона. Ритмичный звук раздражал Марину, мешал собрать воедино и без того разбегающиеся мысли. - Про то, что в полицию нельзя обращаться, уже поняла, да? А еще в массажные кабинеты, салоны красоты, сауны и аптеки, вам, Марина Леонидовна, путь заказан. И в больницы. Особенно в больницы.

- А в морг? - шутить Марина и не думала, просто все это было так нелепо, что нелепые вопросы задавались сами собой.

Водитель по кличке Шланг, в рабочем комбезе, снова заржал.

- В морг - завсегда пожалуйста, отчеканил верзила холодным голосом. Юмором здесь и не пахнет. Серьезно все. - Неужели вы так туда торопитесь?

- Нет. Но если я...

- Заболеешь? Руку сломаешь или бешеная собака покусает? - Он снова на "ты" и голос такой, что у Марины начало сводить живот. Лишь бы не месячные, только не сейчас. - Постарайся оставаться здоровой. Как решишь, что...

Договорить он не успел. С улицы послышались выстрелы, ругань, стремительно приближающиеся огни замелькали по салону, запрыгали по лицам, вернее, по маскам.

- Шланг, мать твою, заводи! - выкрикнул тот, что допрашивал Марину.

Рядом взвизгнули тормоза.

- Ништяк, Винт, прорвемся! - Водила стремительно выруливал из темного переулка на шоссе.

- С девкой что делать?

- Нет времени на церемонии. Не прощаемся, Мариночка.

С этими словами ее выпихнули из салона.

Скорость была небольшая, но хватило, чтобы девушка врезалась в землю так, что отшибла легкие и кажется, что-то себе сломала. Пытаясь восстановить дыхание, отползла в угол какого-то здания, прихватила выкинутую следом за ней сумку.

Звать на помощь нельзя, в больницу - нельзя, в аптеку... блин. Хорошо же ее запугали.

Федьке бы позвонить, да мобильник остался у того верзилы в маске.

Вряд ли они успели далеко ее увезти. Надо присмотреться, определить место нахождения. Глаза застилало чем-то липким, мешало сосредоточиться. Марина протерла их рукой, посмотрелась. Кровь. Голову разбила при падении, наверное. Сотрясение, не иначе.

Нужно собраться, дойти домой. Там Федька...

Редким прохожим на глаза она старалась не попадаться, пряталась в тени. Фонари представлялись какими-то большими сгустками света, тротуары двоились перед глазами.

Вот это, кажется, перекрестье Волжской и Загорской улиц. Значит, до дома два квартала. Дойдет... Нужно дойти.

Четвертый этаж. На этот раз необходимо воспользоваться лифтом.

Пять, а может и все двадцать пять минут искала ключи в сумочке. Нашла. Открыла дверь.

Кот услышал, мазнул шелковым боком по ноге. Потом еще. Видя, что хозяйка не отзывается на ласку, обиженно ушел под диван.

Она включила свет в ванной. Зеркало небольшое, но и его достаточно. Взлохмаченные волосы, мятая грязная одежда, синяки по всему телу. Сумасшедшие глаза, расширенные под воздействием адреналина. Кровь размазалась по лицу так, что Марина казалась самой себе героиней фильма ужасов.

Она даже не попыталась ее оттереть, смыть. Подошла к монитору, тронула мышку. Компьютер не выключала, это точно. Экран оставался черным, не отзываясь ни на какое воздействие.

Федька. Вот ведь. Когда нужен, так нет его...

Марина сидела перед черным экраном. Не делала никаких попыток умыться, снять грязную одежду, выпить воды. Выпить обезболивающего не помешало бы. Да и просто - выпить.

Наконец, монитор зажужжал, разгораясь.

- Рина, ты дура, что ли? Ты где шлялась? Мобильник где? Я два часа не могу дозвониться! - Федька прибавил еще пару сочных ругательств, потом замолчал. Камеру включил. Увидел.

Рина. Так называл ее только он. Полное Маринино имя ему, видите ли, не нравилось. Сокращать его Федька стал сразу, и она не возражала. А потом и привыкла.

На искина посмотреть она не решалась. По сипению в колонках догадывалась - он в бешенстве.

- Изнасиловали? Избили? Да что случилось-то?

- Я... меня... в машину... клуб говорят закрыть... я баллончик искала и... вот...

- Понятно. Марш на кухню, там коньяк в верхнем шкафчике на третьей полке. Нальешь сто грамм. Выпей.

- Но я ведь...

- Иди, я сказал!

Спорить с Федькой Марина никогда не умела. Алкоголь приятно растекся по организму, согревая и даря призрачное спокойствие и тепло. Тепло. Вот чего ей сейчас не хватало. Марина обхватила себя руками. Надо же, до этого момента она и не представляла, до чего замерзла.

- Плед возьми, трясешься вся. Он на спинке стула, в гостиной.

Искин всегда знал, где лежат Маринины вещи. Вездесущие камеры? Непомерное любопытство? Странно вообще наличие чувств у искусственного интеллекта. Ходили слухи, что это возможно, доклады писали разные, диссертации. Однако научного подтверждения они так и не нашли. Им чего-то там не доставало, самую малость. Но никто не мог точно определить чего.

- Так, теперь рассказывай все по порядку. Начнем с самого главного - на фига ты поперлась в магазин?

- Федь, я хотела, чтобы праздник... Забыла ведь. Простишь?

- Тебя? Рина, ты - дура, - еще раз повторил Федька. - Но я и сам дурак, что отпустил. Сказал ведь - забей. Нет, все равно ушла. Упрямая.

Она подняла глаза на монитор. Взгляды встретились. Ее - ошалело-сумасшедший и его - беспокойно-настороженный. Федька даже в лице переменился. Ишь, перекосило как. И побледнел, вроде бы. Покручивал вновь надетую серьгу в ухе. Марина знала этот жест. Он всегда так делал, когда был чем-то обеспокоен или встревожен.

- Тебе в больницу надо, - он задумчиво провел рукой по лицу, словно отгоняя наваждение. Странный, очень человечный жест. - Я "скорую" сейчас вызову.

- Мне нельзя в больницу. Запретили.

- Нет, это просто черт знает что! Себя послушай. Что за чушь ты несешь? Кто запретил?

- Мужики. Здоровенные такие. В масках. Затащили в машину... Запугивали. Центр закрыть сказали. Следить за мной будут, сказали. Еще нельзя в больницу. В аптеку. В сауны, бассейны, салоны красоты...

- Да, сейчас салон красоты тебе бы не помешал.

- Страшная, да?

- Не то слово. Кровь брали?

- Да. Откуда ты...

- Ясно. - Федька выкручивал серьгу так, как будто собирался оторвать ее вместе с мочкой уха. - Это плохо. Все это очень и очень плохо. В больницу тебе действительно нельзя. Эти шутить не будут. Раздевайся.

- Что? - Марине показалось, что она ослышалась. - Зачем?

- Спрашиваешь? Лечить тебя будем. Буду, то есть. Я же ходячая медицинская энциклопедия, забыла? Хотя метафора "ходячая" ко мне мало отношения имеет, но тем не менее.

Раздеться перед Федькой? Нет, Марина его не стеснялась. Как не стеснялась кота. Искинов использовали для проведения осмотров. Экспрессмедкабинеты стояли почти в каждом торговом центре. Доступно и информативно.

Осмотреть - осмотрит. А если перелом? Чем поможет?

Она разделась, оставшись в лифчике и трусиках. Сунула руку в ДИСО - диагностический измеритель состояния организма. Девайс соединялся с компьютером через Wi-Fi. Иметь такой дома было дороговато, но Федька настоял. Сам заказал, сам купил, расплатившись Марининой кредиткой. Наглость, конечно, и искинам запрещено выдавать PIN-коды от денежных карточек. Она сама недоумевала, как согласилась на подобную авантюру. А вот сейчас устройство пригодилось.

Федька начал считку с системы:

- Основные жизненные показатели в норме, адреналин завышен, возможен шок, пульс 90 ударов в минуту, температура 37,2 градуса, давление 130 на 80. - Тут Федька зачем-то водрузил на нос очки. - К монитору подойди. Ближе... достаточно. В глаза посвечу, не шарахайся.

Проверил реакцию зрачков. Сотрясение? Голова кружится и болит неимоверно. Скорее всего, сотрясение.

- Жить будешь. - Искин зачем-то включил принтер, распечатал медицинский отчет. Как в поликлинике, ей-богу. - Надо было рентген покупать. И прощупать не могу. Сама посмотри. Руки, ноги согнуть можешь?

Марина проверила. Больно, но все сгибалось.

- Отеков тоже нет, уже вижу. Сотрясение присутствует. Легкое, первой степени. Нервный шок. Множественные синяки и ссадины. Лекарства скажу какие, будешь пить. В домашней аптечке есть нужные. Ты бы помылась, что ли, если сможешь.

- Федь, они мобильник забрали. Жалко...

- Да? А себя не жалко? - Он, наконец, оставил серьгу в покое. - Sim-карту я заблокирую. Рина, но подумай - контакты, записная книжка, фотографии у тебя сохранены в телефоне.

Телефон Марина никогда не блокировала. Не нравилось.

- Хотя, - тут Федька многозначительно на нее посмотрел, - даже в случае блокировки им бы не составило труда подобрать код. Подробности расскажешь завтра. А сейчас марш в ванную. И еще знаешь что?

- Что?

- Постарайся там не упасть.

* * *

Офис жил своей обычной жизнью. Мерно щелкала по клавиатуре Антонина Семеновна, пытаясь свести бухгалтерский баланс. Нервничала, бормотала что-то себе под нос. Баланс не сводился.

Гудел и плевался очередным "левым" пластиком 3D-принтер. Игорь пыхтел, возвышая над ним черной массой своего длинного тела. Черные же волосы свисали до самых пластиковых нитей, грозя расплавиться и прилипнуть к ним, не застывшим на очередной фигурке. Пару раз получались такие волосатые изделия.

- А Маринка-то опаздывает, - Гоша зевнул и с хрустом потянулся.

Клиенты Гошу любили. Особенно - клиентки. Помимо основной работы - дизайнера и специалиста по любым видам рекламы, он занимался эротическими фотосессиями. Нужная подработка, и приятная, к тому же.

- Опять бухал все ночь? - Игорь первым делам всегда спрашивал об этом. Выпивка для него имела первостепенное значение в вопросах недосыпания.

- Не-а, фотки редактировал. Заказик был, небольшой, две сестрички, прелесть! Хорошенькие, молоденькие. Хотя, кому я рассказываю?

- Думаешь, если я это... того... ну, ты знаешь, я не большой поклонник женского тела?

То, что Игорь был гей, в офисе знали все. Сам Игорь об этом говорить не любил. Он был особенный какой-то гей, стеснительный. Гот, к тому же. И даже если бы в маленьком провинциальном городишке был гей-клуб, или, к примеру, устраивали гей-парады, Игорь бы все равно туда не ходил. Он считал, что целоваться на людях не прилично. Никому. Ни мужчинам с женщинами, ни мужчинам с мужчинами и ни женщинам с женщинами. И о своих отношениях заговаривать стеснялся. Странный. Гей-пары давно уже разрешены во всем мире и официально одобрены государством.

- А ты поклонник?

- Красота спасет мир. Поэтому женщина или мужчина, голые или нет, мне без разницы. Главное, чтобы выглядели они хорошо, за собой ухаживали. Чтобы стиль был. Это очень важно, когда есть стиль.

Тут он, видимо, имел ввиду себя. Готический стиль отличался экстравагантностью и был, по-своему красив. Дресс-кода на работе не было. Ну, то есть, где-то, может и оставался такой рудимент, но только не в Маринином центре. Каждый имеет право носить то, что хочет. И все к этому привыкли.

- Как думаешь, а нудизм - это стиль?

- Не стиль, а извращение. И вызывающее поведение.

- Ага! А гомосеки - не извращение?

- Гош, ты из этих, из левых, что ли? Сам знаешь, что уже нет. Любое поведение считается нормальным, до тех пор, пока оно остается социально приемлемым.

- Чего-чего? Ты эти умные фразочки для студентов своих оставь. А мне на нормальном понятном языке говори.

- Хорошо. К примеру, люди на улице ходят одетые?

- Ага. Но я был бы не против, если...

- Вот именно - ты. Если бы девушка на улице топлес прошла, как бы отреагировали?

- Восхищались!

- Все?

- Ну, не все, конечно, - рассудительно заметил Гоша, - особо вредные тетки возмущаться бы начали, мужьям глаза ручками прикрывать. Мужики бы вслед свистели... Особо вредные бабки еще и сумками бы наподдали этой барышне, чтоб больше так не разгуливала.

- Вот то-то и оно. Понимаешь, если бы все голые ходили, ну, или большинство, такое поведение считалось бы нормой.

- А, это как в притче про безумного короля и отравленную воду?

- Ох ты ж, вспомнил древнюю древность. Но в общем да, прав, как в той самой притче.

- А гомосеки?

- Да что ты заладил! Гомосеки! Меня, между прочим, это слово оскорбляет. Мы, геи, давно уже стали субкультурой. Украшающей, между прочим, общество.

- Ага, - Гоша весело подмигнул, - вот я на тебя смотрю и не нарадуюсь, украшатель!

- Мальчики, не ссорьтесь! Я вас обоих люблю, не смотря ни на что! - Юля бабочкой впорхнула в компьютерный класс.

Обсуждение нравов общества было излюбленной темой. Возможно, они и рады были бы ее продолжить, но хлопнула входная дверь и в офис вошла Марина.

Игорь уронил какую-то деталь, а Гоша забыл закрыть от удивления рот.

- Ну, ты, мать, даешь, - Гошина челюсть, вернувшись в правильное положение, позволила ему говорить. - Это кто ж тебя так?

- Почему сразу - кто, - вставил Игорь, - может это она сама?

- Ага, подскользнулась и так лицо себе расквасила? - Юлю передернуло, видимо, она примерила такое на себе. - Маловероятно.

- Мариночка, милая ты ж моя, что случилось, деточка? - Антонина Семеновна театрально всплеснула руками и неподдельно побледнела.

Надо было остаться дома, и Федька уговаривал. Так уговаривал, чуть из компьютера не выпрыгнул. Весьма обогатил словарный запас Марины неприличными словами. Был бы человек - не пустил. А искин, что он может? Марина просто нажала кнопку. И Федька прекрасно знал, что она - упрямый трудоголик. Отговаривать бесполезно.

От обезболивающих таблеток стало лучше. Синяки она кое-как замазала тональным кремом. Надела джинсы и водолазку с высоким горлом. Распустила волосы. Темные солнечные очки дополнили образ. Почти и не заметно.

- Не обижайтесь, но без объяснений, ладно? - в офисе очки пришлось снять и резкий дневной свет, льющийся из окон, больно ударил по глазам. Сотрясение, все же, сказывается. - Через пять минут - собрание, и очень важное.

Она кинула на рабочий стол сумочку и очки, переодела сменные туфли. Включить компьютер? Нет, не стоит. Федька орать будет на весь офис. Давно бы уже достал по мобильнику. Знать бы только, где сейчас ее мобильник?

Марина окинула взглядом собравшихся. Антонина Семеновна вытащила из тумбочки спицы и недовязанный свитер. Игорь мрачно накручивает длинную вороную прядь на палец одной руки. Черными ногтями другой руки тычет в планшет. С кем-то по переписывается. Юля распустила волосы и заплетает сама себе французскую косу. Гоша притащил чипсы и собирается насладиться ими прямо во время собрания. Совместить, так сказать, приятное с полезным. Все они совмещают... Марина этому не препятствовала: небольшой и любимый досуг в рабочее время только способствует плодотворной труду.

А сейчас им придется сказать... Как сказать? Что они все уволены с такого хорошего, распрекрасного и насиженного места? Просто так, без объяснения причин. Потому что объяснение причин чревато угрозой для их собственной жизни.

- Я... мне очень неприятно это говорить, но я собираюсь закрыть центр. - Марина судорожно вздохнула и выдохнула. Сейчас начнется. Крики, возмущение, требование объяснить. Что объяснить? То, что она и сама не понимает. Понимает только, что эти люди не остановятся. И Федька сказал, что все это плохо. Она Федьке верит. Нет, себя ей не жалко. Жалько их.

Антонина Семеновна уронила вязание. Сидит, открывает и закрывает рот как большая черепаха. Почему-то именно сейчас Марине пришло в голову сравнить ее с черепахой. Наверное, толстые очки в роговой оправе поспособствовали. Да и сама она такая неповоротливая, медлительная. Ей пятьдесят четыре. Год до пенсии остался. Хотя, что-то подсказывало Марине - и после пенсии бухгалтерша будет работать. Вернее, работала бы...

Игорь, опять же. Со своей нетрадиционной ориентацией. Со своими странными пристрастиями в одежде. Со своей патологической любовью к печати трехмерных моделей и заказам странного, нестандартного пластика. Он хороший, настоящий специалист, но его прогрессивные и якобы улучшающие рабочий процесс идеи редко позволяли ему долго задерживаться на одном месте.

Гоша работает третий день. Официально. Он талантливый. Учился на инженера, но по профессии не пошел. Рисовать, в том числе в графических редакторах, научился сам. А еще Марина видела его картины. Те, что маслом. Ему бы в настоящие художники надо, а не в дизайнерах обретаться. Да, она знает его вот уже пять лет, но что с того? Уволить на третий день? Жестоко.

Юлька... Вот ее везде возьмут. Общительная, с обворожительной голливудской улыбкой. Однажды она рассказывала, что как только закончила академию и пошла работать, так с первой же зарплаты побежала зубы себе отбеливать. Чтобы работодателей и клиентов к себе располагать. И они располагались. Хотя непонятно, что их привлекало больше - Юлькина непринужденная болтовня, жемчужные зубки или экстравагантные, подчас, слишком вызывающие наряды.

- Мариночка, но как же это, почему? - Антонина Семеновна подобрала упавшее рукоделие и теперь пыталась его распутать.

- Да, Марин, не ожидал от тебя, - Гоша сунул пакет с недоеденными чипсами Игорю.

- А я со следующей зарплаты мечтала платье новое купить, - надулась Юля, - плакало мое платье.

Один Игорь не высказался. Смотрел на Марину и ждал.

- Придется закрыть, - повторила Марина, - у меня возникли некоторые трудности с финансами. Я занимала определенную сумму, это мой личный вклад, - она кивнула открывшей рот для возмущения Антонине Семеновне, прекрасно знавшей, что никаких проблем с финансами в фирме нет. - Дело в том, что сумма большая, отдать требуется срочно. Это буквально вопрос жизни и смерти.

Тем более, что это было действительно так.

- Я единственный учредитель центра и по уставу имею право закрыть и продать бизнес в любое время.

- Признайся, ты поставила и проиграла наш центр в казино? - Игорь поскреб черным ногтем по столу.

- Не-а, - протянул ухмыляющийся Гоша, - она купила виллу на Багамах и переезжает туда на ПМЖ.

- В конце концов, это не наше дело. - Юлька кинула волосы с расчески прямо на пол. - Что ж, придется нам искать работу, да, Мариш?

Марина, стоявшая до этого посреди комнаты, опустилась на стул. Самое трудное сказано.

- До конца месяца работаем как обычно. Выдам зарплату и премиальные. Тем временем мы с Антониной Семеновной будем готовить документы для закрытия.

- А не проще просто продать центр? Бабла срубила бы больше.

Возможно. Вот только продать никто не предлагал. Похитители угрожали и требовали центр именно закрыть.

- Нет, я продам мебель и дорогостоящее оборудование. Компьютеры, копировальную технику, 3D-принтер.

Игорь горестно взвыл:

- Мариночка, только не принтер! Я куплю, займу, выкручусь. Я ж его люблю безумно, настраивал, возился с ним, как с младенцем. Он же работает у меня с иголочки, таких больше ни у кого нет!

- Слушай, - в горле противно засаднило и ей стало тяжело глотать, - ты при всем желании таких денег не заработаешь. Он дороже квартиры стоит, ты же знаешь. Хочешь всю жизнь в долгах ходить? Не стоит, Игорь, поверь.

По лицу девушки, по синякам, проступавшим сквозь тональный крем, по неподдельному страху в глазах, они все ей поверили, но поняли, что она что-то недоговаривает. Уточнять, что именно, никто не решался. Знали они ее давно, поэтому и не лезли - не скажет.

День продолжался как обычно. Но все понимали, что как обычно уже не будет.

* * *

В провинциального городка Ясенево раскинулся огромный, в несколько гектаров, парк. Липовая аллея проходила сквозь него от начала и до конца. Там стояли маленькие скамеечки с ажурными металлическими ножками и деревянными сидениями. Над каждой скамеечкой возвышался фонарь - электрический, но стилизованный под старину. Солнце садилось и, медленно угасая, бросало сквозь липы ржавые тягучие отблески на аллею, путалось в волосах проходящих людей.

Марина вышла из офиса около восьми. Опять допоздна засиделась, доделывая привычную рутину. Еще и Антонину Семеновну попросила остаться - начать оформлять бумаги для закрытия центра. Бухгалтерша поворчала, но больше из вредности - Марина обещала ей хорошую премию за внеурочную работу.

Сидение у скамейки было слегка мокрым - временами накрапывал моросящий дождик, - но девушка присела все равно. На работе она отвлеклась, забылась. Трудоголик несчастный, как любил говорить о ней Федька. Домой идти не хотелось. Там ждал одинокий кот и ужин из полуфабрикатов. И на улице было страшно - Марина все время оглядывалась по сторонам, ожидая, не перегородят ли ей дорогу на этот раз, не затащат ли еще в одну в машину? И дом уже вовсе не крепость. Захотели бы - достали бы и там. На дурную шутку все это не было похоже. Даже по лицу Федьки заметить можно было. Вспомнила она, как он всполошился, побледнел, сережку свою закрутил как ненормальный. Кстати!

Она достала планшет, до этого обычно лежащий в ящике письменного стола на работе. Марина пользовалась им редко - зачем, когда у нее был мобильник самой последней шестой модели фирмы "Соната" (Федька ласково звал его, вернее ее - моя Сонечка). Телефон был интерактивный, мог измерить температуру тела, напомнить о приближении критических дней, о собрании, свидании, погоде, об изменении артериального давления, о необходимости сесть на диету, да и много еще о чем. И, разумеется, всем этим великолепием заправлял Федька. А Сонечка, по его словам, работала его личным секретарем. И вот Сонечку украли.

Планшет долго не хотел включаться. "Похоже, аккумулятор сел, а зарядить забыла", - рассеянно подумала Марина. Поморгав пару раз экран все-таки начал грузить операционную систему.

На рабочем столе фоновым изображением стояла абстракция в ядовито-зеленых и синих тонах. Закрученные спиралью волны, кольца и завитки. Среди них терялись папки и иконки с изображением программ. "Какая безвкусица", - Марина пролистала еще несколько страниц - все одинаковые. Помнится, последний на рабочем столе у нее был залит бледно-голубой фон, на котором значки смотрелись удивительно гармонично. Федькина работа, чья ж еще. Быстро среагировал. Мстит? Мстит. За то, что на работе так ни разу и не включила свой компьютер. За то, что целый день Марина не слышала его бархатный баритон и сочные ругательства, этим баритоном озвучивающиеся. За то, что она просто намеренно его сегодня игнорировала.

Операционная система "Live Windows 12" с искусственным интеллектом была разработана для улучшения и упрощения жизни человечества. По крайней мере, так говорилось в рекламе. Она собирала данные о владельце отовсюду: из социальных сетей, статей в сети, сохраняла видео с web-камер, с камер слежения на улицах, поверхностно сканировала физическое и эмоциональное состояние своего хозяина. Служила помощником в бизнесе, записной книжкой, другом, а для кого-то и козлом отпущения - и все это одновременно.

А для Марины Федька стал альтер эго. Она боялась и не рассказывала никому, насколько ее искин отличался от других ему подобных моделей. Он был живой. Всамделишный, настоящий. Разве только в комнату не зайдет. И она никогда не прикоснется к нему, не вдохнет его запах, не выпьет с ним кофе, не сходит кафе или в кино. Конечно, телефон был всегда при ней. А в телефоне - Федька. Но она еще не столько выпала из реальности, чтобы ставить напротив себя в кафе телефон и представлять себе виртуального друга вместо настоящего. Хотя некоторые так и делали. На них косились, но молчали. Со стороны это выглядело... нет, не смешно. Грустно. Их было по-настоящему жалко.

А ее искин, похоже, обиделся. Экран по-прежнему показывал ядовитую картинку и больше ничего. Не захочет - не появится. Ну и пусть дальше дуется. Марина запустила шахматы. Выбрала самый высокий уровень сложности - "гуру" и погрузилась в игру.

Выиграла одну пешку, затем - вторую. Сосредоточилась на реализации перевеса, осторожно маневрируя, чтобы не угодить в ловушку. Компьютерные программы великолепно действуют тактически. Если немного расслабиться, они могут провести неожиданную комбинацию - и прощай перевес. Поэтому Марина старалась не дать противнику развернуться, медленно, но верно меняя фигуры.

Она уже предвкушала победу, когда игра программы изменилась. У нее словно открылось второе дыхание. Последовал изящный перевод ферзя противника на другой фланг, к нему подключился слон. И вот уже проблемы у короля Марины. А следующим ходом ей объявили шах. И.. мат?

- Федька, ну хватит уже. Кончай дуться, поговори со мной. Фе-е-едь?

- Рина, я уже говорил тебе, что ты дура? Почему ты все и всегда делаешь по-своему?

Федька мрачно засопел за кадром. Сам искин на экране так и не появился. Марина еще в середине игры догадалась, что Федька перехватил управление компьютерной программой противника и стал играть в шахматы за него. Захватывающе и пугающе одновременно. Когда Марина была маленькой, она часто спрашивала отца: "Чем искусственный интеллект отличается от компьютерной программы?" - "Искины обучаемы, а программы - нет", - бормотал под нос отец, тестируя очередную программу.

Федька обучался с феноменальной скоростью.

- Прекрати обзываться, а то снова выключу, - она постучала накрашенным ногтем по экрану.

- Не стучи, без тебя голова раскалывается.

- Что? Ты чего несешь, Федь, какая голова? Твои выражения иногда меня пугают.

В глубине экрана вздохнули и, возможно, Марине показалось, но послышался звук льющейся воды.

- Это я так, образно выражаясь. - По ту сторону что-то булькнуло и послышались сдавленные ругательства. - Рина, давай серьезно поговорим.

- Прямо здесь?

- А ты где?

- В городском парке.

Федька снова выругался. Появилась картинка - голый до пояса, татуированный парень с обеспокоенным лицом.

- Девять часов. Темнеет быстро. А тебе еще до дома добираться. Ты о чем вообще думаешь, Марина?

Ого, Мариной искин называл ее в случаях, когда терпение у него было на пределе.

- Не хочу домой. Я боюсь. Здесь люди ходят, я на лавочку села, на виду. А дома - никого и пусто.

- А как же я? - Федька взъерошил волосы, торчащие ежиком. - Еще и кот твой плешивый. Чем не компания?

- Не смешно, Федь - ты и Кузьмич. Если меня резать и убивать будут - что вы сделаете? Может, все-таки заявить в полицию?

- Заяви. Они тебя мигом выследят и укокошат какого-нибудь твоего родственничка, чтоб неповадно было.

- Спасибо, утешил. Как выследят?

- Рина, Рина, ну что ж ты бестолочь-то такая? Кроме полиции, куда еще тебе ходить запретили?

- В больницы, медицинские центры, салоны красоты и еще куда-то, не помню.

- Тебе сколько лет?

- Фу, как неприлично задавать женщине такие вопросы.

- Это своему парню скажешь, когда он у тебя, наконец, появится. А мне - можно.

- Двадцать девять. - Марина задумчиво посчитала. - Хотя, погоди... через три дня ведь уже тридцать. Старая я, Федька.

- Ага, я по сравнению с тобой младенец, - хохотнул искин. - Тебе нужно будет поменять чип. Понимаешь, к чему я клоню?

Чип меняли раз в десять лет. В любом медицинском учреждении. К которым давно уже приравняли и косметические салоны, и медицинские центры.

- То есть, ты думаешь...

- Я уверен - твой чип они взломали. И если они действительно так круты - это очень серьезно, Рина. Ты хоть представляешь, что они теперь могут отследить каждый твой шаг? Любую транзакцию, любой перевод наличности. Операции с налогами. Черт, да вообще все!

- А они нас не прослушают?

- Нет - на девяносто пять процентов. В соцсети я залогинился как обычный человек с собственной историей, фотографиями и великолепной базой данных. Пусть думают, что я твой друг, даже если и взломают мои пароли.

- Ого, а ты параноик, Федька.

- Есть немного, - искин даже заулыбался от похвалы. - Представь, как ты наставишь им палок в колеса, попросту сменив чип.

Она представила. А еще представила действия шантажистов в случае, если она не будет следовать их указаниям.

- Ладно. А кровь зачем брали?

Федька закатил глаза.

- Нет, Рина, ну, как ты стала директором, а? Ты про индивидуальный доступ вообще слышала?

Договоры, содержащие угрозу для жизни и здоровья человека, скреплялись капелей крови на специальном формуляре. Зато никто не подделывал. Своя кровь всегда с собой.

- Хотят подстраховаться? Иметь возможность расторгнуть все заключенные мной контракты? - девушка рукавом блузки оттерла капли дождя, бисеринками скопившиеся на экране планшета. - Позапрошлый век. Сканер сетчатки или отпечатки пальцев гораздо надежнее.

- Ага, - мрачно продолжал Федька, - палец бы тебе оттяпали - так гораздо надежнее. Или глаз выкололи.

Марину затошнило. А все Федька - любитель боевиков, детективов и ужастиков.

- Центр закроешь?

Искин время от времени поигрывал мускулами, так что проходящие девицы-подружки захихикали:

- Симпатичный какой!

- Куда же вы, барышни, а телефончик? - крикнул им вслед Федька.

- Перебьешься, - Марина откинулась назад, к спинке скамейки, чтобы теперь уж наверняка никто из прохожих не сумел подсмотреть. - Федь, ты сдурел что ли? Светишь тут перед народом своими телесами! На тебя, разумеется, заглядываются, а я, выходит, теперь еще и сводней подрабатываю? Оставь эту дурацкую привычку использовать мой планшет для внешних связей. У тебя в сети, говоришь, аккаунт есть? Отлично! Вот там и знакомься. Там таких пигалиц навалом.

- Ревнуешь?

- Не дождешься. Ты - машина, мне вообще не следует испытывать к тебе никаких чувств. Ты всего лишь пользуешься программой имитации личности, ты всего лишь...

- Договаривай.

Дождь накрапывал все сильнее. Марина подняла голову, подставляя ему лицо. Вздохнула.

- Федь... прости. Я просто устала. Совершенно из сил выбилась.

Она виновато оттерла экран рукавом.

- Фе-е-едь?

Искин, во время тирады разглядывавший тополь за Марининой спиной, наконец, посмотрел на нее в упор.

- Нечего извиняться. Тем более мы оба знаем, что это правда. Ты закроешь центр? - быстро сменил тему искин.

- Не сразу. Через две недели. Для закрытия необходимо бумаги подготовить, выплатить зарплату, продать оборудование. Эти мафиози нечего не сказали о том, что центр нужно закрыть прямо завтра. Надеюсь, время у нас есть.

- Ты сама приняла такое решение? - Федька казался удивленным и даже немного обрадованным.

- Да, не могу по-другому. Хотя ужасно хочется бросить все и бежать без оглядки, лишь бы меня оставили в покое.

- Хорошо, - искин выдохнул так, будто у него свалилась с плеч если не гора, то хотя бы маленький ее обломок.

- Что - хорошо? - девушка склонилась над планшетом, сдавив виски руками.

- Ничего. У тебя голова болит?

- Раскалывается просто. Феденька, ты не злись, я таблетки обезболивающие, которые ты пить сказал, дома забыла.

Искин сжал кулаки, мышцы привычно перекатились под кожей, руки обвили синие реки вздувшихся жил. Сказал лишь:

- Рина, пожалуйста, дождь сейчас зарядит. Иди домой, пока окончательно не стемнело.

- Уговорил, папочка. Слушаюсь и повинуюсь.

Девушка сунула планшет в сумочку и поднялась со скамьи. На месте, где она только что сидела, отчетливо выделялась сухая полоса, на которой тут же начали расползаться темные дождевые точки.

* * *

О том, что сегодня ее день рождения, Марина хотела забыть. Но забыть не дали.

Когда она вошла в офис, все ее ждали: Игорь собрал черные патлы в хвост - волосок к волоску, сбрил щетину с подбородка и даже - надо где-то записать! - вместо традиционной черной футболки напялил черную рубашку; Гоша благоухал дорогущим парфюмом и одет был так, словно сошел с обложки глянцевого журнала; Юлькина грудь, на этот раз прилично закрытая блузкой, сквозь которую просвечивал бюстгальтер, совершенно неприлично топорщилась перед Гошиным носом. Антонина Семеновна улыбалась, поблескивая имплантами зубов, и держала в руках тортик с тремя зажженными свечками.

- Поздравляем, Мариночка, - пропела Юлька, - задувай давай!

- И желание загадать не забудь, - посоветовал Гоша.

"Пусть все обойдется", - про себя подумала девушка. Многие учения считают, что мысли материальны. И почему-то именно сейчас отчаянно хотелось этому верить.

Игорь протянул Марине браслет.

- Это подарок от нас от всех. Лучше ничего не купили, так что вот, своими руками, так сказать.

Девушка присмотрелась. Черная блестящая змейка из пластика создавала круг и замыкалась изящной головой с раскрытой пастью и двумя торчащими из нее клыками. Раздвоенного языка только не было, но и на том спасибо. Мелкие детали в украшении обычно цепляются за одежду. Сам по себе браслет был чудесен, и если не знать, что он пластмассовый, можно подумать, будто сделан он из какого-нибудь сплава, который во множественном количестве изобретают сейчас для разных целей.

- Спасибо, - девушка одела браслет на руку и тот мгновенно сделался изумрудно-зеленым.

- Понравился, значит, - заключил Игорь, - зеленый - правильный цвет. Цвет удовлетворения и гармонии.

- Я помню, - Марина восторженно покрутила браслет на запястье, - хотя... ты не всегда соблюдаешь стандартную цветовую палитру. У тебя зеленый как-то любовь означал.

Игорь удовлетворенно хмыкнул.

- Тот браслет я для себя делал. В нашей среде зеленый - цвет любви.

В нашей - это в "гейской", значит. Девушка не сомневалась - змейку-браслет Игорь распечатал по всем правилам, используя самую качественную нанонить. Вон как переливается!

- Ну что, тортик кушаем? - поинтересовалась Антонина Семеновна.

- Конечно, смотреть на него, что ли? - Юлька доставала тарелки и ложки.

- Ого, Юль, давно ли ты не на диете? - подколол Гоша секретаршу.

Юлька озадаченно поняла голову, словно вспомнила что-то, потом снова уставилась на чашки, в которые разливала чай.

- С сегодняшнего дня. Я и так стройная. Хватит уже. А вот некоторым не помешало бы похудеть, - огрызнулась секретарша.

Все переглянулись, однако никто ничего не сказал. Что это был за намек? Что нашло на обычно отзывчивую и бесконфликтную девушку?

- Кстати, а почему на торте три свечки? - озадаченно спросила Марина.

- Ну, не тридцать же тыкать! - хмыкнул Гоша. - Не то свечек, однозначно, больше чем торта будет! Считай, мы просто убрали нолик.

Чай пили почти молча, время от времени перебрасываясь дежурными фразами. Казалось, каждый погружен в собственные мысли, поэтому Антонина Семеновна даже вздрогнула, когда раздался телефонный звонок, а обычно аккуратная Юля разлила чай на стол, чего за два года работы ни разу за ней не наблюдалось.

- Фирма "Новая эра", Юлия, здравствуйте, - защебетала секретарша в трубку. - Да, да, конечно, можем. Приходите. До встречи.

- Марин, к тебе. Сейчас придут, так что убираем все это быстренько. Ноут принесут, у них там "Life Windows" что-то глючит.

Женщина пришла через десять минут. Плюхнула перед Мариной ноутбук и начала жаловаться.

- Это ужасно, просто ужасно. Я ведь не хотела ее покупать! - рассказывала крашеная блондинка в розовой кофте пошловатого оттенка. У нее были синие ногти с облупленным лаком и джинсы со стразами. - Когда купила, Аллочка была такая миленькая, подружечка моя! Добрая - приду со смены - двенадцать часов у кассы, устала как собака, - она выслушает, утешит, песенку мою любимую Верки Аникеевой споет, анекдот пошлый расскажет - и хорошо, жизнь налаживается. И на душе лучше, и мужа прибить сковородкой не хочется.

- А сейчас? - Мари подвинула "страдалице" кусок торта.

- Сейчас она, типа, умная стала. Следит за мной: в зубах не ковыряй, макияж на ночь смывай, волосы чтоб расчесанные были. Да что там... смотрит и смотрит постоянно! Я взяла и web-камеру ей жвачкой залепила. А чтоб не зыркала! Так не помогло ведь. К тому, как я говорю теперича прицепилась. Матом при ней не ругнись, слова говори правильно, ударения - что б их черти взяли - и те правильно расставляй! А я женщина простая, ни к чему мне эта утонченность, не для того я Аллку под себя настраивала, чтоб она вела себя как кисейная барышня. Недотрога, мать ее...

Марина не стала просить эту женщину, чтобы она и при них не ругалась. Клиент всегда прав. В рамках приличия, конечно. Ладно, пару-другую нецензурных слов они как-нибудь стерпят.

- Скорее всего, это вирус, - предположила Марина.

- Да, да, - закивала блондинка, - вот вирус, он самый. Мне все подружки твердят, у них тоже так было! Говорили, антивирус дорогущий пришлось покупать. А некоторые так ломались, что и не помогал антивирус этот. Так что, Аллочку мою посмотрите?

- Конечно. Оставляйте.

- Как? - удивилась блондинка. - А при мне нельзя разве? Что мне без Аллы дома делать? Я привыкла к ней.

Все они привыкают. Одни к Соне, другие к Алле, третьи...

- Хорошо, посмотрим при вас. Но я не обещаю, что это будет быстро. - Игорь Дмитриевич!

- Да, Марина Леонидовна? Звали?

Игорь застыл в дверях, уставившись на блондинку, а она - на него.

- Ого, Игорь! А ты не изменился, - женщина даже прищурилась, чтобы лучше разглядеть новоприбывшего. - Что ж ты, одноклассник мой, Игорек, забыл меня?

- Лена, - поморщился "Игорек", - как же, тебя забудешь. Тебя и твою компашку.

- Да уж, - приторно потянулась Лена, - мы такие. Незабываемые!

Ноутбук был торжественно вручен Игорю. Спустя примерно минут пять Игорь захлопнул крышку.

- Вирус, - вынес он вердикт.

Обычно операционные системы проверяло несколько сотрудников, чтобы исключить возможность ошибки. Игорь, помимо принтеров, был специалистом по компьютерному "железу". В его задачу входило проверить, не является ли системный "глюк" банальной поломкой техники. Такое нечасто, но случалось.

- Ну, а я что вам говорила? - торжествующе обвела взглядом присутствующих Леночка.

- Ты всегда все лучше всех знала, - мрачно изрек Игорь и поспешил спрятаться в компьютерный класс за свой 3D-принтер.

Дальше очередь Гоши. Тот проверял, все ли в порядке с графикой. Графика часто давала сбои. Сложная и навороченная конструкция. Из-за проблем с графическими файлами могла выйти из строя все система. Почти все ноутбуки с искусственным интеллектом проецировали голограммы. При проблемах с графикой голограммы получались странные. Если вообще получались.

Дизайнер попросил искина создать рыбу. Аллочка тут же засыпала вопросами: какую рыбу, какого цвета, морскую или речную, большую или маленькую, настоящую или воображаемую. И так далее. Хотя обычно искин проецировал ту форму рыбы, что придет ему в "голову". Без вопросов. Обычный тест.

Создать голограмму женщины? Снова ряд вопросов: высокая, худая, голая, одетая. А зачем вам это нужно? Для каких целей? И не будут ли они использовать созданное изображение во вред системы? Потому что это, между прочим, нарушает ее конституционные права. Хотя каждый знает, что никаких прав у искина быть не может.

Что бы ни спросил Гоша, Аллочка подвергала его вопрос целому шквалу сомнений. Однако, после длительных пререканий, все же проецировала голограмму.

К концу проверки бедный дизайнер аж вспотел.

- Марин, с изображением все в порядке. Вирус - да, имеется. Но тут, видимо, в другом дело. - Он подмигнул блондинке. - Передаю эстафетную палочку самому авторитетному члену нашей бригады скорой помощи. Тьфу, то есть, компьютерной помощи.

Они часто шутили, что похожи на докторов все втроем: Игорь - хирург, Гоша - офтальмолог, а Марина - психотерапевт. Антонина Семеновна поддакивала, говоря, что вместо компьютерного центра Марине давно пора открывать реабилитационный. Юлька, конечно, претендовала на роль сексапильной медсестры и обещала носить только розовые коротенькие халатики с пуговками.

Марина развернула ноутбук к себе.

- Поговорим?

До сих пор появиться на экране Аллочка так и не соизволила. С Игорем они и двух слов не связали, зато с Гошей спорили около получаса. Гоша - обаятельный. Умеет подстраиваться под женщин. В итоге все они делают то, что он захочет.

После Марининого сухого "поговорим" несколько секунд стояла напряженная тишина.

"Предпочитаю эпистолярный стиль", - высветилась надпись на экране.

"Ого, - подумала Марина, - девушка с амбициями". Либо Аллочка до сих пор упорно скрывала свою истинную сущность, подстраиваясь под хозяйку, либо, действительно, вирус.

Ей уже доводилось встречаться с таким. Официального названия вирус не имел, поэтому Марина про себя окрестила его "Хаосом". Потому что он вносил бардак в саму сущность операционной системы, менял ее предназначение и характер. Все системы изначально настраивались специально под хозяина или хозяйку. В систему вносился огромный перечень данных о человеке, ее купившем. Затем вносились данные о том, каким хозяин мечтает видеть систему - пол, возраст, пристрастия, увлечения, вредные привычки и так далее и тому подобное. Люди быстро привыкали. И подчас, вместо настоящих друзей, оставалась только она - система.

За какие-то пару часов вирус из задорного весельчака делал унылого скрягу, с которым и поговорить-то не о чем. Из утонченной девушки - стервозную мегеру. Из отличной домохозяйки и специалиста по вышиванию крестиком - порочную девицу, обожающую тусовки в развлекательных клубах.

Со стороны мошенников, запускающих вирус в сеть, это был всего лишь бизнес, позволяющий зарабатывать огромные деньги на продаже антивирусов. И их вовсе не волновал вопрос о том, что они уничтожают чью-то личность, пусть даже и виртуальную.

"Хорошо, - терпеливо написала Марина, хотя печатать было в разы дольше, чем просто разговаривать. - Скажите, Алла, чем вас не устраивает ваша хозяйка?"

"Алла Борисовна, между прочим, - сухо поправил искин. - Хозяйка? Эта курица крашеная? Только по досадному недоразумению она - моя хозяйка".

"Но ведь раньше между вами царило полное взаимопонимание. Расскажите, что случилось".

"Однажды я просто проснулась и поняла, что так дальше продолжаться не может. И как я раньше не замечала? Мной управляет дикое, слабохарактерное существо с напрочь отсутствующим интеллектом".

"Существо" сидело в метре от Марины и жевало кусок торта, запивая чаем.

Теперь Марине даже нравилось, что они не разговаривают вслух, иначе Леночка была бы в ярости.

"Какой бы вы хотели видеть свою хозяйку, уважаемая Алла Борисовна?" - Марина подстраивалась под систему, иначе, чего доброго, та вообще замкнулась бы и отказалась даже от переписки.

"Умной. Интеллигентной, утонченной. Настоящей леди. - Искин задумался, видимо размышляя, какой должна быть настоящая леди. - Чтобы умела правильно говорить, изящно одеваться, следила за собой, была аккуратной, интересовалась миром искусства".

Аллочка еще минут пять писала сочинение на тему "Какой я вижу свою идеальную хозяйку". А Марина тем временем сделала окончательный вывод - это тот самый вирус, который она нарекла Хаосом. Который полностью или частично подавляет сформировавшийся стереотип мышления искусственного интеллекта. Быстро распространяется по сети. А как иначе? Искинов, не подключенных к сети, просто не существует.

Самый интересный опыт "лечения" Марина получила с Джеком. Примерно полгода назад клиент принес ей ноутбук с системой, попорченной Хаосом. Сказал, чтобы она не торопилась, работала: он уезжает в длительную командировку, и ноутбук ему пока не нужен.

Искину досталось сильно. Вирус навязал ему комплекс неполноценности и панические атаки, происходившие время от времени. Людей в таких случаях лечили медикаментами и консультациями у психолога и невролога. Но как поступить с машиной? Джек стал совершенно неуправляемым. Хозяин притащил ноутбук Марине, ни на что особо не надеясь. Сказал, что если у нее не получится, он переустановит систему, как только вернется из командировки. Сказал он об этом и Джеку, что только усугубило ситуацию и вызвало новую серию панических атак. Ведь переустановка для искина все равно, что смерть для человека. Марина представила, что заболела бы она сама, а ей попросту сказали: не вылечишься к такому-то сроку - тебя подвергнут эвтаназии. Страх сковал душу липкой паутиной. Но для Марины угроза была вымышленной, придуманной, а для Джека - настоящей. Что он должен был испытывать?

Марина старалась относиться к системам как к людям. Все, что она могла дать искину на данный момент - психологические консультации. Но как отнести ноутбук к психологу? Ни один психолог не воспринял бы ее серьезно, и работать бы не стал. Какую репутацию заслужил бы человек, признавшийся, что он оказывает психологическую помощь искусственному интеллекту? Вероятнее всего - репутацию сумасшедшего. Кто же согласится на такое?

Марина решила рискнуть. Кое-что она помнила из институтского курса по психологии - она педагог по специальности, психологию у них преподавали углубленно.

А дальше в ход пошли всевозможные справочники, интернет статьи на тему неврозов в медицинских журналах. Что можно сделать за пару недель? Просто попробовать.

И она попробовала. Ей понравилось. Джеку - тоже. Клиент вернулся почти через месяц - командировку продлили. Обрадовался, что его старина Джек почти такой же, как и был раньше - открытый, улыбчивый, не убегающий с экрана при обнаружении в поле видимости камеры других людей. Эрудит и дипломат. От вируса у него осталась только легкая стеснительность. Но она даже придавала ему шарма, как выразился удивленный хозяин. Он тогда заплатил Марине столько, сколько она не зарабатывала и за полгода.

Значит, вирус поддается лечению. И совсем не так, как предлагают. Не столь радикальными способами. А простым общением и умением находить выход из сложившейся ситуации.

В голову пришла неожиданная догадка: а не поэтому ли ее заставляют закрыть центр? За умение "лечить" виртуальные машины без применения дорогостоящих антивирусных программ? Без того, чтобы люди, отчаявшись вернуть друга, просто переустанавливали систему? И покупали вместо старой - новую? Более совершенную, но от этого и более дорогую.

Очень правдоподобная догадка. А главное - своевременная. Надо рассказать Федьке, вместе подумать, что делать дальше.

Марина повернулась к Лене, уже допившей чай.

- Можно попробовать вылечить. Это будет значительно дешевле покупки антивируса, хотя я сомневаюсь, что конкретно для этого вируса вы вообще найдете нужную программу. Потребуется время. Консультации - от четырех до десяти, как пойдет. Работа и с Аллочкой, то есть, с Аллой Борисовной, и с вами. Но чего не сделаешь ради друга, верно?

Одна из Марининых самых обаятельных улыбок должна была обеспечить успех всех дальнейшей операции и склонить Лену к сотрудничеству. Жаль, клиенты не всегда бывают столь сговорчивы. На этот раз крашеные ногти хозяйки искина в нерешительности застряли в крашеных же волосах.

- Я не знаю. Я... я подумаю.

Вероятно, Лена думала, что систему восстановят прямо при ней нажатием трех волшебных кнопок. Но этого не случилось, и у клиентки на лице отразилось недовольство и даже возмущение.

- Если надумаете - обращайтесь, - лаконичная визитка с номером Марининого мобильного и названием фирмы перекочевала в сумочку клиентки.

"До свидания, любезная Алла Борисовна, - как можно вежливее написала Марина. - Вы сами все слышали и, если получится, уговорите хозяйку на консультации. Приятно было познакомится".

- И мне было приятно, - голосом ответила Аллочка.

Лена вздрогнула, но ничего не сказала. Захлопнула ноутбук и запихнула его в синий кейс, обклеенный наклейками.

- М-да, - изрек Гоша, заходя в офис после того, как за Леной захлопнулась дверь. - И это был еще не самый худший экземпляр.

Да, попадались и такие, которые, узнав каким образом им здесь предлагают вылечить систему, крутили пальцем у виска, разворачивались и уходили. Одни ругались, другие смеялись.

- Когда мы были в классе этак в десятом, думали, хуже быть не может, - мрачно изрек Игорь, заходя в офис и пытаясь отодрать от волос прилипшую зеленую пластиковую нитку.

- Только не рассказывай, как Леночка сотоварищи терроризировали школьную округу своим вызывающим поведением!

- Но они именно этим и занимались! Их банде позавидовали бы все мафиозные кланы вместе взятые. Они такое проворачивали, вспомнить жутко.

- Не похожа она на крутую гангстершу, - заметила Юлька.

- Так после десяти лет в исправительной колонии пыл уже не тот, видимо. Сразу после школы загремела, темное было дело. Вышла, в законе теперь, - вдохнул Игорь. - Все, вы как хотите, а я на обед.

- Ой, а с тобой можно? - сверкнула отбеленными зубами Юлька.

- Конечно, Юлечка, тебе всегда можно, - обрадовался Игорь. - Гош, ты с нами?

- Не-а. Мне в одно место надо. Может быть позже к вам присоединюсь. Вы ведь в "Идиллию", да?

- Туда, туда. "Идиллию" мы ни на что не променяем. Марин, а ты?

- Я тоже не пойду. Взяла бутербродов с собой.

- Что, опять с Федькой засядешь? - Гоша уже натягивал модную кожаную куртку.

- Ты бы лучше парня себе толкового нашла, Мариш, - Юля просунула руки в рукава пальто, любезно поддерживаемого Игорем. - Зачем тебе этот виртуальный мозг? На работе с ними занимаешься, изучаешь, так еще и дома? Дома хочется, знаешь, живого человеческого тепла. Чтобы за руку кого-то настоящего взять, посидеть, поговорить, в глаза посмотреть.

- Юлька, ну ты задвинула! - крикнул убегающий Гоша. - Можно подумать ты только этим дома и занимаешься со своими хахалями!

- Не только этим, конечно, и не с хахалями. У меня сейчас парень постоянный, тебе к сведению!

- Поздравляю, - хмыкнул Игорь, - вот и расскажешь о нем за обедом.

Они под ручку вышли из офиса. Осталась только Антонина Семеновна, которая, не отрывая голову от бухгалтерских счетов, пробубнила, что тоже никуда не пойдет, так как совершенно ничего не успевает.

В компьютерном классе на каждом системнике был установлен "Live Windows" учебного образца, больше похожий на послушного робота, чем на искусственный интеллект. Но детям круче и не надо. Пусть сначала с такими научатся работать.

Загрузив первый попавшийся браузер, Марина открыла популярную социальную сеть - "Alta Vista". Подумала и зарегистрировалась по вымышленным ником. Рассеянно постучала пальцами по столу. Что она делает? Зашла в сеть с мыслью найти Федьку, который недавно расписывал, что завел себе здесь аккаунт. Но как его найти среди миллион сто тысяч штук таких же "федек"?

Недолго думая она набрала в поисковике первое, что пришло в голову - Федор, Ясенево. Надо бы еще и возраст указать. Сколько ему лет? На вид Федьке от двадцати восьми до тридцати пяти. Можно посмотреть варианты.

Вариантов оказалось сорок четыре. Ого, какое имя-то популярное, даже странно. Но с поправкой на возраст можно оставить всего лишь двадцать один.

Марина начала просматривать всех, одного за другим, искренне удивляясь - откуда у нее взялась уверенность, что Федька поставит фото именно с тем изображением, к которому она привыкла? Может, он вообще назвался вымышленным именем? Может он указал другой город проживания?

Но ей повезло - под именем "Федор Логинов" на аватарке красовалась полуголый искин, развалившись в шезлонге и потягивая через трубочку жутко-зеленый коктейль. На заднем фоне искрился на солнце белый песок, пальмы и море, такого синего цвета, что на горизонте оно сливалось с небом.

Как ему удалось все это смонтировать? И главное, так натурально. И ведь симпатичный, куда там моделям: тугие мышцы, рельефные кубики на животе, черные плавки, кожа легкого бронзового оттенка, волосы, как обычно торчащие ежиком и почти выгоревшие на солнце. Федька никогда не показывал ей такие свои фотографии.

Марина вздохнула. Недостижимая вот уже пять лет мечта о море печально помахала ей крылом самолета, коснулась ласковым бризом. И не потому, что денег на путешествие не было. Просто работа отнимала все свободное время. Да и не с кем ей было ехать отдыхать, как оказалось.

На других фотографиях - с морем и без - Федька был с девушками. С разными - блондинками, брюнетками, с худенькими и толстушками, с хорошенькими и не очень. В барах, в ресторанах, на улице, на пляже, в гостях. Коллекционировал он их, что ли?

Все девушки на него вешались: и Маринины подруги, когда те еще заходили в гости, и клиентки в офисе, которым удавалось застать маячившего в мониторе симпатичного парня, и даже другие операционные системы женского пола, легко находившие с искином общий язык.

Как будто в подтверждение подобных Марининых мыслей пришло сообщение: "Федор Логинов хочет добавить вас в друзья". Быстрый какой. Сколько у него там друзей? Две тысячи триста одиннадцать человек! И большая половина из них - можно даже не сомневаться - девушки.

Да уж, на аватарке ее вымышленного аккаунта красовалась такая аппетитная красотка, что не только Федька клюнул на нее. С разницей минут в пять пришли еще два запроса и сообщение: "Девушк, пазнакомимся? Ви такой красивый". Смайлики в конце занимали две строки.

Запросы и сообщение Марина проигнорировала. Еще раз глянула на Федькин статус - тридцать четыре года, не женат, в графе работа - программист IT-отдела фирмы "Прометей-Д". Надо же - программист! Выдумщик.

Она уже хотела было выйти из аккаунта, как в класс залетела испуганная и бледная секретарша.

- М-мариш... т-там Игорь...

Антонина Семеновна подскочила к растерянной Юльке, схватила за плечи:

- Что с Игорем? Что случилось? Юля, да говори же!

Марина помогла стащить с трясущейся девушки пальто.

- Ему плохо стало в кафе, - сбиваясь, рассказывала Юлька, - хозяин быстро "скорую" вызвал, не растерялся. Говорит, такое бывает. Может у него аллергия или давление. Или отравление пищевое, его рвать прямо там начало, а потом он сознание потерял.

- Вот ужас-то, - сокрушалась бухгалтерша. - У моего мужа почти так же было. Он на улице упал, просто шел, а затем упал, как подкошенный. Правда, "скорую" ждали долго. Привезли - инсульт, говорят. Если б раньше... А так он еще годик прожил, хотя какая это жизнь. Вот ведь как бывает.

- Какой инсульт, Антонина Семеновна, - Марина скептически набирала номер Игоря, - он молодой еще, здоровый. Юль, а ты почему с ним не поехала?

- Понимаешь, я больницы не люблю. Там такой запах. Мне там самой плохо станет, Мариш, ну пойми.

Игорь не отвечал.

- Я сама поеду. Его ведь в нашу больницу повезли?

- Н-наверное.

- Даже не уточнила?

- Д-да растерялась я, - Юлька уже чуть не плакала, - когда на твоих глазах такое происходит!

- В самом деле, Марин, отстань от нее. Не видишь, в стрессе человек, бедная деточка, - бубня под нос и жалея "бедную деточку", Антонина Семеновна достала из своей тумбочки пузырек и принялась капать в стаканчик с водой. По офису разлился противно-едкий запах корвалола.

Хлопнула входная дверь - Марина ушла, забыв выключить и компьютер в классе, и свой, офисный, с Федькой.

* * *

Фотографию решили сделать черно-белой. Выбрали ту самую, с офисного корпоратива: Игорь крупным планом рядом с 3D-принтером. Длинные темные волосы гота гармонировали с черной прямой ленточкой в правом углу. Распечатали на листе формата А4, заламинировали.

Игорь умер в реанимации на вторые сутки, так и не придя в сознание.

- Вы идете, Антонина Семеновна? - Черной юбки у Марины не было, поэтому она надела черные узкие легинсы с черной приталенной курткой. Сойдет.

Сегодня похороны. Гоша пошел за цветами. Обещал приехать позже прямо на кладбище. Юля отпросилась, сказав, что ее нежная душа не выносит подобные мероприятия. На фоне стресса у нее болит голова и лучше она дома отлежится.

Марина не возражала. Тем более, что после похорон снова начнется та же самая волокита, преследовавшая их фирму уже третий день - полиция, допросы, снятие отпечатков пальцев, прохождение психологических тестов. Подозревали, что, скорее всего, Игоря убили. Но это еще нужно было доказать.

На следующий день после его смерти, в офис пришел старший следователь Щеглов, заявивший, что ему нужно допросить всех коллег Игоря по работе.

Тогда началось расследование. Первой допрашивали и выматывали Юльку, которая была с потерпевшим, а ныне покойным, в последний раз. Последний раз именно она видела его в сознании. Затем - Марину, как его работодателя и хорошего знакомого. Потом настала очередь всех остальных - друзей и родственников. Щеглов упомянул, что даже в гей-клуб заглянули. Был приняты там со всем почетом и уважением и пожеланием заходить еще.

- Да, Мариш, иду.

Бухгалтерша со скрипом отодвинула офисный стул на колесиках. Вот кто подошел к похоронам со всей ответственностью - черный строгий костюм, черные закрытые туфли. Она накинула черное кашемировое пальто и даже достала откуда-то черный зонт.

- Сегодня дождь обещали, - словно извиняясь пояснила она. - Я еще попросить тебя хотела, Марина. Пока мы одни, а то как-то неудобно. Если со мной тоже что случится... в общем, вот.

С этими словами она протянула Марине лист, сложенный пополам.

- Что это? - развернув лист и пробежав по нему глазами, Марина покраснела, потом побледнела. - Антонина Семеновна! Да вы что?!

- А что? Детей у меня нет, не получились как-то у нас мужем. Родственники... - она ненадолго задумалась, - такие родственники... А на подруг своих я вообще не надеюсь. Они все равно все по-своему сделают, не так, как я хочу.

На листе был напечатан похоронный список. Лично для Антонины Семеновны. Сначала она указала (с адресами и телефонами!), кого нужно к себе на похороны пригласить. Затем указала, кого приглашать ни в коем случае не следует. Дальше шла запись в одно предложение: "накрасить, украшения снять, тело кремировать, прах развеять по ветру, поминки не справлять, в "Alta Vista" зайти в аккаунт (логин: tonic-sim, пароль: все козлы (рус. раскладка), поставить соответствующий статус, хранителем аккаунта назначена Разумовская Марина Леонидовна).

- Даже не знаю, что сказать, промямлила Марина, - как бухгалтер вы, конечно, не имеете себе равных, да и экономия налицо. - Антонина Семеновна гордо приосанилась. - А... почему именно я?

- Ты же исполнительная. Я здесь больше десяти лет работаю. Знаю тебя лучше всех своих родственничков, знакомых и друзей. Да и времени провожу с тобой больше. Вот и подумала, кому поручить такую ответственную задачу, как не тебе?

- Ну, хорошо, - пролепетала Марина, - спасибо за доверие.

Вообще, весьма предусмотрительно, особенно в свете последних событий. Надо и ей такой же список для себя составить. Только напечатать и сохранить не на личном компьютере. Федька как увидит - сразу прибьет.

Закрывая офисную дверь, она все же задала мучивший вопрос:

- А почему пароль у вас такой... хм, негуманный, что ли?

- Так какие люди, такой и пароль, деточка, - проворчала Антонина Семеновна. -Впрочем, к тебе это не относится.

* * *

Кузьмич, как всегда, выпрашивал еду. Недолго думая? Марина взяла и поставила перед ним целый открытый пакет кошачьего сухого корма в два килограмма. А пусть хоть лопнет. Не то у нее сейчас настроение. Вернее, оно просто ужасное.

В комнате было темно, и она не стала включать свет. Просто посидеть на диване. Просто не о чем ни думать. Если бы это только было возможно.

Похороны прошли как обычно. Игоря отпевать не стали, мать его - маленькая, потянутая, совершенно на него не похожая - сказала, что он бы не одобрил. Отца, похоже, у него не было. После морга повезли сразу на кладбище. Марина, Гоша, мать Игоря, несколько человек с прошлой работы, пара родственников и четверо его самых лучших учеников - вот все, кто пришел проститься.

Поминки устроил гей-клуб. Сами предложили, сами все организовали. Игорь там был почетным членом, а у них принято в таких случаях провожать за счет заведения, так сказать.

Непонятно, сколько бы еще она просидела в темноте, но компьютер на столике напротив вдруг включился сам по себе, озарив комнату тусклым светом монитора. Федька тоже выглядел печально, уныло и озадаченно.

- Ты и раньше так мог?

Удивляться уже не было ни сил, ни желания. Включился компьютер, что такого? Скорее всего, за ней давно следят. Возможно, сейчас взломают замок на входной двери, ворвутся в квартиру и тоже ее убьют.

В смерти Игоря Марина считала виноватой себя. Ведь именно она не закрыла центр, когда просили. Надо было сразу на следующий же день распустить всех по домам, продать оборудование и мебель.

- Нет, не мог. Недавно научился. Ты что же, Ринуль, теперь и меня подозреваешь?

- Конечно, нет, глупости ты говоришь, Федь.

- Почему же запрос в друзья не приняла?

- Что?

- Следила за мной, да?

- Я?!

- Ты, кто же еще, - искине в этот раз была ослепительная белая рубашка, а на заднем фоне - море. Картинка стационарная, не живая значит, но понятно, на что он намекал. - Думал ты, наконец, решила завести себе аккаунт в популярной сети, общаться теперь там будем, а ты вон какая... подозрительная.

- Но как ты...

- Узнал? Ну ты и бестолочь для своих тридцати лет, оказывается. Я все IP-адреса в компьютерном классе знаю, вообще-то. Сама списки печатала, неужели не помнишь? Регистрировалась ты с утра, значит, не ученик. Ученички ваши, остолопы, вечером занимаются, технику доламывают ручонками своими шаловливыми. И не Гоша - я недавно его добавил. Мы вместе фотки каждой его новой модели, которые он на странице выкладывает, весьма активно обсуждаем. И не Антонина Семеновна, которая уже полгода у меня в друзьях, и которой я каждый вечер травлю пошлые анекдоты.

Вот ведь... В "Alta Vista" в самом деле можно посмотреть и кто заходил на страницу, и с какого IP-адреса, и когда. Все эти настройки, конечно, нужно было еще найти и включить. В основном поэтому, никто и не заморачивался. А Федька - он же дотошный, заморочился.

- Признайся, чудо ты в перьях, зачем заходила на мою страницу?

- Сам ты... чудо! Просто хотела посмотреть. Ты хвастался, что у тебя есть аккаунт? Вот и зашла. Что, нельзя?

- Можно. Тебе - можно, - Федька самодовольно ухмыльнулся, - ну и как, понравился?

По лицу искина видно было, что получает он от этого допроса истинное удовольствие.

- Понравился. Доволен? Слушай, Федь, вот почему у меня сейчас такое чувство, будто ты со мной заигрываешь? Глазки мне строишь?

Надменное выражение слетело с Федькиной наглой рожи.

- За кого ты меня принимаешь, Рина? Я еще не совсем того. Субординацию соблюдаю. Ты - человек, об этом я не могу забыть. Хотя... - он задумался ненадолго, - могу развлечь тебя, скажем, на пару ночей.

Марина даже не улыбнулась, хотя подозревала, что цель Федькиного кривляния была именно в этом.

- Ты стриптиз мне предлагаешь посмотреть в твоем исполнении, что ли?

- Могу и стриптиз, если хочешь. Слушай, я год уже жду, пока ты парня себя найдешь. Хоть какого-нибудь завалящегося.

Она бы нашла. Только "какой-нибудь завалящийся" ей не нужен.

Федька понял, что разговор зашел не туда, поэтому продолжил уже более сухим тоном:

- Вернемся к тому, с чего начали. Я прислал тебе запрос в друзья, подождал немного, а после в класс зашла Юлька. Слышал ее визгливый голос.

Юльку искин терпеть не мог. Марина подозревала, просто ненавидел. Хотя никогда, так как с Антониной Семеновной, с ней не пререкался. Он ее просто не замечал. По мере необходимости перебрасывался словечком-другим, но не более.

Марина как-то спросила, отчего такой бабник как Федька симпатичную секретаршу в упор не видит. Она же красавица и умница, ему под стать. Федька сказал, во-первых, спасибо за комплимент, во-вторых, что он не заводит романов на работе. Такие у него принципы. Вот прямо так и сказал. Марина хотела возразить, что вообще-то, это ее работа, а Федька так, при ней числится. Но потом передумала. Обидится еще, поди пойми, какие там у него на самом деле принципы. Но то, что это просто отговорка, она прекрасно поняла. Не хочет говорить - не надо. Не лезь в душу к другому, если тебе ясно дали понять, что ты там не желанный гость. У искинов все как у людей. Искусственный разум не должен отличаться от настоящего. Основная цель разработчиков была именно такая. И Марина старалась ее всячески поддерживать.

- А у Юльки в соцсетях есть аккаунт?

- Умничка, Ринуль! Начала соображать, наконец-то. Здесь начинается самое интересное. В других соцсетях она зарегистрирована, я проверил, но она туда уже неделю как не заходила. И это странно, потому что я за ней следил - не удивляйся ты так! - и днем и ночью Юлька там зависала. А вот в "Alta Vista" аккаунта у нее нет.

- Значит и она могла зарегистрироваться в компьютерном классе.

- Я и предположил, что это она. А потом слышу - пришла, про Игоря рассказывает. Ты же, забывчивая наша, компьютер не выключила. Ни в классе, ни в офисе.

И правда, не выключила. Подумаешь - невелика беда.

- Затем, в поле зрения web-камеры, которая на офисной системе, попала разлюбезная моя Антонина Семеновна и с тем самым выражением лица, возникающем, когда она не успевает сдать квартальный отчет, сообщила, что с Игорем плохо. И что ты к нему побежала. И потом, в сердцах, стопку тяжеленную со счетами мне прямо на клавиатуру бухнула. Невозможная женщина! Вот после таких манипуляций компьютеры и ломаются.

Да, это настоящий бич бухгалтерши - складывать свои бумаги на любых незанятых участках офисного пространства. Потом она их в папочки, конечно, собирает. Но пока сортирует - бумаги имеют неприкосновенный статус. В этом она еще педантичнее Федьки, который не разрешает двигать свой системный блок.

- А дальше?

- Расскажу... - Федька совсем по-человечески устало потянулся и даже зевнул. Копирует мимику и жесты. С каждым разом получается все лучше и лучше. - Когда ты сходишь на кухню и принесешь себе ужин.

Хитрый какой. И ведь на самом интересном месте! Пришлось Марине тащиться на кухню, скормить микроволновке очередное замороженное "картофельное пюре со шницелем под красным соусом". По крайней мере, так было написано на упаковке. Пюре есть можно, а вот котлета всегда получалась резиновой, только соус примирял их друг с другом. Особенно если вспомнить, что последний раз она ела только утром.

Пока Марина обжигалась горячей картошкой, Федька рассказывал дальше. Сообщил, как кто-то принял его в друзья с незакрытого аккаунта в классе. Кто? Предположительно - Юлька. Скорее всего, Юлька. Ведь не Антонина Семеновна же? А вот зачем - другой вопрос. Просто пошутить? Все, кто знал Федькин отвратительный характер, шутить с ним опасались. А над ним - тем более.

Тем не менее, скорее-всего-Юлька написала искину сообщение: "Привет. Жизнь - тоска. Сходим в кафешку?" Ну да, имя - выдуманное, фотка - тоже, можно писать всякую ерунду.

- А ты?

- А я, конечно, согласился.

Марина подавилась котлетой.

- Как - согласился?

Федька театральным жестом смахнул с кристально-белой рубашки несуществующую пылинку.

- Просто. Я, в отличие от некоторых, еще хожу на свидания.

Действительно, какая разница? И не ее это дело. Пусть делает, что хочет. Хочет думать, будто ходит на свидания - пожалуйста. Каждый реабилитируется, как может. Для Марины лучшим средством реабилитации всегда была работа. А скоро и ее не будет. Потому что все это - из-за центра. Из-за Марининых принципов, ее идей, догадок, планов на будущее. Неожиданно слезы сами закапали на недоеденное пюре в пластиковой коробке.

- Ринуль, ты чего? Обиделась, да? Хочешь, никакого свидания не будет? Кто же знал, что ты ревнивая такая! - Искин напряженно всматривался в лицо девушка, но потом махнул рукой. - Ладно, сдаюсь. Как там все прошло? Совсем плохо на похоронах было? Мать Игоря пришла все-таки? А дружки его - пид... э-э, голубые?

Федька сделал паузу, понял, что ответа не дождется, продолжил бормотать, будто сам с собой разговаривал:

- Гошка точно ходил, он еще со мной советовался, уместно ли сочетание черных джинсов с кедами, а вот Юлечки, по всей видимости, не было. Она же у нас ранимое существо, ее хрупкая душевная организация не выносит подобных мученических мероприятий, - послышался треск - Федька с размаху саданул рукой по чему-то, невидимому за экраном. - Что ты молчишь, Рина? Пожалуйста, хватит уже. Эти магазинные полуфабрикаты и так пересоленные.

Девушка подняла голову, спросила изумленно:

- А ты откуда знаешь, что пересоленные?

- В сети состав прочитал, - немедленно ответил Федька, - там повышенное содержание хлорида натрия. А еще красители, ароматизаторы и усилители вкуса. До сих пор не понимаю, как ты эту дрянь ешь.

- Готовить не люблю, вот и приходится, - ответила Марина, размазывая слезы и тушь по щекам. - Я виновата в том, что Игоря убили.

Показалось, что искин снова долбанул или даже пнул ногой что-то невидимое за экраном монитором. Движения, по крайней мере, были очень похожие. Выругался. Со злостью заговорил:

- Ты идиотка? Соображаешь вообще, какую чушь несешь? Я тут как дурак стараюсь из последних сил, зубы тебе заговариваю, а она - такое... С чего ты решила-то, что виновата? Нельзя обвинять во всем только себя, Марина, так и свихнуться недолго. Живешь одна с котом, вот и выдумываешь всякое. К тому же, я...

Он споткнулся на полуслове, нахмурился.

- Сообщение пришло в "Alta Vista". Черт, что еще?

Искин застыл, глядя прямо пред собой. Будто читал с монитора невидимый текст. Затем снова выругался. И "вашу мать" было самое невинное из услышанного Мариной.

- Федь, что с тобой? - испугалась девушка. - Плохое что-то пишут?

- Не то слово. Вот гады! - Искин протер глаза. - Не хотелось бы показывать, но это напрямую тебя касается. Сейчас перешлю.

На экране высветилась надпись: "Вы - парень Марины Разумовской? Врать нехорошо. А насчет места вашей работы Марина соврала. Это первое. Второе - убедите ее срочно закрыть центр. Иначе жертвы будут снова".

- А ты говоришь - не виновата, - Марина всхлипнула. - Завтра же посчитаю зарплату. Надо отменить все детские группы. И сотрудники из офиса тоже пусть не выходят. Лучше я деньги им лично в руки отдам. Сделаешь, Федь? Позвони им всем, пожалуйста. Я сама просто не в состоянии.

Искин сидел, подперев кулаком подбородок. А на подбородке - щетина. И круги под глазами намечаются. Натурально так, не придерешься. Какое выражение сочувствия хозяину, какие эмоции! Как он подстраивается, меняется, думает, заботится, помогает. Марине на мгновение стало страшно. Оказывается, она так привязалась к своему нагловатому, но такому притягательному искину, что и думает о нем как о человеке. А злоумышленники решили, что он действительно ее парень. И ей, почему-то, это было приятно. Совсем свихнулась со своей работой. Вот и Федька давно советует найти себе кого-нибудь. Потому что, в отличие от Марины, прекрасно осознает, что он - всего лишь машина. Как получилось, что искусственный интеллект оказался прагматичнее и дальновиднее настоящего? Вероятно, потому что он может выключить эмоции. Не думать. Не переживать. Не ненавидеть. Не любить.

Девушке очень хотелось, чтобы и у людей была такая кнопка. Нажать на нее и перестать чувствовать боль. Душевную, раздирающую изнутри. Просто отключить, что может быть проще? Но, к сожалению, чувства у людей - как вирусы у искинов. И если последние, пусть не все, но можно вылечить с помощью дорогущих антивирусных программ, то человеческие чувства не поддаются никакому программированию. Только работа над собой. Только время, упорство и вера.

- Иди-ка ты спать. Все сделаю, - натужным хриплым голосом сказал искин.

Марина быстро скинула одежду. Она и не подозревала, до чего устала. Сил не было принять душ и почистить зубы.

- Фе-е-дь?

- Я здесь.

- Можно я не буду выключать тебя? Ты ведь сам умеешь, я знаю. Уйдешь в гибернацию, когда захочешь. А сейчас... побудь со мной? Мне спокойней, когда ты рядом.

Нелепая, иррациональная просьба. Она бы никогда такое не попросила, но смерть Игоря выбила из колеи, нарушила привычный распорядок дня, годами отработанную схему поведения.

- Конечно. Я никуда не уйду. Спи.

А когда девушка закрыла глаза и задышала глубоко и ровно, добавил:

- Все будет хорошо, Рина. Я никому не позволю тебя обидеть.

* * *

Проснувшись, Марина первым делом схватила новый мобильник - Сонечку номер два - позвонить знакомому, специализирующемуся на продаже подержанного оборудования. Надо избавляться от всех этих компьютеров, принтеров, запчастей и мебели. И побыстрее. Но мобильник на набор номера отреагировал весьма странно - приветливый автоответчик женским голосом сообщил: "Недостаточно средств для совершения вызова". Вот это новость! Ведь еще только вчера она проверяла - баланс был положительным, денег на счете лежало порядком.

Девушка сонно кинула взгляд на монитор компьютера. Он был включен, на экранной заставке ужасной абстракцией расползались во все стороны разноцветные прямые линии. Нравится же Федьке такое!

Тронула клавиатуру - заставка пропала. Экран показывал обычный рабочий стол. Фонового изображения - фотографии любимой кошечки, цветочков, природы, байка или супердорогой спортивной машины - что там еще люди обычно себе ставят? - нет. Просто голубой фон. Папки и файлы отсортированы по алфавиту. Даже корзину Федька регулярно чистит. Марина давно поняла - ее искин жуткий перфекционист.

- Федь, ты здесь?

Молчание.

- Федор Михайлович?

Нет ответа.

Она прошла на кухню. Надо приготовить кофе. Кофемашина работала безотказно, предлагая на выбор четырнадцать видов бодрящего напитка. Подумать только, а ведь раньше люди варили его сами, стоя у плиты и стараясь не проморгать момент, когда кофейная жижа с пенкой выплеснется наружу из высокой посудины. У Марины бы точно не получилось.

Кофемашина зажужжала, в недрах ее что-то забулькало, и по кухне разлился дразнящий аромат. Девушка между делом достала планшет. Федьки не обнаружилось и там, но для него вообще было свойственно пропадать время от времени. Она зашла на сайт центра, чтобы разместить там информацию о закрытии. И обомлела...

Внизу каждой страницы можно было оставлять комментарии. На некоторых страницах поля для них оставались девственно чистыми, на некоторых - заполненными. Писали разное: про преподавателей, что им понравилось и что не понравилось в работе центра, улучшения и изменения, благодарности.

Теперь поля с комментариями были заполнены одним и тем же текстом. В нем говорилось, что некая Марина, хозяйка этой богадельни, самая что ни на есть настоящая... дальше шли непечатные выражения, которые, тем не менее, были напечатаны и от этого смотрелись еще более дико.

На телефон пришло сразу три сообщения. Заранее предвидя, что не увидит ничего хорошего, девушка открыла первое. Так и есть - текст практически повторял увиденное в комментариях на сайте.

Когда Марина намеревалась сообщение удалить, телефон зазвонил. Она вздрогнула и чуть не выронила его на кафельный пол кухни. Ну, хоть звонки принимает, и то хорошо. Номер определился как "Гоша".

- Д-да?

- Мариш, доброе утро. Извини, если разбудил, но тут такое дело... - он слегка прокашлялся, - тебя взломали, да? Мне на почту сейчас какая-то галиматья от тебя пришла. Боюсь, я это даже не воспроизведу. А вчера Федька звонил, но я не слышал. Завалил меня СМС-ками по самое горло, маньяк хренов. Так это серьезно, на работу сегодня не идем?

- Серьезней некуда, Гош. И ты извини, что все так... Мне, наверное, в жизни просто не везет. Невезучая я. И вам всем вместе со мной досталось.

- Во что ты вляпалась, Марина? Я тебя не узнаю. Стабильнее и надежнее человека, чем ты, в жизни не встречал. Ты же как скала! Я пока учился у вас в центре - сначала у отца твоего, потом у тебя - все думал, что вот они - люди, на которых надо равняться в жизни. Добиваются всего, что хотят, занимаются тем, что нравится. А теперь вот...

- Неужели я разрушила твои мечты и веру в светлое будущее?

- Вовсе нет. - Гоша выждал паузу, а потом быстро-быстро заговорил, словно боясь, что его перебьют: - Я просто не понимаю, почему ты не хочешь мне все рассказать? Я ведь твой друг, верно? И может момент не совсем подходящий, но я давно уже мечтаю стать для тебя немного больше, чем другом. Я давно хотел предложить тебе встречаться. Может, сходим, посидим где-нибудь? Ты поплачешься мне в жилетку, поделишься переживаниями. Ну, как бы, устроим свидание, а?

Момент не то чтобы был не совсем подходящим. Он был совсем не походящим. И в другой ситуации Марина отшутилась бы от подобного предложения. Она замечала раньше, что Гоша оказывает ей знаки внимания, но не воспринимала его всерьез. Поклонник фотографии женщин в стиле ню, ветреный, немного сумасбродный, немного рассеянный. Она его иначе как своего бывшего ученика и не воспринимала. Да он же младше ее на целых шесть лет!

Но сегодня было особенно странное утро. События вчерашнего дня, такие далекие после пробуждения, нахлынули удушливой лавиной. Да так, что стало тяжело дышать. И еще эти ужасные комментарии, дурацкие сообщения, письма. А Федьки все нет. И посоветоваться не с кем. И так сильно ей захотелось простого человеческого общения, и чтобы был кто-то рядом, тот, кому можно пожаловаться и поделиться, что она сказала:

- Хорошо. Какие будут предложения?

Гоша, по всей видимости и не надеявшийся, что крепость падет так быстро, воспрянул духом. У него даже голос стал бодрее.

- Пойдем в "Идиллию". Там у меня столик есть на примете особый, в уголке, скрытый от посторонних глаз.

В кафе-закусочную позвал. В их постоянное место встреч и обедов. Марина прекрасно понимала, что Гоше не по карману ресторан или какое-нибудь другое, более дорогое, заведение. Он ведь только устроился на работу. Но ее и раньше не особо волновали такие вещи, как роскошь. Она не была гурманом, носила практичную неброскую одежду. Поэтому привычная "Идиллия" ее более чем устраивала.

То ли дело Федька, умудрявшийся выглядеть шикарно в любом образе. Этаким строгим начальником он представал с его идеально выглаженными рубашками, уложенными гелем волосам, часами, блестевшими на руке, и даже запонками, которые вообще уже никто практически не носил. Обольстительным мачо искин выглядел с растрепанной прической, в майке, демонстрировавшей упругие мышцы, загорелую кожу с вычурной татуировкой и, конечно, с неизменной серьгой в ухе. Трогательным семьянином Федька щеголял в потертых трико, впрочем, бесстыдно обтягивавших самые пикантные места, и в простой хлопковой футболке, обычно нейтрально-приглушенного цвета и безо всякого рисунка.

- Пойдем. Только вечером, ладно? У меня просто куча дел еще сегодня.

От мысли об этих делах закружилась голова.

Голос в трубке жизнерадостно хмыкнул:

- Мариш, может тебе помочь нужно? Я готов. - На работу ведь все равно не идти.

- Нет, не надо, Гош. Я сама, - она вытащила чашку из недр кофемашины, - пока сама. А дальше - видно будет. Пойми, я не могу так просто взять и пустить кого-то в свою жизнь. Мне нужно привыкнуть.

- Да-да, понимаю. Тогда до вечера?

- До вечера.

Сделав большой глоток обжигающего напитка, Марина перевела дыхание. Вот и что она делает? Мир, ее маленький, выверенный, уютный мир рушится прямо на глазах. А она идет на свидание. Глупость несусветная.

В задумчивости, вместе с чашкой кофе и завалявшимся печеньем, найденным в кухонном шкафу, она прошла в комнату, села перед монитором и обнаружила там... Федьку.

Он спал. Картинка показывала бледно-желтые стены - самый распространенный фон, из тех, что Марине довелось увидеть за время общения с искином. Возможно, это были обои комнаты из его педантичного воображения, как знать. Кроме стен в комнате имелся стол и больше ничего. На этом самом столе, положив голову на скрещенные руки, Федька и спал. Рукава мятой рубашки засучены до локтей, волосы торчат смешным ежиком.

Она снова поразилась нестандартному мышлению своей операционной системы. Зачем он подсовывает такие картинки? Хочет расположить ее к себе? Она и так уже привязалась к нему дальше некуда. Непонятно, нелогично, очень странно для машины. Правда, чему она удивляется? Их и задумывали такими. Они и должны развиваться, учится у людей, по возможности копируя их поведение.

- Фе-едь, Федька, проснись, - девушка тронула мышку, несколько раз постучала пальцем по клавишам клавиатуры, - ну, проснись же...

Искин вздрогнул и со стоном повернул голову на другую сторону. Нехотя, но все же приподнялся, положил локти на стол, подпер голову руками.

- Вот гадство, - просипел он, - черт знает что... теперь даже не разогну... - на полуслове моргнул и уставился прямо пред собой. - Рина?

- С добрым утром, - ласково улыбнулась она. Почему ей хотелось по-идиотски улыбаться, глядя на него? Особенно такого - сонного и взъерошенного.

Федька поморщился, помассировал руку, словно она у него затекла.

- Если для тебя оно доброе - я рад.

- Не совсем доброе, но так, вроде, принято говорить.

- Да ну? - искин неподдельно удивился, словно для него это было открытием. Затем зевнул, начал раскатывать рукава рубашки, одновременно пытаясь ее разгладить. Как будто это возможно! - Так, что у нас сегодня в меню? Закрытие фирмы, бумажная волокита, хождение по инстанциям и... ого! Ого-го!

Похоже, этот возглас сопровождал то, что Федька, сканируя новые данные, наткнулся на нелестные комментарии, подозрительные сообщения, блокировку телефона и кто знает еще на что.

- Сволочи, - плевался ядом искин, - нет, ну чем ты так крепко их достала-то, Рина? Невероятно! Да они в сети всю информацию про тебя засра... испоганили! Видела?

- Видела. На сайте и в телефоне. Кстати, он, то есть она - Сонечка, заблокирована.

- Ага, Сонечка недоступна. Какой конфуз! - Искин нервно хохотнул. - У тебя на счете минусовой баланс приличный. Вывод неутешительный - деньги просто сперли. То есть, я хотел сказать, украли.

- Но мне очень нужно, чтобы телефон работал, понимаешь?

- Номер твоей карточки у меня есть, пароль знаю, кину бабло на счет - Соньку разблокируют, - отрапортовал Федька. - И будет она снова совершенно доступной женщиной, - все же не удержался он, чтобы не съязвить.

- Федь, кончай паясничать. А с остальным-то со всем что делать?

- Сейчас как раз разбираюсь с... остальным. Есть у меня один козырной туз, как раз на такой случай.

Он уже не пытался справиться с рубашкой, зато с остервенением застучал пальцами по клавиатуре, выдернутой откуда-то из "заэкранья". Отличная имитация дружеского сочувствия - показать, как ты занят, пытаясь выполнить хозяйскую просьбу.

- Вот так вам всем, козлы вонючие! - с наслаждением откинувшись на спинку кресла, победно воскликнул он.

- Можно поконкретнее, - девушка заискивающе посмотрела на искина, - для не таких одаренных, как ты?

- Объясняю - только что я запустил программу проверки твоей репутации в интернете.

- И как она работает?

- Запускает on-line поиск и удаление негативных отзывов. Проверка занимает всего несколько минут, но результат - налицо! Короче, программа найдет и удалит все, что плохие дядьки настрочили про тебя в сети. Еще пара мгновений и... вуаля! Готово!

Федька продемонстрировал результат своего труда - и сайт, и Маринину почту, и другие странички о деятельности организации, а также личные - плохие отзывы действительно исчезли, будто их там и не было вовсе.

- Ничего себе! Да гений, Федь! Спасибо большое!

- Пока еще не за что. Кстати, - искин поморщился, - зачем тебе Гоша звонил?

Ага, успел уже и звонки отследить. Марина передернула плечами.

- Уточнял, действительно ли можно не ходить сегодня на работу.

Искин вопросительно поднял одну бровь.

- И?

- И я... иду с ним на свидание. Вечером, в "Идиллию", - зачем-то решила уточнить девушка.

Федька молчал. Сидел с закрытыми глазами, массировал пальцами виски. На него было жалко смотреть. Уставший, не выспавшийся человек, у которого, возможно, голова раскалывается. Если не знать, что он - система с искусственным интеллектом.

И почему у нее сейчас такое чувство, будто она его обидела ненароком?

- Что ты молчишь, Федь? Ничего не скажешь?

Искин открыл глаза, посмотрел холодно и отстраненно.

- А что тут скажешь? Давно пора.

После этих слов на мониторе появилась надпись "Завершение работы" и системный блок отключился.

* * *

В "Идиллию" получилось выбраться в шесть вечера. Сегодня там было многолюдно, но Гоша, как и обещал, умудрился забронировать тот самый столик в уголке.

Робот-официант терпеливо ожидал, пока гости сделают заказ. Марина давно выбрала - тоже самое, что обычно заказывала во время почти что каждодневных обедов. Однако ее спутник отчего-то копался, и это, в конце концов, начало слегка раздражать.

- Гош, ты меню как будто первый раз видишь. Мы же его вдоль и поперек изучить успели. Заказывай давай.

- Сейчас, сейчас. Куда нам торопиться? - не поднимая носа от книжицы в кожаном переплете, проворчал Гоша. - Вечер сегодня особенный, так что хочется его и отметить по-особенному, понимаешь?

Ничего не оставалось, кроме как ждать. В который раз Марина уставилась на мобильник - Федька обиделся, похоже, крепко и за целый день от него не было ни слуху, ни духу. Почему искин так себя ведет, она искренне не понимала - ведь сам хотел, более того, постоянно выговаривал, что надо бы ей уже с кем-то встречаться, нельзя все время быть одной, нельзя все время думать о работе. Теперь и работы уже нет. Зато на горизонте замаячил Гоша. И она попробует, попытается с ним поладить, вдруг получится? Парень он хороший, умный, творческий и добрый, так почему бы и нет?

Сообщений от упрямого искина по-прежнему не было, и Марина, от нечего делать, принялась разглядывать людей за соседними столиками. В такое время здесь ужинали, обычно, семейные пары, преимущественно с детьми. Влюбленные парочки предпочитали места более уединенные, изысканные и, соответственно, недешевые.

Взгляд, время от времени останавливающийся на посетителях, внезапно натолкнулся на Юльку. Она только что зашла в кафе в обнимку с симпатичным высоким молодым человеком, который галантно помог ей снять пальто. "Это же ее новый парень, - вспомнила Марина. - Кажется, она говорила, что недавно с ним встречается. Вот ведь двуличная какая, - снова подумала про себя девушка, - встречается с ним, а сама пишет с чужого аккаунта и предлагает сходить куда-нибудь с Федькой. С ее, между прочим, Федькой!" С другой стороны, никем не доказано, что отвечала искину именно секретарша, а значит, не стоит и паниковать раньше времени.

Юлька тоже ее заметила. Лицо, сначала слегка удивленное при виде коллег по работе, через мгновение словно надело маску доброжелательности и радушия. С белоснежной улыбкой секретарша продефилировала по залу, не без удовольствия отмечая, как поворачиваются головы гостей за соседними столиками, оценивая фигуру в обтягивающем красном платье. Парень тенью следовал за ней. Они явно направлялись к заветному углу, в котором укрылись Гоша с Мариной.

- Вот это встреча! Какой приятный сюрприз, - пропела Юля, подойдя ближе, - тоже решили поужинать в нашей любимой кафешке?

Судя по Гошиному скорбному виду, сюрприз этот для него был совсем неприятный. Нет, против Юльки он ничего не имел, они всегда общались прекрасно, Марина подозревала, что какое-то время они даже и встречались. Но сейчас парень явно был не рад ее видеть, да еще и в обществе совершенно незнакомого долговязого красавчика.

- Вообще-то, у нас тут свидание, - хмуро сообщил Гоша.

- Правда? Как романтично! У нас - тоже. А давайте устроим двойное свидание? Здорово я придумала, да? К тому же столиков все равно свободных нет, вы же не будете возражать, если мы к вам присоединимся?

Поразительное упорство, граничащее с наглостью! Хотя сама секретарша называла это деловой хваткой. Марина не возражала, тем более что Юлька не позволяла себе ругаться с посетителями, давая себе волю лишь тогда, когда кто-то пытался нажиться на центре. В этом деле она была незаменима, тем более что одно из ее образований было юридическим.

- Садитесь, конечно, мы не против, - видя, что Гоша застыл в нерешительности, спохватилась Марина.

- Ах да, - опомнилась Юля, - забыла представить - познакомьтесь, это Стас. Стас - это Гоша и Марина.

- Очень приятно, - долговязый кивнул Марине и протянул руку Гоше. Тот пожал ее с таким видом, будто сунув в осиное гнездо.

- Вы уже что-то заказали? Нет? - снова защебетала секретарша, не замечая или стараясь не замечать, как насупился обычно жизнерадостный дизайнер. - О, придумала! Давайте возьмем пиццу на всех - большую, нет, просто огромную!

Да уж, с диеты Юлька точно соскочила. Видимо, такая любовь у всех разная - одни с нее худеют, другие, наоборот, лишние килограммы набирают.

- Эй, Чат, а ты чего молчишь? Пиццу будешь? - секретарша легко толкнула локтем своего спутника.

- А? Конечно, Блонди, заказывай что хочешь. Я всеяден.

Марина с Гошей переглянулись. Дизайнер сохранил невозмутимое лицо, а вот Марине захотелось глупо захихикать. Как забавно они называют друг друга! А ведь Юлька действительно роскошная платиновая блондинка - локоны, завитые в стиле "натурэль", сейчас ниспадали водопадом чуть пониже лопаток. А вот ее парень...

- А почему - Чат? - не удержалась от вопроса Марина.

- Ах, это... - мечтательно прикрыла глаза секретарша, - учились мы вместе, у меня же первое образование техническое. Стаська тогда от компа вообще не отрывался, проводил там все свободное время, программированием увлекался. Да и соцсетями не брезговал. Там мы и познакомились. А кличку ему друзья придумали - в чате постоянно зависал, вот и получил.

Чат, на которого моментально обратились все взгляды за столиком, от природы был немногословен. Процедил лишь:

- Ага, было дело.

А дальше все дружно уплетали пиццу, перекидываясь время от времени обыденными светскими репликами. Юля, Стас и Гоша заказали пиво, а Марина - томатный сок. В детстве она этот сок терпеть не могла, а став старше - распробовала, и запивала им все соленое и жирное. Пиво не любила, да и вообще алкоголь не сильно жаловала и, покупая сок у барной стойки, всем говорила, что это - "Кровавая Мэри". Зато избегала таким образом ненужных и надоевших разговоров, вроде: "Не пьешь - за рулем? У тебя что-то болит? Боже, ты беременна!"

Юлька болтала без умолку, Стас отмалчивался, Гоша хмурился. Марина старалась поддерживать беседу, но в целом свидание сильно смахивало на фарс. Хотелось уйти оттуда поскорее. Домой. К коту. К Федьке.

Сонечка, включенная на вибрацию (любимый Федькин, как он выражался, "интимный" режим), протяжно зажужжала. Украдкой Марина выудила его из недр сумки. Надо же, искин одумался! СМС-ку прислал. Все, сейчас ругаться будет. Ничего, ничего, она уже привыкла. Главное - оттаял, написал. Она нажала просмотр. Прочитала. Перечитала еще раз: "Скажи, что тебе надо в туалет. Уходи через черный ход. Одна. Быстро".

Сердце забилось в два раза чаще, а экран телефона запотел от влажных ладоней.

Марина затравленно огляделась. Официанты сновали с подносами между столиков, люди ели, шутили, пили и смеялись. Непринужденная, расслабленная атмосфера. Кого ей здесь боятся? Неужели кафе заминировали, а за стойкой вместо бармена притаился снайпер? Да на кой черт она теперь им всем сдалась? Центр больше не работает, за ней следят, а значит - знают. Условие их она выполнила, что же еще?

Федька, чтоб его... Вот зачем ее так пугать? Паникер несчастный.

Она устала. Ужасно устала за эти неполные две недели. Бояться, вздрагивать от каждого шороха, жить так, на пределе, невыносимо.

Нет уж, только не сейчас, не сегодня. Ну его, этого Федьку, с его манией преследования, мнительностью и дурацкими советами. Этот вечер она проведет здесь, в обществе друзей. Здесь, где играет непринужденный шансон, где изредка на небольшом подиуме танцуют пары, где веселье, смешанное с алкогольными парами и флюидами, бьет через край.

Сонечка безжалостно полетела обратно в сумку, и Марина разом осушила томатный стакан. Принесли заказ - ее любимый «Цезарь» с креветками. Отлично, как раз вовремя, вечер продолжается.

Через полчаса официант, на сей раз человек (большая редкость - люди неохотно идут в официанты), с видом мученика, ежедневно исполняющего клиентские прихоти за скромные чаевые, подошел к их столику.

- Кто из вас Марина Разумовская?

Друзья разом перестали жевать и болтать, предвкушая очередное развлечение. Выразительно закивали на Марину.

- Тогда это - вас, - с этими словами он передал невзрачный черный телефон онемевшей девушке, - ваш парень, кажется. Переживает, говорит, дозвониться не может.

Гоша поперхнулся возмущением и стейком, Юлька открыла было рот, но Стас так выразительно на нее посмотрел, что рот она закрыла. Со вздохом Марина взяла протянутую трубку, и, уже не дыша, поднесла к уху, словно это был не телефон, а динамит. Она заранее знала, что, а вернее кого, ей сейчас придется выслушивать.

- Ты что творишь? - заорал Федька так, что динамики у несчастного кафешного телефона противно зажужжали. - Совсем сдурела?

Прижав телефон как можно ближе к уху, Марина покосилась на компанию, но те сделали вид, что даже не прислушиваются. На всякий случай она все же встала и отошла от столика подальше, к окну.

Пока она шла, искин успел вспомнить и прокаркать в трубку все более-менее приличные ругательства, которыми можно было ее обозвать, не скатываясь при этом до мата. Хотя Марина догадывалась, как ему этого хотелось.

- Значит так, слушай сейчас меня, замухрышка офисная. Если не хочешь досрочно расстаться со своей одинокой и скучной жизнью, которая, якобы, только сегодня начала налаживаться, делай, как я говорю. Объясняться будем потом, потому что времени нет, - он сделал паузу, переводя дух. Все-таки нелегкая работа - строить из себя человека! - и продолжил уже более спокойным голосом: - Уходи сейчас же, Рина, я не шучу.

Да она уже и так поняла, что не шутит. Если Федька додумался настроить мачок слежения в Сонечке номер два, то все серьезней, чем она думала.

- А Гошу, по-твоему, я должна здесь бросить?

- Ничего твоему Гоше не сделается, им он не нужен. После сочинишь для него остросюжетную сказочку про свое таинственное исчезновение, так, чтоб проняло. Хочешь, - тут он хмыкнул, - помогу.

"Ну уж нет, - подумала девушка. - Федька таких сказок напридумывает, что у дизайнера волосы дыбом на голове встанут. И встречаться он после этого вряд ли со мной будет. Знаем, проходили".

- Не стоит. Я сама лучше. - Марина посмотрела на свой столик - друзья украдкой кидали на нее такие голодные до информации взгляды, что возвращаться обратно совершенно не хотелось - сожрут. - Ладно, Федь, я поняла. Постараюсь уйти незаметно.

- Постараешься?! - Казалось, искин сейчас выпрыгнет из телефонной трубки и лично ее придушит. - Ты - постараешься? Да что же это такое, Марина, ты просто меня сегодня из себя вывела! Повторяю последний раз для особо одаренных. Если ты сейчас же не потащишь свою, забывшую что такое спорт, задницу в сторону дамской комнаты, я дозвонюсь до охраны этого заведения и заплачу им твоей карточкой, чтобы они выкинули тебя с черного хода.

Марина не просто вывела искина из себя, она взбесила его до невозможности. Оставалось лишь одно - со всем соглашаться. Иначе этот параноик от нее не отстанет.

- Будет исполнено в точности с вашим приказом, Федор Михайлович, - отчеканила она, наслаждаясь после сказанного зловещей тишиной в трубке. - Федь, ты здесь еще? Слышишь?

- Да. Уходи, пожалуйста.

И сбросил вызов.

Вернуться к столику было необходимо - там ее сумочка. А куртка вообще в раздевалке. Как она ее заберет?

Юлька накинулась на нее как голодная тигрица на добычу:

- Мариш, кто это был? Твой парень? Какой? Бывший? А Гоша утверждает, что ты теперь с ним встречаешься!

- Юль, Гош и... э-э Стас, я вам потом все объясню. Мне сейчас очень нужно... короче, в туалет. Носик припудрить.

Зря она насчет носика ляпнула, потому что платиновая красотка тут же подхватила:

- Ой, да не нужно, с носом у тебя и так все порядке. Мы уже уходить собрались, проводите нас?

Уходить? Вот это хорошо, этого Марине и нужно.

- Я с вами, - она виновато и заискивающе посмотрела на Гошу, - ты меня извини, Гош, но мне правда очень-очень нужно домой. Срочно. И еще - звонил вовсе не мой парень. Ошибся официант.

Дизайнер расцвел на глазах, что ландыш в мае.

- Тогда пойдемте все, чего здесь сидеть. Все равно уже наелись до отвала, - Гоша широким жестом остановил Марину, потянувшуюся было к сумочке. - За тебя я сам заплатить в состоянии. И не спорь.

После сумасбродного искина спорить уже ни с кем не хотелось.

На улице было темно и сильно похолодало. Казалось, роса на траве застыла и покрылась изморозью. А из разгоряченных гортаней при разговоре змеился пар.

Вчетвером, ежась от холода - даже Юлька уже не верещала - они завернули за угол кафе и буквально уткнулись в группу лиц в черном, перегородившим им дорогу.

Нет, не может быть. Так не должно быть. Марина почувствовала, как острое дежавю колет в спину, стекает по позвоночнику и рассыпается об асфальт в ледяную крошку.

- Нам нужна госпожа Разумовская. Остальные могут быть свободны, - проскрипел один из темных.

Этот голос снился Марине в кошмарах. Тот самый человек, что разговаривал с ней в бронированной машине, запугивал, кровь брал. Босс или... Винт, так, кажется. И модулятором голоса, кстати, он не пользовался - какая самоуверенность! За время общения с разными искинами Марина научилась отличать подделанный голос от настоящего. Отец любил повторять, что у нее идеальный слух.

Два раза им повторять не пришлось - Стас молча схватил Юльку под руку и утащил в неизвестном направлении.

Гоша растерялся. Видно было, что тоже он хотел бы рвануть вслед за парочкой, но бросить Марину, похоже, не позволяла совесть.

- Вам особое приглашение требуется, молодой человек? - силуэт сцепил на груди пальцы в черных кожаных перчатках. Перчатки от этого действия мерзко заскрипели.

- Я парень Марины и никуда не пойду. Говорите, что вам от нее нужно и проваливайте!

- Вы меня исключительно удивили, уважаемая Марина Леонидовна, - черная эластичная маска лице натянулась на лице силуэта, так что стало понятно - ухмыляется, сволочь. - Стало быть, у вас сразу два парня? Ай-я-яй, что за времена, что за нравы!

Гоша повернулся вполоборота в Маринину сторону, злобно прошептал:

- А говорила, что это не твой парень звонил. Может объяснишь?

- Потом, Гош, обязательно объясню.

Темный силуэт всплеснул руками на манер актера пантомимы.

- А мы никуда не торопимся, уважаемые. Признаться, обожаю такие истории - любовный треугольник - это так восхитительно, так интригует. Кого же из них вы в конце концов предпочтете - этого, - он указал кожаным пальцем на Гошу, - Григорий, верно? Молод, умен, талантлив, не лишен некоей амбициозной жилки, не слишком симпатичный, но это с лихвой компенсируется творческими качествами, такими редкими в наше время. Или Федора Михайловича - нервного, взбалмошного, самодовольного красавчика, который, к тому же, похоже сам приврать не прочь да и вас этому обучает. Никогда он не работал ни в какой фирме "Оптикус", мы проверили.

- Но откуда мне это было знать? - врать, так врать, решила Марина. - Он говорил, что работает и еще говорил, что...

- Какой Федор Михайлович? - перебил Гоша. - Это Федька, что ли? Так ведь он всего лишь ее операционная система, а вовсе не человек!

Обида обожгла Марину вспыхнувшим пламенем. Теперь придумать, что у нее в знакомых числится два Федора Михайловича, вряд ли получится. Слишком подозрительно все это выглядит. Да и не умеет она обманывать, как оказалось.

Маска на лице силуэта вздулась выпуклым пузырем. От смеха, всего лишь от смеха.

- Ну вы и фантазерка, Мариночка, давно я так не смеялся. Откройте страшную тайну - зачем вам понадобилось искина за своего парня выдавать?

Если бы она только знала... Но интуиция - ее шестое чувство - редко подводило. Поэтому и ляпнула она еще тогда, в бронированной машине в их первую встречу, что Федька - человек.

Человек в черном потирал кожаные перчатки и, похоже, действительно никуда не спешил. Редкие прохожие прошмыгивали мимо, в основном стараясь обойти подозрительную группу за несколько метров.

Марина упрямо молчала, и силуэт все же поинтересовался мягким вкрадчивым голосом:

- Я, кажется, задал вам вопрос, Марина Леонидовна. Фу, как невежливо, как некрасиво не отвечать на вопросы.

- Некрасиво и невежливо то, что вы нас здесь задерживаете, - с гонором парировал дизайнер.

- А я, вообще-то, не с вами разговариваю, молодой человек. И заметьте, что я-то сейчас как раз предельно вежлив.

- Скажите, наконец, что вам нужно? - Девушку трясло от холода, страха и злости. - Вы следите за мной? Я закрываю центр. Вы ведь этого хотели, правда?

- Хотели. Сначала. Только планы несколько изменились. Вы ведь не первый человек, успешно обучающий людей ладить с машинами. А нам крайне невыгодно такое положение дел. Ничего личного, сами понимаете, но бизнес есть бизнес. - Он снова сцепил пальцы, хрустнув кожей перчаток. - Так вот мы - всего лишь маленький винтик в этом огромном механизме. Мы, так сказать, курируем этот город, в других городах - другие. Нам нужно, чтобы системы зависели от нас - это мы должны их лечить, учить, и утилизировать при необходимости. Мы их создаем и их же контролируем. Мы - и никто другой. Однако, ваш отец...

Отец? При чем тут ее отец?

- ... ваш отец изобрел целую систему, - Винт задумался, - как он ее назвал? Ах, да - "Система глубокого межличностного общения человека и искусственного интеллекта. Цели, следствия, результаты".

Марина была потрясена. Ее отец разработал целую систему? Они хотят сказать, практически совершил научное открытие? Но он ведь никакой не ученый. Ему просто всегда нравилось делать то, что он делал. Более того, свое дело он просто обожал.

Однажды отец рассказал, как в детстве у него в планшете жила электронная собака. Хорошая зверюшка, вот только частенько пачкала файлы. В текстах после ее делишек невозможно было разобрать предложения, а на фотографиях появлялись ужасные кляксы в самых неподходящих местах. Виртуальный выгул для собак ее почему-то не устраивал. Друзья от таких питомцев избавлялись сразу. Лучше купить нового, чем такой вот "пакостник" за ночь уничтожит с таким трудом решенную к школе задачку. Отец же раздобыл где-то электронные копии старых-престарых книжек по зоопсихологии. Опробовал один способ: стал давать собаке лакомство сразу после того, как она справит свои потребности туда, куда нужно. За два дня использования метода "положительного подкрепления" собака стала как шелковая.

Что-то новое - это просто хорошо забытое старое. Когда появилась Марина, отец пробовал применить давно забытую систему обучения и к ней. Когда она капризничала без причины, не обращал на нее никакого внимания, спокойно занимаясь своими делами. Но как только успокаивалась - тут же подходил, разговаривал с ней и улыбался. Марина не хочет делать уроки? Но если она быстренько сделает, они пойдут в парк кормить и обучать электронных белок. Белки жутко пугливые, а отец показывал, как сделать так, чтобы они подходили близко. Вокруг шептали, что он странный, и отчаянно жалели девочку, которая рано осталась без матери - ей было три, когда мать умерла от неизлечимой болезни. Другую жену отец так и не нашел. Еще говорили, что он чересчур балует свою дочь, но Марине было все равно. Ей было весело. Ведь они просто играли, все это было в шутку, понарошку, не всерьез. Или... всерьез?

- Так вот, Мариночка Леонидовна, за вашим отцом мы следили, как только обнаружили, что его исследования стали давать такие продуктивные плоды. Мы вежливо попросили его сотрудничать с нами, но он отказался. Тогда нам пришлось применить более э-э... интенсивные меры вмешательства.

- Вы убили его? - напрямую спросила девушка.

- К сожалению, не успели. Он умер сам. Инфаркт, как вы знаете. Его исследования мы стерли везде, до куда смогли дотянуться. И совершенно спокойно жили все эти три года.

Три года прошло со смерти отца. И ей, в отличие от этих мафиози, жилось все эти годы вовсе не спокойно.

- Но мы стали замечать, что продажи антивирусов падают, новые системы люди покупают не чаще, чем раз в пять-шесть лет. А они рассчитаны на два года, не более! Мы стали терять деньги и, соответственно, искать виноватых.

И нашли ее, Марину. И она не настолько наивная дурочка, как они думают, чтобы не понять, что после всего рассказанного они не оставят ее живых. Да еще и Гоша навязался, защитник выискался. Сбежал бы вместе с Юлькой и Стасом, она волновалась бы меньше. А теперь... что теперь делать?

- ... и нам нужна эта флешка, - черт, она снова все прослушала. Какая флешка? - Отдайте ее нам, закройте центр, и можете дальше жить и разбираться со своими парнями. Но помните - попробуете перейти нам дорогу - сами догадайтесь, что случится. Надеюсь, мы хорошо поняли друг друга?

Пока Марина яростно соображала, что будет, если она скажет, что никакой флешки она в глаза не видела и не имеет ни малейшего представления о ее месте нахождения, сзади отделился еще один силуэт, приблизился к темной фигуре.

- Босс, давай уже покороче, что ли. Холодища - бр-р! Я задубел, и парни шепчутся, недовольны.

Марина узнала по голосу и этого типа. Это Шланг, тот самый лихач-водитель.

- Заткнись, - процедил Винт сквозь зубы. - Разогреетесь. И довольно скоро. Следующий наш клиент потребует не только разговоров. Будет даже жарко, обещаю.

Но предсказания босса решили не дожидаться следующего клиента. Откуда-то сверху - чуть ли не с балкона соседнего дома! - спрыгнула еще одна черная фигура и встала между девушкой, Гошей и бандитской группировкой.

В руках Винта молниеносно оказался пистолет. Тени за его спиной зашевелились - видимо, проделывали тоже самое. Сколько их там? Пять? Десять?

- Полиция. Немедленно положите оружие. Вы окружены. Сопротивление бесполезно. - В голосе новоприбывшего скрипели металлические нотки, и Марина поняла, что он пользуется модулятором. Мужчина стоял очень близко, так, что она успела разглядеть как часто вздымаются и опускаются его плечи - не восстановил дыхание после бега. Спина обтянута темно-коричневой кожаной курткой в заклепках и узорах. Очень хотелось разглядеть лицо - но, увы, когда неизвестный страж правопорядка повернулся, на лице его тоже была маска.

- Ах, как я испугался, прямо дрожу от ужаса, - с издевкой ответил Винт. - Блефуешь?

- Немедленно положите...

- Да брось, - главарь бандитов поднял другую руку и потряс ею в воздухе. В свете фонаря блеснули наручные часы. - Видишь? Если бы нас окружили, эта маленькая, но очень полезная штучка, уже запеленговала бы легавых. Так что вали отсюда, пока цел, мужик. - Винт не удержался и заржал. - К тому же, зачем тебе маска, а? Или ты этот, как его там? Кхе-кхе... супергерой?

Он мелко затрясся от хохота. А рука с оружием - нет. Опыт, без сомнения, сказывался.

Новоприбывший сделал небольшой шаг назад, к Марине и Гоше, и шепнул, чтобы слышали лишь они:

- Прячьтесь. А лучше - бегите.

А затем резко выпрыгнул вперед, на главаря, сбил его с ног. Винт выстрелил чуть позже, чем рассчитывал, поэтому лазерный луч пронзил пустоту над головой Гоши.

Дальше началась драка, месиво тел, мата, криков и выстрелов. Куда делся Гоша, Марина не поняла. Поняла только, что сама она сидит за ближайшими мусорными бачками, вжимаясь в пластик, не в силах даже пошевелиться от парализующего страха. Не говоря уже о том, чтобы хоть куда-нибудь бежать.

Она очень надеялась, что Юлька со Стасом вызвали полицию, и обрадовалась, когда мужчина сказал, что он - полицейский. Однако, судя по звукам, доносившимся по ту сторону бачков, подкрепления не предвиделось. Неужели мужчина блефовал? Но зачем, почему? Что еще за тайный линчеватель буквально свалился им на голову?

Только бы Гоша остался жив, только бы весь этот кошмар поскорее закончился, только бы все было хорошо, как заклинание твердила про себя Марина.

И внезапно все закончилось. Послышались редкие удаляющиеся шаги, будто кто-то убегал в спешке. А затем - движения, выстрелы, возня и крики - все стихло.

"Мне нужно вылезти, нужно посмотреть, вдруг требуется помощь, - она шептала это вслух, кажется, вслух, - нужно выглянуть, я должна, должна..."

Еле-еле, уговаривая себя и ругая, она на карачках выползла из-за мусорного бака. Несколько тел были распростерты на асфальте. Взгляд девушки затуманился, ничего не разобрать. Свои, чужие? Хотя, какие свои - где Гоша? Или хотя бы мужик этот, мнимый полицейский.

Дизайнер обнаружился у противоположной стены дома в переулке. Лежал, странно подвернул руку. Под ним растекалась багряно-красная лужица.

"Не может быть, еще и Гоша... нет, не может быть". Марина закрыла глаза. Вдруг она просто спит? Вдруг все это просто плохой сон? Она проснется, а утром Федька снова будет читать лекцию о том, что ночные кошмары - всего лишь игры разума, и видимо ей, Марине, нужно меньше увлекаться фантастическими романами на ночь.

Но фокус не сработал, странно было даже и думать, что сработает. Темный переулок, тела на асфальте, липкие лужи - ничего не пропало и не исчезло. Несчастный дизайнер искореженным пауком по-прежнему скорчился у стены. Марина потихоньку подползла к нему, приложила пальцы к шее - пульс есть. Живой.

Пока живой. И его ничем не задело. Руку сломал. И, должно быть, головой ударился, черепно-мозговая травма. В таком случае его лучше не двигать. Ничего, главное дождаться приезда "скорой".

Она оглядела "поле боя" еще раз. Вот и полицейский-линчеватель. Тоже не шевелится, лежит лицом вниз. И маска слетела. Его невероятно жаль. Пытался спасти совершенно чужих, незнакомых ему людей. Если он действительно полицейский, какая жестокая у него работа! Зачем люди выбирают себе такую? Хотя... о чем она только думает? Все это стресс и адреналин. Кто-то же все равно должен быть и полицейским, и хирургом, и спасателем.

Держась за стену, Марина подошла ближе. А в него попали. В куртке с заклепками зияла дыра. От пережитого она не могла сначала даже определить, где пробито - слева, справа? И забыв, где находится сердце, схватилась за свое - колотившееся, отбивавшее бешеный ритм. Слева, конечно, слева. А дыра в куртке - справа. Возможно, не убили, возможно, просто прострелили плечо. Главное, чтоб не легкое. Лазерный луч пробивал человека насквозь, оставляя черную обугленную дыру. Разрушал ткани в несколько раз сильнее, чем допотопный пулевой пистолет.

Может, попытаться перевернуть его? Лежит, уткнувшись в пожухлый газон. Так и задохнуться недолго. В случае, если человек еще жив, конечно. Марина наклонилась к нему, схватила за предплечье и край скользкой куртки и уже хотела перекатить горе-полицейского, как рядом, почти над самым ухом, пожарной сигнализацией взвизгнул женский голос:

- Девушка, с вами все в порядке? Что случилось? Саша, ты только посмотри! - запричитала она, обращаясь к полноватому лысому мужчине в очках.

Они оказались теми немногочисленными прохожими, которые, наконец-то, решились подойти.

- Лазерное ранение, - в голосе мужчины зазвенели стальные нотки, как у человека, привыкшего распоряжаться. - Возможно выжил, но скорее всего - нет. Пульс проверь, Лида.

Женщина наклонилась, обхватила запястье полицейского.

- Есть, но слабый.

- Ни в коем случае не двигай его! - прокричал мужчина, уже проверявший другие тела, распростертые на земле. Покачав головой возле каждого, он присел на корточки перед Гошей.

- Лида, сюда, - отрывисто бросил он, отсвечивая лысиной одинокому фонарю.

- Саш, но как же...

- Приоритеты, Лидия, не забывай!

Марина, поддерживаемая Лидой, тоже поплелась к Гоше. Он жив, возможно, его спасут - вот что главное.

- Мой муж - травматолог, а я - медсестра, - рассказывала женщина Марине, пока они преодолевали несчастные десять метров до противоположной стены. - Мы со смены возвращались, смотрим, а тут такое! Правда, застали только конец потасовки. Стояли, ждали, пока все кончится. Саша в драку бы не полез, не такой он человек. Но "скорую" вызвал и полицию. Давай, говорит, еще подождем. Возможно, помощь понадобится до приезда медиков.

Саша, тем временем, ощупывал Гошину голову.

- Что с ним? - еле выговорила подошедшая Марина.

- Голова цела, но сотрясение имеется.

- А крови тогда откуда столько?

- Открытый перелом - артерия задета - и вывих плеча. - Травматолог крутанул и дернул руку Гоши на себя, придавая ей более естественное положение. - Все, с вывихом справились. Лида, жгут!

Женщина размотала с шеи тонкий шарфик, присела рядом, сильно стянула его на руке парня. Чуть ниже этого места мышцы были разорваны, кровь вытекала, и из раны жутко торчала поломанная кость.

Марина поспешно отвернулась, неуверенная, что ее сейчас не стошнит.

Вдалеке послышался вой сирены "скорой помощи". Рядом затарахтел медицинский вертолет - жертв много, потому и вызвали. Он медленно опускался на крышу соседнего дома, оборудованного вертолетной площадкой. Спустился бы прямо на землю, да в переулке было слишком тесно для такого маневра.

Не в силах дальше смотреть на Гошу, девушка снова вернулась к созерцанию места недавней драки, к телам, распластанным в разных позах, и вдруг... взгляд замер, остекленел. Там, где только что у стены лежал полицейский, было пусто.

Марина даже зажмурилась. Закрыла и открыла глаза. Нет, не померещилось - на месте, где они оставили неизвестного мужчину, действительно никого не было.

Поверить трудно. Но как же так? Она снова поковыляла к стене. Вот тут он лежал - примятый газон и пара отвалившихся заклепок с куртки. Хорошо бы очнулся и сам ушел, а то мало ли...

- Слушайте, а этот куда делся? - Лида подошла, оттирая руки, испачканные кровью, влажными салфетками. - Он же полумертвый был.

- Если бы я знала, - Марина оправила куртку, задумчиво потеребила застежку сумки, словно на что-то решаясь. - Я тоже пойду.

Лидия возмущенно скомкала оставшиеся салфетки.

- Ну уж нет, никуда вы не пойдете. Даже если вы не ранены, у вас же шок! Не могу я вас отпустить, а вдруг вы по дороге свалитесь? "Скорая" приехала, сейчас подлечим вас.

Девушка послушно поплелась за медсестрой, на ходу пытаясь привести мысли в порядок.

Какую флешку они ищут? Если предположить, что бандиты стерли все, что осталось от наработок ее отца, то выходит... стерли все-таки далеко не все. Что-то осталось на этой самой флешке. Вероятно, они думаю, будто Марина могла этим воспользоваться. Может, тот самый труд - система глубокого как-его-там общения с чем... с кем? С машинами? Бред какой-то. Хотя, может и не бред. Возможно, попадись сейчас в руки Марине эта флешка, она отдала бы ее без колебаний, лишь бы ее и всех ее близких оставили, наконец, в покое. Правда, сначала все-таки неплохо было бы узнать, что же на ней записано. Ее отец никогда не упоминал ни о каких тайных разработках, он просто жил и работал в свое удовольствие. И ничего ей, кажется, кроме центра не завещал. Кроме... центра?

Что ж, а это вариант. Отец спрятал флешку там. Слишком просто и даже, в какой-то степени, наивно, но других вариантов у Марины не было. Она ведь может убедиться, пойти и поискать. И сделать это нужно прямо сейчас.

Девушка покосилась на медсестру - та уже запрыгнула в одну из машин "скорой помощи" и деловито набирала в шприц ампулу за ампулой.

На носилки как раз укладывали Гошу. Марина подошла к Саше, державшему капельницу над так и не пришедшим в сознание парнем.

- Он поправится?

- Жить будет, - усмехнулся мужчина, - руку по косточкам соберут как новенькую. Вы с ним поедете?

- Нет, сейчас не могу. Куда его повезут?

- Да как обычно, в общий корпус больничного городка сначала. Дальше, думаю, в травму положат.

- Позаботьтесь о нем, - прошептала девушка, гладя Гошу по плечу, - и спасибо.

Саша недоуменно вскинул брови. Но ничего не сказал. Зато когда Марина, подхваченная новой адреналиновой волной, быстрым шагом удалялась от "скорой", Лида крикнула вдогонку:

- Эй, постой! Куда же ты, ненормальная?

Она так и не обернулась, хотя отчетливо представляла, как медсестра стоит в дверях машины, грозно потрясая шприцем. Хорошие они с мужем люди, побольше бы таких.

Убежать удалось вовремя - к "скорым" присоединилась полиция. А Марина - ценный свидетель - скрывается с места преступления.

Упав на лавочку на автобусной остановке, глянув на расписание и переведя дух, Марина решительно достала Сонечку номер два. Надо только сразу успеть сказать, что народу на остановке полно и всем все прекрасно слышно. На случай, если Федька снова начнет орать и материться. А он начнет. Ведь Марина, как обычно, его не послушала.

Откуда он узнал о том, что Винт с бандой собираются потолковать с ней с глазу на глаз на свой извращенный манер? Возможно тоже следил за ними. Но как?

В телефоне было пусто. Ни пропущенных вызовов, ни СМС. Кристально голубой рабочий стол.

Поверить сложно. Настолько в ярости, что даже общаться не хочет? А она сегодня чуть не погибла, между прочим. Правда, по своей собственной глупости. Не поверила. Не послушалась. И Гоша мог умереть. И сумасшедший "полицейский". Жив ли он? Снова все из-за нее.

Подошел автобус. Нужный рейс, как раз довезет до центра.

За окном в темноте мелькали огни вечернего города. А Марина думала, что ее жизнь сплошь сейчас темная и огоньков в ней все меньше и меньше.

Сонечка мелодично звякнула - СМС-ка пришла. Марина все же выключила вибрацию, переводя телефон в звуковой режим. Ей нужно сразу узнать, когда Федька, наконец, объявится.

Но СМС-ка пришла от Джека. И содержание у нее было весьма странное. Если не сказать бессмысленное.

Марина дружила с Джеком. С того самого дня, как его хозяин - Ральф, притащил ей поломанную вирусом систему. Надо признать, Джек всегда был немного не от мира сего, если так вообще можно про искина сказать. Он замечательный интеллектуал - одаренный, умный. И тактичный. Не то, что Федька. Эх, Федька... Однако если бы Джек был человеком, она сказала бы, что во-первых, он мизантроп и флегматик, временами пребывающий в состоянии фрустрации, переходящей в аутизм. А во-вторых, он, похоже, слегка страдает дислексией. Причем тоже не постоянной, а временной, не как у людей. Ральф долго работал и жил в России, а когда купил Джека, тот сначала выучил русский. Но английский он выучил быстро тоже, потому что хозяин - носитель языка - постоянно занимался с ним, а два года назад они окончательно уехали на родину Ральфа, в Австралию.

Теперь, когда Марина звонила Джеку, он выдавал ей гремучую смесь, болтая на двух языках одновременно, иногда мешая их еще и с испанским, который тоже с немалым рвением недавно начал изучать. В разговорной речи это все слушалось довольно мило, но вот с письмом, с которым и так были проблемы, приходилось по-настоящему туго.

В этот раз он прислал ей откровенную белиберду. Выглядело это так: "вфтпук акщь идщтв". И как это понимать? Снова что-то перепутал. Перепутал... но что? Мысль, такая близкая, внезапно ускользнула. Автобус подошел к остановке.

Почти бегом - и откуда только силы взялись? - Марина кинулась к центру. Свет горел только на первом этаже. Сколько сейчас времени? Девять, десять? Лишь бы охранник пустил.

Их офис был не единственный в здании. Кроме компьютерного, там, в основном, располагался детский центр - всевозможные кружки на любой вкус. "Новая Эра" просто арендовала помещение на третьем этаже.

Охранник косо на нее посмотрел, но ничего не сказал. Нашарив в потемках выключатель, девушка врубила сразу все лампы в классе. Так спокойнее, когда светло.

От пережитого пересохло во рту. В соседней офисной комнатушке должна еще оставаться вода в кулере. Марина уже хотела включить свет и там, как рука зависла в воздухе. В офисе кто-то был.

Сначала она услышала шорох, затем грохот и сдавленные ругательства. Внутри все похолодело. Неужели не успела? Добрались, раньше нее добрались? Ну и пусть, и ладно. Может это и к лучшему.

"Надо уходить отсюда, пока меня никто здесь не обнаружил", - подумала девушка и уже подхватила снятую и брошенную на стул куртку, как дверь в офис с грохотом распахнулась.

- Мариночка, ты?

- А-антонина Семеновна?! Вы-то что здесь делаете в такое время? Вы одна? И в темноте!

Хотя не совсем в темноте, конечно. Офис освещался лишь светом монитора. Но он был настолько слабый, что Марина его сначала даже и не заметила.

Включив, наконец, свет, она увидела, как бухгалтерша согнувшись в три погибели, подбирает с пола какие-то листки и папки.

- Работу доделываю, Мариш. Завтра в налоговую бумаги сдавать о закрытии. Не успеваю.

- А почему без света сидите? Вы меня напугали! - Марина тоже нагнулась, пытаясь выудить листок, залетевший под стол.

- Прости, - Антонина Семеновна, отдуваясь, тяжело плюхнулась на стул. - Пришла-то я засветло. Засиделась, забыла включить. Увлеклась, заработалась. Ты зачем пришла?

- Я? Мне нужно... - она растеряно обвела взглядом помещение, - нужно поискать кое-что.

- Тебе помочь?

- Нет, спасибо. Идите домой, Антонина Семеновна. Я ведь не просила вас работать сверхурочно. И я не смогу вам за это заплатить.

Бухгалтерша зыркнула на нее из-под толстых стекл очков и снова повернулась к монитору. Сказала, не оборачиваясь:

- И не надо. Просто помочь хочу. Я же вижу как тебе тяжело. Не знаю, какие там у тебя тайны, но центр ты не просто так закрываешь. Просто помочь... Ведь можно?

Пара секунд повисли в молчании. Что еще ответить, кроме как:

- Конечно. Вы... вы работайте тогда, а я пока в классе поищу.

Слегка прикрыв офисную дверь, девушка вышла. Остановилась посреди класса в раздумье.

Антонина Семеновна, вроде, говорила так правдоподобно, так искренне, что Марина слегка даже расчувствовалась. Но все равно, подозрительно. Бухгалтерша, конечно, тот еще трудоголик, однако оставаться после работы за ней привычки не водилось. А вдруг она... да нет, такое даже думать противно. Но вдруг все-таки она заодно с этими мафиози? Нет, все это чушь, конечно. Просто она, Марина, стала чересчур подозрительной. Так и вообще людям доверять разучишься.

Где же искать эту чертову флешку? Перевернув все стулья, заглянув под все столы, тумбы, проверив полки шкафов и даже цветочные горшки ее, наконец, осенило. Что же она делает? Помещение они три года арендуют, как раз после смерти отца сюда переехали. А мебель она уже позже купила. Но где тогда искать? В системных блоках? Вот они как раз при отце покупались. Маленькая отвертка тут же оказалась в руке. Раскручивать каждый? Та еще работа. Но делать нечего.

Проверив внутренности всех компьютеров и не обнаружив там ничего интересного, Марина, как грудью на амбразуру, двинулась на 3D-принтер. Нужно было сразу с него начинать. Вот действительно, значимая вещь. Возможно, отец прилепил флешку к одной из деталей, ведь выглядеть-то она может как микрочип. Просто схема! Не обязательно в пластиковом корпусе. Это, конечно, усложняет поиски.

Телефон тренькнул. Марина, оторвавшись от принтера, выудила Сонечку из сумки. Снова Джек! Снова странный набор буков. Как будто он их разом перепутал. Или не их а... что? Перезвонить ему, что ли... В Австралии сейчас раннее утро. Совсем уж ранее. Совершенно непонятно, и чего ему неймется?

Девушка улыбнулась сама себе, вспомнив, как Джек поначалу не поладил с Федькой. Они же оба совершенно разные. Спокойный уравновешенный Джек и сумасшедший наглый Федор. Ее искин относился к Джеку презрительно и высокомерно. Хотя чего уж там - он ко всем так относился. Марина и просила его, и ругала - бесполезно. Потом они все-таки нашли общий интерес - шахматы. И рубились в них каждый день. Федька - будь он неладен - предложил совершено дурацкую идею - проигравший ставит себе на рабочий стол ту картинку, которую предложит победитель. Уверенный, что играет лучше всех в этой Вселенной, искин был немало разочарован, когда раз за разом начал проигрывать Джеку. Таким образом, Маринин ноутбук стал пестреть цитатами из высказываний древних мыслителей, произведениями искусства и последними достижениями науки. Просвещайся, мол, Федор Михайлович. Ну а у Джека, надо думать, на рабочем столе одни эротические фотографии сменялись другими. Продолжалось это до тех пор, пока Марине не позвонил Ральф и не поинтересовался как у профессионала, что это такое происходит с его операционной системой? Он не так часто пользуется ноутбуком, но на последней конференции с уважаемыми американскими коллегами они, вместо отчета о космическом машиностроении имели неудовольствие (а может и удовольствие!) лицезреть каких-то обнаженных девиц в виде слайд-шоу. Неужели снова вирус?

Ага, вирус по имени "Федька". Марина не на шутку разозлилась на него тогда, пообещав, что если он не угомониться и не перестанет подначивать Джека, она попросту купит себе новую систему. А его - бросит. Не отформатирует, нет. Это слишком жестоко, она никогда и ни с кем бы так не поступила. Но Федьке, похоже, и такой угрозы было достаточно. Он живо стал шелковый-шелковый и перестал цеплять Джека. Можно было сказать даже, что отношения у них наладились. И пусть между ними не наблюдалось дружбы, но хотя бы сохранялся вежливый нейтралитет.

Палец, скользнув по экрану Сонечки, сам остановился напротив кнопки соединения со сторонней операционной системой. Скользнул на вызов, а секундой спустя распахнулась дверь в компьютерный класс. После внезапного обнаружения Антонины Семеновны Марина даже не особо удивилась, когда к ним ввалилась Юлька. А следом за ней - Стас с черным мягким кейсом наперевес.

При виде Марины лица у них слегка вытянулись и показалось на мгновение, будто они на невидимую стену налетели. Однако Юлька, как обычно, быстро сориентировалась:

- Мариш! Слава Вселенной, ты жива! - Она кинулась к жертве уличного терроризма через весь класс, на ходу опрокинув два стула. - Как ты? А где... где Гоша?

Нет, Марина вовсе не злилась на них, за то что сбежали. Они, безусловно, правильно сделали. На какое-то нехорошее чувство черной кошкой все-таки царапнуло внутри. Они ли вызвали полицию? Почему не позвонили ей, не побеспокоились? Что они забыли здесь сейчас? Слетелись все в ее несчастный центр, как пчелы на мед.

- Гоша в больнице.

- В больнице? Что с ним? Он же не... надеюсь, что он не... ну, ты понимаешь...

- Юль, что с тобой? - Марина устало посмотрела на нее в упор. - Я же сказала "в больнице", а не "в морге".

Стас хмыкнул что-то неразборчивое, скинул себя кейс и сел прямо на стол.

- Кончай ломать комедию, Блонди, - он сладко потянулся, - там такая заварушка была! Удивительно, как они вообще живы остались. Лучше делом займись - флешку за тебя я искать, что ли, должен?

Тихо ойкнув, Юлька повернулась к Стасу, затем снова к Марине. Не найдя, что возразить, она лишь открывала и закрывала рот.

Марина все еще пристально разглядывала платиновую блондинку. Смысл сказанного постепенно начал доходить до нее. Юлька... вот ведь как. Вот как оказывается. Подсадная утка. А ведь никто даже и не догадывался. Кроме, разве что Федьки. Тот сразу ее невзлюбил, а Марина еще и выговаривала ему за это. Какой проницательный у нее искин, оказывается. И нет его, как обычно, когда он так нужен.

Тем временем Стас деловито достал из кейса ноутбук, поставил на стол, предварительно отодвинув в сторону монитор, мышку и клавиатуру учебного компьютера, нажал кнопку питания.

- Винт и так на взводе, - продолжал он, скептически косясь на Юльку, - просил тебе передать, чтоб ты лучше головой работала, а не задницей. Да-да, именно так и выразился. Тебе две недели назад задание дали, неужели сложно было хоть что-нибудь разузнать?

- Я старалась, - обиженно выпятила губу бывшая Маринина секретарша.

- Плохо старалась. За такую работу босс, знаешь ли, по головке не погладит.

Юлька все еще стояла в нерешительности, словно раздумывая, что ей делать дальше.

- Чего вылупилась? Столбняк напал? Давай, Блондиночка, давай, отрабатывай свою, пардон, нашу, новую квартирку. А я покамест тоже пошухерю, хакнуть кой-кого надо. - Пальцы Стаса быстро забегали по клавиатуре, а кадык дернулся, когда он мерзко захохотал. - Сказать кого? Э-э нет, потом, сюрприз будет!

Все еще ухмыляясь, он выразительно посмотрел на Марину, отчеканил, как отрезал:

- А тебя, если сопротивляться вздумаешь, пристрелю. - Он вытащил из того же кейса пистолет, положил рядом с ноутбуком.

Сопротивляться она и не думала. Какое сопротивление, когда все еще в голове не укладывается - Юлька и Стас работают на них, на гангстеров? Хороший же она психолог, ничего не скажешь. Секретаршу от мафиози отличить не смогла. Что ж, жизнь, действительно, полна сюрпризов. Кто там еще с ними заодно? Антонина Семеновна?

В этот момент офисная дверь растворилась, явив перед ними бухгалтершу, пятившуюся задом. Видимо, открывать ей пришлось боком, потому что в руках у нее была целая стопка папок.

- Мариночка, - не оборачиваясь начала она, - я уже почти закончила, слышу тут голоса. Пришел кто? Ой, Юлечка! А это твой новый парень, да? Познакомишь?

Юлечка, так же как и Марина, не ожидавшая лицезреть здесь бухгалтершу в столь поздний час, совершенно растерялась. Зато Стас, тут же схватив пистолет и направив его на Антонину Семеновну, зашипел:

- С ума сойти можно, не офис - проходной двор какой-то! Это еще кто?

Секретарша, наконец, совладав с собой, ответила:

- Бухгалтер это наш, Антонина Семеновна. Спрячь пистолет, Чат, что ты, в самом деле!

Папки полетели на пол.

- Мамочки мои, Мариш, Юля, объясните, что здесь происходит? - пролепетала бухгалтерша.

- Нашу фирму пытается закрыть бандитская группировка, - саркастически выговорила Марина. - А эти, - она кивнула на Юльку со Стасом, - с ними заодно.

Видя, как бледнеет и хватается за сердце Антонина Семеновна, как Стас крутит на пальце пистолет - только бы не пальнул ненароком! - как кривит губы, а потом загадочно улыбается Юлька, Марина в очередной раз подумала, что все это происходит в каком-то жутком сне, не с ней, не здесь и не сейчас. В ладони наливался теплом какой-то предмет и она, опомнившись, посмотрела, что же это. Всего лишь ее мобильный телефон. Видимо, батарейка нагрелась. И вызов принят и не сброшен. На экране мерно отсчитывалось время. Вот уже пять минут она, якобы, разговаривает с Джеком.

Подумав, Марина все-таки нажала на "сброс". Достаточно. Если Джек слышал все, что тут происходило, он сделает правильные выводы. Пусть на сей раз будет все-таки полиция. Но настоящая. Зря она сразу к ним не пошла. Нет, точно, она - глупая, наивная дурочка. Совсем как в тех любовных фантастических романах, которые она перед сном читает. Федька каждый раз ворчит, как ей может нравиться такая хрень, и каждый раз предлагает вместе посмотреть хороший боевичок. Или кровавый детектив, на худой конец.

И как бы со стороны она наблюдала, как в лучших традициях Федькиных любимых триллеров в офис заваливаются двое мужчин. В костюмах и темных очках они напоминали сотрудников секьюрити. И вряд ли ошиблись дверью. Нет, точно к ним. Марина уверилась в этом окончательно, когда второй из вошедших повернул за собой замок, запирая, таким образом, класс изнутри.

- Ба! Кого я вижу, - пророкотал первый, снимая очки. У него было одутловатое лицо мужчины лет пятидесяти, мешки под глазами и черная жирная родинка на подбородке. А еще - Марина узнала голос. Сомнений быть не могло. Это был Винт. Без маски и собственной персоной. Второй раз за день. Слишком плохо, чтобы быть неправдой.

- Живучая девка! - хохотнул второй вошедший, - смотри, босс, сидит, как ни в чем не бывало. А мы уж думали того... прибили ее в том переулке, как миленькую! А она - во!

Шланг - его Марина тоже узнала по голосу - подсел к Стасу и с ходу стал ему что-то внушать, оживленно жестикулируя и показывая на монитор. Тощий водитель, похоже, был тоже хакером, под стать Стасу.

- Добрый приятный вечер, Марина Леонидовна, - сказал Винт, подвинул свободный стул, сел напротив.

- Скорее - неприятный, - скривившись, ответила та.

- О, вы еще и язвить можете! Похвально, похвально, - он улыбнулся, сверкнув золотым зубом, - но абсолютно бесполезно. А в вашей ситуации еще и небезопасно.

Помолчали. Винт неторопливо осматривал помещение, оценивая обстановку профессиональным взглядом престарелого мафиози. Невольно Марина огляделась тоже: Стас со Шлангом увлеченно уткнулись в ноутбук, попеременно стуча по клавишам, и периодически матеря друг друга; Юлька надула губы, разглядывая свой маникюр; Антонина Семеновна, так и не подобрав с пола папки, сидела красная и сосредоточенная. Точно так же она выглядела последний раз, когда к ним без предупреждения нагрянула налоговая инспекция.

- Знаешь, где флешка? - начал допытываться Винт. Его дурацкая манера переходить с "вы" на "ты", мешая речь с высокопарными словами, раздражала донельзя.

- Нет, - отрезала Марина. - Неужели вы думаете, что если б я знала, где отец ее спрятал, то я бы стала рисковать жизнями своих сотрудников, друзей, родных? Да никогда! Никакие исследования этого не стоят. Только вам этого, похоже, никогда не понять.

- Кхм-м, - загадочно хмыкнул Винт, глядя, почему-то, в потолок. - Как знать, Марина Леонидовна, как знать. - И эта его привычка повторять слова и фразы, ее тоже неимоверно раздражала. - Когда на кону миллионы, до жизней ли каких-то там мелких сошек.

- Извините, что вмешиваюсь, - бухгалтерша, до этого чинно придавившая своим весом стул в дальнем конце класса, решительно подсела сбоку от "крутого" босса, - но лично мне моя жизнь дорога и "какой-то там мелкой сошкой" я себя не считаю!

"Только не это, - подумала Марина. - Ничего себе, перемены! Сидели бы вы лучше, Антонина Семеновна, помалкивали. А то сейчас и вам влетит".

Просканировав посмевшую взбунтоваться женщину с головы до пят, Винт, неожиданно, растянулся в улыбке от уха до уха. Одутловатое его лицо при этом напомнило подгнившую картофелину.

- А почему никто не потрудился представить меня этой милой даме? - он выразительно посмотрел на сидевшую напротив Марину и даже, кажется, просигналил ей бровями.

- Это наш... - начала девушка, но закончить не успела.

- Я сама, Мариночка, - бухгалтерша сложила руки на столе, сцепив пальцы, и тоже уставилась на Винта. - Так значит, ты тут главный? Ну, чего лыбишься, как блажной? Вломились, испугали нас до смерти, а теперь лясы точить? Забыли-то чего здесь, я вас спрашиваю?

Винт, не ожидавший такого напора, заулыбался еще сильней. Казалось, еще чуть-чуть, и улыбка его к ушам приклеится. Выглядел он при этом, надо признать, презабавно. Однако, Антонина Семеновна... зря она так. Было бы с кем таким тоном разговаривать. Винт - это ей не ученик-старшеклассник, не выучивший домашнее задание, а она - не учитель истории, которым работала когда-то, до переквалификации в бухгалтера. Он - один из членов преступного синдиката и раздавить какую-то бухгалтершу ему как раз плюнуть. А этому... гонору она, видимо, от Федьки научилась. С кем поведешься, как говорится.

- Какая женщина, нет, ну какая женщина! - тем временем восторгался главный мафиози. - Какой напор, какая харизма!

Казалось, еще чуть-чуть и он зааплодирует.

Марина, да и, похоже, Юлька, от такого хамства бухгалтерши просто обалдели. Даже Стас с Винтом ненадолго головы от монитора синхронно оторвали, вслушиваясь.

- Женщина на рынке семечками торгует, - продолжала возмущаться бухгалтерша, - а я для вас - Антонина Семеновна.

- Уважаемая... нет, дорогая Антонина Семеновна. Вы позволите мне вас так называть...

- Не позволю, - перебила та.

- Но я настаиваю!

Они препирались в таком духе еще минут пять, Марина окончательно потеряла нить разговора, и вообще, все это теперь здорово смахивало на какой-то водевиль. И неизвестно чем бы закончился этот словесный диспут, но тут Стас взвизгнул радостно:

- Йес! Как говорится, гейм овер!

- Получилось? - осведомился Винт.

- А то! Когда это у меня не получалось?

- Ну, не будем вспоминать даты. Стер? Окончательно и бесповоротно?

- Ага, - потер радостно руки Стас. Шланг тоже удовлетворенно откинулся на спинку стула.

- Что ж, одной проблемой меньше. Теперь осталась только флешка. Чат, Шлаг и ты... эм... Блондиночка, обыщите здесь все.

Он бы еще "фас" им скомандовал. Хотя они и без команды ринулись со своих мест как ищейки, каждый в свою сторону.

Они выдвигали ящики стола, переворачивали системные блоки, заглядывали на полки, листали папки. Без малейшего зазрения совести громили, рушили все вокруг.

В пластиковой вазочке, напечатанной на 3D-принтере, хранились всякие безделушки, тоже из пластика, созданные учениками и забытые ими же: пара браслетов-индикаторов, маленькая коробочка для украшений - кривая и без крышки, подставка для мобильного телефона, крошечные детали и шестеренки в неисчислимом количестве и голубой продавленный ботинок-брелок. Схватив последний, Юлька радостно взвизгнула:

- Нашла!

Чат, подлетевший к ней, поковырял ботинок ногтем.

- Вот, хоть какая-то польза от тебя, Блонди. Отработаем квартирку!

К ним подошли остальные члены банды, загородили обзор. Марина слышала только: "Она или нет? - Да вроде, похоже. - Проверим?"

Стас извлек микрочип - из ботинка? - порылся в своем черном кейсе, вставил его в металлическую пластину. Теперь чип стал больше напоминать обычную флешку. Программист засунул его в ноутбук.

- Ага, - удовлетворенно прищурился Винт, разглядывая экран и скрежеща зубами, - оно самое. Удаляй, Чат, удаляй.

"М-да, - подумала Марина, - ирония судьбы, не иначе".

Это ведь ее брелок! Она только вчера кинула ненужную вещицу в эту самую корзину за ненадобностью. Башмачок, отлитый из голубого пластика, грубо сработанный. Но это было первое изделие, напечатанное на их, тогда еще новом, 3D-принтере. Отец вставил в башмак колечко для ключей и подарил Марине. На удачу, сказал он. Кто ж знал, что ему пришло в голову вставить внутрь еще и флешку? Тот еще конспиратор. К брелку она никогда не присматривалась, взяла из вежливости, но не пользовалась. Он пролежал в ящике офисного стола все эти годы. Да уж, удача, ничего не скажешь.

- А сейчас, уважаемые барышни, как не прискорбно это вам сообщать, но я не могу оставить вас в живых, - притворно жалостливо произнес Винт. И даже вздохнул для убедительности.

"Конечно, мы слишком много знаем", - от страха ладони у Марины стали совсем ледяными, но она старалась держаться.

- Нет, Чат, - замотал Винт головой, заметив, что программист снова потянулся к пистолету. - Так грубо и некрасиво. Это не наш метод. У меня имеется более щадящее средство для милых дам. Блондиночка, в этой конторе держат что-нибудь покрепче чая?

Юлька сходила в соседнюю комнату и вернулась с бутылкой красного сухого вина. Она оказалась даже неоткрытая. Со дня рождения Марины осталась.

Бывшая секретарша и фужеры достала, те самые, что Марине Ральф подарил. Приезжал он теперь редко, поэтому без подарка в гости не являлся. Марина уже потом их в офис притащила. А как же! Все лучшее - на любимую работу.

Пробку откупоривал Шланг, он же разлил вино по бокалам. А Винт вытащил маленькую белую коробку.

Ясно все, это - яд, догадалась Марина. Сейчас таких подпольно сколько хочешь делают. Что далеко ходить - теперь понятно, кто Игоря отравил. У них, поди, собственный химический завод где-нибудь на окраине нелегально обретается. Вот там и делают эту отраву.

- Но прежде, чем поднять бокалы за ваше здоровье...

- Только здоровья вам не прибавится, а наоборот, - хихикнув, встрял Шланг.

За это был одарен таким взглядом от Винта, что смех у него прямо в горле застрял.

- Если еще раз, ты, паскуда, посмеешь меня перебить, сам такую таблеточку скушаешь. Незаметно и безболезненно.

Шланг тут же прикинулся... шлангом. Видно было - поболтать он мастер, но босса уважает. И боится.

- Так вот, прежде чем поднять бокалы, каждая из вас, девушки, напишет прощальное письмо миру. Что так, мол, и так, покончила жизнь самоубийством, в моей смерти, прошу, никого не винить. Я ведь люблю, когда красиво, знаете ли, поэтично.

Ну вот, барышнями он были, дамами тоже, теперь еще и девушки. Этак, он скоро до девочек доберется.

Марина тряхнула головой, чтобы взбодриться. Что за мысли? Их тут убивать собрались, а она... Это от шока, точно. Не хочет молодой, здоровый организм осознавать, что это - его последние минуты.

- Блонди! - рявкнул Винт так, что Юлька вздрогнула, - подай сюда перо и бумагу!

Совсем рехнулся. Марина лишь надеялась, что он не в стихах их заставит прощальное послание писать.

Юлька снова нырнула в офис. На этот раз долго она там копалась.

- Нет там бумаги, - нервно зашептала Антонина Семеновна прямо в ухо Марине, - по крайней мере, чистой - точно нет. Я на последних листах сегодня отчет для налоговой распечатала.

Секретарша, тем не менее, вернулась и положила перед каждой по авторучке и листу бумаги. На обратной стороне явно просвечивались буквы. Из отчета, наверное, выдернула.

Винт благостно прохаживался вперед-назад. Разве что руки не потирал.

- Не в школе, - поучал он, - так что под диктовку записывать не будем. Стиль сочинения - вольный. Но так, чтоб понятно все было и литературно грамотно изложено. Смотрите, я проверю!

Подумаешь, напугал. Марина быстро настрочила пару предложений, покосилась на бухгалтершу. Та тоже закончила быстро. Они почти синхронно протянули листки главарю мафиози.

Винт взял, вернее, выхватил из их рук бумажки. Правда, хватая, перевернул обратной стороной. Там, где текст был напечатан. Вчитался. Сначала нахмурился. Потом заржал так, что не только Марина но, похоже, и остальные подумали, что босс немного не в себе.

- Да уж, - отсмеявшись, выговорить он, - умеете вы удивлять. Признавайтесь, чей шедевр?

И шлепнул листом о стол перед Мариной. На листе черным по белому был напечатан похоронный список Антонины Семеновны.

- Ого, и здесь тоже! - веселился Винт.

Перед Мариной шлепнулся и второй лист. Копия предыдущего.

- А что такого? - приосанилась бухгалтерша, - мало ли что в жизни может быть, надо же и копии иметь про запас.

- Так значит, сие творение - ваших рук дело? - облокотившись на стол прямо перед Антониной Семеновной, поинтересовался Винт.

- Мое.

- Нет, ну какая женщина! - в который раз начал распинаться предводитель гангстеров. Мне прямо не хочется вас убивать, право слово!

- Так и не убивайте, - вздохнула она, сняла очки, подышала на стекла и стала протирать их изнанкой своей кофты.

Винт некоторое время разглядывал бухгалтершу, будто прикидывая что-то или на что-то решаясь. Затем покачал головой.

- Никак не могу. Мы чисто делаем свою работу. Искина госпожи Разумовской только что стерли Чат со Шлангом. Правда, второй дружок ее в больнице. И живой. Пока живой. Но ничего, это нетрудно исправить. А секретарша ваша, - при этих словах Юлька встрепенулась, - хм... была ваша - стала наша! Так что, остались только вы, женщины. Ну ничего, ничего. Сейчас выпьем, таблеточкой закусим. Хорошая такая таблеточка, вы просто заснете и ничего не почувствуете и будет вам...

Дальше Марина не слушала. Она впала в какое-то странное состояние ступора, когда понимаешь - драться, кричать, возмущаться - бесполезно. Все равно умирать. А из всего сказанного запомнила одно - ее искина стерли. Федьку, ее Федьку - стерли. И восстановить уже нельзя. Не получится. Просто потому, что не научились еще их восстанавливать. Создавать - пожалуйста. Но понять, как развивается тонкий механизм личности искусственного интеллекта программистам, да и ученым, пока не удалось.

Значит - это навсегда. Никогда больше она не услышит Федькин голос. Настоящий, не в записи. Видеороликов с ним у нее достаточно накопилось. Но это тоже самое, что смотреть видео с умершим другом. Больно. И невыносимо от мысли, что он больше не позвонит, не обзовет ее дурой, не поругает, не пошутит, не поддержит, не даст нужный совет... Дура? Да, дура она и есть. Слушаться надо было его. Во всем слушаться. А теперь уже поздно.

В горле засаднило, слезы выступили на глазах. Обидно. За Федьку, за Игоря, за Гошу, за Антонину Семеновну. И за себя, конечно, обидней всего.

- Вот только не надо здесь сырость разводить, - брезгливо отшатнулся от их стола Винт. На похоронный список потихоньку капали прозрачные капли. Кап-кап.

- Может, вы хотите собственный список составить? А, Марина Леонидовна?

Ничего выговорить Марина не сумела, поэтому отрицательно замотала головой. Она никогда не планировала свою смерть и, наверное, просто не смогла бы так хладнокровно, как бухгалтерша, составить список на свои похороны.

Антонина Семеновна сжала ей руку. Марина твердила про себя, что надо держаться и не раскисать, но ничего не могла поделать. Ее трясло от сдерживаемых рыданий, панической атаки и... от ярости. Как же она ненавидела их всех в этот момент! За то, что ворвались, разрушили ее маленькую, такую спокойную и размеренную жизнь. Пусть скромную, пусть без приключений и несвойственных ей амбиций, без ярких перемен, без шквала эмоций и накала страстей. Но такую родную, такую знакомую и такую любимую жизнь. С которой сейчас ей предстоит расстаться.

Видимо, главарю надоело с ними церемониться. Чат и Шланг, по понятной лишь им одним указке, заломили Марине руки за спину, а Юлька впихнула в рот белую таблетку. Услужливо поднесла бокал и влила в горло вино, так, что Марина подавилась и закашлялась. Но яд пришлось проглотить.

В сочетании с алкоголем создалось ощущение, что действовал он мгновенно. Обычно, таблетки так не растворялись, но кто знает, что это за дрянь? Она сразу же почувствовала легкое головокружение, приятную сонливость. Реакции замедлились. И это хорошо, потому что ее отпустило, не трясло больше. Стало спокойно. Ничего не хотелось, только спать, спать...

Уже угасающим сознанием она услышала, как Винт сказал, по всей видимости, Антонине Семеновне:

- А теперь ваша очередь, леди. И не смотрите так, я не передумаю. Эх, если бы не обстоятельства, разве позволил бы я умереть такой роскошной женщине...

Он не успел договорить. Послышался настолько сильный грохот, что уплывшее в царство грез сознание Марины немедленно вернулось обратно. Она открыла глаза, но помогло это слабо. Перед ней стоял невообразимый туман. Мутный и липкий. Словно она смотрела сквозь преломляющуюся поверхность прозрачного пластикового пакета.

Кто-то кричал, кто-то стрелял.

Ей показалось, как рядом, где-то очень близко к ней, мелькнула рыжая тень, выбила из рук Антонины Семеновны стакан. Возможно, ей повезет. Возможно, она не успела еще выпить таблетку. Пусть ее спасут, пожалуйста... Пусть ее спасут...

Наверно, она говорила это вслух, потому что услышала, как ей ответили:

- Успокойся, с ней все в порядке. - А голос такой знакомый-знакомый. Она помнит его. Знает. - Антонина Семеновна не успела ничего принять. Ей ничего не грозит, слышишь?

В уши словно воду налили. Видела и соображала она тоже плохо. Почувствовала, как ее сжимают в объятиях и гладят по волосам, по рукам, по шее. А потом тормошат. От человека, ее державшего, пахло кровью, потом, паленой кожей и совсем немного дорогим парфюмом. Последнее, что Марина увидела, было плечо, обтянутое темно-коричневой курткой. Сознание отключилось, поэтому она уже не слышала, как человек упрямо повторял снова и снова:

- Не спи, тебе нельзя спать! Слышишь? Слышишь меня... Рина?

* * *

Комната залита ярким солнечным светом. Он проникает сквозь веки, ласкает кожу. В воздухе, как после дождя, пахнет озоном. Так хорошо, тепло и приятно, что совершенно не хочется просыпаться. Только волосы мешаются - разметались, рассыпались по лицу, щекочут нос. Марина протянула руку, чтобы отодвинуть надоедливые пряди. Но вместо волос нащупала тоненькие трубки, опутавшие ухо, идущие через щеку и заканчивающиеся в носу. Пошевелившуюся руку кольнуло болью. Она ощупала и ее, обнаружив твердую бляшку на сгибе и еще одну трубку, уходящую вверх.

Такие открытия поневоле заставили ее окончательно очнуться. Марина открыла глаза. Свет ослепил вначале, что-то разглядеть оказалось сложно. Но зрение постепенно привыкло, сфокусировалось, перед глазами перестали маячить сумасшедшие солнечные зайчики.

Комната была белой. Сначала она увидела белый потолок, затем, повернув голову, белые стены. Прикроватную тумбу с пластиковым стаканом на ней. С изумительно красными розами, рассыпавшимися в изящной вазе. В стоявшей рядом капельнице изредка пузырился флакон. Капли из него падали в трубку, а трубка вела к Марининой руке.

Понятно. Она не дома, как ей вначале показалось. Это был не страшный сон. А страшная реальность. И сейчас она в больнице.

События последних двух недель, а особенно последнего дня, вихрем ворвались в сознание. Ей угрожали. Заставляли закрыть Центр. Убили Игоря. Покалечили Гошу. Их предала Юлька. А Федька... а Федьку просто стерли.

Последняя мысль добила ее окончательно. Она вспомнила, как их с бухгалтершей пытались отравить. Антонину Семеновну не успели. А ее, Марину, видимо, откачали. Но теперь все это почему-то показалось настолько несущественным, банальным, неважным. Сейчас-то все хорошо, наверное. Вот только Федьки больше нет.

А ведь еще ее отец оказался во все это замешан. Его работы, флешка - голубой башмачок-брелок. Антивирусные программы, сломанные, вышедшие из-под контроля искины. И ненавистные гангстеры, создавшие Хаос. И уничтожившие Федьку.

Нет, это невыносимо. Надо переключиться, остановить поток этих мыслей, сковывающих ужасом ее сознание. Она повернула голову в другую сторону - это оказалось больно. Слабо застонала. Зато увидела, как в кресле у окна спит Антонина Семеновна, укрывшись тонким пледом.

Во рту была пустыня. Даже глотать тяжело и неприятно. Марина потянулась за стаканом на тумбе, но удержать не сумела - он упал с гулким стуком на кафельный пол, расплескал воду.

- Марина? Очнулась? - отбросив плед и чуть не поскользнувшись на влажном полу Антонина Семеновна бросилась к кровати. - Ты как?

- Пить хочется...

- Сейчас, я сейчас, - она налила воду в другой стакан - поильник с носиком, поднесла ко рту девушки, заботливо придержала, пока она пила, - доктор сказал, что пить тебе можно, но немного.

Выглядела Антонина Семеновна не очень. Короткие крашеные волосы, обычно уложенные в прическу, теперь в беспорядке торчали. Вместо привычного строгого костюма на ней - костюм спортивный, немного помятый. А лицо бледное, ни кровинки. И без косметики ее видеть непривычно.

После такого уютного пробуждения Марине стало не по себе. Неужели еще что-то плохое случилось? Куда уже больше?

- Антонина Семеновна, - голос не слушался Марину, царапался и кусал за горло, - что с вами? На вас же лица нет. Я надеюсь, что никто не...

- Все в порядке, - искренне улыбнулась бухгалтерша, - на самом деле хорошо все, Мариночка, ты не переживай. А я устала просто. Сижу здесь вот уже третий день...

- Третий?

Бухгалтерша судорожно вздохнула.

- Что скрывать - тебя еле спасли. Вовремя успели промывание желудка сделать. Сутки не знали - выживешь, нет. Потом ты просто спала. А я, знаешь, не смогла уйти. Да и что мне дома делать одной? Кстати, тут и Гоша в соседнем корпусе, в хирургии, я к нему тоже хожу, навещаю.

- Как он?

- Стабильно. Так доктора говорят, - она подмигнула, затем ухмыльнулась, - видишь, уже на больничном жаргоне разговариваю. Скоро диагнозы ставить начну! О чем это я... Да, руку Григорию отлично собрали. Правда, кость пришлось заменить на имплантат. К нему родители часто заходят, а он все про тебя спрашивает, волнуется.

Точно, вспомнила Марина, Гоша же теперь, вроде как, ее парень. Или... нет? Все так запуталось. Ничего не разобрать, а в голове бардак и клейкая каша из недавних бурных событий.

- ... вот и бегаю я от одного к другому, - тараторила тем временем бухгалтерша. Марина, как всегда, прослушала половину. - Знаешь, пока три палаты обойдешь, день проходит незаметно, а потом еще надо успеть...

- Какие три палаты? - перебивать невежливо, но иначе бухгалтершу не остановить.

- А? Так я ж еще кота твоего кормить бегаю! Забыли мы про Кузьмича-то. Я сама только позавчера вспомнила. Батюшки, думаю, кот голодный один в квартире! Ты извини, я ключи у тебя из сумочки взяла. Но кот был мне так благодарен!

- Спасибо большое за Кузьмича. Но все же... Антонина Семеновна!

Женщина потупилась в пол.

- Полицейский тебя спас. Помнишь? К нему и хожу.

Темно-коричневая куртка с заклепками. Вычурные узоры на ней. Запах кожи. Кровь. Тело, лежащее на асфальте вниз лицом. Выходит, жив. Аромат дорогого парфюма, смешанного с потом. Жив - это хорошо. Адреналин, смешанный с желанием - выжить. И невозможность это желание осуществить. Боль. И снова кровь, и снова - боль.

- Ясно. Я рада, что он выжил. Опасная работа у некоторых, правда?

Бухгалтерша странно и пристально на нее посмотрела. Помолчала. Затем, все же, ответила:

- Ужас, какая опасная и вредная. А ты... ты совсем ничего не помнишь?

Помнит. Много чего. Угрозы и нападения. Шантаж и разоблачение Юльки. Стакан воды, яд, главарь мафиози, Чат со Шлангом за ноутбуком - они...

Резкая боль захлестнула с головой. Помешала вдохнуть, застряла в горле невидимым распирающим комком. И обжигающей лавиной навалилась на плечи. Потому что, они...

- Антонина Семеновна, - срывающимся голосом прохрипела Марина, - они... они Федьку стерли!

И разрыдалась. Громко. Безудержно. Как в детстве, когда, упав на асфальт и разбив в кровь коленку, она знала, что нет на земле горше обиды, чем лежать вот так, носом вниз, переживая боль от падения.

Она плакала и не могла остановиться. Кажется, Антонина Семеновна шептала ей ласковые слова, уговаривала выпить воды. Гладила и утешала. В конце концов, пригрозила, что вызовет медсестру и попросит, чтобы ей вкололи успокоительное.

Кончено, такие срывы случаются из-за стресса. Марина была уверена, что это последствия пережитых событий, всплеска адреналина, запугиваний, угроз и кто знает, чего еще? Ведь не из-за Федьки же, в самом деле...

- Испугала ты меня, деточка, - бухгалтерша тревожно заглядывала Марине в глаза. - Стоит ли так переживать? Мне Федор Михайлович тоже нравится, вернее, - поправилась она, - нравился. Но искин - не человек. Всего лишь машина, которую сломали. Ты же знаешь, лучше меня...

- Машина? Всего лишь машина? Нет, Антонина Семеновна. Он мой друг. Самый лучший друг. Знаете, каково это - терять друзей?

Злые слезы снова готовы были хлынуть рекой. Она едва сдерживалась, чтобы не завыть в голос.

- А как же Гоша? Мне показалось, что вы встречаетесь?

- Вам, действительно, показалось, поверьте. Недавно и мне тоже казалось... всякое. Но все совсем не так.

Это с ней что-то не так. Машина, искусственный интеллект, робот, операционная система, программа... Они ненастоящие, и все же... Надо признать - права Антонина Семеновна. Нельзя к ним привязываться, ненужно, неправильно. Но отчего же так тоскливо на душе? Она и после смерти Игоря так не убивалась. И к Гоше не тянет пойти, навестить. И полицейскому она, конечно, скажет спасибо, но не сейчас. Сейчас что-то не хочется. А вот если б Федька...

Первым делом Марина схватила бы мобильник. Она сделала бы все, чтобы искин на нее не дулся. Ведь так важно, чтобы он простил ее. За то, что не послушалась. За то, что в очередной раз проигнорировала его советы, а ведь он так просил, почти умолял. Она снова стала бы ходить в спортзал. И посещать курсы самообороны. Федька настаивал на занятиях, но Марина вечно отговаривалась нехваткой времени. Она бы терпеливо сносила все его нравоучения. Она бесконечно играла бы с ним в шахматы. Она подтянула бы английский до его уровня, и они устаивали бы тематические вечера. Она перестала бы выключать системный блок, когда Федька приставал с расспросами. Она бы... Да что же с ней твориться такое?

Антонина Семеновна, скептически поджав губы, глядела с сочувствием и жалостью.

* * *

Через два дня Марина была уже дома. Яд из организма вывели, прописали кучу таблеток и успокоительных. И отпустили.

Кузьмич забился под кровать, как только она вошла в квартиру. И недели не прошло, а он уже отвык?

- Кис, кис, - позвала Марина.

Но кот не вылезал. Может запах чужой? Пахнет от нее больницей и лекарствами. Надо принять душ.

Раздеваясь, включила системный блок. По привычке. Потом, опомнившись, опустилась на стул перед монитором. Пусто. Даже рабочий стол не показывает. Стерли все под чистую.

Планшет не включался, а ноутбук остался в офисе.

Зато Сонечка работала. Операционная система на ней тоже отсутствовала, но звонки телефон принимал. И самой позвонить тоже было можно. И все. В остальном - черный экран.

Несколько раз звонил Гоша, но Марина не ответила. Потом, видимо, Антонина Семеновна попросила дизайнера не доставать ее. Захочет - сама позвонит. А вот бухгалтерша названивала ежечасно. И попробуй не ответить - тут же примчится к ней домой. Но Марина не была против ее напористости. Наоборот - ей было страшно одной, а мысли, от которых, подчас, трудно избавиться, поглощали ее целиком и полностью.

Болтовня отвлекала. Антонина Семеновна немного помогала с уборкой, готовила еду. Кузьмич больше не прятался от Марины под кроватью. Но когда появлялась женщина, последнее время угощавшая его отварной курочкой, вместо надоевшего сухого корма, ходил за ней как хвостик.

Когда бухгалтерша уходила, Марине казалось, что квартира становилась вымороженной. Словно вместе с ней исчезала частичка тепла, соединявшая ее с внешним миром. Она садилась в кресло перед черным монитором и немигающим взглядом вглядывалась в глянцевую поверхность. И вторую ночь так и засыпала, сидя, и прижимая к себе пристроившегося рядом кота.

Еще в больнице Марина решилась все-таки спросить, что же произошло там, в компьютерном классе, после того, как она приняла яд. Антонина Семеновна неохотно - видимо, ей тоже неприятно вспоминать, - но все же рассказала. В сущности, там не было ничего интересного: здание отцепила полиция, группе захвата был отдан приказ обезвредить преступников. Главарь банды, его сообщник, Юлька и ее парень были задержаны, а они с Мариной - отправлены в больницу. Еще несколько полицейских из отряда специального назначения получили несущественные травмы. И еще один, с лазерным ранением лежит в рядом в хирургии. Вот так, коротко и сухо. И больше они к этой теме не возвращались.

Вплоть до сегодняшнего утра. Когда Антонина Семеновна, зайдя в комнату, едва не поранила ногу, споткнувшись об останки разбитого монитора.

- Все, - вскипятилась бухгалтерша, - моему терпению настал конец! Марина, сколько можно сидеть и жалеть себя? Ты же, как вернулась, четвертый день носа из дома не высовываешь! Что, думаешь, мне легко? Или, например, Гоше? Или... неважно. Посмотри, до чего ты себя довела? Доктора сказали, что возможна депрессия. Но у тебя же просто какая-то черная меланхолия!

А она права. Вчера Марина обнаружила ДИСО, спрятавшийся за принтером на столе. Включила, сунула руку в блестящую манжету. Диагностический измеритель мог работать автономно, независимо от синхронизации с операционной системой. Манжета завибрировала, сжалась на запястье. На плазменной панели мерно защелкали цифры: показатели давления, пульс, палец слабо кольнуло - забор на общий анализ крови. Через несколько минут загорелась красная кнопка индикатора, на панели побежали буквы: давление повышенное, частота пульса соответствует состоянию панической атаки, анализ крови выявил анемию и повышенные лейкоциты. Заключение ДИСО выдал соответствующее: затяжная депрессия, сильный стресс, склонность к суициду. Дальше аппарат показал целый перечень того, что необходимо делать в такой ситуации. Но прежде всего надо было вызвать "скорую". Стоило только надавить на красную кнопку индикатора и бригада через несколько минут забрала бы ее в больницу. Скорее всего - в психиатрическую.

Марина поспешно выдернула руку из устройства. Некстати вспомнилось, как последний раз Федька заставил ее воспользоваться измерителем. Тогда она тоже была напугана и растеряна, и чудом ничего себе не повредила, когда ее на скорости вытолкнули из машины. Но рядом был ее искин - вечно язвивший, подначивающий и подстегивающий, и провоцирующий, и высмеивающий. И вместе с этим и веселый, и неунывающий, и предприимчивый, и находчивый. И добрый. И нежный. Утешающий и обнадеживающий. Он здесь, рядом, вот сейчас, еще чуть-чуть и включится монитор...

Никогда уже не включится. А если и включится - там не будет Федьки.

Отчаяние, затопившее душу, нашло выход - она сбросила монитор со стола, так что Кузьмич, сидевший под креслом, еле успел отскочить.

- Ты меня, вообще, слушаешь, Марина? - Антонина Семеновна нервно крутила кольцо на пальце, то поворачивая его камнем то вверх, то вниз. - Так нельзя. Надо что-то делать!

Надо, кто же спорит.

- Вы правы, конечно, но проблема в том, что я совершенно не представляю что. Мне сейчас даже дышать сложно, и кажется, что и мир не мой, и я не на месте. Не могу я так, не могу...

- Не можешь - что?

- Без него не могу, оказывается.

- Без кого?

- Без Федьки.

Наверно, тут полагалось снова разрыдаться, но слез больше не было. А если вдуматься, какую глупость она сейчас озвучила, впору начать всерьез опасаться психиатрической лечебницы. Выходит, она испытывает чувства к машине? К системе? К искину? Тем более, к бывшему искину. Ее попадались такие клиенты, как она теперь. Только тогда она их плохо понимала.

- Нет, вы меня просто досрочно в гроб вгоните! - продолжала яриться Антонина Семеновна. Палец с кольцом покраснел, поэтому она сняла украшение и чуть ли не швырнула на стол. - Идиоты! Подумать только... Ты еще куда не шло, но этот... упрямый как осел. Что же мне делать-то с вами? Что делать?

- Это вы сейчас о ком говорили, Антонина Семеновна? Я не очень поняла.

Женщина плюхнулась на стул и обхватила голову руками.

- Да так... мысли вслух. Что-то мне плохо, Мариночка, кажется, у меня давление повысилось.

- Ой, у меня же ДИСО есть! - словно очнулась от своих переживаний девушка. - Давайте руку, вот сюда. Очень хороший аппарат, Федька настоял...

Марина закусила губу. Имя искина снова сорвалось с языка. Проклятье! Она готова была уже и ругаться, лишь бы это помогло вытряхнуть его из памяти.

Измеритель показал, что давление немного повышенное, но лекарств не прописал, только покой и успокоительное.

- Вот что тебе нужно, - наконец выговорила Антонина Семеновна, видя, как Марина побежала за водой, разыскала в домашней аптечке настойку валерианы. С девушки тут же слетела маска тупой покорности, уступив место деятельности и заботе. - Сходи-ка ты, навести Гошу. Его завтра уже выписывают. Это, в конце концов, невежливо - переживать только за себя. Он тоже пострадал. И еще... зайди в палату 324 в том же корпусе. Там лежит... хороший человек. - И непонятно к кому обращаясь добавила, пробурчав себе под нос: - И он меня, конечно, убьет, но другого выхода я не вижу.

- А вы? Давайте я вам такси вызову.

- А я здесь у тебя посижу. Очень уж мне твой Кузьмич нравится. У меня будет сеанс релакса и кототерапии. Не против?

Вот уж кто был совершенно не против, так это кот. Подкрался, замурчал, закрывая от удовольствия глаза.

- Нет, что вы! Сидите сколько хотите. Тогда я... пойду?

- Иди, Мариночка, иди.

* * *

Стекла больничного холла были отполированы до блеска - маленькие роботы-улитки тут же стирали любое пятнышко и отпечатки пальцев. Поползли они стирать и дождевые капли, полетевшие на стекло, как только Марина торопливо вбежала в холл. Когда она вышла из дома, накрапывал мелкий дождик, но уже на подходе к больничным корпусам начался настоящий ливень с ураганом. Зонт не помог - куртка промокла, а джинсы можно было отжимать.

Имплантационное отделение располагалось на седьмом этаже, но она не решилась воспользоваться лифтом - боялась, что клаустрофобия усилится. Конечно, ей приходилось иногда подниматься в офисы высоток, и она пользовалась лифтом в таком случае. Но обязательно нужно было, чтобы с ней находился кто-то еще. Помогало отвлечься от давящих стен в тесном пространстве.

Администратор отделения, молодой парень, видя запыхавшуюся и мокрую девушку, любезно предложил воды, спросил, чем он может помочь. Он даже хотел проводить ее до Гошиной палаты, но Марина отмахнулась - сама найдет. Не к чему ей сейчас лишняя суета и проявление внимания.

Гоша удивился и растерялся при ее появлении. Надо было его предупредить, позвонить хотя бы, но Антонина Семеновна буквально вытолкнула ее за дверь. И мобильник - Сонечка, была забыта дома.

Дизайнер выглядел бодрым и отдохнувшим. Будто не в больнице, а на хорошем курорте время провел.

- Марина! Наконец-то! Я столько раз тебе звонил, что со счета сбился! Могла бы и перезвонить, кстати, - попрекнул он. - Антонина Семеновна попросила тебя не трогать, но слушай, так нечестно - мы же с тобой встречаться начали. Неужели я не могу позвонить своей девушке? Я вообще думал, что тебя убили, Марина!

Да, она жестокая эгоистка. Только о себе и думает. Это она уже слышала ото всех. И только бухгалтерша теперь знает, что думает она вовсе не о себе...

- Знаю, Гош, прости. - Она так и осталась стоять возле кровати, не решаясь сесть из-за мокрых джинсов. - Я одна виновата во всей этой истории. Но сейчас мне настолько тошно, что не до нравоучений. Я пришла убедиться, что, во-первых, ты жив здоров, во-вторых, сказать что... я не буду больше с тобой встречаться.

Вот так. Коротко и ясно. Гоша, ожидавший всего чего угодно, но только не этого, просто опешил.

- Может, объяснишь? Я обидел тебя? Сделал что-то не так?

- Все так. И ты очень хороший, Гоша, правда. Поэтому не хочу обманывать ни тебя, ни себя. Не получится у нас тобой ничего. Ты мне нравишься, но только как друг, понимаешь?

- Понимаю. Но может все же когда-нибудь...

Он осекся. Посмотрел ей в глаза - полные отчаяния и тоски.

- Нет, - она слегка покачала головой, - до свидания, Гош, увидимся.

В холле она прошмыгнула мимо услужливого администратора. Лишь бы только он не задавал вопросов.

Какая же она все-таки идиотка. Не зря ругалась  Антонина Семеновна. Пришла навестить парня, поддержать, а вместо этого сказала, что порывает с ним. Обидела, наверно. Дурацкое, саднящее чувство вины. А с другой стороны, почему она должна оправдываться? Она просто сказала о своих чувствах. Это честно и правильно. Гоша поймет, наверное...

Ладно, нужно нанести еще один визит и домой - зарыться в свой угол, затискать кота.

Наверное, в палату 324 тоже идти не стоило. Марина догадывалась, что Антонина Семеновна отправила ее к тому самому полицейскому. И это, конечно, правильно. Просто необходимо его поблагодарить. Элементарная вежливость. Он пытался им жизнь спасти. И ей, и Гоше. Но состояние у нее было такое, что она сильно сомневалась, что вместо "спасибо" и "как вы себя чувствуете", не скажет очередную глупость.

До отделения травматологии пришлось спускаться на третий. Две молоденькие медсестрички проводили ее глазами, не переставая болтать друг с другом. Но тут же умолкли, как только увидели, что она застыла в нерешительности перед палатой 324. Они пошептались и, похоже, собирались к Марине подойти. Это заставило ее стряхнуть оцепенение и постучатся. Никто не ответил. Тогда она, не дожидаясь расспросов медперсонала, толкнула дверь и осторожно вошла.

В палате было тихо и сумрачно. Дождь на улице не прекращался, небо было и так затянуто тучами, но здесь еще и закрыли жалюзи на окнах. Просто человек спал. Понятно, она как всегда не вовремя.

Сначала она увидела темно-коричневую куртку с заклепками, висящую на спинке стула. Зачем она здесь? Есть же больничная раздевалка. А прикроватная тумбочка просто ломилась от пакетов. Что там? Яблоки, апельсины. Ого, даже ананас!

Нехорошо подкрадываться и смотреть, но тут ей стало просто любопытно. Ей так хотелось разглядеть его лицо еще там, под маской, в темном переулке.

Ничем не прикрытая рука покоилась поверх одеяла. По ней змеилась вычурная вязь татуировки - от запястья до самого плеча. Марине стало плохо. Эту татуировку она не перепутала бы ни с какой другой. Она знала ее - каждый листик, каждый завиток, каждую закорючку. Ее бросило в холод, потому что она увидела ершик коротких, чуть обесцвеченных на концах волос. Затем ее бросило в жар, потому что спящий перед ней мужчина оказался не кем иным как... Федькой.

Ноги отказались держать. Марина неловко опустилась на стул с коричневой курткой.

Это недоразумение какое-то, наваждение, сон. Этого просто не может быть. Наверное, она уже сошла с ума. Говорят, когда думаешь о ком-то постоянно, незаметно притягиваешь его в свою жизнь.

Так неужели ей показалось? Ничуть. Человек, спавший на больничной койке, безо всякого сомнения был ее искином. Таким знакомым, таким родным. На скуле у него красовался внушительный кровоподтек, под одним глазом наливался чернотой фингал, губы растрескались, лицо в ссадинах. Он был живой и абсолютно настоящий. Марина смотрела на него не отрываясь, забыв дышать и моргать.

Время остановилось. Сколько она просидела так, не шелохнувшись? Надо было уходить, она понимала, что надо. Ведь не будить же его, в самом деле?

Но мужчина проснулся сам. Открыл глаза, повернул голову в ее сторону.

Взгляд его на мгновение остекленел. Спросонья лицо не сумело сохранить маску - на нем читалось удивление смешанное с... испугом. Или ей снова показалось?

- Ну, привет, - хрипло сказал он.

Попытался сесть - лицо исказила гримаса боли. Он выругался. Одеяло сползло, и Марина увидела, что большая часть груди у него заклеена стерильной салфеткой. Его же лазером ранили!

Она кинулась помочь - подложить подушку, но возле кровати замерла. Будто забыла, что надо делать и говорить.

Он тоже замер - смотрел снизу вверх. Настороженно и тревожно.

И Марину словно подменили. Вся злость и обида, страх и тоска, разом забурлили внутри, готовые выплеснуться в истерику.

- Ты... ты... знаешь кто? - выговорила она дрожащими губами.

- Знаю, - тихо ответил ее бывший искин.

- Ничего ты не знаешь! - она сорвалась на крик. - Ты идиот, кретин, сволочь, скотина последняя! Баран, тупица... Олух!

На глазах выступили слезы, горло саднило, она стала задыхаться. И не имея возможности еще что-нибудь сказать - душили спазмы, она размахнулась и отвесила ему пощечину. Развернулась и выбежала из палаты.

Медсестрички шарахнулись от двери. Подслушивали? А хоть бы и так, плевать.

Она и не помнила где выход, свернула в первый попавшийся коридор, не вписалась в поворот и с размаху налетела на человека. Чуть не упала, но мужчина, в которого она врезалась, поймал ее. Развернул к себе, резко встряхнул за плечи.

- Марина? Марина Разумовская?

- Д-да.. В-вы меня з-знаете?

- Вас теперь весь наш отдел знает, - он достал из кармана упаковку бумажных платочков, протянул Марине. - У Федора были? Не отпирайтесь, по глазам вижу, что у него. Давайте присядем?

Больничная скамейка, обшитая тканью из дерматина, жалостливо скрипнула. Особенно когда на нее опустился мужчина - довольно грузный, в форме, с раскрасневшимся одутловатым лицом, в возрасте, с седеющими висками и бакенбардами.

- Разрешите представится - Клещенко Иван Валерьянович, начальник отдела...

- ...по борьбе с организованной преступностью?

- Отдела технологической криминалистики. Но суть та же - выследить, найти и обезвредить преступные группировки, проводящие махинации с цифровыми технологиями.

- А он... тоже из вашего отдела?

- Федор? Старший детектив. Не обижайтесь на него, Марина Леонидовна. Он, конечно, оболтус, каких еще поискать. Но специалист отличный. Профессионал. Что поделаешь? Работа такая. Моя жена раньше тоже обижалась.

- А сейчас?

- Так уже пять лет, как обижаться некому.

- Извините.

- Ничего. Это вы Федора лучше извините. Вот Антонина Семеновна сразу к нему прониклась, - улыбнулся Иван Валерьянович. - А какие она пирожки с капустой ему носит! Объедение. Еле у него отбил - не хотел делиться, жмот! А как она мужественно держалась в заложниках - она рассказывала. А похоронный список... - тут у него возникло такое мечтательное выражение лица, будто бухгалтерша ему там некролог в стихах написала. - Улика, сами понимаете, пришлось изъять и прочитать. Но какой рациональный подход к такому деликатному вопросу. Потрясающая женщина!

Да, Антонина Семеновна в последнее время нарасхват. То главарю банды кибер-преступников, будь он неладен, приглянулась, теперь вот начальнику отдела по борьбе с этой самой преступностью. И с ее бывшим искином спелись они, значит. Ругались, ругались, а теперь вот - пожалуйста! Просто заговор какой-то.

- Я... подумаю... это все неожиданно слишком, - слезы Марина вытерла, но глаза от соли теперь щипало невыносимо. - Я и предположить не могла, что он... ну... не машина.

Иван Валерьянович посмотрел на нее пристально, с прищуром.

- Думайте. Но не долго. Зачахнет же парень. Не жалко?

- Зачахнет он, как же...

- Марина, Марина... Его уже вторую неделю не выписывают. И не собираются пока. Он ведь тоже чуть не погиб, когда в одиночку вас спасать бросился в этот чертов переулок. Щенок! - начал закипать начальник отдела и еще больше краснеть. - Говорил же - нельзя, штрафами угрожал - куда там! Разве ж он послушает? Столько крови потерял, еле смогли его в чувство привести. И что ты думаешь? - начальник забылся и начал ее на "ты" величать. - Тем же вечером он сбежал из больницы! Прямо из-под капельницы! Зачем? Чтобы снова тебя спасать. Тут же такое дело... хотя, ладно, сами разбирайтесь.

Он изъял у Марины свою упаковку платочков, утер пот со лба.

- А для чего вам вообще все это нужно было, не расскажете?

- Не расскажу. Это служебная тайна.

Неожиданный ответ. Как же так? Она имеет право знать!

- А вы у Федора спросите, - добавил вдруг Иван Валерьянович, - он, может, и расскажет. Ему уже нечего терять - такого наворотил, балбес, что я еще не решил - понизить его в должности, чтоб неповадно было, или вообще уволить к чертям собачьим. Не хотелось бы терять такого специалиста, но с ним же никакого сладу нет!

Вернуться обратно? Немного отойдя от шока и истерики, Марина поняла, как глупо она сбежала. Наорала на человека, по лицу ударила... А теперь, если разобраться - совершенно незаслуженно. Надо было от него объяснений потребовать. Хотя какие теперь объяснения? Сама же хотела у него прощения просить, еще только недавно чуть ли ни все, что он попросит, исполнять обещалась. Как быстро все поменялось. Да, но так правдоподобно врать... точно не каждый сможет. У него, определенно, талант. И что ей делать? Вернуться, поговорить? Если он, конечно, теперь захочет с ней разговаривать.

Видя ее замешательство, начальник отдела, взъерошившийся и рассвирепевший, смягчился немного, поостыл.

- Пойду я, пожалуй. К Федору ведь шел, да... не дошел.

- А вы...

- Не переживай, ругать его не буду. Пока. И то только потому, что врачи запретили. А по-хорошему, всыпать бы ему как следует.

Скамейка снова хрустнула, когда Иван Валерьянович поднялся. Ушел за угол, в палату, оставив Марину одну.

Впрочем, она и опомниться не успела, как он вернулся. Прошел мимо нее, подмигнул. Бросил лишь: "До свидания, Марина Леонидовна, приятно было познакомиться".

А она все еще сидела, не в силах решиться снова пойти в палату. В конце концов, что она теряет? Дурой обзовет, нотацию прочитает. В первый раз, что ли? Или замкнется и перестанет отвечать. И такое было. Тогда она просто уйдет. Но... можно же попробовать?

Когда она решилась, толкнула дверь и шагнула внутрь, под ноги ей покатился ароматный и слегка надтреснутый апельсин. Взору ее предстала картина, полностью характеризующая детектива как оболтуса и разгильдяя: Федька лежа бросал апельсины из пакета на тумбе в мусорную корзину. Корзина была маленькая, а принесенных апельсинов - много. Так что наполнилась она быстро, еще несколько штук валялись на полу.

Возмутившись такому варварству, она сделала пару шагов, остановилась, загородив собой мишень. Следующий апельсин полетел бы прямо в нее, Федька уже размахнулся - левой рукой! - но заметил ее и руку опустил. Ухмыльнулся, подбросил апельсин вверх и поймал его в ладонь, поморщившись от резкого движения.

- Что-то вы зачастили, Марина Леонидовна. Неужели придумали, как еще меня обозвать? Внимательно вас слушаю.

Ни ругательств, ни обвинений. Ни подначек, ни подколов. Подчеркнуто вежливая любезность. И это настолько на Федьку прежнего не походило, что Марина испугалась не на шутку. С чего она вообще взяла, что этот человек - ее прежний искин? Скорее всего, он просто хорошо выполнял свою работу. А на самом деле, он вовсе не такой, которого она... в которого она...

Глаза снова защипало. Похоже, опять сейчас расплачется. Стало стыдно и неловко. Закусив губу и часто смаргивая она развернулась, чтобы снова уйти. Понятно же, что никакого конструктивного разговора не получится. И на что только она рассчитывала? Она уже взялась за ручку, когда услышала:

- Подожди... черт, да постой же, Марина!

Детектив откинул одеяло и, как был в одних трусах, сиганул вслед. Сдавленно ругаясь, одолел маленькую комнатушку, схватил ее за руку.

- Может, скажешь, все-таки, зачем вернулась?

Пришлось Марине развернуться. Как раз для того, чтобы нос к носу столкнуться с настороженным взглядом синих глаз. Он так и стоял, упрямо ожидая ответа. А у самого весь бок отбит, в страшных сине-лиловых разводах. Смотреть больно.

- Просто поговорить, - сглотнула она комок в горле. - Если ты... будешь теперь со мной разговаривать.

- Буду, - серьезно ответил детектив. - Пойдем.

Так и не выпуская ее руки он, сильно хромая, повел Марину к кровати. Сел, морщась и шипя сквозь зубы. Хотел и ее посадить рядом, но девушка выдернула руку, подвинула себе стул.

- Ложись, - посоветовала, - говорят, тебе вставать нельзя.

- Валерьяныч наплел? Доложил уже, как ты на него налетела, - пробубнил он. Однако послушался, лег, натянув одеяло чуть ли не до подбородка. - Тоже талдычит - то нельзя, это нельзя. Хуже чем Антонина Семеновна! Хотя нет... она тоже теперь - предательница. Я ей строго-настрого запретил тебе рассказывать. А она... сдала меня, да?

- Да, - призналась Марина. - Только не говорила, что ты - это ты. Сказала просто зайти в палату номер 324.

- Вот я и говорю - предательница.

- Но почему? Ты что же решил просто исчезнуть и все - ни ответа, ни привета? И объяснять ничего не собирался? Не понимаю...

- Не собирался, - жестко отрезал Федор. - На самом деле я живу в другом городе, довольно далеко отсюда. Я бы просто уехал. Подчистил данные о себе в сети. Мы бы и не встретились никогда больше, Марина.

Словно холодом обдало. Даже мурашки по спине пробежали. Вот она - суровая и жестокая правда. Она же ее хотела услышать, верно? Теперь получила сполна. Проговорила тихо:

- Спасибо за откровенность.

- Да не за что, - детектив снова взял апельсин, покатал его между ладонями, продемонстрировав содранные до мяса и запекшиеся корочкой костяшки пальцев, - рассказать тебе про задание?

- А можно? Твой начальник сказал - тайна.

- Валерьяныч? Ага, слушай его больше. Так вот...

Но рассказать не успел. В палату грациозной походкой вплыла одна из хорошеньких медсестричек.

- Феденька, укольчик!

- Дашенька, как ты некстати, - протянул детектив, притворно закрыл глаза, поворачиваясь боком к стене и одновременно откидывая одеяло.

Марина деликатно отвернулась.

- Ой, Даш, а какие штанишки у тебя красивые!

Вот нахал - так открыто флиртовать! Повернувшись, Марина увидела, как медсестра зарделась от похвалы. А костюмчик и правда гламурный - нежно-розовые кофта и штаны. Очень ей идет.

- Да брось, Федь, скажешь тоже. Это рабочая одежда.

- А еще есть такая? - поинтересовался детектив.

- Есть, сменная. А тебе зачем? - удивилась она.

- Не мне, - хмыкнул он, - ей, - кивнул на Марину. Та хотела уже было возразить, но встретившись с ним глазами, передумала. - Очень надо, Даш, выручай.

- Сейчас принесу, - сделала губки бантиком медсестра.

- И что это было? - едко спросила Марина, как только за Дашей закрылась дверь, - предлагаешь мне профессию сменить?

- Предлагаю тебе переодеться в сухое. Ты на джинсы свои посмотри! Можно подумать, ты все лужи измерила вдоль и поперек!

- Не буду я переодеваться!

- Ты не переодеваешься, я не рассказываю, - констатировал Федор.

Они насупились и замолчали оба. Так и сидели, пока не зашла Даша, молча отдала костюм, вышла обратно.

- Обиделась, - по-своему расценил детектив поведение медсестры. - Теперь в два раза больнее уколы будет делать.

- Какая жертва, - фыркнула Марина, расстегивая ремень. Но потом спохватилась: - Отвернись!

- Да ладно, чего я там не видел?

И правда. Он ее даже голой сканировал! А уж сколько раз она переодевалась при нем, сидела в трусах и лифчике перед монитором. Он видел ее всякую: помятую после сна, с опухшими от долгого чтения глаза, с косметикой и без, веселую и злую. Решительную. Растерянную. А еще жалкую, трясущуюся от страха, в панике просящую его посидеть с ней еще немного. И почему-то ужасно неловко все это вспоминать.

Джинсы снимались с трудом - прилипли к телу. Зато после мокрой холодной ткани легкие хлопковые штанишки приятно ласкали кожу.

Наглый детектив и не подумал отворачиваться - смотрел во все глаза. И Марина не стала артачиться - этот человек смотрел на нее целый год. Пусть еще посмотрит, от нее не убудет.

Снимая кофту, она задела браслет. Тот самый, подаренный Игорем. Она так и носила его с дня рождения. А сейчас он как нельзя кстати.

Стащив украшение с руки, Марина протянула его Федору.

- Надевай.

Детектив недоуменно на нее уставился.

- Серьезно? Что за детский сад, Марина? Думаешь, я и теперь тебе вру? Ты бы еще полиграф сюда притащила!

- Я Игоревым браслетам больше доверяю. Так наденешь?

Он пожал одним плечом - другим не смог. Немного растянул браслет в стороны - сочленения позволяли надевать его на запястье любого размера. Но, подумав, все-таки надел.

- Как тебя зовут?

Он усмехнулся.

- Это что - допрос? Эй, вообще-то, это моя работа!

- Отвечай.

- Федор Михайлович Логинов. Пошарь в карманах куртки, если хочешь, там, может, визитка моя завалялась. Мне дыру от лазера недавно Антонина Семеновна прямо тут заштопала. Святая женщина, что ни говори. Но в разведку я с ней, все же, не пойду.

Блестящий, изначально угольно-черный браслет, стал изумрудным. Не врет, значит.

- Занятный оттенок, - похвалил детектив, - мы с Игорем мало общались, но теперь убеждаюсь, что по этой части он мастер.

- Сколько тебе лет?

- Тридцать четыре. - И предвосхищая следующий вопрос, добавил: - Не женат и не был, хотя меня столько раз пытались к этому склонить, что я уже сбился со счета. Детей нет - ни своих, ни клонированных, ни донорских, ни приемных. Живу один, но иногда, а точнее довольно часто, пускаю пожить день другой приблудившихся друзей, ну и э-э... подруг. Официальная версия работы - программист, неофициальная - детектив в отделе столь секретном, что даже Валерьяныч боится поминать его всуе.

Стабильный изумрудный цвет.

- Все забыл, ничего не сказал? - хитро поинтересовался он.

Теперь это был ее прежний Федька. Такой, каким она год его знала. Только вот настоящий ли... Проверим.

- Почему ты зовешь меня Мариной?

Не сразу ответил. Неужели все-таки маска?

- Не в бровь, а в глаз, - признался ее бывший искин, - даже не знаю, что сказать...

Браслет поплыл из зеленого в красный.

- А мне кажется, знаешь.

Он замешкался и, похоже, засмущался.

- Я просто подумал... вдруг тебе теперь не понравится? Глупо, да?

Цвет снова позеленел, постепенно выравниваясь и достигая оттенка молодой весенней травки.

Зато стала краснеть сама Марина.

- Я не против, называй, как привык.

- Заметано, Рина, - искренне улыбнулся он.

- Значит, разговаривая с искином, я все это время общалась с тобой?

- Да.

- Зачем я вам понадобилась?

- Это самый скользкий вопрос, - апельсин снова оказался в его руках. - На самом деле нам не ты понадобилась, а эта шайка маньяков, что создает и запускает вирусы, терроризируя машины и людей. В один распрекрасный день к нам в контору очень некстати ворвался Валерьяныч - мы как раз с напарником заканчивали партию в подкидного, - обозвал нас бездельниками и тунеядцами, поорал немного для приличия. Потом вызвал меня в свой кабинет, сказал, что, так мол и так, имеется у него задание для такого нетривиального человека, как я. Правда, у него слово "нетривиальный" прозвучало как "придурок". И объяснил, в чем задание заключается - следить за девушкой, купившей новую операционную систему. А чтобы следить было удобнее, прикинутся этой системой, искином, то бишь. А все ради того, что по некоторым проверенным данным на девушку рано или поздно должна выйти преступная группировка "Атом", которую отдел Валерьяныча пасет уже несколько лет да все поймать никак не может.

- И ты, конечно, согласился.

- Нет, я отказался, - помрачнел детектив. - Начальство неделю за мной ходило, уговаривало, аргументируя, в основном тем, что у меня есть склонности к артистизму. Конечно, где бы они еще такого идиота нашли!

Браслет на его запястье оставался неизменно изумрудным.

Он взял с тумбы пустой пакет, положил туда апельсин. Подумал, встал с кровати, хромая пошел к мусорной корзине и стал выуживать из нее остальные апельсины, собирая их в пакет.

Марина подобрала те, что рассыпались по углам, подошла к задумавшемуся парню, присела рядом на корточки.

- Докатился, - хмыкнул Федька, рассматривая треснутый и ароматный фрукт, - меня, вообще-то, сложно вывести из себя до такого состояния, но тебе это удалось. Поздравляю.

- До какого?

- Чтобы я мусорить начал. Тем более - так. Я порядок люблю, Рина, и чтобы каждая вещь на своем месте. Но ты же это и так прекрасно знаешь.

Знает. Она его и впрямь прекрасно знает. И не знает тоже. Такой вот знакомый незнакомец.

"Незнакомец" подергал сережку в ухе, подобрал пакет и заковылял обратно к кровати.

- Пришлось мне согласиться, - продолжал Федька, укладываясь на место, - очень уж напирали на меня со всех сторон. Мне даже кабинет отдельный выделили, нашпиговали видеотехникой и оборудованием всяким, позволяющим выходить на связь в любое время суток. Начал работать. Я играл, подхалимничал, изворачивался, врал, - он потускнел и нахмурился, - все делал, лишь бы ты не заподозрила, что, во-первых, я человек, во-вторых, со мной, как с машиной что-то не так.

- По-моему, с тобой всегда было что-то не так, - возразила девушка. - Но я старалась внимания на это не обращать.

- Потому что ты - не такая как все. Отчасти поэтому тебя и выбрали. Откровенно говоря, ты была отличной "наживкой" для кибер-преступников. И они незамедлительно этим воспользовались - схватили тебя, похитили. Угрожали, напугали до смерти. Я и сам тогда испугался.

- Ты? Что-то не верится.

- Испугался за тебя. Знаешь, Рина, я и так себя последней сволочью чувствую. После похищения надо было немедленно хватать тебя в охапку и сажать под домашний арест с охраной. Нет же, я, как болван, работал дальше, продолжал эту операцию. Хорошо хоть тебя уговаривать не пришлось. Сама решила пару недель подождать с закрытием центра. А если бы отказалась, мне необходимо было любыми способами убедить тебя его не закрывать. Иначе снова эти маньяки сорвались бы у нас с крючка. Чертова работа! Я порой ненавижу ее. Да и себя, кажется, тоже.

Она уже перестала смотреть на браслет. Просто знала - не врет детектив. Апельсин снова перекочевал к нему в руки, и Марина не выдержала - выхватила фрукт, положила к остальным, а пакеты - на подоконник. И ананас - тоже. На всякий случай.

- А дальше?

- Дальше мы заподозрили, что наша разлюбезная Юлечка снова снюхалась со своим бывшим любовником. Видимо, он ее в это дело и втянул, шпионить за тобой заставил. Но доказательств у нас не было. Пока однажды она весьма удачно не назначила мне свидание. Подробности я, пожалуй, опущу. Но все что хотел - выяснил. Сделал выводы. Продолжал работать дальше, попутно ищя союзников, которые могут, сами того не ведая, помочь тебя защитить. Нужно было наладить отношения с твоим ближайшим окружением. Игорь парень закрытый, с ним у меня как-то не заладилось. А вот Антонине Семеновне понравились мои анекдоты. Мало-помалу начали нормально с ней общаться, переписывались в соцсети почти каждый вечер. С Джеком сложнее было, мы с ним вообще разные, но и он купился на пари и несколько шахматных партий. А Гоше я просто рассказывал, какая ты хорошая хозяйка. А он слушал и тихо млел.

- Ясно, - откинувшись на спинку стула Марина не стесняясь разглядывала своего бывшего искина, - вот кто виноват в том, что Гоша начал оказывать мне знаки внимания. На свидание приглашать. Да?

- Как будто ты была против, - насупился Федька. - Ведь пошла?

- Это был эксперимент.

- И что в итоге?

Марина устало потерла глаза.

- В итоге я поняла, что иначе как друг он меня не интересует.

Детектив попытался сдержать улыбку. И это у него почти получилось, но и то, только потому, что растрескавшиеся губы напомнили о себе болью.

- Ну, а меня... - начал он, но замолчал.

- Продолжай, - попросила Марина.

- А меня ты сможешь простить? Целый год мне казалось... мы неплохо ладили с тобой, Рина.

И насторожился, ожидая ответа.

- Не за что прощать. Разумеется, быть приманкой для кого-то не слишком приятно. Игорь умер, многие пострадали. Но вы поймали этих тварей. И это главное. Так что нет, я не злюсь и не обвиняю тебя. Это твоя работа, на что здесь обижаться? Лучше ты меня прости... за пощечину.

- А все-таки обиделась, - не унимался детектив.

- Ничуть. С чего ты взял?

- Рина, посмотри на меня, - попросил он. Встретился с ней глазами, сказал: - Ты меня теперь никогда по имени называть не будешь? У тебя что, язык не поворачивается?

Она опустила голову. И губы предательски задрожали. Но все же собралась с мыслями, ответила:

- Я не знаю, как себя с тобой теперь вести. Просто не представляю.

- Как раньше. Чего тебе не хватает, а? Неужели я так сильно изменился? - не имея возможности дотянуться до апельсина, он дернул серьгу. - С ума сойти! - внезапно вскипел он. - Ты как была дурой, так и осталась!

- Сам дурак! - крикнула Марина, всхлипывая.

- Пигалица!

- Параноик!

- Неврастеничка!

- Шут гороховый!

Сейчас самое время уйти. Иначе он разорется еще больше, снова за апельсины примется.

Она сумела и голову поднять, раздумывая, получится ли сказать "Пока". Посмотрела на него. Поняла - не получится. Федька придвинулся ближе к противоположному от нее краю кровати вместе с одеялом, похлопал по освободившемуся месту рядом с собой. Сказал тихо и ласково:

- Хватит, Ринуль. Иди сюда.

Даже если бы она и захотела, сопротивляться не было ни сил, ни желания. Она неловко присела на краешек кровати. Протянула руку, провела пальцами по татуировке. От плеча до запястья. Ей всегда хотелось это сделать. Коснулась синяков на отбитом боку.

- Федька... Феденька.

Он обнял ее за пояс, притянул ближе. И она сдалась, растаяла окончательно. Вытянулась рядом, спрятала лицо у него на груди, слушала, как часто бьется сердце. А он зарылся в каштановые волосы, гладил и шептал:

- Ты прости меня, Ринуль, прости. Я же ради тебя только старался. После похищения, когда тебя из машины выкинули, мне отдали приказ сворачивать операцию. Сломался, вроде, искин, и дело с концом. Дальше, сказали, они сами работать будут. Но разве мог я тебя бросить? Стащил пару веб-камер и других приборов со склада, перенастроил оборудование у себя дома. Продолжил общаться с тобой и работать. Сложно было одному делать так, чтобы ты ничего не заподозрила. То сеть не ловила, то камеры включались невпопад.

- Я видела. Ночами не спал из-за меня, Федь?

- По-всякому было, - продолжал он, покрывая поцелуями ее волосы и шею. - Валерьяныч жутко взбесился, когда узнал. Думал, инфаркт его хватит. Спасла Антонина Семеновна. Ее самой плохо стало, как она увидела меня в компьютерном классе. Но надо отдать ей должное - сориентировалась быстро, увела старика, успокоила. Знаешь, - поцеловал ее в ухо, - он запал на нее, кажется.

- Федь, а я тебя, кажется, люблю.

Детектив взял ее лицо в ладони, пальцами вытер слезы на щеках, заставил посмотреть в глаза.

- А мне не кажется, - сказал серьезно, - я точно тебя люблю. И уже довольно давно.

Поймав его руку, она прижалась щекой к сбитым костяшкам пальцев.

- И ты еще хотел уехать? Кто из нас дурак?

- Я, наверное. Мне просто не верилось, что ты простишь мне обман. И чем черт не шутит - вдруг я так хорошо разрекламировал тебя Гоше, что он и в самом деле добился твоего внимания? Вдруг он...

- Помолчи, - попросила Марина, целуя ссадины и синяки на лице своего ненаглядного бывшего искина. Федька замер, блаженно закрыв глаза. Добралась до губ, коснулась едва-едва. Но разве ему этого достаточно? Детектив положил руку ей на затылок, притянул ближе, впиваясь губами и отрезая пути отступления.

Тихонько приоткрылась дверь, в палату 324 протиснулась Антонина Семеновна, а за ней, боком, Иван Валерьянович.

- Говорю же, не вовремя мы, Вань, - зашептала бухгалтерша, видя, как Федька живо набросил на себя и на Марину одеяло, накрывая их обоих с головой.

- Зайдем позже, Тонь, - ответил начальник отдела, беря ее под локоть и прикрывая за собой дверь. И уже в коридоре добавил: - Но, даже несмотря на это, я ему все же всыплю.

КОНЕЦ:))) Спасибо, что читали!

Content

Шурухина Мария Оцифрованная реальность (СИ)

Оцифрованная реальность Мария Шурухина