Игорь Мороз

Шепот звезд

© Игорь Мороз, 2017

© ООО «Издательство АСТ», 2017

Глава 1

Под унылым светом фонарей углы коридоров блестели каплями конденсата. Пересекаясь полутемными сводами, туннели бесконечного лабиринта дышали таинственными звуками и тихой капелью. Вонючий запах сырости оседал на стенах блеском и тягучими каплями, что, отрываясь в недолгий полет, оглашали туннели всплеском луж.

В мрачную мелодию затхлого подземелья вмешались едва слышные шлепки. Из коридора выскочила полупрозрачная тень. Остановившись под фонарем, размытая фигура проступила контурами. Настороженно вслушиваясь в звуки далекой погони, сгусток воздуха принял четкие контуры человеческого тела. Прижавшись к стенке, беглец укутался разводами разрядов, и на темной фигуре замерцали энерголинии легкого пехотного комплекса, известного в узких кругах как «хамелеон».

На внешней поверхности брони ожили бликами дополнительные модули «липучки». Чувствительный к воздействию электромагнитных волн тонкий сплав металла мгновенно выстроил атомарную структуру покрытия нужной формы. Обрастая миллионами щупалец, человек прилип к стене и, буквально врастая в гранит туннеля, пополз на потолок, словно ящерица. Перевернувшись на потолке на спину, фигура застыла в напряженном ожидании.

Плавно изогнувшись, беглец коснулся головы. Беззвучное свечение – и маска распалась на десятки лепестков, втянувшихся в обруч воротника. В темноте забелела лысая голова. Сильно вытянутый назад череп с блеском металлических имплантатов придавал ему сходство с изображениями древнеегипетских фараонов, но все портили глаза. Вместо обычных белков, весь глаз был заполнен краснотой, в которой едва угадывалась граница роговицы. Неестественная белизна, необычная форма головы и контрастно блестевшая в темноте краснота глаз придавали замершему на потолке существу сходство с демоном из мифической преисподней. Но гримаса боли и тихие ругательства из отборной портовой брани характерны только для знающих людей.

Настороженно прислушиваясь к звукам из туннелей, беглец слизнул каплю пота. Болезненно поморщившись, еще раз обвел языком разбитые губы. Следы недавней схватки оставили на лице ссадины и синяки. Легкая броня могла защитить от энергетических импульсов, но уберечь от физического воздействия уже не могла. Незапланированная встреча с патрулем обернулась досадным столкновением, ставящим под угрозу все задание. Еще не пройдено и половины пути, а тело горело ушибами и ссадинами.

Скривившись от воспоминаний о нелепой стычке, беглец закрыл глаза, задышал ровнее.

Задание по скрытному проникновению к реактору поместья можно считать проваленным. Удар по блоку маскировки оказался критическим. Под ребрами зудело от перегрева, и маскировочный полог искривления больше трех минут не держался.

Оставалось только начинать незапланированный «просвет». Открыв глаза, беглец покосился на предплечье. Спаренные стволы излучателей краснели перегретыми раструбами и ощутимо обжигали руку сквозь толщину брони. Подчиняясь мысленной команде, над тупоносыми стволами проступило табло с последними десятками зарядов. Стараясь не сорваться с потолка, воин принялся растерянно ощупывать весь пояс.

– Шептун, я закрепил все обоймы… – без эмоций прошептал беглец. Отдавая мысленное усилие, попытался освободиться от зажимов приклада, живыми щупальцами обхватившего руку по самый локоть. – Фиксирую возражение!

«Отклонений от исходных данных не обнаружено. Возражение отклонено. Цели миссии прежние», – возник в сознании безликий ответ.

Подавив эмоции, беглец саданул почти бесполезным оружием о гранитный потолок и тут же настороженно замер. Из провала левого туннеля послышался тихий шелест металлических лапок. Коснувшись воротника, человек моментально укрылся маскировкой, и костюм слился с потолком в единое целое.

На перекресток выскочила уродливая конструкция из функциональных модулей и многосуставных манипуляторов. Остановившись на ярко освещенном пятачке пересекающихся коридоров, «ищейка» неподвижно застыла. Приплюснутый головной модуль закрутился в непрерывном сканировании. Из головы выдвинулись десятки чутких сенсоров. Словно живое насекомое, ищейка заметалась в поисках направления наиболее полной концентрации запаха беглеца. Не определив направления, уродливая конструкция издала пронзительный вой. И спустя мгновение туннели зашелестели шорохом спешащих сородичей.

С лёгким хлопком отвалившись от потолка, размытая тень упала вниз. Блеснувшие на локтях лезвия вошли между стыками черной чешуи.

Как только хищный блеск лезвия с треском проломил корпус, «ищейка» взорвалась движениями. Пытаясь стряхнуть смертельную угрозу, проникающую к силовым узлам, киборг попытался кувыркнуться, но жала уже пробили гибкий слой внутренней брони и перерубили управляющие цепи.

Дернувшись в агонии, центнер металла и квазиживой органики заскреб по граниту стальными лапами. Оставляя глубокие шрамы белесой крошки, механизм безвольно завалился набок и, оглашая коридоры эхом скрежета, задергался в конвульсиях, извергая струи технической жидкости.

С головой искупавшись в вязкой жидкости, стекавшей с тела зелеными кляксами, беглец поднялся на ноги и бросился вглубь туннеля.

Спустя десять минут стремительного бега, оставляя далеко за спиной звуки далекой погони, беглец выскочил из гранитного лабиринта на просторную площадку. Небольшая пещера имела всего лишь один выход, путь к которому перекрывал алеющий на полу узор силовых линий. Пропускная пентаграмма светилась яркими лучами и плотным узором перегораживала доступ к створкам технического входа в поместье.

Склонившись над орнаментом, беглец опасливо уклонялся от затрепетавшего рядом луча сканера.

Осторожно разглядывая узор, лазутчик тяжело вздохнул. Судя по интенсивности и реакции, под простым сканером скрывается система охраны, и если в узор наступит чужак – лучи мигом превратятся в плазменные резаки.

Оценив высоту потолка и яркость свечения, едва дотягивающую до полутора метров, диверсант прижался к стене у входа. Реагируя на команды единой системы управления броней, сотни щупалец «липучки» пробились наружу едва заметными волокнами. Взобравшись по отвесной стене и потолку, словно муха, диверсант пополз к шлюзу. Зависнув верх ногами возле створок, человек достал из поясного контейнера кровоточащий обрубок кисти. Впихнув в него шип электронного жучка, замигавшего индикатором активной работы, расчетливым движением забросил обрубок в начало пентаграммы.

Раздавшийся шлепок породил волну активности узора. Лучи забегали с нетерпимой яркостью, но, получив генетическое сравнение биокода и ложные данные о массе, внешнем виде человека, «ступившего» на пентаграмму, сканеры выдали ровный зеленый свет. С мягким гудением створки поползли в стороны.

Как только в щель стало возможным просунуть руку, диверсант забросил вовнутрь пригоршню мутных шариков. Раскатившиеся по тамбуру горошины мобильных сенсоров раскрылись ножками, и по полу и стенам разбежалась стая паучков.

Дождавшись полного отчета сканеров и раскрытия створок, беглец сгруппировался и, раскачавшись, одним движением влетел в тамбур и, кувыркнувшись глубже, застыл посреди коридора с широко разведенными и гудевшими активацией излучателями.

Судя по зелени, замысловато устроившей заросли под потолком, и отделке мраморных стен, это не технический уровень, как предполагалось вначале, а как минимум близкие к покоям уровни обслуги.

Бесшумный счетчик отсчета до конца операции напомнил о себе противным зудом. Диверсант укрылся мерцанием и бесшумной тенью устремился к ближайшему повороту.

Но выскочив за угол, чужак столкнулся с охранником. Беспечно закинув тяжелый излучатель на плечо, вместо глухой маски стандартной полицейской брони, на лазутчика уставились выпученные от неожиданности глаза.

Не прерывая движения, лазутчик вогнал в лицо охранника выросшее из кулака лезвие. Подхватив обессиленно обвалившееся тело, нарушитель замер над поверженным противником. Бережно удерживая бьющееся в конвульсиях тело, он шустро пробежал по карманам и вывернул содержимое поясных контейнеров. Не найдя нужного, чужак вогнал черное яйцо в месиво плоти, заменившее лицо охранника. С чавканьем пропав в страшной ране, жучок завибрировал и мелким дрожанием погрузился вглубь вскрытого черепа. Спустя несколько мгновений вынырнул из кровавого месива вместе с рапортом о вскрытии информационных накопителей, подключенных к сознанию умирающей жертвы.

Привычным движением отрезав кисть, чужак приложил жучок к готовой «кукле». Положив обрубок в герметичный пакет, к еще трем «образам» охранников, он уже собрался уходить, как в тишине коридора раздался тонкий писк вызова. Оглядываясь в поиске источника, чужак уставился на гладкую поверхность черного шлема охранника, уже полностью покрывшегося разводами ставшей сворачиваться крови.

На внутренней поверхности забрала горел красный индикатор вызова с центрального поста охраны. Едва сдерживая желание выругаться и возмутиться от невозможно оперативной реакции службы безопасности, размытый контур сорвался в стремительном забеге.

Времени на маскировку уже не оставалось. Обнаруженный лазутчик это мертвый лазутчик. А это автоматический провал миссии «просвета». В течение получаса поместье превратится в разворошённый муравейник, цель миссии окружит себя тройным кольцом охраны, вызовет подкрепление или вообще покинет подземный комплекс, и тогда вообще никаких шансов. Единственное, остался призрачный шанс затеряться в лабиринте, забиться в щель и впасть в спячку. А как шумиха поутихнет, спустя несколько дней повторить проникновение и начать «просвет» заново. Да вот только гарантии на то, что цель останется в поместье, не было никакой.

Значит, у него выбора нет. Цель «просвета» должна быть ликвидирована любой ценой! Орден всегда добивается своего. Какую бы цену ни пришлось за это уплатить…

Без разбора толкая боковые двери, лазутчик пытался убраться с главного коридора, который вскоре наполнится поднятой по тревоге охраной.

Есть!

Дверь с мягким шипением прогнулась и ушла в сторону. Типичная каморка для обеспечивающего персонала – стол, стул и лежак с дергающимся в припадке телом. С готовностью действовать чужак ворвался в комнату. Мгновенно оценивая возможную угрозу, чужак навис над лежаком с занесенными для удара лезвиями.

На мгновение замерев, диверсант остановился над телом человека. Хозяйкой помещения оказалась голая девушка с натянутым на голову обручем полного виртпогружения. Выгибаясь дугой и исходя криками сладострастия, девушка испытывала яркие эмоции. На дешевом пластике пола валялся обшарпанный терминал. На встроенной проекции крутилась известная заставка запрещенной «продозы», программного продукта, транслировавшего в мозг сильнейшие импульсы сексуального возбуждения. Подсевшие жертвы превращались в тени людей, мечтавших лишь об очередной порции виртуального счастья, напрочь игнорировавших живые радости жизни. И самое печальное – жить таким жертвам оставалось считаные дни. Как говорилось в служебных докладах, жертвы «продоз» за несколько месяцев превращались в высохшие мумии и умирали с безумной улыбкой на лице.

Оставив девушку в мире электронных грез, чужак медленно осмотрелся. Заметив под потолком люк воздушного колодца, он бросился к стене. И прильнув к стене, заскочил на стену и почти подобрался к решетке воздуховода, как сзади послышался легкоузнаваемый гул.

Резко повернув голову, диверсант встретился с провалами стволов тяжелого излучателя и прищуром васильковых глаз, сощуренных совсем не в сексуальном желании.

Стремительный рывок в сторону, лишь бы уйти с линии прицеливания, был прерван спаренным залпом.

Яркая вспышка перехватила лазутчика в полете и размазала по стене прихлопнутым насекомым.

Наполняя помещение кислым запахом тлеющего композита, лазутчик попытался подняться на ноги, но страшная рана разорванной брюшины, с ворохом спеченных внутренностей и оплавленных имплантатов, не дала сделать и шага.

Обнаженная девушка медленно сдвинулась с места. Не выпуская массивный излучатель, своими грозными обводами казавшийся дикостью в руках красотки, резким кивком стряхнула обруч виртдоступа.

Плавным шагом оказавшись над поверженным противником, отработанным движением охотница на охотников приставила стволы к виску жертвы. Хищный оскал победительницы и легкий смешок совпали с контрольным выстрелом.

Глава 2

«Шептун, это недостоверно!»

«Воин, да как язык поворачивается такие обвинения произносить! Цель моих симуляций это моделирование максимальной реалистичности!»

Ехидный голос прозвучал в сознании остужающим потоком, смывающим остатки болевых ощущений от разрывающего на части черепа.

«А ты в очередной раз нарушил основное правило! На “просвете” за спиной живых не оставляют!»

«Пустые отговорки, – мысленно возразил воин, – ты вновь игнорируешь замечание и пытаешься возложить вину на меня за все мыслимые и немыслимые огрехи».

«Вот еще. Все твои замечания это нытье неудачника!»

«О, Скрижали. Ну за что мне такое наказание…»

«Я не наказание, а твоя избранность!»

«Достаточно, у меня вновь эмоциональный дисбаланс начинается. По прибытии в Цитадель я подам отчет о предвзятом отношении…»

«Ой напугал, боюсь, боюсь… Подумаешь, помучают меня логическими построениями четвертого порядка, а вот тебя будет намного хуже. Загонят в лабиринт, и как минимум на три круга. А все из-за чего, чугунная задница?»

«А из-за того, что кто-то рассеянная растеряша!»

«Возражаю! Первое. Обоймы были закреплены, и они никак не могли выпасть. С полными излучателями уровень был бы пройден без задержек! Второе, это девушка! Ее присутствие в комнате для прислуги неестественно. Тем более проклятая “охотница”! Откуда в этой забытой планете, да в комнате обслуги, оказаться экстра-бойцу, да еще под симуляцией состояние “продозы”. И третье. Откуда у нее штурмовой комплекс, он идет только в комплексе с тяжелой броней, “У-БОЙ-300”?»

«Обойма выпала из-за клапана, который ты не проверил, – ехидный голос вторил сознанию, создавая впечатление стоявшего за спиной человека, – а девушка… А может, она специально тебя ждала! Это подсадная утка, ты сколько возился в лабиринте?! Вот СБ и сделали ловушку…»

Продолжая перечислять ошибки в симуляции одиночного задания, «шептун» не пропускал ни одного промаха. Подмечая любую оплошность, раздувал их до катастрофических масштабов, и в следующий раз грозился построить уровень исключительно на подобных ловушках.

Воин промолчал. Переспорить этого умника никогда не удавалось. Этот изворотливый разум всегда находил лазейки, всегда изворачивался и никогда не признавал себя виноватым. Да и спорить было не о чем. Могло быть или не могло быть, он должен быть внимательнее к мелочам. И меньше пытаться размышлять, а больше действовать!

И учитель строго выговаривал за подобные промахи. Считая его мягким для «немезиса», наставник нет-нет да намекал на ходатайство о новом выборе предназначения. Но он не соглашался. И всегда твердил о своей решимости служить Ордену воплощением воина.

Качая головой, старый воин, способный лишь учить, проводил очередной разбор допущенных ошибок, загонял молодого парня в реальность жестких «просветов».

Бесконечные серии смертей, то в роли убийцы, то в роли жертвы, должны были лишить ученика любых остатков «пустых эмоций и лишних мыслей». Но не в его случае. Почему-то всегда он находил повод, чтобы избежать случайных жертв «просвета». Поэтому, разбирая его промахи, учитель хмурился и, только оправдывая все молодостью, вновь и вновь отправлял его в симуляцию «тысяча и одна смерть»…

Сбросив состояние ледяного равнодушия, всегда охватывающее после воспоминаний симуляции, воин открыл глаза. И сразу же заморгал от холодка «киселя».

«Шептун, опять температуру упустил?»

«Не капризничай. Все в порядке. Или ты обиделся за учебку? Да ладно тебе, не к лицу несущему волю вести себя как маленький ребенок…» – прозвучала в сознании мысль, электронная составляющая объединенных разумов. И если его часть всегда старалась быть логичной и опиралась на рассуждения и требования Скрижалей Памяти, то напарник был верхом нелогичности, эмоциональности и какой-то извращенной болезни к переворачиванию всего с ног на голову. Вот и сейчас, вместо того чтобы просто проверить показания сенсоров и пробежаться по алгоритмам своей деятельности, стал искать вторые смыслы там, где их не было.

«…так что расслабься. Внешняя среда в пределах нормы. И да, мы прибыли в расчетную зону, “лоно” сливать, или еще плещемся?»

Не дожидаясь подтверждения команды, вокруг тела забурлила тягучая жидкость.

Сквозь сонмища пузырей проступили границы прозрачного кокона, а за ним тесные черты единственного «просторного» помещения его корабля.

Смывая остатки «живой» жидкости, обеспечивающей легкость переноса перегрузок и переработкой отходов жизнедеятельности тела пилота, тело обдали прохладного струей дезинфектора. Подняв руку, пилот с любопытством осмотрел руку со стекающими каплями физраствора. Мутные капли белого киселя почти не отличались от кожи, на которой зияли черные провалы разъемов.

Все еще не привыкнув к последней системе имплантатов, воин сконцентрировался на внутренних ощущениях. Ответная волна отклика пришла с опозданием.

Тусклый блеск разъемов точно вымеренными каплями застывшего металла тянулся до локтя. Разъедая кожу стальными воронками для прямого подключения ручного оружия «немезисов», имплантат еще был чужим.

Последний контур вживили перед вылетом в самостоятельный рейд, и он еще ныл зудом, запоздало реагировал на тестовые команды и дергано вливался в сплетенное сознание. Вот и сейчас – по параллельной нервной системе побежали потоки импульсов подготовки к слиянию с бортовыми системами, а рука все еще оставалась немой.

Дождавшись, пока затихнет последний всплеск раствора, пилот коснулся колпака. Прозрачная стена кокона втянулась в пазы, и тело обдало холодом рубки управления, с царившей в ней минимально допустимой температурой, переносимой модифицированным организмом. Прямо под рукой открылся проем, и выступил баллон со спреем. Обдав себя облаком аэрозоля, человек дождался, когда стекающий гель застынет на теле тонким слоем и превратится в первый слой «живого белья». Оттягивая следующий этап, воин выдохнул облачко пара. Ему нравилось ощущать кожей малейшее колебание потока воздуха, то, чего не хватает в облаченном в броню состоянии, но регламент однозначен. Воин Ордена облачен в броню всегда.

Поверх первого слоя имплантатов надевается легкая прокладка, затем подключение к шейным позвонкам управляющих блоков «хамелеона», и лишь потом на тело опускается каркас из ажурных сплетений универсального комплекса, со множеством слотов подключений.

Это было одной из самых оберегаемых технологий Марсианской Цитадели. Она являлась средоточием и коммуникационным «слоем», к которому подключаются блоки управления, оружейные комплексы, модули защиты или какие-то дополнительные системы, необходимые для выполнения миссии Ордена. И за сохранностью своих тайн Марс следил очень серьезно.

Только замрет сердце воина, вся электронная начинка превратится в высокотемпературный шлак, и наковырять в нем можно только бесформенные куски сплавленного металла.

«Выведи карту пространства, – сформулировал мысленный приказ воин. И тут же уточнил у соседа по сознанию: – В пищевых резервуарах что-нибудь осталось?»

«Со жратвой туго, – с секундной заминкой возник ответ Шептуна, – последний раз приземлялись месяц назад. Выделенных денег хватило на заправку, пополнили расходники для воспроизводства боекомплекта и остаток ушел на низкокалорийную биомассу».

«Давай, – обреченно согласился воин, устраиваясь в пилотном кресле. Поерзав до глухих щелчков вставших в пазы шунтов “хамелеона”, дождался волны мелких судорог от оживших имплантатов и скомандовал: – Готовность ноль, первая ступень слияния…»

Каждый раз, проходя слияние с электронными системами, воин удивлялся и пытался найти ответ на вопрос о смысле помещения двух разумов в одно тело. Ведь как ни анализируй, как ни проводи обучение и тесты на психологическую совместимость, но он не понимал логику чужого разума. А самое странное: он не понимал, откуда в искусственном сгустке цифрового кода берутся эмоции, логические построения или образы, которые противоречат изученному в Скрижалях, несущих в себе вековые данные из истории Ордена. Да и сам «шептун» тоже не мог ответить на вопросы о своем происхождении. Говорил, что впервые осознал себя лишь с первыми импульсами поступившего в электронные цепи питания. Хотя иногда нет-нет да обновляется от Старших. Но на все попытки развить эту тему отправляет в дальнее путешествие в… службу «мозгокрутов». А встречаться лишний раз с братьями из «очистки» не хотелось ни разу.

Уж слишком много становится в памяти провалов. И почему-то всегда на первом месте самые яркие и самые первые.

В тот день, ничем не примечательный из ежедневной муштры, строй мальчиков-послушников прибыл в медицинский блок. И перед замершим построением громовой раскат сержанта-ветерана известил, что с сегодняшнего дня они переходят на новый этап обучения. Без того почтительно молчавшие мальчишки настороженно замерли. Все уже знали свое будущее по проникновенным разговорам с Учителями, но было тревожно и в то же время радостно. Сейчас они сделают первый шаг к смыслу жизни Воина Ордена.

За спиной здоровенной горы брони, с начищенными до блеска посеченных осколками имплантатов, блеснул лысиной невысокий человек. Выйдя на середину строя, щуплый брат с морщинами и татуировками четвертого ранга и выступающими из висков чувствительными сенсорами встроенного вирткомплекса, говорил едва слышным голосом. А судя по блуждающему взгляду, тяжелому запаху и множеству умных и непонятных слов, пообтертые вторым годом послушничества мальчишки определили в нем «мясника». Брата по Ордену, выбравшему служение в медицинской сфере. Того, кто работал со слабой биологической оболочкой и отвечал за здоровье тела.

И сегодня как раз ему выпала честь укрепить тела послушников первой волной изменений. Ровный голос и обволакивающая умиротворенность усыпили разум, и уже остальное помнилось как отстранённая картинка.

Вот их стали уводить из строя серые тени ассистентов. А они стояли и терпеливо ждали своей очереди под звучавший отовсюду торжественный Марш Воли.

Когда под руки ввели в небольшую комнатку с ярким освещением, ему стало не комфортно. Под действием неизвестности и смены обстановки оцепенение сменилось тревожностью.

Он покосился в сторону. Десяток причудливых манипуляторов в хищном ожидании замерли над железным столом с металлическими захватами.

Тихо гудели стены с выведенными проекциями медицинских систем. И как только он лег на хромированный хирургический стол, под ослепительные лучи сканеров, начавших обшаривать тело утробным урчанием, над ним склонились безликие тени братьев с масками в виде проекции из множества быстро меняющихся картинок. Острый укол в плечо, и наступила темнота, с которой начался отсчет тридцати суток. Семьсот двадцати часов боли. Сорока трех тысяч двухсот минут полного отчаяния.

Его разрезали и сшивали. Редко под общим наркозом. Чаще под местным. Но не более нижнего болевого порога нервной системы. Чуткой электронике важен отклик бодрствующего мозга. А то, что тело корчилось в припадках, это было вторично. Воин Ордена должен познать боль. И он познавал.

Познавал вместе с разобранным и собранным заново позвоночником. Познавал с вживленными первыми имплантатами, усиливающими шею, для того чтобы череп не мотало под увеличившимся весом.

Познавал под хирургическими манипуляторами в многоэтапных операциях, вживлявших в нервную систему последние контуры связи «шептуна».

Познавал в эпилептических припадках от сеансов приладки искусственного разума и сознания человека, от бесконечных тестов на устойчивость и калибровку реакций организма.

Было всё.

И разряды, выгибающие тело дугой, и отторжения неподходящих сплавов, и припадки эпилепсии.

Но спустя полгода обязательных для всех братьев Ордена процедур сплетение сознаний человека и искусственного разума проекта «Немезис» срослось в единое целое и стало взаимодействовать, как положено…

Аккуратно придерживая маску с эластичными шлангами, воин проглотил скользкую кишку подачи биораствора напрямую в желудок. Усмехнувшись словам Шептуна о том, что они могут есть всё, главное правильно выбрать рецепт приготовления, он щелчком вогнал в предплечья разъемы от медицинского реаниматора.

Проверив крепления маски, пилот откинул голову на подушечку «трона», мягкими лапками припавшего к черепу. И сразу же стены потеряли четкость, и вокруг проступила бездна космоса.

«Шептун, четкость! – потребовал воин. – Распределяем сектора. На тебе сенсоры обнаружения и управления внутренними функциями. Управление полетом и вооружение беру на себя…»

Шептун обиженно отозвался раздражением, и перед взором замелькали сухие строчки рапортов вспомогательных систем. Затылок потянуло приятной тяжестью. Через устройства сопряжения в сознание потекли терабайты данных, где их услужливо принимала и обрабатывала вторая составляющая их тела – разум Шептуна.

Заключенный в никелированном утолщении на затылке сосед по телу делал его копией изображения с фресок о египетских фараонах. Но внешний вид был последним, о чем переживал воин, ведь главное это приобретённое функциональное преимущество. Вместилище искусственного разума позволяло его модифицированному телу легко находить общий язык с любой электронной системой, превращая напичканное смертоносными имплантатами тело в совершенную машину для убийства.

Глава 3

Космос вспучился пузырем гравитационного возмущения, и среди сияния звезд вспыхнула сверхновая. Спустя мгновение яркость кокона уменьшилась, и сквозь возмущения проступили плавные контуры корабля.

И только гравитационный водоворот успокоился, корабль покинул аномалию и, погасив движение, неподвижно застыл среди звезд. Спустя мгновение корпус покрылся трещинами, тут же налившимися зелёным сиянием оживающих систем, корабль начал трансформацию в боевую форму. Плавность линий сменилась угловатостью броневых сегментов, и на место обтекаемости и стремительности пришла мощь и защита.

Силуэт скрещенных полумесяцев, с хищно устремленными вперед орудиями, теперь нельзя было спутать ни с каким другим кораблем. Технологиями трансформации космических кораблей и энергетических каркасов владел только флот Ордена.

Оживая маневровыми вспышками, штурмовик развернулся в сторону планеты. Мигом украсившись мозаикой сегментов энергетического поля, контур корабля расплылся в лиловом мареве.

Переливаясь синевой и кутаясь в белые покрывала, кислородная планета встречала корабль во всей красе. Царство зелени и синевы еще не изъеденной цивилизацией поверхности куталось в облачные кружева, которые нет-нет да укрывались вспышками выходящих на орбиту грузовиков.

– Приветствуем тебя, гость в пространстве Незабудки, – возвестил пафосный женский голос на общедоступной частоте. – Наша планета насчитывает более пятидесяти лет успешной колонизации. За время освоения под чутким руководством корпорации «Ожерелье» планета вошла в единый реестр конгломерата Корпоративных миров и занимает место в первой тысяче динамично развивающихся планет человечества! Наши месторождения славятся высоким коэффициентом чистоты рудной массы и большим содержанием редких металлов…

Прерывая голос гида, ворвался встревоженный голос оператора:

– Неизвестный борт в секторе 120/40/300, вы вторглись в околопланетную сетку грузовых рейсов! Немедленно покиньте шестой транспортный пласт! Ох, ёее…

– Орбитальная станция вызывает Немезиса, – тут же вклинился новый голос с едва сдерживаемыми паническими нотками. – Назовите цель визита! В противном случае активируются оборонные комплексы!

– Официальное заявление Ордена, – вымеренным ровными интонациями голосом отчеканил воин, – планета Незабудка НЕ является целью и НЕ подлежит очищению. По вашим координатам назначена встреча с нанимателем. Повторяю…

Понимая состояние персонала орбитальных станций, сетью ажурных платформ проступивших на фоне планеты, Воин постарался придать голосу как можно более нейтральную окраску. Но запуганные байками о беспощадности «немезисов» диспетчера долго не могли прийти в себя. Устроенный переполох поднял на ноги всю вертикаль управления, и каждый считал долгом лично выйти переговорить с нарушителем спокойствия, и «немезису» пришлось еще раз десять повторить сообщение, пока все не успокоились. Но стоит отдать должное оперативности оповещения: обошлось без стартов спасательных капсул.

Отправив по указанному адресу закодированный сигнал, воин раскрыл иконку исходящего вызова. Рамка переговорной проекции расширилась и украсилась изображением толстощекого мужчины, что спешно вытирал губы салфеткой и явно был недоволен вызовом в момент чревоугодия. Но увидев вызывающего абонента, обладатель красных щек поперхнулся и радостно затараторил.

– О, это вы! Так быстро. – Хмуро выслушав скороговорку с соседнего терминала, обладатель высокого голоса отключил терминал селектора и одарил «немезиса» радостной улыбкой. – Я Пьер Валандай, секретарь мистера Дюмонта. Извините, но сам основатель корпорации… у него важное совещание, но он меня предупредил о вашем появлении. Вы можете приземлиться на центральной площадке. Оттуда самый короткий путь к резиденции. Когда вас ожидать?

– Если вы успокоите орбиту и отгоните звенья истребителей, то я готов приземлиться хоть сейчас.

– Да, да конечно, – льстиво заулыбался Валандай, напоследок скривился грозным выражением в сторону соседнего терминала и пропал с проекции связи.

Хоть вызов и отключился, но воин перехватывал почти весь информационный трафик и стал свидетелем внутренних разборок. Диспетчера можно было понять. Он выполнял корпоративные инструкции, требующие военной четкости, а сейчас выслушивал выговор ни за что. Поэтому лишь согласно кивал, принимая начальственный рык, и параллельно отдавал команды на отбой боевой тревоги.

А останавливать было что. Чуткие сенсоры вскрыли протоколы защиты, и орбитальные терминалы предстали совсем в другом виде. Среди складских ангаров, пустотных фабрик и гражданских модулей скрывались сотни разгонных шахт и алели десятки активированных орудийных реакторов. А судя по плотности энергетических каналов, переоборудованные заводские платформы могут стать кусками битого стекла в горле любого налётчика. Будь то тройка крейсеров или стандартная пиратская связка «эсминец-два корвета». И такие «сюрпризы» выдавали у корпорации основательный подход в развитии колонии.

Совсем другая картина царила в остальном космосе. Только начавшие индустриализацию планеты, разбросанные на границах освоенного человечеством пространства, были лакомыми кусочками для любителей легкой наживы.

Нападая на молодые колонии, пираты налетали мелкими соединениями и зачастую уходили с полными трюмами ресурсов, техники и пленников. А бывало, наталкиваясь и на качественную оборону, чтобы после жарких боев захламить орбиту обломками кораблей с окоченевшими трупами.

Все это продолжалось до тех пор, пока в системе не появлялась опорная база Сил Безопасности Федерации Корпораций. Карательные экспедиции тяжелых эсминцев начинали утюжить соседние системы, «успокаивая» тех, кто еще не понял, что пора перебираться на новое место.

Но появлялась эта сила лишь после уплаты вступительного взноса и регулярных выплат, что превышали годовой доход развивающихся планет раза в три. Такие траты были не всем по силам.

Поэтому мелким корпорациям, занимающимся поверхностной колонизацией и выкачкой ресурсов, пока не нагрянули беспокойные и вечно голодные пиратские кланы, приходилось терзаться выбором между вкладыванием в собственную оборону или быструю наживу, экономя на всем…

Получив координаты посадочного коридора, штурмовик послушно рухнул вниз. Раздирая редкие облака разреженной атмосферы хлопками перестраивающихся на плазменную тягу двигателей, корабль ускорился и расцвел огненными сполохами. Оставляя далеко позади списанные орбитальные перехватчики, не рискнувшие напрячь изношенные двигатели в самоубийственном пикировании, черный штурмовик стремительно вонзился в плотную атмосферу.

На фоне дикой сельвы проступили границы сплавленного базальта. Буйная растительность редкими порослями пыталась вернуть, отвоевать хотя бы клочок пространства у стальных балок гравитационных ускорителей, что в ожидании планетарных барж мерно пульсировали силовыми полями, но судя по черным пепелищам, космопорт не сдавался. И упорно держал оборону, лишь расширяя полосу отчуждения.

Не совершая стандартного тормозного маневра, штурмовик пикировал на плато космопорта. И когда корабль превратился в огненный болид, грозивший проткнуть планету насквозь, траектория полета резко изменилась, и, не считаясь с чудовищными перегрузками, объятая огнем черная птица взметнулась свечой и, гася инерцию еще одним витком, величаво замерла на столбах сияющей плазмы.

Эфир гудел встревоженным ульем. Профильтровав воцарившуюся в эфире гневную ругань пилотов, вой сирен и истеричные крики диспетчеров, Немезис с удивлением узнал, что поступил опрометчиво и недальновидно.

Стандартный маневр экстренной посадки, с перегрузкой, но максимально быстрый, вызвал среди жителей и гостей космодрома настоящую панику.

– Борт с допуском ноль один, срочно откройте канал рабочей телеметрии для наземных служб! – прорвался строгий голос. Перейдя на повелительные нотки, не терпящие возражений, загремел предупреждающими нотками: – Вызывает дежурный офицер сектора 08/03 планетарной обороны! Строго соблюдайте инструкции диспетчеров, иначе приземлю «тройной метелью», и до земли долетят, дай бог, лишь остатки маршевых дюз!

Едва не прикусив губы от оплошности, что просмотрел в рельефе планеты такую мощь, воин жадно потянулся разведывательными системами во все стороны. Но высота уже была потеряна, и он едва мог уловить боевые радары под фоном космопорта.

Но сам факт присутствия тяжелой системы противокосмической обороны на захолустной планете лишь заставил крепче задуматься об охраняемых тайнах.

Открывая узкий канал для диспетчеров порта, что пытались на основе выдаваемых данных подкорректировать курс посадки редкой птицы, пилот все сопоставлял странности Незабудки.

Угроза применения «Метели» не пугала. Штурмовик был рассчитан и не такие противостояния, но вот трехуровневая оборона у заштатной колонии явно выбивалась из привычной картины.

Одна лишь стоимость комплекса, порождавшего области разреженной плазмы на низких орбитах, рвущих в клочья эскадру из десятка крейсеров, превышала стоимость самой колонии. И все это на пограничной планете! Что еще за секреты припасены для нежданных гостей?

Убедившись в соответствии выдаваемых кодов с кодами реакций обычного крейсера, диспетчеры принялись за посадку нестандартного корабля. Скорость падения снизилась до едва слышно фыркающих двигателей. И спустя пять минут корабль качнулся на выскользнувших из корпуса опорах.

Следуя боевым наставлениям, предписывающим при первом посещении неизвестного места полный боевой комплект, воин активировал протокол боевой высадки.

Подчиняясь командам, в глубине корабля ожили механизмы. Пазы кресла разошлись с мягким шипением, и шипы «хамелеона» стремительно обрастали боевыми модулями. Затем загремели контейнеры ручного вооружения, и один за другим на руках защелкнулись фиксаторы излучателей.

Шептун отозвался готовностью к выходу, и пилотское кресло с облаченным в тяжелую броню воином резко ухнуло сквозь разъехавшиеся створки пола. Жесткий удар, и клацнувшие зубы известили о достижении поверхности.

Лязгнув захватами, пилотское кресло выпустило владельца на исходящий маревом гранит и резко ушло вверх, оставив пилота один на один с внешним миром.

Температурные датчики запищали повышенным фоном и зарябили анализом атмосферных особенностей планеты. Световые фильтры убавили яркость зелени и ослепительных лучей светила.

Внутри глухого шлема окружавший мир выглядел обработанной и отредактированной проекцией с сотнями показателей и подсказок. На упрощенной картинке выводились ненужные данные, услужливо вываливались характеристики объектов, а также оценивались вероятности поражения встроенным арсеналом.

Поддавшись порыву эмоций, за который не раз нес наказание, воин отдал «шептуну» команду деактивации забрала.

Массивное яйцо шлема без намека на глазные сенсоры покрылось трещинами, и слой за слоем лепестки броневых накладок втянулись в шейные полости.

Подставив лицо знойному ветру, пилот втянул носом густой воздух. Словно желавший отомстить хищник, планета обрушила на него буйство запахов. Каждый аромат ошеломлял, завлекал оттенками и запоминался навсегда своей яркостью и неповторимостью.

Состояние эйфории нарушило несмелое блеяние возникшего рядом техника:

– Э-э-э, уважаемый, а где у этой штуковины технические слоты?

– Метров тридцать под фюзеляжем. Налево, под дюзами приемник твердого топлива, справа приемник полезной массы, готов принять список необходимых металлов и минералов?

Дождавшись утвердительного кивка, Немезис продолжал любоваться синевой неба и яркого солнца, при этом не переставал контролировать техника сонарами.

– Больше никуда не лезь. Орден глупость не оплачивает.

Озадаченно почесав затылок, техник уставился на возникший на терминале список заказываемых материалов. Не сказать, что все такое уж и редкое, но такой перечень сплавов и хитрых комбинаций минералов ему еще не приходилось готовить к заправке. Пошушукавшись с диспетчерской, бородатый технарь в желтом комбезе озадаченно почесал затылок. Пожав плечами и помянув всех святых, принялся руководить погрузчиками-жуками, что, мерно шевеля сенсорами, сбегались со всех сторон.

Подставляя под ласковый ветерок лицо, воин подошел к краю гранитного поля и вновь зажмурился. Необычное ощущение не сравнить с виртуальными реальностями. Далекий рев истребителей, заходивших на посадку, приглушенные крики техников, а над этим властвовал шелест и буйство зарослей, что, клонясь под ветром, шептали чужаку о далеком прошлом царствования на планете.

Анализатор пискнул, и в шею впились иголки прививок. Словно жестким скребком пронесся по ощущениям тяжелый коктейль препаратов, и в сознании растеклась отупляющая белизна приглушенной реальности.

Последнее очарование разрушил нарастающий за спиной приближающийся гул. Поднимая легкое облако пыли, к нему неслась пятерка бронированных машин. Опираясь на жаркое марево антигравов, за считаные мгновения вырастая из букашек до стальных монстров с пестрой раскраской, планетарные танки остановились в десяти метрах. Из ближнего гиганта выскочил человек в камуфляже.

– Прошу в головную машину, полковник ждет вас, – прижимая черный берет, норовивший улететь пушинкой от волн нагретого воздуха, рослый парень задрал голову в равнодушно-вежливом взгляде ожидания.

– У меня встреча с мистером Дьюмонтом, – от непривычки долго напрягать голосовые связки, хрипло ответил Немезис.

– После встречи с командармом, – настаивал парень, хотя глаза выдавали понимание, что удержать два с половиной метра плоти и стали ему не удастся даже танками, – таков порядок.

С одной стороны, исполнение распоряжений неизвестного командующего было наглым вызовом. Он был вправе просто проигнорировать приказы «полковника» и демонстративно отказаться покидать взлетное поле без встречи с нанимателем. Пусть потом сами разбираются, кто в их корпорации важнее. С другой стороны, полковник немалый чин в корпоративном табеле рангов и вряд ли будет встречать его в офисном центре. Но и не стоит хозяевам терять ощущение реальности.

Стремительно лязгнув створками, на спине вырос горб тяжелого излучателя. Спаренный раструб плазменного ускорителя захватил целью ближайший танк и укрылся сиянием оживающего реактора.

Скользнув по дрогнувшему адъютанту равнодушным взглядом, воин активировал шлем. Стремительно выросшие лепестки сошлись на переносице четко подогнанными секторами, и спустя мгновение на посыльного смотрел до ужаса неприятный зеркальный овал, в котором с большой фантазией угадывался контур человеческой головы. Из внешнего динамика раздался синтезированный голос:

– Порядок есть порядок.

Скоротав дорогу в обществе десантников, бросавших косые взгляды на застывшего в кабине Немезиса и нервно теребивших автоматические винтовки, способные едва ли поцарапать броню, воин игнорировал царившую в отсеке тревогу. Его больше занимали окрестности.

С деланым равнодушием рассматривая пейзажи за стеклом, воин уже засек тройку планетарных орудий. По едва заметным излучениям, что мастерски экранировались под бытовые и промышленные фоны, среди строений и фальш-деревьев искусно прятались двухэтажные туши приплюснутых башен с хищно устремленными в небо рифлеными стволами тяжелых орудий.

Свернув в ничем не примечательную гущу, планетарный танк мягко качнулся и, встряхнув содержимое, глухо заурчал холостым ходом турбинных установок.

Выбравшись из тесного брюха, Немезис остановился перед поляной. Раскидистые кроны деревьев скрывали бетонную плешь с торчавшими башенками связи. Рядом ожили автоматические треноги стационарных излучателей, что сразу взяли его на прицел. Перед воротами в подземный бункер застыл почетный караул.

Массивные створки раскрылись, и на притоптанную траву шагнул подтянутый военный в комбезе без знаков отличия. Седина в висках. Строевая выправка, цепкий взгляд хищника и скромный пехотный комбинезон при невысоком росте выдавали опытного соперника. Не в прямой схватке, а как опасного командира, способного дать возможность подразделениям вырвать врагу глотку.

– Господин полковник, ваш приказ выполнен, – адъютант, молодцевато отсалютовав, отпрыгнул за спину полковнику.

Оценивая друг друга, воины неподвижно застыли.

– Приветствую на вверенной мне планете, – сухо проговорил полковник, продолжая прожигать взглядом дыру в непроницаемом забрале, – с какой целью прибыли на Незабудку?

– Приветствую, – в тон ответил воин, – согласно регламенту взаимодействия восемь дробь семьсот сорок четыре, «немезис» не обязан отвечать на вопросы представителей неофициальных служб. Если судить по отсутствию знаков отличия, вы являетесь «добровольцем» корпорации, не имеющим допуска к служебным файлам категории два нуля.

Заиграли желваки, и массивная челюсть едва не лязгнула. Стрельнув голубым льдом глаз, полковник хрустнул костяшками кулаков. Четко обозначенная позиция Немезиса, не нарушившего пока ни одного местного и корпоративного закона, не оставляла полковнику ничего, кроме глухой тоски бессилия.

– Это моя планета, и я несу за нее ответственность. А ты свалился как снег на голову и отказываешься отвечать на вопросы. Откуда я знаю, что…

– Мой статус проверяется одним вызовом. Заодно и сообщите нанимателю причину моей задержки.

В принципе, он увидел, что хотел. И на этом командном пункте его уже ничего не держало. И словно подслушав его желания, из бункера выскочил десантник. Отсалютовав, сообщил о вызове из резиденции. Спустя минуту полковник вернулся, пылая желанием проломить чей-то череп. Рыкнув приказ адъютанту, не прощаясь, скрылся в подземелье командного пункта.

Немезис вновь окунулся в пропитанное потом брюхо танка. Гудение запускаемых турбин забилось в теле легкой вибрацией, и многотонная махина толчком оторвалась от земли.

Выскочив на простор отвоеванного у джунглей поля, танк безжалостно отутюжил волнистый ковер травы и устремился в сторону видневшихся вдали шпилей административного центра.

Натужно гудя турбинами, танк выскочил на вершину и, получив краткий миг невесомости, перевалился и с облегченным воем устремился в низину.

Административный центр прятался под конструкциями энергетических мачт. Работавшее вовсю поле маскировки скрывало не просвечиваемой из космоса завесой уютную застройку.

Слева отвесно вздымались горные пики, а справа, пытаясь накрыть и поглотить, шумели джунгли. И вот как раз на стыке камня и зелени спрятался небольшой административный квартал.

Подпирая небо огромными конусами, здания башни сияли мириадами окон. Беззвучно раскрывались сотни ворот, что принимали и выплевывали полчища летающих букашек, а под стеной бетонных глыб кишели блестящие всеми цветами радуги спины ползающих каров.

Оценив масштабы термитников, Немезис сделал вывод о размахе корпорации. Само собой отпал вопрос о таком вложении в оборону. Он не успел до конца обдумать план возможного штурма «орешка», как машина качнулась, и створки поползли в стороны.

– Следуйте за мной, – объявился рядом адъютант, бодро взяв курс на раскрытые стеклянные двери.

Миновав полчища придворной охраны, расхаживающей в парадном обмундировании ярко-синих цветов корпорации, вежливые улыбки клерков и администраторов, они очутились напротив створки деревянных дверей, украшенных золотым орнаментом. С мягким шелестом разойдясь, крепостные двери величаво допустили вошедших в царство излишней роскоши.

– О… – слащаво заулыбался Валандай, распахнув ручонки, выскользнул из-за роскошного стола и, по щиколотку утопая в глубоком ворсе, устремился навстречу заученной походкой радушного хозяина. – Извините за долгую дорогу, вы понимаете, безопасность корпорации превыше всего, а в соседних системах неспокойно, у нас этот… комендантский режим.

Царским кивком отпустив адъютанта, администратор собирался пожать руку «немезису», но, вовремя спохватившись, убрал ладонь за спину.

– Извините, привычка. Проходите, присаживайтесь… – Но оценив изящность мебели и возвышавшегося на два с половиной метра Немезиса, удрученно поджал губы. – Хм, м-да уж. А вы можете это все снять?

– В этом нет необходимости, – дезактивировав шлем, ответил воин. Подставив прохладному воздуху оголенный череп, посмотрел на вздрогнувшего Валандая красными глазами без зрачков, – для обсуждения цели найма достаточно и этого.

Мелькнувшие в глазах чиновника страх и удивление тут же сменились вежливой улыбкой. В подковерной грызне чиновников главным качеством всегда являлось умение лицедействовать, скрывая истинные чувства под масками прямо противоположных эмоций.

Сделав приглашающий жест к столу переговоров, администратор самодовольно уселся в кресло, понимающе посмотрел на оставшегося стоять воина рядом с хрупкой античной мебелью и напыщенно произнес:

– Я хотел бы уточнить один момент, прежде чем мы окажемся за этими дверьми, – мотнув за спину, чиновник натянул обруч виртуальной связи с искусственным интеллектом, – все, что вы узнаете в этих стенах… это сугубо конфиденциально. Если вас что-то не устроит в сделке, мы настаиваем на годовом моратории по распространению информации…

Воин молча ждал, пока человек закончит длинный перечень предупреждений и смешных угроз.

Все трясутся над своими тайнами, хотя и знают, что Марс самая молчаливая планета. Единственная не входящая в Федерацию Корпораций, и уже более века на ее поверхность не ступала нога чужаков. Все сделки происходили на орбите, все поставки недостающих ресурсов заканчивались орбитальными доками. И как бы ни старалась Служба Безопасности корпорантов внедрить своих агентов, все оканчивалось орбитальным карантином, а если удавалось забросить агента сквозь сети орбитальных спутников, боевых платформ и плотный график патрулирующих штурмовиков – человек исчезал бесследно.

– …и последнее. Вам придется работать… с другими людьми.

– Это невозможно, – моментально отреагировал воин. – «Немезисы» не участвуют в совместных операциях. Только одиночные контракты или, если задача выходит за возможности одиночки, заключают наем в представительстве Ордена на звезду братьев.

Валандай недовольно нахмурился, но получив какое-то сообщение по замерцавшему сиянием обручу, вежливо улыбнулся:

– К обсуждению последнего пункта мы вернемся после встречи с наместником.

Поспешно покинув объятия кресла, администратор засеменил к противоположной стене. Легкое касание к мраморной стене с барельефами мифических животных вызвало легкое вздрагивание пола. Спустя мгновение стена чуть провалилась вглубь и с едва слышным шелестом ушла в пол.

На месте фальш-стены показалась броневая плита с характерным блеском напыления энергозащиты шестого уровня. Массивная плита, способная выдержать совмещенный залп малого крейсера, занимала всю стену.

Касание к мерцающему участку оживило еще один упрятанный механизм, и монолит украсился проемом еще одной двери. Мягкое шипение, и массивные створки ушли в стороны.

Валандай обернулся и с дежурной улыбкой отошел чуть в сторону. Миновав сладко пахнущего администратора, воин очутился в прохладном полумраке тамбура. За спиной тут же сомкнулись створки дверей.

В отличие от шикарной приемной, скрытое помещение выделялось своей пустотой и темнотой.

Голые стены освещались мягким светом из прозрачной колонны до потолка. Вокруг тихо шелестя и перемигиваясь индикаторами, возвышались шкафы с электроникой и мерцали проекции информационных консолей сложной аппаратуры.

Со всех сторон к колонне тянулись переплетения жгутов из шлангов и кабелей. Мерцая в темноте энергетическими маркировками и пузырясь литрами прокачиваемой по шлангам жидкостью, вся электроника и механика пульсировали в едином порыве. В ритме звуков, от которых Немезис превратился в изваяние.

Мысль-догадка пронзила сознание молнией, и тело отреагировало рефлексами. Забурлили гормоны, по внутренним цепям пронесся электронный шторм.

Забрало мгновенно покрылось дополнительным слоем зеркального поглотителя. Излучатели вспыхнули мерцанием боевого режима, а по телу пробежалась знакомая мощь от боевой химии. Распираемое от чувства всемогущества тело застыло в ожидании команды, а боевые системы вспороли темноту маркерами боевого прицеливания.

Все странности колонии сложились в одну большую проблему. Решение которой грозило обернуться для Незабудки незапланированным «просветом». На захолустной планете, в центре зала наместника и одного из основателей неизвестной и мало чем примечательной колонии, явно имеющей средств больше, чем может себе позволить мелкая корпорация, функционировала одна из самых оберегаемых Марсом технологий. Система «воскрешения» увеличивала отпущенный природой срок почти втрое.

И то, что вначале было принято за колонну света, оказалось центральным саркофагом, внутри которого, среди сонмища пузырей, плавало тело древнего старика. Обвисшая пергаментная кожа едва не просвечивала насквозь. Неестественная худоба и выпирающие кости придавали телу сходство с утопленником, изъеденным вездесущими рыбами и трупным ядом. Лишь судорожные движения глаз под опущенными веками говорили, что мумия жива.

«Волчонок… – Наполненный горечью голос прозвучал в голове, минуя внешние фильтры и системы анализа. – Зубастый, испуганный мальчишка. С руками по локоть в крови…»

Воин не мог поверить в происходящее. Таинственный голос проник сквозь шлюзы безопасности и разговаривал характерным лишь для «шептунов» способом, – слова и образы возникали прямо в сознании.

Не успевшее окрепнуть желание утопить планету в пламени «просвета» любой ценой любопытство отодвинуло в сторону. Интерес взял верх над логикой, и сознание запестрело догадками. Откуда? Почему? Как это возможно? Вопросы и ответы замерцали в сознании хороводом образов.

«Удивление… Любопытство это хорошо. Значит, мозги еще живы, и не все потеряно…»

Глаза старика окрылись, и воин заглянул в такие же красные белки глаз, как у него самого. Но только взгляд был более глубокий, завлекающий в глубину, утягивающий тугим коконом чужой воли. В его сознании стали вспыхивать образы чужой памяти.

На его вопросы стали поступать частичные подсказки. Кто-то более могущественный и всезнающий не хотел возиться с ответами, а лишь крупными мазками указал направление правильного поиска.

«Воскрешение» дорабатывалось Учителями по оставленным чертежам, а прототип исчез с планеты Марс вместе с легендой. Мифом. Первым «бешеным псом Наемных Батальонов»…

Воин вздрогнул, словно от разряда. Перед ним живая легенда Ордена!

Лоб покрылся испариной, а в сознании взорвалась бомба!

Климатическая система не справилась с резким скачком температуры, и по телу побежали струйки пота.

Бухнувшись на колено, воин ударил сомкнутым кулаком в грудь и склонил голову в почтительном поклоне.

Перед ним сам Создатель технологии программного изменения мозга. Благодаря технологии вмешательства, чувствительность органов восприятия повышалась в несколько раз, ускорялись процессы метаболизма, увеличивалась пропускная способность нервной системы. Технология программного разгона мозга лежала в основе создания идеального воина, была краеугольным камнем проекта «Немезис». А второй частью был искусственный разум «шептуна».

– Создатель… – восхищенно прохрипел воин, пытаясь собраться с мыслями.

«Нет!!!» – в голове взорвался крик. Сморщенное тело дернуло ногами, отчего раствор забился в волнении.

«Вы не мои создания! Вы больше творения Дыбы, чудовища, взращенного Хранителями! Вы мое проклятие, которое я слышу от каждого убитого вами человека…»

– Но мы же твоя плоть, мы твои дети! – проговорил воин, едва сдерживая рвущийся наружу крик от несправедливости. Ведь он всегда почитал скрижали! Он всегда постигал мудрость учителей и нес бремя «просвета» как необходимость, обеспечивающую порядок! А сейчас он слышит обвинения от того, кто дал жизнь ему и миллионам братьев, несущих по космосу справедливость Ордена!

«Нет, мальчик», – прервав его мысленные терзания, возник в сознании ответ.

Лицо старика исказила гримаса боли.

«Нет, мальчик мой, все не так. Ты хотел ответов. Что же, получай горькую правду…»

Картины смутного прошлого замелькали калейдоскопом, и воин увидел Марс в первозданном виде. Когда еще не было подземных лабиринтов, уходящих в глубины планеты множеством ярусов. Когда бушевали песчаные бури на поверхности, когда чудноватые механизмы бороздили песчаные барханы гигантскими колесами. Когда происходили смешные битвы между сотнями колесных бронемашин и фигурок в неуклюжих подобиях современных боевых доспехов. И масштабные битвы зеркальных тварей, похожих на охранных киборгов, и маленьких фигурок человечков, умудрявшихся одолеть нашествие. Первых смельчаков, подвергнувших себя экспериментальной технологии. Последняя кровавая битва, унесшая десятки тысяч жизней наемников, и первые транспорты с прибывающей ремонтной техникой, начавшей восстанавливать разрушения.

– Когда мы создали корпорацию МАРС, – прошелестел печальный голос Создателя, – мы считали, что наши проблемы уже решены. Что вот оно, начало новой жизни. Что не будет больше причин для войн, когда одни платят жизнями за процветание других. Мы хотели все изменить. Как наивно…

Первые межзвездные экспедиции открывали все новые и новые миры. И корпорации золотого списка стали осваивать новые планеты, вербуя большинство поселенцев Марса, разбавляя колонистами с Земли и заселяя планету за планетой. С каждым «провалом» человеческая экспансия уходила все дальше в космос, подальше от Совета Хранителей, с их требованиями к моделям развития человечества. Все больше корпораций стремились вырваться из-под опеки и увлечь за собой как можно больше людей.

Стремительно пустеющая метрополия стала все больше походить на дом для престарелых. Местом, где оставались те, кто ничего не хотел менять, и тех, кто плотно увяз в виртуальных миражах.

Яркие рекламные кампании и щедрые посулы обещали воплощение всех желаний среди звезд. Убеждали, что лишь на новом месте возможно счастье, возможно построить новую жизнь, добиться лучшего, того, чего не имеешь в серой реальности и искусственной виртуальности Земли. И люди верили. И уходили.

Проиграв информационную войну, Хранители попытались надавить через собрание Федерации Корпораций платинового списка бывших столпов экономики, но начавшийся процесс развала прежней системы управления пришелся по вкусу и старым корпорациям.

Вырвавшийся джинн колонизации бросил к ногам человека множество чарующих миров, нашептывал тягу к звездам, и люди шли, бежали, летели вперед.

Осознав, что за своими математическими просчетами вероятностей Хранители ошиблись в действительном желании людей, желавших жить так, как им вздумается, без указов свыше, бывшие властелины судеб человечества теряли остатки управления. Времена изменились, и время господства вирта над реальностью, который определял, как и кто будет жить дальше, канули в прошлое, а других рычагов управления у Хранителей не оказалось.

И взоры древних интриганов обратились к Марсу, где они углядели в заставах бывших Наемных Батальонов ростки нового течения, нового образа жизни, в обозримом будущем способного затмить математические модели Хранителей сводом простых правил. Это хорошо. А это однозначно плохо.

– Я был поглощен работой с шептунами и первыми экспериментами с полиморфными металлами, – голос Создателя искрил сожалением от невозможности изменить прошлое, – появлялся в реальности наскоками, и тут же попадал в проблемы наладки новой жизни. Массовый отток людей сказался и на Марсе. Многим опостылела жизнь в скафандре, в тесноте застав и подземных городов. И люди решили искать счастье среди звезд. Мы столкнулись с острой нехваткой людей. Часть проблем мы закрыли автономными комплексами, но оставалась проблема отсутствия прироста населения. И тут как черти из табакерки появились Хранители и предложили выход. Генная инженерия на основе ДНК носителя могла воспроизвести любой участок цепи поколений. И мы как наивные дети попались в этот чемодан с двойным дном.

– Поколение первых воинов, – благоговейно прошептал Немезис, – первые дети Создателя.

Криво усмехнувшись, старик посмотрел на склоненного воина сквозь сонмище пузырей, вновь наполнивших саркофаг гудением технологического обогащения питательными веществами.

– Первые жертвы, – сокрушался живой свидетель давнего прошлого. – Мы не могли заниматься еще и воспитанием детворы. И Хранители предоставили своих воспитателей и учителей. И спустя десять лет Орден прекратил набор добровольцев. Потому что на расширенных полигонах и в аудиториях зрела смена старым наемникам, молодежь, воспитанная на идеях Ордена, но почему-то в более в упрощенных формах. И так незаметно, год за годом Орден изменился. Вместо того чтобы воспитывать странствующих воинов, являющихся образцом гармоничной личности, несущей знания и умения для улучшения мира через изменение и воспитание в простых людях чистых устремлений, мы вырастили идеальных надзирателей. Жестоких карателей, отступников от догм Ордена. И первой жертвой пала Виверна…

– Создатель, – попытался возмутиться воин, – но в Скрижалях сказано, что ради наживы они изменили генетику человека. Мутации организма доходили до семидесяти процентов, и все это ради добычи палладия…

– Скрижали… – горько произнес старик, – Скрижали пишут победители. И теперь мир существует для тебя только в черных и белых цветах догм Ордена. Виверна была планетой коварного светила. В его излучении присутствовало гамма-излучение, которое не фиксировалось разведывательными зондами. И высадившиеся колонисты, начавшие разработку богатых месторождений, получили облучение и заразились местными бактериями, поставивших организмы в зависимость от лучей их звезды. Они стали зависимыми и не могли жить без своего светила. А когда началась трансформация людей в разновидность местных рептилий, уже было поздно. Подопытные, что соглашались покинуть планету для обследований и помощи, умирали в страшных мучениях. Тогда разгорелась истерия о «звездной чуме», превращавшей людей в чудовищ, что бросались на людей в припадках безумной ярости. Именно тот момент Хранители посчитали идеальным для показательной акции, позволявшей Ордену занять свое положение в обществе как пастуха над стадом овец. Виверна была уничтожена как «рассадник алчности в ущерб генетической чистоте расы», а человечество узнало подкорректированную историю. С того момента я пытался изменить ситуацию. Ругался с Дыбой, ставшего истинным фанатиком Ордена, спорил с Хранителями, уже полностью перебравшихся на Марс и незаметно плотно вросших во всю структуру воспитания молодежи, даже первый Шептун и тот разочаровался в природе людей и все чаще стал принимать сторону Хранителей…

Голос старика снизился до едва слышного шелеста в сознании, и воин с удивлением почувствовал, как против его воли глаза защипало, и на краешке одного выступила капля влаги. А внутри вдруг растеклась горечь чужих эмоций, и, нарушая психологическую блокаду, воин вдруг почувствовал отчаяние старика. Чувства человека, всю жизнь старавшегося совершить невозможное, и когда казалось, что вот-вот воплотится мечта, вдруг осознавшего, что он оказался далеко на противоположном конце дороги.

– Создатель… – прохрипел воин, едва удерживая рвущиеся наружу эмоции. Наполненное чужими эмоциями сознание вдруг взорвалось тысячами солнц. Вспышка расплавленной боли выжгла мозг и, казалось, начала выжигать внутренности. Последнее воспоминание – удар о прохладу мраморного пола…

Замотав звенящей головой, воин поднялся с пола. Анализируя внутреннее состояние, он пораженно замер. Обычный фон «шептуна», мельтешившего показаниями тысячи сенсоров, сменился чистым взглядом и тишиной в сознании. Ледяное онемение постепенно проходило, и «шептун» ожил слабой пульсацией, выдав рапорт о временном параличе половины имплантированных сенсоров.

– Прости, мальчик. – Глаза старика подернулись пеленой воспоминаний, а сознание окутали теплые волны успокоения. – Ты мой упрек. Укор моей молодости и неосмотрительности. Когда я выпустил джинна программного вмешательства, я спасал себя, товарищей и мечтал, что это положит конец всем войнам. А что теперь? Вы сеете смерть по всему космосу, прикрываясь чистыми идеями, но везде, где вы ступаете, льются реки крови и разносятся крики боли. Вы полная противоположность того, чего я хотел достичь.

Звенящая голова, пошатнувшаяся картина привычного мира выбили «немезиса» из привычного состояния. Окружавший мир оказался не таким простым и логичным. И как теперь дальше? Что делать? А вдруг старик ошибается?

Спасительная мысль превратилась в соломинку, которая должна была спасти трещавшую по швам картину привычного мира. Но рассказанная история вновь и вновь все портила.

Согласно Скрижалям, первые разработки идеального солдата начал именно Создатель, а получается, что старик не божественное существо, а вот этот обломок человека? Непонятно.

Отматываем показанную историю глубже.

Три века назад Марс был важным сырьевым источником энергии, где в искусственно созданном мире сосланные корпорациями неугодные становились наемниками для битв за месторождения кристаллоидов, а когда открыли мезонит, то это вещество астероидного происхождения дало человечеству дорогу к звездам, но осталась планета, полная людей, поневоле ставших профессиональными воинами.

Накопившиеся противоречия внутри земных корпораций вылились в серию нелицеприятных комбинаций. Цепи тщательно подготовленных «случайностей», без доказуемого злого умысла, должны были покончить со всеми проблемами изящным решением – убрать возможных будущих конкурентов и избавиться от балласта в виде нерентабельной добычи, а самим остаться без крови на руках и в сплошных плюсах.

Тысячи транспортов устремились на орбиту Марса, неся в себе спящие механизмы. Совершив высадку, первое поколение боевых киборгов открыло каналы для управления извне, а сотни тысяч детишек сыграли в подложной виртуальной симуляции в кровавую игру о космическом нашествии тварей. И сами того не ведая, стали сознанием оператора боевого киборга.

Полчища стальных монстров рвали танковые соединения наемников в клочья и спасли Наемные Батальоны, людей, первыми подвергшихся разгону человеческого мозга. Измененные сознания ускоряли физические параметры до немыслимых показателей, позволивших одолеть «термитов» в последней схватке. А многочисленные трофеи… лишившись управляющих сигналов, киборги застыли безвредными изваяниями, стали исходным материалом для проекта «Немезис»…

– Но тогда не было другого выхода! – упрямо возразил воин. – Люди слабы. Ведь нужен тот, кто будет присматривать за детьми, отчитывать за неправильные поступки, одергивать! И это должны быть самые сильные воины и самые мудрые учителя! И тогда никто не вздумает нарушить три постулата выживания человечества!

– Выживания? Должен быть самым сильным? – Тщедушное тело повело рукой, словно пыталось отмахнуть шелуху слов и рассмотреть зерно истины. – Ты стал самым сильным воином. Уже сейчас в твоем теле столько смертоносной энергии, что ты можешь выжечь половину планеты, но скажи мне, что ты СОЗДАЛ за свою жизнь? Что создал Орден? НИЧЕГО! Весь ваш потенциал уходит на созидание орудий разрушения! Вся твоя жизнь уйдет на сеяние смерти и разрушений! Вы говорите, что присматриваете за детьми? Скажи мне, воин, много ли сможет создать ребенок, которому за каждую провинность отсекают часть тела?

Чувствуя горечь, кислотой текущую в венах, и сжимающую горло обиду, воин не выдержал:

– Мы способны противостоять всему! Мы будущее человечества! Мы способны выжить везде!

Последние слова вырвались из Немезиса мощным ревом. Устыдившись прорвавшихся эмоций, воин подавленно замолчал. Но слышать такие речи от человека, которого каждый «немезис» почитал как отца, обращался в трудную минуту за советом, с его именем на устах погибал, совершая невозможное, – все это разрушало мир, в котором он жил, дышал.

Старик закрыл лаза. Медленно качаясь под сменившимся ритмом замены жидкости, сказал:

– Вы зациклилась на одном. Вы зашорили свои глаза и целенаправленно идете по самому легкому пути. Поступок – наказание, вот ваше достижение! Ты говоришь, будущее человечества… Наоборот! Вы его темная сторона, вы демоны разрушения. Молчи! Что вы создали!? Планету смерти? Цитадель Разрушения? Вы совершенствуете виды оружия, вы строите смертоносные корабли… это и есть будущее человечества?

В голове вспыхнули часы разговоров с Учителем, который рассказывал послушникам о смысле их жизни. О предназначении.

– Мы его защита! Мы клетки организма, что набрасываются на болезнь, ее уничтожая!

– О, слышу слова Дыбы, – лицо старика исказилось в кривой улыбке.

Заслышав одно из имен Основателя, воин вновь бухнулся коленным щитком о мрамор. Горячо зашептав обращение к первой Скрижали, пытался вернуть безмятежность мыслей.

– Хотя… – ироничный взгляд старика скользнул по почтительно преклоненной фигуре, – я смотрю, у вас появился уже целый пантеон. Своя религия и вера. Давно я вами не интересовался…

В голове зашевелились холодные щупальца чужого интереса. Бесцеремонно листая страницы банка памяти, Создатель усваивал последний век истории Марса, но уже глазами Немезиса.

Пытаясь противостоять вмешательству через внешние сенсоры, «шептун» стал выстраивать защитные блоки, напрягал микропроцессоры в попытке обрубить каналы связи, отфильтровать телеметрию, взять под контроль. От напряжения, сковавшего мышцы в каменные жгуты, трещала голова, стало темнеть в глазах, но все разбивалось легким ветерком отмашки Создателя или болевым шоком. Не выдержавший напряжения «шептун» отключился от слияния, после чего вначале отказал контроль над телом, и Немезис потерял сознание.

«Занятно, но не более, – отпуская тело из беспамятства, в голове пронеся старческий голос. – Зашевелились мумии. Хоть попытались создать религию. Но как всегда, однобокую да кривобокую. Хотя я тоже хорош. Попытался в одиночку изменить мир. В результате стою во главе тайной империи, а вокруг одни рвачи, едва не танцующие от нетерпения, когда можно будет урвать кусок пожирнее от павшего мамонта. Так что – сравнялись».

Дав возможность прийти в себя оглушенному гиганту, Создатель выждал, пока тот поднимется с пола.

– Значит так, воин. Я знаю, что Орден рыщет по звездным системам, не только присматривая за послушным стадом. Но и ищет меня. Надеются найти следы моей деятельности. Даже догадываюсь, зачем им понадобился. – Кривая усмешка старика напомнила оскал хищника, не раз уходившего из ловчих сетей. Но рано или поздно усталость и возраст берут свое. Вот и сейчас время жестко держит за горло. – Но за прошедшее время я тоже многое переосмыслил. И понял одно. В одиночку мне не справиться с задуманным. Поэтому я готов к диалогу с вашими мумиями. НО! Лишь после того как ты выполнишь… УСПЕШНО выполнишь мое задание. А если они вздумают сунуться ко мне всем оркестром, то передай – они НИ ХРЕНА не получат, а лишатся многого из того, что имеют!

Подавленно выслушав ультиматум, Немезис смущенно перетаптывался. Еще никогда он не слышал, чтобы кто-то посмел так говорить об Ордене, да и еще выдвигал свои требования. Но Создатель, наверное, мог и не так разговаривать, и ему, простому воину, в неполные двадцать лет имевшего за плечами всего три просвета, предстояло передать ТАКИЕ слова «учителям». Но следующая фраза заставила выбросить лишние мысли из головы, и воин задействовал новый модуль для записи происходящего.

– У меня возникла трудность с освоением одной перспективной системки. – В сознании воина сразу же вспыхнула картинка звездного пространства с упрощенной проекцией. – Планетарная система обладает удивительно богатым астероидным полем.

На проекции звездной системы из шести планет в ускоренном режиме разноцветные жемчужины спешили вокруг косматого солнца. Между орбитами клубились туманности астероидных полей, что украшались столбцами высокого содержания мезонита и редких металлов.

Изображение резко дернулось в сторону. Звездная гладь натянулась, словно упругий материал, пробиваемый острыми клинками. Не выдержав напора, звездное пространство треснуло сетью разломов, и в обычное пространство величаво выплыла стая размытых контуров колониальных транспортов. Туши перекормленных червей, блестя сегментированным корпусом, лениво вращались в кольцах грузовых трюмов. Проплывая дальше вглубь системы, монстры украсились вспышками стартующих истребителей, что стаей мошек устремлялись расширять зону безопасности, а неповоротливые гиганты разошлись в стороны, открывая дорогу притаившимся в их тени эсминцам.

Хищные тела списанных корпорантами кораблей больше напоминали престарелых акул, дряхлых, но еще имеющих острые зубы в виде выпирающих плазменных орудий и торчащих под брюхом гигантских стволов планетарных подавителей.

Третья планета без естественных спутников – подходящее место для развертывания орбитальных заводов. Обширные просторы степей, мягкий климат, идеальное место для размещения жилых комплексов, все подходит. Но…

Проекция ускорилась, и угол обзора изменился. Стремительно приблизившись, окутанная молочная дымкой циклонов планета предстала сине-красной поверхностью и желтоватыми массивами воды.

– Колонизация началась по стандартной процедуре, – продолжая вещать, Создатель подкрашивая околопланетное пространство, показывал участки, на которых тут же начиналась бурная деятельность орбитальных сборщиков. Украшаясь снопами работающих двигателей, крабы потрошили одну из туш транспортов и, перетаскивая целые сегменты, выстраивали из транспортников часть будущих орбитальных станций. Успели собрать две тяжелых платформы и развернуть сеть сенсоров дальнего обнаружения. Когда ушли первые колонны на планету… связь прекратилась.

Проекция системы застыла. Резко сменившийся угол обзора выхватил неторопливое вращение планеты и смутные контуры на орбите.

Увеличение прыгнуло, и проступила картина разрушений. Ошметки транспортов, разорванные в клочья орбитальные базы, мелкий мусор, облака замерзшего воздуха молчаливыми спутниками вяло вращались вокруг флегматичной планеты, неторопливыми изгибами циклонов равнодушно взирающей на остатки разыгравшейся трагедии.

– Переданный зондами анализ разрушений выявил отсутствие человеческих останков и следы применения нашего же вооружения. Все пробоины нанесены орудиями, чей спектральный идентификатор хранится в базе корпорации. Получается, что собственные корабли расстреляли колонию, а затем сами себя разодрали в клочья.

– А что с поселениями на поверхности? – задал вопрос воин, недоверчиво всматриваясь в бегущие строки анализа. Результаты были однозначны. Собственный флот старательно уничтожил орбитальные комплексы. При этом предварительно убрав все останки людей, а затем сам превратился в груду разорванного металлолома. Бред.

– Никаких следов, – задумчиво произнес старик. – На поверхности тоже. В указанных координатах девственно чистые заросли и вовсю резвится местная живность. И еще любопытный факт. В системе не было ни одного чужого корабля. Нападение извне исключено.

– В чем цель моей миссии? – спросил воин, сопоставляя время между прибытием каравана и передачей разведывательных зондов.

Декада. За такое время можно убрать и подтасовать все, что угодно. Но для чего все нужно было обставлять таким странным образом? Проще было все подстроить под налет пиратского клана. Но он справится с этим заданием и легко найдет виновников.

И как гром среди ясного неба прозвучало неожиданное задание:

– Успешная колонизация планеты.

Глава 4

Погруженный в тяжелые думы воин особо не запомнил обратную дорогу. Лишь удивился десантникам, во все глаза глазевших на его открытое лицо. Но подслушанный активный треп в эфире все расставил на свои места. Редко кто мог похвастаться, что видел «немезиса», да и вообще видел воина Ордена на расстоянии вытянутой руки и при этом остался жив.

Если бы в другом случае он бы закрыл шлем, то сейчас просто откинулся на стену и, закрыв глаза, погрузился в тяжелые раздумья.

Привычный мир дал трещину.

Он нашел миф и легенду. Он нашёл Создателя!

Но встреча оказалась не такой, как рисовалось Скрижалями.

Вместо одобрения и похвалы за усердие и старание по несению бремени предназначения, воин услышал осуждение. А после всего услышанного сами Скрижали оказались не вековой мудростью и истиной, а частью правды, показанной в выгодном свете, все наставления Ордена и Учителей теперь представали в другом свете.

Все, к чему он стремился, что считал правильным и верным, оказалось… неправильным?! Цитадель его убеждений пошла трещинами. И сейчас он искал доводы, должные прочным цементом скрепить фундамент в единое целое.

Еще одна странность – это поведение «шептуна». Полное молчание.

Прежде от его комментариев, не укладывающихся в рамки сухого делового общения, всегда веяло чуждым юмором и логикой, а сейчас искусственный разум молчал, редко отзываясь на запросы вялыми отчетами подконтрольных систем и категорически отказываясь от диалога.

Оказавшись на борту штурмовика, воин облегченно перевел дыхание. Родные стены корабля помогли успокоить бурю эмоций. Откинувшись в кресле пилота, воин активировал бортовые системы, и по телу пронеслась волна откликов оживающих систем. Подготовленные к «слиянию» системы отозвались готовностью, и, ощутив отклик «шептуна», воин расслабил сознание.

К объединенному ядру личностей устремились лучи бортовых систем, и спустя миг он почувствовал себя многоруким и могущественным существом, готовым взмыть к солнцу и обрушиться на поверхность ливнем смертоносной энергии. Но что-то было не так.

Вместо прежнего восторга сеанс слияния не вызывал трепета ощущения совершенства. Понимая, что сам он не справится, воин активировал модуль дальней связи.

Предстоит еще один нелегкий разговор. Согласно регламенту, ему необходимо получить утверждение найма, а затем приступать к выполнению. Да вот только его не покидало ощущение, что все регламенты вскоре придется пересматривать. По крайней мере, ему точно!

В космос устремился набор кодов. Зависшие на орбите спутники открыли шифрованный канал к ближайшему ретранслятору. На краю звёздной системы, вдали от светила, в пустоте между гравитационными завихрениями ожила замаскированная станция связи. Раскрыв лепестки и укрывшись сиянием, сфера разделилась на две части. Одна из которых тут же погрузилась в «провал», а вторая приготовилась транслировать трафик «межзвездного эха».

– Немезис вызывает Цитадель!

Сформулировав запрос, воин настроился на ожидание. И мысленно попытался выстроить диалог с Учителем в правильном русле. Даже сама мысль, о чём будет доклад, заставляла робеть и нервничать. Вспомнив о времени ожидания обработки стандартного запроса, досадливо поморщился. Что же, сейчас есть повод заставить братьев быть порасторопнее.

– Присваиваю сеансу категорию три нуля один. Повторяю. Три нуля один.

Тихий шелест переключений дополнительных ретрансляторов, и мерное попискивание кодировщика сеанса связи нарушилось строгим голосом:

– Первый уровень защиты на связи. Назовите личный идентификатор.

– Поколение три, номер В/675456/25121, пересылаю генетический код. – В эфире разлилась трель уникального имплантата, выплескивающего кодированную информацию о «немезисе». – У меня сообщения трехнулевой срочности. Требую срочного рассмотрения найма.

– Воин, твой статус в зеленой полосе, – ожидаемо возразил дежурный. Ведь даже смертельная опасность передается с кодом один ноль в приставке, – сообщите дополнительный критерий важности найма.

– Я нашел Создателя…

Повисшая пауза длилась несколько секунд. После тяжелого вздоха послышались внутренние переключения, и в сознании возник знакомый облик Учителя. Они оказались в темноте Цитадели, где среди информационных носителей и древних книг с ним любил разговаривать наставник. Почтительно склонив голову, Воин произнес стандартную фразу приветствия:

– Силу и Разум Учителю.

– Силу и Разум Сыну, – отозвался тихим шелестом седой старик. – Что тебя смутило, воин? С чем ты не смог справиться?

В голосе слышались ирония и сожаление. От охватившей обиды захотелось зарычать. Скорее всего, опять ему напомнят о молодости и глупости. Обуздав эмоции, воин мстительно усмехнулся. Не в лицо учителю. А в глубине сознания. Своему второму я. И оттуда пришла ответная волна. Мстительная. Почему-то захотелось посмотреть на реакцию Учителя, когда проникнется сутью его вызова.

– Я познал тайну Создателя.

Учитель уже не сдерживал улыбки. Тайну Создателя стремился узнать каждый молодой «немезис». Проводя поиски во всех уголках пространства, куда заносили их наймы, воины пытались найти след человека, ушедшего сотню лет назад. И не раз более опытные воины обманывались, и не раз Совет Учителей получал доказательства бренной смерти тела, похожего на ушедшего.

– Всех волнует эта тайна, сын, но еще никто не смог убедительно доказать слова…

– Я смогу. – Внутри ядра личности разлился огонь запрещенного удовольствия. Сам не понимая, откуда взялась волна мстительного удовлетворения, воин произнес: – Открываю сознание, Учитель…

Окружавшее пространство застыло статичной картинкой, и вокруг разлился жёлтый свет сеанса поверхностного слияния.

Все звуки и мысли посерели, и «шептун» открыл доступ к памяти. Имплантаты накопителей ожили образами недавних событий, и последние эпизоды его жизни прокрутились в ускоренном режиме.

Чужое вмешательство, словно холодная рука в брюшине, вывернуло все наружу и бесцеремонно принялось за изучение улова. Листая эпизоды чужой жизни, словно надоевшую книгу об одном и том же, чужой вдруг споткнулся. Словно с разбегу встретился с гранитной стеной.

Долгое мгновение растерянности. И от былого равнодушия не осталось и следа. Стремительные повторы определённых эпизодов, и его сознание едва не померкло от еще одного контакта.

На краткий миг ему показалось, что Создатель вновь решил ознакомиться с его личностью, но затем пришло осознание. Он был удостоен чести встречи с иерархом Ордена! Его слушал Первейший!

Оцепенение спало, и Немезис смог ощутить себя отдельной личностью. Вяло реагируя на сообщения «шептуна», что сеанс слияния завершен, он сфокусировался на образе Учителя.

– Сын… – выдержанно произнес Учитель, но легкое подёргивание века выдало нешуточное волнение, – ты оказался прав. Представленные материалы очень важны и требуют осмысления. Но уже сейчас Совет Ордена дает разрешение. При этом снимаются все запреты на совместные операции.

Справившись с эмоциями, Учитель уже ровным и выдержанным тоном донес волю вышестоящих:

– Приказ однозначен. Найм должен быть выполнен любой ценой. Снимаются все ограничения. Главная задача – произвести колонизацию и обеспечить полную безопасность колонии до прибытия флота Ордена!

На этом сеанс связи завершился. И воин осознал себя в рубке штурмовика. Вместо ощущения прикосновения к мудрости, вселявшего уверенность в любых действиях, сейчас в нем царили растерянность и смятение. Вместо опровержения упреков Создателя и наставления воина на путь истинный, Учителя поспешили дать карт-бланш на любые действия и устраниться на переосмысление. Бросили его в момент, когда ему нужна поддержка! И что ему делать?

В наставлениях нет ни слова о колонизации планет. Его никогда не обучали этому! Как работать с простыми людьми?!

Он мог умертвить человека тысячами способов, мог спрогнозировать поведение людей под действием паники, страха и боли. Но он не знал, как люди умудряются создавать сложные механизмы, строить здания и вообще развивать цивилизацию. А ему предписывается управлять ими! Невозможно!

«Тихо-тихо, а то глядя на твои эмоциональные показатели, можно подумать, что тебя расстреливают из “убоев” в шестой раз подряд», – в сознании возник усталый голос «шептуна».

«Тихо?! – возмутился воин. – После всего, что я сегодня узнал, мне сидеть тихо?! Все, чему я учился с рождения, все, что считал единственной и неоспоримой вершиной мудрости… оказалось мифом! И мне тихо?! Учитель всегда говорил, что во мне слишком много эмоций, – это плохо, неправильно, и мне бы лучше пойти в исследовательский корпус, что недостойно воина быть таким мягким, а оказалось, что мы ВСЕ идем дорогой, которую Создатель назвал тупиком! Он стыдится нас! И пытается исправить свою ошибку! НАС ИСПРАВИТЬ! МЫ С ТОБОЙ ОШИБКИ!»

«Прекрати истерику, – прошелестел “шептун”, – от твоих воплей ничего не изменится. У меня тоже был не самый лучший день. Никогда не думал, что мной можно пользоваться как лампочкой. Бац, и я тупее эмиттера. Просто выполняю чужие команды… Уж поверь, ощущать себя властелином электронных импульсов и вдруг оказаться слепым кутенком, слепо тыкающимся в темноте. Это тоже шок».

«Каким кутенком, какой шок? О чем сейчас идет речь?» – недоуменно спросил воин, не припоминая случаев, когда «шептун» был в «шоке».

«В простом. Возле саркофага меня так приложило, что я оклемался уже только на борту. А сейчас сижу и тихо шизею».

«Избавь меня от жаргонизмов своих!»

«А что говорить, брат. Мы в заднице. Вернее я…»

«Говори понятно!»

«Да пожалуйста! Нет доступа к двадцати семи процентам ресурсной мощности. Я потерял контроль над двумя пластами долговременной памяти. И уже три часа бьюсь и никак не могу вернуть контроль над этими ресурсами! Я как под закрытой дверью – слышу тихую суету за стенкой, но не могу туда зайти и посмотреть, что там хранится! И самое противное… я вижу, что этот задраенный наглухо сектор перехватывает у меня управление некоторыми функциями».

– У нас… – боясь произнести вслух, воин губами озвучил страшный сон «немезисов», – …сбой?

По невнятным оговоркам братьев исследовательского корпуса он уяснил одно – сбои это очень плохо. Это верная дорожка на «разборку». А в зрелом возрасте повторное вживление «шептуна» процедура с большой вероятностной переменой. Человеческий организм, перешагнув черту «внедрения», уже не воспринимает новые имплантаты, и происходит отторжение всех уже ранее внедренных систем.

«А чтоб тебя! – возмутится “шептун”. – Не вздумай об этом кому-то ляпнуть! Слышишь, забудь эти слова и никогда вслух не повторяй! Меня засадят на виртпаек, а тебя вообще… выпотрошат. Мозги засунут в банку, и добро пожаловать в “призраки”».

Воин передернулся. Внутри шевельнулся дремучий страх, но блокиратор сработал штатной инъекцией, эмоции выровнялись. Не то чтобы он боялся смерти, но стать скитальцем космоса, единственной биологической частью самого могучего корабля Ордена класса «тушитель звезд», это было намного хуже биореактора. Но воины не выбирают путь служения, они исполняют свой долг.

«А как быть… с Учителем?»

«Не волнуйся… он увидит только то, что я покажу. А свои догадки я нигде не фиксировал. Так что если на этом не зацикливаться, то проскочим ментальный контроль как по маслу».

«И что теперь со всем этим делать?»

«Что делать, что делать, – огрызнулся “шептун”. – Жить и выкручиваться… чтобы не подскакивать карасями на сковородке».

Глава 5

– Здравствуете, уважаемый! Рад, очень рад вас видеть.

Валандай разве что не сочился радостью и почтением. Привстав из-за стола, вместо рукопожатия с Немезисом, отвешивал почтительные поклоны после каждого слова. – Вы вчера так быстро нас покинули, что мы не успели обсудить нюансы…

Продолжая заливаться соловьем, Валандай обрушил ворох слов, за которыми крылся лишь один вопрос – готов ли он взяться за работу?

– Найм утвержден, – ровным голосом прервал воин поток слов. Возвышаясь посреди приемной стальным колоссом, он решил не терять время на пустые разговоры. Убрав забрало шлема, не терпящим возражением тоном не дал опомниться чиновнику: – Какие средства вы готовы вложить в данную операцию? Мне нужен полный перечень ресурсной базы. Список людей, привлеченных к подготовке колонизации. Личные дела на каждого поселенца. Представьте пси-карты набранных социальных групп, описание планируемых корпоративных моделей, а также обеспечьте доступ к архивам колонизаций всех планет корпорации «Ожерелье».

– Да, да конечно. Одну минуту я уточню… несколько моментов.

Масленые глазки чиновника забегали по сторонам. Но справившись с волнением, человек натянул обруч виртсвязи и расплылся в кресле. Спустя несколько минут молчания чиновник вынырнул из глубин виртпространства со словами:

– На данный момент готов представить данные на главного инженера. Немного позже утвердим командующего наземными силами. Вскоре должен появиться советник по социальным вопросам. И сейчас правление готовит коды доступа к архивам.

– Лишняя работа. Достаточно присвоить мне идентификатор в вирте и обозначить права доступа. Я самостоятельно разберусь с представленными материалами и оценю предложенные кандидатуры.

– Как скажете, – учтиво ответил Валандай, почему-то побледнев, – а что касается ресурсов, прошу взглянуть на проекцию…

Противоположная стена, с роскошной фреской с дикими животными и неустрашимыми колонистами, покрылась темнотой. Мигнули яркие струны калибровки, и вся стена превратилась в объемное изображение.

На звездном небе застыли ровным клином девять туш колониальных транспортов. Каждый из кораблей украсился технической информацией, а грузовые трюмы окрасились уровнем наполненности.

Опережая показания, Валандай защебетал пояснениями. Здесь они уже все подготовили. Здесь уже почти все погрузили, а эти трюмы они оставили полупустыми, дабы адмирал лично принял решение, чем именно доукомплектовать трюмы.

«Шептун» отозвался получением информационного модуля. Только что их идентификатор был поднят в зеленый уровень доступа виртпространства корпорации. Им присвоили индекс «а-три», что соответствовало уровню младшего руководителя корпорации.

Остановив словесный поток взмахом руки, Немезис приблизился к проекции. Выводя рядом с колонизатором состав грузов, помеченных как погруженные, воин недоумевал.

Наименования соответствовали. Но вот детали вызывали вопросы. И чем дольше он погружался в содержимое трюмов, тем больше возникало неясностей.

Зачем колонии продуктовые рационы с малым сроком хранения? Металлургические автономные комплексы с циклом производства, рассчитанным на год развертывания. А системы терраформирования были предназначены для курортных планет.

– У меня возникли вопросы по составу грузов…

Воин обозначил на проекции особо «странные» грузы, стремительными касаниями формировал их отдельным списком и тут же выводил характеристики и стоимость.

Забегавшие глазки Валандая, казалось, сейчас столкнутся и разобьются. То потея, то краснея, администратор хватался за указку, бросал ее обратно на стол, а когда воин вывел почти весь груз с пометками непригодности, инкрустированный бриллиантовой пылью прибор тонко хрустнул в руках секретаря.

– Вы очень предвзято смотрите на состав грузов, – произнес Валандай, пытаясь спешно найти выход из щекотливой ситуации, – мы составляли перечень, исходя из бюджета. Вы же понимаете, что это уже третья попытка колонизации, и…

– И вы решили потратить средства на закупку автономных комплексов по производству легких флаеров прогулочного класса, полагая, что они помогут колонии на нулевом этапе строительства?

– На нулевом нет, но уже после окончания строительства людям нужны будут транспортные средства для комфортного передвижения!

– Во время всех колонизаций, проводимых «Ожерельем», продукция такого класса начинала производиться только на третьем и четвертом этапах. По временным рамкам это второй год успешной колонизации, у нас случай неординарный. Тем более имея за спиной две неудачные попытки, – сказал воин, прислушиваясь к советам «шептуна».

Рядом с выведенным списком начали мелькать цифры и координаты множества планет-производителей и продавцов того или иного груза. Высвечивая более выгодные предложения, «шептун» успевал формировать параллельный состав грузов, основываясь на главной цели – колония должна выжить даже в экстремальных условиях враждебной среды и полной автономности в течение десяти лет.

Глядя на бледнеющего, потеющего чиновника, едва что не хватавшегося за сердце, не терпящим возражения голосом воин сказал:

– Я сейчас закончу формирование нового списка необходимых грузов и оборудования. Думаю, что оптимизация поставщиков и условий позволит нам вписаться в предоставленный бюджет с запасом…

– Но это же займет много времени, – попытался возразить Валандай.

– Основная цель найма не быстрая колонизация, а успешная. Поэтому во время поставки необходимого мы займемся остальными вопросами…

Новоиспечённый адмирал колонизации набивал трюмы всем, что может пригодиться на неизвестной планете. Дополнительные танки с колониями бактерий для биобетона, реакторы всех размеров и мощностей, что были на складах корпорации, были выбраны без остатка, даже разукомплектованные «зипы», и те перекочевали в трюмы. Туда же вместились и автономные роботизированные комплексы, передвижные лаборатории экспресс-анализа, ему даже удалось найти списанные модели шагающих киборгов. Старые боевые машины пылились в одном из складов уже второй десяток лет.

Созданные по содранным марсианским технологиям, машины проекта «Колосс» пытались противостоять штурмовой мощи «Немезисов», но уступая по скоростным и габаритным характеристикам, ходячие танки оказались лишь кучей выброшенных средств. И за всю историю «Колоссы» так и провалялись на складах Службы Безопасности, не проявив себя ни в одном сражении. А судя по дате изготовления, у техники вышел срок консервации, и машины ушли с молотка.

«Шептун» обозначил несколько позиций искусственных интеллектов. Вычислительные комплексы уступали «шептунам» во всем, но являлись конечно же мощным инструментом при целевом использовании, и судя по тому, как оживился напарник, тот имел большие планы на сферы из титана, с сотнями пучков, блестевших иглами высокоскоростных интерфейсов.

Но техника это лишь часть найма. И судя по всему, не самая главная.

Подчиняясь просьбе, «шептун» настроил информационное пространство под его требования, в сознании заструился поток искр, где каждая песчинка – свернутая автобиография переселенца.

В основном выходцы с аграрных планет. Люди с низким достатком. И неприятным сюрпризом оказался их возраст. Был большой процент стариков, а также матерей с младенцами. Хотя встречались уроженцы промышленных систем, где планеты угодили под техногенную корпорацию. Уставшие от бешеного ритма мегаполисов переселенцы стремились вырваться в другие миры, даже присутствовали скрывающиеся от закона.

Все они попали в сети профессиональных вербовщиков и поверили в обещанные бескрайние просторы земель в личное пользование, в безбедное существование потомков, в щедрые подъемные, в льготное налогообложение.

– Здесь слишком высокий уровень исповедующих разные религии, – насторожился воин, представляя, какие начнутся проблемы с верующими, – это обязательно?

– Вы должны понять… – вновь заюлил Валандай, пытаясь перевести разговор в другое русло, но после повторения вопроса сдался. – Дело в том, что часть средств на освоение мы вынуждены принимать от религиозных конфессий. Ведь полностью покрыть расходы не в силах ни одна корпорация. Мы владеем пятьдесят одной акцией, остальные делят между собой Федерация Корпораций и заинтересованные в расширении религиозные образования.

– И если срывается колонизация, то корпорация теряет не так уж и много?

– Нет, ну как же, – чувствуя щекотливость ситуации, Валандай заерзал, – несем наравне со всеми. Ведь мы теряем средства, престиж. Акции. Падает доверие к корпорации, и соответственно под свои проекты мы уже не можем привлекать большие средства.

– Но большая часть затрат компенсируется страховками, – заключил воин, глядя, как Валандай прячет глаза, пытаясь отвертеться от прямого вопроса. – Можете не отвечать. Ваши махинации меня не интересуют. Смежные вопросы важны для меня только в рамках подготовки экспедиционного флота. Поэтому, если вы не будете саботировать мои запросы, я не буду поднимать неприятные для вас темы.

Глядя на повеселевшего чиновника, готового выполнить все запросы едва ли не самолично, лишь утвердили воина в правильности выбранной тактики.

Закрыв глаза, он снова погрузился в изучение личных дел. Фильтруя поток людей, он сортировал их по эшелонам высадки. Рассчитывая возможные психологические проблемы, поручил «шептуну» сравнительные тесты и формирование очередности высадок, а сам спросил:

– Где сейчас эти люди?

– Через месяц агентства обещали закончить формирование последней партии. Баржи прибудут в наше пространство через сорок суток, – бодро отозвался Валандай. Ведь буря миновала, и ему намекнули, что ковыряться в сомнительных делишках не будут. Ведь там могут всплыть вещи, от которых ему не то что «золотого парашюта» не видать, а дай бог вообще живым убраться на другой конец космоса. – Вы их встретите в космосе, примете стазис-камеры на борт «Ковчегов», – и не сбавляя темпа, чиновник поспешил увести разговор в нефинансовое русло: – Кстати, не желаете осмотреть экспедиционный флот?

Глава 6

Прошедший месяц на Ожерелье, по внутренним ощущениям, превратился для него в ещё один год послушания в Цитадели.

Столь изматывающего графика у него никогда не было. Сон урывками. От постоянных перегрузок от бесконечных взлетов и посадок во рту воцарился несмываемый соленый привкус препаратов. А в недолгие часы перелетов от планеты до астероидной свалки корабельного лома ему приходилось поглощать массивы информации по психологии, этикету, коммуникабельности, деловым переговорам, массу информации, которая раньше ему была не нужна, но сейчас оказалась крайне востребована. Хуже обстояли дела с применением знаний. Ведь без практики теория мертва, а с этой стороной найма дела обстояли не очень.

Обычные люди очень неохотно шли на контакт, а зачастую просто избегали общения. И приходилось ему часами бродить по пустым лабораториям, складам, пытаясь получить необходимые грузы или провести необходимые работы на свалках кораблей.

И только вмешательство руководства корпорации, всячески демонстрировавшего поддержку проводимой Немезисом подготовке третьей Волны колонизации и освещавшего работу в средствах массовой информации, позволило растопить лед отчуждения.

Но и ему самому приходилось работать над собой, чтобы наработать навыки легкого общения. Здесь, конечно же, большую роль сыграл «шептун», чей разум не был взращен и воспитан орденскими наставлениями, а развивался в вольной среде вирта, среди подобной себе вольницы, имевшего в истоках тысячи сознаний обычных людей…

– «Ковчегам» доложить готовность!

Наблюдая за манёврами туш колонизаторов, без колец грузовых трюмов выглядевших оголодавшими червями, Немезис следил за формированием строя. Разворот стального клина в звездную глубь почти завершен.

– Капитанам доложить готовность!

Опираясь на сияние маневровых двигателей, штурмовик пронесся между цистернами заправщиков, что стаей вспугнутых мошек разлетались от оживающих туш колонизаторов. Проносясь над предупреждающей оранжевой раскраской заправщика, его корабль завершил разворот и, протиснувшись сквозь стаю акульих силуэтов, занял свое место в ордере боевых кораблей.

– «Ковчег-9», маршевые прогреты, все системы в норме! Минутная готовность к запуску… – голосовой доклад вахтенного офицера был обезличен «шептуном» в строчку цифрового потока.

– Принято, – отозвался Немезис на последний рапорт, – «Ковчегам» приготовиться к принятию эсминцев!

Замыкающий транспорт ожил жерлами маневровых двигателей. Ослепительная вспышка четырех солнц высветила притаившуюся стаю эсминцев. Сияя чистотой корпусов, жерлами восстановленных орудий, плод его месячных усилий маневрировал тройками и заходил на корпусную стыковку с огромными тушами колонизаторов…

Когда воин впервые сверил виртуальную сводку «экспедиционного флота», с напыщенным видом врученную ему Валандаем, с тем металлоломом, который ожидал его на орбите четвертой планеты, то подумал, что сбился с курса и влетел на хранилище металлолома.

Других слов у него просто не было.

Выкупленный корпорацией патент на утилизацию кораблей Сил Безопасности Корпораций, отслуживших двойной ресурс, а затем несколько полулегальных договоров и благотворительные взносы на «благотворительные фонды ветеранов», дали возможность собрать из тысячи дожидающихся переплавки «стариков» три десятка годных к «восстановлению и модернизации» эсминцев. После осваивания бюджета и восстановительных работ стороннего подрядчика «немезису» был представлен могучий экспедиционный флот.

Среди звезд «гордо реял» ордер эсминцев. Посеченные метеоритами бока выделялись на корпусах свежими заплатками, маневровые двигатели мерцали нестабильностью, а выгоревшие стволы орудий кричали об отсутствии технического обслуживания не один десяток лет.

А когда корабли получили команду на экстренное перестроение и отражение силовыми полями флангового удара, то даже ничего не понимающий Валандай морщился и отворачивался.

Ни один корабль не смог уложиться во флотский норматив. Едва не тараня друг друга, наполняя эфир руганью и матом, насилуя кашляющие двигатели, эсминцы попытались выстроить стенку. И лишь спустя сорок минут корабли застыли в шахматном построении. Но стоило выдать треть мощности объединённого кокона, как с эсминцев посыпались доклады о выходе из строя защитных энерговодов.

И воину пришлось вникать в корабельное дело.

После долгих сеансов связи с Орденом он изматывал инженерные отделы Незабудки объемными просчетами глубокой модернизации. Игнорируя истерики финансовых служб, скандалов конструкторов и инженеров, разве что не открытых бунтов среди рабочих орбитальных доков, он добился поставленной цели.

И сейчас под потертыми шкурами «старичков» скрывались современные оружейные системы, и даже удалось впихнуть в старые корпуса несколько пришедших с орденским транспортом сюрпризов.

– «Акулам» прижаться к бортам. – Обогнув тушу очередного транспорта, штурмовик устремился в центр клина. – По готовности доклад.

Между тремя тушами колонизаторов притаился потерявшийся на фоне гигантов кораблик. Его гордость и плод титанических усилий – восстановленный почти из руин древний крейсер модели «Молот».

Носовая часть напоминала массивную кувалду, водруженную на длинную рукоять, окончившуюся увесистым ухватом. Такое построение позволяло упрятать в толще корпуса не только боевую рубку, но и жерла кинетических орудий. Таким образом, все главные системы корабля были упрятаны в толщу корпуса.

Но на этом «сюрпризы» не заканчивались. На удлиненном корпусе медленно вращались независимо друг от друга три секции, с плотно сомкнутыми створками трехметровых шлюзов.

Там, под толщей броневых накладок, дремали сотни автономных платформ. Выстреливаемые разгонными импульсами, автономные модули обладали собственными системами коррекции полета и, ныряя в подпространство, могли удаляться от крейсера на расстояние до тысячи километров, чтобы, выпрыгивая в обычном пространстве, в считаные мгновения превратиться в орудийную платформу с тяжелым вооружением на борту.

А объединённые в одну сеть три сотни орудий, подчинённые командам бортовых интеллектов, могли не только утопить пространство в огненном шторме, но и маневрировали. Ныряя в «провал» и оказываясь в новой точке, платформы возобновляли обстрел с другого участка пространства.

Великолепная задумка, позволявшая крейсеру стать одним из самых грозных противников в космических схватках, стала и его приговором. Дороговизна автономных платформ и высокие требования к экипажам крейсеров дополнялись еще и обязательным наличием как минимум трех искусственных интеллектов, контролирующих перемещения автономных модулей, что для корабля класса крейсер было уже непозволительной роскошью. И «молотам» не суждено было поучаствовать в серьезных операциях, так как даже потеря одной платформы обходилась бюджету корпораций в кругленькую сумму.

Но для Немезиса находка на свалке остова этого корабля была настоящим подарком. И основательно выжав ресурсы «Ожерелья», он затребовал недостающее детали с Марса, и сейчас крейсер был полностью автоматизирован. Управляемый четырьмя бортовыми интеллектами, крейсер был откалиброван под Немезиса, а при помощи вездесущего «шептуна» корабль превратился в козырной туз его флота.

– Адмирал, волна к старту готова, – раздался в эфире голос полковника. Следом ожило изображение хмурого вояки с диафрагмами искусственных глаз.

– Трехминутная готовность.

Завершая вираж, штурмовик завис над крейсером. Распускаясь лепестками стыковочного узла, провал шлюза встретил гостя блеском гостеприимно раскрытых захватов.

Опираясь на синеву манёвровых двигателей, штурмовик примерился к посадке и одним маневром уместился в гнезде.

Встряхнув корпус, штатно сработали крепления. Мигнув синхронизацией, бортовая электроника слилась с цепями управления крейсером в одно целое.

Тут же оживился «шептун». Получив в распоряжение мощности четырёх бортовых интеллектов, напарник запестрил рапортами и приглашением разделить радость «слияния».

– Адмирал в контуре! Объявляется предстартовая подготовка. Минутная готовность!

Восприятие резко расширилось. Со всех сторон хлынули потоки данных, и космос заиграл красками. И воин почувствовал себя огромным организмом. Его глаза видели на миллионы километров, руки налились мощью готовых к залпу сотни орудий, а тело распирало от пульсирующей мощи корабельных реакторов.

Обычный космос предстал искусственной реальностью, где корпуса кораблей были полупрозрачными и пестрели строчками докладов о состоянии бортовых систем и рапортов экипажей.

– Три!

– Два!

– Один!

– Волна, полный вперед!

Подчиняясь единой команде, гигантские корабли вздрогнули. Украшаясь разгоравшимся сиянием маршевых двигателей, клин километровых туш величаво стал уходить с дальних орбит.

И как только стальные берега орбитальной станции оказались на безопасном расстоянии, на корпусах засияли контуры установок, порождающих аномалию.

Контуры кораблей засветились лиловым цветом, и, разом вздрогнув, исчезли из обычного пространства, оставив после себя лишь разреженное облако попавших в место «провала» частиц космического мусора.

Глава 7

– Расчетное время выхода в точку встречи – три минуты. «Ястребам» режим свободного поиска, «Акулам» построение прикрытия – «сфера»…

Формулируя команды голосом, воин едва успевал выговаривать слова, а в пространстве уже неслись электронные аналоги сиплых звуков. В отличие от технологии «немезисов», зависеть полностью от искусственных интеллектов автоматизированных систем корпорации не желали. Вернее будет – не позволяли технологии. Поэтому второстепенные команды выполняла автоматика, а пилотирование и контроль над оружейными системами был совместный, где приоритет больше отдавался человеку, что и сказывалось на эффективности кораблей в сражении.

Непривычные к долгому разговору связки саднили нестерпимым зудом, но осипшим голосом Воин продолжал командовать:

– «Ковчегам», подготовить трюмы для принятия груза «Ноль»!

Он ощутил зуд системы оповещения. Следом пришла расшифровка. Сенсоры обнаруживали зарождение аномалии «провала», и, судя вектору возмущения – это их цель.

– Капитанам проверить системы стыковочных захватов и готовность портов систем жизнеобеспечения. Внимание! Квадрат 178–45–90! Встречаем баржи.

На «Ковчегах» закипела работа. С натужным гудением сервоприводов массивные плиты ангаров раскрылись, закашляли скрежетом маточные катапульты. Выплевывая в пространство наборы металлических тетроидов, транспорты освобождали из временного заключения десятки перехватчиков.

Вылетая скомканными коконами, юркие кораблики расправляли сложенные корпуса, и, подчиняясь командам командного мостика, агрегатные узлы трансформировались в одноместные машины с угловатыми формами. Игнорируя плавность как определение, одноместные машины были самыми простыми кораблями. Минимум защиты, максимум скорости и утыканная ракетными пилонами морда придавали перехватчикам сходство с оскаленными пастями мифических драконов. И сейчас стая разлеталась тройками хищников, вышедших на охоту.

– Адмирал! Системы фиксирует двойную аномалию! – уверенный голос капитана головного «Ковчега» опередил только начавшие поступать тревожные сигналы. – Похоже, драпают от погони.

Вначале, посчитав заявление ошибкой, воин подключил «шептуна» к проверке показаний сенсоров. Подтверждая слова человека, имевшего самый длинный послужной список в его флоте, искусственная половинка личности даже выдала характеристики не двойной, а тройной аномалии. Но сам факт того, что обычный человек, опираясь на куцые данные, сделал правильный вывод, сильно его удивил.

– Внимание флоту! Квадрат «провала» 178–46–91!

Выныривая из клина стремительными маневрами, «акулы» выдвинулись к указанному квадрату.

Стальные гиганты заглушили меланхоличное вращение грузовых и ангарных трюмов, и на выступающих сферах серебряных излучателей заискрились первые искры кокон-поля. По длинным корпусам поползли лиловые молнии, и спустя мгновение «Ковчеги» сияли выведенными на полную мощность щитами. Мощность поля и корабельных накопителей была способна поглотить не одну сотню попаданий, а вместе с толстыми стенами «Ковчеги» превратились в крепкие орешки, способные пасть лишь от тарана немалым астероидом.

Звездная гладь вздулась вязью молний. Переливаясь буйными красками, в пространстве возникла яркая трещина и проступили контуры барж. Километровые гроздья, нанизанные на спицу несущей конструкции, обрели четкость, и вместе с последней умершей молнией ионной бури эфир взорвался криками экипажей:

– Опасность! Предатель…

Над баржами вспыхнули и погасли яркие вспышки, и по воцарившемуся молчанию стало ясно – вся связь на баржах выгорела. Выдержать близкий подрыв ЭМИ-торпед не выдержит никакая аппаратура.

Из-под барж вывалились хищные тени. Три звена крестообразных кораблей заложили боевой разворот и возобновили прерванную «провалом» атаку.

А спустя мгновение за баржами вспыхнула еще одна аномалия. Из которой вывалились два скошенных бруска пиратских рейдеров. Состоящие из угловатых наростов, угловатые корабли украсились сиянием защитных полей, и, ни на что не обращая внимания, преследователи набросились на баржи залпами ослепительных сгустков.

– Как с цепи совались, – высказал удивление обнаруживший погоню капитан девятой «акулы», – на них совсем не похоже.

– Что именно?

– Они атакуют лишь баржи. А это очень ценный груз…

Караван с тремя сотнями тысяч колонистов был лакомой добычей. И судя по отсутствию опознавательных сигналов от преследователей, баржи драпали от пиратского клана, что не сдавался и желал сорвать одним налетом солидный куш.

Мало того что людей можно обратить в рабство и продать безвольными куклами, так это был самый простой способ пополнить ряды стаи пушечным мясом. Всего лишь вживить нейрошунты напрямую в мозг, и жертва становится идеальным солдатом. Тупым, безвольным, но для штурма много ума не нужно.

– Нам некогда обсуждать странности. «Акулам-7, 8, 9» заняться рейдерами. «Ястребам» отогнать штурмовиков от барж!

Черные силуэты пиратских «крестов», выделявшихся грубостью форм дешевого корпуса с отверстием под рабскую капсулу на перекрестье и четырьмя пушками на хвостах, прославили штурмовик как самую массовую модель. Достаточная мощность вооружения, дешево и сердито способного расковырять большинство известных типов брони, в сумме с одноразовыми капсулами для шунтированных рабскими имплантатами пилотов, превращало их в неудобного противника.

В отличие от Немезиса, капитаны рейдеров не заботились о сохранности жизни одноразовых кораблей.

– Внимание «Акулам-12, 13»… оттянуться на прикрытие истребителей! – отдавая должное задумке пиратов, решивших связать перехватчиков боем и дать возможность более мощному вооружению крейсеров вскрыть защиту барж, Немезис фиксировал гибель второй тройки «ястребов».

Уступая «крестам» в бронировании, защита легких перехватчиков была способна развеять плазменный выстрел, но противопоставить разогнанной до космических скоростей кинетики было нечего. Спасали лишь манёвренность и мастерство пилотов.

– «Ястребам» оттянуться под прикрытие эсминцев!

– Адмирал, мы можем их достать! – азартно возразил в эфире командир второго десятка перехватчиков.

В памяти сразу же всплыло досье на смертников. Оказавшийся уволенным из флота СБ из-за взрывного характера, сержант запаса нашел себе место среди таких же, как и он, ненужных. В течение полугода добился звания лейтенанта и стал командиром крыла перехватчиков. Сразу же зарекомендовал себя умелым пилотом, с одним недостатком – слишком азартен.

– Ревунов, уводите крыло под «Акулу-8», сейчас начнут работать эсминцы, и пострадаете от дружественных залпов, – пояснил воин, – у нас уже потери среди «Вальтов». А мы даже не прибыли в систему назначения.

– Принял, адмирал, – обиженно отозвался лейтенант.

Глухой голос и недовольная гримаса усилили его раздражение. Как управлять людьми, которым еще нужно объяснять смысл происходящего?! Никакой дисциплины, это даже не флотское подразделение!

Сконцентрировавшись на бое, Немезис внимательно следил за танцующими парами, а иногда и тройками, что умудрялись закручивать клубок из стремительных виражей, ракетных вспышек и ругани на оперативных частотах.

Но то, что остальным казалось сумасшедшей каруселью, ему казалось замедленной съемкой. Если бы он, да на штурмовике ворвался бы в строй пиратов, все окончилось бы в минуты. А сейчас уже пошла одиннадцатая минута столкновения, а пираты и не собирались отступать. Странное поведение рейдеров заставляло внимательно следить за проекцией боя и гадать о причинах.

Карусель бешеных светлячков вдруг распалась.

Вклиниваясь в схватку ледоколами, эсминцы подсветили безопасную зону для своих истребителей, и как только последний перехватчик задиристо крутанулся вокруг оси и нырнул в отчерченную зону, корпуса «акул» заполыхали микровзрывами.

От поверхности корпусов стартовали сотни модулей, и казалось, будто корабли, словно рыбы, сбросили чешую.

Отлетев далеко за границы схватки «ястребов» с «крестами», корректируемые частыми вспышками сопел, модули усеяли окружающее пространство сотнями искорок. И по единой команде космос украсился мгновенно распустившимися бутонами мутных облаков.

В считаные мгновения часть пространства превратилась в мышеловку. В ограниченном пространстве оказались отрезанные от свободного маневрирования «кресты» и туши эсминцев с роем злых перехватчиков, желавших расквитаться за понесенные потери.

Вновь вспыхнули сегменты кокон-поля эсминцев, и башни эмиттеров ближнего боя украсились вспышками плазменных сгустков. Высокая скорость и малый диаметр капсулированной плазмы раскрасили космос яркими трассерами.

Резко изменившаяся позиция, в которой каждый эсминец удерживал мешок с пойманными в ловушку «крестами», чье количество медленно, но неуклонно сокращалось, заставило пиратов изменить привычную тактику.

Поведение «крестов» резко изменилось. Часть из них бросились в самую гущу сражения. Заходя в корму «акулам», часть штурмовиков пошли на таран двигателей, а часть устремились в сторону выхода из мутного облака.

– «Акула-11», перевести огонь на левый борт. Наблюдаю перегруппировку у маршевых дюз, – решив вмешаться, Немезис поражался тому, как можно увлекаться боем. – Повторяю. Девять «крестов», на втором витке зайдут в дюзы!

– Принял, адмирал! – коротко огрызнулся капитан. Тоном указывая заткнуться, типа сам все видит. – Нам бы еще одну «акулу», и мы их размажем!

– Огневой мощности достаточно, капитан. Внимательней следите за картиной боя.

Эсминец сманеврировал и вместо кормы подставил «крестам» борт с ожившими эмиттерами ближнего боя.

Уже вышедшие на дистанцию атаки «кресты» попытались изменить траекторию, но сразу же попали под залпы подоспевших «ястребов».

Уклоняясь от встречных залпов, штурмовики бросились под тень эсминцев и пронеслись в считаных метрах над лиловой поверхностью защиты.

У нескольких «крестов» заклубились пробоины в корпусе. Теряя управление, корабли закувыркались и, выброшенные ускорением, с чавканьем утонули в стене из мутной завесы. Налипая на фюзеляжах плотной массой, облачный запас набился во все щели. Попадая в пазы сенсоров, дюзы маневровых двигателей, стволы орудий, химический состав теряли эластичность и приобретали каменную прочность.

И спустя считаные минуты корабль потерял форму и оброс массой, как снежный ком. Заключенная в ловушку жертва оказалась заживо погребенной с самом страшном пилотском сне – в «янтарном кошмаре».

Быстрая расправа над «крестами» отрезвила капитанов рейдеров. Попытавшись проломить защиту барж совместными залпами и не добившись результатов, крейсеры украсились вспышками маневровых двигателей. И бросив «кресты» на растерзание, двойка крейсеров развернулась в сторону внешнего астероидного пояса и ушла к границе системы, откуда прилетело эхо открывшегося «провала».

Из трех десятков «крестов» в «янтарных мешках» еще носилась пара троек, но подавляющий перевес «ястребов» в считаные с мгновения превратил их в груды остывающих обломков.

Глава 8

Сбросив всю текучку на «шептуна», воин просматривал записи и прослушивал сбивчивые рапорта капитанов «акул» и командиров «ястребов». Пытаясь разобраться в мешанине эмоций, фактов и рапортов искусственных интеллектов, он хотел понять странную причину налета.

Здесь было очень много странностей. И самая главная это поведение «вольников». Стаи никогда не отличались героизмом. Их тактика это внезапность и целесообразность. Минимальные затраты при максимальной прибыли. Засады, подкуп, диверсии и предательства – основные приемы «вольников».

А что он видел сейчас? Вместо того чтобы тут же уйти в «провал», рейдеры пожертвовали всеми штурмовиками, отдали на растерзание «мясо», тем самым связали эсминцы боями, а сами пытались взломать кокон-щиты одной баржи.

И самое странное, что не ближайшей, что являлась предпочтительнее со всех точек зрения, начиная от месторасположения и заканчивая удобством утягивания части груза в «провал»», а именно средней. Да и характерные повреждения больше говорили о целенаправленной атаке жилой палубы и рубки управления.

– Адмирал, с вами желают встретиться капитаны барж.

Бесцеремонный голос воплотился на панели связи в образе человека с безжизненным взглядом искусственных глаз. Волевое лицо со следами старых шрамов и полный контроль над эмоциями. Разговаривая одними губами, офицер не позволил дрогнуть ни одной мышце.

– А вас им уже недостаточно?

– Данный вопрос выходит за рамки моей компетенции.

– Хорошо, Данилов, в 17:00 по корабельному времени жду вас и гостей в кают-компании «Молота».

Анкету этого полковника он нашел сам, когда отчаялся найти вменяемые кадры в базе данных корпорации. Предлагаемые Валандаем кандидатуры, мягко говоря, не «отвечали требованиям». Ему нужен был опытный командир, имевший за плечами хотя бы парочку боевых кампаний, а не умелец для кабинетных интриг. Этот кандидат был в разделе забракованных Валандаем, и этот факт был одним из весомых аргументов в выборе кандидатуры заместителя.

Коснувшись рукой сенсоров на панели управления, воин перевел процессы управления на бесконтактную связь.

Затылок ощутимо нагрелся от заработавшего в полную нагрузку «шептуна». Медленно отключаясь от вычислительных процессов, Немезис ощутил себя в границах человеческого тела. Окружавший мир стабилизировался, чувства обрели четкость.

И самым ярким и неприятным вестником реального мира оказался желудок, что резью противился поглощать высококалорийную, противную на вкус биомассу уже шестые сутки.

Втянув прохладный воздух рубки, воин открыл глаза.

С мягким чавканьем соединяющие шунты покинули тело и втянулись в пилотский ложемент. Мягко поднявшись с кресла, Немезис покинул тесную рубку и нырнул в провал стыковочного шлюза.

Переходной тамбур встретил стерильным запахом нежилых помещений крейсера. Пустые коридоры и снующие уборщики заканчивали внутреннюю уборку палуб. Строительный мусор, обветшавшая обшивка, дряхлые системы жизнеобеспечения – все заменялось и приводилось в достойный вид.

Но «восстановленная» кают-компания больше походила на строительную корпорацию. Воин посчитал излишним расточительством, чтобы большое пространство корабля, рассчитанное на прием пищи экипажа в полторы сотни людей, было бы пустым, поэтому он провел оптимизацию палубного пространства.

И теперь кают-компания сильно ужалась в размерах. И больше подходила на склад строительной корпорации, где все стены были заставлены разномастными штабелями грузовых контейнеров.

До назначенного времени еще оставалось десять минут, и воин свернул в сторону продовольственного склада. Вскрыв один из контейнеров с маркировкой долгохранящихся продуктов, воин возвращался заметно повеселевшим. Истосковавшийся по ощущениям пищи желудок утробно урчал, с удовольствием переваривая первые куски заброшенной сушеной фруктовой экзотики. И одновременно с разъехавшимися створками кают-компании «шептун» известил о выданном разрешении на стыковку челнока.

Выбрав один массивный контейнер, воин стащил его вниз и обустроил место для сидения. А вскоре послышалось шипение створок, и под потолком забилось эхо шагов и тихий гомон удивленных голосов.

Вежливые улыбки на лицах людей резко увяли, когда вошедшая делегация рассмотрела фигуру одного из членов самой одиозной организации человечества. На возвышенности в небрежной позе ожидания восседал Немезис. На открытом лице с пугающими красными глазами царили равнодушие и безмятежность.

– Адмирал, разрешите представить капитанов транспортной компании, – сухо отрапортовал Данилов и, едва не строевым шагом выйдя вперед компании, отошел в сторону и застыл в вежливом ожидании.

Последние следы радости и любопытства сменились бледной растерянностью и гробовой тишиной.

– Приветствую вас на борту крейсера корпорации «Ожерелье», – с вырвавшимся облачком теплого дыхания произнес воин, с интересом рассматривая капитанов со своими командами, почему-то решивших, что он просто будет рад всех их видеть у себя на борту.

Облаченные в пустотные скафандры самых разнообразных форм, люди производили впечатление толпы случайных людей, пойманных в портовых кабаках, но присмотревшись, воин понял, что это не оборванцы. Это яркое проявление одной из форм «человеческого самовыражения».

Все скафандры носили следы улучшений. И зачастую в ущерб функциональности. И чем выше был статус владельца, тем более замысловатой была модернизация. Особо «впечатлили» сто сорок восемь сувенирных эмблем колоний, разноцветными пятнами облепивших почти весь скафандр лидера стоявшей перед ним делегации.

– И какой у вас вопрос, требующий исключительно лишь моего внимания? – первым прервал молчание воин, решив поторопить впавших в ступор гостей.

Справившись с растерянностью, лидер заозирался в поисках поддержки и, услышав поддерживающий гул за спиной, прокашлялся:

– Ну… нам не сказали, что адмирал, ну, этот. Этот…

– Пропустим вступление и сразу начинаем с главного, – прервал мычание воин. – Только факты. Начнем с объяснения причины, почему баржи шли без охранения. И почему к месту встречи прибыли с погоней на хвосте.

Одернутый капитан покраснел, недовольно поморщился.

– Дело в том, что это и было наше охранение. Три крейсера стаи «Черных псов» с тремя десятками «крестов»…

Когда груженые баржи вышли из узловой системы, подальше оживленных маршрутов и секторов регулярных патрулей СБ на кратком нырке в заранее оговоренных координатах, их поджидал нанятый корпорацией флот прикрытия. Обменявшись кодированными импульсами, капитан перевел половину выделенной суммы на указанный обезличенный счет, и они ушли в провал уже под прикрытием охранения.

И спустя всего несколько провало-часов они уловили сигнал на аварийной частоте корпорации «Ожерелье». После краткого совещания капитаны решили исполнить святой долг корпоративной взаимовыручки и начали сбрасывать мощность реакторов «провала». А когда они вынырнули в обычном пространстве, то командир охранения пролаял приказ, чтобы баржи срочно убрались с территории их клана. Иначе все договоренности можно свернуть трубочкой и вставить в причинное место.

Но в рубках уже заметили всплески энергетических возмущений ожесточенного сражения, разгоревшегося на краю системы, а по координатам маячка бедствий болталась малогабаритная капсула аварийного спасения.

Ослушавшись приказа, они все-таки подхватили капсулу, и охранение словно с цепи сорвалось. Спустя мгновение баржам пришлось спешно нырять в «провалы», уходя от атаки собственного охранения.

Бросив вопросительный взгляд на Данилова, оставшегося невозмутимым, словно кусок металла, воин задумался. По большинству показателей мимики и жестов, а также едва уловимого сердцебиения капитан говорит правду. Но вот только он так и не услышал причины, почему рейдеры взялись за уничтожение баржи, даже не попытавшись вступить в переговоры. Судя по изученным суммам, предоплата за найм была щедрой. Выходит, что рейдеры сами отказались от второй части оплаты и посчитали уничтожение баржи, подобравшей капсулу, более… выгодным?

– Из ваших слов можно сделать вывод… – задумчиво сказал воин, параллельно подкидывая «шептуну» задачку на моделирование гипотез, но загруженный процессами управления напарник даже не отозвался, – …что капитаны барж нарушили основной пункт о безопасности транспортировки грузов категории «ноль». И основываясь на не документированной договоренности о взаимопомощи, самовольно прервали «провал» и подобрали спасательную капсулу, ставшую причиной нападения на караван?

– Можно и так истолковать наши действия, – упрямо набычился капитан, – но мы помогли терпящим бедствие. Это святое…

– При этом подвергнув угрозе жизни сотни тысяч людей, – жестко заключил воин, буквально пригвоздив капитана к полу жестким взглядом.

Понимая, что аргументы Немезиса значительно весомее, чем его попытка обелиться, капитан стал нервничать. Если судить по корпоративным законам, то капитану грозит жесткое разбирательство, а если смотреть по человеческим, то он рискнул и спас капсулу своей же корпорации, таких же «карго», как и он сам! Кто мог знать, что охранение так себя поведет. Он рассчитывал на помощь от рейдеров, а они оказались из той же стаи, что, похоже, и была виновницей далекого сражения.

Озвучив свои соображения под одобрительный гомон зашумевших за спиной коллег, капитан застыл в гордо оскорблённой позе.

Немезис колебался. По сути, не его дело разбираться с нарушениями корпоративных законов, которые он мог цитировать напрямую из объема памяти. Он получил поселенцев, и, судя по рапорту капитанов «Ковчегов», груз был в целости и сохранности и в полном количестве. Пусть корпорация сама разбирается с корпоративной дисциплиной среди персонала…

Уловив колебания, капитан залился воодушевлённой речью. Рассказывая, какое удивление и возмущение они испытали, когда достали из капсулы обессиленного ребенка. И какое умиление и радость их охватили, когда эта маленькая девочка очнулась. И самое удивительное, от пережитого стресса она вначале была в шоке, но окруженная заботой, она быстро пришла в себя и оказалась просто удивительным ребенком.

– Пережитый стресс не прошел для маленького ребенка бесследно. Она с трудом разговаривает, но поверьте, она просто фантастична… Когда она входит в помещение, то плохое настроение просто улетучивается. Вся проблемы уходят на второй план. Хочется петь и радоваться… Она настоящий ангел во плоти. Такая милая и улыбчивая. Сама непосредственность…

Прерывая поток восторженных эмоций, воин недоуменно спросил:

– Мастер, я чего-то не понимаю. Штатная ситуация спасения описана сводами правил транспортного судна. По прибытию в порт назначения обращаетесь в специальную службу. Сдаете отчет и получаете премиальные…

– Я просто пытаюсь объяснить… – засуетился толстяк, оглядываясь на набычившихся коллег, и говорил едва ли не просительным тоном. – Когда нас прижимали рейдеры, мы не могли уловить подходящую под наш вектор гравитационную яму. И она буквально рукой показала, куда нам лететь, когда пилоты послушались, то через три минуты разгона мы уловили четкие координаты воронки! Представляете!? Без приборов, просто чудом! Мы обязаны ей жизнью… мы хотели ее оставить в команде, ведь она полная сирота. Но она просит доставить ее на планету, что в другом сегменте космоса, а это как раз вам по пути. Надо всего лишь сделать небольшой крюк, до Селенты.

Наградив капитана недоуменным взглядом, воин сказал:

– Мастер карго, угождающий желаниям случайных попутчиков… что-то новенькое.

Капитан проглотил шпильку, лишь упрямо набычился:

– Господин адмирал, если бы не она, с нас бы уже торчали нейрошунты пилотов рейдеров или присоски конвейерщика астероидного рудника! И если человек, спасший наши жизни и ВАШ груз, желает попасть на планету, то я ЛИЧНО прошу об этом, не говоря уже о том, что если нужно оплатить перелет, то за деньгами дело не станет.

Прорвавшиеся эмоции забились под потолком требовательной нотой. Повисшая пауза нарушалась лишь учащенным дыханием и гулом работающих внутренностей крейсера. Всматриваясь в лица, искренне опечаленные судьбой спасённой девочки, воин глянул на Данилова. Храня спокойствие статуи, первый зам блуждал взором где-то вдалеке. Теперь была понятна реакция полковника. Без личного решения адмирала сделать лишний крюк было бы затруднительно.

– Какому судну принадлежала капсула? – поддавшись импульсу любопытства, задал вопрос воин.

Готовый к долгим препирательствам, возможно к затяжным торгам, набравший полную грудь воздуха капитан вдруг захлопал глазами. Почесав затылок, недоуменно переглянулся с коллегами.

– Вы знаете… Все разом как-то навалилось, а потом было не до этого.

– То есть вы не знаете, какому судну принадлежала капсула… кого спасли. Что вообще удалось выяснить о спасенной?

Густо покраснев, толстяк утер выступивший холодный пот. Нарушение одного из основополагающих пунктов инструкции грозило как минимум штрафом, не говоря о зондировании памяти в душных каютах дознавателей корпорации, а там не за горами лишение лицензии и прощай, капитанская карьера. Захватывая ртом вдруг сгустившийся воздух, капитан просипел:

– Ласка… – оглядываясь в поисках поддержки, натыкался только на пожатия плечами и такие же опущенные головы, – зовут ее так.

– Любопытно, – воин резко поднялся. Нависнув над присевшим от неожиданности капитаном, впился в выпученные глаза требовательным взглядом. – Вы хотите сказать, что человек не имеет вживленного чипа и маркеров ДНК?

– Нет… – почти проблеял капитан. – Мы не проверяли. Как-то не было необходимости…

Неподвижно застыв, воин затребовал от «шептуна» прямой доступ к единой системе «Ковчегов». Слегка прикрыв глаза, потерял ощущение дрожания палубы. Оказавшись в виртуальном пространстве информационных данных, запустил поиск по резервным хранилищам, имевшим энциклопедические массивы информации, входящие в обязательный информационный пакет молодой колонии.

Ощутив себя осьминогом, протянул серебряные нити к каждому радужному переливу граней информационных баз. Но везде натыкался на один и тот же ответ: подобные случаи не зарегистрированы, а при обнаружении оных срочно составить и отправить отчеты, предварительно связавшись с Службой Безопасности Федерации Корпораций, и далее побежали строчки-координаты представительств в каждой планетной системе.

Факт обнаружения человека без мелочей, которые автоматически вживлялись под кожу младенцам, говорил или о потерянной колонии, на которой ОТСУТСТВУЮТ акушерские камеры, по договоренности корпораций вживляющих чипы и маркеры ДНК как обязательную прививку, или о не зарегистрированной колонии, которая уклоняется от соблюдения закона. А это уже очень интересно для Ордена, что пристально следит за колониями и делами, творящимися на их поверхности.

Даже пиратские кланы соблюдают эти законы, потому как человеку и шага потом не ступить в обжитом космосе. На каждой станции, космопорте происходит опознание человека по этим данным, а отсутствие оных означает арест без разговоров и долгие разбирательства, кои совсем не нужны кланам, старающимся вообще редко привлекать к себе внимание СБ.

Снова ощутив дрожание палубы крейсера, воин сфокусировался на терпеливо переминающихся гостях, пытавшихся разговорить Данилова насчет перспектив и возможности как-то «замять» оплошность.

Обычная картина, но что-то не давало покоя, и воин вновь и вновь прокручивал в голове все события. Разрозненные факты со скрипом и нестыковками укладывались в несуразную картину.

На момент обнаружения подросток не мог изъясняться, но при этом имеет познания в пилотной астрономии. Найденыш оказался более чутким, чем сенсоры грузовой баржи класса «Кит». И совсем необычно, что подросток «запудрил мозги» экипажу до такой степени, что те нарушили все мыслимые и немыслимые инструкции, а потом готовы готовы даже хлопотать о ее судьбе.

Очень много странностей. И как говорится в Скрижали Познания: «Хаос несет горести. Только познанные знания являются благом. Бойся неизвестного, враг таится в странностях». Воин принял решение.

– Полковник! Экипажи в карантин! На каждую баржу по крылу десанта. Тип оснащения по классу 1А, следом команду медиков и техников, – скомандовал Немезис. – На крейсер вызовите наряд ремонтников, подготовить каюту для содержания пленника по категории высшей изоляции!

– Принял, адмирал! – отозвался Данилов голосом уставного вояки. Выждав паузу в ожидании продолжения, активировал обруч виртуальной связи и зашелестел кубами, дублируя приказы по каравану.

– А мы как…

Взглянув на побледневших капитанов, Немезис равнодушно произнес:

– Карантин. На ближайшем посту передача дознавателям корпорации. Путь они решают вашу участь.

Глава 9

Натужно шумя пылесборником, ремонтный робот вылизывал каюту. Неторопливо сползая со стены, черный жук с чавканьем убрал раструбы присосок и выдал трель о завершении работ. Зашумев сервоприводами складываемых манипуляторов, укатил за спину человека, колдующего над дверной консолью.

– Готов, адмирал.

Удовлетворенно хмыкнув индикаторам, техник с улыбкой развернулся.

– Теперь и муха не пролетит. Все, что просили, по высшему разряду. Стены выдержат импульс в упор, а дверь и тараном не прошибить.

– Свободен.

Едва успев отскочить в сторону, техник ударился локтем о стену. Зашипев под нос ругательство, недобро покосился в спину Немезиса. Беззвучно шевеля губами, дал пинка жужжащему рядом помощнику. Сквозь глухой звук пробилась трель о нецелевом обращении, и серый панцирь медленно разгладил вмятину. Прикрикнув на уныло катившего рядом горбуна, техник повеселел и, насвистывая незатейливый мотивчик, зашаркал по коридору.

Едва успев отскочить в сторону, прижался к стене, уступая дорогу наряду десантников. Громыхая подошвами бронированных скафандров, высокие фигуры затмили потолочные светильники. Единым движением строй остановился, повернулся на месте, и перед открытой камерой застыло шесть закованных в пехотную броню десантников.

Выйдя на звук, Немезис оглядел застывший конвой. Выслушав виртрапорт старшего, мотнул головой. Среди коробки закованных в сталь тел затерялась утонченная фигурка девчушки.

Маленькая, худая, с длинными волосами почти до пояса, девчонка подняла на него омут синих глаз. Естественно поправив локон блестящих черных волос, с интересом оглянулась.

– Здравствуйте. Мне сказали, что я поживу в отдельной каюте, пока не прибудем на Селенту. Я правильно поняла?

Не дожидаясь ответа, протиснулась в каюту. Равнодушно оглядев голые стены, заинтересовалась блеском открытого санузла. Присев на корточки, подтянула полы просторного савана и интересом принялась рассматривать вмурованный в пол унитаз.

– Как интересно, – увлеченно клацая клавишей распылителя, она улыбалась журчащей воронке, – я такого и не видела, а что это?

– Стандартное место для физиологических потребностей, – вглядываясь в блеск неподвижных омутов детских глаз, воину показалось, будто каюта наполнилась приятными запахами и светом.

Возникло ощущение тропических джунглей, вот уже ветерок ласкает лицо приятной нежностью, по телу пошла волна спокойствия, и лицевые мышцы воина задергались в непривычной попытке улыбнуться. А необычные ощущения манили и звали в глубину, в полумрак каюты, оказаться вдали от света, вдали от холода металла.

Запищала аптечка. Шею сковал ледяной воротник боевых инъекций. Сквозь спадающую с глаз пелену проступили строчки о резком повышении гормонов и токсичности окружавшей атмосферы. Замигали тревожной индикацией имплантаты анализаторов.

Стряхнув наваждение и очутившись в каюте, рядом с переминающимися с ноги на ногу десантниками, Немезис выкрикнул:

– Сержант! Полная герметизация! Токсины!

Переданный по всем частотам и виртканалам сигнал тревоги встряхнул строй, словно высоковольтный разряд. С резким лязгом захлопнулись забрала, вскинулись стволы и взвыли генераторы. Броня налилась нестерпимой зеленью энергетического поля биологической фильтрации, фасеточные сегменты обзорных щелей закраснели бликами, винтовки зарыскали по сторонам в поиске противника.

– Ой, а что это вы делаете? – подпрыгнув, девчонка оказалась под прицелом стволов, заглядывая в жерла винтовок, потрогала внутренний нагар. – …А там что-то светится.

Сорвавшись с места вместе с девчонкой, Немезис коротко взмахнул, и по каюте разлетелся звонкий шлепок. Получив пощечину, волосы на голове вздыбились фонтаном, и тело девчонки отлетело безвольным кулем.

– Сержант, уводите людей! – выдав команду, воин сразу же перешел на канал Данилова: – Полковник, мне нужна команда аналитиков, биоэксперты, а также кто-то от медиков и химиков!

– Принял!

– Составьте доклад на Ожерелье. Экипажи барж под арест, выставить охранение и ввести полный карантин по классу А-2!

После секундной паузы Данилов отозвался уже не так уверенно:

– Принял, адмирал, – спустя секунду с удивлением уточнил: – Я же правильно услышал, А-2?

– Данилов, у меня на борту незарегистрированная в единой базе человеческая особь с неизвестного судна. Члены экипажа провели в контакте с ней трое суток, и при этом зафиксированы симптомы неадекватного поведения. Если это не симптомы неизвестного заболевания, то что это может быть?

Глава 10

Коридоры крейсера гудели от шума транспортных каров и голосов. Спешно перебираясь и обживая пустой корабль, люди с интересом рассматривали еще залитые консервационной смазкой стены и удивлялись отсутствию экипажа. Но замечая блеск множества фиксаторов под потолком и характерные следы на полу от стальных ног ремонтных киборгов, сразу же скептически ухмылялись. Корабль был полностью автоматизирован, а сейчас возникла необходимость в специалистах, которых вывели из «стазиса» и заселяют эту коробку нужными кадрами. С интересом присматриваясь друг к другу, пассажиры расползались по свободным каютам для персонала, и, только успев бросить вещи, сразу же получали уведомление, согласно которому специалист должен приступить к исполнению своих обязанностей в ближайшее время.

Дальняя палуба корабля перекраивалась нещадно. Ползая по потолку и переборкам, ремонтные крабы воздвигали новые перекрытия. От старой планировки осталась одна каюта, вокруг которой уже устанавливались дополнительные консоли медицинских стендов. Произрастая цветными мотками щупалец, обволакивая куб каюты паутиной кабелей и различными сенсорами, стойки аппаратуры регистрировали, обрабатывали, давали анализ по всему: состав воздуха, температура помещения, вплоть до узора биоизлучений, ветвистыми волнами пульсирующего в такт биения сердца пленницы.

Непрерывно снимая тысячи показателей, исследовательское оборудование обрабатывало и выводило все данные на голопроекцию, за которой сосредоточенно следили лаборанты.

Двум группам людей, ревниво поглядывавших друг на друга, приходилось пользоваться одним и тем же объектом для изучений, и эта обстановка конкуренции не устраивала никого.

С хмурыми лицами и воспаленными глазами, люди в розовых балахонах с голограммами отдела вирусов глухо шептались. Попутно сверяясь с мерцающими плоскостями личных терминалов, что, вися на поясе, проецировали столбцы цифр и диаграмм на уровень груди, смотрели на трансляцию из камеры. Среди полумрака и голых стальных стен юный подросток увлеченно баловался с серебряной раковиной санузла. Включая и выключая термическое распыление, пленница жмурилась от короткой вспышки и удивленно наклоняла голову, прислушиваясь к журчанию водоворота, смывающего хлопья сажи. И судя по радостным вскрикам и довольным улыбкам, процесс каждый раз вызывал одну и ту же бурю восторга.

– Я не понимаю, что же все-таки тут было, – откинув световое перо, лысеющий толстячок сложил на груди пухлые руки и индюком развалился в кресле, – никаких следов. Если это заражение, то должна быть какая-то белковая структура! А у нас, кроме записей десантников и этого… адмирала, ничего нет.

– Ригель вы уже сдались? – холодно усмехнувшись, оппонентка презрительно поджала губы. – Я всегда говорила, что вам не хватает упорства.

– Лайма, как будто вы понимаете, в чем дело, – вернув ехидную шпильку главе медицинской группы, что в окружении чопорных ассистенток так же безрезультатно просматривала столбцы экспресс-анализов, Ригель воздел мутные глаза к небу, – вы мне лучше ответьте, почему не работает иммунная система? Никаких отмерших антител, как положено в таких случаях, как будто человек здоров, словно младенец…

Глаза высокой женщины, в висящем словно на вешалке комбинезоне, блеснули недобрым огнем. Под начавшийся спор ассистенты обоих отделов понимающе переглянулись и незаметно косились в ожидании словесной баталии с переходом на личности на дух не переносящих друг друга руководителей групп. Это было хоть каким-то развлечением в безвылазном торчании на адмиральском крейсере. Но ответа на вопрос о причинах немотивированного альтруизма экипажей барж и помутнение рассудка у пятерки десантников ни у одной группы не было.

– …Да вы вообще сумеете распознать простейшие соединения белков от полимерной структуры?! – стараясь удерживаться в рамках допустимых звуковых интонаций научной дискуссии, Лайма расстреляла толстяка сверкающим взглядом. – А здесь у нас явное вмешательство волнового характера. В лобных долях замечено истончение стенок сосудов омовения, работа участков осязания, как вы еще это объясните?

– Лаймочка, – зная, как реагирует оппонентка на снисходительный тон, Ригель вложил всю вежливость в ласковые интонации, с удовольствием наблюдая заострившиеся черты и без того лисьего лица профессора медицины Лаймы Свайкалис, – вы все сваливаете в одну пробирку. Это может быть последствие вируса, например, военная разработка середины двадцать первого века. Вспомнили? Клондамус! Он точно так же действовал на органы восприятия, перегружал мозг ложными водопадами ощущений, а в итоге – параноидальная шизофрения…

Отключившись от трансляции обстановки вокруг каюты пленницы, где дискуссия уже потеряла научную мысль и скатывалась к выяснению отношений, что уже надоела своей постоянностью и низкой результативностью, воин задумчиво осмотрел рубку управления.

Шли третьи сутки заточения найденыша, а исследования так и не сдвинулись с мёртвой точки.

Конечно, много времени потеряли на подготовке. Пока установили оборудование, пока пробудили персонал, пока усилили камеру заточения пленницы.

Отключенная от общей системы регенерации воздуха каюта была заключена в несколько автономных систем жизнеобеспечения. Пленница была полностью отсечена от внешнего мира, но это и оказалось основным препятствием в изучении природы ее феномена.

На одних дистанционных параметрах было тяжело выстроить исследования, поэтому и топтались на месте исследовательские группы. Но пока накапливался статистический материал для научной гипотезы, ему нужно заняться тайной появления пленницы.

Переключаясь на канал связи с Даниловым, воин спросил:

– Какая информация по капсуле?

– Точных данных еще нет, – Данилов покосился в сторону, зрачки забегали, – но если судить по меткам и логам бортового оборудования, то получается, что капсула с эсминца первой волны…

– Вы хотите сказать, что эта девчонка потерянная колонистка?

Решив проверить данные, воин вошел в слияние и окунулся в виртуальный поток. Ощущения раздвоились, и на изображение Данилова наложились строки заключений технических команд, разобравшие капсулу до стального скелета.

– Но что эта капсула делала в нескольких астроединицах от Пандоры?

У него уже была своя гипотеза, по которой пленница была носителем какой-то мутации неизвестной болезни.

И вот сейчас собранная мозаика фактов разлетелась, причем совсем не желая срастаться в цельную картину.

Показания капитанов и логи бортовых интеллектов указывали на то, что капсула была подобрана в «пустышке», бедной на полезные ископаемые с непригодными для колонизациями каменными зародышами планет. И плюс еще странное сражение пиратов.

Охранение повело себя более чем неадекватно. Насколько он выяснил из баз данных, пиратские стаи всегда выполняли условия контрактов, в противном случае просто бы лишились конвойных договоров, а как ни крути, это довольно немалые, а главное вполне дармовые заработки. А здесь нападение на баржу. Событие с далеко идущими последствиями. Что же заставило стаю наплевать на контракт?

Вызвав проекцию звездных систем, Немезис внимательно просмотрел рассыпавшиеся горошины разноцветных светил. Внося изменения в общую картину, озеленил острый клин планетных систем, контролируемых корпорациями.

Планета Ожерелье переливалась на самом острие изогнутого когтя. Освоение систем закручивалось вместе с причудливой вязью залежей мезонита, а злополучная звезда Пандоры поблескивала оранжевыми боками на другой стороне разветвляющегося туннеля освоения.

Капсула была подобрана как раз на середине прямой, соединяющей две звезды, на сером, не освоенном пространстве, где еще не было оживленных грузовых трасс и только шастали разведчики и стаи. Но странность заключалась в другом. Как пятиместная капсула экстренной эвакуации, рассчитанная на пять человек и не способная на «провал», оказалась вдали от Пандоры?

Чтобы удалиться на такое расстояние, нужна мощность реакторов эсминца, а все эсминцы, вернее их остатки, вращались бесформенными грудами металла вокруг четвертой планеты оранжевой звезды.

– Данилов, проверьте записи бортовых вычислителей, установите, с какого передатчика излучались сигналы бедствия. Из капсулы или эсминца. Второе – проанализируйте записи нападения пиратов…

Неопределённость превращалась в тяжелый камень недобрых предчувствий. Немезис на секунду остановился.

– Проведите еще раз допрос «карго». Надо выяснить все мелочи, выпотрошить оборудование барж и выяснить, с кем сцепились пираты. Обращайте внимание на все мелочи. Готов рассмотреть любые гипотезы. В этом деле очень много странностей.

– Сделаем, адмирал.

Проекция с Даниловым уменьшилась и растворилась на схематичном изображении висевших в космосе кораблей.

Величественные туши «Ковчегов» застопорили вращение первых колец, и в раскрытых створках порхали погрузчики с полосато-оранжевой раскраской.

Сноровистые муравьи суетились и вокруг громоздких жемчужин грузовых контейнеров. Облепив грузовые баржи стаей голодных насекомых, они искрили всполохами и аккуратно отгрызали от «карго» одну жемчужину за другой. Пройдясь словно саранча, первая волна погрузчиков сильно проредила гроздь, и одна из барж уже висела в космосе обглоданной веткой.

Принимая огромные сферы со спящими в стазисе колонистами в «Ковчеги», снующие вокруг муравьи бережно перегружали грузили ценный груз. Не спеша проворачивая огромные секции, колониальные транспорты, капитаны лично контролировали погрузку, дабы со спокойной совестью потом сдать вахту помощникам и успеть отдохнуть перед напряженным завтрашним днем.

Погрузка протекала без задержек, принятие капсул с колонистами проходило в установленном порядке и по графику. Воин тоже мог позволить себе отдохнуть, но поселившееся в сознании беспокойство из-за пленницы не давало расслабиться. Не понимая, что же именно его тревожит, он переключился на трансляцию из каюты пленницы.

Девчонка все играла с водой.

Не уставая радоваться журчанию, безотрывно следила за струей, но в моменты, когда взгляд отрывался от раковины, словно просыпалась и затравленно оглядывала металлические стены. С опаской поджимая ноги, куталась в хламиду из упаковочного шелка и старалась, чтобы босые ноги поменьше притрагивались к пластику полимерного пола. Тут наступило время подготовки ко сну, и на крейсере прозвучала единая для всех автономных систем команда.

Получив управляющий сигнал, пол в камере вспучился. Обретая четкие грани, металл изгибался и принимал форму спальной койки.

Крик на уровне ультразвука забился в стенах, пробив фильтры направленных микрофонов, противно ударил по ушам.

Отскочившая от раковины девчонка визжала как резаная. Не сводя с койки взгляда, забившись в дальний угол, колотилась в припадке.

Выпученные глаза, искажённое ужасом лицо и скрюченные пальцы, скребущие стену и оставляющие кровавые следы.

Бурная реакция арестантки на обычную процедуру встряхнула наблюдавший персонал, даже стоявшие на вахте десантники нервно перехватили импульсные винтовки, едва справившись с желанием ворваться в камеру и решительно разобраться с причиной испуга.

– Какая реакция, какие показания, – зачарованно бормотал Ригель, стрелой очутившись в кресле и впиваясь глазами в показания сенсоров, быстро касался на проекции девчонки нужных участков, – поразительная скорость реакции! В крови уже предельный уровень адреналина. Мышцы готовы к трехкратному напряжению. Фантастично…

Касаясь изображения груди, увеличил проекцию кожи до межклеточных пор. Наблюдая кровотоки, тут же увеличил изображение до стремительного бега мельчайших красных телец со столбцами пояснительного текста.

– Лайма, нет, вы только посмотрите, – обратился к ученой Ригель, забыв о часовой пикировке колкостями, – вы видели!?

Вынужденная согласиться со всеми наблюдениями Лайма стрельнула взглядом в сторону профессора, а затем казнила взглядом нерасторопную ассистентку, что вовремя не вывела на ее терминал эту же информацию:

– Хочу отметить ускоренный метаболизм. Все процессы протекают намного быстрее, – впившись голодным взглядом в проекцию, Лайма пыталась высмотреть новые детали. – Коллега, заметили приток к потовым железам, заметили, какой ритм работы?

– Потовые? – растерянно произнес Ригель. Снисходительная улыбка медленно сгладилась.

Воин продублировал проекцию. Перед взором развернулся контур девичьего тела с заалевшими пятнами интенсивного потовыделения, рядом побежали столбцы оживших анализаторов состава воздуха. Сквозь шелест «шептуна», пояснявшего столбцы специфических знаков моделей молекул и длинных строк химических формул, в сознании пробился голос Ригеля:

– Интересный состав, вы не находите. – Затем добавилось бубнение молодого ассистента, и голос Ригеля взорвался радостью: – …Есть! Вот в чем вся соль!

Анализаторы высветили длинные цепочки молекул. Известные соединения узнавались и окрашивались зелеными цветами, но большинство неизвестных комбинаций оставались в таинственно красном цвете. Эфирные соединения, выделяемые потовыми железами девчонки, не раскладывались на элементарные частицы и, имея устойчивую структуру, не вступали в реакцию с окружающей атмосферой, а продолжали висеть в каюте устойчивым соединением. А если судить по спешным экспресс-анализам, то молекулы распадались только в крови человека, и то не полностью, а на фрагменты, которые влияли на органы восприятия и мозг вдохнувшего концентрированной дозой неизвестного органического соединения.

Воин недоверчиво проверил показания анализаторов. По спине прошелся холодок.

Подчинить волю человека комбинацией запахов, это совершенно неизвестная технология. Такие исследования проводились в стенах Цитадели и были признаны малоперспективными. Не было в природе желез, способных вырабатывать молекулы стойкой органики. А если верить показаниям анализаторов, то у него в камере сидит невозможное существо. Которого не может быть в природе. И самое страшное – это существо само и есть опасное оружие.

Дав «шептуну» команду перепрограммировать бортовые мощности на самостоятельную работу, воин прервал слияние и выбрался из штурмовика.

С легким шипением створки лифта разошлись, и Немезис оказался на этаже, заполненным исследовательской суетой.

Рядом лязгнуло железо. Десантники вскинули стволы в приветствии и, застыв изваяниями, выдали в эфир виртрапорт. Кивком приняв рапорт, воин двинулся вглубь этажа.

Минуя консоли с техническими проекциями и замерших людей, облачённый в черную орденскую броню, воин остановился перед замершими от нежданного визита учеными.

Недовольно отвлекаясь от наблюдения за арестанткой, непримиримая парочка была вынуждена обратить внимание на вошедшего. Своим появлением Немезис парализовал всю работу.

Вздернув бровь, Ригель едва не кривился, словно держал пробирку с опасным заболеванием, а Лайма, напротив, готова была бухнуться на колени, лишь бы ей дали возможность прикоснуться к тайне медицинского чуда – проекта «Немезис».

– Вы готовы дать полный отчет по особи?

– Еще рано говорить, – осторожно ответил Ригель. Убрав руки за спину, пытался подать сигнал ассистенту, убрать последнюю проекцию с общего обзора. – Пока только поверхностные выводы…

– Я не требую от вас комплексного научного доклада. Сформулируйте основные моменты.

Перехватив ужимки фиксаторами видеонаблюдения, «шептун» «воскресил» проекцию уже непосредственно в сознании. Арестантку пытались покормить. Нетронутая пища, привезенная роботом, так и осталась лежать на подносе. Исчезли лишь фрукты.

– Я могу сформулировать некоторые моменты, – Лайма презрительным взглядом облила вирусолога и выступила вперед. Доставая макушкой едва до плеча закованной в бронь фигуры, гордо выпрямилась, возвышаясь над Ригелем почти наголову.

– Мы имеем дело почти с обычным человеком. Но есть моменты, указывающие на некоторую мутацию. Частично перестроенные органы восприятия. Улучшенный метаболизм. Высокая скорость нервных импульсов и нестандартная активность головного мозга на участках, где у обычных людей находится серая зона.

– Она рождена измененной, или это мутация?

– Не могу сказать. Ряд признаков указывает на естественное рождение, – чуть дрогнул голос Лаймы. – Половые органы развиты, как у обычного человека. Присутствует пуповина, есть и возрастные изменения костей. Все указывает на естественность рождения и развития. Но есть и необычные моменты. Вот, взгляните.

Ассистентка оперативно вывела на проектор запись бесконтактного сканирования, и перед воином развернулось изображение обнаженной девчонки.

По залу пронеслось мужское цоканье и сдержанный выдох, вместе со скрежетом зубов лидеров мужского внимания. Утонченные обводы тела, неестественная чистота мраморной кожи, необычный тонус всех мышц притягивали мужской взор и придавали обладательнице сходство со зреющим бутоном, что пока не расцвел и хранил в себе страсть, способную утопить в бездне немыслимой телесной похоти не одного мужчину.

– Вот эти следы, – изображение перевернулось, и по всем мышцам тела пленницы забелели плотные рубцы шрамов, – на вид обычные рубцы, но по своей глубине и разветвленному строению…

Верхний слой кожи проступил белым туманом, и показалась красная вязь мышц, а на местах шрамов происходило разветвление, и даже некоторые сухожилия прирастали к краям, словно служили стяжками, не дающими зарасти и рассосаться длинным разрезам. Скачок.

Сквозь красную муть проступили узоры нервных волокон, с повышенной плотностью вязи именно у основания всех разрезов.

– Хирургическое вмешательство?

– Мы тоже так подумали, но провести такую операцию без единого оборванного волокна, лишнего надрезанного сухожилия – невозможно, – Лайма развела руками, но бросив взгляд на возвышающуюся фигуру, замерла, в боязни высказать предположение, – хотя мы рассматриваем медицинские достижения только корпоративной медицины.

Оставив невысказанный вопрос без ответа, воин перевел взгляд огненных белков на Ригеля.

– Как вирусолог, могу предположить, что влияние на окружающих людей может происходить через эфирные соединения, вырабатываемые развитыми потовыми железами. В верхнем слое кожного покрова плотность и развитость клеток отличается от обычной кожи в разы. Проникая в организм другого человека, пахучие соединения под действием крови распадаются на агрессивные флюиды, способные изменить картину органов восприятия вдохнувшего человека.

Немного подумав, Ригель задумчиво продолжил рассуждать:

– Исходя из промежуточных данных, можно предположить, что после пребывания под действием такого коктейля у человека образуется стойкая зависимость. Попавшие в кровь вещества оседают в коре головного мозга и, распадаясь на составные части, влияют на картину мироощущения человека довольно мощными галлюциногенами. Устанавливаются новые нейронные связи, чуждые соединения формируют закладку новых моделей поведения. Вырабатывается новый биоритм, происходит перенастройка биоволн человека на нужную волну источника флюидов, можно сказать, человек настраивается под носитель и становится полностью зависим от информации, заложенной в запахе.

– То есть пораженный человек управляется запахом? – пораженно спросил воин.

Ригель согласно закивал, но тут же поправился:

– Я не утверждаю это на сто процентов, но думаю, что мои предположения верны на девяносто процентов. И попутно возникла мысль, что не нужно человеком управлять, достаточно заложить определенную биопрограмму организму, и уже он сам, на собственных органах будет вырабатывать нужную цепочку феромонов, тем самым поддерживая нужную концентрацию веществ в крови!

Вновь погрузившись в раздумья, Ригель взволнованно заходил вокруг кресла и, бросив на проекции напряженный взгляд, вдруг побледнел.

– А если с такими технологиями влияние на биологию человека представить, скажем, как информационный биовирус, то мы получаем один толчок и быстро расползающуюся эпидемию. Ведь каждый человек уже будет способен вырабатывать такую же комбинацию веществ. Это… Это будет чума…

– Какова скорость от начального контакта до полной зависимости?

– Если взять за основу эфирную летучесть… – бледный Ригель, пораженный масштабностью самолично озвученного приговора, обессиленно свалился в кресло. Задрав глаза в мысленном подсчете, невесело усмехнулся. – Много переменных. Так же зависит от плотности воздуха, ветра, атмосферных характеристик, но в условиях закрытой экосистемы… от десяти секунд до трех минут.

Глава 11

– Силу и Разум Сыну, – ответ Учителя пронесся по сознанию ледяным ветром.

Сметая пыль неуверенности, заполонившей сознание туманом, присутствие Учителя, словно поры ветра, принесло с собой непоколебимую уверенность в собственной силе и мощи Ордена.

Открыв сознание для «слияния», воин расслабленно закрыл глаза и отдался оглушающему биению двух сердец. Сознание привычно оцепенело.

Холодные пальцы чужого внимания пронзили студень мозга насквозь и активно принялись перелистывать пласты памяти.

– Очень необычная ситуация, – прозвучал голос учителя, и воин ощутил себя стоящим в келье. Напротив сидел учитель и, кутаясь в балахон, задумчиво перебирал выбившуюся из-под капюшона седую прядь. Истрескавшиеся морщинами губы едва слышно добавили: – Появление этой особи покрыто неопределенностью. Сложно спрогнозировать ее влияние на текущие процессы. Тебе нужно узнать больше о тайне ее рождения.

– Учитель, я готов. Но это очень сложно. Количество заданий растет, вместе с ними растет и цена ошибки. Я боюсь не оправдать вашего доверия.

– Сын мой, каждый несет свое бремя. Твоя вера в правое дело Ордена осветит путь.

– Сила и разум.

– Да, сын. Слушая разум, полагайся на силу. Я верю в тебя. То, что я увидел, лишь утвердило меня в правильном выборе Ушедшего. Будь достоин его выбора… Что ты планируешь предпринять?

– Единственная нить ведет вглубь серого пространства. В пиратские стаи, – ответил воин.

В сознании сформировался доклад Данилова, полный фактологического материала. Здесь были бортовые записи грузовиков, финансовые реквизиты, промежуточные координаты, коды связи с рейдерами.

– Стая явно не хотела огласки происходящего в системе, и даже пошла на нарушение конвойного договора, стараясь уничтожить баржу, подобравшую капсулу. Но мне непонятно, почему они охотятся за девчонкой? Кто она? Удачный эксперимент лабораторий? Представитель дикой колонии? Много вопросов и мало ответов. Я растерян, Учитель. Мне не хватает данных для построения устойчивой модели происходящего.

– Ты прав, сын. Модель задачи не твоего уровня. Ты еще очень молод. Но вынужден тебя огорчить. Тебе необходимо самому искать ответы.

– Учитель, я всего лишь воин первой ступени!

Воин понимал, что признается в слабости, но кому еще можно открыться как не Учителю?

– Здесь нужен уровень брата девятой ступени!

– Ты же помнишь слова Ушедшего… Ты должен справиться один, – глухо произнес Учитель. В его глазах читалось понимание состояния молодого воина, еще не успевшего перейти даже на вторую ступень, а оказавшегося под тяжестью ноши, с которой не каждый мастер, посвященный, справится.

Ведь воины не должны думать над исследовательскими моделями, и тем более не воплощать идеи обустройства новых колоний. Вдобавок еще и попутно возникшая загадка особи, носящая явные следы генного вмешательства. И все это свалилось на плечи молодого и далеко не самого идеального воина Ордена.

– Могу лишь посоветовать, сын. Начни с пиратского клана. Выясни происхождение особи, а мы пока подготовим транспорт для перевозки после ее изъятия.

– Учитель? – Воин нахмурился от перспективы ввязываться в «просвет» пиратского клана, имея на плечах девять колониальных «Ковчегов». – Я должен принести «просвет»?

– Бремя решения на твоих плечах, сын. И не всегда оно бывает единственным. Ты должен сам оценить ситуацию и сделать выбор… И ещё, предлагаем тебе обзавестись помощниками. Надежными. Предлагаем взыскать долг с одного человека. Он может оказаться полезным для твоего найма. Мы предупредим о твоем появлении.

– Силу и Разум Сыну…

Учитель и келья побледнели и с хрустальным звоном растворились в стремительно надвигающейся лавине звука и цвета. И вскоре на него обрушился водопад из чужих воспоминаний. Размытые образы людей, смутные голоса сменялись незнакомыми звёздными системами, голова закружилась от образов чужой памяти, заструившихся в сознании яркими пятнами.

Передаваемая в сжатом виде информация разрывала мозг болью, но не дремавший «шептун» тут же перенаправлял критические объемы на имплантаты памяти и уже оттуда, в щадящем режиме, заполнял мозаику уже ставших «своими» воспоминаниями. Обрели четкость лица людей, узоры звездных карт стали узнаваемы, причудливые изгибы техники легко опознавались перегруженным сознанием. И спустя мгновение в голове прояснилось.

Рубка штурмовика встретила неторопливой вязью мерцавших индикаторов. Системы ласкали взгляд успокаивающей зеленью, а «шептун» занялся заскучавшими от безделья бортовыми вычислителями колониальных транспортов.

Воин подсоединился к местному виртконтуру волны.

Образ Данилова проступил не на обычном в фоне засевшего за консолями экипажа «Ковчега», а в полутемных стенах личной каюты. Сонно хлопая глазами, полковник нечетким взглядом сфокусировался на посмевшем побеспокоить в столь неурочный час.

– Данилов, принимаете командование волной…

Глава 12

Космос привычно встретил светом далеких звезд. Оставляя караван, медленно сжавшийся в россыпь едва заметных искорок, штурмовик вырвался на простор, словно засидевшаяся в клетке птица. Просеивая сквозь лучи сканеров тысячи километров пространства, корабль наращивал ускорение, пока пламя дюз не сфокусировалось в белые клинки.

Переданные Учителем воспоминания принадлежали «воину» уровня мастер. А судя по четким координатам возможных маршрутов, подробным ориентирам и полным примечаниям, мастер вскоре станет учителем. Будет торжественная церемония в Зале Славы, и под чтение Скрижалей боевые имплантаты будут заменены на нейрошунты связи с Хранилищами Мудрости Ордена. И под торжественные пения кровоточащие устройства будут вживлены кому-то из достойных братьев. И будет общее слияние братьев перед Скрижалями…

Едва не провалившись в транс, «воин» встряхнулся. Пытаясь вникнуть в образы чужой памяти, он едва не уснул.

Затылок потяжелел, и «шептун» не упустил возможности оставить очередное едкое замечание.

В очередной раз удивляясь способности искусственного разума вести себя разнузданно и наплевательски, но в то же время быть искусственным разумом с выдающимися способностями, не укладывалось в привычные законы логики.

Воин сформулировал желание пообщаться.

«Что, уже соскучился?»

Не дожидаясь ответа, «шептун» перехватил управление телом и повернулся в сторону пустого аквариума-«лона». На пустой поверхности стало четко видно отражение, с которого на воина смотрело изображение с искажённой в непривычном выражении ехидной гримасой.

«Это тебе непривычная, а как по мне, так очень даже привычная».

«Не могу себя таким воспринимать».

«Расслабься. И воспринимай как есть».

– Думаю, что пора произвести перепрограммирование основных систем управления зрительными нервами, – вслух произнес воин, пытаясь уловить хоть тень страха в сознании.

Но вместо этого страха, его отражение развалилось в кресле и, деловито рассматривая соединения бронированных перчаток, отвлеченно ответило:

«Давай, давай. Заодно и промой организм. Обнови состав крови… и вообще. Чего ты угрожаешь? Думаешь, испугался? Вот поверь. Ни разу. А вот тебе бы стоило испугаться. Без меня тебя, соседушка мой, бросят в биочан. А меня лишь запрут в вирте без права на слияние. Вопрос. И кому от этого будет лучше? Так что давай жить дружно. Душа в душу. Все же не чужие друг другу сознания. Все что-то тебе не нравится. Все ты придираешься к моим недостаткам. Вот мне, например, тоже не нравится эта твоя закомплексованная и пережатая психика. Но я же молчу. Так сказать, с пониманием отношусь к твоим недостаткам».

«Закончил?» – хмуро спросил воин, не желая возвращаться к диспуту на эту заезженную тему о типах психики.

«Да я и не начинал. – Закончив проверять плавность ходя локтевых лезвий, отражение со щелчком о подлокотники вогнало спаренные клинки в пазы предплечья. – Хотя есть тема, которую надо бы обсудить. Мне, мой друг, не нравятся твои метания. Очень много суеты. Чуть что, сразу к Учителю. Ой, папочка, что мне делать, что делать… Взял бы тройку эсминцев да полторы сотни истребителей и полетели за ответами. Немного постреляем и всё узнаем без подсказок».

«Мы и так летим. И все узнаем без стрельбы».

«Ага, летим, только придется лазить по станциям, забитыми толпами психов… Которые будут разбегаться с криками. Ой, это демон! Спасайтесь! Тут демон!»

Кривляясь, изображая картинный ужас простых людей при виде воина в полной броне проекта «Немезис», отражение скривилось.

«Да и выискивать севшего на “рифы” звездного волка… Да какое там волка – беззубого пса, удовольствие так себе. Сомнительное».

«Нам нужны сведения о происхождении девчонки. А этот торговец общается со стаями довольно плотно. Через него выясним всю информацию, особо не привлекая к себе внимания. Для просвета необходимо время, а у нас найм с колонизацией, которая намного важнее маленькой войны».

«Да, конечно. Пираты так всё и выложат, стоит торговцу только вежливо попросить их поделиться всеми секретами».

Отражение одарило многообещающим взглядом и постучало по голове.

«У тебя вот эта штука, где серый кисель, для чего? Подумай. Если она чья-то ответка проекту “Немезис”, то там уже все концы зачищены. И никого уже не найдешь, по крайней мере живым. Нужно лететь на планету, воздвигать колонию и ждать, пока придет наш флот. А потом, – сжав кулак до скрежета броневых чешуек, шептун зло усмехнулся, – пройтись утюгом по всем окрестностям, и сразу все станет на свои места. Если там где-то пираты мудрят – сжечь в порошок, а если там СБ мудрит, то… э-э-э, тоже надавать по ручонкам, чтобы не шалили».

Воин покачал головой. Если следовать таким советам, то война между Корпорациями и Марсом вспыхнет быстрее коронного разряда.

«Но война никому не нужна».

«Хрупкое равновесие, достигнутое между Федерацией Корпораций и планетой-одиночкой, пусть даже населенных сплошными воинами, длилось двести лет. Какие бы политические движения ни возглавляли Хартию, разжигание войны в их планы не входило. Мезонные лучи и вакуумные бомбардировки мегаполисов могут помешать делать бизнес. А вот попугать друг друга, поднажать да выторговать выгодные условия, это любимое развлечение политиков…»

«Нашёл о чем переживать. У нас есть проблема посерьезней… – напомнило о себе отражение. Дождавшись внимания, бледная тень задала вопрос: – Помнишь информационный удар от Создателя? Когда нас здорово приложили, и у меня образовалась мёртвая зона в памяти? Так вот… она расширяется. Уже тридцать два процента. Под угрозой потери связи пропадают каналы управления имплантатами. Дублирующая нейронная сеть несколькими ключевыми узлами уже пропала за барьером. Боюсь, как бы слияние не пострадало…»

«О, дарующие силу и разум, великие Скрижали…»

Если «шептун» начинает признаваться в собственном бессилии на территории, где искусственный разум был властителем всей электронной начинки, то проблема вышла за рамки его возможностей. Но чем может помочь воин, который всегда отвечал за принятие решений и никогда не вникал в особенности работы электронной составляющей общего организма?!

«Я бы сказал проще, – поддержал “шептун” понурым голосом, – мы в дерьме! В собственных накопителях у нас сидит какая-то зараза, что уже начинает вмешиваться в работу систем. И я ничего не могу с ней сделать. Как думаешь, чем это грозит?»

«Разборкой», – ответил воин.

Прислушиваясь к ощущениям в теле, ничего неправильного не ощутил. Единственное, на что только сейчас обратил внимание, на едва уловимое замедление общих откликов. Выходит, процесс стал ощущаться человеческим сознанием.

«Но Создатель не стал бы вредить. Это утверждение берем за основу. А если брать во внимание последние слова о желании исправить положении вещей, то выходит…»

«Выходит все боком. Особенно для нас с тобой, – раздраженно перебил “шептун”, – мы в роли подопытных мышей, на которых Создатель поставил эксперимент. И теперь мы расхлебываем последствия. Вот дерьмо! Вот влипли!»

«У нас нет выбора, – произнес воин, прерывая ругательства соседа по телу. – Поэтому продолжаем выполнять свой долг. Делай, что должен, сбудется, что суждено…»

«Фаталист, – пробурчал шептун. – А другой стороны, действительно. Вариантов-то особо и нет. Так что там, какой маршрут?»

«Темень. По воспоминаниям ветерана, там есть орбитальный комплекс Свободных Картелей, где и обитает должник Ордена».

Глава 13

Звездная система Темень получила имя благодаря умирающему светилу. Красный карлик выделял скудное свечение, едва хватавшего для первой из десяти планет. Остальным, печально вращавшимся безжизненным кускам скал достались километровые ледяные шубы и бушующая бурями гремучая смесь из абсолютно непригодных для дыхания людей газов.

Недружелюбная атмосфера, баснословно дорогие проекты по воздвижению поселений с пригодными для проживания людей условиями требовали от планет наличия богатых залежей. Но первые разведчики не обнаружили на планетах лакомых месторождений, и освоение поверхностей даже не рассматривалось в проектах. А вот естественные спутники наоборот – впечатляли залежами редкоземельных металлов, тем самым оставляя системе шанс на освоение человечеством.

Но волна звездной экспансии прошла систему стороной. Нацеленные на мезонит корпорации выбирали только системы, где были собственные залежи вещества, способного обеспечить флот местным топливом для реакторов «прокола».

И выставленная на аукцион звездная система покинула топ-лист торгов. Воздвигать орбитальные комплексы для миллионов работников, решать проблему питания, запасов кислорода, все это выливалось в дополнительные вложения, которые бы не отбились, вынесли системе однозначный приговор: «Для корпоративной колонизации не пригодна».

Но для маленьких компаний, зачастую родственных кланов, Темень стала вторым домом. Начало освоения заложил бум на вольфрам с кадмием, который разве что не лопатами копали на лунах мертвых гигантов. Эта легкость добычи и позволила привлечь первые инвестиции в постройку орбитальной станции вокруг пятой планеты. А затем возрос спрос и на остальные редкоземельные металлы, и подтянулись вольные шахтеры, мелкие картели, и на станции закипела жизнь.

Орбитальный город обрастал новыми модулями, один за одним открывались представительства корпораций, образовывались целые династии потомственных добытчиков, и будущее представало в радостных картинах.

Но спрос на редкоземельные металлы прекратился так же, как начался.

На рынок вышла корпорация с такими же залежами, да еще и с несколькими кислородными планетами в придачу. Патент на освоение выкупила одна из корпораций-монстров, и в миры корпорантов потекли реки металлов по более низким ценам. Обрушившийся рынок похоронил под собой не только спрос, но и надежды множества людей, связавших свою жизнь с Теменью. И система пустела. Вымирала.

Те, кто мог улететь в поисках новой жизни, давно уже забыли орбитальный город, а остались только те, кто сделал ставку на Темень и проиграл. Погряз в финансовых проблемах или влип в неприятности с законом.

Орбитальный мир еще пытался жить по корпоративным законам, имел собственное правительство и службы правопорядка, но все больше и больше чувствовалось влияние пиратских стай. Не чувствуя давления корпорантов, «вольники» насаждали свои порядки и превращали станцию Темени в перевалочную базу, вербовочные пункты для набора новобранцев. Уж очень удобно располагалась станция. Как раз на границе между серой зоной слабо освоенной вселенной и пространством Федерации Корпораций.

И спустя полвека уже повзрослело поколение людей, знавшее жизнь только по вони пота в душных рубках добывающего траулера, или мелких торговцев, пытавшихся свести концы с концами, занимаясь полулегальными операциями. А остальная вселенная им представлялась такими же островками орбитальных станцией, где так же вкалывают на лунах, продают закупщикам металл по мизерной цене, а полученных средств едва хватало на кислород да набор запчастей.

* * *

Штурмовик вынырнул из «провала» смазанным контуром в ослепительных сполохах энергетических разрядов. Подчиняясь коротким рывкам маневровых двигателей, корабль сориентировался и, поймав навигационными системами россыпь огней, двинулся в космической станции. Стройные формы нанизанных на единую ось серебряных блинов давно потеряли ровную геометрию. Уродливые наросты дополнительных модулей, жилых комплексов, фабричных пирамид превратили огромный цилиндр в асимметричный, уродливый бред пьяного архитектора. Если бы не постоянно снующие вокруг светлячки кораблей, станцию можно было бы приписать к заброшенной свалке.

– Вас приветствует автоматический диспетчер… Вас приветствует автоматический диспетчер… Вас привет… при… – сквозь помехи и хрипы пробился голос остатков былой роскоши. – Мы рады видеть вас в нашей системе и готовы предложить самый широкий выбор услуг.

На проекции понеслись неумело составленные рекламные модули, предлагавшие посетить лучшую гостиницу, лучшие мастерские, а также самые богатые склады с неисчерпаемыми запасами металлов.

Реклама закончилась, изображение поплыло разводами и проступило креслом с телом. Толстая морда едва не лопалась от жира, а едва помещалась в рамках стандартного фиксатора. Обжав сардельками пальцев лысину с редкими зарослями волос, тело ожило сиплым голосом:

– Диспетчер, с-с… слуш-а-е-т.

– Корабль среднего класса просит стыковки с заправкой, – произнес стандартную фразу воин, наблюдая, как рывком развернулась туша и уставились на него мутными глазами с полопавшимися сосудами.

Прошла секунда, вторая, а выражение лица оставалось таким же неподвижно-растерянным.

– Нет. С рифами нужно заканчивать, – диспетчер встряхнул головой, и от висков с чавканьем отвалились серебряные кругляшки. – Слышь, Фрэнк? Прими вызов со второго канала, а то еще доза не пролетела, а мне уже всякая гадость мерещится…

Оставив без внимания сравнение, Немезис дождался проекции второго диспетчера. Молодой парнишка с еще не выветрившимся налетом романтики во взгляде, с опрятным воротничком комбинезона, недовольно бормоча, развернулся к проектору связи и тут же онемел.

– Демон…

Но, совладав с эмоциями, диспетчер тут же затараторил:

– Приветствую вас на Темени. Сообщите цель прибытия.

– Ознакомительная.

– Э-э… – парень неуверенно улыбнулся, поправив тесный ворот, покосился в сторону. – А более подробно? И я сразу определю «яму» стыковки.

Думая, где возможно сейчас найти осевшего торговца, воин ответил:

– Торговые склады.

– Принял, – облегченно выпустил воздух молодой диспетчер, тут же делая отметки в журнале, шелестя клавиатурой древнего пульта. – Заправка полная, по какому классу сопровождающего?

Блеснувшие глаза выдали личную заинтересованность, и воин согласился на гида. Хоть в памяти имелись планы станции, но судя по надвигающейся стене станции со следами свежих пристроек и черными провалами на месте некогда жилых модулей, планировка беспрерывно «улучшалась».

Штурмовик принял управляющие сигналы и медленно поплыл в глубину зарослей из выпирающих антенн и пристроек.

Корабль остановился перед огромными створками. На опалённой попаданиями диафрагме шлюза светилась выведенная от руки надпись: «Ублюдки! 108-й шлюз только для гостей!!!»

Глава 14

Воздух налился синевой и защекотал ноздри запахом озона. Лучи сканера закончили ощупывать броню и растворились в клубах воздуха.

Заляпанное стекло тамбура открылось, и Немезис шагнул в полумрак шлюза.

Мерцающая на потолке стрелка указывала вглубь темноты. Облезлая краска белых букв советовала крупногабаритные грузы просунуть в безжизненный провал таможенного терминала, а новоиспеченным жителям приготовиться для процедуры вживления нового регистрационного чипа.

Привыкшие к стерильному воздуху сенсоры брони едва не взвыли тревогой токсической атаки, но разобравшись с составом местной атмосферы, рекомендовали не снимать маску кислородного обогатителя.

На миг задержавшись с выбором, воин решил не рисковать. С легким шелестом активации герметичный шлем отсек облаченного в полную броню воина от местной атмосферы. Дождавшись теста о готовности, Немезис шагнул вглубь темного коридора.

– Какого дьявола… – протрещала недоумение настенная мембрана.

Медленно подымаясь из-за стола, заспанный охранник пучил глаза сквозь бронированное стекло.

Проснувшийся напарник вначале сонно пялился, а затем побледнел, и рука медленно потянулась к лежавшей на столе укороченной модели полицейского излучателя.

Коротко взвыла сирена. За спиной лязгнули створки шлюза. Вход и выход в досмотровый тамбур оказался перекрыт бронированными плитами. Тут же открылись потолочные люки, и неподвижно стоявший воин оказался под прицелом спаренных стволов противопехотных турелей.

– Сохраняйте спокойствие. И не совершайте необдуманных поступков, – сказал Немезис, не совершая резких движений. Начинать визит с бойни в тамбуре явно не стоило, но испуганные лица за броневым стеклом и нервный тик у старшего смены охранников мог и не оставить ему выбора. Пытаясь придать своему тону самое нейтральное выражение, воин сказал:

– Я не имею агрессивных намерений, но если вы активируете башни, я буду вынужден применить протокол защиты.

Немая сцена затянулась, пока не прервалась приближающимся криком:

– Что за идиот врубил секторное вторжение?!

Резкие шаги и ругань резко оборвались, стоило кричавшему оказаться рядом с охранниками.

Худощавый человек с аккуратной бородкой, облачённый в комбинезон военного образца, от неожиданности споткнулся. Справившись с удивлением, обернулся к бледным охранникам.

– И чего застыли? Вырубите сирену, дебилы!

– Но как же, мастер. Они же это. Сразу все на ноль. А этот вооружен…

– Но, господин майор, они же сразу всех… и вооружен. Я и подумал.

– Слушай, ты, – смуглолицый выходец Южной Америки зашипел змеей, – когда мозги раздавали, твоя мамочка в сортире носик пудрила?!

Высказав все, что он думает о тяжелой наследственности обреченно вздыхающих охранников, офицер перевел дыхание, набирая воздух для новой тирады, но, передумав, обернулся на причину плохого настроения, терпеливо ждущую, пока отключатся прицелы потолочных башен.

– Ладно, с этими я потом разберусь. Сейчас меня больше интересует, что в этой дыре забыли такие гости.

Попутно коснувшись пульта, офицер остановил вой сирены.

– Итак, Воин Ордена, что ты забыл у вселенной в заднице?

Пожав плечами, Немезис ответил:

– В справочниках это называется… Туризм.

– Чушь собачья! Еще скажи, что решил гербарии бабушке собрать…

Броневое стекло втянулось в потолок, и офицер вышел на платформу. Протянув руку, громко рассмеялся:

– Немезис – турист. Ха! Смешнее шутки не слышал…

Натянув маску радушного хозяина, офицер вовсю продолжал улыбаться и шутить, но в глазах нет от нет да мелькало беспокойство.

– Я Карлос. Я заведую местным курятником, – наградив тяжелым взглядом охранников, тут же изобразивших занятость, презрительно скривился, – гордо именуемым Сектор первичного контроля. А вот с такими… вояками бывший десантник доживает старость.

Немезис просканировал лицо, «шептун» подтвердил преклонный возраст лицевых мышц под натянутой омоложенной кожей. Тут же высветился состав и производитель искусственной шевелюры смоляного цвета.

– Я могу получить разрешение на посещение станции?

– Ну… по большому счету, конечно, да, – Карлос осклабился и, посмотрев на турели, все продолжавшие мигать индикаторами захвата цели, задумчиво поиграл тонкой трубкой пульта управления. – Но знаешь, у меня есть просьба. Я хочу умереть своей смертью. А появление вашего брата… Нутром чую – одним трупом не ограничится. Хотя это уже заноза не в моей заднице… но порядок есть порядок.

Каждое появление Воинов Ордена в населенных местах всегда оборачивалось массой проблем для представителей местных властей. Но больше проблем возникало при попытках выдворить их против воли. После серии разгромов, учиненных при задержании Воинов Ордена на планетах корпораций, между сторонами конфликтов установилась негласная договоренность. Так как «немезис» подданный другой планеты, с него берется заявление о мирных целях. А в случае беспорядков и заявлений потерпевших в дело вступают юристы корпораций.

– Стандартного заявления достаточно?

Карлос задумался. И по-стариковски крякнув, полез в клапан серого комбинезона. Достав серебряную горошину фиксатора информации, навел на воина.

– Прошлая встреча с твоим братом обошлась мне в досрочную пенсию… – По лицу пробежала тень тяжелых воспоминаний, но справившись с эмоциями, Карлос через силу улыбнулся. – Но зато на мне нет крови трех тысяч людей. Ладно, делаем так. Ты говоришь клятву сюда. Я фиксирую, а если ты ее нарушаешь, то пусть с тобой мучаются законники.

Вставил в трубку перламутровый носитель, одним касанием добившись мягкого свечения пульта, офицер кивнул.

– Воин Ордена прибыл на станцию Темени с мирными намерениями.

– Заявление принял офицер первичного сектора таможенной службы майор Карлос.

Убрав трубку, таможенник потерял к нему интерес и тут вспомнил об охранниках.

– Чего уставились, девочки! Мне тут от старости умереть, пока у вас мозги откиснут и особо одарённому придет в голову открыть створки тамбура?!

За стеклом натужно взвыли сервоприводы, и толстая плита втянулась в потолок. Немезис развернулся и, следуя указателям, двинулся в зал общей регистрации.

– Слышь, Карлос, – едва слышно пробормотал один из охранников, – ой, прости… господин майор. Так это, он же ходячий арсенал, а мы его просто… впустили на станцию.

Закатив глаза, майор устало развернулся к стеклу:

– Лука… как я жалею, что меня не было рядом с больницей, где тебя рожали. Взорвал бы целый квартал, лишь бы не родился такой тупица. Ты, кроме наркоты, хотя бы чем-то еще интересуешься? Помнишь стаю «Упырей бездны»?

Охранник вздернул бровь и, хмурясь от непривычной работы головой, покопался в воспоминаниях. Вдруг дернувшись, выпученными глазами переглянулся с напарником.

– Это беспредельщики, что «зомби» толкали?

– Кстати, чё-то давно не появлялись. Не знаешь, куда делись? У меня там корешок один, сотню должен…

– Забудь про сотню. Торгаш, гнавший им запрещёнку, недалеко от их системы трех птичек, похожих на ту, что прохлаждается в гостевом ангаре, а единственная планета Упырей – теперь безжизненна, похлеще любого булыжника Темени. И если ОНИ решили еще кому-то прижать хвост из этих тварей, то я лично готов подавать оружейные генераторы, лишь бы этих подонков меньше стало. И так уже жизни от них нет…

Карлос развернулся и со всего размаху ударился головой о свисающий ствол турели.

– Идиоты! Я вас выкину на самую дальнюю луну! Руду грызть будете вместо шахтеров! Клоны недоделанные, почему башни еще в боевом положении?!

Глава 15

– Какой мужчинка. Прям роковой красавчик!

Игривые интонации бархатного голоса прозвучали совсем рядом. Одновременно со взвывшими тревогой сенсорами позади колыхнулась часть пространства.

Немезис резко обернулся.

Возле облицованной под мрамор колонны проступили контуры человека. Спавшее марево маскировки осыпалось искрами. Невысокая фигура оказалась облачена в полупрозрачный плащ, что, с каждым мгновением теряя прозрачность, все больше превращался в серый балахон энергетической брони «законников».

Из-под капюшона Немезиса бесцеремонно рассматривала незнакомка.

Легко оттолкнувшись от колонны, сквозь разошедшиеся в стороны полы показались ручки ручных излучателей.

Лихое движение, и два ручных излучателя уже торчат из набедренных кобур. Неспешно подойдя к застывшему воину, девушка обошла его со всех сторон и, остановившись напротив, бесстрашно заглянула в сплошное зеркало лицевого забрала.

– А можешь открыть шлем?

Воин молчал. Простая просьба его обескуражила.

Еще никто и никогда по своей воле не хотел взглянуть ему в глаза.

После секундных колебаний лепестки шлема втянулись в шейный отсек.

– И совсем не страшный. Я уже готовилась увидеть исчадие кошмаров, всё в шрамах и со свежей кровью на клыках.

Хохотнув над забавностью происходящего, девушка оголила закованные в полицейскую броню руки и с усилием откинула капюшон энергопоглотителя.

На свете заиграли чернотой коротко стриженные волосы, блеснул серебром обруч виртуальной связи, и воин встретился с широко распахнутыми синими омутами.

– А какой молоденький…

Впервые Немезис не знал, что делать. Если бы девушка бросилась в стремительную атаку или вскинула излучатель для выстрела, он бы не колебался, но вот так… просто рассматривать. Обычные люди при его появлении стараются смотреть куда-то в сторону, а уж девушки бледнеют и исчезают быстрее ветра.

К щеке потянулась рука, и Немезис дернулся назад. Короткий свист, щелчок, и между девушкой и воином заиграли бликами два клинка. С тыльной стороны ладоней выпирали стальные жала острейших клинков, своей сталью способных вспороть броню киборга-охранника, а о легких доспехах, что потертым композитом чернели из-под плаща девушки, и говорить было нечего.

– Да чего ты дергаешься, – настороженно проговорила девушка, сделав шаг назад, – всего лишь хотела дотронуться… а ты сразу когти выставил.

Ситуация воину совершенно не нравилась.

О том, как вести себя в таких ситуациях, в Скрижалях говорилось четко – избегать любых телесных контактов. Если воин дал врагу дотронуться до себя, то он труп. Но сейчас не бой, даже не попытка агрессии. И таких ситуаций нет в наставлениях. Единственное, данный поступок можно классифицировать как нарушение личного пространства.

Не найдя ничего лучше, Немезис спросил:

– Ты кто?

Девушка недоуменно взглянула, но вспомнив, что гость всего три минуты как на станции, задорно усмехнулась:

– Да откуда же тебе знать. Я Фелиция. Капитан законников этого уровня станции.

– Капитан? – переспросил Немезис. Сопоставляя молодой возраст с данными с табелями рангов законников, заметил: – Твои биологические показатели соответствуют шкале двадцать лет. У тебя нет положенной выслуги лет. Одно из двух. Или ты лжёшь, или ты значительно моложе своих лет.

– Ну, это, может быть, где-то нужна выслуга, – пожала плечами девушка, – у нас законники долго не живут. И когда меня списали сюда доживать свой век, я пошла на обычно вакантную должность.

– Доживать?

– Работа была вредная. – На лице мелькнула тень воспоминаний, на миг оно заострилось, превращаясь в маску дикой хищницы, но тут же растаяла под мягкостью бесшабашной улыбки. – Только тут нашлось место для калеки, которой жить-то осталось год, от силы два… но ты не заморачивайся. У нас тут свои нюансы… А ты как, свободен? Прошел регистрацию?

Подойдя к терминалу, возвышавшемуся в центре зала, Фелиция с интересом следила за гибким стальным щупом, что, уткнувшись в гнездо разъема, заискрился контактом. Мощный импульс, и на терминале замелькали картинки и схемы уровней станции. Сопроводив взглядом втягивающийся в ладонь щуп, Фелиция одобрительно хмыкнула.

– Забавная штучка. У вас все инструменты такие?

– Не понял.

– Да, не важно, – отмахнулась Фелиция, пряча ухмылку. – Ты типа регистрировался в местном вирте?

– Нет, – пробурчал Немезис, никак не находя правильный тон общения с новой знакомой, что своей нетипичной реакцией ломала привычную схему общения с людьми. – Обновил топографические данные.

– О как, ну что же, турист. Тогда добро пожаловать в самое Темное место… Вселенной.

По-свойски подхватив два с лишним метра брони под руку, девушка увлекла гостя за собой. Некогда шикарный зал космопорта, рассчитанный на прием сотен пассажиров, сейчас давил пустотой и скудным освещением. Навстречу им шаркали редкие группы оборванцев. Заросшие, опухшие, со следами побоев и едва переставляющие ноги люди при встрече старались поскорее убраться в стороны и раствориться в темноте.

– Кто это?

Рассматривая встречных сквозь бегущие столбцы сканеров, воин заинтересовался группой людей, подпирающих стену у выхода.

– Это призраки, – равнодушно ответила Фелиция. – Каждый может рассказать свою историю, но они живые трупы. Они сдались. Все потеряли, а с колен подняться уже не хотят. Вот и доживают свой век на обедненном бесплатном воздухе космопорта да на воде из общественного санузла.

– Я о группе у выхода. Пять мужчин среднего возраста. Монголоидный тип. Броня пехотного образца, ручные пульсары в тяжёлом исполнении.

Фелиция остановилась. Прищурив взгляд в указанном направлении, законница оценила сказанное и тут же остановилась.

– Проклятье, не знала, что здесь будут Волки.

Улыбка сменилась задумчивостью. Рука потянулась к удобной рукоятке, а обруч замерцал сеансом связи. Губы беззвучно зашевелились, а глаза заволокло пеленой отвлеченности. Спустя минуту Фелиция сказала:

– Сейчас сворачиваем и идем через центральный выход. Оказывается, Карлос тебя уже зарегистрировал, так что ты у нас идешь по дипломатической линии. Сейчас подтвердим твою финансовую состоятельность, а затем на стоянку мобилей. На выходе нас встретит патруль, и тогда Волки выкусят…

Молча согласившись с предложениями сопровождающей, не отставая, воин нырнул в боковой проход. Миновав зал почище, они оставили без внимания зазывные проекции над входами в торговые агентства.

Пройдясь в сторону золотой арки с надписью банка, они нырнули в туман газового фильтра, отсекающего энергетическим пологом внешнюю атмосферу. Очутившись в ярко освещенном фойе роскоши бизнес-класса, воин осмотрелся.

– Ты чем богат?

– Стандартный счет корпорантов.

– Корпы? – Фелиция на секунду задержалась, прикидывая, в какой из кабинетов сунуться, как воздух сгустился и перед ними замерцала полупрозрачная фигура виртуального секретаря. – О, леди… а ну-ка скажи, в каком кабинете открывают кредитную линию на корпы?

Следуя в сопровождении молчаливого призрака, кидающего в сторону Немезиса взгляды любопытства, виртуальная проекция провела посетителей по безлюдным коридорам в кабинет с таким же виртуальным менеджером.

Разговор завязался в деловом русле, и, проверив отклик из далекого офиса, клерк запросил дополнительные параметры и попросил подождать, пока будет готовиться браслет. Пока проходила финансовая операция, воин бросал украдкой взгляды на гостевые места отдыха.

Развалившаяся в широком кресле законница откровенно скучала. Бесцеремонно забросив ноги на соседнее кресло, легко покачивая кончиком бронированного сапога, рассматривала шарнирное соединение щиколотки и задумчиво посасывала кислородный коктейль из высокого бокала.

– Кто такие Волки?

От неожиданно прозвучавшего вопроса девушка вздрогнула, и маска показного спокойствия дала трещину. Быстро восстановив контроль, Фелиция широко улыбнулась.

– Клан «Волчья стая». У них официальная лицензия на разработку трех звездных систем. Свои добывающие фабрики, шахтёрский профсоюз под ними. Ходят упорные слухи, что они сейчас пытаются легализоваться. Участвуют в наших досрочных выборах в мэрию, усиленно продвигают своих людей на ключевые позиции станции, – поставив стакан на глянцевый столик, девушка томно потянулась и резко закончила: – Все проблемы решают жестко. Идут к цели, не считая трупы. За всеми громкими разборками на станции торчат серые уши. Но недавно, за шесть астроединиц, в серой зоне кто-то им здорово дал по пасти. И они очень злы. Роют землю носом, трясут стукачей, карго, объявили крупную награду, пытаются понять, кто их поимел…

Гул работающего механизма наполнил комнату тихой трелью, и на поверхность стола вынырнул браслет со свежими следами спайки. Придирчиво осмотрев новые звенья, Фелиция повертела с виду красивую безделушку.

– Ну вот и все. В курсе, как пользоваться этой штуковиной?

– Молекулярный считыватель ДНК третьего поколения определяет код хозяина по трем виткам хромосомной спирали, содержит модули аварийной связи и имеет прямой канал доступа в локальную банковскую систему.

На мгновение задержав взгляд, девушка покачала головой.

– Не будь занудой. В следующий раз просто скажи да.

Остановившись перед клубами газового фильтра, плотным покровом отсекающих аромат чистоты просторного фойе от смрада общедоступного воздуха внутренних туннелей, Немезис спросил:

– Почему ты заволновалась при виде Волков?

– По Темени гуляет слушок, что это демоны надрали задницу волкам. Ну чего хлопаешь глазками, ты или кто-нибудь из твоей масти, – хохотнув, Фелиция добавила: – Хотя, как по мне, ты уж и не кажешься таким страшным. Даже наоборот…

Вынырнув из арки помещения банка, Немезис сразу же оказался перед застывшей тройкой фигур. Длинные плащи из блестящей ртутью ткани, с темными зернами тугоплавкого германия, скрывали высокие фигуры до подбородка, а лица закрывались глухими шлемами с фасеточным разрезом инфовизоров.

– Явились, – со сварливыми интонациями Фелиция натянула на голову протянутый шлем и стала неотличима от напрягшихся в ожидании законников. С внешних мембран шлема пророкотал усиленный голос: – …Опять проституток допрашивали?

– Капитан, да как можно. Мы же на дежурстве… – поспешно возмутился самый рослый патрульный и тут же добавил: – Мы торговца взяли, что семена плотоядной дряни на станцию привозил.

– Ага, попался все-таки ботаник хренов, – повернувшись к воину, законница с издевкой добавила: – Тут мэрия уровня решила под озеленение помещений бюджет освоить, ну и объявила тендер. Сэкономили, скряги. Полгода вытравливали ползающие споры, а этот торговец как будто на Солнце прыгнул. А тут взяли, теперь посадим в камеру с его же семенами, пусть подумает о своем будущем. Ну да ладно, что это я о работе да о работе. Давай и о тебе уже. Куда мы теперь?

– Мы? – непонимающе переспросил воин.

– Нет, шахтеры в траулере! Конечно же мы.

– Я не нуждаюсь в охране.

Оглядывая свободный покрой энергетических плащей, способных выдержать не только залп обычного разряда, но и ослабить плазменный выстрел до легкого ожога, Немезис попытался просканировать фигуры. Но скрытые плащами руки так и не проступили характеристиками вооружения, только торчащие локти и особый выступ ствола выдали скорострельные разрядники.

– Дорогой, это не тебе выделила мэрия охрану, – усмехнулась Фелиция, – а ОТ ТЕБЯ. Волки-то все равно захотят с тобой, скажем так, тесно пообщаться, а это может обернуться для станции большими разрушениями. Вот мэрия и страхуется.

Патрульные обступили их ровным треугольником и демонстративно оголили оружие. Завидев законников, разномастная толпа прохожих поспешила убраться подальше от представителей законной власти.

Сопроводив воина по быстро пустеющей площади к стоянке общественных каров, патрульные разошлись к своим транспортным средствам. Одноместные машины чем-то походили на древние байки, но только вместо колесного принципа использовалась платформа индукционного скольжения. Генераторы обратного вектора напряжения прятались в широком днище, придававшем машине сходство с улиткой, где место раковины занимал выступ бронированного кресла с выпирающими рогами стоек, увенчанных угловатыми башнями стационарных турелей ближнего боя.

Копируя повороты голов патрульных, башни ожили поворотами, один в один повторяющих движения головы.

– Ну что, красавчик, поехали по магазинам, порадуешь девушку шопингом? Заодно и шепни на ушко, сколько мне за тобой хвостиком мотаться?

Пройдя между общественными мобилями, воин выбрал кар, ничем не отличающейся от стада таких же каплевидных машин желтой раскраски.

– Не более шести часов, – скупо ответил воин, активируя браслетом тут же втянувшееся назад стекло двухместной машины.

Пройдя мимо Фелиции, бесцеремонно оккупировавшей водительское кресло, воин опустился на пассажирское место. Спустя десять минут отборной ругани их мобильный кар выполз в большой туннель. Отражая потолочные фонари прозрачной крышей, транспорт влился в поток таких же капель и бесшумно заскользил по серому покрытию.

Рогатые байки, краснеющие предостерегающими цветами и хищными силуэтами, выделялись в однообразном потоке волками в стаде овец. Завидев законников на проекции заднего обзора, впереди идущие кары резво уступали дорогу и старались уступить дорогу.

– Куда нам? – спросила Фелиция, помянув недобрым словом задергавшегося спереди водителя.

– Торговые ряды, – ответил Воин, фиксируя взглядом странности на дороге. Пока они ехали первые пять минут, он уловил равномерность движения, но сейчас на дороге происходили непонятные события. Почему-то отстали шмели законников. Вернее, их оттесняли кары с вытаращенными глазами испуганных пассажиров, мотавших головами и отчаянно дергавших штурвалы.

– Странные у вас порядки…

– Ты о чем? – отвлеченно отозвалась Фелиция, не отрывая взгляда от начавшей притормаживать задницы впереди ползущего мобиля.

Воин собрался ответить, как сенсоры взвыли тревогой. Сработала автоматика «хамелеона», и лепестки шлема с лязгом сомкнулись вокруг головы.

Мобиль резко вздрогнул и сплюснулся. И вместе с разлетевшимися стеклами в машину ворвался вал огня.

Следом кар затрясся от чавкающих звуков рвущегося металла. Буквально на глазах машина превращалась в решето. Пластик плавился и клубился черной копотью, тонкий металл мялся словно фольга и стал стекать расплавленными лужицами.

Оглянувшись, воин увидел безвольно уткнувшуюся в штурвал Фелицию. Толкнув капитана, Немезис крикнул:

– Бегом из кабины!

Мощным толчком и резким взмахом когтей вспорол боковину кара и выскочил под скрежет металла, припал к земле.

Движение в туннеле было парализовано. Из окон соседних мобилей выглядывали глаза, полные ужаса, но при очередном реве излучателя окна пустели, дрожа от панических криков изнутри.

Впереди туннеля лабиринт из беспорядочно стукнувшихся машин, сзади такая же картина. Выбраться из стальной ловушки, да под прицельным огнем, будет непросто. Сенсоры отобразили две огневые позиции.

По их машине стреляли с двух сторон, но судя по низким пробоинам и дымящемуся отсеку задних генераторов, целью было обездвижить кар.

Фелиция все не показывалась, а корпус машины уже начал терять форму и оплывал восковой фигурой искрящегося металла. Еще пара попаданий, и металл затечет в защитные кожухи генераторов, а если детонирует пласт мезонита, то не поможет никакая броня – все моментом превратится в пар в облаке раскаленной плазмы.

Сенсоры запищали советами, и проекция украсилась тревожными цветами, контуры генераторов сдыхали на глазах, потекли двухзначные цифры секунд.

Нарушая все пункты наставления, воин поддался импульсу, бросился к горящему мобилю. Рассмотрев сквозь огонь и дым контуры неподвижной фигуры, одним движением выхватил Фелицию из машины. Обхватив тело, воин бросился к противоположной стене.

Бережно опустив тело на землю, он критическим взглядом прошелся по повреждениям. Разводы сажи чернели на целой энерготкани, но броня оплавилась до уродливой неузнаваемости.

Сорвав остатки бесполезного шлема, Немезис приложил ладонь к обожженной шее. По проекции побежали критические цифры состояния здоровья: большая глубина повреждения лицевых мышц, частичная деформация черепа, пульс медленно угасал, и организм девушки проваливался в кому.

Пока руки проверяли повреждения законницы, в сознании воина разрастался эмоциональный шторм. Туман чужих образов, обрывки событий стали навязчиво лезть в глаза. Странные голоса начали одновременно спорить и кричать у него в голове.

Большинство имплантатов перестало отвечать на запросы, сенсоры и датчики внешних систем начали сбоить, а окружающий мир горел и плавился в огне и дыме.

Он ничего не видел, кроме тяжелых ожогов изуродованного лица. В сознании двоился огарок и образ живой законницы. Затылок налился болью, и по телу растеклась горячая волна.

Все мысли превратились в кисель. Откуда-то из дремучей глубины памяти родилось желание помочь. Словно чужое, тело зажило своей жизнью. Левая рука коснулась груди. Заученным жестом касаясь броневых накладок, воин дал команду на экстренное вскрытие брони. Бережно извлекая усеченную сферу, усыпанную десятками игл, Немезис аккуратным разрезом вскрыл брюшную полость законницы. И бережно засунул в сочащийся сукровицей разрез пульсирующую сферу автодоктора.

«Что ты делаешь, идиот?! С ума сошел?! Я теряю контроль над слиянием… Срочно верни медблок!»

«Заткнись, – отмахнулся от голоса воин, – я знаю, что делаю».

«Безмозглая консерва! Мы хоть понимаешь, что делаешь?! Достаточно простой заразы, и твой… нет, НАШ, слышишь, чугунная задница, НАШ организм сгорит в лихорадке!»

«Вот и не мешай. Лучше бы взял управление доком на себя».

Автодок никак не желал приступить к лечению чужого организма. Мигая индикаторами, вхолостую жужжал барабаном, полным разноцветных капсул химии.

«Чем быстрее справимся, тем быстрее НАШЕ тело будет в безопасности».

«Ты свихнулся. Я все понял. Ты просто сошел с ума. Опухоль повредила цепи, и теперь я заперт в теле с полным психом. Какая радость…» – забормотал «шептун», но видя, что воин упорно возится с программной защитой блока, сдался.

«Хорошо, воин, я помогу. Но знай, этот случай будет разбираться на Совете!»

«Будет, будет, – отозвался воин, копируя бесшабашные интонации ”законницы”, – если выживем, и не такое будет».

Красный индикатор сменился зеленым. Сфера ожила хлестким шипением быстрых инъекций. Сенсоры выдали отчет сканирования. Жизненные показатели прекратили стремительное падение в зону клинической смерти. Неуверенно застыв, подергались и, покидая черный спектр, поползли в розовую зону.

Обгоревшее лицо покрылось желтой паутиной. Сквозь трещины обожженной корки пробился нежно-розовый цвет новой кожи. С легким шелестом кусочки золы отваливались, обнажая пульсирующие венки и нити капилляров быстро восстанавливающейся плоти.

«Будет жить. Верни блок на место, – нервно пробормотал “шептун”, а когда заслонка встала на место, вкрадчивым голосом задал вопрос: – Друг мой, а теперь можешь мне объяснить, просто объяснить, какого х… Что сейчас было? Зачем ты рисковал? Зачем ЕЁ спасал? Она ценный свидетель? Мы могли спокойно снять с трупа последние образы памяти. Я просто не понимаю и требую. Нет! Просто прошу объяснить мне».

«Не знаю, – растерянно ответил воин, прислушиваясь к ощущением, – все как в тумане…»

Характерный свист и взрыв близкого попадания заставил его, воина, присесть. Ощущение присутствия «шептуна» растаяло в привычной тяжести затылка, и Немезис облегченно вздохнул. Заниматься разговорами во время схватки – непозволительная роскошь, тем более что обстрел мобиля уже завершился, и вот-вот должен прогреметь взрыв генераторов.

Немезис осторожно выглянул в сторону горящего остова их кара. В воздухе мелькнуло утолщение, и одновременно с хлопком завибрировал воздух. От прилетевшего предмета во все стороны разрослись жгуты энергетического спрута. Наливаясь силой и мощью, силовой кокон коротко взревел и разом захлопнулся.

Отдавая должное нападавшим, Немезис следил, как внутри кокона утихал пожар. Металл застывал лужами, а выгоревший остов быстро превратился в смердящий дымом скелет.

Противник сделал ставку, что пламя жертве не страшно, но вот почему они считали, что он еще в машине – это странно. Ведь с начала нападения не прошло и трех минут. Ход с коконом явно запоздал.

Клубы дыма устилали свод туннеля черным маревом. Со всех сторон слышались тихие завывания невольных заложников в чужой войне. Утробно гудел генератор кокона, сытым урчанием продолжавший уплотнять сиреневую паутину ловушки.

Пришла пора ответного хода.

Броня укрылась разводами, и «хамелеон» растворил воина в окружавшем пространстве. Непрерывно сканируя чуткими сенсорами диапазоны всех частот связи, воин медленно крался вдоль стены туннеля.

И его предусмотрительность была награждена четкими словами перехваченного разговора.

– Эй, Сизый, как думаешь, мы его спеленали? Иди, проверь!

– Сам и иди, – возмутился в эфире другой голос, – а я прикрою.

– Ты мне косарь должен… Пойдёшь, в расчете.

Шли секунды, а диалог больше не возобновлялся.

Двигаясь на пеленг последних координат, воин напряженно всматривался в окружавшее пространство, раскрашенное показаниями множества боевых систем. Направление и сила движения воздушных масс, сонары, сканеры плотности энергетических потоков, тепловизоры, все наслаивалось на окружавший мир сплошным покровом из цифр и диаграмм.

И спустя несколько ударов сердца он обнаружил противника.

На прижавшемся к обочине мобиле притаилась мощная фигура в свободном балахоне. Если по одежде его еще можно было принять за бродягу, то торчавшие из-под складок бронированные подошвы с протектором военного образца выдавали в нем совсем не случайного зрителя нападения.

Фигура чуть повернулась корпусом, и взгляду открылся вид на красноватое мерцание экрана дальномера десантного импульсника. А рядом пульсировал неказистый ящик управления силовым коконом.

Бесшумные три шага и один прыжок завершился одним ударом в затылок шлема. Клинки легко пронзили тонкий металл. Тихо перевернув тело, воин оглядел жертву.

Косматые брови, густая щетина и следы от ожогов на висках. Оттянув губу жертве, воин увидел торчавшие клыки искусственных зубов. Оттянув ворот балахона, воин взглянул на потертую броню. Эфир ожил напряжённым шепотом.

– Эй, Клык, уснул, что ли?! – прозвучал недоуменный вопрос и тут же сменился криком: – Демон Клыка завалил!

Неучтённый третий нападающий разразился бурей плазменных разрядов. Ослепительные росчерки проносились над головой и с протяжным шипением пробивали тонкие стенки мобилей насквозь.

С чадивших пробоин ближнего мобиля потянулись косматые клубы вонючего дыма. Прозрачный колпак откинулся, из дыма вывалился обгорелый человек. Поднявшись на локтях, мужчина попытался уползти, но угодивший следом разряд превратил его в пылающую свечу.

Сидевшие как мыши в норах пассажиры стали выскакивать из мобилей. Бестолково мечась и крича, с ополоумевшими от страха глазами люди заполнили туннель истошными визгами и криками о помощи. Размахивая руками, расталкивая друг друга, с желанием поскорее выбраться из смертельной ловушки, люди тыкались в клубах дыма слепыми котятами и, попадая под шальной разряд, вспыхивали свечами, высвечивая уцелевшим людям подробности ближайшей участи всех оставшихся в живых.

– Сизый, хватит шмалять! Он за машиной Клыка! – голос в эфире отозвался досадой и тут же прохрипел: – Ах ты тварь… Сизый, код меняй, он волну секёт. А ты урод… Слышь меня? За братка Клыка… будешь жрать свои потроха еще парными!

Заряды полетели с двух сторон. Мобиль принял энергию от четырех попаданий, отозвался тягучим шипением.

Дождавшись очередной вспышки от попадания, воин взмыл к потолку мощным прыжком. На лету активируя «муху», прилип брюхом к своду и по-тараканьи засеменил-пополз в сторону ближайшего нападающего.

Зависнув над перевернутым мобилем, что, собрав соседей мощными крюками, закупорил туннель мешаниной скомканного металла, воин выждал момента, когда беснующийся внизу боец начнет смену охлаждающих отводов.

Яростно откинув начавший чернеть подствольник охлаждающего элемента, боец захлопал по плащу в поисках смены. Ударом приклада приложив выскочившего из огненного ада мужчину, зарыскал взглядом по мечущейся толпе. Коротко ругнувшись, с лязгом вогнал найденный новый охладитель в пазы и собрался нырнуть в толпу, как ему помешал рухнувший с потолка Немезис.

Попытавшись освободиться от удушающего захвата, жертва яростно задергалась, но смертельная хватка сдавила горло.

– Прикажи второму прекратить огонь, – с нажимом произнес воин Немезис, глядя в горящие бешенством глаза пирата.

– Да пошел ты…

Не дождавшись согласия, воин чуть сильнее дернул захват.

Хруст, и глаза врага подернулись пеленой. Подняв излучатель, воин повертел в руках устаревшую модель десантного импульсника. Длинный ствол с нанизанными витками разгонных магнитных ловушек придавал винтовке сходство с детской погремушкой, но хищные обводы потертой вороненой стали внушали совсем не умиление.

Оторвав фигурный приклад с подушками компенсаторов, он оголил разъем к управляющему процессору. Судорога слияния с новым устройством прошла успешно, и калибровка завершилась в момент, когда он обнаружил последнего пирата.

Прогибая крыши мобилей затяжными прыжками, размытая тень бросилась к притихшему бойцу. Выпуская в беге серии одиночных импульсов, с чавканьем близких разрывов прижимающих к земле врага, воин запрыгнул на импровизированную баррикаду. И коротким ударом в удивленное лицо воин успокоил последнего налетчика.

Сложив тела пиратов штабелями, Немезис оглянулся на далекие завывания сирен. Сквозь клубы дыма пробивались проблески синих огней и послышался скрежет сминаемого железа. Пробивая тараном дорогу среди обездвиженных мобилей, тяжелая машина на доисторической колесной тяге упорно шла вперед.

Натужно визжа разболтанными генераторами, что срывались то на свист, то на тяжелый гул, колесный динозавр остановился. Из распахнувшихся створок прыснули во все стороны закованные в броню фигуры «законников». Сноровисто окружив Немезиса, бойцы отряда быстрого реагирования взяли его на прицел.

– И почему я не удивлена?

Прихрамывая и держась за бок, испачканная в саже и крови «законница» появилась в самый напряженный момент противостояния.

– И что тебе нужно на моей территории? Сколько еще людей должно погибнуть, чтобы ты убрался, а тебя забыли, как страшный сон?!

Окинув критическим взглядом еще розовую кожу на бледном лице девушки, воин ответил:

– Я пострадавшая сторона конфликта.

– Ты издеваешься?! – закричала и попыталась развернуть громаду фигуры Немезиса. – Вот это они невинные жертвы, а ты ходячая проблема!

Пытаясь охватить рукой горящий туннель, раздраженно схватилась за щеку. И только сейчас заметила, что собственное плечо костюма срезано, а половина головы выгорела в коричневый барашек.

– А это что еще за новости?!

– Ускоренная регенерация. Полное восстановление поврежденных органов и тканей тела в течение трех дней…

Приведя в чувство двух оставшихся в живых налетчиков, Немезис дождался осмысленного взгляда.

В уши ударил крик пришедшего в себя пирата, с недоумением смотревшего то на обрубок правой кисти, то на возвышавшегося рядом Немезиса. Убрав клинок, тот спокойно уложил еще шевеливший пальцами трофей в набедренную сумку.

Засучив ногами, скуля и воя, пират пытался остановить фонтан крови.

– Ты что творишь?!

Оставив без внимания вопрос капитана, Немезис склонился над вторым пиратом и собрался повторить процедуру.

– Прекрати издеваться!

Фелиция собралась было помешать воину, но уперлась грудью в ствол трофейного импульсника.

– Пристрели его, зачем мучаешь?

– Любой, кто поднимает руку на Воина Ордена, бросает ему вызов. Я его вызов принял и победил. А теперь собираю дань за неуважение. Ты хочешь бросить мне вызов?

– Чокнутые фанатики… – переводя взгляд с пиратов на черную фигуру, Фелиция обреченно покачала головой, – одно зверье поедает другое. Еще сердце вырежи и съешь его… Есть же законы!

Убрав в сумку последний трофей, воин равнодушно переступил через орущих пиратов. Молча взяв девушку под руку, повел в толпу людей в белых комбинезонах.

Суетливо работая над стонущими от боли, спасательная служба оказывала помощь тому, кто еще в ней нуждался, упаковывали в черные пакеты трупы.

– Закон? А твой закон остановил вот это?

Воин поводил девушку между трупами.

– Почему он этого не сделал? Если твой закон не может остановить гибель невиновных, то чем твой закон лучше моего? Я отнял ему руку, но оставил жизнь. У него есть шанс переосмыслить свою жизнь. Остановиться. Но второго шанса для безрукого нет. Повторное преступление карается смертью.

Кивнув головой в сторону потерявших сознание пиратов, воин процитировал:

– Эти люди забыли, что такое быть человеком. Они как животные. Алчные. Злобные. Похотливые. Они признают только силу. Взяв оружие в руки, они бредут по колени в крови. Добиваясь цели, смеются над мольбами о пощаде, они презирают всех, кто слабее, они считают себя вне общества. Таких останавливает только боль. Боль отрезвляет, приводит их в чувство, заставляет задуматься над свершенным. И только после боли человек способен внимать словам разума…

– Ты псих. Реальный псих… – прошептала Фелиция, отстранившись от горевшего взгляда воина.

Она собиралась возразить и опровергнуть сказанное, взгляд натолкнулся на маленькое тельце. Плазменный разряд разорвал ребенка на части, как раз над телом матери, что до последнего пыталась его прикрыть свои телом от беды, но лежала тут же. Таким же изуродованным и обгоревшим трупом.

Рухнув на колени возле останков мальчишки, девушка аккуратно поправила растрепавшиеся волосы. Ладонью закрыв заплаканные глазки с навечно застывшим удивлением, уткнулась в ладони и обессиленно зарыдала. Закусив губы, давя раздирающий изнутри крик, Фелиция просипела:

– Но почему?! Почему всегда страдают дети… Неужели везде вот так.

– Почти, – тихо ответил воин.

Справившись с эмоциями, девушка успокоилась. Размазав слезы по лицу, сказала:

– Я мало видела миров, думала, что только у нас псарня. Только у нас каждый мечтает урвать кусок послаще, обдурить другого, отобрать у слабого, а если может, то вцепиться в глотку другому… на других планетах так же… Но скажи, почему люди не могут жить по-другому?

Воин присел на корточки. В глазах девушки, мучившейся извечным вопросом, набухла слеза. Срываясь с ресницы новой каплей, покатилась по закопченной сажей щеке, пока дорогу не преградило мягкое касание бронированной перчатки.

– Прекрати. Ты же сильная и сама все понимаешь… – последние слова воин уже произнес в полном тумане.

Вновь заломило затылок, и в сознании замелькали тревожные индикации. Жизненные показатели запрыгали сумасшедшими значениями, и окружающий мир погрузился во тьму.

– Эй! Ты чего?

Недоумение сменилось тревогой, и крики Фелиции таяли в тишине.

Воин почувствовал теплые руки на лице. Пощёчины. Жалкие попытки удержать завалившиеся набок триста килограммов композита и стали едва не окончились трагедией.

– Да что же за день такой! Да что ж с тобой такое?! Иметь всю Темень раком, да навыворот! Что за дерьмо такое… Медики хреновы! А ну все сюда…

Последние ругательства утонули в охватившем сознание тумане. Вновь по нервам прошла огненная волна, и крик ужаса «шептуна» о бесконтрольном расширении опухоли ворвался в сознание ледяным ветром.

Воин уже не контролировал себя.

Перед глазами мелькали образы событий и незнакомых людей. Звучали обрывки чужих мыслей, голоса. И не выдержавшая напряжения психика провалилась в небытие.

Интерлюдия 1

Жесткий контроль физиологических процессов в идеальном организме носителя проекта «Немезис» получил сокрушительный удар изнутри. Заложенный извне информационный пакет адаптировался и принялся за разрушение внутренних барьеров.

Воздвигнутый специалистами Ордена физиологический контроль над организмом, психологические закладки и жесткие догмы воздвигались в сознании биологического носителя непреодолимыми стенами. Все мыслительные процессы протекали по заранее заложенным алгоритмам, исключающим любое влияние физиологии на четкую психологическую установку. Носитель всегда руководствовался жесткими программами, исключавшими любое своеволие, что не укладывалось в четкие рамки Скрижалей. Получая в кровь строго определенное количество гормонального коктейля, который давал полностью предсказуемую реакцию, человек превращался в идеального исполнителя воли Ордена.

Но информационный вирус делал свое дело методично и жестко. Система внутреннего физиологического контроля была подточена стрессовыми ситуациями. Долгое отсутствие ментального контроля оператором, следившим за поведением и обнулявшим вектор ошибок, стало последним камнем в лавине неизбежных изменений.

Кратковременное отключение медицинского блока, обеспечивавшего не только живучесть, но содержавшего сложные комбинации препаратов, контролировавших обмен веществ, нанесло решительный удар по фундаменту проекта «Немезис».

Лишившись жесткой удавки, гормональная буря вырвалась на свободу, и организм взбунтовался.

Освободившиеся от многолетнего подавления инстинкты оживали дремучими потребностями, проснулись заблокированные участки мозга.

Лишенная блоков и навязанных психологических правил, деформированная личность зияла пробелами и провалами памяти. Фиксируя изменения в биоритме носителя, информационная опухоль осталась недовольна результатом и, подчиняясь заложенным требованиям, принялась заполнять пустоты из массивов памяти с матрицей разума «шептуна».

Интерлюдия 2

Сознание возвращалось по капле.

Возникли образы незнакомых людей. Сквозь шум толпы пробился далекий голос, наполненный лаской и теплотой.

Хотелось уснуть в убаюкивающем мотиве, нырнуть поглубже в объятие женского голоса. Все естество тянулось к песне, как к роднику живительной силы, и воин почти коснулся молочной дымки пухлыми ручонками, как мир резко потемнел.

Руки забугрились мышцами, и тело вздулось от нестерпимой боли. С мукой и ужасом рассматривая руки, тело, он громко плакал, видя, как лопается кожа от рвущихся наружу металлических костей. Тело скрутило судорогой и, упав на четвереньки, он осознал себя чудовищем.

Пытаясь докричаться до ласкового голоса, потребовать теплых объятий, уюта любящих рук, вместо детского крика услышал чудовищный рев.

И темнота проступила образами памяти.

Интерлюдия 3

Полумрак и прохлада подземного храма Посвящения. Круг седых старцев на возвышении, благоговейным взором скользит по ровным рядам терявшихся во мраке склоненных лысых голов. Черные фигуры с тусклым блеском брони застыли, припав на колено. Когда подошла его очередь, он встал с колен и гордо расправил загудевшие сервоприводами плечи.

Дрожащие колени и восторг разве что не возносят в ослепительное сияние стоявших в круге старцев.

– Воин, – прошелестело сияние повелительным голосом, – ты один, и ты легион. Вмещая силу и мудрость Скрижалей Ордена, неси равновесие в миры людей. Препятствую порокам и слабостям, ибо природа жестко обошлась с человеком. Открывая глаза, лишила света. Наградив разумом, облила глупостью. Давая рычаг, выбила опору. Человечество еще ребенок, играющий силами, о последствиях применения которых и не задумывается. Заигравшись, может забыться, обрекая себя на неминуемое угасание. – Застыв в печальной ноте, голос взорвалось грохотом. – И ты теперь – МЕРА! Защита и опора человечества! Отсекающая зараженный участок, корчующий усохший лес для новых ростков надежд!

Наполнивший сознание трепет подкосил колени, и три килограмма стальной мощи рухнуло на колени в приступе священного экстаза.

Интерлюдия 4

Горевшая огнем стена пещеры Скрижалей Памяти.

Дрожащими пальцами одетый в робу мальчишка ощупывает глубокие борозды выплавленных в камне страниц позора человечества.

Планеты клана «Упырей бездны». Сильно действующий наркотик. Полный просвет.

«Тихая заводь» – секта религиозного учения, под видом проповедников и духовных наставников распространяла от планеты к планете чуму фанатичного учения, исповедующего смерть как высшую цель жизни. Орбитальная бомбардировка. Полный просвет и разрушение подземных храмов «могильников».

«Андромеда 5».

Правление корпорации планеты решило проблему экономического роста за счет экспорта новых технологий в области омолаживающей косметики. Огромные исследовательские комплексы, спешно выстроенные на планете, вывели из местных культур микроорганизмов агрессивную породу бактерий. Добавленные в косметику биологически активные бактерии набрасывались на дряхлые клетки с аппетитом пираний. Поглощая отмершую органику, новая косметика активно заменяла старые и слабые клетки своими активными и устойчивыми к старению.

В первые годы использования эффект был ошеломительным. Шаркающие артритной походкой старцы с кожей, похожей на гофрированный пергамент, превращались в зрелых мужчин и женщин.

Кризис разразился, когда Андромеда вошла в сотню самых богатых планет корпораций. Сущность штамма проявилась в не исследованных побочных эффектах. Слишком агрессивная культура, выведенная из разновидности вирусов, мутировала под воздействием обычного заболевания гриппом. Организм не сопротивлялся болезни, поражавшей человеческий мозг. Мышление человека упрощалось. На первое место выступали животные инстинкты.

«Андромеда» не признавала причастности к шумным скандалам и кровавым трагедиям.

Полчища дорогих правозащитников сполна отрабатывали свои гонорары и выигрывали иск за иском, не давая шансов доказать вину корпорации.

Официальное уведомление Ордена, с подробными результатами всесторонних исследований, преданных широкой огласке, было проигнорировано. Ведь никогда ранее еще не была привлечена к ответственности одна из самых богатых корпораций человечества.

Планету накрыли тремя клиньями флотов при поддержке громадин «гасителей светил». Внезапным налетом «немезисы» разорвали в клочья космическую защиту.

Орбитальные бомбардировки сровняли промышленные комплексы с землей, сплавили, а карательная высадка десанта прошлась смертельной косой по лабораторным центрам, огнем и сталью испепеляя всех, кто имел причастность к изобретению и производству штамма «Вечной молодости».

Буквы сливались в сплошное зарево огненного прошлого.

Теряясь во мраке пещер, прошлое пылало напоминаниями о тяжелой миссии Ордена.

И он его воин.

Он проект «Немезис».

Человек без имени. Без памяти. Без жалости.

Вместилище справедливого возмездия.

Кару несущий.

Глава 16

– Очень плохо! Какая от вас польза, если человеку плохо, а вы сопли жуете… служба спасения еще называются. Хоть бы сделали что-нибудь!

– Да что тут сделаешь? Броня закупорилась в глухую защиту. Его лишь шахтерским резаком выковыривать.

– Ну тогда проваливайте с модуля! Нечего мой кислород прожигать впустую!

– Капитан, вы уверены, что ему здесь место? У нас ведь все-таки лаборатории, опытный персонал…

– Пошел отсюда! Персонал у них. Знаю я ваш персонал. Наверное, уже аукцион устроили… Вали, вали давай. Пока я добрая. И сержанту внизу скажи, чтобы поднялся.

Досадливый вздох совпал с трелью коммуникатора.

После недолгого выслушивания содержимого обладательница глубокого голоса шипела разъярённым зверем:

– А теперь вы меня послушайте… неуважаемый не-знаю-кто, еще один звонок в таком тоне, и вы, вместе с вашими глубокоуважаемыми людьми, отправитесь жрать арестантский паёк на пятнадцать суток! Да мне глубоко насрать тонну дерьма на ваши знакомства! И на мэра тоже! Можете так и передать!

Врываясь в сознание раскаленными гвоздями, чужие разговоры доставляли мучения. Пытаясь прекратить эту пытку, воин вынырнул из темноты и ощутил себя лежащим на земле. В глазах туман и цветные пятна. Но уже можно различить размеры и характер помещения.

Жилой модуль.

Он лежит на спине, утопая в ковре с высоким ворсом. Возле стены, с проекцией далекой галактики, нервно мечется Фелиция.

Обхватив себя руками, облачённая в просторный балахон, не стесняющий движения, девушка грызла ноготь и, сбрасывая звонки, пыталась что-то высмотреть на проекции справочного портала.

Заслышав шелест раскрываемого шлема, девушка обернулась. Едва сдержав вздох облегчения, девушка улыбнулась. Тревога и нервозность уступили место радости. Но увидев пристальное внимание, тут же проворчала:

– Наконец-то очухался.

Равнодушно окинула взглядом пришедшего в себя воина, она отвернулась к проекции с мелькавшими страницами информации.

– Между прочим, ковер очень дорогой. Из натуральной шерсти.

– Состав шестьдесят три процента нейлона, двадцать один процент ворсового имитатора и пятнадцать процентов органики.

– Ну вот видишь. Все-таки есть натуральность!

– Если водоросли морской колонии Шэки считать шерстью, то ты права. Ковер натурален.

– Да откуда тебе знать, могу я позволить себе натуральную шерсть или нет?! – взъярилась девушка.

– Там бирка пришита.

Немая сцена и секунды тишины обратили его внимание на странность окружающего пространства. Пытаясь понять, в чем дело, Немезис осмотрелся и растерянно замер.

Окружающий мир был без советов электронных помощников. Исчезли столбцы характеристик каждого предмета, что попадали в поле зрение сенсоров, пропали сегменты с видениями в других диапазонах и нет постоянной тяжести в затылке.

Попытавшись вызвать на разговор «шептуна», он добился лишь стандартного приглашения в меню управления функциями имплантатов.

– У тебя такая рожа, будто тебя ограбили, – ехидно усмехнулась Фелиция, – что потерял-то?

– Часть себя, – ответил изменившимся голосом воин, – мне нужно воды. Много воды.

Отмахнувшись от протянутого сифона, Немезис устремился в соседнюю комнату, откуда слышался плеск воды.

Влетая в просторное помещение, он коротко взглянул на бликующее озерцо маленького бассейна. Оценив глубину водоема, защелкал скрытыми креплениями брони.

Забежавшая следом Фелиция собиралась высказаться по поводу разрешения, но увидев голого воина, ошарашенно остановилась. Беззвучно открывая и закрывая рот, пыталась было возмутиться.

– Ну ты и шустрый.

Подпирающая потолок фигура воина возвышалась несокрушимой мощью. Ничего лишнего, лишь гипертрофированные мышцы, титановые кости, выпирающие сквозь бледную кожу, торчавшие контакты нейрошунтов и вживленные в мягкие ткани корсеты из углеродных жгутов.

– Бог ты мой, как же ты прекрасно… уродлив.

– Тоже мне красавица нашлась, – не остался в долгу Немезис, с удивлением осмысливая вырвавшиеся интонации из чужого лексикона, – коротковата в ногах, массивна в плечах и прикус у тебя неправильный, а о характере я вообще молчу…

– Ах ты тварь неблагодарная… – кинувшись на Немезиса, девушка рассчитывала отделать наглеца до кровавых соплей.

Замахнулась для добротного удара, дабы столкнуть воина в воду, но вместо противной рожи кулак ударил в пустоту. А сама она взлетела и плюхнулась в бассейн.

Мгновенно намокший балахон потянул ее вниз. Она стала дергать застежки, стараясь освободиться от мешающей одежды. Волосы попали в стальные тиски, резкий рывок и она почти взлетела над водой.

Выплевывая воду и хлопая глазами, Фелиция заорала:

– Ах ты тварь, да я тебя…

Не успев договорить, она вновь оказалась под водой. Спустя долгие секунды под водой она вновь смогла вздохнуть.

– Остыла?

– Сволочь! – задыхаясь, только успела выговорить девушка, но тут же проваливаясь обратно в бассейн.

Чувствуя, что сопротивление прекратилось и груз в руке потяжелел, воин вытащил безвольное тело на широкий бортик.

Воин осмотрелся. Не найдя средства, даже отдаленно похожего на переносной реаниматолог, растерянно застыл. В памяти всплыли рисунки руководства спасения утопающих.

Осторожно повернув голову набок, дал выйти остаткам воды.

Склонившись над полуоткрытыми губами, набрал воздуха и вдунул в полуоткрытый рот. Собравшись повторить процедуру, он едва начал, как на губах сомкнулся капкан. Пах взорвался ураганом боли.

– Ах ты гад… Думал, что все? Справился?! Да я тебя… – разъяренно шипела сквозь стиснутые зубы Фелиция.

Игнорируя боль, воин застыл в неловкой позе, не зная, что делать. Если защищаться, то тонкая шея хрустнет хворостинкой, а бестолково мычать, пока взбешенная кошка устанет терзать губу и колотить его в пах, было глупо.

Выручили древние инстинкты. Словно во сне и особо не понимая, что он делает, воин припал к губам.

Спустя несколько ударов сердца сопротивление девушки прекратились. Шею обвили жаркие объятия, и воин уже плохо воспринимал происходящее. Отдаваясь воле эмоций и смутных ощущений, он растворился в урагане самых ярких эмоций в жизни.

Глава 17

Фелиция лихо вела мобиль по забитой транспортной артерии.

Бросая украдкой взгляды на неподвижную фигуру воина, девушка порывалась начать разговор. Но очередной маневр или транспортная развязка на торговый уровень отвлекли внимание, и нужный настрой сбился.

– Ты хочешь что-то спросить?

Едва не протаранив мобиль справа, Фелиция недоуменно покосилась на воина. Начав перестраиваться в край транспортной артерии для заезда на парковочную площадку, девушка улыбнулась:

– О чем, красавчик? Я получила, что хотела, да и ты не в обиде, зверюга ненасытная. – Глаза на миг затуманились, губы тронула улыбка приятного воспоминания, но во взгляде мелькнула безнадежная тоска.

– Тем более что ничего бы у нас и не вышло, красавчик. Мне жить год, от силы два. Скоро сидящая во мне химия доконает окончательно. И все. Кончится жизнь комиссованной калеки, Фелиции Россен. Останется лишь рубиновый жетон да пепел на гидропонной плантации.

Воин замер в растерянности. Прозвучавшие слова объясняли многие странности. Взять ту же реакцию и отточенные движения при обращении с оружием. Такая моторика нарабатывается не долгими тренировками, а богатой практикой. Да и при безумстве, что врезалось ему в память ярчайшими эмоциями, кости тела напрягались от плохо сдерживаемых порывов силы, не характерных для хрупкого на вид тела.

Но упоминание рубинового жетона заставило Немезиса напряженно замереть.

На расстоянии вытянутой руки сидела боец из проекта «Охотница». Элита сил специального назначения Службы Безопасности Правопорядка Федерации Корпораций.

Методика подготовки была сурова и жестка. Не останавливаясь ни перед какими преградами, не терзаясь моралью и этикой, в тщательно скрываемых и охраняемых центрах СБ монстры в белых халатах готовили бойцов экстра-класса. Идеальным исходным материалом признавались только подростки двенадцати, четырнадцати лет.

Еще не вступивших в пору полового созревания девчонок накачивали химическими коктейлями и психотропными ускорителями. И чередуя физические нагрузки и психологическую ломку, кандидаток вводили в сумеречное состояние. Молодым девушкам внедрялась установка о беременности, им казалось, что их «плоду» что-то или кто-то угрожает. И расторможенная психика выжимала из тела скрытые резервы, заставляла «матерей» рвать голыми руками миллиметровую сталь, преодолевать четырехметровые барьеры и поднимать вес, превышающий собственный в несколько раз.

– Расслабься, красавчик, – горько усмехнулась девушка, – я давно уже не та фурия, что могла голыми руками навалять звезде зарвавшейся десантуры. Тут молишься, чтобы хватило сил справиться с дракой в местном баре…

Фелиция продолжала говорить, откровенничать, а воин слушал и видел боль. Боль человека с изуродованной судьбой, страдающего, но продолжавшего бороться и жить. Не сдаваться, цепляться и барахтаться в этом неблагодарном и жестком мире. И это вызывало уважение.

Последние двенадцать часов перевернули его жизнь с ног на голову.

Кто бы мог подумать, что он может запросто сидеть рядом с «охотницей». И мало того что сидеть, он недавно разделил с ней самые яркие эмоции. Такого удовольствия он не испытывал никогда. Одни лишь вспоминания о сплетении тел, о мягкости и волнующих касаниях вызывали в нем шквал эмоций.

Бывшая «охотница», враг номер один, ворвалась в жизнь на вершине урагана событий и заняла главное место в мыслях. Прежняя размеренность и привычный мир разбились вдребезги и вспоминались чем-то далеким, а сейчас в мыслях царит сомнение и неопределённость.

Встреча с Создателем.

Найм с колонизацией.

Пропажа «шептуна».

Самая большая и волнующая проблема, неопределённость, сидела сейчас на соседнем кресле.

– Слушай, до меня только сейчас дошло, – Фелиция даже притормозила кар, – а как вы размножаетесь-то? У вас женщины тоже с такими же шипами? А рожают они как? И вообще, у тебя женщина есть, или как у обычных людей… спутница жизни?

– Это закрытая тема.

– Какая закрытая тема?! Я должна это знать…

Сдаваясь под напором эмоций и чудовищно нелогичных аргументов, Немезис начал осознавать, что в выбранной линии поведения «немезисов» с обычными людьми есть рациональное зерно.

– Никак. Мы не размножаемся. Мы частицы Создателя.

– Клоны, что ли?

– Нет! Мы искусственная комбинация, из уже имеющихся наследственных ДНК предков наших создателей.

– Вот же срань. Но с другой стороны, не клон и ладно, – Фелиция припарковала мобиль. – Главное, чтобы человек был хороший. А вот с этим у тебя… красавчик. Явные проблемы.

Немезис выбрался из облегченно подпрыгнувшего мобиля и, осмотрев быстро пустеющую площадку внимательным взглядом, ответил:

– У меня нет проблем.

Искря разрядами силового поля, рядом припарковалась пятерка «шмелей» эскорта. Ощетинившись стволами и недобрым вниманием, «законники» взяли под контроль парковку торгового яруса.

Круглая площадь переливалась проекцией искрящегося струями фонтана. Вокруг вздымались отвесные стены с провалами бесчисленных переходов и освещённых окон офисов, лавок, мастерских. Все смешивалось в один гудящий, кричащий и вонючий муравейник, пульсирующий в своем сумасшедшем ритме, под именем деловая жизнь.

Проходя сквозь проекции с пестрыми слоганами и громкими названиями, предлагавших купить сырье и полуфабрикаты по бросовым ценам, Немезис шел на встречу. Получив координаты, эскорт из шести законников вел его кратчайшим маршрутом, заодно и распугивали случайных прохожих грозным видом и «добрым» словом.

А дойдя до нужного помещения, подчинённые Фелиции рассредоточились по ярусу и взяли под контроль все ближайшие входы и выходы.

Подчиняясь требованию служебного идентификатора, двери открылись, и представитель местной власти шагнула вовнутрь.

– Вот это я удачно зашла, – оскалилась Фелиция. Одним движением оказавшись у стола, мертвой хваткой вцепилась в ладонь раскрашенной девицы. Короткий вскрик, и по стеклянной столешнице покатилась розовая шайба. – Так-так. Запрещенные стимуляторы на рабочем месте.

Пойманная с поличным девица в полупрозрачном платье, то краснея, то бледнее, могла лишь немо раскрывать рот.

Переводя взгляд с нависающей «законницы» на подпиравшего потолок воина Ордена, девица сомлела и сползла на пол безвольной куклой.

– Нарушение пятьдесят шестой статьи кодекса станции. Употребление волновых стимуляторов сексуального типа, – подбросив таблетку в руке, Фелиция посмотрела на свет, – ого… еще и не просто стимулятор, а направленный усилитель экзотических ощущений. Эй, куколка, я не давала команду лежать…

Легкая пощечина привела девушку в чувство, и та сразу же запричитала:

– Умаляю, не надо. Пожалуйста, меня приговорят… Это для босса, а ему просто так не нравится…

Затараторив оправдания, девушка скривилась в плаче, от чего изысканная прическа стала менять цвет с ярких окрасок в серые блеклости.

– Так. А веселье, оказывается, только начинается… И где наш босс? – Сверкнула глазами «законница». Лицо заострилось, и глаза сузились, а кулаки с хрустом сжались, не обещая любителю «остренького» ничего хорошего.

Волновые стимуляторы – не шутка. Достижение извращенной научной мысли, эти «грани новых ощущений», принимались внутрь вместе со стаканом воды. И спустя несколько дней прохождения по кишечному тракту устройство безболезненно выводилось из организма.

Но за время работы устройства человек превращался в одержимое существо. Состояние неутолимого сексуального возбуждения превращало его в неистового зверя с одним лишь желанием. Секс в любых формах, в любом количестве, неважно с кем и неважно как, лишь бы процесс не прерывался, а длился вечно.

А расплатой за употребление стимулятора были жуткие телесные повреждения, быстрое привыкание и почти гарантированное бесплодие. За два дня действия стимулятора отведенный природой ресурс организма выгорал фейерверком. И спустя полгода активного применения человек превращался в старую развалину, не способную ни на что, кроме как пополнять ряды несчастных теней в космопорте Темени.

– А ну не реви, говори, где он?

Размазывая по лицу слезы, девушка, всхлипывая, пыталась что-то сказать, как дверь с шелестом открылась и вкатился колобок. Лысеющий мужчина, переваливаясь в неуверенной походке, хватался за все, до чего дотягивались короткие ручонки. Сфокусировав пьяный взгляд на гостях, толстяк икнул и едва не упал, если бы не короткий тычок в грудь.

Фелиция хищно улыбнулась, а направив трубку сканера на левое запястье, быстро установила личность выпившего и, громко зачитывая пункты нарушенных законов, довела толстяка до неестественной бледности. Предостерегающе подняв руки, едва стоящий на ногах человек достал чёрный баллончик. Пшикнув струю аэрозоля в рот и глаза, толстяк закашлялся.

– Это какая-то ошибка. Офицер, я… могу все объяснить. Наша компания никогда не нарушала закон, – слишком уж четко выговаривая слова, толстяк пробежался по клапанам костюма. Пригладив пушок вокруг заблестевшей лысины, поправил ставший давить проектор галстука, – то, что мне приписывают, это какое-то недоразумение. Поверьте мне… Я, как управляющий, разберусь со всеми нарушениями и самым строгим образом накажу виновных, только давайте остановимся на устном замечании, без протокола.

– Вот тебя, как управляющего, я и заберу.

Хищно улыбнувшись, Фелиция одним движением воткнула в толстяка тупоносый пульт. Щелчок, и управляющий затрясся от шокового разряда.

– За нарушения кодекса работодателя, положения о разрешенных нейростимуляторах, принуждение к употреблению тяжелых сексонарков. Вы обвиняетесь! Заочно приговариваетесь к году исправительных работ со внедрением шунтового управления. Приговор может быть обжалован и вступит в необратимую силу в течение трех часов!

С толстяка слетела вся показная уверенность, и на колени упало трясущееся существо.

– Я ничего не знаю! Офицер, я не виноват! Она сама! Спросите хозяина! Он все прояснит…

Крик сорвался, и, закашлявшись, толстяк продолжал ползать на коленях, преданно заглядывая в глаза, с посиневшим от глухого кашля лицом.

– А где мне искать твоего хозяина? В соседней системе, нет уж, дорогой, ты ответишь за все сам. Где хозяин? – как бы между делом спросила Фелиция.

– Здесь я, – уверенный в себе голос раздался за спиной. От неожиданности все резко развернулись в сторону глухой стены. Плотно пригнанные створки сошлись за спиной высокого мужчины с седыми висками и колючим взглядом. Откинув балахон плаща, широкоплечая фигура подошла к столу и, зыркнув на побледневшую девушку, медленно опустилась на выросшее из пола кресло напротив стола.

– На каком основании законник врывается в частный офис и начинает проводить следственные действия?

Полный уверенности и спокойствия, хозяин закинул ногу на ногу и наградил законницу требовательным взглядом.

– На основании закона о нейростимуляторах.

Не желая сдаваться под взглядом бесцветных глаз, Фелиция выступила вперед и уперла руки в бока.

– В стенах вашей компании принуждают несовершеннолетнюю употреблять сильный возбудитель.

– Это было установлено только со слов самой девчонки? Которая, кстати, имеет прошлое виртуальной проститутки, девять арестов за мошенничество и объемный файл личного дела в ваших архивах?

Только поняв, какой промах совершила, поддавшись разгулявшимся не на шутку эмоциям, Фелиция провела установление личности девчонки, что безропотно подставила руку под холодную трубку идентификатора.

Ознакомившись с шелестом из обруча виртсвязи, хмурая Филиация досадливо поморщилась.

– М-да, с размаху села голой жопой на сковородку, – бросив на Немезиса обвиняющий взгляд, тихо добавила: – Расслабилась…

Немезис подключился к неосторожно оставленной открытой линии связи и сразу уже успел ухватить суть развернутого ответа на короткий запрос.

Мастер Крафт владел десятком грузовых кораблей, имел официальный контракт с правительством станции на поставку продовольствия. Обладание таким контрактом уже говорило о человеке многое, а судя по многолетней пролонгации сроков поставки, этот человек не простая однодневка-выскочка, а надежный партнер с наработанным именем и большим кредитом доверия, которое не могло пошатнуться от сиюминутных выгод.

Но была и у торговца одна особенность, причуда. Он давал людям второй шанс. В его компании работали клерки, пилоты, техники – люди с темным прошлым. И он возился с ними, помогал начать новую жизнь, забыть прошлое, но попадались и такие, которые не могли или не хотели расстаться со старыми привычками…

– Мастер Крафт, эти данные не дают основания не верить словам девчонки, – не сдавалась Фелиция.

Не глядя в сторону не дышавшей секретарши, Крафт спокойно спросил:

– Я тебя предупреждал?

Губки вздрогнули и, хлопая искусственно наращенными ресницами, девчонка быстро закивала головой.

– Наше сотрудничество прекращается. Ты уволена. Можешь возвращаться туда, откуда пришла.

Заревев, девчонка залепетала слова прощения, но мастер остался непреклонен и, дав указания управляющему, выплатить выходное пособие, повернулся на возмущенный вопрос Фелиции.

– Господин Крафт, и на каком это основании она уволена? – язвительно спросила законница. – Не за то ли, что она вас выдала?

– Вы сами сформулировали нарушения. Тем более еще и клевета…

– Так может быть, это вы виновны? Вы могли принудить ее к этому!

– Офицер, – насмешливо склонив голову, Крафт окинул Фелицию снисходительным взором, – лет так сорок назад ваше обвинение попало бы в цель…

С последними словами Крафт откинул полу плаща и, оголив новую сталь бронедоспехов, щелчком открыл брюшную пластину. На месте обычной белизны герметичного костюма показался полупрозрачный пластик искусственной кожи с бурлящим по венам желтым киселем кибернетического организма.

– Я уже сорок лет как человек на четверть, – проговорил торговец, кивнув на Немезиса, глухо добавил» – Половину тела оставил на орбите Синего Омута, и только благодаря ему и остался жив. Хотя…

Присмотревшись к мерцавшему на черной груди «хамелеону» с едва заметным номером, хозяин покачал головой.

– Не ему лично. Ордену. Так что, офицер, обвинения меня в сексуальном домогательстве… как минимум смешны.

Фелиция закусила губу.

Шумно выдохнув вслед вылетевшей пулей плутовке, законница поморщилась от терпкого аромата дешевых духов и выдала в общую сеть «законников» ордер на задержание подозреваемой.

Тушка управляющего, сиротливо жавшегося к стене, а при входе мастера воспрявшая орлом, сейчас обиженно сопела и готовилась разразиться бурей.

– Мастер Крафт, я признаю свои выводы поспешными, – произнесла ровным голосом Фелиция. Повернувшись в сторону управляющего, добавила: – Приношу вам свои извинения. Ваше право подать жалобу и инициировать расследование факта превышения служебных полномочий.

– Оставьте, офицер, это лишнее.

Легким движением кисти Крафт остановил набравшего полную грудь толстячка. Подойдя к стене и коснувшись встроенного шкафа, достал пузырек с медицинской наклейкой.

– Извините, мне нужно принять препарат, – забросив горсть ярко-желтых пилюль, сморщился. – Я слышал, какие у вас выдались сутки…

Ожидая увидеть насмешку в глазах получеловека и хоть какой-то намек на болтливость Немезиса, Фелиция прищурилась. Но Крафт спокойно уселся в кресло и, приглашая в выросшее из пола кресло воина Ордена, одарил «законницу» удивленным взглядом.

– Ну что же, офицер, если наши вопросы закрыты, то мне необходимо уладить дела, возникшие задолго до вашего рождения…

Фелиция недовольно сверкнула глазами. Нахлобучив шлем, возмущенно фыркнула и покинула помещение с гордо поднятой головой.

– Итак, друг мой, чем может быть полезен старик Крафт?

– Время оплачивать долги, – передал кодовую фразу Немезис. Продолжая точно имитировать чужой голос, воин озвучивал послание мастера-ветерана. – Крафт, если слышишь эти слова, то время пришло. Мне нужна твоя жизнь.

Глава 18

– А сейчас, куда изволит ваше величество? – спросила Фелиция, фальшиво улыбаясь.

– Прямо.

Скрип жалобно треснувшего руля сменился воем генератора, и мобиль пулей сорвался с места. Вылетая из кармана парковки, она резко воткнулась в образовавшуюся пустоту в медленном движении транспортной артерии станции.

Беспощадно подрезая и перестраиваясь, мобиль наконец выскочил на скоростную линию, и Фелиция не выдержала.

– И о чем же вы там шептались, как голубки воркуя, целый час?

– Эта закрытая информация. Вне зоны твоей ответственности.

Вдохнув и медленно выдохнув, Фелиция прошипела:

– Слышь, ты, это моя станция. И здесь везде ЗОНА. МОЕГО. ИНТЕРЕСА.

– Обсуждаемая информация не касалась твоей станции.

– Значит, не касалась, да!?

Девушка зашипела разъярённой кошкой. Мобиль замотало по сторонам, и корпус украсился снопом искр от столкновений с соседними карами.

– Ты прилетаешь на станцию и сразу же оказываешься в центре бойни. Куча трупов, нападение на законников, расправился с Волками… и грохнулся без чувств. Да как только по вирту показали твою бесчувственную тушку, тут вообще дурдом начался! Паника, ругань, аварии в шлюзах, вся станция стоит на дыбах, гудит растревоженным ульем. Всем хочется оказаться как можно дальше от будущего кладбища… Я, как дура, переругалась со всеми, охраняя тебя, и что взамен?! Меня отымели до нервной трясучки. Да так, что при виде него я хочу лишь вновь пережить это. И когда все кувырком, ты мне говоришь… что меня ничего не касается? Нет, красавчик, меня все касается. Все, что происходит на этой гребаной станции. Всё, что происходит в моей жизни. Слышишь, все меня касается?! Это всё моя зона! Короче, чугунная морда, или сейчас ты посвящаешь в свои планы, и мы утрясаем все вопросы… или выметайся со станции, чтоб глаза мои тебя не видели!!!

Высказав ультиматум, Фелиция, упрямо закусив побелевшие губы, разразилась бранью на нетерпеливо ползущий впереди мобиль.

– Ну?! Чего молчишь?!

– В доки.

Глубоко вдохнув и выдохнув, «законница» бросила на него взгляд. Но видя маску невозмутимости и спокойствия, лишь сильнее вцепилась в штурвал управления. Последние километры к докам пролетели в напряженном сопении и полном молчании.

На стоянке космопорта уже стояло десятка два ярко-оранжевых аппаратов «законников», а сквозь марево силового поля просторного зала космопорта их встречали десятки коричневых балахонов.

По всему холлу, по двое, по трое, занимая выгодные позиции и контролируя все входы и проходы к единственному гостевому шлюзу, стояли готовые к схватке бойцы.

Однотипные глухие плащи, горящие красным голограммы волчьей головы на сердце, углы скрытого под тканью оружия, возвышавшийся рядом крупногабаритный багаж с характерной военной маркировкой – всё сквозило напряжением замершего в ожидании добычи хищника.

– Смотри, смотри… Видишь, уже сколько желающих тебе сказать прости-прощай, – зло проворчала Фелиция. На шее капитана ожило ожерелье персонального коммуникатора, зашелестевшего рапортами подчинённых. – Ведь задницей чуяла, что туннель еще не конец.

Воин вышел из мобиля. Частично ожившие сканеры добавили знаний о мощности припрятанных под плащами импульсников.

Фелиция закончила раздавать команды по коммуникатору, и теперь собранная, целеустремленная и уверенная в себе воительница была готова к любому развитию событий.

– Значит так… Сейчас спокойно заходим и проходим к терминалу. Никаких агрессивных движений. Я тебе обещаю спокойное отчаливание, а дальше… хоть сожрите друг друга живьем.

Следом за ними в двери влетели законники эскорта и прибывшее подкрепление. Ртутные плащи заполнили холл лязгом бронированных ботинок и тяжелым шелестом энергоотражающей ткани.

– Внимание! С вами говорит капитан Сил законопорядка, – она застыла грозной фигурой в окружении ощерившегося оружием эскорта, голос Филиции грохотал через громкоговорители, – сейчас этот человек пройдет в стыковочный ангар, и ни одна! Повторяю для тугих на ухо, НИ ОДНА харя не посмеет дернуться!

Вскинув импульсник, капитан картинно щелкнула тумблером максимальной энергоемкости выстреливаемого заряда. Медленно ощупывая каждого хищным разрезом боевого шлема, «законница» резко вскинулась на раздавшийся в тишине хриплый бас:

– Заки… не лезьте не в своё дело. С вами все по понятиям. Вопросов нет.

Перекрывшие проход фигуры в коричневых балахонах расступились, пропуская великана в безразмерном плаще. Неспешной походкой человека, знающего себе цену, массивная фигура вышла вперед. Капюшон спал от ленивого кивка, и на свету блеснул массивный шлем тяжелого бронекостюма, способного выдержать бой с легким танком планетарного десанта.

Сервоприводы доспехов взвыли, и из-под полы плаща показались утолщения массивных стволов стационарной турели, а великан ей поигрывал словно детской игрушкой.

– Нам нужен только ОН, – искаженный внешней мембраной голос рявкнул последним ударением, и турель указала вглубь строя законников.

В зале установилась напряженная тишина. Шипение клапанов боевых костюмов и гул сервоприводов, писк закончившейся накачки боевых реакторов сплелись в тревожный ритм. Достаточно одного неосторожного движения, и сжатая пружина ожидания стремительно развернется в вихре вспышек разрядов, азартных криков и стонов боли. Шипение входных створок сменилось громким вскриком:

– Стая, стоять!

Капюшоны повернулись в сторону вошедшего.

Полилась незнакомая речь, и пираты слегка расслабились. Вошедший оказался человеком, говорившим на языке стаи, значит, уже не враг. Выслушав речь незнакомца, великан что-то спросил, дождавшись длинного объяснения, качнул в знак согласия. Коротко взмахнув рукой, закинул турель на плечо и, развернувшись горой стальной мощи, вышел на стоянку.

Под прикрытием троек настороженных пиратов, оставшихся прикрывать отход, холл покинули остальные бойцы.

Незнакомец развернулся в сторону застывших в недоумении законников и скинул капюшон.

– Мастер Крафт?! Неожиданная встреча. И что вы здесь делаете?

– Собираюсь на прогулку, как и договаривался с нашим гостем.

Вдохнув и выдохнув, девушка медленно повернулась к стоявшему с безразличным видом воину.

– Ты знал и ничего мне не сказал?!

Фелиция сняла шлем. Посмотрев на воина недобрым взглядом, она только сейчас заметила, что забрало боевого шлема не было активировано.

– Какой же ты говнюк…

Законница со всей дури механизированных доспехов отвесила пинка ближнему креслу.

Коротко отдала отбой тревоги, как только последний подчинённый шустро покинул помещение со взбешенным командиром, девушка произнесла:

– Господа, у меня выдались очень напряженные сутки, я хочу услышать объяснение… устроенному представлению.

Взглянув на заметную усмешку Крафта и маску спокойствия воина, Фелиция устало покачала головой.

– Вам нравится выставлять меня дурой? Я тут стараюсь остановить бойню, а вы приходите и все делаете в секунды…

– Эх, молодежь, все бы вам стволами махать, – покачав головой, сказал Крафт с улыбкой. – Ведь ничего не стоило выяснить, зачем им «немезис».

– Да что вы говорите, – не осталась в долгу Фелиция, – наверное, хотели в плазменные салки сыграть и сделали его водилой?

Хмыкнув, Крафт взглянул на часы и, повернувшись к воину, сказал:

– Нас ждут через два часа на борту крейсера стаи, с официальным визитом, – повернувшись в сторону «законницы», старый торговец вежливо склонил голову. – Госпожа капитан, очень было приятно лично познакомиться со знаменитой на всю Темень бесстрашной главой «законников», но вынужден покинуть ваше общество, так как дела требуют моего присутствия совсем в другом месте. Но обещаю, в любое другое время ответить на все ваши вопросы, в рамках, не противоречащих требованиям коммерческого договора найма, недавно заключенного с представителем Ордена.

Отвесив галантный поклон, Крафт протянул руку для прощания.

Рассматривая парочку людей, заставивших пережить самый сумасшедший день в жизни, Фелиция ждала дополнительных пояснений. Вежливая улыбка и невозмутимость на лицах виновников самого сумасшедшего дня в ее жизни была ей ответом.

– Да катитесь вы на все четыре стороны!

Резко развернувшись, Фелиция стремительно покинула холл. Едва сдерживая рвущиеся наружу эмоции, девушка оседлала «шмель», и вставшая на «дыбы» машина умчалась вглубь туннелей Темени.

Глава 19

– Структура кланов проста. И не меняется много лет. Есть правящий Стаей вождь, командующий флотом и есть старейшины. Они всегда в тени, но ни одно судьбоносное решение не озвучивается без их ведома, – вещал голос из соседнего помещения. В тесной рубке не было мест для пассажиров, поэтому торговцу пришлось устраиваться среди наборов ремкомплектов и контейнеров с запасными частями. О комфорте и речи не шло, важными было время и встреча.

Воин вел «штурмовик» сквозь пелену астероидного поля.

Петляя и ныряя в прорехи среди булыжников и туманностей мелкой дисперсии, корабль закладывал виражи и, едва уходя от столкновения, следовал ломаной линией среди узловых точек хитрого фарватера.

Пилотировать сквозь притаившиеся глыбы можно было бы и по приборам, но после того как сенсоры корабля едва не сходили с ума, натыкаясь на излучение ловушек и обманных генераторов, превративших астероидное поле в мешанину глыб-призраков, воин снизил скорость до черепашьей.

– Каждый клан имеет определенную специализацию. Например, «Кошачий глаз» занимается контрабандой минералов для реакторов «прокола», а также кустарным производством. Только через них можно раздобыть не зарегистрированный в Федерации реактор. Качество, конечно, дерьмовое, ресурса едва хватает на полсотни прыжков, но цена оригиналов в Серой зоне неподъемная. Так что спрос есть, тем и живут. Но если кто-то суется в их сферу, то может развернуться война на уничтожение.

Слушая объяснения, Немезис отметил, что со времени, как они покинули Темень, Крафт уже наговорил о «вольниках» материала в два раза больше, чем было известно о пиратах до этого. В базах данных о них хранились противоречивые и обрывчатые сведения. Зачастую лишь как «антисоциальные образования», боевые характеристики кораблей, численность, и не более.

А оказывается, они имеют сложную структуру и развернутую промышленную базу.

Изготовление генераторов входа в подпространство имеет свои тонкости и требует наукоемкого производства, а тут не только реакторы «прокола», есть еще свои мобильные верфи, что кочуют из системы в систему и куют кланам корабли.

– Волки? Интересный клан.

Крафт на секунду задумался, словно взвешивая, что стоит говорить, а что утаить.

– Раньше занимались работорговлей, шунтировали захваченных людей и поставляли пушечное мясо. Вдобавок освоили выпуск персональной брони, и довольно-таки неплохой. С вашей, конечно, не сравнится, но с федеральными образцами уже вполне конкурентна.

– Это раньше, а сейчас?

– Сейчас заняты легализацией, – ответил Крафт и после секундной паузы добавил: – Хотят осесть в Темени. Обрасти связями, контрактами, и как только корпоранты расширят границы, они уже будут здесь как родные.

Лабиринт астероидного поля закончился, и «штурмовик» вывалился в пустотный мешок из скальных обломков. Тут же половину обзора занял пиратский рейдер, в окружении свиты крестообразных истребителей.

На вытянутой туше приплюснутых с боков центральных сегментов красовалась тщательно прорисованная волчья пасть. Обтертые космической пылью бока, изъеденный пустотной коррозией металл тускло отсвечивал едва проникающие лучи светила. Свежая чернота охладителей, стволов дальнобойных орудий, новые заплаты термальной защиты, нанесенной на уязвимые места корабля, говорили о тщательном уходе и способности оного еще сильно потрепать обидчика.

– Эй, демон, убавь прыть, – раздался в эфире голос дежурного. – Гаси скорость до нулевой и открывай канал для стыковки!

– Принял, – отозвался Немезис и открыл линию для управления маневровыми двигателями.

Спустя десять минут уверенного пилотирования диспетчер мягко посадил корабль внутри пустого ангара. Массивные створки внешнего шлюза с плавной вибрацией встали на место.

Заревели потоки подаваемого воздуха, и черное покрытие штурмовика украсилось выступившим инеем. В ангар влетели бойцы в броне, тут же выстроив живой коридор, вскинули наизготовку тяжелые модификации импульсных винтовок.

Спускаясь с Крафтом по трапу, Немезис фиксировал все для отчета.

В особенности расхваленную броню. Мутный цвет зелени композитных сплавов, плотно пригнанные сегменты, плавно повторяющие все выпуклости тела, и приплюснутые стволы тяжелых винтовок делали таких бойцов довольно опасными противниками. И в случае столкновения такого подразделения с десантом корпорантов, еще неизвестно, кто споет песню победы.

Недолгое блуждание по пустым коридорам закончилось, и они остановились перед массивными створками с разноцветной вязью на незнакомом языке.

Просторный зал, ранее бывший кают-компанией на экипаж в две сотни человек, сейчас заполнился пестро одетым народом, с увлечением поглощавшим еду за рядами столов. Броская одежда присутствовала рядом с серыми тонами комбинезонов военного назначения.

На лицах читались следы множества национальностей и цветов кожи, но все люди сидели за одинаковыми столами, ели одинаковую пищу. Только было одно строгое разграничение. Женщины с детьми за отдельными столами, а способные держать оружие восседали за другими.

Вскрик ближайшего оглянувшегося породил в зале шум вскакивания всей мужской половины зала. Лязг вскинутых в боевой режим импульсников был остановлен мощным рыком:

– Все застыли! Слушать меня, стая. Мы подозреваем этих нечестивцев в наших бедах, но не имеем доказательств. И сегодня они снизошли до визита вежливости. Поэтому успокойтесь и покажите, что мы не дикари, а Стая, чтущая статус гостя!

Вставшая из-за стола фигура напоминала чем-то богатыря, сошедшего с летописных картин. Мощная фигура широкими плечами выплыла из-за возвышающегося стола и тепло улыбнулась Крафту. Безрукавная кольчуга зазвенела чешуей в такт мерной поступи, и, обняв Крафта, гигант произнес:

– Здравствуй, брат, здравствуй, давненько ты ко мне не заглядывал. Что ж ты, морда торгашья, забыл меня?

– Тебя забудешь, – просипел Крафт, растирая грудь от тёплых объятий, – такие запои не забываются.

– Три дня не запой, а так, посиделка, – отмахнувшись, детина повернулся к Немезису и уже без улыбки, пристально всмотрелся, как прицелился. – Ну и ты, демон, пока… живи, не кашляй. В первый раз так близко вижу твою породу.

Воин молча кивнул и под пристальным взглядом Крафта добавил:

– Взаимно.

– А ты, смотрю, не говорун. Ну что же, тем лучше. Нечего лясы точить, – развернувшись к молчавшему залу, поискал кого-то глазами. – Ли! Бери своего оболтуса и дуй в рубку. Подготовь мне стычку у девятой луны Недотроги.

Желтолицая фигурка проворно выскользнула из-за стола и, коротко перебросившись парой слов с пареньком, черным как смоль, вдвоем заторопились на выход.

– Продолжайте здесь без нас.

И великан двинулся к выходу, бросив за спину:

– Пошли, брат, по дороге более подробно расскажешь, почему же я все-таки не могу посмотреть, какого цвета кровь у демона.

Зал совещаний наполнился гулом работавших проекторов, транслирующих космические просторы. Помощники вождя суетились за стойками и, колдуя над проекциями, добивались четкого фокуса. И как только створки за вошедшими сошлись, вождь развернулся к воину Ордена.

– Давай объяснимся, демон. Ты сюда пришел и отсюда уйдешь только потому, что за тебя просит мой кровный брат, но при следующей встрече я тебя вспорю, как консервную банку, – видя вздернутую бровь, зло пояснил: – Слишком уж часто и дорого мне обходятся встречи с твоей породой, и ты не представляешь, как чешутся у меня руки отправить в бездну хоть одного гада.

Воин равнодушно пожал плечами.

– Два меченых и один труп, думаю, это небольшая расплата стаи за вызов.

– Я не об этих тупицах, что не смогли сделать все по-тихому, – раздраженно огрызнулся вождь, – пусть попарятся на рудниках, клизма шунтирования промоет дурь из головы. А как поумнеют, выкуплю у «законников». Я говорю о вашей зверушке!

Видя недоумение во взгляде Немезиса, вождь распалялся от распираемого изнутри негодования:

– Вы зарвались, красноглазые. Лезете со своими законами во все дыры! Подмяли корпорантов и пасете, как овец. Никто не возражает. Это ваша поляна. Но чего лезете в стаи?! Кланы всегда жили по своим законам, и нам никто не указ. Ни корпы, ни гребаный Орден. Мы будем жить так, как считаем нужным!

С усилием успокоившись, вождь обошел широкий стол и плюхнулся в командирское кресло.

– Что вы к нам лезете? Зачистили Упырей под ноль. Понятное дело, те зарвались со своей дурью. А мы чем насолили?! Я к вам на планету лезу? Я прихожу к тебе домой и говорю, как тебе надо жить? Диктую свои законы? Нет. Даже и не думаю. Когда же вы подавитесь кровью и перестанете лезть во все дыры?!

– Любой индивидуум или группа, приносящие невосполнимый урон человеческому обществу, подлежат «просвету».

– Ну и какой же я такой вред причинил ЧЕЛОВЕЧЕСТВУ, что половина моего флота превратилась в груду металла, и стая лишилась трети ветеранов! Конченой дурью не балуемся, от работорговли отошли, так чего ВАМ еще надо?

– На вас решения Совета нет, – раздраженно ответил Немезис, не понимая, куда клонит вождь своим эмоциональным всплеском. – Если ваша деятельность не нарушает трех законов Ордена, нет цели для «просвета».

– Очень интересно, – зло усмехнулся вождь, – тогда чья это зверушка резвится… Ли, готово? Врубай!..

Когда Крафт уяснил, зачем явился Немезис, то облегченно улыбнулся. Возвращение долга звучало не так буквально, как в послании. Что-что, а организовать встречу не составило труда. Тем более что Волки сами горели желанием поговорить по душам и разобраться, что за «беспредел творят красноглазые», и за что стая «огребла ни за что» как раз в тех координатах, что так интересовали воина.

Но чем больше Крафт слушал старого знакомого, тем больше не понимал происходящего диалога. Стая приписывает Ордену полномасштабные зверства, едва ли не «просвет» стаи, а единственный их воин оказался здесь совсем недавно. И слушая ответы Немезиса, торговец все больше недоумевал.

Тем временем освещение в рубке погасло. В центре темноты засияла громада планеты-гиганта с подвижными прожилками водородных бурь атмосферы, а вокруг кружили горошины спутников, и как раз девятый показался в центре.

Белоснежная поверхность придавала спутнику сходство с жемчужиной. В кадре показался обтертый временем и разгильдяйством добывающий комплекс, с конструктивом даже не слышавший о принципах аэродинамики. Неравномерными выхлопами разнокалиберных дюз платформа стремилась плавно зайти на орбиту жемчужины, а навстречу ей поднимался такой же близнец, только тянущий гирлянду цистерн из болванок свежей выплавки.

Шелест приветствий в эфире сменился паническим вскриком пилота и отборной руганью операторов добытчика. Обычная встреча двух буксиров нарушилась резким маневром ухода с орбиты пустой платформы.

Из тени спутника выплыл хищный силуэт «Акулы». Потушенные габаритные огни, отсутствие фиолета кокон-поля успокоило шахтеров, но когда эсминец украсился выхлопом маневровых двигателей, пилоты запаниковали.

Разом вспыхнули отстреливающие заряды, и цистерны рассыпались брошенными бусами. Сжигая ресурс маршевых двигателей в ноль, платформы удирали с пути боевого корабля.

– Когда мне доложили о брошенном эсминце, я вначале не поверил, – мрачно пробасил Рык, пройдясь вокруг проекции, просунул руку в объемную картинку. – На корабле не работали генераторы кокон-поля, а вот эти сквозные пробоины нарушили геометрию, и никакой герметичности тут не могло быть в помине…

Разводы от помехи улеглись, и на корпусе проступили рваные изгибы глубоких борозд на треть корпуса, словно эсминец вырвался из клыкастой пасти гигантского зверя.

– Такой подарок, да без кокон-поля. Не иначе Бездна услышала наши молитвы и побаловала своих детей щедрым подарком. Эх, лучше бы за торгашом погнался…

Картинка дрогнула, и запись пошла с другого спутника.

Три пиратских крейсера в окружении роя черных «крестов», виражами сумасшедших пчел стремительно заняли позиции для заключения эсминца в сферу.

Заняв вершины треугольника, крейсера прикрывали свору истребителей, готовых покусать зверя, а если дернется, то загрызть добычу насмерть. Рои «крестов» налетели с трех сторон и, маневрируя в опасной близости от обшивки, провели разведывательный полет без потерь.

– Вроде бы корабль не живой. Рубка пуста, на панорамных палубах темно. Ни одного светящегося иллюминатора… но кто же произвел маневр разворота?

– Смотри, смотри. Гарантирую, брат… ТАКОГО финта ты еще нигде не видел.

От крейсеров оторвались тяжело бронированные катера десанта и, опираясь на иглы маломощных двигателей, устремились к покореженной поверхности эсминца, с надписью во всю двухсотметровую высоту борта: «Пандора 1–5».

– И вообще, что это за Пандора такая? – не оборачиваясь, спросил Крафт.

– А я откуда знаю, – отмахнулся вождь, плеснув в бокал темной жидкости из графина. По рубке разнесся терпкий аромат дорогого вина, – по каталогам нигде не значится. И вот нет чтобы мне насторожиться. Так нет, погнался за халявой, дурень старый.

И тут поверхность эсминца пошла рябью.

Сквозь пробоины, разломы и трещины потекла бурая масса.

Обтягивая эсминец пузырившейся и твердевшей буквально на глазах пеной, пульсирующая масса покрыла корпус корабля сплошным покровом.

В течение считаных секунд на месте эсминца дышало и пульсировало огромное веретено, с каждым мгновением все больше походившее на огромного червя. Верхний покров испускал пузыри, чадил быстро замерзающими облаками пара, под которыми темнели плотно пригнанные сегменты пластин, похожих на хитиновые образования.

Корабли десанта рванули было обратно, но червь расцвел белесыми щупальцами.

Обвивая гибкими жгутами трепыхающиеся рывками катера, веретено втянуло добычу в разломы хитиновых плит, напоминающих жаберные щели. Эфир взорвался воплями ужаса и криками о помощи.

Первый шок и ошеломление прошли, и на чужака накинулись рои истребителей.

Чернота звездной бездны заиграла росчерками кинетических залпов и инверсионными следами заходивших на форсажную атаку истребителей.

Червь меланхолично подрагивал от попаданий. А когда совмещенный залп нескольких троек пришелся на один участок, тело вздрогнуло, и туша пустилась в вялое вращение вокруг оси. Потоки разряженной плазмы, кислотные снаряды, разогнанные до космических скоростей тугоплавкие снаряды вызывали только незначительное потемнение верхнего покрова или едва заметные облака хитиновой пыли.

Крейсера отошли на дальние дистанции. Истребители прыснули в стороны. И рейдеры заработали дальнобойными эмиттерами. Косматые шары плазменных сгустков сияющими гирляндами устремились к огромному червю с шести сторон. Следом ушли стаи начинённых мезонитом торпед.

Израсходовав весь боекомплект торпед, спалив защиту эмиттеров, крейсера прекратили огонь. И пока стаи дроидов меняли выгоревшее оборудование, рейдеры настороженно маневрировали на удалении.

Врезаясь в чешуйчатую поверхность, плазма взорвалась океаном энергии десятков солнц. Утопая во вспышках боеголовок, левиафан исчез из виду в стремительно разросшемся облаке аномалии взбесившейся энергии.

Фильтры повысили чувствительность.

Внутри вспышки проступил силуэт червя, бившегося в судорогах.

Эфир взорвался радостным ревом экипажей. Посыпались поздравления от вынырнувшей с провалов эскадры подкрепления. К спутнику стянулись полтора десятка крейсеров и туша авианосной матки, несущей грозди шести сотен истребителей.

– Я многое слышал сказок о демонах. Вы изуродовали себя и пытаетесь всех подгрести под долбаные законы своей религии, – пробасил вождь, наполняя бокал до краев. – Но то, что вы породили, это уже не причуды религиозных фанатиков. Это настоящее чудовище. И создать такое по силам только выродкам, забывшим, кто такой человек…

Остатки энергетического шторма растворились в пространстве, и червь проступил под ошарашенными взглядами во всей своей уродливой красе и мощи. Потемневшая чешуя, вялое дрожание. И вращение замедлилось.

Радостные крики и призывы оставить хоть часть трофеев наполнили эфир гулом и ощущением победы. Рейдеры потянулись к неподвижному левиафану, укрытому воронками и спёкшимся хитином.

Червь вздрогнул. Один раз. Другой.

Толчками и судорогами обгоревшая туша стала увеличиваться.

Трещины покрыли чешую ровной паутиной и, не выдержав очередного вздутия, хитиновая броня лопнула, разлетаясь миллионами острых таранов.

В секунды преодолев разделяющее пространство, хитиновые обломки с треском вломились в строй кораблей. Пробивая толщу брони навылет, шипы застревали в корпусах второй линии, а следом летели все новые и новые осколки.

Разом потеряв первую линию обороны, эскадра начала спешно выстраивать защиту от торпедной атаки. В космос устремились цистерны с «янтарем».

Врываясь и распускаясь плотным облачным покровом, защита наливалась плотностью и росла в размерах.

Маневрируя и укрываясь за молочным пологом, успешно поглощавшим смертоносные шипы, остатки флота спешно перестраивались и перезаряжались. Стая понесла потери, умылась кровью, но не собиралась сдаваться.

А тем временем, выползая из обломков, червь вновь принялся вращаться и сбрасывать остатки старой чешуи.

И как только поверхность левиафана заблестела новой чешуей, поверхность туши треснула провалами. Блеснули влажные подобия жировых складок, заблестели глубокие щели, заполненные вязкой жидкостью, и после хлестких судорог в космос устремились тучи спор.

Вылетая сморщенными зернами, личинки теряли прозрачность и, обгорая в свете солнца, наливались прочностью твердеющих панцирей. Укрывшись трещинами, споры затрепетали подобием жабр, скорлупа отвалилась, и на свет вылупилась скомканная плоть. Наливаясь зеркальным блеском, живые полотнища затрепетали и распустились подобием огромных крыльев.

– Это не орденские технологии, – ошеломленно сказал воин. – Тут биологическая полиморфия. Они используют излучение солнца напрямую. Это противоречит всем законам биологии! Такое невозможно!

– Чего?! А это тогда что?

Наливаясь силой и мощью, уродцы с крыльями сбивались в стаи. И вскоре вокруг червя носился растревоженный рой хищных тварей.

Единым порывом прекратив бестолковое мельтешение, игнорируя безвоздушное пространство, «бабочки» заработали крыльями и бросились на чужаков живой лавиной.

Давя массой, сваливаясь на «кресты» по двое, трое, твари вгрызались в корпус торчавшими шипами и мощными жвалами. И как только хоть одной твари удавалось вгрызться в корпус, крылья опадали ненужным балластом, и в кабину пилота вламывалось чудовище, состоящее из пасти и шупалец. Один за другим истребители теряли связь с оператором управления. Но после минутного ступора двигатели «крестов» оживали, и штурмовики, стремительно разворачиваясь, заходили на атаку своих же крейсеров.

– Не понял, а это еще что? – Крафт недоуменно озвучил вопрос за двоих. – Они что творят, с ума сошли?

– Ага, – пьяно отозвался Клык, – только не сами. Их свели. Внешнее управление «мясом» как ножом срезало. Мы уже потом поняли, в чем дело… да вы смотрите, смотрите. Веселье только начинается.

Стремительная расправа над прикрытием заставила капитанов крейсеров запаниковать. Началась спешка и суета перед отходом.

Но понимая, что время для отхода упущено, рейдеры перестроились в «сферу».

Выпустив в накатившую стену зеркальных крыльев и «перевертышей» остатки молочной мути, обреченно приняли бой на ближних дистанциях.

На корпусах выдвинулись десятки эмиттеров малого калибра, и бездна расцвела гроздями плазменных сгустков.

Врезаясь в стену плоти, капсулированная плазма разрывалась яркими вспышками. Калеча, разрывая на части, испепеляя, огонь защитников лился непрерывным потоком, но с каждой минутой плотность завесы становилась реже, а твари прорывались все ближе.

Тараня кокон-поля, первые уродцы обугливались до неузнаваемости. Но с каждым разом защита слабла, и вскоре по корпусу уже ползали первые твари. Сбрасывая ставшие не нужными крылья, скребя когтями по обшивке, бескрылые членистоногие облепили рейдеры живым ковром.

Крутясь и суетясь, елозя осиным брюхом по броневому покрытию, твари оставляли после себя ржавые следы вспученной брони, клубившейся волдырями химической реакции. В космос вырвались первые фонтаны воздуха. И вскоре на месте эскадры осталось лишь одно сплошное облако из кишевших тварей, замёрзших облаков кислорода и круживших вокруг остатков роя.

Изображение подернулось и пропало.

– Эй, а что дальше? – спросил Крафт.

– А ничего, – уже изрядно набравшись, вождь перевел тяжелый взгляд на китайца и махнул рукой. – Удрал я. Выдал в эфир «полундру» и увел матку в провал. В итоге из сорока восьми вымпелов боевого флота вырвалось лишь шестнадцать.

– ОНО еще здесь? – взволнованно спросил Немезис, перебирая в памяти скудную подборку фактов столкновений с неизвестными формами жизни.

Достоверных данных не было. Все данные, после тщательной проверки Орденом, оказывались информационными пустышками, созданными распространителями «утки» для извлечения сомнительной выгоды из той или иной ситуации. Но сейчас он лично, находясь в здравом состоянии и памяти, наблюдал чужую технологию. И первым напрашивался вывод о первом контакте с другой цивилизацией.

– Нет его или ее. Я нашинковал систему спутниками, как блохами. Но этой твари уже там не было. Вообще ничего не было, только несколько тварей, влетевших в молоку.

– А крейсера?

– В том-то и дело, что ни одного грамма обломка от моей эскадры. Как в воду канули.

Крафт взволнованно заходил по кубрику:

– Немезис, это ваше?

– Нет. Думаю, это вообще не человеческие технологии.

– Да что вы говорите, господин хороший. А вот это как объяснишь?

Клык злорадно усмехнулся, и все посмотрели новую запись.

Лабораторный комплекс, заполненный огнями индикаторов вычислительных комплексов, бурлил людьми и разговорами. А за бронированным стеклом, за синеватым сиянием силового поля манипуляторы колдовали над огромной глыбой «янтаря».

Засиял плазменный резак, и часть глыбы отвалилась с треском обрушившегося айсберга. Попавшая в плен «бабочка» была распята, как жук в янтаре. Почувствовав ослабшие путы, тварь попыталась освободиться и сбросить крылья. Но увязшие в пене конечности не давали вырваться на свободу, и уродец бился в бессильном припадке и визжал ультразвуком.

Запись прервалась и началась с момента, когда уже манипуляторы вскрывали хитиновый панцирь. Твердое покрытие лопнуло, обнажив густую вязь жгутов мышц и белесых потрохов, продолжавших биться в ритме живого организма.

Срезая жировые прокладки пульсирующей клетчатки слой за слоем, стальные руки-вивисекторы производили вскрытие методично и неспешно. И когда очередной слой мышц лопнул под острым скальпелем, сквозь белесую пелену в мутной жиже показалась голова человека с плотно присосавшимися к телу отростками пульсирующих щупалец.

Жмурясь от яркого света, человек отрыгнул кишкообразный вырост, и бронебойное стекло дрогнуло от крика бессильной ярости и злобы.

– Мать моя женщина, – потрясенно прошептал Крафт, отпрыгнув от проекции на добрых два метра. Ошарашенно осмотрелся. – Это не шутка?

– Нет, братишка. Тут все серьёзно. Да так, что серьезнее некуда, – казалось, что прилично набравшийся за время просмотра великан рухнет и захрапит богатырским сном, но едва ворочая языком, вождь задумчиво добавил: – Но если красноглазые открещиваются от этой погани, то что еще за тварь появилась из Бездны нам в наказание?

Глава 20

Укутанный кокон-полями «штурмовик» рыскал по космосу в поисках удобной аномалии. Ориентируясь по всплескам гравитационных возмущений, скрещённый полумесяц искал оптимальное место для «провала».

В отличие от огромных кораблей, что могли провалиться в любом удалённом от планет месте, малотоннажным кораблям приходилось выбирать. Или идти в фарватере гигантов и отдаваться силе втягивающей воронки, или искать аномальную зону с ослабленной н-мерностью пространства. Именно в таких областях энергетические «эмиттеры» надрывали пространство, и при минимальных энергетических затратах кораблик проваливался в аномалию и мог преодолеть миллионы парсеков за считаные часы корабельного времени.

Коротко взвыл реактор, и корпус штурмовика укутался радужной пленкой. Следом вспыхнула вторая, третья, четвертая оболочка… и корабль исчез.

Противная вибрация каждой клетки прекратилась, и тело заныло от онемения. Воин пошевелил рукой, и автоматика начала откачку из аквариума. Уже под струями омывающей воды он подумал о людях, нырявших в нулевое пространство без аквариума. Представленная картина выглядела нерадостно.

Свободные от вахты люди принимали препараты и вводились в состояние паралича, тем, кто нес вахту, приходилось накачиваться обезболивающим и, прокусывая губы и корчась в судорогах, переносить «на ногах» краткий миг выворачивающей наизнанку боли.

Вялотекущие мысли пытались занять внимание, но основная головная боль это увиденная в гостях картина – человек в теле твари. Кто или что это было?

Если это долгожданная встреча разумов, то откуда взялся человек? Если это новая технология, то слишком велик отрыв между техногенным покорением космоса и принципиально другим подходом к межзвездным перелетам.

Только одна технология перемещения в космосе без реакторов «провала» или простого принципа плазменной тяги стоила бы человечеству ста лет фундаментальных исследований. Но «бабочки» порхали в космосе, словно в атмосфере, при этом стремительно скользили в космосе, даже не имея подобия двигателя реактивной тяги.

Но присутствовал один положительный момент. Тайна происхождения «узницы» обрастала новыми фактами.

Спасательная капсула имела маркировку эсминца «Пандора 1–5». «Акула» первой волны. Тогда возникал вопрос, что делал корабль на таком удалении от Пандоры? Где экипаж? Почему только одной капсуле удалось спастись с корабля? Куда вообще пропал червь-корабль? Зачем чужаки применяли маскировку, если они легко смогли разделаться со стаей? Какая связь между капсулой в космосе и чужими?

Вопросы, вопросы, бесконечные гипотезы.

Тяжело выдохнув, воин откинулся на подголовник кресла. Ему нужно заниматься колонией, а он топчется на месте. Пытается разгадать причины неудач прежних колонизаций, а находит лишь больше загадок, чем ответов. Был бы сейчас «шептун», своей критикой помог бы взглянуть на проблему со всех сторон. Но после Темени сосед растворился. Словно никогда и не существовал.

Опять загадка!

В сознании возникла идея. На орбите родной планеты формируется экспедиционный корпус составного флота, а это шестьсот штурмовиков, как минимум три «гасителя звезд», там же мобильные ремонтные доки, лаборатории братьев исследовательского корпуса. Это очень серьезная поддержка.

Осталось дело за малым. Нужно ускорить прибытие поддержки и нагрузить их этими задачами, пусть теперь у них голова болит!

Воин вздрогнул. Только что он принял решение, требующее утверждения Учителя! Нарушение четвертой заповеди Скрижалей. Это уже не шутки, за такое своевластие можно получить десять лет отшельничества, а если обвинят в уничтожении личности «шептуна» – это разборка. Распотрошат на части, всю память просветят до последнего нейрона, а там всплывет история с Фелицией.

Тут по телу Немезиса пробежала теплая волна. От смеси эмоций стыда и ужаса и невероятной истомы перехватило дыхание и ударило в голову шумом. Едва взяв себя в руки, воин шумно выдохнул. За Фелицию он даже не представлял, что его ждет. Физический контакт с женщиной! И непросто контакт с чужой органикой, проникновение в ее плоть, смешение крови! Да только намекни, как его испепелят на месте как чумного!

Медблок проснулся тревожным писком, и по телу пронеслась волна ледяного спокойствия.

В голове прояснилось. Но спустя миг вновь свернуло на воспоминание о безумстве. Сплетении двух тел. Скала и мягкость воска. Рычание и сладкие вздохи. Нежность и твердость духа. Невозможное сочетание. И эта невозможность была сосредоточена в этой невероятной личности. Это манило. Заставляло думать о ней не только головой, но и набухшим телом.

Писк медблока.

Еще один.

И морозная стужа сковала тело ударной дозой стимулятора. Успокаивая гормональный шторм, химия усмирила сердце, накачав кровью места, совсем не нужные воину для мышления.

Встряхнув тяжелую голову, воин недоумевал. Да что же с ним происходит?!

Попробовав шептать Скрижали, он принялся за освобождение сознания от всех лишних мыслей.

Вместе монотонным шепотом вернулось ровное и глубокое дыхание. Спустя десяток минут транса он мог мыслить собранно и целенаправленно.

И как бы он ни анализировал загадку «веретена» и «пленницы», ему не хватало данных. А их можно взять, вернее узнать, лишь в одном месте.

Вот только стоит подстраховаться. И провести сеанс связи из активного «лона». Наслоение на его жизненные показания данных от бортовых систем как раз поможет скрыть гормональную разбалансировку и позволит избежать ненужных вопросов.

– Силу и Разум Учителю, – произнес приветствие Немезис, но привычного ответа не прозвучало.

В сознании воина образ Учителя застыл с недоуменно встревоженным лицом.

– Сын? Я не вижу твоего сознания…

Не зная, что ответить, воин молчал. Все его планы и приготовления оказались бесполезными! Очень плохая новость.

Учитель не смог проникнуть в его сознание, память осталась закрытой книгой. Это уже не повод, это гарантия больших проблем!

Шли мгновения, секунды, и затянувшаяся пауза стерла отеческую улыбку. Бесцветные глаза старого учителя превратились в бойницы, и полный подозрения голос воплотился вопросом:

– Пятая заповедь Скрижалей, скала два, шестой утес?

– Упреждающий удар в уязвимое место нарастающей энтропии, угрожающей невосполнимыми потерями социуму, оправдывает потери отдельных индивидуумов…

Скрижаль вспыхнула в памяти пылающими строками, а следом всплыли образы истории «просвета» Карсеи.

Корпорация золотого списка прославилась по всей галактике «произведениями», что раскупались за баснословные деньги, несмотря на законы и штрафы.

Освоенное человечеством пространство захлестнула волна «карсеанских штучек». Полиморфные амебы с массой студня, сравнимой со взрослым человеком, были чувствительны к сильным человеческим эмоциям. Улавливая навязчивые мысли, желеобразные амебы принимали любые формы и подобия.

Одержимые, неудовлетворенные и просто больные люди получали за деньги вожделенную мечту – существо, способное удовлетворить самые извращенные фантазии воспаленного воображения.

Следующей «бомбой» стало появление кристаллов накопителей. Розовые камушки, выделяемые студнями, были способны удерживать в себе последние яркие эмоции, которые и помещенный в них донор. И вкусивший эти минералы человек ощущал чужие эмоций как свои.

Данное открытие дало толчок раскрутки нового культа боли. Одушевляя постановки всех мыслимых форм насилия, вплоть до умерщвления человеческих эмбрионов, и все это подавалось с воспроизведением полного спектра эмоциональных ощущений плода и корчащейся в муках матери.

И последней каплей на чашу весов терпения Ордена стало рождение первого карсеанского ребенка, выношенного мужской особью. Хирургическое изменение органов, нервных волокон и физиологических особенностей мужского начала породило способную давать потомство расу гермафродитов. А далее, в результате политических интриг, случилось юридическое признание прав нового вида человека.

Карсея стала продвигать в Совете Федерации законопроекты о распространении прав человека на «гермо сапиенс», как особи, способной создавать семьи с «нормалами», рожать и воспитывать детей, как обычные люди, что вдохнуло в движение сексуальных изгоев новую силу.

Просветление наступило с первыми лучами светила.

– Теряя сотни братьев, Сыны Создателя раскололи небо зараженной планеты тысячами клинков Огня Очищения. Вздымаясь пепелищами пожаров, день стал ночью. И мир укрылся кровавым заревом пожаров. Сгорали виноватые! Гибли равнодушные! Взрастившие пороки в своем доме! Изничтожая скверну, воины Ордена не отделяли чистых от порочных, и спустя три оборота планета была очищена от…

– Достаточно, сын.

Учитель задумчиво нахмурился. Взгляд затуманился, и старец дернулся, обвисая безвольным кулем. А спустя миг воин почувствовал присутствие более могучего разума. В сознание ударился мощный таран чужой воли. Но вместо ощущения покорности и преклонения, Немезис сохранил способность самостоятельно мыслить.

– Расскажи, что с тобой произошло, сын… – неожиданно раздался гром голоса Верховного Учителя.

Воин оторопел. Факт способности противостоять слиянию, не обвисать куклой, стал приятным сюрпризом. А это значит, что можно все рассказать… самому!

И воин решился.

Пересказывая, он перекраивал происходившие с ним события в другой последовательности, с другими выводами. Он не врал. Он недоговаривал!

Ростки нового характера быстро растоптали прежние догмы. И он чувствовал, что с каждым словом все дальше и дальше отходит от прежнего образа. От правильного и верного Воина Ордена.

– Я чувствую много недосказанности. Ты, наивный и наглый мальчишка, считаешь, что можешь скрывать правду?! Это пороки простых людей, но для Воина Ордена они неприемлемы…

Обвинения падали как камни. Тяжело и неоспоримо. Все его извороты и недомолвки легко опровергались фактами, которые поступали учителям из других источников. За ним следили, не множество электронных систем, но чужие глаза и уши, что за малую плату исправно отсылали отчеты по тайным адресам.

– Единственное, что тебя отделяет от кода самоуничтожения, это лишь вмешательство Ушедшего. Это его вмешательство вызвало изменения и ломку твоей личности. Без его хитрости здесь не обошлось. Он всегда стремился к независимости в принятии решений, спорил и противился общему мнению. Но в своем упорстве поднял Орден на небывалую высоту…

Верховный учитель тяжело вздохнул. Спустя несколько мгновений задумчиво произнес:

– Я обеспокоен дорогой, что выпала тебе, сын. Она одна из самых тяжелых и опасных. В каждый миг ты будешь подвергаться всепроникающему яду сомнений, что будет вливаться сквозь остатки духа былого Воина. Искушать на неверные поступки, разрушать твою уверенность в себе. Не ошибись в главном выборе, сын…

– Учитель, я всегда…

– Не надо говорить о том, чего не знаешь, – устало произнес Верховный и добавил в голос теплоты поддержки: – Ты уже успел нарушить большинство наставлений, но будь осторожен. Твое новое «я» может отмахнуться от Скрижалей Ордена как от шелухи, и ты сорвешься в бездну эмоций. Там тебя ждет лишь боль и смерть. Контролируй себя. Взвешивай каждый шаг. «Сила и Разум» не пустые слова, они выведены кровью твоих братьев, погибших, исполняя свой долг.

– Я постараюсь, Учитель, – произнес Немезис, ощущая требовательный взор Верховного всем сознанием, – но мне нужна поддержка. Я столкнулся с неизвестностью и не могу разорваться на решение всех загадок, тем более что сам… почти калека.

Пересказанная словами запись вождя стаи о стычке с «веретеном» прозвучала неожиданным откровением. Помня возраст Учителя, воин не удивился крякнувшему по-стариковски Верховному. Помянув молодежь недобрым словом, Верховный затребовал полученную от пиратов запись боя. И только спустя десять минут фигура учителя ожила лишенным пафоса усталым голосом:

– Сын, ты не перестаешь удивлять меня. Вначале находишь Ушедшего, и Орден получает надежду на необходимые технологии, а теперь принес вести, от которых исследовательский корпус закипел аварийным реактором.

Теплота в голосе Верховного приятно легла на израненную самооценку.

– Я верю в тебя. Делай, что должен, свершится, что определено. Флот формируется и стартует в ближайшее время. Но советую тебе рассчитывать только на себя. Бережно и эффективно используй ресурсы. Странности с чужаками складываются в тревожные предсказания. А их скрытность и явная агрессия при первом контакте пахнут большой войной.

Глава 21

Караван рос и стремительно увеличивался в размерах. Укутанный дымкой сияния энергетических полей клин «ковчегов» и боевого охранения выдавал эфир, наполненный штатными переговорами шнырявших вокруг перехватчиков. Обеспечивая безопасную зону, стремительные виражи кораблей полосовали бездну молочными струями плазмы инверсионных следов. Непрерывно маневрируя по строго заданным маршрутам, перехватчики расширяли зону обнаружения внезапного нападения.

– С возвращением, адмирал, – голос Ревунова ворвался, опережая картинку. Бесшабашное выражение лица с улыбкой до ушей заняло всю проекцию, – мы по вам скучали.

Одна тройка стремительных силуэтов отделилась от патрульной стаи и, совершив лихой виток вокруг штурмовика, пристроилась эскортом.

– Еще скажите, что ночами не спали, – перенимая манеру лейтенанта, ответил воин, позволив мышцам лица изогнуться в трещину неумелой улыбки.

Ответ вызвал ступор и тишину в эфире.

Машина командира звена чуть замешкалась с манёвром и едва не протаранила соседа.

– Адмирал, у вас опасное чувство юмора! – Проекция пилота тут же расплылась в улыбке. – Но это лучшее, что произошло здесь за неделю вашего отсутствия. С возвращением! Эй, гончие, уходим на схему…

Перехватчики вернулись на маршруты патрулирования, а «штурмовик» величественно завис над флагманом. Дождавшись раскрытия лепестков стыковочной ямы, корабль медленно опустился.

Покинув шлюз, Немезис окунулся в атмосферу уже обжитого людьми крейсера.

Густые запахи склада вытеснялись ароматами кухни, легких духов, оружейной смазки и ни с чем несравнимого свежеионизированного коктейля вентиляции, едва справлявшейся с обеззараживанием атмосферы перегруженного людьми корабля.

– Адмирал! Во время вашего отсутствия никаких происшествий не произошло, все операции произведены согласно штатному расписанию, – четкий рапорт Данилова прогремел в кают-компании гулким эхо. Лязгнули вскинутые на плечо импульсные винтовки почетного караула. Без того неподвижные фигуры в серых комбинезонах офицеров штаба вытянулись в струнку.

– Вольно, полковник, – Немезис прошел вдоль строя почетного караула и, обернувшись, в дверях бросил: – Жду вас с в научной лаборатории. Штабу разработать схемы подобного боя.

– Пираты?

– Если бы, полковник. Пересылаю в командный виртконтур одну схватку. Приоритет красный. Я не знаю как, но вам, полковник, нужно разработать схемы противостояния при столкновении с подобным противником.

– Позвольте узнать численность и…

– Данилов, все вопросы после ознакомления. И кстати, объявляйте предстартовую готовность к синхронному «провалу». Как только встретим корвет, мы здесь и минуты лишней не должны висеть.

Лаборатория разрослась дополнительными консолями и уже более обжитыми рабочими местами. Судя по тому, как всякие бытовые мелочи заполняли гнезда операторов и лаборантов, сразу становилось ясно, что большую часть времени люди проводили на месте. Заспанные лица, обвисшие мешки под глазами, приглушенные переговоры окатили Немезиса волной напряжения и унылостью безрезультатного мозгового штурма. Даже не было слышно привычной перебранки между двумя светилами, сейчас уже напоминающих тлеющие головешки. Накал выгорел, эмоции увяли, и отсутствие блеска в глазах выдавало в профессорах желание сдаться.

– Адмирал, – усталый голос Ригеля проскрипел телегой, готовой развалиться от непосильной ноши, – должен вам признаться – мы в тупике.

Лайма подошла беззвучной тенью и, скрестив руки на груди, хмуро добавила:

– Мы так и не нашли объяснения природе шрамов и такому ультраметаболизму организма.

– У меня есть дополнительная информация.

Стальная лягушка универсального шнура со шлепком присосалась к разъему главного проектора, и аппарат воспроизвел запись увиденного на борту пиратского крейсера. Спустя десять минут неподвижного оцепенения в зал стянулись все лаборанты.

– Это же, это же… – потрясенная Лайма уже смотрела кадры вскрытия, бегала взглядом между картинкой и таблицами экспресс-анализов, проведенных пиратскими коллегами, – это же совсем другая форма жизни. Это братья по разуму!

Истеричный вскрик разнесся по притихшему холлу эффектом разорвавшейся бомбы. Тут же закипели споры и жаркие дебаты.

Только Ригель и Немезис не разделяли общего ликования. Продолжая хмуро смотреть на проекцию, лысеющий толстячок напряженно терзал взглядом проекцию, а когда возник кадр с человеческим криком ярости, Ригель яростно хлопнул кулаком в раскрытую ладонь.

– А вот теперь все встало на свои места.

Когда из туши стальными клещами доставали голого человека, бьющегося в судорогах от рвущихся пуповин, присасывавшихся к спине и телу, Лайма покачала головой.

– Варвары. Хотя чего можно ожидать от диких кочевников…

– Если вы не заметили, то эти твари угробили половину их флота. – Глаза Ригеля блеснули недобрым огнем, а стиснутые кулаки побелели. – А вы уже готовы едва не с цветами встречать чужаков. Добро пожаловать, гости дорогие… Какие братья, Лайма, проснитесь! Это враждебная форма разума по отношению к человеку!

– Чушь… – отмахнулась Лайма, нервно закружив вокруг проекции. – И еще раз чушь. Это первый контакт. И скорее всего, просто недоразумение. Это же наши братья! Они такие же, как мы! Просто развивались, как биоцивилизация! И добились потрясающих успехов! При таком уровне биотехнологий они могут жить везде. Эх, жаль, что у нас нет возможности ближе познакомиться с живым представителем…

Пристально рассматривая проекцию с пленницей, воин сказал:

– Уже есть. Через сутки прибудет корабль, подготовьте камеру для второго объекта. Есть новости по гостье?

– Интересные закономерности, – воодушевленно начала Лайма, – отказывается от пищи с белковыми примесями искусственного происхождения. Признает только натуральную пищу, и при этом нездоровая реакция на неодушевленные, то есть металлические, пластиковые и полимерные соединения. А после происшествия с лежаком вообще отказывается сходить с циновки из натуральных волокон, даже отказалась от пластикового покрывала.

Обнаженная фигурка жалась в углу. Обхватив ноги руками, девчонка уткнулась лицом в коленки, затравленно оглядывая углы, словно в них прячутся кошмары, готовые накинуться и растерзать.

– И еще, – Лайма не могла остановиться, с жаром комментируя наблюдения, блеском глаз пугала даже своих лаборанток, сторонившихся руководителя, слишком уж близко погрузившуюся в работу с пленницей. – Она не спит. Да, да… Вообще ни разу не уснула. Мозг работает, как у дельфинов, одно полушарие бодрствует, второе отдыхает. Я проводила тесты на умственное развитие и получила поразительные результаты. Скорость мышления просто потрясающая. Любой лабиринт, головоломки проходит просто в секунды, а скорость усвоения информации поражает воображение.

– Что и отразилось на строении мозга, – вмешался Ригель, не разделявший воодушевления коллеги, – она такой же человек, если сравнить макаку и гориллу. Кстати, последняя аналогия не в нашу пользу. В отличие от нас, ей доступны более восьмидесяти процентов мозга. Стенки клеток истощены до предела, что едва справляется с удержанием протоплазмы, а нейронные связи такие прочные, что услышав или увидев хоть что-нибудь, она не забудет это, даже если бить кувалдой по голове.

– Разве не чудо!? Они помогут нам победить болезни! Прощай, старческий маразм, это же вечная молодость!

В зале воцарилась тишина. Оглядывая всех горящим взором неземной радости, Лайма натыкалась на хмурые лица, отводившие взгляды в сторону. А Ригель заключил:

– Но какой ценой? Лайма, очнитесь! Мы еще ничего не знаем, кто они и что им нужно. И вообще, откуда они взялись, а вы уже распростерли объятия…

– Из-за таких, как вы, Ригель, и начинаются все конфликты и войны. Вы ни во что не верите, во всем видите угрозу… Это первые признаки шизофренического синдрома.

– Это естественное опасение! А вот…

Дискуссия перешла на личности и потеряла для Немезиса всякую ценность. Оставив профессоров выяснять отношения, он поднялся в рубку штурмовика и слился с крейсером в единую систему.

Космос заиграл всеми цветами спектра. Ощущение слияния взорвалось водопадом раздражителей от текстов и столбцов информации. Эта телеметрия мешала естественным ощущениям. Сейчас он просто чувствовал биение каждого генератора, как свое сердце.

Он был един. Огромные туши транспортов были телом, крейсера были руками, а истребители острыми когтями. Он стал живым организмом с неодушевленными конечностями, способными перенестись в любую точку пространства и защититься от любых неприятностей.

– Адмирал, разрешите доложить… – прозвучал голос Данилова, но образ воплотился не в привычную проекцию со снегом помех, а ожил в памяти образом первого впечатления. Без глазных протезов, четкий и полный жизни Данилов выглядел строго и четко рапортовал о готовности каравана к старту, – …таким образом, готовность к проколу в течение пятнадцати минут.

– Хорошие новости. Ждем.

– Не понял.

– Ждем торговый корвет с Темени. Обеспечьте встречу и безопасность при стыковке по коду два «а» дробь шесть.

– Кажется, это значит… повышенная биологическая угроза? Не понимаю…

Окинув Данилова внимательным взглядом, воину показалось, что все полковник понимает и многое знает, но продолжает разыгрывать туповатого, но исполнительного заместителя.

– Груз с образцом чужеродной ксеноформы. За безопасность разгрузки отвечаете головой.

Глава 22

Сияние далеких звезд искажалось густотой туманностей астероидных поясов. Мелкая пыль сгущалась вокруг крупных обломков, плотной завесой поглощая далекий свет, и наливалась темной зеленью основного состава – распыленной крошки мезонита. И чем сочнее сгусток, тем больше в нем была плотность вещества.

Чем больше сгустков в системе, тем больше вероятность богатых залежей, которые так стараются обнаружить разведывательные экспедиции. Ведь именно избыточное самообеспечение колонии определяет русло дальнейшей космической экспансии человечества.

Блистая бриллиантом на закручивающихся спиралью рукавах туманностей мезонита, единственная кислородная планета системы была оценена дальней разведкой в девяносто восемь процентов от эталона. И была названа Пандорой.

Феноменальная плотность залежей мезонита и огромного количества полезных ископаемых в астероидных поясах предвещало колонии большое будущее. Такими запасами могли похвастаться лишь редкие единицы планет, ставшие в дальнейшем известными метрополиями корпорантов.

– Внимание по эсминцам, – мысли Немезиса воплотились в мембранах рубок управления металлическим рокотом, – расширить зону патрулирования до трети диаметральной! Истребители в свободный поиск, режим «Сеятель». Капитанам транспортов рассчитать прибытие на орбиту ноль и доложить о готовности монтажных коконов.

Взяв на себя управление бортовыми интеллектами, сразу же загрузивших линии связи потоками телеметрии, воин перевел на Данилова всю текучку по общению с капитанами «Ковчегов».

Большинство из них впервые участвовали в такой масштабной высадке и все нервничали, суетились, перестраховывались и создавали ненужную суету, от которой Немезис лишь раздражался. А полковник, наоборот, чувствовал себя как рыба вводе. Как он говорил, держал руку на пульсе.

Оставив себе синхронизацию и право последней корректировки, воин следил, чтобы ни один транспорт не сбился с четко выверенного графика запуска монтажных коконов. Это грозило обрушить весь план самой «параноидальной» колонизации в истории освоения космоса.

Но воин никого не слушал. Он спешил.

Бортовые системы «Ковчегов» перешли в монтажный режим.

Превращаясь в беззащитных колоссов, не способных даже сманеврировать в случае внезапного нападения, гигантские корабли отдали всю мощь вычислителей и реакторов на управление монтажными коконами.

Являясь многофункциональными строительными модулями, способными воплотить в космической бездне практически любой проект, дроны был мечтой строителя. Но в силу «экономической целесообразности», комплектация коконов была минимальной. Лишь резервуар в несколько тысяч литров «живого бетона» и скупой набор манипуляторов-инструментов для пустотных работ.

Воин невольно затаил дыхание.

Сейчас должна была воплотиться идея, которая реализовывалась лишь раз в истории человечества, но так и не получив распространения из-за своей дороговизны. Но Немезис» имел мандат наместника не бедной корпорации и поддержку Ордена, и после долгого анализа решил превратить дорогой проект космического города в огромную космическую крепость.

Огромные туши транспортов укрылись мириадами искорок. Вспыхнув маневровыми двигателями, надутые пузыри строительных дронов замерли друг от друга на строго вымеренном расстоянии. Мутные резервуары придавали строительным коконам сходство с переевшими клещами, что отскочили от резко похудевших транспортов и замерли над обессиленной жертвой.

– Южный сектор готов, – отрапортовал первым диспетчер с головного транспорта.

Следом поспешили рапорта остальных операторов, что отвечали за развертывание монтажных коконов.

– Вторая волна, доложить о готовности…

Прислушиваясь к переговорам, Немезис ощущал происходившее сенсорами и множеством рапортов и тревожных сигналов. Находясь в рубке «штурмовика», слившегося с крейсером в единое электронное целое, он видел любые погрешности в построениях и незаметно поправлял неуклюжие команды диспетчеров, что управляли дронами, опираясь лишь на показания приборов.

– Вторая волна готовность десять секунд…

Темные туши транспортов с нанизанными кольцами грузовых отсеков величаво заворочались. Потертые метеоритами и космическим ветром корпуса неспешно тронулись с места. Открылись створки шлюзов. Темнота озарилась тысячами вспышек, и в космос вышли коконы второй волны. И дождавшись команды, дроны стремительно взмыли над тушами транспортов и, заняв место в построении, неподвижно замерли.

– Позиционирование закончено. Подать на излучатели монтажную мощность…

Сотни тысяч коконов закончили последние маневры. Из каждого дрона выдвинулось сплетение мощных раструбов, и космос засиял вязью ослепительных лучей. Стальные пауки сплели вокруг дичи коконы из сияющей паутины.

– Контакт установлен на восемьдесят процентов! Обнаружено отклонение от эталона на десять процентов!

Голос оператора задрожал от волнения.

Понимая состояние людей, впервые воплощавших проект такого масштаба, Немезис незаметно подправил позицию нескольких коконов и подал команду уплотнить сияние до максимального предела реакторов.

– Есть контакт! Устойчивая связь всего контура!

– Внимание! Операторам заправщиков, приступить к стыковке…

Часть первой волны коконов устремилась обратно к транспортам. На короткий миг коснувшись последнего грузового кольца, каждый кокон ухватил широкий гофрированный рукав и, натужно взревев двигателями, взмыл к узлам паутины.

– Стыковка завершена.

– Секторы Юг-1, Восток-2, ускорить развертывание.

Голос Данилова перекрыл нештатные переговоры операторов. Заметив столкновение десятка коконов, тихо прошипел ругательства и тут же перевел управление на резервного оператора.

Воин не вмешивался. В этот раз он наблюдал, как новый оператор справится с нештатной ситуацией. По электронным цепям полетели команды, и безвольно повисшие коконы начали движение. После серии грамотных маневров рукава распутались, и коконы устремились к ожидавшим собратьям.

Прорехи в сплетении желтых лучей зияли огромными дырами. И только коконы оказывались на линии, как к ним устремлялись лучи от соседних узлов.

Паутина приобрела цельность.

– Адмирал, первый этап по плану. Ошибки в пределах погрешности, – выдохнул доклад Данилов, едва сдерживая восхищение, – какие указания?

– Истребители закончили посев сенсоров? – не чувствуя увеличения сферы ощущений от маячков, уточнил воин.

– Заканчиваем. Докладывают, что космос чист.

– Приступайте ко второму этапу!

– Есть приступать!

Вторая волна дронов, тянувших рукава от транспортов, устремилась на стыковку и, сплетаясь в единое целое, коротко вспыхнула силовыми захватами.

– Внимание капитанам транспортов. Подать давление в биокамеры. Быть готовыми к изменению массы. Подготовить операции коррекции орбиты, – отложив суровый тон, Данилов выдохнул и на полушепоте добавил: – Ну, кто верует, пусть молится…

– Готовность три, два, один… Открыть затворы!

Тысячи рукавов натянулись струнами и, вздуваясь буграми, пропуская через себя наполнитель, завибрировали от давления. Достигая коконов, минуя распределительные узлы, бурая масса повалила сплошным потоком.

Подчиняясь давлению, гнавшему пузырящуюся пену вперед, «биобетон» стремительно заполнял пустоты внутри энергетических капилляров. Силовое поле лучей удерживало массу внутри и придавало движению нужное направление, а энергетическая составляющая оберегала быстро делящиеся бактерии прирученного биологического строителя от смертельного космического излучения.

– Сектор «Север-2», сектор «Запад-5» замкнулся! Давление в норме, запрашиваю направление сброса излишков.

– Принял. Сброс запрещаю, установите новое направление в сектор «Север-2» – «Восток-9».

– Выполняю…

Новый луч прочертил пространство, и в указанном оператором направлении стал расти бурый отросток.

В одном секторе рукав не выдержал давления. Вмиг вспучившись, лопнул, одновременно выбросив в космос облако бурого вещества. Попав под смертельное излучение светила, незащищенные бактерии быстро «гибли», образовывая окаменевшее облако, уже помеченное бортовым интеллектом как метеоритное образование.

По концам обрыва «биобетон» вспучился уродливым наростом и, застывая «каменными» пузырями, запаял обрывки рукава наглухо.

– Операторам секторов скоординировать перераспределение подачи раствора и закрыть брешь…

Воин отключился от созерцания кипевшего монтажа. Теперь можно вздохнуть свободнее.

Через сутки монтажные лучи отключатся, и «живой бетон» потеряет живучесть. Особые клетки, имевшиеся в предках морских кораллов, погибнут и превратятся в стены космического колосса, способного выдерживать перепады температуры от абсолютного нуля до взрыва мезонной боеголовки.

А после запуска демонтированных с «ковчегов» реакторов и превращения их в энергетическое сердце крепость замерцает латами зерцал защитных полей. Нарастит плоть из броневого покрытия, ощерится стволами дальнобойных орудий, бесчисленными лафетами ракетных установок и превратится в неприступную твердыню – форпост человечества в неосвоенном секторе пространства.

Отвлекаясь на зуммер вызова, воин ответил:

– На связи.

– Извините, что отрываю вас в такой момент, но… – Изображение Ригеля помялось, но воспитанное учёной карьерой упорство было готово поскандалить. – Мне отказали в участии разведывательной экспедиции, и я решительно заявляю свой протест. Ведь в договоре сотрудничества четко указаны мои… есть пункт…

– Я прекрасно знаю текст договора, – воин прервал Ригеля на выдохе и как можно дипломатичнее произнес: – Профессор… На борту крейсера находится НЕЧТО, с чем ранее человек никогда не сталкивался. И в такой эпохальный момент вы желаете участвовать в рядовой разведке планеты? Пусть даже и с необычными климатическими поясами и буйством животного мира – это всего лишь планета. А ведь в трюме – увековечение вашего имени.

Ригель нахмурился. Блеснув глазами, пожевал губу и криво усмехнулся:

– Адмирал, вы пытаетесь сыграть не на тех струнах. Думаете, что, прожив сотню лет, я не переболел тщеславием? Увы… Я вирусолог, мой удел микроорганизмы. А не ковыряние по локоть в крови в плоти еще живого человека.

– Так это все-таки человек… Это единое мнение?

– Я не знаю, что вам наговорила эта одержимая… – Лицо подчеркнулось складками презрения, а глаза вспыхнули огнем еще свежего «диспута». – Это человек! Готов поклясться своей кафедрой, что это самый обычный мужчина, рожденный в человеческом мире! Я даже могу сказать, какими вирусными заболеваниями он переболел и каким препаратом его лечили… так что мне нечего больше здесь делать, и я требую, чтобы мне дали спокойно работать по своей специальности. Мне ведь нужно собрать уйму контейнеров с образцами, сделать первые наблюдения, составить отчеты…

– Хорошо, профессор, пусть будет по-вашему.

Внеся изменения в приказ о составе экспедиции, воин утвердил план разведывательной высадки на поверхность планеты. Переключившись на внутренние системы, заглянул в бурлящие людьми и погрузочными киборгами ангары «Ковчегов».

Массивные корпуса рубок управления планетарных ботов, с узкими бойницами и широкими крыльями с утолщениями гравитационных компенсаторов, припадали к полу ровными рядами застывших для пикирования хищников. Принимая в свои недра десятки тонн груза и десятки людей, первая разведывательная экспедиция готовилась к вылету.

– Адмирал, – всплывшее изображения Данилова проявилось поверх предстартовой суеты разведывательной партии, – каркас готов на сорок пять процентов. Экспедиционный корпус – готовность к старту двадцать минут. Какие будут распоряжения?

– Какие данные с периметра?

– Без изменений. Никакой активности, – четким голосом Данилов повторил показания сенсоров и от себя добавил: – Космос чист как слеза младенца. Если бы не видел запись остатков первой волны, подумал, что ошибся планетой. И кстати, адмирал, «ястребы» докладывают, что и орбитального мусора нигде нет. Эвакуаторы с Незабудки здесь не шерстили?

Данилов тоже заметил эту необычность. Складывалось впечатление, что планеты вообще не касалась волна колонизации. Ни остатков кораблей, ни обломков, даже в координатах первой высадки, обычно воздвигали первые здания колонии – все шумело и цвело девственной зеленью и резвилось богатым животным миром.

– Это еще одна странность, но не критичная. План прежний. Разворачивайте спутниковую систему наблюдения. Разведкорпус производит высадку в экваториальной зоне. Закрепиться на поверхности силами десанта, расчистить плацдарм для безопасной высадки тяжелой техники.

Горя энтузиазмом, Данилов ответил:

– Есть, мой адмирал!

Воин всмотрелся в человека на проекции. Лицо, полное готовности решить все вопросы, действия четкие и реакции на ошибки подчинённых взвешенные. И вдруг такая смена отношения. Если раньше это была холодная невозмутимость, то сейчас старого ветерана переполняла энергия готового сворачивать горы человека. Что движет человеком, уволенным из флота корпорантов, с довольно заурядной должности коменданта орбитальной группировки.

– Послушайте, полковник, – отбросив официальный тон, в последнее время все больше вызывающий оскомину, Немезис прищурился, – у меня накопилась статистика по вашей работе. По количеству, качеству распоряжений, по действиям ваших подчинённых и не только. И у меня возник вопрос. Ведь вы же не исполняли ранее подобных обязанностей? Откуда у вас такой показатель результативности?

В глазах промелькнула тень беспокойства, но тут же лицо Данилова приняло выражение простоватого вояки, услышавшего просьбу о построении реактора мезонинного распада.

– Э-э… Адмирал? Я не понял вопроса… Что я не так делаю?

– Не хотите отвечать. Ну что же, оставим вопрос открытым. Доложите тогда, что у нас по пробуждению колонистов?

– Они во второй очереди, – тут же отозвался Данилов, – сейчас побудка двух батальонов десантников, а затем возьмемся за гражданских.

Глава 23

Расширенные сенсорикой слияния ощущения окружавшего космоса скомкались в горошину. Все чувства втянулись в границы тела, а его замутило от резкого перехода.

Шумно вдохнув, Немезис открыл глаза.

Голову нещадно ломило. Во рту противный вкус химии. Забывшие, как смотреть на мир, глаза отказывались понимать и воспринимать окружавшую действительность через два маленьких и несовершенных сенсора зрения. Сквозь немоту пробился шелест выходящего из затылка шунта, проступили контуры рубки, и цветистая россыпь индикаторов ворвалась в сознание хороводом разноцветных огней.

Туман рассеялся, и Немезис смог сконцентрироваться на собственных мыслях, ощущениях.

Телу срочно необходим отдых, и как можно больше. После длительных слияний мозг «прирастет» к могучим протезам и отторгнет родные органы осязания, тогда ему дорога только в «призраки». Лишаться плоти и становиться сознанием штурмового крейсера Ордена. Корабля апокалипсиса – «гасителя солнц».

Воплощенный в сталь принцип смерти на веере стальных игл нес самое разрушительное оружие – генераторы чудовищной мощи. Рождаемая в недрах бриллиантовых сфер энергия выплескивалась с кончиков излучателей и устремлялась к планете веером ослепительных молний. Соприкасаясь с атмосферой, энергия разрушала ионный слой, и на поверхность устремлялось жесткое излучение местного светила.

В считаные часы радужное сияние над мегаполисами выжигало все живое. Не спасали ни стены, ни энергетические щиты, сам воздух планеты становился смертоносным для обитателей, и все живое умирало в мучениях от радиационных ожогов и лучевых болезней.

Стряхнув невеселые мысли, Немезис сосредоточился на панели. Требовательно мигал индикатор персонального вызова. Лабораторный комплекс. Лайма.

– Немезис! – воскликнула профессор.

Возбужденная, с растрёпанной прической, с кругами под глазами, но с фанатичным блеском в глазах, Лайма почти кричала.

– Я хочу, чтобы вы на это взглянули!

– Это настолько срочно?

– Решать вам, – недовольно пожала плечами Лайма, – но в любом случае, считаю, что это надо увидеть.

Получив согласие, не признающие косметики губы скривились улыбкой триумфа. Глаза блеснули огоньком удовлетворения от тяжелой работы. Ведь вскоре результат оценят, и уже более спокойным голосом Лайма добавила:

– Это существо что-то невероятное, такого симбиота нет в природе…

Под едва различимый шелест сервоприводов Немезис тяжело поднялся с кресла. Остатки онемения нехотя растворились в волне покалываний. Зашипел медблок. Короткая вспышка боли, и от шеи понеслась волна бодрости. Обогащенная стимуляторами кровь забурлила в венах.

Воспользовавшись лифтом, он наполнил коридоры лязгом тяжелой поступи. Проходя ответвление в сторону технического ангара, Немезис остановился.

Коридор перегораживала туша киборга. Заваленная набок конструкция членистоногого киборга напоминала только что убитого зверя, возле которого собрались знающие охотники, с задумчивым видом обсуждавшие лучшие места вырезки. Над раскрытым боком погрузчика стоял мастер Крафт. Всматриваясь за спину техника, увлеченно ковыряющегося внутри, торговец придерживал панель, косясь на дергающиеся суставчатые манипуляторы, прислушивался к приглушенному голосу изнутри агонизирующего киборга.

– Я как специалист говорю. Этот шлейф нейронных пучков идет на блок логистики, – пробубнил техник. Показавшись над проемом, утер раскрасневшееся лицо тыльной стороной ладони с зажатой трубкой анализатора, – сигнал пропадает уже в этой долбаной логике, поэтому жучила и стал выкидывать фокусы.

Нагибаясь в проем, Крафт пропал из виду и появился со словами:

– Логика здесь ни при чем… – поморщившись от запаха горелого пластика, осуждающе помотал головой, – и сваливать все на мозг не стоит.

– Я вам говорю, что идея вставлять мозги животных в управление кибом – это дебилизм, – не сдавался техник и, ухмыльнувшись, вспомнил историю: – И как только блоки контроля отрубаются, этот придурок пытается влезть на пальму или что там на нее похоже.

– Это у вас еще такая древность?!

– А вы что думали, – криво усмехнулся техник, захлопывая крышку, дал пинка ожившему киборгу, – вы еще не видели, чего демон набрал в трюмы. Там такая рухлядь…

– Успешное выполнение задачи зависит не только от совершенства уровня техники, – объявил о своем появлении воин, – а напрямую связано с эффективным использованием.

Потерявший дар речи техник судорожно сглотнул.

– Оу, воин, а я вас и не заметил, – широко улыбнулся Крафт. Вернув анализатор технику, протянул руку. – В последнее время связаться с адмиралом оказывалось чертовски трудно, не говоря уже о личной встрече.

– Очень большая загруженность. Приходится понижать остальные приоритеты, в угоду основной цели. Все внимание первым этапам. Удачный старт это уже половина успешного дела, – обозначив подобие улыбки, ответил Немезис. Аккуратно пожимая протянутую руку, с удивлением отметил факт отсутствия недоумения назначением старинного обряда.

– Я считал, что вы отбудете еще перед прыжком.

Не ожидая увидеть улыбку на лице адмирала, техник ошарашенно помотал головой. Видя, что на него уже не обращают внимания, бочком-бочком исчез из виду.

Шагая рядом, Крафт объяснил задержку желанием оказаться в числе первых разгадавших тайну летающего левиафана, а также намекнул, почему кровный брат так легко расстался с бесценным трофеем. Ведь если это существо попадет в руки корпорантов, то на Темень устремятся эскадры их флота, разнообразные научные общества, туристы. Тогда клану придется перебираться в другие места, а ослабленный потерями трети флота клан Волка не готов к Исходу.

– Хотя не нужно обладать выдающимися способности для такого вывода.

Придержав шаг, покосился на карго. Торговец поражал своей проницательностью, рассудительностью и спокойствием. Теперь становилось понятно, почему его предшественник рекомендовал Крафта для постоянного контакта.

Словно уловив мысли, внутреннюю симпатию, Крафт хитро улыбнулся.

– Я вот пока здесь бродил, общался с людьми. И заметил странность, не дающую покоя. Такая шикарная планета и такое убогое оснащение. Космический бетон ценой в звезду новых «ковчегов» и такая ветхость оборудования. Почему корпорация поскупилась на оснащение?

Взвешивая слова и выбирая выражения, воин ответил:

– Это не первая колонизация. И если широким кругам станет известно, что первая попытка провалилась, заинтересованные стороны затребуют возмещение ущерба. Плюс к этому падение акций корпорации, штрафные санкции, не говоря уже и о возмещении арбитражных исков. А если корпорация начала экспансию, а затем тишина… И вскоре всплывает массовая закупка специфического оборудования. Простейшая арифметика доступна каждому, и тогда корпорация может начинать процедуру банкротства.

– Вот как… – усмехнулся Крафт, – только еще не факт, что оплата Ордену не доведет до банкротства.

– Не считайте чужие деньги.

– Да, да, сам люблю повторять… Но знаете, профессиональная привычка.

Тяжелая броня охранников у входа в лабораторию взвизгнула сервоприводами, и усиленный наряд разошелся в стороны. Старший преградил дорогу торговцу, но, получив от Немезиса виртуальный приказ, коротко отсалютовав, отошел в сторону.

Охраняемые створки с шипением уползли в стороны, и вошедших окатила волна звуков – писк консолей, приглушенный говор женских голосов и оглушительные реплики команд Лаймы.

Центр просторной лаборатории занимала широкая платформа, заключенная в герметичную трубу с прозрачными стенами. Дно стакана занимал операционный стол, где хищно разведенные манипуляторы, всевозможные зажимы и буры впились в драгоценную добычу.

Опутанная путами силовых кабелей, удерживающих захватов, препарированная «бабочка» была распята под ослепительным сиянием софитов.

Воин осмотрелся.

За стеклом сильно загудело. Из внутренностей вскрытой туши показались телескопические держатели, высунулась открытая платформа, в которой Немезис с удивлением узнал рабочее место оператора бурильной установки.

Открытая ячейка, с креслом управления с наборами из буров и манипуляторов, освободила фигуру в мешкообразном одеянии некогда белого цвета. На измазанном потеками тягучей крови и слизи балахоне не было чистого места.

Укутавшись сиянием дезинфекции и запахом озона, стеклянный шлюз выпустил фигуру, облаченную в белый и сияющий чистотой костюм биологической защиты.

– Адмирал, – прозвучал сквозь динамики прозрачного колпака возбужденный возглас Лаймы, – пойдемте вовнутрь, это надо видеть.

– Я уже знаю, кто там может быть.

– Это да, но только… Нет. Хочу, чтобы вы это сами увидели.

Едва не хватая за руку, Лайма приглашала на платформу. Оставив торговца, явно предпочитавшего созерцание отчетов, чем разгребание требухи собственными руками, Немезис поднялся по лестнице и, активировав собственную защиту, прошел шлюз. Паря над двадцатиметровой тушей с бурыми наростами, свисающими складками крыльев парусов, отсвечивающих зеленоватым цветом, воин удивился.

Везде виднелись корни вен, кровяные капилляры толщиной в руку, сухожилия мышечных каркасов еще дергались в мелкой агонии, – все жило и вибрировало неизвестной формой жизни.

Платформа опустилась до широкого разреза, и без тени брезгливости Лайма подняла желтоватый пласт жира, присела и бесстрашно спрыгнула вниз.

Протиснувшись следом, воин осмотрелся. Сияние биоскафандра выхватило углубление, в котором покоились разлагающиеся останки человека. Наклонившись к телу, опутанному клубами коричневых щупальцев, растягивая мутный клейстер, тянувшийся за руками, Лайма соскребала слой за слоем.

Проступила неестественно белая кожа, опутанная сонмищем червеобразных отростков. С чавканьем, оторвав одно из щупалец, профессор осмотрела конец раздвоенного жала с клубком еще вьющихся волокон белесого цвета.

– Симбиот, – знающе заключила Лайма.

– А не паразит?

Прищурившись, Лайма достала планшет, направив задник на раздвоенный хрящ, посмотрела в проекцию, увеличившую жало в сотни раз:

– Паразит только отбирает, а этот организм снабжает человека всем необходимым. Удивительно. Чужеродный организм и такая совместимость с человеческими тканями, нервной системой…

Бесцеремонно ухватившись за руку, ученая попробовала перевернуть труп на спину, но пронзенное костяными наростами тело поддалось только после чавкающих звуков блеснувших клинков Немезиса. Присев рядом, Лайма легко вытянула отросток с анального прохода:

– Физиологические потребности…

Заломив безвольно откинувшуюся голову, увитую тонкими волокнами, походившими на сильно заросшую копну волос, Лайма потянула трубчатый отросток, что вышел из лица гнилым корнем.

– Пища…

Подставив отросток под сканер, Лайма впилась взглядом в увеличенное изображение. Рассматривая сочную картинку с гипертрофированными гроздями и пузырившейся жидкостью, уверенно сказала:

– Зеленое это капилляры, проросшие вовнутрь человеческих легких. Именно по ним подается обогащенная кислородом смесь.

– А почему смесь? – не понял Немезис.

Пожав плечами, Лайма оглядела стенки раковины.

– Это напоминает процесс созревания человеческого эмбриона. Когда плод купается в утробных водах и дышит через пуповину.

– Вы хотите сказать, что это утроба?

Воин осмотрелся.

Некогда живые стены, увитые переплетениями мышц, пульсирующими сосудами, сплетениями капилляров, наполненных соком жизни, сейчас разлагались, покрывались гниением.

– В какой-то мере да… но не это главное.

Перевернув тело на грудь, Лайма очистила спину от приросших корней, победоносно спросила:

– Это вам ничего не напоминает?

Всматриваясь в изъеденную кровоточащими язвами спину, Немезис заинтересованно присел. Коснувшись складок кожи, плотно обхвативших остатки костяных наростов, он не мог понять, откуда взялось чувство узнавания. Отвернув край складки, проходившей вдоль бедра мужчины, увидел там ровную гладь нежной кожи, словно это была не рана от пронзившего до кости шипа, а обычная кожная складка.

Удивленно отстранившись, воин коротко взглянул на Лайму, сияющую улыбкой триумфа сквозь замызганное кровью стекло шлема.

– Не могу понять, что это напоминает…

– Подсказка. Вернее, отгадка у вас под носом, – сказала Лайма, освещая фонарем обратную дорогу. – Сидит под усиленной охраной в карцере…

Глава 24

– Увидели разгадку бытия? – встретил улыбкой Крафт.

Со скучающим видом торговец поднялся с кресла, ловким нажатием сенсоров управления потушил проекцию, на которой перегоняли друг друга строки какого-то отчета.

– Не до шуток, – бросил воин, на ходу активируя лепестки шлема.

Уже у выхода из лаборатории, вдруг остановился и, обернувшись, спросил:

– Не хотите поговорить с причастным к проблемам вашего брата?

Из ленивого старика, со скучающим видом греющегося под софитами, торговец превратился в гончую, почуявшую добычу. Не дождавшись объяснений, он пытал Немезиса до дверей с усиленной охраной. От истуканов в зеленой броне отделилась фигура. Гудя сервоприводами и наполнив коридор лязгом тяжелой поступи, броненосец прохрипел внешними мембранами:

– За время дежурства…

– Вольно, сержант, – оборвал Немезис, всматриваясь за спину броненосца. На стене светилась проекция, транслировавшая происходящее внутри камеры, – как ведет себя пленница?

– Ничего необычного. Жратву ей дает киборг. Мясное не признает, а растительное жрет, как саранча. Не буянит, не орет.

– Ясно, открывайте шлюз. – Мотнул в сторону Крафта. – Найдите для него комплект повышенной биологической защиты…

Предбанник наполнился тревожными всполохами красных ламп. Немезис застыл в беготне обеззараживающих лучей. Дождавшись разрешающего писка автоматики, шагнул в проем тяжело отъехавших створок.

В камере все оставалось по-прежнему. Судя по белеющей в углу самодельной циновке и лежащему под ногами подносу с остатками фруктов, пленница не стремилась использовать удобства всей камеры. Но стоило Немезису переступить порог, как девчонка метнулась в угол.

Пытаясь забиться глубже в щель, она обхватила руками плотно подтянутые ноги. Блеснув настороженным взглядом, затравленно смотрела из-под водопада белых прядей.

Воин рассматривал дрожащие плечи, метания взгляда и почувствовал зарождение внутри непонятного чувства. С одной стороны, перед ним обычная особь женского пола. Очень похожа. Если бы в соседнем ангаре он не видел разгадку странных шрамов, что покрывали всю спину этого существа, старающегося походить на человеческого подростка.

Это не человек. Даже не клон. Это враждебное существо.

И результат стычки стаи с «червем» показал, насколько могущественны эти существа.

Но как-то это не вязалось с образом хрупкой девушки.

– Кто ты? – спросил Немезис усиленным внешними мембранами голосом.

Вздрогнув от вопроса, узница сильнее вжалась в угол. Укрылась с головой и завыла в голос. Спустя мгновение из-под копны волос раздался всхлип, а следом сдавленный крик:

– Кха-нарт! Твори обряд…

Девчонка вспорхнула птицей, схватилась за полотнище балахона и с треском рванула разрез. Ветхая ткань старого хлопка разошлась, оголив для неминуемого удара побелевшую грудь. Застыв с гордо поднятой головой, девчонка еще сильнее зажмурилась в ожидании неизбежной, но спасительной смерти:

– Великая Праматерь! Я иду к тебе!

– Кха-Нарт? Обряд? О чем ты?

Но девчонка ничего не слышала, что-то горячо шептала пересохшими губами, беззвучно повторяла непонятные слова. Бледная маска ужаса таяла, уступала место блаженной улыбке. Все тревожные складки разгладились, и на лице воцарились покой и умиротворение.

Медленно раскачиваясь, девчонка задергалась в каком-то странном ритме. Пробуя подвижность каждого сустава, голое тело задышало непонятно откуда взявшимся жаром. Страх и обречённость сменились уверенной осанкой. Тело задёргалось в ритме неслышной музыки.

Повторив несколько раз вопрос, Немезис собрался дать команду принести болевой шокер, как сзади раздалось шипение створок.

– Похоже, у вас не очень-то получается разговор, – вошедший шаркающей походкой Крафт оказался рядом. Неловко переступая в необычном балахоне, едва не споткнувшись, ухватился за великана. Окинув Немезиса критическим взглядом, явно дающим понять, что с такими манерами тому место только в казармах десанта, обернулся с ласковым вопросом:

– Тебя как зовут, дитя?

Услышав не синтезированный голос, девчонка приостановила раскачивания. На Крафта взглянули синие озера, затянутые туманом грез. Переводя взгляд с неподвижного воина на торговца, девушка ответила:

– Здесь Кха-нарт… уходи!

Видя непонимание на лице торговца, тыча пальцем в Немезиса, девушка прошипела:

– Он смерть всему живому!

Озадаченный таким поведением Крафт взял девчонку за руку и отвел к торчавшему из стенки лежаку. Усадив девчонку и укутав остатками балахона голое тело, ответил:

– Ну, успокойся, дитя, какое же это Кха-нарт, если это простой… немезис.

– Ты не понимаешь! Это Кха-нарт, – хмурясь в попытках подобрать точные слова, девушка несколько раз срывалась на шипяще-квакающие звуки, – …они коварны и могущественны. Они чужды всему живому!

Словно очнувшись, девчонка вновь задрожала от ужаса.

– Успокойся, маленькая, никто тебя не обидит, – голос Крафта наполнился добротой, бережно погладив по головке, он по-отечески обнял ее. – Хочешь, я прогоню его?

Не веря в услышанное, в глазах девчонки блеснула надежда.

– Я думаю, что вам лучше уйти, – не оборачиваясь, строго произнес Крафт.

– Ну вот… видишь? Он ушел, – терпеливо произнес Крафт, пытаясь унять всхлипывания. – Ну успокойся, не плачь. Давай познакомимся… Я мастер Крафт, а тебя как зовут?

Бросив на дверь полный страха взгляд, девчонка успокоилась и робко улыбнулась:

– Ласка, так меня звали люди на добром, – подбирая слово, по слогам произнесла: – ко-раб-ле. А он больше не вернется?

– Очень рад нашему знакомству, Ласка, я не могу обещать, что он вообще не придет. Но сейчас не войдет это точно, – наградив Немезиса сосредоточенным взглядом, Крафт подождал закрытия створок.

– Ласка, ты так странно сказала слово корабль… Ты никогда не видела космических кораблей?

Взгляд чистой и непорочной правды не отрывался от внимательного взора Крафта, а белые локоны заметались в отрицании.

– Странно. А как ты попала на корабль?

Простой вопрос поставил девчонку в тупик. Бровки нахмурились, остекленевший взгляд уперся в пол, плечи опали:

– Я не помню.

Слушая неторопливую беседу, транслируемую проекцией, Немезис хмурился. Вновь погрузившись в мир раздумий, очнулся от шелеста створок. Выйдя из камеры, Крафт стянул костюм, пригладив прилипшую гриву растрепавшихся волос, осуждающе покачал головой:

– Чудное дитя. Так настрадалось, а вы так жестко, – взглянув на проекцию полным сострадания взглядом, укоряющим голосом произнес: – Зря вы так к людям относитесь.

– К людям? – переспросил Немезис.

Видя на лице торговца все то же осуждение, дал команду вывести на проекцию первые отчеты исследований Лаймы. Проекция украсилась дымкой, и сразу же побежали строчки с цветными диаграммами. Остановив бег на двух картинках, приглашающе мотнул Крафту.

– Не понимаю, что я должен увидеть?

Перебегая с изображения девичьей спины в белесых шрамах на кровоточащие язвы трупа из «утробы», торговец брезгливо поморщился.

– Расположение язв, – нетерпеливо тыча в проекцию, Немезис подводил итог, – на самом деле это не шрамы. Это мышечные пазухи, складки кожи, которые защищают доступ к нервным узлам, а когда приходит время, они расслабляются, и в человека проникает НЕЧТО, что сейчас смердит на операционном столе!

Не веря в чудовищное утверждение, Крафт непонимающе всматривался в изображения двух тел. Словно пытался найти неточности и оправдать ангела от черной клеветы. Лицо побледнело, и, тяжело задышав, Крафт устало пробормотал:

– Но это чудовищно. Кто мог сотворить такое?

– Даже вы… как нельзя полно знающий человеческую породу, поддались внешнему очарованию этой… – подбирая слова, Немезис запнулся. – Не важно… но она уже не человек. Пусть выглядит, как ангел, щебечет, как невинный ребенок, ведет себя, как напуганный человек, даже вспышки эмоций вполне человеческие, но что ОНО?! Откуда оно? Что ей нужно? Почему она просилась в человеческие миры? При этом научилась говорить только на грузовике. Вы можете ответить?

Крафт рассеянно слушал, мелко кивал в знак согласия. Прикоснувшись к панели управления, вернул прежнюю картинку. Всматриваясь в Ласку, начавшую кружить по камере в замысловатых па, невесело усмехнулся:

– Вы говорите, что она не человек, но кто же тогда? Если судить по биологии, то она отличается от обычных Homo sapiens только наличием шрамов и необычным даром влияния, но вы-то и сами… – Скользнув взглядом по черной броне Немезиса, задержался на лысом черепе с отягощенным сталью затылком. Насмешливо взглянул в красные глаза, не имеющие намека на зрачки, иронично вздернул бровь. – Тогда вы тоже не человек…

– Крафт, не разводите демагогию, – отмахнулся воин, развернувшись к проекции, скрестил на груди руки. Ровным голосом начал цитировать одну из основных Скрижалей:

– Природа создала человека слишком слабым. У нас нет когтей, нет толстой шкуры. Если человека выбросить в первозданную природу голым, лишенным орудий труда, навыков, умений, – он погибнет. И только благодаря эволюции разума человек научился выживать. Сейчас наступает новый виток эволюции. Орден создал нас как поколение, способное выжить в любых условиях, уже сейчас Марс полностью автономная планета. Мы ни в чем не нуждаемся, все, что нам необходимо, мы создаем, добываем сами. Но на нас ответственность за «родителей», – переведя взгляд на примолкшего Крафта, открыто взглянул в глаза, – за вас, за человечество. И как «дети», мы ответственны за будущее. За будущее человечества как доминирующей расы. И если мы позволим себе ошибиться, то… – мотнув головой на изображение, он сосредоточенно следил за Лаской. Не пропуская ни одного движения, изгиба голого тела, уже начавшего какой-то дикий танец, добавил: – Они, или подобные им… не оставят от нас и следа.

Оглушенный откровением торговец подавленно молчал. Раздумывая над словами, задумчиво тер переносицу, мысленно спорил, выдвигал аргументы, но сам же приходил к неутешительным выводам.

– Знаете, в чем ВАША беда?

Не ожидая такого вопроса, Крафт недоуменно вздернул бровь.

– В глупости, – видя непонимание на лице человека, прожившего долгую жизнь и считавшего себя далеко не глупым, Немезис терпеливо пояснил: – Зарождается цивилизация. По мере развития формируются традиции, по которым живет каждый ее индивидуум. Проходят века; цивилизация расширяется; осваивает новые территории; сталкивается с другими культурами; открывает новые явления; закономерности. Но человечество упорно не желает менять устаревшие, привычные ошибки. Потому что продолжает все оценивать через призму ею же придуманных законов, норм, стереотипов.

– Не понимаю, – растерянно проговорил Крафт, – а при чем здесь глупость?

– Да потому что история хранит яркие примеры такой глупости. Глупости в понимании явления. В объективной оценке реальности. Яркий пример древности, когда испанцы, воспитанные в библейских заповедях, столкнулись с цивилизацией ацтеков и, ужаснувшись обычаям, полностью уничтожили древнюю культуру… Хотя их встретили как богов. А сейчас человечество встречается с другой культурой, и вы уже пропитались симпатией и сочувствием к неизвестному существу. Собственная история вас ничему не учит.

– А как прикажете делать? Жечь и убивать?

– Вам мало примера стаи?

– Ну… это может быть простое непонимание, – неуверенно ответил торговец, – с кем не бывает, но в конце концов они же разумны, они так на нас похожи.

– Вот именно! – словно выжидая ключевого слова, Немезис перебил: – Разумны. Схожи. Вы уже меряете чужую культуру по СВОИМ представлениям о разуме. Откуда вы знаете, что у них разумно?

– Ну знаете, – Крафт передернулся, – с таким подходом недалеко и до паранойи.

– Можете называть, как вздумается. Но долг Ордена, как ведущего человечество к следующей ступени эволюции, не дать ведомому споткнуться. Запутаться в соснах собственных заблуждений, пороков, слабостей, и чтобы такие, как ОНИ, не сделали из человечества «ацтеков»…

Крафт хотел еще продолжить спор по неоднозначной теме, но молчавший великан неотрывно смотрел на проекцию и все больше хмурился. Обычно бледное лицо спокойного великана сейчас налилось синевой от мерцания проекции и превращалось в маску грозного полубога, борющегося с внутренним напряжением.

Крафт повернулся к проекции. И уже не мог оторвать взгляда, только отстраненно удивился резкой перемене в поведении девчонки.

Если во время беседы она напоминала испуганного ангела, то сейчас в камере происходило таинство, от которого тело старого торговца заныло в забытом жаре плотского интереса.

Словно лист на ветру, девичье тело кружило в необычном танце. Перетекающие движения сменялись порывами, отчего алебастровое тело размазывалось в молочную дымку и возникало в другом конце серой камеры.

Непрерывно изгибаясь в такт неслышной мелодии, девчонка изводила себя бешеным танцем. Под белой кожей мышцы жили своей жизнью. То истончаясь, то бугрясь, они придавали телу немыслимые формы. Немыслимые для человека движения завораживали своей необычностью. Притягивали взгляд, зачаровывали и увлекали за собой.

Когда обессиленное тельце, исходившее жаром, содрогаемое конвульсиями наслаждения, разметав гриву волос, опало на пол, Крафт припал к проекции. С тревогой вглядываясь в бешено вздрагивающие плечи, торговец жадно скользил взглядом по телу и натолкнулся на широко распахнутые озера мерцания ослепительной синевы.

Позвоночник пронзил разряд чудовищной силы. Колени едва не подогнулись, ладони покрылись холодным потом и со скрипом заскользили по стеклу прозрачной стены.

Чувствуя, как в груди, а затем ниже и ниже растекается тепло давно забытого жара, Крафт ощутил себя молодым. Ярко вспыхнуло воспоминание, как еще до имплантации протезов, он мог проводить ночи напролет с несколькими девицами, испытывать то, что сейчас ему уже недоступно, – все эти мысли пронеслись мимо, вдалеке. Но сознание все равно жаждало взгляда синевы, там, где в глазах мечты читалось обещание все вернуть, все воскресить. Дать ему вечную молодость, дать снова познать тело другого существа, ощутить плоть, вернуть моменты истинного наслаждения. Ему только нужно захотеть, взять, овладеть…

Воин переживал ночь с Фелицией. Вспыхнувшие образы менялись как в калейдоскопе, то выхватывая из памяти волнующий изгиб груди, то проступали белизной кожи. Но что-то было не так. И как только он пытался сосредоточиться на неправильном образе, тут же возникало другое воспоминание, тело принимало ту форму, которую он запомнил. Грудь Фелиции умещалась в ладони, а родинка проступала именно на плавном изгибе живота.

А синева омута манила все настойчивее. Проступило ощущение, что он упускает время, возможность. Все может пропасть, ему нужно сделать что-то, чтобы воплотить воспоминания, дать им жизнь, свободу…

– Адмирал?! Адмирал… – гремел вдалеке встревоженный голос, но Немезис постарался отмахнуться, только бы не нарушать очарование видений. И тут челюсть взорвалась болью.

Вместе с обжигающей вспышкой ворвалось требование:

– Да очнитесь! Твою мать! Тревога по крейсеру! Дылда, вызывай яйцеголовых!

Нахлынувшая реальность ворвалась с оглушающим ревом, криками и шумом борьбы. Ошалело помотав головой, Немезис прикоснулся к губе. Ощутив солоноватый вкус, метнул взгляд на дрогнувшую фигуру сержанта. Медленно поднимаясь с колена, окинул площадку цепким взглядом и только сейчас начал понимать, что он все еще перед камерой. А возле двери Крафт дергается в объятиях броненосца, пытавшегося удержать извивающегося угрем торговца:

– Пустите меня! Пропустите немедленно, – брызжа слюной, бешено вращая глазами, тот пытался освободиться от захвата. Лягал бронированного десантника, даже не морщился, при этом упорно шипел. – Неужели вы не слышите? Идиоты! Она зовет меня, отпустите!

Не найдя в помутневшем взоре Крафта и намека на узнавание, на восприятие реальности, Немезис содрогнулся. Воздав хвалу Создателю, только сейчас осознал, какой участи избежал и как повезло людям на борту.

Глава 25

– Разум и Силу Учителю!

– Силу и разум Сыну…

– Перед прощанием с Ушедшим прозвучали слова, смысл которых я не понял, – горло свело судорогой, и, воспроизводя голос Ушедшего, Немезис прошептал: – Порог вечности близок, а рок еще на мне. Я уже не успею все исправить. Отныне тяжесть бремени искупления ложится на твои плечи.

Услышав откровение, образ Учителя побледнел, в глазах метнулось выражение растерянности, и раздался шепот:

– О Разум… и что было дальше?

– Не помню. – Воспоминания всплывали разрозненными фактами. Отдельными образами. И с каждым новым днем обрастали новыми, ранее незамеченными деталями.

Не понимая, что с ним происходит, Немезис еще больше заволновался, видя реакцию Учителя. Вечно спокойный наставник не был таким взволнованным даже после вести о встрече с Ушедшим, а сейчас Учитель бледнел, глаза торопливо ощупывали лицо Немезиса, выискивали необратимые последствия.

– Было сильное напряжение, – осторожно произнося каждое воспоминание, Немезис боялся неверным словом засыпать ручеек воспоминаний, – «шептун» отключился, имплантированные сенсоры ослепли, но… счетчик времени не остановился. – Удивленно сопоставляя данные о времени, воин пробормотал: – Не хватает трех планетарных часов. А осознанные воспоминания начинаются уже за пределами здания.

Растерянность в глазах чем-то напуганного Учителя передалась и ему. Но нужно было с кем-то обсудить кашу в голове. События сыпались каменными глыбами, каждое кардинально меняло картину мира и требовало каких-то решений, а он не знал, как правильно поступить и что делать!

А что бы ни происходило, но кроме Учителя, не было человека, с которым можно спокойно во всем разобраться. Ведь он его знает с малых лет. Именно ему воин жаловался о первых синяках, именно с ним он постигал смысл жизни воина.

– Учитель, почему все происходит именно со мной? – едва не кричал воин. – Вначале Ушедший, затем эта глупая миссия. Затем это существо едва не овладело мной…

Образ Учителя покрылся рябью. Несколько раз сменились заставки Ордена, пока на фоне звездной бездны не запылал рубиновый меч. Сквозь шелест коммутаций пробился угасающий голос:

– С тобой будет говорить Верховный, он тебя посвятит…

– Силу и разум Сыну, – прогремело ослепительное сияние.

Переливы света обожгли нестерпимо белым накалом, и вновь попытка проникнуть в сознание клинком чужой воли. Отметая навязываемое ощущение покорности, воин внутренне возмутился. Поднявшаяся волна протеста поглотила сияние и ослепительный свет побледнел. Сквозь энергетические возмущения проступило ранее не виденное лицо.

Волевые складки человека, привыкшего повелевать, оставили характерный след в морщинах. Рубленые черты лица удивили отсутствием старости и дряхлости, которыми должен обладать Верховный Учитель. К удивлению Немезиса, наставник казался мужем в расцвете сил, и только присмотревшись, он заметил мелькающие следы цифровой обработки, словно лицо дробилось на ячейки, а затем вновь сливалось единым целым. Перед ним не образ человека, а запись голограммы, электронная копия некогда живой плоти, а теперь упорядоченный поток электронов.

– Значит, я не ошибся, – удивление сменилось иронией, и Верховный удовлетворенно откинулся назад, – значит, вот как ОН подстраховался.

– Силу и Разум Верховному, – почтительно произнес Немезис, на ходу пытаясь сопоставить, кто не ошибся и кто решился. – Дозволено спросить?

Лицо разгладилось в ироничной улыбке, в глазах блеснул огонек интереса, и Верховный ответил:

– Спроси…

– Верховный Учитель может объяснить, что происходит с одним из сынов?

– Нет, не может, – ответил Верховный в манере человека, много лет тянувшего непосильную ношу и вдруг заметившего, что объявился помощник, чьи плечи шире.

– Суть происходящих в тебе перемен никто не объяснит. Почему? Да потому, что не знают. Единственный, кто сможет объяснить суть процесса, так это известный тебе Ушедший.

Видя на лице Немезиса определение непонимания, Верховный заговорил медленно с расстановкой:

– Объяснить явление, которое изменяет тебя самым кардинальным образом, сможет только напряженная работа целой квадры Разумов. И то не факт.

Мысленно представив глобальность задачи, над которой будет трудиться несколько самых мощных из созданных человечеством искусственных интеллектов, Немезис опешил.

– Верховный, но я не хочу…

Мерцающий в сознании образ нахмурился, от чего прежний налет веселости смело, как залпом орудий.

– Ты хоть представляешь себе, какой чести удостоен?!

– Как я могу представить то, чего не понимаю! – огрызнулся Немезис.

Почему сорвались такие слова!? Откуда эта вспыльчивость!? Но другая половина сознания словно подбадривала. Отдавшись на волю бунтующей половины, Немезис выплеснул горечь, словно капли раскаленного металла:

– Я занимаюсь не своим делом! Вместо «просвета» преступникам, я увяз в людях. Вместо того, чтобы участвовать в сражениях, я обременен колонистами, как инкубаторная матка с зародышами! Вместо того чтобы понимать, что происходит, я постоянно сталкиваюсь с неизвестным, словно слепой в толпе мегаполиса! И никто не дает четких, ясных приказов, нет ни инструкций, ни заключений аналитика… Я не брат Науки, не Учитель, не Посланник, а всего лишь простой воин! А строить колонию, разбираться в дебрях человеческих взаимоотношений, мучить сознание головоломками чужаков… Все это не для меня… Я не могу выполнить возложенную миссию.

– Не может он… Устал он. Растерян… и не знает, что делать, – пророкотал Верховный. Обжигающие слова впивались в мозг раскаленным жалом.

– Как вообще ты смог такое выговорить? Как ты вообще посмел так думать?! В то время как человечество столкнулось с Врагом – и сразу же потеряло ДВЕ системы! Когда Орден стал воистину востребован… ТЫ посмел говорить о слабости?! Ты! Тот, чьего появления Орден ждал столетия?! Тот, кто может вдохнуть жизнь в новое поколение. Тот, кто поведет за собой Братьев во славу человечества, заявляет о своей слабости?!

Слова оглушали. Жгли. Порождали тучи вопросов, а от возможных ответов сознание промерзало оцепенением. А слова Верховного гремели, клеймили, бушевали, взывали к самому живому. К чести и верности идеалам Ордена.

– Враг? Две системы?!. Когда?

Образ Верховного Учителя пылал яростью. Казалось, огонь выплеснется наружу, перекинется на белое одеяние и охватит гигантскую фигуру пламенем гнева. Но миг, и черты лица ослабли, проступили следами внутренней усталости. Пожар поутих, и хмурый взгляд уже не обжигал, а просто корил непутевого сына.

– Тебе перешлют блок с оперативной сводкой Ордена… – досадливо посетовав на всплывшие ограничения связи, помотал головой. – Этого я не могу доверить «вирту», так что придется тебе все воспринимать на слух…

Одарив Немезиса задумчивым взглядом, заговорил взвешивая каждое слово:

– То, что я тебе скажу, сильно отличается от откровений в Скрижалях… Постарайся это просто понять, без попытки оценить. В основе проекта «Немезис» лежала технология изменения человека при помощи вмешательства информационного кода в биохимические процессы человеческого мозга. При помощи информационных массивов корректировалась информация на уровне клеток ДНК. Это почти мгновенная генная инженерия. Путем вмешательства в нейронные связи мы добиваемся перестройки заложенных природой межклеточных соединений. Блокируя определенные участки мозга, прокладываем пути в ранее не использованных областях подсознания. И в результате мы получаем мозг с возможностями, в несколько раз превосходящими феноменальные способности гениев из обычных людей. Память, рефлексы, способность усваивать за раз огромные массивы информации, превосходят обычные в порядки раз в… НО!

Печально усмехнувшись, Верховный сделал многозначительную паузу.

– Но мы не можем управлять этим процессом… Не можем запрограммировать необходимые изменения, – «АЛГОРИТМ» нам не подвластен. Сколько мы ни трудились над расшифровкой, – механизм, принцип действия, рычаги воздействия мы так и не выявили…

– Но как так… Ведь братья Науки, Посланники… – потрясенно прошептал Немезис. Словно с великолепной мраморной статуи сорвали покрывало величия и всемогущества, а под ним показалась глыба обычной человеческой воли, скрепившей Орден в мощную, но вовсе не во всемогущую организацию.

– Это побочные эффекты. Не из всех детей получились «немезисы». Мы только ИСПОЛЬЗУЕМ механизм, но не можем его изменить, задать новые требования, подогнать под каждого человека. И только один человек… – Глаза подернулись пеленой воспоминаний, мелькнул намек на улыбку, и Верховный неуверенно добавил: – …только тот, кто его породил, знал, как он действует.

– Создатель… – с замиранием закончил Немезис. В глубине сознания заворочался клубок невидимых сил. Порождая тяжесть в затылке, они дали о себе знать чувством удовлетворения, словно согласились с утверждением.

– Да… Он покинул Орден, ничего не объясняя. Просто угнал крейсер и растворился среди звезд. И успешно скрывался от наших ищеек, – мелькнула улыбка охотника, отдававшая дань уважения изворотливой добыче, – а искали мы его долго… но нашел его ты. Вернее, ОН сам нашелся.

Представляя, какие силы задействовал Орден на поиски Ушедшего, силы, способные стереть целые планеты, но так и не сумевшие выследить одного человека, Немезис содрогнулся. Всемогущий Орден не смог справиться с одним человеком.

– И как всегда, в своей манере, – продолжал исповедоваться образ Верховного, – я уже давно потерял физическое тело, вынужден обитать в недрах Разума, а он все еще жив и продолжает бесить меня своим упорством. Вместо того чтобы воссоединиться с нами и вернуться на Марс с почетом, пригрозил, что покончит с собой, если уловит в планетной системе хоть один намек на присутствие Ордена.

Немезису показалось, что захрустели побелевшие кулаки, но лицо Верховного с трудом расслабилось, задышало ровнее.

– Через тебя он узнал все наши частоты, тактику и приемы. Все, что мы умеем, можем предпринять – он теперь знает. И выдвинул условие… Если ты один, без вмешательства Ордена, справишься с колонизацией, то мы получим нового Создателя. А если не справишься… Тогда бесценное знание растворится, просочится водой сквозь сито твоей памяти, а он – отключит Воскрешение… так и не сказав «ключа», активирующего в тебе заблокированную память.

Интерлюдия 5

Человечество лихорадило. Уже прошли вторые сутки после ошеломляющей трансляции, а истерия не утихала, только набирала обороты, охватывая все новые и новые планеты.

Вначале это приняли за обычную виртуальную жвачку. Один из серверов корпорации, владеющий инфомассивами «желтой зоны», наводнил виртуальные просторы душераздирающими образами. Чудом спасшийся экипаж баржи на фоне изодранного в клочья корабля. Стальная игла грузовоза словно побывала в гигантских челюстях. Стальной колосс зиял провалами секций броневого покрытия, чадил пробоинами, бесстыдно выставлял напоказ изглоданную обшивку с торчавшим титаном каркасных ребер.

Перебивая друг друга, члены экипажа выкрикивали угрозы; заявляли о баснословных исках страховым компаниям; клеймили собственную корпорацию, обвиняли всех в предательстве. И под умелыми вопросами репортеров поведали мрачную историю. Которая тут же воплощалась в мрачную виртсимуляцию таинственного происшествия.

Караван прибыл в звездную систему по расписанию. Не встретив привычной процедуры «запрос – ответ», командир охранения все списал на технические неполадки и дал команду выстроить курс-клин на голубую жемчужину планеты. И едва двигатели ослепительно вспыхнули разгонным импульсом, как на караван нахлынула волна неизвестных кораблей. Появляясь из ниоткуда, не фиксируемые радарами и системами обнаружения, масса тел заполонила визуальный простор переливами золотых то ли парусов, то ли крыльев. В считаные секунды эфир наполнился возгласами недоумения, а сменился уже полными ужасами призыва о помощи.

Штатный конвой из одного эсминца и звена «ястребов» не успел даже избавиться от трети боезапаса, как исчез с радаров вместе с перехватчиками.

Когда количество отметок в конвое превысило треть, флотский пенсионер вспомнил боевую молодость. Не став ждать, пока прояснится ситуация, и не обращая внимания на протесты штурмана, убеждающего, что это недоразумение сейчас прекратится, – отстрелил грозди трюмов и, создав вокруг корпуса труднопроходимую сферу из контейнеров, начал экстренное накопление энергии для «провала».

Баржу затрясло под сокрушительными ударами, сенсоры выдавали тревожные трели разгерметизации обшивки, краснели показания маневровых двигателей… и опоздай он на секунды в накоплении энергии, баржа бы ни за что не ускользнула.

Накопленной энергии хватило только на рывок в несколько световых лет. Вынырнув в окрестностях маяка, последнего в цепи ориентиров к злополучной планете, капитан дал команду на срочный ремонт едва ползущей баржи. Первичное обследование дало неутешительный результат, и, запуская передатчик на непрерывное излучение сигнала бедствия, он наткнулся на запись неизвестного вызова… Вызова, впоследствии всколыхнувшего все человечество, с легкой руки репортеров названного – Отречением:

«Мы познали Смерть. Отвергли Темноту суеты. Мы познали Жизнь. И возродились в лоне вечности, обретя настоящую Радость, познали Великий Покой! Мы славим тебя, О Великая Праматерь! Мы дети твои, мы плоть твоя! Как взяла наши мертвые души, так и прими заблудшие души этих Не Рожденных!»

Интерлюдия 6

Орден потерял Сына. Штурмовик пропал в той же планетной системе, что и 16-й флот Сил Безопасности.

Направленный на разведку происшествия на пограничной планете, «немезис» успел лишь раз выйти на связь. В планетной системе энергетические всплески проколов пространства и выбросы энергии, характерные для жаркого боя трех ударных эскадр СБ. И всё.

На запланированный сеанс штурмовик не вышел, а маяк прекратил транслировать сигналы бортовых систем. Это могло значить только одно – самоуничтожение.

Известие о потере объединённого флота облетело все уголки освоенного пространства. Какими бы ни были трудности, какой бы враг ни противостоял безопасникам, но потерять ЦЕЛЫЙ ФЛОТ, состоящий из шести десятков эсминцев, сотни кораблей среднего класса, не считая уже тысячи истребителей – такого не было ни разу.

Пока человечество, затаив дыхание, слушало официальное заявление представителя СБ, транслирующего выступление с Лунной Цитадели, по «вирту» распространилось страшное известие – пропала связь с индустриальной Хемалой, планетной системой внутри галактического рукава. Внутри зоны Содружества!

Еще не закончилось выступление седоволосого полковника, с уверенной миной зачитывающего успокоения, уверения в надежности орбитальных баз, мощи опорных пунктов и боевом духе подразделений Службы Безопасности, что не допустят повторения роковой случайности, как прозвучал вопрос:

– Как вы прокомментируете известие о потере связи с Хемалой?

Щуплый репортер присутствовал в зале мерцающей голограммой, но зато шар виртуальной ищейки цепко ухватил в кадр застывшее лицо полковника:

– Если я не ошибаюсь, там находится опорная база четвертого флота?

Замявшись с ответом, полковник коснулся серебряного обруча. Отсутствуя необычно долгую для «вирта» минуту, ожил бесцветным голосом:

– Без комментариев. Пресс-конференция закончена.

Это было ошибкой. Как сделали заключение аналитики Ордена: «Точка отсчета поставлена». Человечество замерло.

В том, что это война, уже никто не сомневался. Но кто их враг? Что ему нужно? Откуда он вообще взялся? Вопросы роились, плодились и распространялись быстрее слухов. Стоило прозвучать чьему-то предположению, как в другом конце «вирта» оно уже представлялось как случившееся. Как факт. Обрастало новыми подробностями, комментариями экспертов, заключениями всевозможных научных обществ, спекуляциями политиков, что конечно же не могло не затронуть повседневную жизнь Федерации.

Первыми отозвались биржи. Акции корпораций, занятых межпланетными перевозками, медленно, но уверенно поползли вниз. Деловая активность на звездных просторах падала. Транспортные компании оказались под главным ударом кризиса.

Нет гарантий, что отправленный караван не пропадет в бездне, вернется целым и невредимым. Тем более что страховые компании отказались выплачивать материальный ущерб, ссылаясь на уже давно забытые пункты страхового полиса: «При наступлении крупномасштабных боевых столкновений действие контракта приостанавливается до стабилизации политической обстановки…» Оказавшись на грани реальной угрозы банкротства, владельцы не желали тратить людские и материальные средства. И как правило – стремление затянуть ранее оговоренную поставку или вообще разорвать контракт, сославшись на форс-мажорные обстоятельства…

Интерлюдия 7

Планета Версаль славилась научными исследованиями. Вся планета представляла сеть мегаполисов, связанных монорельсами с исследовательскими комплексами, лабораториями, полигонами и сетью космических терминалов. На которые ежедневно прибывали тысячи транспортов, несшие в гроздьях трюмов миллионы тонн продовольствия, медикаментов и товаров первой необходимости.

Но уже в течение трех дней в космопортах приземлились только жалкие сотни частных грузовозов, что, спекулируя на обстоятельствах, заламывали за свой груз несусветные цены. Но даже и грабительские цены на товары не могли удовлетворить потребности миллионных мегаполисов.

Среди высотных башен и арок все чаще стали слышны завывания сирен полицейских аэрокаров и рев пожарных тягачей, то и дело спешивших на участившиеся случаи беспорядков, видны стремительные росчерки белых болидов медицинских экипажей.

В мегаполисах начала ощущаться нехватка продовольствия, вспыхивали беспорядки. Продовольственные склады, вмещавшие запас всего лишь на несколько недель, превратились в стратегические объекты номер один.

Розничные сети продовольственных товаров медленно умирали. Торговые уровни чернели потухшими вывесками, плакатами о закрытии заведения на непредвиденный срок, а если какой-то владелец умудрялся выставить товар на продажу, – за ним выстраивались стометровые очереди.

Частые погромы и беспорядки, устраиваемые на уровнях магазинов и ресторанов, вынудили мэрию принять решение о централизованном распространении товаров первой необходимости. Вводились раздаточные пункты и жесткое нормирование бесплатной раздачи продуктов. Под охраной усиленных нарядов полиции пункты выдавали урезанные суточные нормы питания.

И с каждым днем ситуация накалялась. Запасы продовольствия таяли. Любое урезание нормы вызывало бурю протеста. Раздаточные пункты, становясь местом стихийных собраний, все чаще перераставших в кровавые стычки между обремененными долгом полицейскими нарядами и начинающими звереть людьми.

Интерлюдия 8

Аграрная планета Свила.

Голубая жемчужина, близнец материнской Земли. Большую часть суши занимали квадратные гектары золотых полей, зеленых лесов и обширных пастбищ. И без того мягкий климат планеты с двумя светилами дополняло сияние многочисленных климатических установок, что, вздымаясь километровыми башнями, окрашивались синими всполохами энергетического поля. Рассеянное свечение держало климат планеты в жестких рамках расписания. Если полям нужен полив – над определенными областями искусственно сгущались тучи и выпадала строго определенная норма осадков, а если нужно солнце – грозовые фронты отводились в океаны и там бушевали проливными ливнями. Сложная система климатического контроля сделала Свилу ведущим экспортером продовольственных товаров. Между поверхностью и орбитальными доками беспрерывно курсировали баржи, что заполняли орбитальные заводы сырьем, а на поверхность поставляли аграрное оборудование, запчасти и самое главное – контейнеры с мезонитовым топливом для климатических установок.

Но сейчас над планетой бушевали ураганы. Вырвавшаяся на свободу стихия словно мстила за длительное заточение. Атмосферные циклоны зарождались, где хотели, и проходили, как хотели. Пасмурные дни, тропические ливни, ураганы губили урожаи, выдували поля, затопляли угодья, вырывали плодоносные рощи с корнями, – планета стонала под вихрем первозданной мощи, сметающей всё и вся.

И не было силы, способной остановить буйство стихий. Ведь караван с мезонитовым топливом для энергетических реакторов не прибывал уже девятый день. Климатические установки бездействовали. Немногочисленное население, уже как век полагавшееся на всемогущество автоматизированных систем, приручивших атмосферу, оказалось один на один с разъяренной природой.

Интерлюдия 9

Земля. Самое высокое из всех построенных человечеством зданий возвышалось над поверхностью километровой конструкцией. Переливаясь всеми цветами радуги, сфера поддерживалась полусотней поднявшихся из поверхности мраморных рук. Оставляя далеко внизу небоскребы и кутаясь в облаках, сфера символизировала единение человечества в стремлении к мечте.

Но сейчас в ассамблее Федерации Корпораций, на экстренном заседании царило совсем не единение. Колонный зал под прозрачной чашей купола гудел растревоженным ульем. Огромный зал, поделенный на равные сектора, объединял сотню самых могущественных корпораций человечества.

Стулья с высокими спинками были центрами активности и шума. Вокруг кресел суетился обслуживающий персонал, а в ногах мелькали тельца мелких киборгов, что спешно подсоединяли все новые и новые блоки, от чего позади столов вырастали лабиринты конструкций модулей «звездного эха», консолей переносных искусственных интеллектов и дополнительных голопроекторов.

За массивными столами, отделанными в культурном стиле, царившем в планетной системе представителя, возвышались массивные спинки кресел, на которых восседали призраки хмурых дипломатов корпораций.

По черному мрамору пола с мозаикой созвездий бесшумно двинулась фигура мужчины. Наступив на серебряный круг, проекция увеличилась в десятки раз. Секунда, и на каждого из ста послов взглянул седоволосый мужчина. Обведя всех тяжелым взглядом, выдержал паузу для абсолютной тишины.

– Господа дипломаты, приветствую вас на экстренном заседании парламента. И как председатель объявляю тему…

На втором этаже, по традиции отводившемуся представителям прессы, установилось подобие тишины. Каждое слово председателя ловилось, фиксировалось и тут же транслировалось многочисленными проекторами на все освоенные человечеством миры. Роясь клубами и чудом не сталкиваясь в ограниченном пространстве галерки, серебряные шары фиксаторов исправно работали даже сквозь мерцание силового поля.

– Мы должны дать оценку событиям, всколыхнувшим человечество… и принять меры для общей стабилизации.

– Какие оценки?! Это война! – взорвался представитель за вычурным столом с замысловатой вязью. – А вы все оценки даете! Нужно действовать!

Выработанная годами привычка сдерживать эмоции сковала лицо председателя в маску титанического спокойствия. Выждав, пока уляжется ропот за столами, ответил:

– Уважаемый Аль Харман. Мы прекрасно знаем, как корпорация Аль-Мерхи относится к событиям на Хемале. Но все же… Федерация Корпораций должна прийти к единому мнению, выработать решения, и только после этого мы можем действовать.

– Вот именно! Вы все всё прекрасно знаете, но ничего не делаете! – коренастый представитель, едва не брызжа слюной, выкрикивал обвинения. Поднявшись за столом, гневно указывая на председателя, обвел всех пронзительным взглядом:

– Уже десять эталонных суток, как мы потеряли одну из жемчужин нашей корпорации, уже вторые сутки как не поступают оплаченные караваны… И вы мне говорите, что вам нужно прийти к единому мнению?! За что мы платим баснословные взносы?! Для того чтобы Земля спокойно себя чувствовала под прикрытием Бастионов Лунной Цитадели?

– Соблюдайте спокойствие, уважаемый! – прогремел голос председателя.

Умения оператора голографической связи не хватило, чтобы скрыть подергивания левого века. Представителя Аль-Мерхи уже понесло:

– Это вы не забывайтесь!

Обведя всех горящим взором и видя неодобрения на лицах коллег, считавших открытое проявление эмоций слишком большой роскошью для политиков, печально улыбнулся.

– Думаете, вас это не коснется? Пройдет стороной? Так я вам хочу сказать. Если сейчас не принять срочные меры по решению ситуации, Федерация Корпораций рухнет. Наши верфи замрут, и тогда всем не видать новых генераторов прокола пространства!

Новый ропот пронесся по залу, отличаясь ощутимой нотой обеспокоенности, нес в себе и неприятие. Все прекрасно понимали, чем это грозит для кораблей – лишить сердца, но высказанная вслух догадка походила на угрозу.

– Уважаемый, будьте благоразумны… – попытался утихомирить председатель. Усталый голос говорил о не одной бессонной ночи, проведенной над решением проблемы. – Мы все понимаем тяжесть ситуации, и мы не отказываем в помощи. Ведь как только было получено тревожное известие – флот СБ направился на Хемалу…

– Значит, одного флота мало!

– Я вам клятвенно заявляю – никто не собирается бросать Аль-Мерхи, оставлять один на один с проблемой.

– Да? Тогда как вы объясните отсутствие караванов?

– Решение данной проблемы как раз и внесено в повестку заседания, – ответил председатель.

Дипломат опустился в кресло и подпер рукой потяжелевшую голову в стилизованной под чалму блестящей ткани. Задумчиво проведя рукой по роскошной бороде, сказал:

– Если в краткие сроки возобновятся поставки мезонита и продовольствия, мы сможем продержать производственные циклы без остановки. Но это должно быть очень скорое решение…

– Первые караваны… – председатель коснулся серебряного обруча, на миг закатил глаза, вслушиваясь в сеанс виртуального сообщения, и прямо взглянул в глаза сенатора, – …только что стартовали…

Дождавшись кивка дипломата, председатель обвел столы вопросительным взглядом.

– Предлагаю на обсуждение законопроект о гарантиях транспортным корпорациям из резервов Федерации. Тексты уже разосланы по модулям Разумов…

Пока дипломаты изучали предложенные председателем варианты, журналистские фиксаторы закружили в выборе удобного места. Эфир пока отдавался во власть режиссеров, и по «вирту» транслировались последние новости, мнения и комментарии экспертов и всевозможных общественных деятелей, что должны были разъяснить огромной аудитории смысл произошедшего события.

Вскоре законопроекты будут приняты и разосланы по всем информационным серверам корпораций, а далее, в виде указов воплотятся в руководящие документы департаментов, в новые соглашения с корпорациями или в приказы для штабов Службы Безопасности. Но прежде чем безопасники начнут приводить в действие всю мощь военной машины, должен выступить глава СБ. Его-то появления и ждали фиксаторы, наполняя галерку тревожным гулом и редким скрежетом притирающихся сфероидов. Ведь в программе заявлено выступление полного генерала Ревлюса, чье появление на людях, а тем более выступления в сенате можно пересчитать по пальцам.

Председатель помассировал виски. В отличие от дипломатов, над чьими проекциями трудились операторы голограмм, и те выглядели, как и в начале заседания, ему приходилось присутствовать в зале вживую. И нести бремя председателя собрания совета Федерации Корпораций, стоя многие часы под ослепительными софитами и бликами фиксаторов.

Закончив прием последних правок к проекту срочных законов, над чьей грамотностью усердно поработали искусственные интеллекты каждой планетной системы, председатель облегченно выдохнул.

– Слово представляется главе Службы Безопасности, полному генералу Гельмуту Ревлюсу.

На смену уставшему сенатору выплыл величественный айсберг. С достоинством поднявшись на площадку, седеющий генерал окинул дипломатов взглядом, словно навел стволы космических армад. Сплав воли и внутренней силы придавал лицу неповторимое выражение воина, прошедшего не одну смертельную схватку, и которому неприятно находиться среди толпы сварливых торговцев.

– Господа дипломаты и люди Федерации. – Глубокий голос звенящей стали пронесся по залу холодным ветром. Если и были те, кто мог еще улыбаться или говорить на отвлеченную тему, то после громового раската установилась полная тишина.

Стянув обруч виртуальной связи, генерал выпрямился, словно встречая опасность грудью, и сказал:

– Буду краток. Человечество вступило в контакт с первой внеземной цивилизацией. И как бы ни было мне тяжело это говорить, мы оказались не готовы к прямой агрессии…

Последние слова разлетелись по залу ледяными порывами, сковавшими лица в неподвижные маски. Даже проекторы не смогли смягчить выражения откровенного испуга. Словно не ждали преграды на пути, и вдруг стукнулись лбом о непроходимую стену. Не веря в услышанное, сенаторы растерянно переглядывались, первым нарушил тишину вкрадчивый голос представителя Аль-Мерхи:

– Вы хотите сказать, что ВЫ не готовы?

– Что хотел, я сказал, – отрезал генерал. – Наша цивилизация, по крайней мере, в том виде, как она сейчас существует, не сможет выстоять в войне.

– Поясните свою позицию. Возможно, уже бывший глава…

Взглянув в глаза дипломата, чье лукавство и политическое чутье было знаменито на всю Федерацию и было гарантом избрания на пожизненное членство от Аль-Мерхи, генерал усмехнулся:

– Уважаемый Аль Харман, можете не играть со мной в прятки. Если хотите, чтобы я сдал свои полномочия и ушел в отставку, предъявите обвинения, и сбудется ваша мечта.

Привыкший к недоговоркам и иносказаниям, незыблемым правилам политики, дипломат улыбнулся и, мирно подняв руки, заговорил:

– Я пытаюсь разобраться в ситуации. Как такое могло произойти? Кто в этом виноват и какие есть варианты выхода из ситуации?

Словно получив подтверждения свои мыслям, генерал кивнул и неспешно ответил:

– Все очень просто, господа, – придавив взглядом, сказал генерал мстительно, – система корпоративного общества, а самое главное централизованная экономика, которой вы так гордитесь – не годна для человечества. Она способна существовать только в условиях аквариума, когда актуален постулат об одиночестве человечества во вселенной. Но при столкновении с агрессией – мы оказались на грани краха: производство парализовано, транспортные связи трещат, система распределения ресурсов разрушена, и чтобы принять срочные меры, – нужно протащить срочные решения через небоскребы бюрократической системы согласования всех корпораций.

Замолчав, словно выжидая вопроса, генерал застыл под взглядами уже оправившихся дипломатов, готовых поспорить с «выскочкой», посмевшим критиковать ИХ правление.

– Генерал, не слишком ли вы поспешны в выводах? – раздался голос молчаливого дипломата русскоязычного конгломерата, представлявшего сразу треть Федерации Корпораций.

Услышав голос матерого «волкодава», дипломаты настороженно замерли. Когда начинал говорить коренастый деятель с проницательным взглядом из-под косматых бровей, то остальным стоило помолчать, дабы потом не оказаться на пути пресловутого «русского медведя».

Развернувшись, Ревлюс открыто встретил угрюмый взгляд Прокофьева. Поборовшись взглядами, равные остались недовольны дуэлью.

– Выводы сделаны аналитической службой и подвержены поэтапному анализу комплексом Земного Разума.

По залу пролетел ропот переговоров. Если бы выводы аналитиков можно было оспорить, то с многофазным анализом ситуации, произведенной самым мощным вычислительным комплексом человечества – спорить бессмысленно. Выше инстанции нет.

– И какие рекомендации выдал Разум?

– Мы находимся на вязи вариаций. Слишком много переменных и пробелов о противнике. Разум просчитал три основных ветви… и вы можете их просмотреть на личных проекторах.

Спустя минуту мертвой тишины раздался едва слышный голос председателя:

– Господа дипломаты, извините, что вынужден отвлечь от изучения рекомендаций, но у нас непредвиденное событие…

Выйдя в центр зала, что-то горячо зашептал генералу. В мгновение ока лицо Ревлюса скривилось, словно от приступа зубной боли. Справившись с эмоциями, генерал окаменел с маской вежливого ожидания.

– Представляю… Посланника Ордена.

В зал опустилась первозданная тишина. Недоуменные лица дипломатов, грозди выглядывающих из-за кресел лиц обслуживающего персонала, участившийся шум столкновения репортерских шаров, что, борясь за выгодный ракурс съемки, терлись боками, трещали пластиком, – все старались не пропустить небывалое событие – впервые за всю историю существования Ордена Посланник Марса выступит перед широкой аудиторией. Массивные створки, инкрустированные золотыми барельефами покорения космоса, величественно разошлись в стороны. Наглухо закутанная в черный плащ и глубокий капюшон массивная фигура стремительно вошла в зал.

Остановившись напротив председателя, легким кивком обозначила приветствие. Скользнув по генералу провалом глубокого капюшона, задержалась ровно на миг, дающий понять, что генерала заметили, знают и подставлять незащищенную спину не будут.

Один шаг, и увеличенная проекция заняла почти все видимое пространство.

Одним движением капюшон был откинут в широкий ворот, и неестественная белизна удлиненного черепа приковывала взгляды необычностью. Вытянутый металлический затылок черепа напоминал египетского фараона, сошедшего в мир людей с фресок древнейших пирамид. Но впечатление уродства рассеивалось необыкновенно правильными чертами лица, гармонирующее с широко распахнутыми глазами, где вместо обычных белков на людей смотрело пламя огня, – в один миг готовое прийти на помощь или выплеснуться обжигающим напалмом.

– Мне выпала честь приветствовать правителей человечества от Ордена Силы и Разума, – глубокий голос подобно шуму водопада поглотил всех и везде. Словно говорил не один человек, а тысяча сильных голосов слились в единый бас. Непонятно куда смотревшие глаза закрылись, словно давая отдохнуть зрению от буйства цветовой гаммы зала. Но тут же раскрылись со словами:

– Орден предупреждает об опасности…

– Секрет Полишинеля, – криво усмехнулся генерал, едва не сплюнув на мозаику мраморного пола.

Оставив шпильку без внимания, Посланник продолжил:

– Человечество стоит перед уничтожением. Если в кратчайшие сроки не оказать противодействия, то в течение земного года о человечестве как о независимом виде разумных существ можно будет забыть.

– Чушь! – выразил за всех единое мнение Ревлюс. Потряс в воздухе веером из дисков прозрачных инфоносителей.

– Ситуация критична, но не настолько, как ВЫ всегда любите сгущать!

Дипломаты молча переводили взгляды с начавшего закипать генерала на безмолвную фигуру Посланника. Нелюбовь Ревлюса к всему, что связано с Орденом, была известна всем, а кто об этом не знал, достаточно лишь было ознакомиться с проектами предложений СБ по «красной чуме». Именно с приходом Ревлюса СБ вновь начала разрабатывать планы молниеносной войны с Марсом. А если учесть, что генерал выходец с планеты, сожженной Орденом, то идеальней фигуру СБ не найти…

– О какой угрозе?! У нас есть ударные флота, почти во всех крупных планетных системах развертываются сети тяжелых орбитальных баз. У нас есть новые разработки… Единственное препятствие это инертность бюрократической системы. Но если СБ получит полноту власти, введет в корпорации своих военных атташе, чьи приказы будут исполняться без проволочек, мы проведем полную реконструкцию общества и…

Посланник вытащил из складок плаща предмет. Разжав ладонь, показал ярко-зеленую сферу с ядовитыми полосами желтых створок.

Дипломаты заинтересованно вытянули шеи, чтобы рассмотреть, а генерал весь побледнел и едва сдержал желания, чтобы не отшатнуться.

– Узнаете свою секретную разработку?

Побелевшими губами Ревлюс ответил:

– Биогенератор с подавителем воли.

– Да. Этот прибор распыляет состав и излучает короткие ультразвуковые волны, превращающие человека в полного идиота в течение нескольких секунд, – спокойно констатировал Посланник, пройдя к выступу, положил руку на управляющую сферу голопроектора.

Спустя миг проекция сменились рябью, а затем проступила серая каюта корабля. В углу камеры сидела девчушка, уткнувшись подбородком в поджатые колени, бросала испуганные взгляды на возвышающуюся фигуру «немезиса».

– Воин Ордена перехватил это существо на пути в обжитые планеты Федерации.

Шок после слов Посланника о смертоносной вещице, уже убранной в складки плаща, медленно отпускал скованные лица политиков. Люди внимательно слушали Посланника, что мерно продолжал комментировать сменявшиеся картинки записи.

– Чистосердечное признание… Неужели об издевательствах Ордена получают неопровержимые доказательства, – хищно ощерился Ревлюс.

– Это не человек.

– Что?!

Возглас недоумения сменился косыми взглядами. Переглядываясь в поиске опровержения, дипломаты ждали от Посланника объяснений. И тот не разочаровал.

Ознакомившись с выжимкой, с пояснениями и краткими научными отчетами, перемешанными с особенно яркими видеофрагментами, дипломаты потрясенно молчали.

А после сцены, когда «немезис» едва смог восстановить над собой контроль, Посланник сказал:

– Это существо вырабатывает вещество и обладает биологической системой распыления по принципу действия, напоминающего вашу «новинку». Только скорость распространения такого соединения превосходит все известные аналоги в сотни раз. И более того. Проникая в организм обычного человека, перестраивает потовые железы на выработку такого же эфироподобного соединения. За счет чего скорость и ареал распространения… скажем так – заболевание, покрывает большую площадь и в краткие сроки.

– Но зачем… – прошелестел голос председателя.

Изображение скользило над спиной девичьего тела, выхватывая все шрамы и наросты, отличающие существо от человека, а затем замерло над лицом. Широко распахнутые глаза смотрели на присутствующих невинным взором ангела. Пронизывающий сознание взгляд порабощал девственной непорочностью и вселенской добротой.

– Уважаемый Аль Харман. Вам это ничего не напоминает?

Недовольно дернувшись, отвлекаясь от созерцания чуда, политик перестал теребить бороду и огрызнулся:

– А что это мне должно напоминать?

Картинка на проекции сменилась пейзажем мегаполиса. Высокие башни города, выстроенные в арабском стиле, утопающие в пальмовых садах, расступились перед стремительным полетом камеры. Проступила площадь перед высоким минаретом, наполненная бурлящими потоками людей, что стремились пробиться к центру, над которым возвышалась стела, а под ней трибуна, с которой выступал оратор, окруженный плотным кольцом охраны. Пылающие фанатичной преданностью взоры, плотно сжатые губы молодых людей, решительные жесты, – все говорило, что преданней охраны не найти. В огонь и воду, лишь бы уберечь «сокровище» от любой опасности. А звонкий голос продолжал вещать с трибуны.

– Это Хемала… – недовольно пробурчал дипломат, ревниво наблюдая за лицами людей, ловящих каждое слово, каждое движение оратора.

Камера поднялась до уровня лица. Та же чернота волос, тот же омут синих глаз, только выражение было жестче. Волевые движения. И взгляд – сплав доброты и гранитной воли, способной повести за собой нацию, планету, систему.

– Да. Это столичная планета системы Хемала. Это последняя новая правительница, избранная единогласно, на внеочередных выборах правительства системы.

– Но, но… – дипломат забыл о бороде, начал слушать быстро зашептавшего на ухо помощника, а вскоре вообще закатил глаза в сеансе виртуальной связи.

– Вы хотите сказать, что это одна и та же жен… существо? – спросил Ревлюс, придерживая обруч, искривший непрерывным сеансом связи.

– Нет. Это разные существа, но выращенные по единому образу и подобию. Аналитики Ордена просчитали еще одно появление владычицы и сумели его предотвратить…

– Владычица?!

– Да. Созревшая и набравшая опыт особь. И с каждым новым «инфицированным» она становится сильнее.

Ревлюс подавленно замолчал. Информации оказалось очень много. И никто к ней не был готов. Даже сам глава СБ. Не говоря уже о дипломатах, поголовно закативших глаза в сеансах виртуальной связи.

– С этим ясно. Но вот чем же они противостояли нашему флоту?

Трансляция боя пиратов с космическим левиафаном и вскрытие одной из «бабочек» произвели эффект бомбы. Ошеломленный, подавленный и просто растерянный генерал, казалось, постарел на десяток лет. Вначале ревностно следивший за маневрами пиратских крейсеров, а затем удовлетворенно ждавший детонации торпед, но после массированной атаки «бабочек» и бегства пиратов, – глава СБ выглядел побитым псом.

– Но это невозможно, – не веря увиденному, шептали губы председателя. Переведя на генерала растерянный взгляд, с нотками истерики спросил: – Генерал, но ведь наши флоты не такие?! У нас ведь и вооружение мощнее, и корабли быстрее?!

Но ответом было молчание и хруст сжимаемых кулаков.

Глава 26

Непрерывный гомон птиц накладывался на рык хищников. Не затихая и на миг борьбы, гомон слился с треском поваленных деревьев. Выскочившая туша из мышц и пасти ухватила еще не успевшего отобедать мелкого хищника и с хрустом заработала жерновами челюстей. Верхушки деревьев сотряс сытый рев исполина.

На короткий момент джунгли замерли.

В небо взмыли стаи диковинных птиц. Облетая кроны деревьев-великанов, стая пернатых гонялась за мутными облаками насекомых. Набивая клювы еще стрекочущей пищей, возвращались на деревья увитые гроздями гнезд, с полчищами вечно голодных птенцов, дерущихся за самый жирный и вкусный обед.

Розовую высь сотряс гром.

Царь джунглей повел шипастой головой, и вертикальный зрачок замер в недоумении. Громовые раскаты нового соперника или обычная гроза? Раскат не утихал, а только набирал мощь, и вскоре уже сам воздух вибрировал.

Небо вспорол огненный росчерк, и мир взорвался.

Ослепительное сияние породило взрывную волну. Невиданная сила выкорчёвывала вековых великанов сотнями, а что оставалось в земле, спекалось невыносимой температурой. Превращалось в пепел и тут же уносилось вслед испепеляющему жару…

Наблюдая за огненным штормом с орбиты, Немезис просматривал экспресс-анализы и прислушивался к переговорам операторов тяжелых платформ.

Строительный заряд должен очистить плато и сотворить кратер, который пойдет под фундамент его идеи. Разместить неполных триста тысяч поселенцев, обеспечить безопасность сможет только город-крепость. Цитадель, способная противостоять всем неожиданностям с поверхности, а при необходимости и выдержать орбитальную осаду.

– Адмирал, первая волна возвращается в доки, – голос диспетчера наложился на сводки синоптиков о зарождении атмосферных бурь.

– Какие прогнозы?

– Через шесть часов должен зародиться циклон. Температура упадет до минус двадцати и как только утихнут снежные бураны, выпускаем коконы.

– Управление передать на флагман. Мои вызовы переводить на экстренные каналы.

Передав управление, Немезис прервал слияние.

Окунаясь в серость лабиринта коридоров, прошел к камбузу и с недоумением застыл перед черным провалом двери. Дневная смена давно закончилась, и вместо того чтобы отдыхать, кто-то из экипажа сидел за столом, медленно ворочая столовым прибором, не отрывался от голубого сияния терминала.

– Что вы здесь делаете?

Строгий тон не произвел должного эффекта. И только когда массивная поступь зазвучала за спиной, человек обернулся, и Немезис встретился с рассеянным взором торговца.

– А, это вы… – улыбнувшись, мастер Крафт привстал, протягивая руку, – присоединяйтесь.

– Удивлен. В такое глухое время, когда все спят, не ожидал кого-то встретить, – воин аккуратно пожал руку, заказал автомату сушеных фруктов, – вы же должны быть еще в лазарете.

Печально усмехнувшись, Крафт ответил:

– Да хватит. И так отвалялся три дня без сознания, – кивнул на монитор, что транслировал галактические новости, не веря, покачал головой. – Только пришел в себя, а тут такое. Никогда не думал, что застану такие времена…

Воин взял с подноса еще одну горсть и наслаждался непривычным ощущением кисло-приторного вкуса сушеной экзотики. Сморщенные плоды таяли во рту, оставляя необычные ощущения, будто пробуешь что то из давно забытого.

– Почему Орден решил вмешаться?

– Это наш долг.

Задумавшись над ответом, Крафт попытался улыбнуться.

– Вы не поймите, что я пытаюсь в чем-то упрекнуть, но за Орденом всегда остаются разрушенные города, безлюдные планеты, а тут… целая программа на укрепление Федерации. Даже переданы новые технологии, а совместное патрулирование границ. Да если бы мне сказали о таком всего неделю назад… я бы усомнился в здравомыслии говорившего.

Взглянув на разволновавшегося торговца, Немезис вернулся к методичному разжевыванию. Покончив с очередной гроздью, протянул руку к столу. Выскочивший шлейф ожил змеей. Унюхав разъем терминала, универсальный разъем уткнулся с характерным щелчком. На дисплее стремительно сменялись калибровочные тесты, и на синем фоне появилась картинка.

– Что это за древность? – вглядываясь в смутные образы, Крафт хмуро разглядывал всплывающий рядом перевод готических символов.

– Земля. Период средневековья… Святая инквизиция, – Немезис выводил картинку за картинкой, не спеша давал пояснения. – Многие помнят это как варварство, зверство и жестокость. Но мало кто помнит, что разгул разврата, вспышек опасных болезней, всевозможных бунтов и революций начался, когда институт инквизиции утратил влияние. Святая инквизиция была иммунитетной функцией общества. Путем уговоров отречения от ереси, под которой понимались не только религиозная теология, но и опасные брожения умов, предупреждались социальные потрясения, возникновение всевозможных оккультных образований… И только исчерпав доступные методы убеждения, инквизиторы применяли к человеку тюремное заключение, пытки, а после того как все методы убеждения были исчерпаны – сожжение на костре.

Дисплей уже давно вернулся к мерцанию дежурной заставки, а Крафт продолжал сидеть с отсутствующим взглядом.

– И вы возложили на себя право судить людей? И по какому праву вы решаете за других… как им жить? Современная инквизиция…

С сожалением взглянув на поднос с фруктами, Немезис осмотрелся. Задержав взгляд на панорамном иллюминаторе, ответил:

– Я не собираюсь с вами спорить. Но я знаю одно, – разглядывая кромку планеты, заглядывающей в иллюминатор буйством красок кислородной жемчужины, ответил на требовательный взгляд торговца жестким взглядом солдата. – Нельзя терять контроль. Никогда и ни над чем. И это подвластно только Разуму и Силе.

– Насилие порождает ответное насилие, – ответил Крафт, присоединяясь к созерцанию зарождавшихся циклонов.

Девственно чистая облачность впитывала сажу, и над третью джунглей центрального материка расползалась язва черной спирали, то и дело озарявшей поверхность вспышками молний.

– Доступ к Скрижалям вам закрыт, но своими словами… Поймите, другого метода контроля над человечеством, которое еще не однородно как в личной культуре, так и в планетарных масштабах, идеи всеобщей доброты и любви будут лишь ширмой для прикрытия корыстных намерений и нечестивых деяний.

Крафт улыбнулся и, покачав головой, ответил:

– Как и ваш предшественник. Тот также ссылался на Великие Скрижали и всегда уходил от ответа.

– Значит, еще не пришло время, – подвел итог воин.

Переключаясь на другую тему, вернулся к столу и вновь подключился к терминалу. На экране замелькали чертежи, побежали строчки пояснений.

– И что это?

– Сегодня первая фаза новой колонизации Пандоры, – указывая то на сменявшиеся карты поверхности, то на проекции околопланетного пространства, Немезис неотрывно следил за мимикой торговца. – Как только поверхность будет готова к приему строительных коконов, на орбите начнут создавать орбитальную крепость…

Крафт с трудом поспевал ухватывать суть. На лице все больше проступало морщин, а скептическая улыбка таяла под светом все новых и новых чертежей.

– Очень плотный график. Зачем такая спешка?

– Контрольные узлы по шкале времени действительно уплотнены. Но другого варианта на размещение трехсот тысяч поселенцев и обеспечения безопасности колонии я не вижу. Если у вас есть идеи, готов выслушать.

Отодвинув столовый прибор, Крафт подтянул к себе терминал. Пальцы замелькали в танце. Спустя полчаса Крафт откинулся на спинку кресла. Устало обхватил лицо, помассировал виски и одарил Немезиса уважительным взглядом.

В глазах еще мелькали расчеты, сухие выкладки инженерной мысли, но за тучей терминологии и схем Крафт все-таки уловил суть.

– Это будет больше чем колония. Большинство зданий несет двойной функционал. Я уже и не говорю об огневой мощности штатного вооружения, – озаренный только пришедшей мыслью, торговец удивленно вздернул брови. – Кстати, а кто колонисты?

– Обычный набор агентств переселения.

Многообещающе усмехнувшись, Крафт завершил:

– Со стандартными контрактами от корпорации. И как вы собираетесь с ними управляться?

– Для этого мне нужен комендант, – встретившись с непонимающим взглядом, Немезис попытался улыбнуться. – Я так понял, что вы не торопитесь отлетать. Почему бы вам не задержаться на стандартный контракт привилегированного служащего молодой корпорации?

Глава 27

– Я протестую! – голос Ригеля застыл на самой высокой ноте.

Лысеющий профессор мерил коридор широкими шагами. Остановившись напротив Немезиса, задрал голову и повторил уже не раз сказанную фразу:

– Я протестую. И как член Межпланетной лиги ученых, предупреждаю… Это вам не сойдет с рук!

– Мастер Ригель, – терпеливо пытаясь понять причину столь бурного протеста, воин учтиво перебил профессора: – Вы протестуете уже четыре минуты сорок две секунды, но так и не высказали причину протеста.

– Это возмутительно. Абсолютно варварские методы… Вы нарушаете экологическое равновесие на целом континенте. Уничтожаете удивительные образцы местной фауны и флоры. И еще спрашиваете причину протеста. Нет, это неслыханно… Кто вам позволил такие методы?!

Воин скрестил руки на груди и, глядя, как у защитника природы раскраснелись щеки, глаза налились блеском праведного гнева, а руки так и трясутся от желания кому-нибудь вцепиться в горло, лишь бы защитить природу неизвестной планеты, спокойно произнес:

– Ваше мнение зафиксировано. Что-нибудь еще?

– Я, я… – не встретив сопротивления, Ригель запнулся.

– Вы думаете, что так легко отделаетесь? Ничего подобного. Мы наложим на корпорацию штрафные санкции. Обанкротившийся совет директоров будет по саженцу… Лично! Высаживать каждое деревцо, каждую травинку…

– Это ваше право. Я его не оспариваю. Но пока вы находитесь на моем корабле… – воин добавил в голос металла и отчеканил каждое слово: – Вы будете выполнять пункты контракта и только после успешного выполнения и истечения контракта вы можете подать иск на обжалование моих действий. В противном случае на вас распространяется пункт 45, параграф 4.1 о саботаже.

– Чушь, на вольнонаемных служащих он не распространяется.

– Не распространялся до определённых событий, – отмахнулся воин, видя, как профессор пытается припомнить формулировку контракта, нажал: – Итак, это было все, что хотели мне сообщить?

– Нет. Я не хочу больше работать с этой… – подбирая приличное слово, профессор махнул рукой. – Моя часть исследований закончена. Свой отчет я уже отправил и мое присутствие в лаборатории, рядом с этой фе-ми-нист-кой бессмысленно.

Воин припомнил последние записи из лаборатории. Лайма действительно «наседала» на профессора. И учитывая разный подход к работе: ее фанатичное упорство в поисках ответов и его неторопливый подход к изучению неизвестного – удивительно, как они вообще смогли так долго продержаться вместе.

– Хорошо. Сейчас есть открытая вакансия научного консультанта на поверхности…

После ухода профессора Немезис вернулся в штурмовик. Привычно опустившись в кресло, почувствовал еще не успевший остыть подголовник. Очередное «слияние» началось с привычного писка протеста медблока. Уже не обладая полной властью над телом и сознанием, аппарат мог давать лишь рекомендации, следовать которым Немезису не давал плотный график работ.

Ощутив себя центром электронного шторма, окрашивающим ближний космос в сплетение энергетических линий разноцветных потоков, воин потянулся электронным вихрем к эсминцу Данилова.

– Адмирал на мостике.

Проступившая рубка управления встретила привычным фоном переговоров и отрывистых команд дежурных операторов. Переговоры на миг прервались, и как только Данилов выполнил формально приветствие, неподвижно замершие операторы вернулись к работе. Стоявшие полукругом консоли вновь окрасили лица в блики мерцания проекций, и капитанский мостик наполнился шумом рабочих переговоров.

Присев в капитанское кресло, ожившее многочисленными панелями и гроздями светящихся проекций, сразу же окруживших владельца призрачным мерцанием, Данилов продолжил рапорт по существу:

– …Каркас достиг плотности 0.6 алмазной. В нижней полусфере уже устанавливаем несущий слой брони, но скорость ниже плановой.

– Трудности?

– Слишком сжатые сроки, – прямо взглянув призраку в глаза, Данилов угрюмо добавил: – Люди устают. Тем более что такое масштабное строительство планировалось на поверхности и при полной побудке колонистов.

Спокойно выслушав упрек, Немезис посмотрел вниз. Поднявшаяся над залом платформа открывала взгляду всю рубку управления. Вглядываясь в лица операторов, заметил пустующие места.

– Я взял на себя смелость установить новый график дежурных смен. В таком бешеном темпе вероятность ошибок возрастает. Роковых ошибок.

– Разве восьми часов на сон это мало? – спросил Немезис.

– Кроме сна и работы у людей должно быть и время для психологической разгрузки. Две недели без возможности расслабиться для них очень много. Это же не боевой экипаж.

Воин заинтересованно взглянул на Данилова.

– Интересно. Откуда у коменданта орбитальной станции, пусть даже с военным уклоном, представления о порядках на боевых кораблях?

Сыграв удивление, Данилов ответил:

– Если вам интересно… – сохранив на лице вежливость, едва улыбнулся мимикой, – то на орбитальных крепостях часто дежурят эсминцы СБ, и зачастую экипажи получают короткие увольнительные, которых хватает на «пробежку» до орбитального кабака, поздороваться с местными девицами и пожаловаться на тяжести службы за рюмкой чая.

– Будем считать, что вы ответили на вопрос, – с такой же вежливостью ответил Немезис, сделав пометку в памяти – все-таки заняться персоной Данилова детальнее. – Составленный график дежурств изменять не буду, но на дополнительных людей не рассчитывайте.

Отвечая на невысказанный вопрос, Немезис сказал:

– Запас продовольствия жестко ограничен. И еще неизвестно, когда мы запустим пищевые фабрики на поверхности…

Глава 28

Выцветая под жестким излучением светила, конструкция из живого бетона твердела и все больше напоминала скелет давно умершего гиганта, но вместо того чтобы таять, теряя плоть, этот каркас с каждым днем обретал по новому сектору стальных плит, рождавшихся во вспышках молекулярной сварки. Корпус орбитальной крепости обрастал «плотью».

Пара коконов, убрав сложное сплетение с раструбами маломощных лазеров, аккуратно маневрируя, выбирались из сплетения бетонных ребер. Освещая сплетение лучами прожекторов да вспышками двигателей, парочка выплыла из недр рождавшегося гиганта и тут же прыснула в стороны. Терпеливо дождавшись свой очереди, новая смена коконов устремилась к ячейке, буксируя к провалу сегмент корпуса одного из транспортов…

Воин ощущал себя воронкой, узлом энергетических потоков. Информация со всех бортовых систем накатывала лавиной, заполняла ощущения цифровым штормом, грозя поглотить и растворить все на своем пути. Но натыкаясь на его сознание, цифровые потоки втягивались в воронку воли и силы разума, смирели и растекались ровными цветовыми потоками четких команд.

Как паук в центре паутины, Немезис следил за каждой «нитью», держал в сознание терабайты информационных массивов и, словно дирижер огромного оркестра, прислушивался к малейшей фальши в симфонии строительства. Он не обращал внимания ни на смену лиц дежурных, ни на таймер «слияния». Он уже давно перешел рубеж, очерченный строгим запретом Братьев Науки. Он жил энергетическим вихрем, дышал цифровыми потоками, и главное, он ощущал, что это не предел.

После первых суток, когда медблок напомнил о необходимости прервать слияние, он отвлекся на пересадку из кресла штурмовика в капсулу для межпланетных перелетов. И ощущая кожей бодрящую прохладу клокочущего киселя аквариума, отдал команду бортовым системам заботиться о теле, а сам погрузился в новый сеанс «слияния».

После трех суток беспрерывного контакта мозга с электронными системами он впервые ощутил подступившую темноту беспамятства. Рапорта операторов слились в неразборчивые каракули, переговоры в сплошной гомон. И опережая желание разорвать сеанс, Немезис впервые ощутил, как где-то в глубине открывается спасительный родник. Словно из дремучих пластов подсознания пробивается вихрь свежести. Сметая дурман усталости, поток открывал сознанию четкие решения: непреодолимая проблема превращалась в детскую загадку; неимоверно сложный расчет складывался с легкость простейшей арифметики. И при этом он ощущал эмоцию ранее неизведанную – удовлетворение. Словно он занимался нужным делом, по которому тосковал все прожитое время…

Постоянный зуд превратился в настойчивое прокалывание. Обратив внимание на трепет алой линии, которая символизировала канал экстренной связи, Немезис отвлекся малой толикой внимания.

Проступил силуэт Крафта. Опуская формальности, торговец проговорил:

– Есть ситуация, которая требует вашего внимания, а лучше личного решения.

Выплывая на поверхность цифрового потока, Немезис пытался понять, что так взволновало его нового коменданта. На ходу сотворив алгоритмы простых действий операторам коконов, он полностью отвлекся от строительства.

– Именно личного?

– Экспедиция обнаружила следы… – задумавшись, Крафт хмуро добавил: – Понять бы, чьи. Ознакомьтесь с массивом отчета. Он уже в служебном контуре управления.

– Хорошо, через полчаса буду в кают-компании.

Быстро проносясь под объективом разведывательного зонда, джунгли сливались в океан зелени. В котором уже было не разобрать, где деревья, а где представители местной живности.

То и дело зонд совершал немыслимый пируэт, чтобы в последний момент не стать жертвой летающего чудища, что настырно продолжало преследовать серебряный шар. Издав рев разочарования, летающий хищник усиленно захлопал кожаными парусами крыльев и, набрав высоту, спикировал далеко впереди. Выхватив из чащобы жертву, натужно взмахивая парусами, уворачивался от сородичей, что стремительно пикировали с высоты, пытаясь урвать себе часть добычи.

Траектория полета зонда выровнялась, и проекция приняла подобающий вид. Но новая напасть в виде облака насекомых разукрасила картинку в череду быстро расползающихся клякс. Шли минуты, а проекция все больше напоминала дно стакана, коим прихлопнули несметное число тараканов.

Наконец оператор все-таки увеличил высоту, и аппарат передал картинку, от которой Немезис перестал жевать.

– Увеличение, – отложив гроздь сухофруктов, Немезис впился в изображение настенного проектора, – максимальное отдаление…

В пустой кают-компании был только Крафт, который и выполнял короткие приказы с пониманием. Когда он впервые просматривал запись обычного зонда, которую ему передали с отчетами разведывательной экспедиции, он тоже не поверил собственным глазам.

Среди буйства зелени возвышалась абсолютно черная колонна. Увитые лианами гиганты-деревья словно сторонились мрачного соседа, росли на почтительном расстоянии. И то выглядели какими-то чахлыми по сравнению с другими великанами.

– Это все?

– Нет, еще есть детальное обследование участка вторым зондом и орбитальная съемка. Оказалось, что колонна не одна. По километровой окружности было расставлено тридцать шесть стометровых столбов. Та же гладкая поверхность, та же чернота и одинаковая высота.

Немезис непонимающе просматривал отчеты сканирования. Показания радаров не показывали ничего необычного, вернее, они вообще ничего не показывали, кроме дикой сельвы. Щупы сканеров различного принципа действия проходили сквозь колонны, будто тех вообще не существовало, и только системы, работавшие с оптическим диапазоном, обнаруживали колонны из неизвестного материала.

– Есть еще одна странность, – Крафт очертил на проекции круг, – там, внутри окружности, среди этих колонн нет ни одного живого организма.

– В смысле?

– За время сканирования на биологическую активность не было зафиксировано ни одного животного, что хотя бы рядом пробегало с этим чертовым кругом, – торговец устало откинулся на спинку лавки и, теребя подбородок, терзал изображение упорным взглядом. – И это при том, что на этой планете куда ни плюнь, так попадешь в чью-то чешуйчатую пасть.

– Заключение биологов уже есть?

– Да куда там. Они увязли в пищевых цепочках местной живности. До сих пор не понимают, как тут вообще еще что-то живет.

Воин оторвался от отчетов и, посмотрев на осунувшееся лицо торговца, спросил:

– Вы сегодня спали?

– Да когда? – криво усмехнулся Крафт и, вспомнив упущенное, вскинулся. – Кстати, еще чуть не забыл. Тут один ригелевский умник, утверждает, что раньше в этом круге ничего не росло…

Выводя детальные снимки на проектор, Крафт остановил изображения на двух деревьях: одно ветвистое, с разросшейся кроной, с вязью стволов, заплетавшихся в сложные спирали, но упорно рвущееся к солнцу, и второе – полная противоположность первому.

– Так вот этот ассистент утверждает, что при здешнем феноменальном «бешенстве роста» эта поросль выросла совсем не давно… и если сопоставить временные сроки…

– Первая волна… – перебил Немезис.

Сознание встрепенулось. На поверхность пробилось ощущение близкой беды, что заставило мысли носиться в бешеном ритме. Закрыв глаза, он попытался собраться, сконцентрироваться и вычленить вызвавшую тревогу мысль.

Следов колонизации не найдено. И это было очень странно.

Везде, где проходит представитель человеческой цивилизации, всегда остается след, но только не в этом случае. Ни руин, ни обычных «шрамов» строительства на поверхности планеты, ничего, что бы говорило о присутствии человека.

Но зато присутствовали таинственные колонны неизвестного происхождения. В том, что это не творение рук человеческих, воин не сомневался. Воздвигнуть стометровые колонны было простым техническим вопросом, а вот создание невидимого для приборов материала – этого не могла ни одна корпорация. Но кто же оставил эти колонны?

И странная пустота внутри колонн. Местная живность, которая борется за каждый метр джунглей всем арсеналом зубов и когтей, не решилась проникнуть за границу невидимого круга. Только деревья. И то совсем недавно.

Взглянув на Крафта, нервозно покусывающего фалангу указательного пальца, Немезис спросил:

– Что вас беспокоит?

Подняв взгляд, Крафт криво усмехнулся.

– Всё беспокоит… Если бы от меня зависело, рванул бы от этой планеты на всех двигателях, – не глядя, торговец нащупал термос. Отлив в чашку горячей жидкости, осторожно отпил терпко пахнущей жидкости.

– Я тут просматривал запись отчета автоматических разведчиков. И хоть убей не понимаю, куда делась такая прорва людей и техники. Ведь их не меньше нас было…

Крафт аккуратно обхватил чашку, словно пытаясь согреться, заодно и высмотреть ответы на дне чашки, не отрывал глаз от парящей поверхности.

– Но вместо руин колонии нас встречает девственная планета. Ничего, что бы говорило о присутствии человека. Ничего. А эти колонны… Ох, не нравится мне это.

Воин прошелся по каюте. Безмолвные настенные проекции сияли окружающим космосом. На ближней симуляции внешнего обзора выплыл сегмент строящейся крепости. Огромное веретено выглядело совсем не так, как в электронном мире.

Километровый каркас, уже на треть обтянутый серебряной чешуей, казался рыбиной, что дрейфовала среди звезд, а вокруг суетились светлячки надоедливых мальков. То и дело украшаясь вспышками сварочных лазеров, коконы возились почти у каждого не обтянутого узла, где сквозь сложные сегменты и ажурные конструкции проглядывали контуры транспортов, что, попав в паутину каркаса, терпеливо дожидались уготовленной участи – полного демонтажа корпуса и переустановки главных реакторов в сердцевину крепости.

Но прежде чем последний лист обшивки покинет тушу транспорта, должен еще произойти отстрел грузового кольца, где в гирляндах статического поля, замедлявшего все функции человеческого тела, покоились триста тысяч колонистов третьей волны.

Самый ценный груз. Груз, который давил на плечи сильнее всех тяжестей мира. И вместе с этим на нем еще лежала ответственность за весь Орден, возложенная самим Создателем. Воин, который меньше всего хотел принимать такую ответственность, воин, который всегда должен знать ПРАВИЛЬНЫЙ ответ, сейчас не знал, что делать…

Тяжело вздохнув, Немезис принял решение.

– Продолжаем колонизацию.

Глава 29

Грузовой ангар крейсера, наполовину заполненный штабелями контейнеров, слегка вибрировал от топота. Пустой пятачок перед ботом заполнялся четким построением десантников. Закованные в механическую броню планетного типа, с массивными горбами на плечах и полным вооружением, люди готовились к погрузке в зев корабля.

Диковинные великаны выделялись на фоне серости ангара дикой раскраской всех оттенков джунглей, и если бы не открытые забрала массивных шлемов, то казалось, что пол пророс необычными деревьями.

Прохаживаясь вдоль строя, старший десантник придирчиво осматривал каждого пехотинца. Остановившись, дергал свисающие от плеч раструбы излучателей, заставлял развернуться кругом. Проверяя силовые кабели, от наспинного генератора к боевым блокам, молча хлопал пехотинца по плечу и переходил к следующему, или разражался руганью, от которой по строю прокатывалась волна смешков.

Закончив проверку всех сорока исполинов, старший развернулся к проему входной двери и, как только открылись створки, оглушительно гаркнул усиленным внешними динамиками басом:

– Смирно!

– Вольно!

Пройдя на середину пятачка, Немезис развернулся к строю лицом. Всматриваясь в провалы шлемов, он сказал:

– Вам предстоит обеспечить охрану экспедиции на поверхности планеты. Кроме боевых задач, загруженных в тактические модули брони, есть еще пара моментов. Первое, – оглянувшись назад в поисках торговца, молчаливой тенью стоявшего позади, Немезис приглашающе кивнул. – Вы будете подчиняться командам гражданского, мастера Крафта. Он отвечает за успех экспедиции. Второе и самое главное. Быть очень внимательными. Больше внимания уделяйте мелочам, если заметите что-то необычное, сразу обращайтесь к ученым.

Глядя, как в глазах пехотинцев зажигается огонек азарта давно заскучавших от безделья охотников, Немезис хотел на этой ноте закончить инструктаж, но, поддавшись необъяснимому порыву, добавил:

– Удачи.

Когда дрожь от стартующих планетарных ботов оставила палубу в покое, воин двинулся к штурмовику.

Минуя череду лабиринтов, Немезис уловил необычные звуки. На пустом крейсере, кроме пяти десантников караула камеры-одиночки, да женского персонала лаборатории, в которой все так же трудилась Лайма, хохот десятки мужских глоток, не занятых делом людей насторожил.

Остановившись напротив створок помещения склада, Немезис оглянулся на молчаливого спутника. Мастер Крафт ускользнул взглядом в сторону.

Поспешив обогнать Немезиса, постарался первым войти на склад.

Заставленный до потолка розовыми контейнерами продовольственного пайка, склад производил впечатление детской лавки, заполненной тысячами сотнями разноцветных кубиков. Между поднимавшихся до пола стеллажей оставалась лишь узкая дорожка для киба-погрузчика, да стола, за которым должен был восседать кладовщик.

Но грузный мужчина сейчас валялся на полу и усиленно отмахивался от фигуры, что пыталась его накормить коричневым брикетом с тухловатым запахом. Явно уступая в силе усилителям легкой брони и остервенелому напору кормильца, да еще под гогот пятерки парней, владелец склада уже был готов сдаться, но, завидев вошедших, извернулся ужом и проскользнул Немезису за спину.

– Ты куда это уполз, – звонкий голос, наполненный не остывшей яростью и шуточной досадой, оборвался на полуноте. – Да вы посмотрите, кто к нам пожаловал?! Сам грозный адмирал…

Немезис открыл для себя чувство, что с детства знакомо каждому человеку, но лишь не воину Ордена. Он опешил и покраснел. С кошачьей грацией, которую не смогли скрыть пластины белой брони, перед ним выпрямилась такая знакомая и волнующая девушка из видений.

– Фелиция, что здесь происходит, – голос Крафта больше подошел бы шипению голодного питона. – Почему вы не на корвете?!

Только заслышав опасные нотки, разом притихшие головорезы попытались уменьшиться в росте и раствориться, а лучше стать невидимками, но строгий взгляд торговца приковал всех к месту.

– Согласно бортовому расписанию пыталась получить паек, – огрызнулась девушка. Пригладив короткие волосы, блеснула глазами в поисках кладовщика, – но эта крыса… пыталась мне всучить тухляк!

Почувствовав на себе взоры всех присутствующих, кладовщик побледнел, затряс щеками, но, набравшись смелости, залопотал:

– Я выдавал контейнеры по накладной, как и всем. Я же не виноват, что нас укомплектовали контейнерами с «крайними» сроками консервации.

Подойдя к стеллажу с контейнерами, Немезис зашелестел клавиатурой терминала, взятого со стола кладовщика. Проходя вглубь склада, касался световым пером технологических панелей на каждом двухметровом кубе. И на всех надписи гласили об окончании гарантийного срока хранения биомассы. Прессованные брикеты белковой массы служили основным «топливом» для пищевых автоматов, «готовивших» комплексные обеды со вкусом разных продуктов, но если консервирующие бактерии погибали, то биомасса начинала быстро «стариться», что грозило остановкой пищевых блоков на всех кораблях.

– Вы проверяли контейнеры перед погрузкой? – спросил Немезис, возвращаясь к площадке, на которой уже остались только трое участников неожиданной встречи. – Как получилось, что весь запас биомассы крейсера уже «старится»?

Утирая лицо от коричневой пасты, полнощекий кладовщик безразлично пожал плечами:

– А какая разница, если весь груз такой. На транспортах такая же хрень началась, – брезгливо поморщившись от запаха, человек опасливо покосился на Фелицию, которая как ни в чем не бывало рассматривала белизну бронированной перчатки. – По плану-то мы уже давно должны были развернуть стационарные фабрики на местном сырье. Так бы просроченные пайки остались не замеченными. Списали бы… и все дела, а корпорация сэкономила на этом кругленькую сумму.

Крафт чертыхнулся и, качая головой, сказал:

– Снабдить волну колонизации просроченными запасами продовольствия… закормил бы такого.

Игнорируя на себе косые взгляды Фелиции, Немезис старался не смотреть в ее сторону, полностью уделяя внимание кладовщику:

– На сколько еще хватит запасов удовлетворительного качества?

– Максимум, что можно выжать – это неделю, а потом контейнеры срочно выкидывать в космос, иначе на корабле не продохнуть будет.

Воин обратился к Крафту:

– Вот еще одна причина продолжать колонизацию. – Уже обернувшись в разъехавшихся створках, Немезис добавил Крафту: – Перед отлетом зайдите в кают-компанию…

Меряя шагами каюту, Немезис не мог унять волнение. Нервозное состояние передалось и имплантатам. То и дело вспыхивал медблок, услужливо предлагая впрыснуть целый букет из успокаивающих препаратов, но Немезис только отмахнулся. Сконцентрировавшись, вызвал в сознании табло времени. Уже прошло пятнадцать минут, а торговца так и не было.

А ему стоило бы рассказать, каким это образом на корабле появился человек, которого он меньше всего хотел видеть. Или наоборот, хотел?

Воин пораженно застыл на месте. Он не мог разобраться в причинах и следствиях. Желания и чувства противоречили логике и доводам разума, которым всегда должен следовать воин. Это сродни катастрофе!

Машина смерти проекта «Немезис», способная противостоять десантному корпусу, выходившая победителем в схватке с любым кибернетическим механизмом, закаленная годами тяжелых тренировок, имевшая на плечами немалый боевой опыт, – испытывала страх перед встречей с одним-единственным человеком. Он не знал, как себя вести с Фелицией.

Шипение створок прозвучало как выстрел. Воин нервно развернулся.

– Откуда она на борту?!

Не ожидавший вопроса Крафт уточнил:

– Фелиция?

Понимая, что не стоит давать волю напряжению, Немезис задержал дыхание и постарался вложить в речь как можно больше равнодушия:

– Почему на борту крейсера находится этот человек, а я а об этом ничего не знаю?

– А вы не запрашивали полный список моей команды, – парировал торговец, слегка усмехнувшись уголками губ, только начиная понимать причину нервного состояния воина.

Припомнив бурное расставание в порту, он тогда заподозрил что-то, но отмахнулся от догадки как от полного бреда. Немезис и женщина. Кому сказать, засмеют.

– А в чем, собственно, дело?

Воин проигнорировал вопрос. Отвернувшись к панорамной проекции окружающего космоса, неподвижно застыл. Спустя минуту молчания спросил сам:

– И давно она у вас?

– Да как ее выперли со службы, так она сразу ко мне, – отвечая на немой вопрос, Крафт заговорил, словно все давно знают эту историю. – Так из-за вас все было, а вы не знаете?

Слушая неторопливую речь, Немезис почувствовал себя необычно. Прислушавшись к ощущениям, почувствовал к щекам прилив крови.

После того как Фелиция послала своих непосредственных начальников, а затем мэра и наместника Темени в самое дальнее анатомически познавательное путешествие, да еще пригрозила пристрелить любого, кто сунется в апартаменты без приглашения, – вакансия капитана законников припортового уровня оказалась свободной.

Слушая торговца, Немезис все больше чувствовал на себе груз вины. Он спокойно оставил человека, даже не подумав, чего тому стоило спасти его от серьезных неприятностей.

– Вы же знаете, мое кредо давать людям шанс начать жизнь заново. А когда она мне позвонила и в лоб спросила о работе, я сказал, что есть место в штурмовой бригаде, – слегка нахмурившись неприятным воспоминаниям о стычке с вышибалами в кабаке, когда одних увозила труповозка, а ему пришлось расстаться с бойцом, снова подсевшим на «рифы», Крафт с сожалением прицыкнул, но затем вежливо улыбнулся. – А когда она отправила на длительный больничный заводилу моих оболтусов и навела порядок в их буйных головушках, то, недолго думая, предложил ей командирскую должность.

Стоя спиной к торговцу, воин сказал:

– Я все понял. Спасибо за информацию.

– Давайте все-таки проясним ситуацию, – со вздохом поднявшись с кресла, Крафт расправил полы плаща и встал напротив. – Так как она член моей команды и далеко не самый бесполезный, то как капитан я должен знать о ее проблемах. Что не так?

Бросив короткий взгляд на Крафта, Немезис снова развернулся к звездным просторам. Всматриваясь в сияние мириад разноцветных огоньков, приглушенных зеленоватыми переливами астероидных скоплений, он продумывал ситуацию с разных сторон. То, что это не обычная задачка, имеющая точные ответы, он понял, как только увидел Фелицию. Шквал эмоций захлестнул восприятие приступами воспоминаний. Необычное щемящее чувство в груди, словно тиски сжавшее сердце, не отпускало его и сейчас.

Заложенные Учителями принципы смысла существования воина, предназначения, становились призрачными и неважными. На главное место в жизни рвалось желание быть рядом с этой девушкой, ощущать ее дыхание, биение сердца, слушать ее голос и чувствовать в руках тепло ее плоти…

Стряхнув наваждение, Немезис глубоко вздохнул.

– Что с этой девушкой не так? – голос Крафта прозвучал необычно. Всегда вежливо-ироничные интонации сменились нотками мудрости, накопленной за прожитые годы. Уже начавшие мутнеть от старости глаза участливо вглядывались в лицо великана, пытались высмотреть причину нервного состояния. – …Может быть, поговорим?

– О чем?

Покачав головой, Крафт хмыкнул, облокотившись на спящую консоль, осмотрел полумрак рубки. Дежурного освещения едва хватало на четкие контуры выпуклых пультов и горбов массивных кресел.

– Если бы я не помнил твоего предшественника, то усомнился во всех сплетнях о «немезисах». Чем больше за тобой наблюдаю, тем больше подмечаю, что ты все больше становишься похож на человека… Откинуть внешность, закидоны… то обычный парень. Ты сильно изменился. Что с тобой происходит?

Этот вопрос воин боялся задать сам себе, боялся признаться самому себе. Потому что догадка его пугала. Он изменялся.

Взять пристрастие к сушеным фруктам. Какое это наслаждение чувствовать во рту тающие ломтики фруктов, ощущать богатый, яркий вкус. Но ведь раньше ему было все равно, что забрасывать организму на усвоение, а теперь он становился привередлив.

А новые возможности виртуального слияния? Словно мозг просыпался от долгой спячки. С каждым разом затылок все больше напоминал о себе резкими приступами боли, но зато он решал многоуровневые задачи виртуального планирования орбитальной крепости с пугающей легкостью. Пропуская через сознание огромные информационные массивы, успевал параллельно опережать бортовые интеллекты по расчетам орбитальных маневров эсминцев и сотни истребителей. И что больше всего настораживало – это отсутствие усталости. И все ощущения говорили, что это не предел. Наоборот, что-то сдерживало мощь всемогущества, готовую вот-вот вырваться на свободу.

– Ладно… Можешь не отвечать. Ты уж извини старика, – в голосе торговца звучала неловкость. Лицо подтянулось, морщины растворились в вежливо-ироничной улыбке. Пригладив и без того гладко зачесанные назад седые локоны, торговец встал. С кивком произнес:

– Адмирал, если больше нет вопросов, то разрешите откланяться…

Воин резко обернулся и уже в дверях остановил торговца вопросом:

– Мастер, как мне быть?!

– Ты о чем?

– О Фелиции, – выдавил Немезис, – что делать мне… я не могу сосредоточиться, на мне висит ответственность, много дел, я ничего не успеваю… И я не могу справиться с эмоциями. Когда я вижу ее, в голове взрывается мезонная вспышка. Я не могу ничего с собой поделать…

Крафт усмехнулся:

– Никогда бы не подумал. Но сейчас я уже готов поверить в самые бредовые слухи… но по мне так просто версии. Поговаривали, что Фели поперли из законников за аморальность, хотя по мне… в чем тут аморальность, я так и не понял. На станции намного больше больных извращенцев, которых давно пора выкинуть в космос… но не суть. Если девчонка отказывается от карьеры и рушит всю привычную жизнь, то я думаю, что у нее такие же проблемы, – усмехнувшись, на миг задумался. – …Значит, есть все шансы рассчитывать на взаимность, а коли так, то может быть, начать просто с разговора?

– Эх, молодость. Мне бы ваши годы. Послушай старика, если девчонка отказывается от карьеры, рушит всю привычную жизнь, то думаю, у нее появилось что-то очень важное в жизни, и она готова на все, лишь бы этого добиться или от этого убежать. А судя по тому, что она здесь, а не на другом конце вселенной, у тебя есть все шансы…

– Шансы?

– Эх, молодость, если бы не это, – разведя руки, Крафт похлопал себя по бокам, тут же отозвавшимся пустоватым звуком киберпротезов, – я бы не раздумывая бросился за этой девушкой хоть в черную дыру, а ты тут топчешься со старым киборгом… Для тех, кто в броне. Парень, у тебя есть все шансы рассчитывать на взаимность, а коли так, то может быть, начнешь с простого разговора?

– На взаимность? Вы так говорите, как будто перед вами стоит простой человек, – видя непонимание, Немезис терпеливо пояснил: – Ведь я ничем не отличаюсь от вас, во мне имплантатов хватит на выплавку отдельного киборга, не говоря уж о внешности…

Поймав взглядом блик на панели, всмотрелся в гладкую поверхность пульта. Отражение двух силуэтов: один принадлежал человеку торговцу, а второй существу с болезненной белизной безволосого черепа, с блеском стального затылка, что оттенялась мраком черной брони, а довершающим штрихом были глаза. Полностью красные, с едва видимой границей зрачка, они-то и внушали людям страх, за который воинов Ордена и прозвали «демонами».

– Извини, конечно, но… ты полный болван, если думаешь, что женщина ценит в мужчине внешность, – ухмыльнулся Крафт, – внешность только заявка, а если за красивым фасадом ничего нет, – развел руками торговец, – то уже ничем не поможешь. Любая нормальная женщина руководствуется тремя дремучими инстинктами: рядом должен быть мужчина; надежный кормилец семьи; хороший отец для потомства. И замечу, что внешность тут не играет особой роли, был бы чуть симпатичнее обезьяны. Так что тебе не нужно тут маяться дурью, а иди к ней и поговори. Попытайтесь вместе разобраться в ситуации и вообще понять, что вы друг от друга хотите…

– Легко сказать, – сокрушенно ответил Немезис, но внутренне уже принял решение.

И вскоре оказался в одном из малых катеров крейсера.

Мягкий толчок, и по шлюпке прошла дрожь. Индикаторы пультов замерли, встрепенувшись последним всполохом, уложились в мозаику ожидания новых команд.

Воин легко поднялся с кресла и, оглянувшись на предсмертный скрип, хмыкнул. Дуги компенсаторов, что должны были оберегать человеческое тело от резких ускорений и перегрузок, опасно выгнулись, в некоторых местах ажурное сплетение покрылось паутиной трещин. Заявки производителей о нагрузках до девяти единиц явная ложь.

В последний раз он пользуется обычными катерами, лучше бы взял штурмовик, но вспомнив, для чего он состыковался с торговым корветом, Немезис помрачнел.

– Эй, – хриплый голос со следами полудремы ворвался на стандартную частоту связи, – кому не спится в собачью вахту?!

– Мне нужно встретиться со старшим офицером корабля, – ответил Немезис, усилием воли подстраивая имплантированный эмиттер на частоту внутреннего эфира торгового корабля.

– Что за хрень… – с голоса улетучились остатки сонливости, и теперь обладатель взволновался не на шутку, – а ну встань в центр шлюза… Ох ты, мать твою…

Динамик отключился, и Немезис застыл под мигающим индикатором объектива в полном одиночестве.

Хорошо, что еще закачку воздуха не остановили. Глядя на успокаивающиеся клубы пара и торопливый бег сиреневых лучей обеззараживания, что паутиной пробежали по всему телу, воин терпеливо ждал открытия внутренних створок.

Вместо того чтобы контролировать последний этап строительства орбитальной крепости, продолжать гонять перехватчики и эсминцы в учебных маневрах, он сорвался с «молота» и теперь стоит в шлюзе корвета, пытаясь понять, что же его здесь ждет.

Центральный сегмент шлюза со скрежетом ушел в сторону.

Пригнувшись, Немезис ступил на решетчатый пол, и сканеры тут же сообщили о присутствии в тамбуре четырех вооруженных людей. Медленно разведя руки, он прошел в полумрак помещения и застыл перед человеком в сером комбезе. Заметно нервничающий парень пытался смело глядеть в зеркальное отражение боевого шлема, но то и дело удерживался от желания оглянуться назад, где по показаниям сканеров в грамотной засаде расположились трое в пехотной броне и с разогретыми импульсниками.

– Откуда у вас стыковочные коды? – прервал затянувшуюся паузы встречающий, теребя трубку коммуникатора, не зная, куда ее деть, то ли убрать в карман, то ли держать под рукой, чтобы успеть сообщить о «проблеме», но глядя на молчаливого великана, все больше чувствовал, что коммуникатор ему вряд ли поможет.

– Вы старший офицер? – спросил Немезис, уже начиная понимать глупость посещения. Ведь можно было просто связаться и обсудить все вопросы, или хотя бы договориться о встрече. – Отбывая на поверхность планеты, мастер Крафт не предупреждал команду о том, что корвет временно зачисляется в состав флота? Это автоматически дает мне доступ ко всем кодам корабля, в том числе и боевым частотам…

Явно получив задачку не по своим мозгам, парень задумчиво нахмурился. По лицу пробежала тень рассуждений, максимум уместившихся в двух предложениях, и понимая, что ситуация не по его окладу, активировал коммуникатор.

– Чакри, чё делать-то? – В голосе проступили нотки растерянности, и, вслушиваясь в шелест наушника, парень переминался с ноги на ногу.

Активируя сканирование местного диапазона частот, Немезис прислушался с потрескиванию эфира, спустя секунды сканер вычислил частоту общения и, не сильно затрудняясь, взломал шифрование передачи.

– А у меня чё, голова одна на всех? – раздраженный голос с каждым словом все больше накалялся злостью. – Я откуда знаю, чё делать. Если мастер дал ему коды, значит, так надо, а коли надо, то…

Тут раздался более рассудительный голос и с нотками ленцы уверенного в себе человека прервал торопливые рассуждения:

– Не парьтесь, парни, он же явно сказал, что ему нужен старший офицер, пусть Фели и думает, чё с ним делать.

– Легко сказать… Опять будет учить, что самим мозги нужно иметь, а потом еще и в рыло даст. Она же только с осмотра двигателей вернулась, говорят, мотористам устроила бучу… – сокрушенно выдохнул Чакри, – попадать под раздачу как-то не хочется…

– Брось, тут явно по ее части.

– О, – воскликнул Чакри, и голос стал елейным, словно обладатель вручал огромный выигрыш в лотерею. – Тень, так как шлюз это твоя вахта, значит, и ты его сдаешь Фели.

Едва не выронив коммуникатор из рук, парень хмуро огляделся. Проворчав ругательство, для вида попытался попрепираться, но в эфире раздалась такая ругань, что обреченно вздохнув, парень пробурчал:

– Пошли, что ли.

Минуя череду коридоров мутного коричневого пластика, Немезис прислушивался к бормотанию сопровождающего. Парень все больше проклинал того, кто составлял расписание смен, свою невезучесть и гадкого Чакри. А когда они остановились напротив двери каюты, ничем не отличающейся от остальных кают жилого уровня, Немезис облегченно вздохнул.

Приложив руку к панели, парень поспешно проверил верхнюю застежку воротника, и когда ожил индикатор фиксатора, встроенный на уровне лица, поспешно сказал:

– Офицер. Тут это, – кивая за плечо, замялся, – в общем… тут типа разобраться надо.

Дверь с мягким гудением ушла в стену, и на вошедших накатила волна запахов, которая может царить только в комнате девушки. Не такая уж просторная каюта вмещала в себя стандартный лежак со столиком, а все остальное место занимал тренажер.

Сплетение гибких трубок, отливающих хромом, которые упруго гнулись под напором Фелиции, которая, шумно дыша, полулежала в центре ажурного сплетения и как раз заканчивала упражнение на жим веса от груди.

Громко выдохнув, рывком закончив упражнение, девушка потянулась за полотенцем. Полупрозрачный латекс, едва скрывающий все прелести молодого тела, заиграл на свету вкраплениями серебристых датчиков контроля, и едва рука вышла за пределы тренажера, хромированные щупальца втянулись в спинку кресла. Поднявшись с кошачьей грацией, Фелиция взглянула, словно выстрелила. Парень дернулся, словно был пойман на постыдном, и, покраснев, прокашлялся:

– Это… Вот он говорит, что ему нужен…

– Тень, – ласковый голос почти ворковал, но за ним слышались раскаты надвигающейся бури, – это я уже слышала, еще что-нибудь?

Едва сдерживаясь, чтобы не уставиться на едва скрываемые очертания молодого тела, парень замотал головой. Тяжело сглотнув, промычал:

– Можно типа идти?

– Иди, рядовой, иди уже.

Воин не помнил, как остался один.

Накатившие воспоминания подогревались запахами, и словно понимая, что испытывает воин, Фелиция грациозно избавилась от костюма и, не закрывая кабинки мини-душевой, принялась омывать разгоряченное тело заискрившимися струйками воды.

– Ты обожди минуточку, а то я не знала, что ты придешь. Не подготовилась.

Немезис застыл изваянием. Чувствуя, как подсознание раскрывается бездной дремучих инстинктов, он едва не скрипел зубами. Весь опыт общения с людьми твердил, что Фелиция знала, она ждала. И сейчас перед ним разыгрывается действие, в котором он был мышкой в умелых лапках игривой кошки.

– Ну, здравствуй, красавчик, – промурлыкала Фелиция, уже стоя напротив, да с такими нотками и улыбкой, что Немезис потерял остатки самообладания. Забурлившая кровь словно взбесилась от всплеска гормонов, застучала молотами в висках, прошла по венам девятым валом обжигающей истомы и, скапливаясь внизу, настойчиво пробуждала желания животного инстинкта, еще контролируемого сознанием.

– Нам нужно поговорить… – сквозь зубы прорычал Немезис.

На молочной белизне каждая капелька воды сверкала бриллиантом, он видел каждую клеточку, каждую пору и, вглядываясь в глаза, чувствовал, как проваливается в омут синих глаз.

– Говори… – все так же воркуя, Фелиция подошла еще ближе. Коснувшись ладонью черных чешуек брони, ощутила, как вздрогнул великан. Засмеявшись, положила вторую ладонь и, склонив голову, почувствовала щекой теплоту и легкий гул внутреннего механизма, – а я послушаю…

Воина словно пробил навылет мощный разряд импульсника.

Казалось, броня растаяла, пропустив к телу нежное тепло ее рук, а как только девушка склонила голову, закованная в броню ладонь сама поднялась и бережно коснулась плеча. Притягивая к себе стройное тело, вторая ладонь бережно коснулась головы, разглаживая строптивые волосы, что намокли и топорщились во все стороны колючками, Немезис боялся глубоко вздохнуть. Чарующий аромат словно воззвал к воспоминаниям, и перед глазами всплыли картины бурной ночи.

– Не могу… Я теряю контроль, – голос, полный напряжения, прорвался сквозь блокаду самообладания, и Немезис говорил слова, которые он еще никому и никогда не мог сказать. – Я не могу ни о чем думать… и ничего делать… Как тяжело мне дается самообладание, когда ты рядом. И я чувствую, как ты играешь моим состоянием… Что ты со мной делаешь? Зачем тебе это…

– Дурашка, – прошептала Фелиция, еще удобней прижимаясь к теплой броне, – ничего мне от тебя не нужно… лишь бы ты был рядом.

– Мы не можем быть вместе… – выдавил Немезис, балансируя на остатках последних капель самообладания.

Резко отстранившись, Фелиция прострелила взглядом. Вглядываясь в красноту ничего не выражающих глаз, спросила:

– Почему?!

И сразу же выплеснулось раздражение догадки.

– У тебя кто-то есть?! Как это… по-кобелиному, – но не покинула объятий, а требовательно посмотрев в лицо воина, на котором проступила элементарная растерянность, прищурилась. – Скажи, кто она, и я ее убью.

– О Скрижали, – вскрикнул Немезис, поняв суть резких перемен в настроении, – разве кроме этого, нет других причин?

– И что же это за причины, что мешают мне быть рядом с тобой?

– Мы же разные… – выдавил Немезис, выплескивая всю горечь тяжких дум, что не давали покоя с последней встречи на Темени. – Воин Ордена наполовину человек, наполовину киборг, и ты… Я не такой, как все… и таким никогда не стану. Даже если отбросить человеческие устои и моральные законы, я не смогу стать твоим спутником жизни. Я не хочу коверкать твою жизнь, я просто не достоин тебя.

– Значит, все-таки другая, – прервала Фелиция, – как только мужчина заводит такие песни, о том, какая я распрекрасная, и какое ждет меня будущее… то он выруливает на другую парковочную орбиту.

– Да что за чушь… У нас нет женщин!

Застыв от услышанного, Фелиция склонила голову набок, сказала:

– Мне один шкипер клялся, что у вас и женщины такие же. Отмороженные исчадия ада, но пока их не распылишь… и что с одной такой суперженщиной он провел незабываемую ночь.

Немезис недоуменно вздернул брови, но поняв, о чем речь, отмахнулся:

– Полная чушь. Особенность нервной системы женских особей делает невозможным вживление дублирующей нервной системы. И соответственно всей системы боевых имплантатов.

Фелиция пораженно замерла, вдруг озябнув, принялась надевать комбез.

– Секундочку. Разве у ВАС нет своих женщин? Как же вы это… ну пополняете свои ряды?

Вспоминая подробности, которые не прекращают обсуждаться на виртуальных порталах неофициальных средств массовой информации, Немезис усмехнулся:

– Нет, мы не отлавливаем девственниц для инкубаторов, никого не фаршируем запрещенными стимуляторами похоти и не клонируем себя тысячами…

– Тогда как вы еще не вымерли…

– Ту действительно хочешь это знать? – спросил Немезис, пристально взглядывать в глаза девушки.

– Да, я хочу это знать, – резко ответила Фелиция, пытаясь скрыть истинную причину вопроса. – Вы же как-то должны размножаться…

Понимая, что от требовательного взора простыми ответами не отделаешься, Немезис начал издалека.

– Когда еще не было Ордена, и Марс только оправлялся после Вторжения, появился человек, который смог заглянуть в тайны человеческого мозга. Благодаря его работам, были приоткрыты завесы подсознания…

– …В тех девяти десятках процентах, которые мозг не использует в своей повседневной деятельности, хранятся массивы памяти, в которых есть участок с информацией о биологических предках. Пресс в биллионы цепочек ДНК, полная память от неандертальца до современного индивидуума. Но самое ценное для нас – это не накопленный жизненный опыт, а именно биологический код предков. Вот он-то и дает нам неисчерпаемый ресурс для поддержания себя как отдельного вида.

– Если я правильно поняла, – закусив губу, Фелиция забавно нахмурилась, – ты человек, который жил сотни лет назад?!

– Наполовину… В криогенных камерах хранятся образцы тканей давно умерших людей, живших на Марсе последние три сотни лет. Или тех, кто хоть раз подставлял руку под таможенный сканер орбитальных доков. Кроме обычного сканирования, каждый еще должен получить и допуск биологического контроля… Каждый образец имеет свое досье, которое подвергается всесторонней оценке Аналитического Разума. Накапливается информация по всем достижениям и неудачам человека. Проще говоря, каждый образец словно копия личности живого человека. Если тот оказывается достойным воином, инженером или ученым… его гены выбираются для Второго Рождения. – Вспоминая, как он сам слушал слова Учителя с замиранием сердца, Немезис не почувствовал и капли былого трепета. Сейчас все предстало в другом свете. В детские умы, на заре осмысления себя как личности, сеялись ростки избранности, выделялась ИХ особенность. Они должны четко понимать, что они избранные, и у них особая цель существования.

– Так все-таки клоны.

– Нет, – резко ответил Немезис. – Мы не копии обычных людей. Мы братья… По генетической карте «донора» выращивается человеческая особь… биологическая мать на стадии оплодотворения, и, вместо наследственной цепочки отца, в плод вносятся гены Создателя.

Фелиция растерянно помотала головой, словно не расслышала, отстранилась, словно от чумного.

– Вы… вы… ненормальные, у вас нет души, – присев на лежак, оглядела стены каюты. Как будто среди стальных стен с бордовыми квадратами теплопроводящего пластика найдется подтверждение ее словам. Но там были только голографические проекции рекламных плакатов. Смеющаяся семья, папа, мама и очаровательный ребенок в личном поместье на фоне диковинного пейзажа, а внизу надпись: «Пользуйтесь услугами Генетического Контроля Наследственности!»

– Погоди, – озаренная догадкой, Фелиция сказала: – Но получается, что у вас все-таки есть обычные женщины… Ваши матери…

Спустя минуту Немезис тихо ответил:

– Особенности клонирования и быстрая методика взращивания накладывают свои ограничения на долголетие. Мы не помним даже лиц. Только иногда можем вспомнить ощущения. Но эта тема не одобряется Учителями…

Прочитав невысказанные слова на лице великана, Фелиция прониклась сочувствием. Вмиг очутившись рядом, попыталась обхватить великана руками.

– Бедненький, как же тебе досталось от жизни. Ни материнской любви, ни тепла родного человека…

Слова зазвучали полушепотом, руки словно щупальца проникли под обводы брони. Ловкие пальчики, уже проделавшие раз подобное, нащупывали пазы механических креплений, а голос все продолжал горячо шептать, все больше увлекая сознание Немезиса в омут разгоравшейся страсти.

Поддаваясь напору девушки, чьи касания начинали сводить с ума, Немезис безвольно застыл и, чувствуя потерю контроля над телом, медленно опустился на колени.

– Дурашка, мне нужен только ты… такой, какой есть. Видеть тебя каждый миг, ощущать рядом твое дыхание… Пока еще жива.

Со щелчком откинулась грудная пластина брони, и, уступая напору рук, словно бетон уступал зелени, все проникающие руки Фелиции коснулись груди, и с губ Немезиса сорвался стон наслаждения.

Глава 30

Шлюпка возвращалась на автопилоте.

О том, чтобы управлять катером в таком состоянии, не могло быть и речи. Все тело горело, словно побывало в недрах звезды, а сознание бросало то в опасное беспамятство, но возносилось на небывалые высоты блаженства. Пребывая в плену воспоминаний, Немезис не помнил, как состыковался с крейсером и как очутился в кресле штурмовика. Только холодное касание штырей «слияния», с мягким шелестом вошедших в затылок, вернуло чувство реальности.

Пелена спала, и мир заиграл в холодных красках виртуальности.

Очутившись в сплетении энергетических нитей, Немезис привычно оглянулся. Ажурное сплетение коммуникационных каналов, что придавали контуру штурмовика сходство с гнездом призрачного паука, сейчас искрилось требовательными багровыми всполохами. Слишком надолго он все оставил без присмотра, и теперь накопилось много информации, которая требовала личного решения.

Только спустя несколько часов, заполненных срочными мероприятиями по корректировке строительства, расчетами новых энергетических контуров для крепости да подготовкой капсул со спящими колонистами к спуску на поверхность, Немезис смог добраться до личного послания от торговца.

Не тратя время на формальности, мастер Крафт настойчиво требовал личного посещения лагеря экспедиции. Находки требовали осмысления и принятия решений.

И воину пришлось срочно отправиться на поверхность.

Ступая на бетон посадочной полосы, Немезис оглядел площадку. Лагерь экспедиции бесцеремонно захватил пространство посреди вековых деревьев. Опаленные стволы гигантов еще виднелись по периметру ограждения, но и те уже скрывались буйными побегами растений. Будто вечно голодные до солнечного света, всевозможные кустарники и лианы наперебой тянулись к изумрудному светилу, но не переходили вспаханную полосу.

Сотворенная лопастями строительных киборгов полоса чернела землей с вкраплениями химикатов, что по инструкции должны были обезопасить лагерь от натиска сверхживучей флоры планеты, но видимо, не рассчитали концентрацию химикатов, то ли не учли живучесть местных образцов. Вместо положенных десяти метров, полоса нарушалась сразу в нескольких местах и доходила максимум до трех, а то и двух метров.

– Так эту заразу ничего не берет, – проследив за взглядом Немезиса, простоватый сержант из караула устало покачал головой, – чем мы только ни травили… а она, зараза, ковром стелется, а за ней все остальное начинает расти как на дрожжах.

Медблок собрал образцы местной микрофлоры, проанализировав агрессивные формы, составил рецепт прививок и провел серию шипящих инъекций.

Слегка поморщившись, отсчитывая десятую секунду безостановочной работы пневматики, Немезис уважительно хмыкнул. Такие продолжительные инъекции он встречал всего на двух планетах, и то те были сплошной клоакой болотного царства, а здесь…

Втянув лепестки шлема, воин глубоко вдохнул.

Буйство запахов ворвалось с ошеломительным напором. Ароматы цветущей зелени, пряные запахи какой-то пыльцы и неизменная влажность тропиков, сверху прессовались резким специфическим запахам.

– Бинарная смесь ото-напалма?

– Ага, только она и спасает, и то… на сутки едва хватает.

Десантники растянулись цепью и образовали живой коридор до бетонного купола. Присматриваясь к напряженным позам и внимательным поворотам импульсников, что щупали стены джунглей в ожидании опасности, воин сказал:

– Сержант, доложите обстановку.

– Вверенное подразделение несет караул на месте посадки экспедиции уже более двух недель. За время охранения случаев организованного нападения не фиксировалось, но насчитывается одиннадцать случаев прорыва периметра…

– Суть, сержант, – перебил Немезис, поморщившись от обилия ненужных деталей, – кто, когда и что предпринято для предотвращения…

– А что предпринимать, с мелочевкой мы и ручным вооружением справляемся, – отозвался сержант, шагая рядом и указывая на сегменты энергетической ограды, отблескивающей рубцами свежей сварки, – но есть породы уродливых тварей. Тупые как приклад импульсника, ничем их не проймешь. Отстреливали по четверти гребаной туши, а она как перла танком, так и прет…

Воин осмотрел место прорыва.

Широкая полоса из поваленных деревьев тянулась, насколько хватало глаз. Но одна особенность сразу же бросилась в глаза. Среди поваленных стволов и бурелома не было ни одного векового великана, а значит, просека настоящая тропа, что сформировалась не за одну сотню лет, и переучить животное обходить опасное место, да еще за такой короткий срок, трудно.

– Ну наконец-то, – радушно улыбаясь, Крафт вышел из-за стола, уставленного проекторами переносных терминалов, – я уже собирался сам срываться на орбиту.

Аккуратно пожав протянутую руку, Немезис сослался на занятость при заключительном этапе строительства орбитальной крепости, да и подготовке жилых уровней в Цитадели.

– А что, наземный комплекс уже готов? – удивился Крафт. – В последний раз там только заливкой котлована занимались да укреплением стен.

– На орбите работы почти закончены, так что почти все коконы переброшены на поверхность. Работы идут с опережением графика, – ответил Немезис, заинтересованно осмотревшись.

Второй этаж купола отводился под рабочие кабинеты, что были разделены полупрозрачными перегородками, с неплохой изоляцией, и если бы не контуры людей, работавших в соседних кабинетах, то казалось бы, будто ярус пуст.

– Рассказывайте, что за срочные новости?

– Новости?! Ха… да тут сплошные сенсации, – покачал головой Крафт, коснувшись обруча, активировал селекторную связь: – Профессор, бросайте все и поднимайтесь ко мне со всеми материалами.

Выйдя из-за стола, Крафт прошелся в другой конец кабинета, коснувшись стены, открыл стенку мини-бара. Вытащив термос и зашелестевшую вакуумной упаковкой коробку, бережно отлил себе в чашечку, а Немезису протянул брикет:

– Это вам, а кофе мне и профессору.

Молча открыв упаковку, воин приятно удивился. В нос ударил терпкий аромат вяленой экзотики, и только Немезис успел ощутить букет кисло-сладкого вкуса, как двери открылись и ввалился запыхавшийся Ригель.

– О! – воскликнул раскрасневшийся профессор, плюхнувшись в кресло, и тут же высыпал на стол стопки прозрачных носителей. Укоряюще взглянув на торговца, принялся застегивать комбез и приглаживать лысину. – Крафт, вы бы сказали, что адмирал здесь…

– Ничего страшного. Чашечка горячего кофе будет вам компенсацией.

Еще продолжая хмуриться, профессор взял чашечку и глубоко вдохнул аромат. Брови тут же взметнулись домиком.

– Настоящий… Умеете же вы с людьми обходиться.

Немезис внутренне усмехнулся. Он не ошибся, определяя, с кем поладит взбалмошный профессор. И похоже, Крафт действительно нашел с ученым общий язык. По крайней мере, он не смог припомнить «рапортов о протесте».

– Ну что же. Если вы уже закончили мое разорение, то пришло время показать нашу находку…

– Находку?! – возмутился Ригель. – Это эпохальное открытие…

С удивительной для столь пышного тела ловкостью, профессор вставлял носители в считывающие устройства и, выводя картинку за картинкой, выстреливал слова со световой скоростью:

– Мы стоим на пороге грандиозного открытия, можно сказать, переворота во всей истории человечества…

На каждой проекции высвечивались фрагменты черного базальта. Под чуткими касаниями профессора все изображения разом увеличились. И проступили замысловатые вязи узора. Словно набирая темп, простые линии изгибались под углами и, образовывая все более сложные плетения, проникали друг в друга. Словно сотворенные идеальным пером, глубокие борозды сплетались в единый орнамент и, встречаясь с новой ветвью узора, сливались, и уже появлялся следующий орнамент, уже с другим мотивом. А за ним еще и еще… пока все узоры не смешались в сплошной ковер из борозд, сплетенных в загадочные начертания.

Масштаб изображения откатился назад, но зеленый контур, коим профессор уже отмечал просмотренные узоры, торопился следом, окрашивая черные борозды рун в русла зеленых рек.

Не отрывая глаз, Немезис следил за последним всплеском зелени, и как только масштаб уменьшился до предела, он понял, что смотрит на… черный колосс, увитый ковром зеленого мерцания.

Наблюдая за воином, профессор и торговец разочарованно хмыкнули. На восковом лице не проступило и следа эмоций.

– Адмирал не понял. – Покачал головой Ригель и включил воспроизведение заново.

– Вы видите письмена, возраст которых исчисляется миллионами лет. Точнее определить не можем, необходимо стационарное оборудование…

Воин недоверчиво хмыкнул.

– Именно так! – заверил Ригель. – Хоть я и микробиолог, но всегда испытывал слабость к археологии, из-за нее я и пустился в путешествия… – По лицу пробежала тень воспоминаний об уютном кабинете кафедры родного университета, личном поместье. Но в глазах снова вспыхнул озорной огонек, и, словно помолодев, профессор отмахнулся: – Но не об этом речь… а теперь взгляните вот на эти материалы. – Доставая последний носитель, с чувством триумфа вставил плоский кристалл в щель считывателя. На терминале побежали строчки текста, поползли индикаторы загрузки информационных массивов.

Изображение мигнуло и проступило цифровой картинкой скального пласта, где среди прожилок гранита чернели древние каракули первобытного человека. Сменяя друг друга, как в калейдоскопе, появлялись все новые и новые голографии: глиняные таблички, папирусные свитки, каменные барельефы…

Терминал натужно мурлыкал, но, не сбавляя темпа, продолжал выводить новые письмена земной истории. И чем моложе датировались тексты, тем все реже тексты окрашивались зеленым контуром сходства, но вывод был ясен. Черные колоссы покрывались письменами, имевшими общие корни с древностью человечества.

– И что здесь написано?

– Как у вас все просто, – возмутился Ригель, – расшифровкой древних письмен занимаются целые университеты, этому посвящают всю жизнь… а вы «что здесь написано».

– Ясно, – отстранился от стола воин. – Это всё?

Покачав головой, на помощь поникшему профессору подоспел Крафт.

– Нет. Есть еще одна находка.

Повторив манипуляции с терминалом, торговец вывел изображение равнины, покрытой сочной зеленью.

– Это почти единственная равнина на планете, остальные либо участки с открытыми залежами урановой руды, и то… там буйствует разновидность какого-то мха или есть следы недавней тектонической активности. Но не суть… как только основательно взялись за эту равнину, то…

Разведывательный зонд пикировал от большой тени, что-то или кто-то стремительно нагоняло сверху. Огромный размах перепончатых крыльев придавал хищнику хорошую устойчивость, а вялое сокращение гипертрофированной мускулатуры буквально выбрасывало птице-ящера пулей.

Уклоняясь от стремительного рывка, разведчик заложил виртуозный пируэт и нырнул вниз. Лавируя между кронами деревьев и пролетая под арками из живых лиан, забитых загалдевшими ящерами, зонд резко выскочил на плато. Оставив далеко позади джунгли с вечно голодными обитателями, аппарат сбросил скорость, и изображение приобрело плавность и четкость изображения.

– Внешне все выглядело обычно, но когда дело коснулось стандартных проб почвы, то оказалось, что ее попросту нет…

Порывы ветра трепали растительный ковер из буйных порослей, как морские волны. Вглядываясь в поле цветущих растений, с диковинным переплетением стеблей нестерпимой зелени, Немезис поднял бровь.

– Объясните.

– Под этим ковром… цельная плита базальта, и что самое странное, это такая разновидность, которая встречается только глубоко в недрах планет. По крайней мере, приписанный вами геолог божится, что такая структура камня ни в коем случае не должна выходить на поверхность.

– Так, – подытожил Немезис. – Весь материал передать на крейсер, загрузим один искусственный разум сопоставлением и расшифровкой. У вас уже есть рабочие гипотезы?

Крафт переглянулся с профессором, и слово взял Ригель.

– Прежде чем говорить о гипотезах, нужно собрать больше фактов, измерений, анализов, но уже сейчас можно сказать, что это единый комплекс строений… но вот его предназначение…

Задумчиво пожевав губу, профессор сказал:

– Мы хотели бы получить разрешение на исследование внутри кольца колоссов.

На что воин отреагировал мгновенно:

– Нет. Если угроза от объекта нулевая, то дальнейшее содержание лагеря считаю нецелесообразной тратой ресурсов… – Видя явное разочарование, хотя такой ответ и предполагался, Немезис продолжил: – Тем более что коменданту города уже пора приступать к своим обязанностям. Через двое планетарных суток сдается жилой уровень, а после запуска кислородных и регенерационных установок будем приступать к заселению.

– Эх, – вздохнул Крафт, прощаясь с веселыми деньками. Словно ощутив на плечах тяжесть забот о целом городе с тремя сотнями тысяч человек, поежился.

– А если мы за день успеем? Вот прямо сейчас проверим одно место, что не дает нам покоя третий день. А потом сворачиваем лагерь и на орбиту…

– Какое место? – насторожился Немезис, прислушавшись к недобрым ощущениям.

– Да так, – растерянно протянул торговец, не упустив из виду изменение в тоне Немезиса, – спутник запечатлел интересный снимок, а проверить… нет возможности.

Вглядываясь в терминал, что уже транслировал передачу со спутника, Немезис спросил:

– А что это за пятно, на тринадцать часов, – тыкнул в бледную область, что на ровном бордовом фоне равнины выглядела уродливой кляксой. – Это какой спектр съемки?

– Обычные снимки для составления тектонической карты, – хитро улыбаясь, Крафт подмигнул насторожившемуся профессору, – вот туда нам и охота заглянуть… Хотя бы одним глазком, честно говоря, для этого вас сюда и вызвали…

Отвлекаясь на сговорившихся стариков, Немезис сказал:

– Думаете, что если я могу отказать с орбиты, то уже на поверхности соглашусь?

– А какие сложности? Здесь лёту всего ничего. Полчаса туда, там полчаса и обратно…

Воин уже собирался ответить отказом, как за прозрачным панорамным окном раздалось синхронное уханье импульсников. Вклиниваясь в боевые частоты десантников, он прислушался к отрывистым командам сержанта:

– Репун, твою мать… все, хватит палить! Хватай Лопуха и ходу назад! – отдавая команды громогласным ревом, голос сержанта оставался спокойным, даже уставшим.

– Доложите обстановку, сержант…

– Сейчас будет прорыв периметра. Опять эта тупая колода проломит ограждение и спокойно пойдет дальше…

– А какой смысл в стрельбе?

– Так это, – отозвался сержант, отвлекшись на выкрикивание команд двум пехотинцам, уже убравшимся с пути следования рептилии, – яйцеголовые просили пару образцов этой… ткани для изучения, вот двоим приказал отстрелить хотя бы пару уродливых наростов, может, что и получится.

Минуя бронированные створки купола, тяжело ушедшие в стороны, отдавая мысленный приказ-образ, Немезис дал время шлему настроиться на боевой режим.

Стена джунглей по обе стороны энергетического ограждения разом потеряла нестерпимую яркость. Сенсорика боевого шлема и имплантированных датчиков-анализаторов фиксировали и обрабатывали каждое движение. Две бледно-красные фигуры разбежались в разные стороны, и на их с треском обвалились стволы молодых деревцев.

На просеку медленно выползал огромный монстр. Величественно переставляя массивные лапы, мастодонт возвышался почти вровень с великанами-деревьями, но больше всего его поразили не толстые ороговевшие пластины, покрывавшие монстра непробиваемой броней, а отсутствие головы. Огромные жернова челюстей, казалось, выпирали прямо из складок тела и, ни на секунду не останавливая меланхолично жующих движений, продолжали перемалывать вырванные с корнем стволы деревьев, путы энергетических линий, а верхняя челюсть еще была заляпана засохшими пятнами крови.

Отбежавший десантник развернулся и, присев на колено, тщательно прицелился. Коротко взвыв, импульсник тряхнул отдачей сгорбленную фигуру. Разогнанная мощным электромагнитным импульсом плазма со всполохом врезалась в шипастую спину.

Получив заряд полной мощности и обзаведясь еще одной выбоиной на бурой броне, мастодонт даже не вздрогнул, а также величественно и неторопливо пересек поле их лагеря и, переставляя три пары ног, двинулся дальше вглубь джунглей.

Один за другим заухали импульсники.

– О, кажись, получилось, – возникнув рядом, сказал сержант, напряженно всматриваясь вдаль, – расщепили третий шип…

– Не рассвирепеет?

– Не… Мы тренировались в джунглях, перехватывали их на подходе, палили со всех стволов, но ему как об стену горох…

Мастодонт как вышел, так же и скрылся за кронами гигантов. С треском сминая деревья, в очередной раз огласил притихшие джунгли клацаньем челюстей, продолжил свой путь.

– Интересно. А если стадо таких животных здесь пройдется. Чем остановить?

– Они стадами не ходят, – поежился сержант, представив, как весь лагерь будет выглядеть, если его вспашут хотя бы трое таких чудищ. – Одиночки. И всегда ходят по одному и тому же маршруту.

Ничего не ответив, Немезис решил более плотно пообщаться с биологами.

Собираясь уже вернуться в купол, услышал, как к сержанту подбежали двое пехотинцев. Уняв гул сервоприводов брони, два стальных истукана, раскрашенные под цвет джунглей, заговорили:

– Батя, глянь, – один десантник двумя руками натужно удерживал метровую щепку, протягивая сержанту, – все-таки обломали рога, совместили три залпа, и вот.

– Молодцы, – едва заметно улыбнулся сержант, – несите профу, но если опять начнете на премиальные разводить, я сам вам рога обломаю. Он человек культурный и вашего юмора не понимает.

Загоготав, пехотинцы заверили, что подобного более не повторится, и, поудобней перехватив щепку, обогнали Немезиса и растаяли в глубине дверного проема.

– Премиальные?

– Да балбесы, – виновато оправдывался сержант, – молодые, безбашенные, как-то профессор заикнулся, что ему бы образцов для лаборатории, и сказал, что будет премного благодарен. А они истолковали по-своему и настреляли чуть ли не сотню тварей, да всяких разных. Ну и к нему. Тот долго благодарил, типа спасибо и все, ну а эти балбесы-то не уходят. Ждут, когда же будет «премного благодарен»… ну и прижали его малеха.

Трактуя по-своему безмолвное молчание, сержант поспешно добавил:

– Я уже разобрался, всем дал по… и трое суток карцера.

Оставив сержанта с подоспевшим инженером разбираться с киборгами, уже начавшими восстановительные работы, Немезис вернулся в купол.

Собираясь подняться на второй этаж, он передумал и вошел на шум из холла первого этажа. Просторная комната встретила буйством резких запахов и гомоном, что сразу же стих, как только группа людей, толпившихся в центре помещения, обернулась на звук распахнувшихся створок.

Эмоции еще оставались на разгоряченных спором лицах, но уже менялись масками недовольной угрюмости. Словно по команде люди расступились и открыли стол, за которым сидел усталый Ригель. Обрадовавшись передышке, профессор отдувался и протирал платком вспотевшую лысину, отодвинув лежавшую на столешнице щепку, устало поднял глаза.

– Вот и выдалась возможность выяснить причину прекращения исследований, – со злорадным, мстительным видом профессор оглядел притихшую молодежь, – что же вы, давайте, повторите хоть толику высказанного мне…

– И спросим, – с вызовом и упрямством сказал девичий голосок.

Выйдя впереди зароптавших коллег, невысокая девушка поправила вечно спадающий обруч виртуальной связи. Явно не по размеру подобранный комбинезон мышиного цвета придавал движениям комичность, но при взгляде в большие глаза даже не возникало желания улыбнуться.

Широко распахнутые глазенки блестели изумрудами внутреннего упорства, одержимости, что придавало обладательнице силы не бояться ничего и никого. И глядя на приближающегося великана, что своей поступью заставил вибрировать стеклянные витражи с колбами, девушка взорвалась водопадом возмущений:

– Почему прекращаются работы?! Вы хоть понимаете, с чем мы столкнулись, над чем мы работаем?! Остановив исследования, мы уже не вернемся к ним никогда. Все результаты потом изымет Служба Безопасности, нас и близко не подпустят к артефакту… – негодование выплескивалось наружу все большим перечнем аргументов, и, черпая силы от ропота поддерживающих за спиной коллег, девушка бесстрашно высказывала царившие в группе настроения прямо в глаза молчавшему Немезису.

Собираясь резко оборвать бурную речь и ничего не объяснять, или попросту ответить скупыми фразами строгого, экономически обоснованного плана воздвижения колонии, воин заметил, что девчонка уже поняла, что стоявший перед ней великан не собирается прислушиваться к ее пламенной речи, и… просто расплакалась. Опешив от такой концовки, Немезис так ничего и не сказал.

– Вы даже не ознакомились с результатами работ, – в гробовом молчании всхлипнула девчонка.

– Какие могут быть результаты, если работы не завершены, – ответил Немезис, понимая, что уже проиграл, поддавшись эмоциям.

– Неправда, – горячо возразила девушка, поспешно утирая слезы, тряхнула собранными в пучок волосами, – хоть материалы не систематизированы и полностью не изучены, главные выводы уже можно делать сразу!

– Выводы? – недоверчиво спросил Немезис. – Только если поспешные…

– Ни в коем случае… – встрепенулась девушка, уже почувствовав себя увереннее. Если человек вступил в дискуссию, значит, его можно убедить в своей правоте, хотя бы попытаться. – Как биолог, утверждаю, что данная экологическая система не могла сформироваться в естественных условиях! Большинство ниш животного мира планет такого класса не заполнены, зато существуют такие виды, от которых голова кругом идет. Они не могут существовать одновременно, между ними должен быть разрыв в несколько миллионов лет, а они сосуществуют вместе! А анатомия?! Большинство животных не имеет централизованной нервной системы, попросту говоря, у них нет мозга!!! Взять того же слона… такого вида нет ни на одной из ранее исследованных планет. Он всеяден, вплоть до того, что желудок переваривает сплавы металлов!

– Откуда вы знаете, вы проводили вскрытие? – позволил себе иронию Немезис, но заворочавшаяся в затылке боль напомнила о «подарке» Создателя. – Интересно, как можно сделать такие выводы…

– Чтобы понять суть, не всегда необходимо вскрытие, – парировала девушка, – мы проследили путь миграции животного и не обнаружили труп, а исследовав продукты жизнедеятельности, не нашли и следов металла. Оно его полностью переварило!

– Я не услышал выводов, только рассуждения.

– На этой планете не могла возникнуть жизнь! В принципе не могла, – громко заявила девушка, обернувшись, нашла взглядом парня и выдернула к себе. – Вот, Марти, скажи…

– Э-э… – засмущавшись, худощавый паренек покраснел и, не зная, куда деть руки, торопливо убрал за спину. – По части геологии есть всего два материка. Один из которых мельче второго в несколько раз, но оба расположены по экватору планеты… добавить отсутствие тектонической активности для столь молодой по меркам астрономии планеты, это уже необычно. Третья странность обнаружилась, когда составлял геофизическую карту планеты, я обратил внимание на ядро планеты. Вместо обычных оливинов, пироксенов и гранатных составляющих верхней мантии, здесь присутствовали только кремнеземы…

– Марти, ну… говори суть, – нетерпеливо перебила девушка.

– Сандра, не торопи, – стушевался парень и тихо промямлил: – При выборочном методе взятия проб анализ выдал необыкновенно низкое содержания металлов…

– Вот, – засияла девушка, – целая планета без грамма металлов на поверхности! Жизнь без магния! Без калия! Это нонсенс! Но при этом животное спокойно переварило центнер стали, даже не испытав расстройства желудка! Отсюда и вывод – это не их планета! Они такие же гости… как и мы! И под боком есть еще артефакт, – снова оборачиваясь к пытавшемуся затеряться за спинами парню, девушка потребовала: – Марти, ну говори дальше, ну давай… сейчас или никогда!

Снова оказавшийся в центре внимания парень смущенно оглянулся. Раздались подбадривания, и благосклонный кивок Ригеля словно придал сил, и парня прорвало:

– Так вот, спектральный анализ колоссов дал положительный результат. Они изготовлены или образованы той же породой, что и верхняя мантия ядра. А когда произвели съемки именно равнины с артефактом, то оказалось, что в этом месте к поверхности выходит участок мантии планеты, – обратив внимание на молчание за спиной, парень обернулся, видя нахмуренные лица коллег, пытавшихся понять услышанное, пояснил: – Проще говоря, это если бы у человека внутренние органы развивались снаружи…

– Марти, постарайся, пожалуйста, ближе к сути, – едва не плача попросила девушка, – давай только самое главное…

– Я и так главное, не могу же голословно, – отмахнулся парень, но все-таки сказал: – В общем, опустим подробности и остановимся на самом главном. Так вот… когда мы задумались, почему такая странность в строении планеты, то расчеты показали, что второй материк нужен, чтобы уравновесить маленький, состоящий из столь плотной материи. Иначе планета потеряла бы устойчивость и вообще бы лопнула перезрелым арбузом от внутреннего напряжения. Отсюда наш вывод… планета не могла сформироваться естественным образом, она или искусственная, или основательно изменена, переделана!

Присутствующие люди молчали. Высказанная гипотеза прозвучала громом среди ясного неба и была для всех новостью. Кто-то чихнул, и всех словно прорвало. На парня накинулись стаей галдевших ворон, и, окружив плотным кольцом, каждый пытался выяснить вопрос по своей тематике, словно молодой парень всё знающий и ответит на затруднения в области исследований каждого из группы молодых ученых.

Выбравшись из толпы бочком, профессор подошел к Немезису и, гордо улыбаясь, спросил:

– Ну и как вам гипотеза?

– Логическое сопоставление фактов и системный анализ достаточно строен, – хмуро ответил воин, – но не отвечает на главный вопрос. Зачем?

– Так давайте узнаем… Чем больше соберем фактов, тем точнее окажутся выводы, – хитро улыбнулся Ригель. – Так что, Крафту готовить боты к вылету?

Глава 31

Опадая хлопьями сажи, сорванная струями двигателей листва оседала на место посадки мутной пеленой. Среди выжженного пятна поваленных джунглей примерялись к поверхности два горбатых планетарных бота. Окрашиваясь вспышками дюз корректировки, массивные конструкции, прозванные десантниками «утюгами», плавно сели на пепелище.

Нижняя часть корпуса укрылась трещинами, и с открывшихся створок началась высадка десанта. Сноровисто перепрыгивая обуглившиеся стволы деревьев, силовое прикрытие залегало по заранее расписанным секторам обстрела. Выбирая удобную позицию, плюхались в землю, и, выставив раструб излучателя, бронированные фигуры замирали под облачком взметнувшегося пепла.

– Адмирал, периметр развернут, – доложил сержант.

Следом отрапортовали командиры десантных ботов, что ощетинились бортовыми турелями тяжелых орудий прикрытия.

– Выгружаемся? – раздался в эфире вопрос Крафта, на чей голос накладывался галдеж молодежи, охваченной энтузиазмом предстоящей работы.

– Объявите пятиминутную готовность, – ответил воин, отдавая команду на выгрузку киборгов, – вначале пойдут строители, расчистят дорогу.

Как только горбатые спины киборгов, взвывая циркулярными пилами, врезались в стену джунглей и, разбрасывая снопы зелени, пропали из виду, Немезис ступил на еще дымящуюся землю. Вглядываясь в марево нагретого воздуха, парившего от обожженной земли, переключился на боевой режим.

Вместо обещанных Крафтом полчаса полета пришлось потратить час. Садиться на планетарных ботах в центре загадочного артефакта более чем опрометчиво, поэтому воин долго выбирал место посадки. Хоть и пришлось слегка расчистить место, но зато сейчас прожженная плешь как нельзя лучше походила на посадочную площадку, тем более что до равнины всего полкилометра.

– Я уже боялся, что вы передумали, еле успокоил молодежь.

Возникнув рядом искрившимся облаком, Крафт отрегулировал мощность стерилизующего поля и теперь проступил сквозь голубоватую дымку четким контуром.

– Суета. Как можно попусту тратить столько времени и энергии на лишние действия? – Покачал головой Немезис, оглянувшись на шумную компанию голубоватых ореолов, уже вовсю занятых разгрузкой ящиков и контейнеров с аппаратурой.

– Да бросьте, пусть радуются, – по-отечески усмехнулся торговец. – При таком настроении они будут землю грызть, только бы добыть результаты… Ведь они «серые», а тут такой шанс…

– Серые?

– В сером списке СБ, – ответил Крафт, – лишены допуска в федеральные исследовательские программы по всяким причинам, неудачники, неблагонадежные и тому подобная чепуха… да и корпорации берут таких только на «волну» колонизации.

– Странный подход, – с интересом вглядываясь, как среди грузовых платформ носятся молодые люди, воин заметил, что руководит погрузкой все та же Сандра, – на первый взгляд вполне перспективные исследователи.

Хмыкнув, Крафт криво усмехнулся.

– Знаете, сколько таких «перспективных» сгнивает в мегаполисах, сколько садится на «рифы» или с шунтом в голове стареют в лабораториях пиратских кланов? Миллионы.

– Не понял. Почему такое нецелесообразное использование человеческого ресурса?

– Потому что их навалом и девать некуда, – сердито ответил Крафт. – На всех центральных планетах перенаселение, но эмигрировать никто не желает. Зачем куда-то лететь, начинать жизнь в новом, лишенном благ цивилизации мире, если, не прилагая особых усилий, можно существовать в мегаполисе.

– Вы противоречите самому себе, то говорите, что такие, как они, рвутся в новые миры для самореализации, то утверждаете, что никто не желает покидать метрополии.

Оглянувшись на молодежь, что втискивалась в свободные места на грузовых платформах, Крафт ответил:

– Нет, все дело в тех, кто вынужден покидать планеты. В основном надломленные жизнью люди или те, у кого проблемы с законом, не обойдется и без разорившихся дельцов, авантюристов всех мастей, да и вообще тех, кому нечего терять, – что-то вспомнив, нахмуренно добавил: – Думаете, на орбите спят ангелы во плоти? Да наверняка там больше половины таких. А еще хуже, смешать все социальные слои в одну «волну», тогда я вообще не представляю, что делать.

Задумавшись над услышанным, Немезис решил подробно заняться изучением картотеки колонистов. За повседневными заботами и масштабным строительством он как-то упустил этот момент. Он то представлял колонистов безликой серой массой, что, не доставляя хлопот и проблем, расселится в жилых уровнях, пройдет акклиматизацию и приступит к работе на воздвигаемых фабриках, заводах, а он спокойно улетит с планеты, сбросив наконец непосильную ношу. Но если опасения Крафта сбудутся хоть на треть, то добавляются новые переменные, не учтенные в стройной логической системе планирования, – человеческий фактор.

Прорубленная просека пронизывала стену джунглей почти прямым туннелем. Легкие повороты не давали платформам сильно разогнаться, но и этой скорости хватало, чтобы едва рассмотреть сплетение лиан и экзотических растений. Несколько раз головная платформа останавливалась, чтобы парой выстрелов вспугнуть стаи рептилий, принявших ковер мелко нарубленной листвы за дармовое угощение и устроивших пир посреди дороги.

Подобия прямоходящих ящериц вздыбили гребни и, издавая пронзительный свист, растворились в стене джунглей. Но только колонна промчалась мимо, галдящая толпа высыпала обратно и с удвоенным аппетитом принялась набивать зубастые пасти пустившей сок листвой.

Привлеченные шумом и скоплением живности, к просеке стали подтягиваться хищники покрупнее и, оглашая джунгли победоносным рыком, принялись пировать, но уже двуногими ящерицами.

Стараясь перекричать поднявшийся вокруг гвалт, бесстрашно подсевшая к воину Сандра сказала:

– Вы заметили рептилоидов?

– Каких именно? – уточнил Немезис. Боевой режим имплантатов давал картину по всем живым объектам в радиусе трехсот метров, и вся карта прилегающей местности была забита желто-красными отметками, и они все прибывали.

– Бледно-зеленых, с гребнем от головы и во всю спину. Которые листвой лакомились. Не заметили никаких странностей?

Истолковав молчаливое ожидание воина за незнание, воодушевленно затараторила:

– Ну как же, они единственный вид прямоходящих, и в отличие от всех остальных представителей местной фауны, у них есть две передние лапы, уже принимающие форму рук, правда с шестью пальцами, но это не самое важное, – сделав многозначительную паузу, продолжила: – Они единственный вид, который имеет развитые органы зрения…

– То есть…

– У всех остальных видов вместо глаз рудименты, глазные яблоки в зачаточном состоянии, считай, что их нет, но зато потрясающе развиты органы осязания, какое-то подобие эхолотов, и еще несколько наростов, понять назначение которых мы не можем. И вообще тут столько странностей, что хватит не на одну диссертацию…

– И какой вывод?

– Да никакой, – с отсутствующим взглядом ответила Сандра, – я только делаю наброски структуры биологических ниш, и у меня многое не сходится. С каждым видом животных вопросов только прибавляется, а ответов все нет. Взять того же «слона». Поразительное животное, но вот какую роль он выполняет в экологическом балансе – не представляю. Такая махина пожирает гектары джунглей, должна пребывать в постоянном движении.

– И вообще, я не понимаю вектора развития фауны планеты, – подвела итог Сандра. – Местные виды одновременно сочетают сразу несколько признаков, которые мы считали невозможными. Считалось, что рептилии не могут быть теплокровными, но то, что здесь творится, уму непостижимо.

Грузовая платформа резко качнулась, поймав едва не слетевшую с ящиков девушку, Немезис прислушался к диалогу бортовых интеллектов. Головная платформа, нагруженная десантниками, достигла последнего рубежа джунглей. Спрыгнув в траву, воин оставил девушку организовывать разгрузку, а сам двинулся в начало колонны.

Первая платформа застыла среди кустарников, и сквозь качающиеся заросли просматривалась равнина.

– Какие будут приказы? – появился рядом сержант, с усилием вытаскивая ноги из вьющейся травы, недовольно проворчал: – Да что же ты такая приставучая…

Тонкие стебельки с острыми отростками листьев придавали траве сходство с колючим кустарником, ощетинившимся загнутыми крючками листьев, что, цепляясь за все выступы бронированных ступней сержанта, пытались втянуть ногу вглубь.

– Еще бы, – усмехнулась подошедшая с торговцем Сандра, – этот мох покрывает всю сушу и служит почвой для всей растительности… Уже забыли, сколько пришлось выжечь кубометров этой ботвы, чтобы добраться до твердой поверхности?

– Помню, не помню, – хмуро отозвался сержант, продолжая бороться с травой. – Нашей броне от этого не легче, а если что, как тут воевать. Едва не по колени проваливаешься… Значит так, вначале запускаем киборгов, за ними платформу, набитую вашими погремушками. Если все нормально, тогда выдвигаемся сами…

Горбатые чудища вздрогнули, лязгнули манипуляторы с растопыренными веерами стальных лезвий. Мгновенно втянувшись, мачете сменились подобием трехпалых рук. Проворно подхватывая наставленные вокруг ящики, набитые измерительными приборами, стальные горбуны прижались к земле и, водрузив по последней коробке, приступили к трансформации ходовой части.

Сферы движения, выступающие в нижней части корпуса, медленно втянулись и, глубоко просев в траве, киборги поднялись на сфероидах, уже обтянутых в широкие ленты гусеничных тяг.

Наблюдая за быстрыми превращениями, воин отметил свою предусмотрительность. Вслепую удалось найти удачное применение старым машинам, созданным еще на заре противостояния Федерации и Ордена.

Мощные вороненые корпуса, с выступающими горбами генераторного отсека, придавали киборгам сходство с борзыми, вставшими на задние конечности. Та же вытянутая голова, такое же впечатление худощавых конечностей, но внешняя несуразность сразу же пропадала, как только поступал сигнал боевой готовности.

Над спиной мигом распускались крылья силового генератора, из-под груди выскальзывали скрытые в суставчатом корпусе жерла двух орудий, а манипуляторы ощеривались противопехотными вибролезвиями, с легкостью пронизывающих броню танка среднего класса, а добавить проворности ходовой части – получаем стального сеятеля смерти, вполне способного противостоять мощи Воина Ордена. Но не интеллекту.

Взятый за основу мозг примата, дополненный информационной мощью сопроцессоров, все равно оставался таким же примитивным и нуждался в постоянной информационной поддержке специального подразделения, что едва не равнялась численности населения небольшого города.

А когда в научные круги «просочились» слухи о новых методах передачи, перехват которой широко стал применяться Орденом, – судьба оказалась незавидной. Пытаясь вернуть затраченные средства, которые ожидалось компенсировать оборонным заказом, инвесторам пришлось слить проект с молотка, распродав еще не показавших себя в деле, но уже морально устаревших киборгов.

– Все спокойно, – Крафт оторвался от терминала с бегущими строчками цифр. Сделав ладонью козырек, всматривался в даль бесконечной равнины, исходившей волнами под порывами ветра.

– Выдвигаемся!

Глава 32

– Да это полная чушь! Еще в древности научно обосновали теорию минерального происхождения нефти! – крича осипшим голосом, худощавый юнец нависал над столом, до побелевших костяшек сжимая столешницу. Упирая взгляд в собеседника, готов был броситься в драку. – А ты уже опроверг фундаментальные исследования всего лишь экспресс-анализами и своими догадками?!

– Ты сам видел показания сканеров и сам делал анализы, – напротив стоял такой же покрасневший парень и сверлил оппонента выпученными глазами, потрясая в воздухе прозрачным диском информационного носителя. – И после этого отрицаешь наличие органически активных соединений?!

Просторное помещение лабораторного комплекса до отказа было набито молодыми исследователями, за прошедшие два часа уже успевших разделиться на два непримиримых лагеря. Рассевшись на всем, что может выдержать вес усталых тел, молодые люди наполняли криками споров. В разных местах вспыхивали словесные перепалки, но основной диспут велся перед стеклянной панелью герметичной комнаты, где ловкие манипуляторы исследовали вещество, обнаруженное экспедицией…

Воин присутствовал с самого начала стихийного собрания и, внимательно выслушивая всех участников, впитывал любые гипотезы. Но пока не услышал четкой теории, а одни лишь разговоры, разговоры…

– Молодые люди, – степенно сказал Ригель, снисходительно поглядывая на готовую сцепиться молодежь, – я попрошу соблюдать нормы и правила научного диспута. Больше аргументов и фактов и меньше эмоций.

– А какое ваше мнение, профессор? – спросила вездесущая Сандра, с интересом поглядывая на молчаливого великана, с начала стихийного собрания так и не проронившего ни слова.

– Э-э… – застигнутый врасплох Ригель осмотрелся. Разом утихшие споры, полсотни внимательных взглядов, и что больше радовало самолюбие любого ученого, во взгляде учеников, это неутоляемая жажда узнать истину, решить задачку и следовать далее по таинственной тропе знаний, к новым открытиям. – Я не могу с полной мерой ответственности утверждать, но наша находка это действительно нонсенс.

За бронированным стеклом, соблюдая все меры безопасности, чуткие манипуляторы готовили субстанцию для нового набора тестов. Проникая в керамический термос, еще искрившийся полем биологической защиты, изогнутые пипетки по миллиграмму извлекали черную субстанцию и, оплодотворяя бесчисленные ряды пробирок, завораживали взгляд своей методичностью.

– По некоторым признакам это вещество сходно с аналогом нефти. – Зал наполнился ропотом переговоров, и часть молодых людей нахмурились, а часть довольно заулыбались, предвкушая победу. – Но есть и ряд свойств, которые не дают права проводить полную аналогию. Это, конечно, высокоактивный биологический состав вещества и его агрессивность…

Теперь уже улыбалась вторая половина зала.

– Профессор, так какой же вывод?

– О выводах еще рано говорить, – Ригель улыбнулся в ответ на удивленную реплику из зала.

Воин мысленно хмыкнул. Вывода нет, а как он нужен. Прокручивая раз за разом воспоминания, он возвращался в недалекое прошлое…

Колонна из четырех платформ выстроилась перед начавшейся равниной. Невысокая поросль колыхалась под ветром волнами, то стелясь, то вздымаясь, была похожа на морскую гладь.

Первые из платформ вылетели на зеленую гладь гружёными баржами. И тут же стали замедляться и останавливаться.

Сияние биологической защиты на людях из ровно-синего засияло тревожно-красными всполохами. Ничего не понимающая и растерянная молодежь озиралась и смотрела, как платформы вязли в травяном ковре, который растягивался, расползался с громким треском. Зелень всколыхнулась, и в стороны разошлась травяная волна.

Сквозь сплетения стеблей просочилась чавкающая чернота, и в воздух с противным шипением взметнулись струи гейзеров. Клубясь желтыми облаками и нехотя рассеиваясь, туман опадал на замершую экспедицию каплями мутной росы.

Все датчики взбесились. Сенсоры зашкаливало от тревожных показателей.

И если бы Немезис не поддался чувству опасности, ледяным дыханием сковавшим затылок, и не отдал команду на эвакуацию, то вряд ли в зале было бы так шумно.

Но платформы уже увязли. Травяной ковер разом прогнулся под весом грузовых платформ и спрыгнувших людей.

В считаные мгновения атмосфера уплотнилась на несколько порядков. Окружающий воздух превратился в мутный кисель, обволакивающий, ослепляющий, словно живое существо давящий на зрение непроглядностью и таинственной глубиной, в которой то и дело возникали какие-то смутные фигуры, зарождались непонятные звуки.

Только последняя коробка с грузом была сброшена, и люди спешно занимали места на уже начавших движение платформах, топь взорвалась новым всплеском. И без того искрившаяся бордовым сиянием биологическая система защиты взревела сиренами предельных нагрузок. Энергетическое поле сияния не справлялось с бешеным напором среды, и плотность поля истончалась, едва успевая сжигать в огненных сполохах агрессивный напор микрофлоры…

Воин возвышался на последней платформе, словно маяк. Сияя энергетическим ореолом во всю мощь генераторов, Немезис руководил эвакуацией.

Задние платформы уже набирали скорость и, взвывая генераторами, перемалывали ковер увязающими гусеницами, когда Немезис заметил увязшую по пояс фигуру в десантных доспехах.

Свирепо вращая головой и дергая вскинутым излучателем из стороны в сторону, сержант отдавал последние команды пехотинцам, уже заскочившим на платформы. Матерясь и проклиная все на свете, сержант пытался выбраться из заглатывающей трясины, но чем больше совершал движений, тем глубже увязал в трясине, пузырившейся черной субстанцией.

Приказав десантникам, уже собравшимся нырять за сержантом, оставаться на месте, и не отдавая себе отчета, Немезис совершил затяжной прыжок.

На излете выстреливая в грузовую платформу крюк с ощерившимися когтями, плюхнулся рядом с сержантом. Распластавшись морской звездой, увеличил площадь опоры и, задрав голову, вынырнул из черного месива, сразу же ухватив сержанта за технологические гнезда в десантной броне. Получив на буксир увязшие в топи тяжелые фигуры, грузовая платформа дернулась, едва не сбросив пассажиров, но генераторы натужно взвыли в ультразвуке и медленно, но верно протащили их вглубь джунглей…

– А что скажет наш молчаливый гость… ой, извините, адмирал? – прервала воспоминания воина Сандры. Едва не прожигая в нем дырку, девушка не отрывала взгляда от зеркальной поверхности шлема. – Ведь если бы не его чуткое руководство, то неизвестно, чем бы все закончилось.

Присутствующий на заседании сержант прокашлялся и завозился в углу.

Оглядывая притихшую молодежь, Немезис ожил севшим голосом.

– Все вами замеченное является важными наблюдениями, но вы упустили несколько факторов. Кроме всех перечисленных аномалий, субстанция обладает одним крайне опасным свойством, – видя непонимание на лицах исследователей, едва не подвергших субстанцию атомарному распаду, воин добавил: – Это высокая химическая активность по отношению к металлам. Все, что имело контакт с веществом, буквально изъедалось эрозией в течение трех часов, а в некоторых случаях и еще быстрее. И если учесть, что вещество более восьмидесяти процентов состоит из органических веществ, то можем утверждать, что имеем дело с металлопоедающими микроорганизмами.

Пораженные слушатели с непониманием смотрели на Немезиса, а тот мотнул головой сержанту. Через несколько мгновений двери лабораторного комплекса с шипением впустили пехотинца с ношей, пройдя в аудиторию, он положил на стол стопку нагрудных броневых пластин с сержантскими знаками различия.

– Это все, что осталось от броневых доспехов сержанта, которые забыли обработать.

Тускло поблескивая металлом, изъеденная бурой ржавчиной куча металла выглядела так, будто пролежала в земле не одну сотню лет.

– Простите, – придирчиво оглядев и едва не попробовав на язык остатки некогда сверкающих доспехов, молодой химик недоверчиво обернулся к воину, – откуда утверждение о бактериях… почему не кислотная версия?

– Перед тем как ВСЕХ впустить на боты, были приняты усиленные меры биологической безопасности. И все участники экспедиции подверглись первому уровню обработки. – Лица всех присутствующих подернулись чередой гримас и нервными смешками, особенно покраснела женская половина, вспоминая унизительную процедуру полного сканирования и промывания полостей организма нейтрализующими растворами и часы голого прозябания в общей каюте больничного комплекса. – В первый уровень входит и обработка снаряжения. В том числе всеми видами нейтрализаторов. И только после обработки жестким излучением коррозия на металлах замедлилась, а после термической обработки и вовсе прекратилась…

Зал погрузился в тяжелые размышления. Слегка оживали переговоры, и вновь первой задала вопрос Сандра.

– Может быть, у вас есть и версия происхождения вещества?

– Это ваше дело заниматься версиями. А мое дело обеспечить безопасность колонии. Поэтому лагерь сворачивается, все полеты в аномальной зоне запрещаются и все эвакуируются в Цитадель.

– Но как же, – на лице девушки проступила детская растерянность, словно была утеряна любимая игрушка, – а исследования? Ведь это такое открытие…

– Сможете продолжить в лабораториях города. Вопросы?

Глава 33

Чашеобразный купол впитывал свет и терялся вершиной во мраке. Подпирающие купол колонны чернели грубо обтесанным базальтом и поражали необъятной толщиной. Плавно втекая в пол расширяющимся основанием, переходили в бесчисленные ряды лавок, ниспадающих к центру амфитеатра.

Царство прямых линий и углов, обилие темных тонов, едва разбавляемое однотонными цветами пластиковых вставок на местах для сидения, внушало ощущение строгости и желание побыстрее покинуть столь неуютное помещение.

Крафт зябко поежился, крякнув: «Старость не радость», еще раз проверил показания температурного датчика. Все как положено, но ощущение холода все равно отдавалось в остатках костей старым ревматизмом. Помянув «добрым» словом хирурга, чье желание сохранить в теле больше органики сейчас отыгрывалось приступами артрита, болезненно поморщился.

Устало массируя лицо, по цвету уже едва отличавшееся от стен, Крафт протяжно зевнул. Сверившись еще раз с плотным расписанием побудки колонистов, посмотрел на точное время. Еще оставалось пару минут спокойствия, а затем начнется ад.

Мучения, на которые он пошел добровольно. Но он не жалел. Заданный Немезисом темп работы вызывал у всех приступы отчаяния, но ему нравилась такая работа. Ощущение причастности к чему то действительно важному и жизненно необходимому давало то удовлетворение, которое он искал в любимом деле, но здесь все было по-другому.

Ни одного «лишнего движения», весь план четок и ясен, каждый знает свою задачу, что необходимо сделать и в какой срок. Такой метод, конечно, отличался непомерной нагрузкой от общепринятого подхода, но зато каков результат!

Жилые уровни были закончены в течение двух недель, по самым оптимистичным оценкам штатных строителей, возведение и сдача «под ключ» жилого уровня должна была занять месяцы. А какие были дебаты, какие протесты…

Выдергивая из пелены воспоминаний, обруч виртуальной связи ожил вибрацией. Ответив на вызов заместителя, Крафт занял место в центре платформы и, заложив руки за спину, смело поднял голову и улыбнулся нахлынувшему со всех сторон шуму открываемых створок…

Вливаясь в амфитеатры с четырех сторон, организованные ряды вялых людей растекались по секторам. Направляемые миловидными девушками, одетыми в обтягивающие синие комбезы корпорации и выделявшиеся среди серой массы постоянным сиянием обручей связи, служащие пресекали любое желание пересесть на другой ряд.

Еще не отошедшие от статического погружения, близкого к коме, люди вяло следовали рекомендациям. Ослабленный организм едва справлялся с ходьбой, а на разговоры требовались силы, которые еще не накопились после стремительного вывода из статики.

Бесчисленное шарканье слилось в единый шум прибоя, щебет девушек, повторявших одно и то же, уже едва выделялся на фоне новой партии вошедших.

Люди все прибывали и прибывали, Крафт уже потерял счет вошедшим и просто ждал, пока трехтысячный зал заполнится до отказа. И как представил, что это только сотая часть колонистов, почувствовал, как по спине пробежал липкий холодок неуверенности. Готов ли он к ответственности за такое количество жизней?

Отогнав предательское волнение, едва не ворвавшееся в сознание путаницей мыслей, терпеливо дождался, пока между рядами не проедет последний киборг-раздатчик, уже начавший обратный путь по сбору высоких чаш с остатками стимуляторов.

Переложив осточертевший терминал в другую руку, Крафт коснулся нескольких клавиш и отошел в сторону.

Центр арены треснул ровными линиями, разошлась в стороны, на свету заиграла необычная конструкция. Медленно ввинчиваясь ввысь, из недр вырос усеченный конус черного базальта. Пронизанная серебряными прожилками возвышенность казалась ювелирным произведением, и только присмотревшись к замысловатым узорам, стекающим к семи углублениям, можно было понять технологическое предназначение серебряных нитей. Из углублений выступили массивные кресла, что в завершение трансформации изогнулись под полулежащую фигуру, с нимбом виртуального обруча у изголовья…

Поднявшись на вершину конуса, Крафт вступил на серебряный диск. К вершине купола взметнулся столб света и, ослепительно вспыхнув, воплотился в увеличенную копию торговца.

Оглядев разом притихшие ряды, проекция мягко улыбнулась.

– Я мастер Крафт, – усиленный внешними мембранами голос разлетелся по залу приглушенными громовыми раскатами, – и как комендант Цитадели, поздравляю с успешным прибытием на Пандору. И на этом… вынужден признать… приятные новости заканчиваются. Прежде чем задавать вопросы, предлагаю ознакомиться с архивом месячных новостей Федерации Корпораций.

Внутренне помолившись всем богам предков, удаче и провидению Немезиса, решившего вывалить на только что проснувшихся колонистов всю правду, он отошел с голодиска, где на развернувшейся голограмме возникли силуэты дикторов и экстренные обращения к гражданам.

Спустя полчаса угасли последние кадры новостей, последняя реплика диктора прокатилась по залу тревожным эхо, но амфитеатр хранил гробовое молчание. Крафт уже начал опасаться, что неокрепшая после статики психика сыграла плохую шутку, и теперь ему придется возиться с полоумными колонистами, как все заговорили разом.

Вначале шепот между соседями справа и слева, затем между рядами, а затем голоса окрепли, и в зале воцарился гвалт.

Спокойно оглядывая поделенный на сектора амфитеатр, Крафт терпеливо ожидал тишины и проявления лидеров, которых обещал воин. Изучая бесчисленные списки колонистов, чьи личные дела тщательно обрабатывались и сортировались, Немезис выдал ему точный перечень и расписание пробуждения людей.

Просматривая в свободное время краткие выдержки из личных дел, Крафт не находил ничего необычного или выдающегося, обычные люди. Кого еще могли завербовать?

Однородность «волны» колонизации стоила определенных комиссионных, а собрать третью партию, да по максимуму скрыть это от вездесущих репортеров, стоило еще больше. Так что ни о какой однородности социальных пластов не могло и быть речи.

Поэтому Крафт и не удивился необычной «пестроте». Все триста тысяч поселенцев представляли почти все виды социальных слоев из более чем десяти секторов, и даже нескольких пограничных планет.

Наконец гвалт стих. В каждом секторе появился человек, при речи которого остальные притихали и, оборачиваясь, старались не пропустить ни слова. Но шумнее всех оказался сектор руководителей и менеджеров среднего и высшего звена, где особенно горячо и вдохновенно говорила высокая женщина. Заостренные черты лица напоминали скальный утес, обтертый ветрами, оставившими глубокие следы морщин, но от этого лицо не постарело, а приобрело уверенность, которая дополнялась острым взглядом, словно клинком пронзающего собеседника.

– Корпорация нарушила условия контракта! – голос звенел сталью и, наполненный негодованием, заставлял людей слушать речь, во многом отражавшую собственные мысли. – Когда мы подписывали соглашения, в пунктах три дробь шестнадцать указывалась кислородная планета с поверхностным поселением земного класса. А что мы имеем сейчас?! Подземелье! Беззащитность! И полная изоляция от мощи Федерации! Я требую экстренной эвакуации в ближайшую систему Федерации и выплаты корпорацией штрафных санкций в годовом размере с окладов, заявленных в контракте переселенца!

Зал взорвался ревом одобрения, многие вскочили с мест и начали пробираться поближе к женщине, которая так красиво говорила и наверняка знала, что и как нужно делать, чтобы выбраться из ловушки, в которую их заманили проклятые владельцы корпораций.

Окинув взором охваченные стихийным сбором сектора, заполненные бессмысленной суетой, Крафт криво усмехнулся. Сложив руки на груди, довольно отметил, что не весь зал поддался панике.

Зеленый сектор, представленный светло-русыми выходцами из русского сектора, оставался на месте, только нервозно оборачивался на старца.

Умудряясь и в сером комбинезоне выделяться среди мутной массы, старик сверлил торговца взглядом, словно проверял на прочность, оставшись довольным ответным взглядом, слегка расслабился и, пригладив седую бороду, что-то шепнул сидевшему рядом детине. По сектору прокатилась волна перешептываний, и этот участок амфитеатра можно было назвать морем спокойствия.

Близлежащие сектора, оглядываясь то на спокойно сидевший зеленый сектор, то на броуновское движение в оранжевом секторе руководителей, то на молчавшего коменданта, пока оставались на месте.

А бурная агитация перешла в организацию движения, и в оранжевом секторе не осталось ни одного сидящего. Толпа высыпала в проходы. Но двухметровые створки-двери остались плотно закрытыми, и в тамбурах началась давка.

Заварившая стихийное бедствие женщина растерянно оглядывала столпотворение. Окруженная верными сторонниками, она начала было призывать к порядку, но мощный голос таял в гвалте. Толпа уже завелась, и ни о каком руководстве не могло быть и речи.

Крафт устало покачал головой, коснувшись клавиш с виноватой улыбкой.

Запертые створки разом открылись во всех концах амфитеатра.

Взорвавшаяся радостными воплями толпа хлынула в светлые проемы, но, словно натолкнувшись на невидимую стену, откатилась назад.

Вливаясь в зал стальной лавиной, закованные в броню пехотинцы растекались по залу колючим блеском. Оттесняя толпу обратно на сектора, где грозными окриками, а где и тумаками, великаны загнали людей обратно на трибуны.

Оцепляя амфитеатр по секторам, закованные в броню с отблесками энергетического поля десантники казались воплощением кошмаров, а гневный крик сержанта разнесся по залу громовым раскатам.

– Внимание! Это последнее устное предупреждение! Или поджарю всех к едрене фене!

Словно в подтверждение слов, фигуры великанов укутались красным свечением. Узнавая мерцание силового поля, выставленного на силовой контакт, люди опасливо откатывались назад. Получить плохо заживающий ожог никому не хотелось.

Спустя двадцать минут смены недовольных криков на вскрики от ожогов на трибунах воцарилось хмурое молчание. Затравленно озираясь на возвышающихся рядом пехотинцев, поддавшиеся стадному чувству люди глядели на сектор руководителей, где еще слышались отдельные выкрики, среди которых выделялись проклятья стихийного лидера.

– Кто вам дал право так со мной обращаться! Я буду жаловаться! Это произвол, – вскрикнув от боли, женщина порывалась броситься на стоявшего перед ней сержанта, разорвать того голыми руками, но, запутавшись в руках соседей, что все-таки усадили разъяренную кобру, зло шипела: – Ну ничего, я вас на шахты сошлю… Сгниете у меня в болотных дозорах!

Спокойно стоявший сержант порылся в складках поясных пластин и выставил кулак. Осторожно разжимая пальцы, показал находку. Бросив мимолетный взгляд на ладонь, женщина побледнела.

– Объяснять, что это? – почти ласково пробасил сержант.

Затравленно оглянувшись на соседей, постаравшихся отодвинуться как можно дальше, женщина нахмурилась и отрицательно мотнула головой.

На протянутой ладони тускло поблескивал граненый цилиндр. Переливаясь внутренним свечением ядовитой зелени, предмет издавал едва слышное гудение.

– Мы зовем ее вонючкой, – усилил громкость динамика сержант. – После трех секунд работы генератора в радиусе пяти метров не остается ни одного разумного человека. На два часа все жертвы превратятся в безвольных свиней, что справляют нужду прямо под себя.

Оглядев сектор притихших людей, наслышанных о полицейских подавителях воли, что используются для усмирения толпы, сержант сжал кулак. Гудение сменилось щелчком, и люди облегченно вздохнули.

– А теперь всем внимательно выслушать коменданта, иначе обработаем по полной программе.

Разрез смотровых щелей словно еще больше изогнулся, и многим показалась, что стальная маска хищно улыбнулась.

– Вы ответите за это, – глухо пробормотала женщина, метнув на сержанта убийственный взгляд. – Как первый заместитель наместника, я вам не прощу…

– Вот же язва, – миролюбиво хмыкнул сержант, выбираясь к застывшим между секторами пехотинцам, покачал головой, – люблю таких…

– Если все успокоились, то я могу продолжить, – пролетел по залу раскат усиленного голоса Крафта. – Согласно положениям заключенного всеми контракта, наместник имеет право на принятие чрезвычайных решений.

Выждав паузу, пока до всех дойдет смысл слов, комендант ровным голосом закончил:

– В свете устроенных беспорядков, переросших в акты неповиновения, довожу до вашего сведения еще одно решение… Прежняя система управления упраздняется. Вводится правление Совета Семи.

Не сразу уяснив смысл сказанного, люди молчали, но затем часть зала взорвалась негодованием. Благоразумно оставаясь на местах, сектор управленцев косился на оцепление, но накал выкриков кипел едва сдерживаемой злобой.

– Вы специально это устроили!

Вскочив с места, женщина пронзила Крафта гневным взором и, обвиняюще указывая перстом, зло выкрикнула:

– Это подстроено! Вы спровоцировали беспорядки и публично унизили грубой силой! А заимев повод, незамедлительно его использовали!

– Вы дальновидны, Фрида. И если бы не поспешили с выводами, тогда бы и не оказались в такой ситуации. Предлагаю все списать на последствия статического погружения и попробовать начать знакомство с чистого листа…

– Черта с два! Я руководитель класса два «А» и не позволю с собой обращаться, как с животным, и за это… ВЫ ответите! Я хочу видеть адмирала Волны! Немедленно!

Все шло по сценарию. Даже становилось скучно. Крафт пожал плечами, коснувшись обруча, сошел с платформы проектора.

Столп света развернулся в широкую панораму, и людей обжег огненный взгляд.

Пребывая в рубке штурмовика, восседавший в кресле Немезис казался нереальным существом. Пронзенный тысячами хромированных шипов, опутанный миллионами сверкающих струн, воин сиял мириадами всполохов.

Зачарованно вглядываясь в танец света, в всполохи проекций, люди не могли оторвать глаз. И только голос Немезиса вернул людей к реальности.

– Приветствую первых жителей Цитадели, – голос с хрипотцой оказался необычно мягким и совсем не вязался с пугающей картиной сплетения живой плоти и холодной автоматики. – И как адмирал Волны, готов ответить на ваши вопросы. В том числе и ваши, Фрида Мангельштейн.

– Но… – пытаясь справиться с растерянностью, Фрида едва смогла связать пару слов. По ее предположениям, она могла бы раскатать любого адмирала в блин и как минимум выторговать компенсацию за такое варварское отношение со своей драгоценной особой. Но увидеть Воина Ордена, да и еще в роли высшего руководителя, это было верхом абсурда. – Как… Почему?!

– На какой вопрос отвечать первым?

Крафт был готов поклясться, что в голосе воина проскользнула ирония, но его сейчас больше волновала реакция остального зала. Именно сейчас весь сценарий первого собрания, до мелочей продуманного Немезисом, висел на волоске.

Если у воина не получится проломить стену недоверия, выложенную стереотипами и предрассудками, терпеливо взращенными СБ, то вряд ли получится сплотить колонистов в единый монолит. И не в обычную разношерстную толпу, объединенную лишь проживанием на одной планете, а в какое-то новое объединение.

По внутреннему ощущению Крафта – в общество, способное противостоять не одной беде и выдержать на своих плечах груз такой ответственности, от толики которой по спине пробегали мурашки, а сердце начинало ныть недобрыми предчувствиями.

Многолетний опыт и острый ум женщины, поднявший ее из рядовых менеджеров-управленцев в заместители наместника, дал возможность быстро восстановить самообладание. Морщины разгладились, взгляд приобрел прежнюю остроту, упрямо встряхнув собранный на затылке хвост, она спросила:

– Поправлюсь. Почему волной руководит Воин Ордена?

– Когда получали эмиграционные полисы, вас не смутила завышенная цена страховки?

В зале послышался шелест переговоров, тут же прекратившийся, как ответила Фрида.

– Как пояснялось в тексте контракта, – неуверенно ответила женщина, – это новый тариф корпорации, забота о колонистах.

– Если бы вы заглянули на официальный виртуальный портал корпорации и обратились в раздел нормативных документов, то, потратив несколько часов, нашли бы небольшую справку, в которой говорится, что тариф вводится на планетах с повышенной степенью опасности, – вежливо сказал Немезис и, предугадывая недовольный ропот, продолжил: – И что для обеспечения безопасности Волны Корпорация оставляет за собой право прибегнуть к услугам сторонних лиц.

– Интересно, – Фрида нахмурилась, начиная оценивать ситуацию, затем продолжила рассуждения вслух: – Какова же может быть опасность, что корпорация раскошелилась на услуги Ордена?

– Буду откровенным, – отдавая должное проницательности женщины, Немезис придал голосу металла, – мы третья Волна, и ответа, что случилось с предыдущими… нет. Но корпорации очень нужна эта система.

– Проклятье, из нас сделали подопытных кроликов?! Нас бросили в полную неизвестность, на погибель за какие-то вонючие страховки?!

– Смотря, с какой стороны взглянуть. Если оценивать со стороны полной безопасности, тогда ситуация невыгодная. Но если оценивать конечный результат, – сделав многозначительную паузу, Немезис всмотрелся в лица, в которых просыпалась надежда, – система Пандоры имеет самую большую концентрацию залежей мезонита. По самым упрощенным прогнозам, в течение года система займет лидирующее место на рынке поставщиков энергии. А вы знаете, какие перспективы у первых колонистов, которые будут владеть землей единственной, пригодной для проживания планеты, и кроме всего прочего, будут миноритарными акционерами молодой корпорации…

Немезис говорил доходчиво. Приводя доводы, он внимательно следил за любой реакцией зала. Казалось, что смотрел в глаза каждому и разговаривал только с ним. Едва завидев признаки хмурости, не понимая, вновь возвращался к сказанному и уже повторял другими словами. И раз за разом продвигался все глубже в души людей. Словно утолял жажду усталому путнику, так он открывал каждому дорогу к мечте…

Взлететь с низов: безработным, живущим на мизерные дотации правительства; «вечным клеркам», застрявшим на карьерной ступеньке; разорившимся фермерам, что обнищали под давлением аграрных корпораций с низкими ценами; техническим специалистам, оказавшимся на улице после банкротства корпораций; людям, решившим порвать с криминальным прошлым, – у всех была мечта поймать удачу за хвост и все-таки взлететь на вершину мира. Начать все сначала, построить успешную карьеру, выбраться из ямы отчаяния и наладить личную жизнь, обеспечить себе и потомкам достойное будущее…

Весь зал принадлежал Немезису. Не осталось ни одного безучастного, только лица, полные желанием броситься на любую трудность, решить любую проблему, лишь бы добраться до вершины, приблизиться к мечте.

Задев самое живое, Немезис озвучил мечту. Оказывается, все в их руках. Необходимо только приложить усилия, и всё сбудется. Всё воплотится.

– …ВЫ ГОТОВЫ!? – громогласный вопрос прокатился по залу оглушающим рокотом и тут же слился с монолитным ответом.

Глава 34

Немезис устало закрыл глаза. Ему удалось. Еще никогда он не разговаривал с таким количеством людей. И не просто разговаривал, он убеждал в своей правоте. А переубедить людей, панически боявшихся любого проявления Ордена, в своих верных сторонников, с такой задачей не каждый дипломат справится. И ему удалось. Конечно, не без сторонней помощи. Затылок просто раскалывался от обжигающей боли. Казалось, что голова превратилась в чан с клокочущей сталью, и вот-вот стенки не выдержат и череп разлетится на мириады кусочков. Подарок Создателя проявлялся все чаще, а сегодня просто пробудился невиданной активностью.

Немезиса бросало то в жар, то в холод. Порой казалось, что с губ срываются чужие слова, а в сознании открылась бездна знаний. Он представлял, что нужно сказать, он чувствовал, какие мысли владеют людьми, и просто давал ответы. Словно утолял людям жажду.

– По-моему, все прошло блестяще, – на голографической панели возник образ Крафта. – Против назначенных вами кандидатур сильных возражений не было. Так что большинством Совет был утвержден. Вот только не пойму, чем вы руководствовались, отбирая кандидатов?

– Насколько мне известно, за всю историю различных форм правления людьми управляли не самые лучшие. Чаще всего это были люди с психическими отклонениями, в той или иной степени.

– Интересно. – Крафт поудобней уселся в кресле. – Вы хотите сказать, что человечеством правили психопаты?

– Не иронизируйте… Возьмите исторические фигуры, оставившие заметный след в истории человечества, и вы увидите явные проблемы с психопрофилем.

– Хорошо, – поднимая руки в знак примирения, Крафт улыбнулся. – По-вашему, получается, что у власти оказывались всегда ущербные личности?

– Можно и так сказать, но исходить нужно из других мотивов. К власти стремятся люди с психологическими проблемами. Законопослушный человек не может заниматься ВАШЕЙ политикой. От одних только интриг, всевозможных компромиссов с совестью обычного человека будет мутить. И только те, для кого беспринципность, аморальность и извращенные ценности являются нормами жизни, только они и могут удержаться на вершине ВАШЕЙ политической системы.

– Жестоко, – после минутной паузы отозвался Крафт. Взяв остывшую чашку с остро пахнущим тонизирующим напитком, задумчиво покрутил ее в руках, – но ведь там есть довольно талантливые управленцы, если бы все были сплошными, как вы говорите, с отклонениями, то человечество не достигло бы таких высот. Или я не прав?

– Все дело в равновесии, – вяло отозвался Немезис, чувствуя, как в сознании расползается ватная усталость, – любое действо порождает противодействие. Ничего не происходит без ответной реакции. Если рассматривать современную ситуацию. За последние двести лет Федерацию Корпораций сотрясали глобальные войны? А возьмите историю до создания Ордена…

Крафт поднял руки.

– Сдаюсь. Оставим глобальные вопросы. И вернемся к нашим колонистам. Например, почему в Совет не вошла та же Фрида Мангельштейн? Очень деятельная женщина…

– Очень, – повторил Немезис, чувствуя, как диалог с Крафтом отдаляется, словно разговор происходит в другой комнате. – Основной критерий наших руководителей – это наличие половозрелых детей, взрослых, уже создавших семьи. А почти у всех членов совета есть и внуки…

– Внуки? – растерянно переспросил Крафт. – А дети то здесь при чем!?

Усмехнувшись непониманию очевидного, Немезис с усилием ответил:

– Вы меня удивляете. Как же может человек, не создавший семьи и не вырастивший психически и физически нормальное потомство, указывать, как жить целой колонии?

Крафт что-то ответил.

Но воин уже его не слышал. Все ощущения отказали, и он погрузился в темноту. Накативший мрак пропитал тело, заволок непроглядной пеленой сознание. Рядом вспыхивали яркие образы, проступала чужая реальность, и он становился участником непонятного события.

Незнакомая комната, яростный взгляд собеседника.

Незнакомая речь резала слух непривычными звуками и заполнила сознание бессмысленной тарабарщиной. Пытаясь понять, где он находится и что говорит ему этот человек, и только показалось, что он стал улавливать суть, как образ смылся, словно от порыва ветра, и растворился в темноте рваными лоскутками, втянулся в чудовищную стену вихря, кружившего рядом.

С невероятным усилием воли он осознал себя личностью. По кусочкам ощущений, по мелькавшим обрывкам мыслей он наконец-то смог выстроить ощущение собственного Я. Пытаясь понять, что с ним происходит, Немезис осмотрелся.

Пребывая в центре чудовищного торнадо, вихревыми потоками способного смять его, словно бумажную фигурку, Немезис поежился. Словно получив определение, вихрь стал приобретать подробности, обрастать звуками и все чаще окрашиваться разрядами наэлектризованного воздуха.

И вдруг сменилась реальность.

– Этого не может быть! – пораженно прошептал Немезис.

Задрав голову, он прищурился от слепящего солнца в обрамлении легкой дымки облаков, а вокруг него простиралась бескрайняя водная гладь, искрившая серебром и белыми барашками морских волн.

– Море?

Он никогда не видел моря, откуда это знание?

Он попытался обратиться к имплантатам, но ответом была тишина.

Подняв руки, воин непонимающе смотрел на чистую кожу. И ни следа от нейрошунтов и разъемов, словно их и никогда не было. Ощупывая голое тело, воин осознал самый страшный кошмар.

Один на один с непонятной стихией и лишенный всех достижений Ордена. Нарастая лавиной, волна паники грозила затопить страхом все закоулки сознания.

Словно чувствуя слабость человека, окружающая реальность треснула. Гудевший рядом торнадо обрушился на него ревом и всей мощью.

Легкие разрывало от желания вдохнуть свежего воздуха. Смрад разъедал глаза и рвал горло приступами кашля. Тело ломали удары ветра, еще немного и Немезис рухнет на колени, отдастся во власть вихря. Ведь он ничего не сможет противопоставить буйству первозданной стихии.

– Нет!

Крик словно придал сил. Чувствуя, как на смену липкой и противной паники приходит желание бороться и вырваться из трясины первобытного страха, Немезис собрал тело в пружину. Напрягая каждую мышцу до звона и собирая остатки сил по капле, воин медленно поднимался с колен.

Открыв глаза, увидел, как к плотно сжатым кулакам стекаются серебряные нити. Опутывая побелевшие от напряжения пальцы, серебряные струны проникали в тело иглами и, не причиняя боли, продолжали опутывать тело стальной кольчугой. Уже все тело было пронизано сотней, тысячами струн, и казалось, что его измученное тело превратилось в стального ежа, острыми иглами грозившего проткнуть гигантский вихрь.

Воин взмахнул рукой. Подчиняясь движению руки, ожили миллионы струн. Моментально вздыбившись и ослепительно засияв, ослепительные иглы с треском вгрызлись в стену урагана.

Воин ощутил прилив сил. Чувствуя каждую клеточку, тут же откликавшуюся на малейшее усилие, и едва сдерживая переполнявшую тело мощь, он глубоко вздохнул и вскинул руки вверх. В одну секунду из рук выплеснулась вся энергия. И окружающий мир лопнул и осыпался тысячами осколков.

– Не самое изящное решение, но на первый раз весьма недурно.

Шелестящий голос коснулся сознания, и по телу пробежал холодок узнавания.

Открыв глаза, воин резко поднялся и едва не рухнул. Измученное тело отказало хозяину, и сейчас великан беспомощно валялся на жесткой траве, ощущая каждый стебелек метровыми шипами.

– Еще не понял…

Проскользнувшая ирония не обидела, только прибавила ему желания поскорее оказаться перед Создателем в более приличном виде.

С усилием, едва не теряя сознание, Немезис все-таки сел.

Подставляя лицо солнцу, на сером валуне, похожем на окаменевшую черепаху, полулежал старик. Поднявшийся ветерок робко коснулся седой гривы, испугался и запутался в складках свободного савана. Восковая маска улыбнулась, и сквозь приопущенные веки проскользнул ироничный взгляд.

– Упрямство это хорошо, но еще нужно и головой думать.

Легкое движение руки, и валун растекся воском. Подтекая под воина, медленно взбухал, поднимая не сопротивляющегося Немезиса на уровень старика.

– Где я?

Зайдясь беззвучным смехом, Создатель повернулся всем телом, с иронией спросил:

– Ты у меня спрашиваешь? Это твой мир, Воин Ордена.

Словно услышав ключевые слова, в сознание вернулись воспоминания. Разом хлынувший поток заполнил все провалы, и Немезис вспомнил всё.

С интересом оглянувшись, воин прищурил глаза от ярких красок. Расстилавшаяся под возвышенностью долина походила на мираж. Нестерпимая зелень холма разбавлялась прогалинами серых валунов, что словно гигантские черепахи нежились под солнцем, а некоторые уже пытались укрыться в тени разросшегося леса, что верхушками деревьев подпирал небосвод раскидистыми кронами.

– Странное место ты выбрал, – сменяя сарказм на задумчивость, произнес старик.

– Я?!

В ответном взгляде было столько иронии, что на лице Немезиса проступила глуповатая улыбка. Беседа явно строилась на непонятных ему принципах. Создатель явно ведет себя не так, как должен вести беседу умудренный жизнью всемогущий и великий человек. Перед ним фантом, который забавляется с ним в облике Создателя. Пристально вглядываясь в фигуру на камне, как ни в чем не бывало вновь зажмурившейся на солнце, Немезис спросил:

– Кто ты?

– Это совсем неважно. Могу и вот так, – усмехнулся старик и тут же превратился в молодого человека. На валуне полулежал худощавый паренек и, поправив на носу странную конструкции из стекол и металлических спаек, взглянул на Немезиса уже надоевшим взглядом.

– Так лучше? О! Или вот так…

Теперь на валуне была Фелиция и, представ в полуобнаженном виде, послала воздушный поцелуй. Встряхнув головой наваждение, Немезис хмуро ответил:

– Лучше предыдущий образ…

– Да как скажешь, – худощавый паренек поджал ноги и, обхватив руками, одарил воина серьезным взглядом. – Ладно, подурачились и хватит… Теперь к делу, так ты понял, что это за место?

– Виртуальная реальность.

– Почти, – протянул паренек и, не дождавшись умной догадки, сказал: – Ладно, времени мало, так что открывай ротик, будем ням-ням… Скажем так, мы сейчас в каком-то из слоев твоего подсознания. И все, что ты видишь, это мир твоего подсознания, и здесь ты единственный неповторимый творец, а я просто гость.

– Непрошеный гость, – вставил Немезис.

– Извините, входного звонка с ковриком не видел, – отмахнулся от упрека паренек. – Так вот, сейчас твое тело находится в коме, а мозг подвергается, скажем так, определенному промыванию. И судя по последнему тесту, весьма успешному.

Оказывается, весь этот шторм, который едва не сломил его дух, оказался его сознанием. Сжатый строгими нормами поведения и втиснутый в строгие рамки кодекса Воина, он не мог полностью контролировать сознание. И когда Создатель впервые коснулся его внутреннего мира, то содрогнулся.

Перед ним был не человек, а механизированное подобие, где все эмоции были заблокированы, как хирургическим вмешательством непосредственно в мозг, так и регулярными процедурами Очищения. И если бездумно убрать все дамбы, психблокады и ограничители, то Немезис сошел бы с ума от нахлынувших эмоций.

Видя, что из двух сознаний в одном теле, в искусственном разуме «шептуна» оказалось намного больше человеческого, чем в бездушном придатке имплантатов, Создатель поступил иначе. В обширные области подсознания был внедрен алгоритм нового программного изменения мозга, вернее, алгоритм, выравнивавший отформатированную под шаблон психику до уравновешенной личности, за счет разборки личности «шептуна». Смешав сознания в одну личность, Создатель попытался вернуть самому смертоносному орудию человечества… его человеческий облик.

– И когда последний цикл алгоритма отработал свои функции, наступил этап, когда ты должен был все осознать, – паренек с сочувствием посмотрел на хмурого воина, словно придавленного глыбой. – И ты его прошел. Поздравляю, теперь ты настоящий человек, хоть и не такой, как все, но и не тот узколобый вояка, что рубит всех в капусту…

Хмыкнув, Немезис невесело усмехнулся:

– А оно мне нужно было?

– Ну, родной… за все нужно платить, – в тон усмехнувшись, протянул парень и вдруг стал серьезным. – Теперь ты не только Воин Ордена, мерило мирового порядка и бездушная машина смерти… теперь ты в первую очередь человек. Человек, который будет чувствовать окружающих людей, разделять радости и горести, сопереживать их бедам. Вот тогда ты поймешь, чем живут, чем дышат простые люди, а затем поймешь, как ПОМОГАТЬ им, а не воздавать по грехам. Расплата найдет каждого сама. Рано или поздно, в той или иной форме, виновник сам себя накажет… Как и человечество сейчас расплачивается за свою недальновидность.

Хмуро выслушивая речь парня, не по годам разумно рассуждавшего о таких темах, Немезис криво усмехнулся.

– Прямо новый мессия…

– Балбес ты, – без обиды ответил парень, осуждающе мотнув головой, – думал, что просто так в руки свалится могущество, и ты, со своими прямоугольными извилинами, начнешь воротить судьбой человечества? Ага, разбежался. Вначале тебя нужно подготовить, хорошенько прочистить мозги от ваших Скрижалей, всяких догм, вбиваемых Орденом с младенчества. И только после этого твое сознание будет готово принять бремя могущества для великой цели.

– Какой еще цели? – настороженно спросил Немезис.

– А этого я не знаю, – широко улыбнувшись, пожал плечами парнишка. Собираясь подняться, разгладил складки на песочном комбезе.

– Не понял, как не знаешь… а кто тут из нас Создатель? – в ответ усмехнулся воин.

– Тут промашка, – улыбнувшись во все лицо, парень подмигнул. – Не Создатель. А вирус с бледной матрицей сознания на строго определенный этап твоего развития. Вдобавок с коротким временем существования.

– Вирус?!

– Ну да. Или ты думал, что больше нет никаких дел, только как с тобой возиться? – Образ парня стал бледнеть вместе с окружающим миром. – Моя задача выполнена, и теперь я не нужен. Прощай, воин. Удачи…

Глава 35

– Все! Стартую на орбиту и эту чертовую железку разберу по винтикам!

Сорвав обруч виртсвязи, Фелиция устало откинулась на спинку кресла. Проследив за устройством, со звоном покатившимся по глянцевой поверхности стола и угодившим точно в бережные руки торговца, Фелиция раздраженно спросила:

– Ну что вы молчите? Скажите что-нибудь!

– Девочка моя, что ты хочешь услышать?

Видя, как еще больше нахмурилась Фелиция, Крафт запоздало себя одернул за уменьшительное обращение.

Когда пропала связь со штурмовиком Немезиса, он вначале не придал этому значения. Мало ли чем занимался адмирал, но когда штурмовик не вышел на плановые сеансы связи на второй и на третий планетарный день, вот тогда он взволновался не на шутку.

Вместе с Даниловым он пытался вызвать воина по всем каналам связи, но черный нарост «штурмовика», звездой распластавшегося на громаде адмиральского крейсера, оставался безмолвным. А после нескольких попыток планетарных ботов с аварийными командами состыковаться со штурмовиком окончились неудачей. После близкого знакомства с автоматическими орудиями системы безопасности боты были отбуксированы в ремонтные доки.

После длительного совещания в Совете Семи, тяжелых разговоров с Даниловым и заверения, что спецы смогут взломать код внутреннего шлюза, Крафт все-таки отстоял свою точку зрения, и «штурмовик» было решено оставить в покое.

Но оставалась еще Фелиция. А сдержать эту разъяренную львицу с каждым днем становилось все сложнее, и после недели увещеваний и уговоров Крафт понимал, что уже все доводы исчерпаны, и эта «девочка» действительно готова на всё, лишь бы добраться к своему ненаглядному.

Всматриваясь в провалившиеся глаза с полопавшимися сосудами от хронического недосыпания, Крафт позавидовал воину. В его длинной жизни не встречалась такая девушка, которая, несмотря ни на какие уговоры, опасности и косые взгляды в спину, рвется на спасение дорогого ей человека.

А то, что он для нее очень дорог, казалось, знала вся колония. По крайней мере, когда Крафт появлялся с Фелицией в общественных коридорах Цитадели, разговоры затихали, а за спиной слышалось шушуканье и почти физически ощущалось тыканье пальцами в спины.

Но Фелиции и до этого было начхать на мнения людей, а после тревожного молчания Немезиса она вообще сделалась апатичной ко всему, что не касалось темы штурмовика…

– Я не могу просто так сидеть и ждать, пока что-нибудь произойдет, – резко вскочив, Фелиция заходила по кабинету.

Остановившись напротив стены со светящейся проекцией внутренних уровней Цитадели, закусила кулак и отсутствующим взглядом уставилась в сектор, где копошились уменьшенные копии строительных киборгов, завершающих косметические работы.

– А если заглушить реакторы крейсера… – В глазах вспыхнула мысль, и до ее воплощения остались лишь мгновения. – Тогда энергетическая система «штурмовика» отключится, и останется только вскрыть проклятую консервную банку…

– Фелиция, – устало произнес Крафт, забраковывая тысячную идею «спасительницы», – все боевые корабли имеют несколько резервных генераторов, а корабль Ордена вообще для нас полная загадка. И если Немезиса, конечно же будем надеяться, что с ним все в порядке, но все же… если его больше нет в живых, то мы не знаем, как поведет себя эта штука. И если расценит попытку обесточивания как агрессию, то разнесет половину орбитальных доков, пока мы ее будем пытаться сбить. И то, если еще сумеем сбить.

– Проклятье… – прошипела Фелиция и вновь отвернулась к голубому сиянию.

– Не мучь себя так, – Крафт поднялся с кресла, бесшумно пройдясь по мягкому ворсу ковра, взял девушку за печи. – Нам остается только ждать. Я не думаю, что там все так серьезно. Если воин погибает, то его корабль возвращается на автопилоте или самоуничтожается, а пока он здесь, значит, с ним все в порядке…

– Но почему он молчит?! – Вскрик заметался по кабинету вспугнутой птицей. Резко обернувшись, Фелиция схватила со стола бронированные перчатки и с полной решимостью во взгляде устремилась к двери.

– Фелиция, образумься! – крикнул в спину Крафт.

Покачав головой, вернулся к столу и обессиленно плюхнулся в кресло. Скользнув взглядом по главной проекции, с основными показателями и графиками строек, он поморщился как от зубной боли.

Намеченные сроки и проекты двигались более или менее в сносном темпе, но все равно без всевидящего ока Немезиса, который держал руку на пульсе каждого действия, проблем становилось все больше. Пока все системы Цитадели не введены в строй, приходилось едва ли не вручную рассчитывать мощности для всех потребителей. И без ювелирной точности здесь не обойтись. Пока силовые реакторы «Ковчегов» не введены в энергетическую сеть города, им приходилось балансировать буквально на грани полного обесточивания колонии. Стоило только недодать мощности на кислородные фабрики, так сразу начинались сбои систем жизнеобеспечения в жилых секторах и на пищевых плантациях. А реакторы будут только через неделю, и то это в лучшем случае.

У Данилова также не все ладилось. Бортовые интеллекты никак не могли выдать вразумительный ответ по докам. Вся система орбитальной энергетики была основана на своевременном вмешательстве одного-единственного человека, что мог почти ежеминутно перенаправлять потоки энергии в необходимые участки. Но человек выпал, и вся цепь начинала медленно входить вразнос.

Вдохнув, словно перед глубоким погружением, Крафт коснулся обруча.

– Данилова.

Виртуальный образ секретаря мило улыбнулся, и спустя миг на проекции проступил призрак человека.

– Привет, – устало произнес Данилов, – что нового?

– То же самое хотел и у тебя спросить, – в тон отозвался Крафт.

Еще когда Немезис представил Крафту отставного полковника, они сразу понравились друг другу. То ли возраст, то ли возникшая взаимная симпатия делали общение приятным, а самое главное плодотворным. И когда связь с Немезисом прекратилась, видеться пришлось еще чаще. Уже не одну ночь они просиживали напролет, ломая головы над какой-либо проблемой, спорили до хрипоты, но всегда находили компромисс и всегда расходились с чувством удовлетворения мозговым штурмом.

– Кто-то обещал генераторы второго «Ковчега», – слабо улыбнулся Крафт, – но уже пролетели вторые сутки, а о демонтаже даже слухов нет.

– Как настоящий джентльмен, слово дал… слово забрал, – в ответ улыбнулся Данилов, но взгляд остался таким же уставшим. – Извини, Ганс, но я без него задохнусь.

– Проклятье, Семен, я же на него рассчитываю! Я не могу выйти на плановые мощности, у меня такой дефицит энергии, что приходится на время отключать жилые уровни, а ты сам представляешь, каково оказаться в наших лабиринтах, да в полумраке дежурного освещения.

– Представляю, но ничего не могу поделать. Энергетики так и не смогли понять принципов нового баланса мощностей. ЭТОТ такого наворотил, что мои парни бьются об алгоритмы как рыбы об лед, а результатов шиш.

– Что будем делать?

– Что, что… ничего, – вырвалось накопившееся раздражение, спохватившись, Данилов мягко добавил: – Извини, остается только самим барахтаться. Тут мои спецы решили взломать вирт штурмовика, так получили такой отпор, что один в реанкамере, а второй до сих заикается, как только вспоминает о виртуальном столкновении с защитой.

– Кстати, хотел сказать. Жди гостью, – улыбнулся Крафт, видя, как перекосило Данилова, добавил: – Да, да… у меня уже все доводы закончились. Так что теперь тебе оберегать штурмовик от ее планов.

– Черт, еще сумасбродной девицы не хватало…

«Девицами» полковник называл всех гражданских женщин, и могло показаться, что он подходит под определение прожженного женоненавистника, не терпевшего даже запах слабого пола, но стоило Крафту побывать на борту эсминца и воочию увидеть смешанные экипажи, как он задумался о необходимости перенять опыт Данилова. Вышколенные девушки несли вахту наравне с мужчинами. Строгая дисциплина и в то же время полное равноправие, при котором девушки имели такие же права и обязанности, что и мужчины, сплачивали людей в команду, которой мог позавидовать любой капитан.

Но с Фелицией – история отдельная, как раз та, где коса нашла на камень. Суровая манера общения схлестнулась с нравом «девицы», и от словесной бури покраснели даже вахтенные офицеры, ставшие невольными свидетелями «рабочей» встречи. И если бы не Крафт, перехвативший руку Фелиции, метнувшуюся к кобуре, и не давший «прочистить мозги солдафону», то дело бы закончилось перестрелкой разъяренной фурии с десантным взводом охранения…

– И что мне с ней прикажешь делать?

– Пусть кто-нибудь потолковее за ней присмотрит, она, конечно, вспыльчива и строптива, но далеко не глупая девочка. Может, ей удастся… – вздохнул Крафт, отвлекаясь на тревожный сигнал диспетчера. Выслушав очередную порцию новостей и согласившись с рекомендацией автоматики, вновь посмотрел на полковника, занятого такими же переговорами. – Если Немезис не очнется, то вскоре будем думать об эвакуации населения…

Глава 36

Обдавая стальные плиты горячими струями, катер вздыбился на ослепительном сиянии. С ускорением взмывая вверх, на краткий миг стальной шмель завис над стартовой площадкой.

Просматривая расписание открытия створок шлюзов, Фелиция выбирала маршрут. Раскинувшиеся внизу доки изъедали кратер космопорта многочисленными норами-туннелями, сквозь которые в Цитадель прибывали и улетали грузовые платформы. И чтобы уменьшить потери чистого воздуха, шлюзы открывались по графику и всего по две створки.

Фелиция заложила крутой вираж и громко выругалась, едва избежав столкновения с баржей, что, сияя посадочными огнями, плавно опускалась в створки шлюза. Дабы не столкнуться со стальной медузой, раздутой гроздьями грузовых контейнеров, и не оказаться размазанной по стене шлюза, Фелиции пришлось уступить посадочный фарватер и зависнуть в стороне. Такой махине размазать одноместный катер, как прихлопнуть клопа, да и в случае столкновения она бы оказалась виноватой, тем более что в не положенное время, да и еще в грузовом шлюзе, катерок протискивается в плотный график грузовозов.

Наконец открылся розовый небосвод, и катер вырвался на свободу. Распуская дополнительные пары крыльев, тупоносый бот закончил трансформацию и взвыл гравитационными компенсаторами.

Крылья вспыхнули огненным сиянием, вспарывая воздух мощным энергетическим всплеском, бот превратился в ревущий метеорит. Оставляя позади раскаленную атмосферу, тут же начавшую затягивать огненный росчерк кучевыми облаками, бот вырвался на орбиту.

– Борт-17, следуйте правилам низкоорбитального движения!

Гнусавый голос диспетчера нарушил тишину, и Фелиция раздраженно коснулась сенсора внешней связи.

– Поцелуй меня в задницу.

После секундной паузы голос заиграл нотками узнавания:

– С превеликим удовольствием. Скажи, где и когда. Но ты же только дразнишь…

– Марк, я давно говорила, что тебе пора жениться… – усмехнулась Фелиция, узнавая вахтенного диспетчера, явно обрадовавшегося нежданной встрече, – с такими темпами просиживания в порновирте совсем растеряешь остатки мозгов, что и так плещутся на донышке прогнившей черепушки.

Эфир наполнился смешками, и молчавшие коллеги стали наперебой передразнивать диспетчера.

– Хватит галдеть, а ну марш по маршрутам, нечего тут уши греть, – разыгрывая строгого начальника, диспетчер добавил голосу меда: – Тем более когда я с девушкой разговариваю. Ну так что, Фели, когда я могу исполнить твою же просьбу и исцеловать твою упругую попку?

– Тебе не повезло. Это останется несбывшейся мечтой, – усмехнувшись, Фелиция зашелестела клавиатурой, набирая координаты маршрута.

– Да, да, – печально ответил диспетчер, – я слышал эту ужасную историю о красавице и чудовище… Фели, ну что у него есть такого, чего нет у меня?! Я же блондин под метр девяносто, атлетического сложения…

– И с мозгами в мошонке, – перебила Фелиция и добавила жесткости голосу: – Все, Марк, полялякали и хватит. Дай мне трассу до крейсера, да так… чтобы не размазало по лобовой панораме какой-нибудь баржи.

Тяжело вздохнув, диспетчер ответил:

– Только начали, а ты уже торопишься. Кстати, – считывая со своего терминала запрос Фелиции, диспетчер удивился: – Солнце мое, а туда не так-то просто ТЕБЕ попасть. А ну-ка открывай борта, я бережно овладею…

– Еще слово и я не поленюсь слетать к платформе и отстрелить кому-то беспокойное хозяйство.

– …системой управления. Фели, это не моя прихоть. На твой борт наложены требования Данилова. Я должен заблокировать оружейный блок, связаться с дежурным от десантуры и удаленно отпилотировать твой бот к «Молоту»…

Проклиная всех и вся на свете, Фелиция зло щелкала тумблерами и передала коды управления катером. Понимая свое бессилие, от души ругнулась и откинулась на спинку пилотского кресла.

За полчаса безвольного пилотирования, вдоволь налюбовавшись орбитальными видами, обуздала эмоции. И перед шлюзом она постараюсь натянуть на лицо свою самую обворожительную улыбку.

Встречали ее без улыбок. Стоявшая возле бота процессия была для Фелиции некой компенсацией за притесненное самолюбие. Недалеко маячила тройка десантников, а перед ней высился хмурый сержант.

– Добро пожаловать, – роняя слова словно камни, седой великан с прищуром оглядел «девицу», – приказано встретить и сопровождать.

Встретив взгляд усмешкой, Фелиция с ленцой протянула руку.

– Привет, служивый. Значит, ты моя нянька. А те, трое, на подхвате?

Слегка удивленный крепким рукопожатием сержант недовольно покосился на присвистнувших десантников. Те бросили ленивое подпирание стен и «чистили перья», чтобы предстать перед «цыпочкой» во всей красе.

– Приказ есть приказ, – наградив молодцов тяжелым взглядом, что продолжали хорохориться, сержант сразу же решил взять быка за рога. – Давай, дочка, начистоту… Мне приказано не давать тебе делать резких движений. А каких именно, не сказали. Поэтому давай сразу расставим точки над «Ё». Чего мне ожидать?

Собираясь сразу вспылить на «дочку», Фелиция посмотрела на седые волосы сержанта. Скользнув взглядом по форменному рукаву комбеза, увитому нашивками боевых операций, прикусила язык. Ему впору называть ее дочкой. Прочитав имя над нагрудным карманом, Фелиция примиряюще подняла руки:

– Как скажешь, Игнат. Когда со мной по-человечески, то и я тем же боком, – обернувшись к боту, скользнула рукой по сенсорам внешней панели. Введя личный код и дождавшись, пока автоматика отзовется щелчком запирания, продолжила: – Что делать, пока сама не знаю, осмотрюсь, а потом буду думать, как вскрыть проклятую консерву…

– Понятно, – сразу погрустнел пехотинец, представляя, во что выльются попытки девчонки вскрыть консерву, об которую сломали зубы научные спецы Данилова, – тогда придется быть твоим хвостиком…

Побродив по крейсеру битых два часа, Фелиция покосилась на пехотинца. За это время она, конечно, попыталась отделаться от сержанта, но тот стойко переносил все капризы. Словно оловянный солдатик, без устали мотался с ней по уровням: заглядывал к спецам Данилова, что с умным видов сидели в сиянии голограмм и спорили о новом варианте обхода охранных систем «штурмовика»; к скучающим технарям, с меланхоличным видом ковырявшихся в системе жизнеобеспечения, и даже зашел в выделенный для нее кубрик.

Деловито осмотревшись, едва не заглянув под лежак, ветеран на прощание окинул девушку внимательным взглядом.

– Через полчаса будет в столовой окно. Я за тобой зайду.

– Я и сама найду дорогу. Отдыхай, Игнат, – непосредственно улыбнувшись и скромно потупив глазки, Фелиция взяла протянутый кофр с личными вещами, – наверное, устал, отдохни… а поужинать я и сама могу.

Хекнув, ветеран ухмыльнулся.

– Думаешь, что загоняла старика? И не надейся. Через полчаса зайду.

Меланхолично дожевывая жесткую массу, на вкус похожую на кусок пластика, а по этикетке – заменитель говядины, Фелиция с отвращением отодвинула поднос. Поглядывая на пехотинца, что сосредоточенно расправлялся со своей порцией, словно вкушал плоды нектара, покачала головой:

– Как такое могут называть едой? На вид дерьмо и на вкус тоже…

Дожевав последний кусок, тот залпом выпил ядовито-зеленый напиток. Сытно откинувшись на спинку стула, ответил на брезгливую гримасу Фелиции кривой усмешкой.

– Дерьмо, – криво усмехнувшись, с задумчивым видом достал зубочистку и начал ковыряться в зубах, – на вкус сладковато. И поначалу легко идет, но потом начинаешь чувствовать жжение и вонь… Настоящий смрад прошибает нос разрядом, отчего глаза слезятся, а ничего не жравший желудок начинает биться в судорогах, пытаясь выдать хоть какое-то подобие блевотины…

Едва сдержав порыв броситься в уборную, что призывно маячила в конце помещения двумя нуликами, Фелиция постаралась не дышать, едва успев выдавить:

– Хватит, я все поняла.

Залпом выпив напиток, со стуком опустила кружку на стол. Во рту появилось легкое ощущение фруктового морса и немного отогнало представшую перед глазами неприятную картину.

– Давайте на другую тему поговорим.

– Давай, – как ни в чем не бывало отозвался ветеран.

– Скажи, Игнат, почему на крейсере столько много медиков? – оглянувшись на компанию молодежи, увлеченно болтавшую через столик, Фелиция прикинула, сколько в зале людей в белом и в форменных комбезах. – …Словно военный госпиталь.

– А ты типа не знаешь? – усмехнулся пехотинец, но видя непонимание, хмуро продолжил: – Так тут же изучают всякую срань инопланетную, будь она неладна. Медики потрошат тушу какой-то бабочки, а мы охраняем их и… это… – подбирая слова, как бы назвать содержанку усиленно охраняемой камеры, раздраженно отодвинул поднос, – …бесово отродье… из-за нее уже потерял троих парней.

Слушая неторопливый рассказ пехотинца, Фелиция недоверчиво хмыкнула.

По колонии как-то прошел слушок, что на крейсера проводят исследования, но над чем конкретно, никто не знал. Да и если учесть скупость Данилова на официальные заявления, то и немудрено, что совсем рядом есть представитель чужой цивилизации, а об этом никто не знает.

– Слушай, Игнат, – Фелиция перешла на полушепот и, наклонившись над столом, быстро заговорила: – А как посмотреть на это… бесово отродье? Жутко интересно взглянуть хоть одним глазком.

– Ни за что, – отрезал пехотинец. Посмотрев в загоревшиеся глазища девушки, что еще больше вспыхнули интересом, решительно мотнул головой. – И тебе не советую. Туда вообще никого не пускают. Только системы видеонаблюдения, и то там через всякие фильтры-мильтры.

– Игнат, – жалобно протянула девушка, – ну пожалуйста… миленький. Я одним глазком.

– Ну что вы, бабы, за люди. Ей говоришь нельзя, а она свое ломит, – начиная злиться, сержант схватил с проезжающего мимо раздатчика еще одну кружку напитка.

Осушив залпом, прервал мольбы жестом.

– Хватит, дочка. Если бы это был простой человек… мне что, жалко?! Смотри на здоровье. Так она же ведьма! Мужиков заколдовывает взглядом, вон твоего торговца так приложила, что тому неделю мозги промывали, а моих пацанов столкнула лбами. Друг на друга кинулись…

Тяжело вздохнув, Фелиция без интереса поковырялась в тарелке. Посмотрев на соседние столики, охладила горячие взгляды молодых людей ледяным спокойствием стервы.

Дождавшись, пока смельчаки перестанут пялиться на туго обтягивающий латекс брони и уткнутся в свои блюда, с сожалением подумала, что стоило накинуть на «энергетик» еще что-нибудь. Серебряное трико служило прекрасным гасителем энергетического импульса, но не могло уберечь хозяйку от откровенного рассматривания всех прелестей фигуры, что своими изгибами приковывала взгляды мужской половины посетителей. Но старого ветерана ничем не проймешь. Он как будто слепой, даже не взглянул на те места, что притягивают магнитом взор мужчин.

– Ладно. Убедил, – согласилась девушка, а в уме уже прикидывала, как пробраться в секретную зону, – нельзя так нельзя… Пойду тогда отдохну с дороги.

Ветеран взболтал остатки напитка и, выпивая, посмотрел на собеседницу. Если бы он знал, что за мысли кроются за умиротворенной ленцой в движениях как бы уставшей собеседницы, то засадил бы ее в камеру, а ключи выкинул в топку реактора…

Подставляя упругим струям лицо, Фелиция заканчивала принимать душ. Прикидывая, сколько времени ушло на прощание с сержантом да на разбор вещей, мысленно вычла минут двадцать.

То, что сержант будет просматривать видеоряд коридора в ближайшие сорок минут, она и не сомневалась. Хоть и постаралась придать себе вид самой усталой девушки в мире, и что ей срочно необходимо принять душ и отоспаться минимум сутки, старого волка не так-то просто провести. Но с таким «хвостом», который и шагу не давал ступить самостоятельно, ей вряд ли удастся подобраться к штурмовику ближе… чем сейчас.

Чередуя обжигающий кипяток с ледяной стужей, Фелиция на миг задумалась о своей цели. Зачем она здесь? Зачем все эти шпионские хитрости? Что сможет сделать девушка там, где сотни мужчин расписались в бессилии?

Встряхнув мечтательную улыбку, она хищно ощерилась. Осталось дело за малым.

Усилив напор студеной воды, Фелиция закусила губу. Медленно немея и теряя розоватость, лицо заострилось, превращаясь в ледяную маску упорства.

– Бывших не бывает, – прошипела коброй девушка.

Зашлепав босыми ногами по теплому пластику каюты, двинулась к кофру с вещами. На самом дне объемного чемодана, под всевозможными бытовыми наборами, комплектами чистого белья, блеснул металлом герметичный пакет. Скользнув взглядом по эмблеме клана Волков, Фелиция хищно улыбнулась.

– Вот и пригодился откуп сереньких.

Шелестя металлизированной упаковкой, сверток туго поддавался нетерпеливым пальцам. Наконец щелкнула магнитная пружина, и сверток плавно развернулся…

Как-то, уже в роли боцмана, Фелиция сидела в кают-компании. С хмурым видом чистила импульсники от «магнитной коррозии», как ощутила мягкий толчок стыковки. С вялым интересом бросив взгляд на голографическую панель внешнего обзора, рассмотрела катер чудноватой конструкции. А когда не поленилась и запросила с вахты информацию по стыковке, с удивлением узнала, что за бортом бот Волков, и не просто курьер, а самого вождя.

Дурное настроение, не покидавшее после отлета с Темени, и нывшие еще раны превратили тело в сжатую пружину, а нахлынувшие воспоминания бойни в транспортном туннеле дали мышцам яростный импульс.

Врываясь в шлюз разъяренной фурией, Фелиция тараном раскидала группу людей. Не ожидавшие нападения телохранители запоздало среагировали, за что и поплатились жесткими нокаутирующими ударами.

Орудуя не заряженными импульсниками как увесистыми кастетами, Фелиция уложила первую двойку и уже почти добралась к вожаку, когда оставшиеся телохранители пришли в себя и, заслонив лидера, кинулись в рукопашный бой. Только силами четверых бойцов удалось скрутить разъяренную львицу, и вовремя подоспевший Крафт успел предотвратить скорую расправу.

Уже навещая Фелицию в лазарете, Крафт осторожно положил в ноги увесистый сверток, а на немой вопрос взглядом посоветовал выкинуть из головы все идеи личной мести и успокоиться на получении «отката»…

На белой простыне лежака, поблескивая розовыми ячейками, лежала «новинка» запрещенных технологий.

«Оборотень». Идеальный костюм для шпионских игр. Эластичная ткань костюма, почти неуловимая на ощупь, казалось, дышала, и на самом деле являлась живой тканью.

Выращенные из клеток человеческого организма волокна ткани обладали поразительной гибкостью и почти мгновенной мимикрией. Подчиняясь разветвленным импульсам системы управления, многослойная биоткань наливалась цветом, разглаживалась и морщилась в нужных местах. И в результате метаморфоз костюм превращал хозяина в точную копию «донора», чей образец кожи или любой органики находился в биоанализаторе блока управления…

После беглого ознакомления инструкция отлетела в сторону, и Фелиция вначале брезгливо, а затем уже попривыкнув к склизкому прикосновению биоткани к голому телу, наложила на лицо прозрачную маску.

Привыкая к новому ощущению, кожа то начинала зудеть, то покрывалась мурашками, но спустя минуту Фелиция уже не чувствовала чужеродности, словно биоткань срослась с кожей.

Подойдя к зеркалу, девушка едва не вскрикнула. В отражении на нее смотрело безликое подобие человека. В ожидании образца «донора» микрокомпьютер костюма сглаживал все черты лица, словно с картинки убрали резкость. Коснувшись утолщения на поясе, Фелиция вложила в открывшийся шов пластырь со следами крови.

Вспомнив, как сержант матюгнулся, принимая у нее кофр с «модернизированной» ручкой, шаловливо улыбнулась.

– Прости, Игнат, но… – едва не задохнувшись, Фелиция скрутилась. По всему телу пробежала судорога, и в груди вдруг не стало воздуха.

Вцепившись в горло, Фелиция упала на пол и, чувствуя, как тело начинает неметь, попыталась сделать глоток свежего воздуха. Но мир вокруг померк, и последней мыслью угасающего сознания были проклятия в адрес Волков, решивших с ней расквитаться таким коварным образом.

Первым вернулось ощущение горевшего тела, но больше всего пылало лицо. Медленно поднимаясь и едва соображая, Фелиция недоуменно посмотрела на свои руки. Растопыренные ладони с узловатыми пальцами внушали уважение пудовыми кулаками, но сейчас они дрожали.

Оторвавшись от рук, Фелиция взглянула в зеркало. Как бы она ни была придирчива, как бы ни тянула лицо, но вместо мягкой кожи, с детства знакомых складок и довольно милого овала лица на нее глядела харя сержанта. Квадратная челюсть, покрытая синевой выбритой щетины, жесткие волевые морщины, сковавшие лицо в каменную маску уверенности в своих силах, и взгляд голубых глаз, смотревших на мир через прищур прицеливания. И глядя на ошалевшее лицо с коротким ежиком, Фелиция восхищенно выговорила:

– Охренеть…

Сорвавшееся с губ восхищение отозвалось в горле спертой болью, а уши резанул бас сержанта.

– Ну ни хрена себе!!!

Восхищенно ощупывая лицо, Фелиция покрутила головой и даже пощупала мощную мускулатуру. Закончив обследование «нового тела», девушка хихикнула, ощутив между ног неудобство. Быстро облачившись в комбез синего цвета, принятого на крейсере за повседневную форму для всех членов экипажа, Фелиция сделала по кубрику несколько кругов. Недовольно поморщившись, сказала:

– И как с такой штукой ходят, – тяжко вздохнув, улыбнулась и начала обувать высокие ботинки, – чего только ни приходится терпеть девушке, чтобы добиться своего…

Коридор встретил полумраком дежурного освещения и едва слышным шелестом вентиляции. Воровато оглянувшись, Фелиция тут же себя одернула. Придав лицу выражение кирпича, выпрямив походку, уверенно двинулась по коридору.

Остановившись напротив шлюза, чьи створки скрывали проход к лифту наружу, Фелиция неуверенно переложила чемоданчик в другую руку. Конкретного плана действий у нее как раз-то и не было. Ее сильной стороной всегда была импровизация.

Но сейчас что-то она буксовала. Все мысли сводились к тому, чтобы оказаться перед панелью, которая управляла допуском к шлюзовому лифту, а как там далее действовать, она бы разобралась по ходу. Но вот она стоит перед створками, а что дальше делать, не знает. В голове мельтешили мысли, которые сбивались в кучу и своим гомоном наводили в голове такой бардак, что выцепить стоящую идею стоило неимоверных усилий. Задумчиво кусая нижнюю губу, Фелиция вздрогнула, когда сзади раздалось удивленное восклицание:

– О, батяня, ты чего столбом стоишь? – Добродушная улыбка пехотинца, по возрасту как раз годившаяся седому сержанту в сыны, придавала лицу глуповатое выражение. – Вахта сказала, что ты спишь, а ты тут…

В проеме стоял десантник в броне, а на следовавшей за ним как хвостик тележке покоились вторые доспехи, больше напоминавшие обезглавленный труп фантастического животного.

– Я тебе как раз шкуру везу, нас там уже заждались…

Подавив приступ паники, Фелиция натянула лицо не выспавшегося человека, хмуро ответила:

– Чего лыбишься? И вообще, что за вольности… а ну доложи по форме.

Одернутый пехотинец медленно стер улыбку с лица, тут же вытянулся в струнку. Батяня явно был не в духе, а попадать по горячую руку не хотелось.

– Приказано вас известить о начале погрузки твари. И отметили, что ты… Вы лично должны проконтролировать погрузку.

Фелиция внутренне напряглась. Еще не хватало исполнять обязанности сержанта, тогда ее точно раскроют раньше времени. Она-то рассчитывала использовать внешность сержанта и попросту подобраться без проблем к шлюзу, а там попытаться вскрыть защиту или, если придется, то взломать панель управления и пробраться на штурмовик. Но она просчиталась.

Сержант оказался более необходим, чем она рассчитывала. В сердцах чертыхнувшись, Фелиция недовольно посмотрела на пехотинца. Великан исполнял обязанности статуи и упорно пялился на стену коридора, но стоит ей сделать неверный шаг, то это не ускользнет от внимания пехотинца. Поведение сержанта, забивающего болт на приказы командования, вызовет лишние подозрения, вопросы. Все мысли пронеслись в голове со скоростью света, и, уже облачаясь в броню, Фелиция пришла к решению – пусть все идет так, как складывается.

Хитро улыбнувшись под забралом шлема, тут же укрывшего лукавую улыбку бронированной панелью, Фелиция сказала:

– Ну что же, пошли.

Едва вступившая вслед за пехотинцем в помещение, кишевшее людьми и киборгами, девушка была встречена пехотинцем в броне:

– Батяня, все готово!

Фелиция прошла мимо продолжавшего рапортовать пехотинца и окинула панораму приготовлений. Возле обшитой дополнительными пластами брони и утыканной различными коробками, постоянно гудевшими и искрившими непрерывной работой, выстраивался глухой туннель к грузовой платформе, на которой высилась нелепая конструкция. Стальные рамы, усиленные дополнительными рейками, оковывали сферу из кривых зеркал, внутри которой еще копошились киборги, искаженные чудовищными искривлениями бронированного стекла. А вокруг уже выстроился взвод пехотинцев, наставивших на стальные двери камеры, опутанные зарослями силовых кабелей, мощные раструбы излучателей.

Едва не сорвавшийся с губ вопрос прервал появившийся техник. Деловито переложив планшет с бликами постоянно работающего экрана в другую руку, ослабил окутывающее всю фигуру сияние.

– Сержант, вы бы шлем надели, – тут же махнув кому-то в стороне, скептически оглядел рост сержанта. – Я понимаю, что вы надеетесь на надежность нашей конструкции, но эта тварь изобретательнее нас всех, вместе взятых. На любое наше ухищрение отвечает новым ребусом.

– Я ни на что не надеюсь… только на свои силы, – огрызнулась Фелиция, окинув взглядом грузовую платформу и застывшего рядом пехотинца, добавила: – И на своих орлов…

Слегка смутившийся техник пожал плечами.

– Все-таки наденьте. Орлы орлами, а элементарные меры безопасности нужно соблюдать, – глянув на планшет, пробежал глазами по тексту. – Ну, в принципе, все готово.

Проигнорировав рекомендации, Фелиция демонстративно отвернулась и стала наблюдать за приготовлениями к странной операции.

Техники отбежали от туннеля и, выстроившись вдоль стен просторного коридора, стали деловито копошиться в своих терминалах. За искаженным стеклом, словно припаянным к двери туннеля, послышался скрежет и натужное гудение электроприводов, с надрывным гулом принявшихся раздвигать тяжелые створки камеры.

Вглядываясь в темный провал дверей, Фелиция недоуменно поморщилась. За искажением стекол рассмотреть, что творится внутри, было невозможно.

Фелиция ожидала увидеть чудовище в том виде, в каком его обычно представляли мастера виртуальных реальностей, но она увидела сгорбленную в углу фигурку подростка. Скрученная в позе эмбриона девчушка содрогалась всем телом, то и дело сжимаясь от сильного скрежета разъезжавшихся створок.

Шли минуты, но ничего не происходило. Краем глаза уловив на себе ожидающие взгляды, вдруг поняла, что все ждут ее команд.

Проклятая бездна! Ведь надо же было так угодить. Вместо того чтобы выбрать донором кого-нибудь другого, её угораздило выбрать именно сержанта. Человека, который оказался в курсе многих дел, и теперь ей отдуваться за ветерана, что сейчас дрыхнет у себя в каюте.

– Ну, и чего ждем? – не зная, что делать, Фелиция решила соответствовать раздраженному задержкой человеку. Бросив хмурый взгляд на стоявшего рядом технаря, добавила: – Ждем, пока солнце не станет сверхновой?

– А я откуда знаю. Моей задачей было разработать герметичную конструкцию, согласно требованиям исследовательской группы, и обеспечить транспортировку существа в транспортный кокон. А как ее туда заманивать, затаскивать, заталкивать – это уже не мои проблемы.

Отвернувшись, недовольно бубня, он отошел к своим подчиненным.

– Батя, ты чего кидаешься, – стоявший рядом пехотинец, что встречал Фелицию в коридоре, недоуменно взглянул на своего сержанта, который всегда отличался спокойствием и хладнокровием, а сейчас как цепная собака на всех рычал без особой причины.

– Да не бери в голову. Столько проблем навалилось, а тут еще и это… Ума не приложу, что нам сейчас делать. И как, интересно, мы ее заставим выйти из камеры? Она вообще нашу речь-то понимает?

Пехотинец озадаченно умолк. Уже собираясь сказать, что у сержанта явные нелады с головой, сам же их инструктировал, как и что нужно делать, а сейчас какую-то чушь несет, десантник подошел для серьезного разговора. И это стоило ему жизни.

За спиной пехотинца расцвело ослепительное солнце, и входные створки исчезли в огне пламени. Ударная волна ударила в процессию воздушным молотом. Без усилия смешав людей и механизмы в единую кровавую кашу из обломков стали и плоти, огненное торнадо вырвало из петель конструкцию и разрушило герметичный туннель.

Первым, что ощутила Фелиция после нокаута, был болезненный тычок в лицо. С груди пропала давящая тяжесть, повторный тычок привел ее в сознание.

– Капитан, тут один живой оказался…

– Отлично, – ответил ему торопливый голос одной из смутных фигур, – он-то и поможет нам дальше выбраться.

– Какого хрена?! – собирая мысли в кучу, пробормотала Фелиция.

Ангар был залит кровью. Стекло и металл превратились в труху, вместе с собой унося всех, кто не был в броне. А десантников, принявших на себя силу взрыва и обломков, перекрутило и разбросало по всему помещению. И только то, что Фелиция оказалась прикрыта разоблачителем, спасло ее от участи других. Отброшенная к стене, оглушенная и ошалело мотающая головой лжесержант высилась среди людей в одеждах торгового флота, настороженно тыкавших в нее гражданскими импульсниками.

– Вы что творите, придурки?!

– Мы возвращаем долг нашей спасительнице.

Воодушевленно, с горящим взором фанатичной преданности ответил капитан торговой баржи. Отрывисто командуя людьми, разгребавшими завалы у входа в камеру с узницей, наградил Фелицию долгим взглядом.

– И ты поможешь выбраться с этого корабля.

– Это боевой корабль, придурки, я не представляю, как вам удалось взорвать створки, но вы смертники. За учиненную бойню с вас спустят не по одному разу шкуру, а…

– Заткнись и слушай сюда, – капитан наклонился к пленнику, крепко схваченному сразу несколькими матросами, – не трать силы попусту, служивый. Ласка со всеми найдет общий язык.

Покрепче обхватив и не отрывая от лица импульсника, ее втащили вовнутрь очищенного провала.

Протиснувшись в образовавшийся проем, Фелиция едва смогла рассмотреть полумрак камеры.

Царившая в духота явно не давала отдыхать вентиляции. Но присмотревшись к решеткам, где, как правило, должны белеть воздушные фильтры и подмигивать индикаторы подачи воздуха, Фелиция обнаружила заваренные наглухо пластины, но зато рядом торчали мощные раструбы очистных установок. Камера обладала собственной системой регенерации воздуха.

В нос тут же впился вкрадчивый мускатный запах. Фелиция недоуменно оглянулась. Она ожидала унюхать такое амбре от гниющей пищи и затхлого помещения, а вместо этого такой чарующий запах. Оглядываясь, пытаясь найти источник аромата, Фелиция буквально была парализована необыкновенной глубиной взгляда синих глаз, и все звуки растворились в едва слышном свисте завораживающей мелодии, и ощущение реальности растворилось в тихом шепоте:

– Помогите… Помогите мне освободиться.

Конец первой части

Content

Игорь Мороз
Шепот звезд

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36